Евгений Норин: Недавно друзья рассказали о событии, случившемся на войне, идущей в наше время. В результате удачного рейда одной из сторон противнику были нанесены болезненные потери.

Начало этого налета было описано словами: «Часовой игрался в телефон, и был застрелен». После этого были уничтожены товарищи незадачливого караульного, мирно спавшие в блиндаже. Так безответственность одного человека, привела к гибели еще нескольких. Наверное, на могиле погибшего стоило бы выбить кубики «тетриса» в назидание.

Мне же сразу пришла на память грустная история, произошедшая в декабре 1995 года в Чечне. Тогда в районе горного аула Шатой был захвачен врасплох и полностью уничтожен блокпост 245-го мотострелкового полка. В течение войны такая участь постигла несколько «блоков», и Шатой, к сожалению, стал лишь одной из подобных историй. Что же произошло?

Страх и отвращение в Шатое

Шатой — крупный по местным меркам (около 2000 человек населения) поселок в южной части Чечни, в Аргунском ущелье. Оттуда на север — несколько более полусотни километров до Грозного. В июне 1995 года Шатой был оставлен боевиками, и в село вошли части 245-го мотострелкового полка и десанта.

Затем случился Буденновск, после чего началось очередное перемирие, самое долгое за время первой войны в Чечне. Как легко догадаться, соблюдалось оно не слишком скрупулезно, более того, командование Объединенной группировки принялось создавать в чеченских селах «отряды самообороны». Для этого создавались комиссии, включавшие кроме российских офицеров местных старейшин, и даже боевиков.

Самих «воинов Аллаха» в окрестностях насчитывалось до 400 человек. Формально контролировать территорию должны были блокпосты 245-го мотострелкового полка. Однако контроль этот был очень условным, к тому же, свободных людей не было, и в конечном счете, блокпосты скорее демонстрировали флаг, чем всерьез защищали коммуникации. Из-за «перемирия» артиллерия даже не обрабатывала квадраты, в которых засекали боевиков.

Осенью 1995 года перемирие закончилось. Однако руководство РФ по-прежнему старалось продемонстрировать миру и стране нормальный политический процесс в Чечне. На 17 декабря были назначены выборы в Госдуму, и пройти они должны были также в Шатое, в зоне ответственности 245-го мсп. Неформально командование 245-го полка договорилось с полевыми командирами о том, что выборам мешать не будут.

Однако уже 12 декабря в Шатое собрали митинг, который местные власти провозгласили мирным. На «мирном» митинге быстро появились вооруженные люди, включая полевого командира местных боевиков — Джалавди Дулиева. Один из бойцов СОБР так описал этого человека:

Говорят, нормальный был мужик, якобы бывший офицер СА, «афганец», но если разобраться, тот самый случай, когда хорошие духи в хороших гробах.

Ремарка насчет гробов быстро стала явью. Незадолго до этого к Шатою перебросили отряд Тверского СОБР в 14 человек. Собровцы тоже решили посетить массовое мероприятие. Обстановка накалялась быстро, у кого-то из солдат в толпе попытались отобрать автомат, бойцы попробовали разоружить чеченца, тот успел дать очередь в землю, рикошетом ранило собровца и местную женщину — и слуги закона с рабами Аллаха принялись стрелять друг в друга.

Фемида оказалась более сильной богиней, собровцы уложили около десятка вооруженных людей, включая Дулиева. Свои потери — 1 раненый у СОБР. Кроме того, в базе данных по погибшим в первую войну в Чечне значится солдат Олег Немцов, погибший 12 декабря в Шатое.

Тверской СОБР отработал блестяще. Однако Салам Бахарчиев, возглавивший шатойских «духов» после гибели Дулиева, пообещал военным «пи…ц». Взять голыми руками собровцев он не мог, и отыгрался на более простой цели.

Живые и мертвые

В 05:45 14 декабря с блокпоста № 24 под Шатоем вышел на связь солдат, сообщивший, что на блоке все убиты. На место отправился отряд на БМП в сопровождении местного муллы. Священнослужитель обещал провести группу через Шатой.

Старшим группы был Алексей Пуликовский, сын генерала, получившего сомнительную славу после Новогоднего штурма Грозного. В Чечне Пуликовский служил только третий месяц. Он пользовался неплохой репутацией у солдат, как смелый человек, близкий рядовым и не заносчивый, несмотря на влиятельного отца. С тактическими навыками дела обстояли сложнее.

Не доехав до блокпоста, колонна попала под обстрел. Оказалось, что окрестности Шатоя и само село кишат боевиками.

Боевики применили обычный для первой войны в Чечне прием. После атаки на стационарную позицию, к ней начинали идти на выручку все кто мог передвигаться, регулярно — без разведки и подготовки. Собственно, именно колонна спасителей регулярно и оказывалась истинной целью «духов». В данном случае план чеченцев был разыгран как по нотам.

Первый же залп из нескольких РПГ поджег БМП, в которой погибли Пуликовский-мл. и двое солдат — Андрей Попов и Сергей Рузавин. На отходе боевики сожгли еще одну «коробочку». На выручку отряду Пуликовского отправили еще две колонны, одна из которых пошла по главной улице и быстро втянулась в ближний бой.

Стрельба велась с дистанции в десятки метров. Один из офицеров рассказывал:

В это время поднимаются два человека, и буквально в доли секунды — в нас летит море огня. Пули, как пластилин, липнут к броне, жужжат как шмели, причем каждая жужжит по-своему. Встают эти двое, и лупят сзади в меня…

Дальность — 25—30 метров. Четко вижу, как кладу одного из них, видно даже кровь, у него падает из рук автомат, второй, который стрелял в меня, опускается, и в эту секунду шквал огня усиливается и меня бросает вверх спиной на броню БМП.

Пуля вошла под коленную чашечку. Крови нет, слепое ранение, но боль страшная. Бойцы меня держат за руки, автомат в руках. Первую мою машину накрыло огнем с почты, чувствую черный дым, инстинктивно разворачиваюсь, раненый, и они выглядывают на нашу машину, я стреляю в упор, метров с двенадцати выстрелил. Вижу, что падает пулемет «духов»…

До поля боя добрались также тверские собровцы. Командовавший ими майор тут же был убит, следом пулеметчик достал застрелившего его боевика. И наконец, к бою подключился последний знаковый участник: командир разведывательной роты по фамилии Паков, только что прилетевший из отпуска. Командир разведчиков взял с собой трех человек и дворами зашел в тыл боевикам, чем и переломил ход боя.

Бой длился до темноты. Тверской СОБР потерял 1 человека убитым, 245-й мсп — 12 человек погибшими. Потери боевиков неизвестны, официально их оценили в 90 человек, но сами участники боя скептически относятся к таким заявкам.

На блокпосту же произошло нечто скандальное, но очень характерное. В роковую ночь военнослужащие прозаически перепились. Проблемы с дисциплиной в 245-м мсп отмечали абсолютно все, кто имел с ним дело.

Причем из-за того, что значительная часть солдат билась с Бахусом, добросовестным военнослужащим приходилось служить за себя и того парня, в результате в нужный момент на ногах не стоял никто — безответственные от спирта, а нормальные люди — от физической усталости.

В результате боевики вошли на блокпост как к себе домой, и пленили около трех десятков военнослужащих. Пленных угнали в горы и использовали на разного рода работах.

Командир блокпоста капитан Апчелимов в плену выполнял необычную функцию — работал единственным учителем в школе аула, где держали пленных. 16 из них, согласно базе данных по погибшим в Чечне (составлена Павлом Милюковым), пропали без вести — фактически, погибли в плену.

От себя замечу. Война — это до отвращения командная игра, и она остается ею, даже когда сокомандники ведут себя безответственно, и пренебрегают не только воинским долгом, но и собственной безопасностью. Неспособность офицеров 245-го мотострелкового полка обеспечить дисциплину и нормальное несение службы и наплевательское отношение самих солдат к собственной жизни привели к тому, что погибли не только сами раздолбаи, но и люди, до конца старавшиеся исполнить свой долг.

Евгений Норин

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Это событие, которое могло бы стать переломным во всей чеченской трагедии. К июню 1995 года федеральные войска загнали остатки отрядов сепаратистов в угол и с ними можно было покончить одним ударом. Вместо этого закономерного приказа последовал другой – стоять и смотреть.

Они и смотрели, как мимо них проезжали на равнину грузовики с бородачами – с теми самыми, которые позднее совершили террористический бунт в Грозном. Как так могло получиться?.. Буде считать, что по недомыслию. Только одна реплика. Зажатые в горах бандиты орали в эфир: «Мы хотим сдаться!». Из-за рубежа им поступила команда: «Держитесь! Завтра ситуация изменится».

Ситуация действительно изменилась. Был Буденновск. Люди в погонах уверены, что это не случайность. Ну да только высшие судебные структуры могут вынести окончательный вердикт. Могут… Вынесут ли?

Шатой – самый южный населенный пункт, который федеральные силы взяли в июне 1995 года. За публикацию об этом факте автор получил премию Союза журналистов России. Опять же автор оставил за собой право внести в него некоторые поправки.

Итак, как освобождали Шатой.

МОТОСТРЕЛКИ. СЕВЕРНЕЕ ШАТОЯ

Двести сорок пятый полк влетел в засаду классически. Не мне судить, как и по чьей вине вышло, что бронеколонна рванула по узкой, зажатой между крутым склоном и кипящей в пропасти горной рекой, дороге без разведки и флангового прикрытия. Злые языки утверждают, что некие горячие головы, сидящие на плечах в генеральских погонах хотели преподнести подарок ко Дню России тогдашнему Президенту России – освобожденный от сепаратистов Шатой.

Не все читатели достаточно ясно представляют себе карту тех мест. Не слишком высокий, но очень скалистый хребет, сплошь покрытый густым колючим лесом, прорезан бушующим потоком горной реки Аргун. По крутому склону горы змеится неширокий серпантин дороги. Это самая удобная и самая проходимая для техники дорога за хребет.

Непосредственно к дороге тут примыкают густые заросли, всюду множество беспорядочно нагроможденных валунов… Идеальное место для засады!

Казалось бы, не понимать этого может только абсолютный профан. Между тем, это действительно только «казалось бы». Не поняли. И бросили колонну бронетехники по серпантину.

(Должен сказать, что в последнее время в СМИ часто описываемые в данной публикации события подаются под другим углом. Мол, это было частью общего замысла операции, а в ходе войсковых операций нередко имеет место отвлекающий маневр… Откровенно говоря, я здорово сомневаюсь, что это так. Думается, это таким образом пытается откреститься от трагедии кое-кто из причастных к непутевому планированию. Впрочем, кто знает…).

Наверное, это наивно, но меня интересует такой вопрос. Кто-то принял решение преподнести ТАКОЙ подарок своему шефу. И бросил людей на убой, не озаботившись организацией всех необходимых предваряющих масштабную операцию действий. Лобовая атака провалилась. Я был там и видел курившиеся дымом раскуроченные боевые машины.

Так вот вопрос. Как спится тем генералам, которые принимали то роковое решение? Совесть их не мучит? Или они спокойны, ибо не видели сами тела павших по их приказу ребят? Или причина их спокойствия в том, что они, высоколобые, считают, что это командиры «в низах» не смогли обеспечить нормальное проведение операции? Но ведь именно по их приказу форсировалось это наступление…

Впрочем, давно известно, что вопрос о совести у власть имущих относится к разряду риторических и ничего кроме горькой улыбки вызывать не может.

…Впереди, как и полагается, на «броне» шла разведрота полка. Ей и досталось, как говорится, по полной программе. Не заметив подготовленные позиции бандитов, рота промчалась дальше.

Полк, по замыслу сепаратистов, должен был угодить в классический «огневой мешок». Замысел сорвался. Сегодня можно только гадать, что разглядел связист Вячеслав Осин в сплошной стене зарослей с брони мчавшегося БТРа. Только он вдруг сорвал с плеча автомат и прошелся по «зеленке» длинной очередью. Та мгновенно ожила – треском автоматных и пулеметных очередей, уханьем гранатометов… Вячеслав Осин и стал первой жертвой стронутой им же свинцовой лавины.

Рядовой Панфилов спрыгнул с брони, пристроился за гусеницей остановившейся БМП и начал бить короткими очередями. Вызвав огонь на себя, он дал шанс своим товарищам рассредоточиться, изготовиться к бою.

…Боя вообще, абстрактного боя, не существует. Он сплетается из выстрелов и поступков, из действий множества отдельных людей, из пойманных на мушку на мгновение фигурок. Он складывается, соединяется, меняется из-за множества переплетенных между собой микробоев, микропоединков.

У сепаратистов-боевиков было предусмотрено все. Вернее, почти все. Они тщательно оборудовали позиции, следуя афганскому опыту – первым делом на узком участке горной дороги подбить головную и замыкающую машины, потом расстреливать остальные. Сепаратисты обозначили и согласовали ориентиры, выверили расстояния до них. Снайперы, снабженные великолепной иностранной оптикой, пристреляли каждый метр горной дороги.

Они не учли лишь одного – что в колонне будут не безликие и безымянные фигурки в камуфляже, а осины и панфиловы, которые ценой своей жизни будут спасать своих товарищей.

Панфилов тоже погиб – слишком много стволов обрушили на него огонь. Но он успел сделать главное – благодаря выигранным им мгновениям батальон успел из мишени преобразоваться в силу.

Заместитель командира батальона капитан Николай Звягин шел с головной походной заставой. Офицер обстрелянный, грамотный – именно он незадолго до того водружал знамя над освобожденным от бандитов Шали. Звягин на ситуацию среагировал мгновенно – многие воины в том бою обязаны ему жизнью.

Уже черед секунды на выстрелы сепаратистов мотострелки ответили ураганным огнем. Нормальная реакция вооруженного человека в подобной ситуации – нажать на спусковой крючок и поливать огнем огрызающиеся заросли до последнего патрона в магазине. Звягин знал, что эффект от этого мизерный.

Где словами, где личным примером он сумел мобилизовать подчиненных на умную, грамотную, а не беспорядочную оборону. Теперь строчки очередей стали ровнее, короче, прицельнее. Перебежками, прикрывая друг друга, солдаты рассредоточивались в непростреливаемые зоны, поближе к противнику. Все же за полгода боев они чему-то научились.

Тем не менее, положение становилось все сложнее. Все больше было убитых и раненых. Чадно дымились подбитые боевые машины. «Зеленка» приноровилась, теперь стреляла избирательно – в первую очередь по офицерам. Звягина «вычислили» скоро – вокруг него так и защелкали пули. Одна впилась таки в руку. От боли потемнело в глазах. Однако когда Николая оттащили к медикам, он матерно ругался и требовал, чтобы «зашили рану» и отпустили к ведущим бой подчиненным.

Следующей жертвой боя должен был стать начальник штаба батальона капитан Сергей Хохлов. Он ехал на броне БМП, в которой находилось 72 кг тротила – на случай необходимости расчистки завалов на дороге. Невероятное счастье – из множества попавших в боевую машину пуль ни одна не спровоцировала взрыв.

Зато загорелась следующая машина, которую вел механик-водитель младший сержант Евгений Нураев. Женя попытался вывести ее из боя, спасти. В это время наводчик-оператор машины старшина Анатолий Кузнецов продолжал вести огонь. Лишь когда заклинило пушку, когда стало ясно, что машина обречена, они покинули «броню».

До последнего не бросал свою машину и ставропольчанин рядовой Николай Губенко. Когда позднее его, раненого, отправляли в госпиталь, он просил:

— Она только чуток повреждена, не кидайте ее…

Стало ясно, что в лоб прорваться не удастся. Командование приняло решение о выводе полка из боя. Батальон, целый день под губительным огнем вгрызавшийся в оборону отряда сепаратистов, начал отход. Руководил отходом комбат майор Юрий Степаненко. Его заместитель по воспитательной работе капитан Руслан Васильев занимался эвакуацией раненых.

Когда идут в атаку, о раненых особенно не задумываются – сзади свои, санитары, подберут. При отходе все иначе: потерять попавшего в беду товарища – значит обречь его на смерть, часто страшную, мучительную.

Второму батальону пришлось нелегко. А ведь впереди из последних сил отбивалась отрезанная от основных сил полка разведрота. Чтобы помочь ей выйти из боя, на смертельный риск пошли заместитель командира взвода контрактник ефрейтор Николай Шламин с подчиненными.

Прошедший Афганистан Николай принял на себя командование, когда получил ранение командир взвода лейтенант Андрей Соловьев. В отделении, которым командовал контрактник сержант Сергей Клемин, получили ранения все военнослужащие, однако все они были эвакуированы.

Между тем задачу выполнять было необходимо. По словам заместителя командира полка подполковника Александра Дворникова, было принято решение изменить направление главного удара. А для дезинформации противника на злополучной дороге оставляли роту, которая имитировала стремление федеральных сил прорываться именно на данном направлении.

Выбор пал на 5-ю мотострелковую роту, которой командовал старший лейтенант Вячеслав Сирик. С подразделением остался и командир батальона майор Юрий Степаненко. Остальные подразделения оттянулись назад и под прикрытием ночи через населенный пункт Ярыш-Марды пошли на Шатой по раскисшим от дождя горным дорогам.

МОТОСТРЕЛКИ. СЕВЕРНЕЕ ШАТОЯ. ДЕНЬ ВТОРОЙ

Утром бой возобновился. Рота Сирика «работала» за полк, имитируя попытки прорыва. Наученные горьким опытом, мотострелки не подставлялись, по горам методично молотила артиллерия. Но и на этот раз без крови не обошлось – погиб контрактник рядовой Дудко. Его обгоревшее тело нашли позднее. Лишь по сжатому почерневшими пальцами пулемету смогли его опознать.

Несмотря на мужество и опыт солдат, трудно сказать, чем закончился бы день для роты старшего лейтенанта Сирика – силы были явно неравны. Но боевики вдруг начали сниматься и уходить. Очевидно, поняли, что их одурачили. К этому времени основные силы полка, совершив тридцатикилометровый марш по тяжелейшей горной дороге, оседлали господствующую высоту 1029,6 и нависли над Шатоем с запада.

Сюда же по другим направлениям продвигались 324-й мотострелковый полк и сводный полк 104-й воздушно-десантной дивизии. Противнику стало ясно: Шатой не удержать. И все же окончательному перелому ситуации предшествовало еще одно обстоятельство.

ДЕСАНТНИКИ. ВОСТОЧНЕЕ ШАТОЯ

Усиленный парашютно-десантный батальон 7-й воздушно-десантной дивизии должен был высадиться в качестве тактического воздушного десанта восточнее Шатоя. Однако операцию пришлось перенести по причине наибанальнейшей – погода подвела.

Наконец дали «добро». Высадка для большинства десантников была не первой. Скажем, командир минометной батареи капитан Юрий Черкасов участвовал уже в третьем боевом десанте.

Однако высадка оказалась сложной. Приземлявшиеся вертолеты были встречены огнем. Одна из машин была подбита, покатилась по склону, перевернулась и взорвалась. Так, еще до начала собственно боевых действий, появились потери – погибшие и раненые.

Одновременно группа десантников выдвигалась в район Шатоя через горы пешим ходом.

— В горах инициативой владеет тот, кто владеет высотами, — наставлял подчиненных старший оперативной группы подполковник Аркадий Егоров.

Офицер с афганским опытом знал что говорил. За ночь десантники оседлали основные высоты восточнее Шатоя и начали охватывать населенный пункт с юга. Противник организованного сопротивления не оказывал. Тем не менее, без потерь не обошлось – выстрел из гранатомета попал в юного лейтенанта Александра Панченко.

Захватив гору Хайкала и опершись левым флангом в пойму речушки Вердеерк, десантники перекрыли западное направление. К этому времени подоспела вторая волна десанта. До Шатоя оставалось два километра. Подполковник Егоров получил приказ: наступать!

Небольшое селение Помятой, в километре от Шатоя, взяли без единого выстрела. Командир батальона майор Алексей Романов устремился дальше.

Егоров усилил его подразделение чем мог: отдал минометы, автоматические гранатометы, ПТУРы. В самом Шатое сепаратисты пытались зацепиться за здания библиотеки, школы, клуба… К вечеру группа отчаявшихся сепаратистов оказали отчаянное сопротивление у подвесного моста. Схватка получилась скоротечной, но жестокой. Десантники понесли потери – двое погибших и пятеро раненых. К 16 часам Шатой был освобожден.

ДЕСАНТНИКИ. СЕВЕРО-ЗАПАДНЕЕ ШАТОЯ

Столь желанная подмога к боевикам не пробилась. На ее пути оказалась горстка героев. Тяжко, невероятно тяжко им пришлось.

Подполковник Егоров позднее признался:

— Если бы мы знали, сколько там «духов», никогда такими малыми силами не сунулись бы…

Не знали…

Основные силы десантники бросили именно на овладение Шатоем, где ожидались основные бои. И лишь только чтобы подстраховать себя с фланга, на всякий случай в район урочища Раздольное, на «площадку №3» высадили небольшую группу – перекрыть грунтовую дорогу. Старшим группы был назначен майор Сергей Харчук, начальник химслужбы.

Позднее рассказывали, что офицер настойчиво напрашивался на боевой выход – он испытывал неловкость от того, что его товарищи участвуют в боевых действиях, а он, в силу специфики своей должности, нет.

— Оседлай дорогу и особенно не высовывайся, Сергей Митрофанович, — Егоров инструктировал подчиненного с легким сердцем. – Ничего эдакого там быть не должно…

Если посмотреть на карту, хорошо видно: вдоль северной кромки гор к западу от трассы Грозный – Шатой расположено несколько населенных пунктов: Алхазурово, Танги, Комсомольское…

Федеральных войск там не было. И больших скоплений сепаратистов тоже. Правда, как показали дальнейшие события, сведения о противнике оказались более чем неточными. Дороги, ведущие через Большие Варанды от этих населенных пунктов к Шатою, сходятся именно в Раздольном. Сюда же протянулся путь от Бамута.

В общем, место оказалось идеальным для оборудования здесь лагеря подготовки боевиков. «Лёжку», как говорили десантники. Сюда, в самое осиное гнездо, и было высажено «фланговое прикрытие» — три десятка солдат во главе с начхимом. Потом, при разборе операции, констатировали: взвод воевал против двух батальонов. Немыслимое дело для людей, понимающих в военном деле…

Бой с первых же минут вспыхнул отчаянный. На взвод десантников обрушился удар не менее шестисот великолепно экипированных и обученных «солдат удачи», приехавших отрабатывать денежки из доброго (доброго ли?) десятка стран мира. Помимо стрелкового вооружения наемники имели на вооружении пушку и самодельное устройство, позволяющее стрелять ракетами системы «Град».

Харчук по рации просил помощи. Поначалу, нехотя признался позднее один из офицеров, думали, что Харчук просто паникует по неопытности. Однако когда стало известно о первых потерях, о расходе боеприпасов, сомнения отпали – стало ясно, что бой на «тройке» разыгрался нешуточный.

Попытались доставить боеприпасы вертолетами. Не получилось. Первая же машина была обстреляна и рухнула на склон горы. Тогда помощь пошла по земле – семнадцать человек на трех боевых машинах. Все, что в тот момент нашлось под рукой у командования.

Группу прорыва возглавили офицеры Алексей Лагода, Игорь Кириченко, Евгений Родионов. Солдаты – необстрелянные новички. Бой был страшный, но они прорвались. Одновременно сгружали боеприпасы и отбивались от штурмующих вершину бандитов.

Поняв, что бой они проиграли, что прорваться к Шатою не удастся, сепаратисты натиск ослабили. Потери они понесли немалые. На захваченной базе десантники взяли огромные трофеи – оружие здесь громоздилось штабелями. При его осмотре сработала мина разгрузочного действия – осколками поранило лицо и руки рядовому Александру Мокроусову.

Шатой был освобожден малой кровью и почти без разрушений. В то же время обильной кровью остались политы подходы к городку, до недавнего времени носившему имя «Советский». Причем, потери понесли обе стороны.

Мне довелось проехать по дороге, на которой двести сорок пятый полк влетел в засаду. Я видел остовы сгоревших там боевых машин. На склонах гор были видны проплешины – следы артиллерийских ударов. Война не щадит никого и ничего – ни людей, ни металл, ни камней, ни деревьев.

И только бурный Аргун все катит и катит свои мутные воды и отражает яркое солнце. И пугливая тишина замерла над этой землей.

На время или навсегда?..

ЕЩЕ РАЗ ПРО ШАТОЙ

В дальнейшем от участников тех боев мне довелось услышать еще о нескольких эпизодах операции по освобождению Шатоя.

Они вышли из леса ночью. Услышали окрик часового и из последних сил выдохнули:

— Свои!

…Рядовой Литавр получил ранение под вечер. Командир роты старший лейтенант Александр Дрозд заранее разбил отделения на группы по 3-5 человек – чтобы каждый прикрывал друг друга, а случись беда – было бы кому подстраховать. Оказавшиеся рядом с упавшим рядовые Сергей Шигалов и Николай Юлин подхватили товарища, потащили назад, к своим.

Густые заросли, горы, стремительно накатывающиеся сумерки, грохот боя со всех сторон…

Когда поняли, что заблудились, попытались пройти наугад, по склону хребта. Не сообразив сгоряча, что именно на склонах вероятность напороться на бандитов самая высокая. Так и случилось: свинцовый веер прошелся над самыми головами – едва успели залечь и отползти к деревьям. Оттуда ответили огнем и сразу рванули вниз, унося раненого товарища.

Через какое-то время по удаляющимся звукам боя поняли, что свои отходят. Двинулись, как им казалось, следом. Шли долго. Только решив передохнуть, обнаружили, что товарищ, которого они несут, — мертв. То ли от ран скончался, то ли злополучный пулеметчик все-таки достал…

Тело решили не бросать. Спустились к самой реке, двинулись узеньким берегом Аргуна. Тьма кромешная, под ногами валуны, ямы, промоины, ботинки скользят, три автомата оттягивают плечи… И осознание того, что если оступишься и упадешь в воду – выплыть не сможешь.

Их в очередной раз заметили. Снова огненные строчки трассеров, гранатные взрывы… Падая на камни, солдаты не удержали тело – оно исчезло в кипящем водном потоке.

Засады оставили на их телах отметины – пули и осколки посекли ноги, одному обожгло живот, другому плечо. Чтобы остановить кровь, наложили жгуты на ноги и пошли по берегу, вниз по течению. Еще после двух перестрелок, когда у солдат кончились патроны, взяли в руки по «лимонке» и разогнули гибкие усики…

Так и вышли к своим – поддерживая друг друга, опираясь на приклады не брошенных автоматов, с гранатами в намертво зажатых ладонях.

Заместитель командира батальона по воспитательной работе капитан Руслан Васильев отверткой разгибал окостеневшие пальцы. Медик ругался, что шли ребята с перетянутыми жгутами ногами вместо максимально допустимых двух – почти шесть часов.

А они, отходя от пережитого, все твердили о том, что не сдались бы в плен. И переживали, что не сберегли тело товарища.

К сожалению, за неимением времени я не смог узнать имена этих парней.

ХХХ

На пятый день после боя из леса к своим буквально выполз израненный контрактник рядовой Гагарин. К сожалению, о его «одиссее» также ничего узнать не удалось.

Об этом эпизоде рассказал капитан Руслан Васильев.

ХХХ

Из боя вырвалась горящая БМП. Механик-водитель младший сержант Евгений Нураев до последнего пытался спасти свою боевую машину, наводчик-оператор старшина Анатолий Кузнецов вел огонь, пока не заклинило пушку.

В БМП находился сухой паек роты на неделю. Выбравшись из полыхающей машины, закопченный и слегка оглохший, Анатолий крикнул:
— Кто хочет подкрепиться – в машине сухпай разогрелся!

Фронтовой юмор…

ХХХ

Подразделение, которым командовал старший лейтенант Андрей Каратюн, попало под обстрел. Командир отделения младший сержант Дмитрий Гонтарь увидел, что ранен сержант Сергей Рябых. Он под плотным огнем бросился на помощь товарищу, вынес его с поля боя, передал на руки медикам и вернулся к подчиненным.

Информация старшего лейтенанта Александра Дрозда.

ХХХ

Рассказывает младший сержант Олег Кораблин:

— Когда мы вынуждены были отступить, необходимо было вернуться за ранеными. Участвовать в этом должны были только добровольцы. А добровольцами были все! Просто совесть не позволяла оставаться на месте в то время, как одни наши товарищи нуждаются в помощи, а другие рискуют жизнью, чтобы их спасти. Страшно это – выносить раненых. А снайперы по нам били, как в тире.

ХХХ

Фронтовой курьез.

Во время боя у десантников закончились минометные мины. Командир взвода в отчаянии командует:

— Давайте дымовую – хоть по голове кого-нибудь навернет!

В ствол ушла дымовая мина без взрывателя.

Когда противник отступил, десантники обнаружили труп боевика, у которого из проломленного черепа торчал стабилизатор дымовой мины.

Рассказал Аркадий Егоров.

ХХХ

В районе Чишки боевики обстреляли позиции подразделения, на котором находился начальник артиллерии полка подполковник Владимир Кулаков. И одна пуля попала в голову офицеру…

Когда бой закончился, офицер отправился на доклад. Его начальник был потрясен, увидев, что из головы Кулакова торчит… пуля. Офицер оставался руководить боем, когда его череп раскалывала адская боль от застрявшего в кости свинца.

Рассказал Аркадий Егоров

Николай Стародымов

Во вторую чеченскую войну, 22—29 февраля 2000, года развернулось завершающее сражение за чеченский райцентр Шатой — последнюю крупную базу вооруженных сил ЧРИ.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

22—29 февраля 2000 года развернулось сражение за чеченский райцентр Шатой — последнюю крупную базу вооруженных сил ЧРИ.

Общая численность ВС ЧРИ оценивалась в 3000 человек (хотя из Грозного прорвалось около 2000 бойцов). Ими предводительствовали практически все известные полевые командиры, включая Масхадова, Гелаева, Хаттаба и Басаева.

Битва за Шатой непосредственно предшествовала бою у высоты 776 и битве за село Комсомольское.

Во время боёв за Грозный и после его взятия федеральными войсками в феврале 2000 г., несколько тысяч боевиков смогли вырваться из города в южном направлении, направляясь в горную часть Чечни. Двигаясь в сторону Аргунского ущелья, они намеревались организовать там сопротивление российским войскам, опираясь на горные базы и укреплённые сёла.

За время, прошедшее с момента заключения «Хасавюртовского мира«, закончившего первую чеченскую войну, в верхней части Аргунского ущелья чеченцы построили высокогорную дорогу Итум-Кали (Чечня) — Шатили (Грузия). По этой дороге происходило снабжение боевиков из Грузии оружием и боеприпасами.

22 февраля начался штурм Шатоя. Первые атаки федеральных сил захлебнулись, и тогда в дело вступила артиллерия и авиация. Боевики отчаянно сопротивлялись, и им даже удалось подбить российский вертолёт огневой поддержки Ми-24.

23 февраля — боевики предприняли несколько разведок боем с целью выявления слабых мест федеральных сил в районах селений Оми-Чу, Шаро-Аргун, Ушкалой и Улус-Керт.

29 февраля — над Шатоем был водружён российский флаг, однако двум крупным соединениям боевиков (во главе с Хаттабом и Гелаевым) удалось вырваться из окружения.

Новости СМИ о штурме Шатоя:

Коммерсант

Федеральная группировка начала вчера штурм горного райцентра Шатой, расположенного в Аргунском ущелье. Как и в прошлую войну, Шатой остался последним крупным оплотом боевиков, вокруг которого, по словам военных, сосредоточено до 5 тыс. сепаратистов.

История повторяется. Как и сейчас, во время прошлой чеченской кампании Шатой был последним райцентром Чечни, который федералы взяли под свой контроль. Тогда он тоже считался последним прибежищем боевиков, выбитых из других районов. Бои за него шли долго и упорно, поскольку российские войска наткнулись здесь на хорошо укрепленные позиции, блиндажи и окопы.

Но на этом сходство заканчивается. За Шатой и сейчас идут ожесточенные бои. Но если тогда у военных и опыта не было, и политики не давали развернуться, то сейчас генералов никто не ограничивает. Тогда они могли лишь оправдываться, что «трудные условия местности и плохая погода» не дают применять артиллерию и авиацию, а сейчас и погода наладилась, и местность не пугает. По Шатою бьют и танки, и пушки, и авиация. Правда, по некоторым данным, боевики тоже сбили над Шатоем два российских вертолета. Но в ближайшее время село все равно возьмут.

Один раз, в июле 1995 года, его уже брали и даже водрузили российский флаг на главной площади. Официальные лица тогда заявляли, что война вот-вот кончится, поскольку у боевиков больше нет укрепленных горных баз, и осталось лишь добить «разрозненные остатки дудаевцев», разбежавшиеся по окрестным горам. Но все было не так. Упорные бои в Шатойском районе продолжались еще долго, и летом 1996 года федеральное командование вынуждено было пойти на соглашение с местной администрацией. Та обязалась изгнать из района боевиков, а федералы — вывести из села десантников.

Военные ушли, а боевики остались. Масхадов тогда приказал своим бойцам продолжать войну, и чем все это закончилось, хорошо известно.

Масхадов и сейчас чуть ли не каждый день издает подобные указы, и боевики после неизбежного поражения под Шатоем оружия не сложат. Они еще долго будут партизанить в горах, прятаться и совершать дерзкие вылазки. Тем не менее в Министерстве обороны России уже поговаривают о том, что в марте война должна закончиться. Правда, никаких окончательных заявлений на этот счет делать не решаются.

Действительно, рановато. Вчера, например, пресс-службы пограничников сообщили, что тяжелый бой идет в 10 км от чечено-грузинской границы у селения Оми-Чу. Там разведгруппа пограничников наткнулась на отряд из нескольких десятков боевиков, прорывавшихся из Шатоя. Те пустили в ход даже минометы, и к разведчикам на подмогу пришлось посылать не только наземные отряды, но и вертолеты. Несмотря на перевес российских войск в технике, бой продолжался весь день и не закончился даже с наступлением темноты.

Понятно, что боевики не станут сидеть и ждать, когда их перебьют. Они будут прорываться за границы Чечни или в другие ее районы. В связи с этим, а также из-за опасения терактов со вчерашнего дня и до 24 февраля закрыты все КПП по периметру республики и запрещено перемещение транспорта и людей по всей ее территории.

МАКСИМ СТЕПЕНИН

Утро.ру

Районный центр Шатой являлся последним крупным узлом обороны экстремистов. По свидетельству беженцев, мирные жители покинули этот населенный пункт еще в октябре-ноябре прошлого года, опасаясь бомбежек и обстрелов российских войск. В Шатое постоянно находились наемники из отрядов Басаева и Хаттаба.

По мере продвижения армии в глубь Чечни, численность боевиков возросла в несколько раз. По данным разведки, к концу февраля здесь скопилось более четырех тысяч экстремистов. В Шатое действовало два полевых госпиталя боевиков. Сам районный центр силами рабов и заложников полевые командиры превратили в мощный укрепленный узел обороны, надеясь закрепиться в нем до таяния снегов, когда в горах станут свободны перевалы. Но командование федеральных сил постаралось не допустить «шатойского сидения».

Рассчитывая завершить войсковую операцию к началу марта, армейские генералы предприняли мощный штурм высокогорной крепости. По Шатою работали практически из всех видов оружия, включая авиацию, артиллерию, установки залпового огня и тактические ракетные комплексы. Боевики, оборонявшие практически каждый дом, несли громадные потери и стали покидать райцентр. Собственно штурм Шатоя продолжался не более двух суток.

После обеда в понедельник штурмовые группы стали продвигаться к центру селения. Всю ночь шел бой. Боевики прорывались в сторону селений Большие и Малые Варанды, потеряв при этом больше двухсот человек убитыми. Вчера в полдень подразделение десантников из 31-й бригады заняло телевышку и водрузило на ней российский триколор.

По словам солдат, выбивавших бандитов из Шатоя, в селении не осталось ни одного уцелевшего дома, а во дворах и подвалах лежат десятки трупов боевиков. Большую часть из них составляют арабские наемники из отряда Хаттаба. В одном из укреплений обнаружили тело женщины-снайпера. Кроме того, десантникам достался неповрежденный джип Хаттаба, на котором Черный араб покинул Дагестан после неудачного вторжения осенью прошлого года. Боевики бросили в селении самодельную установку «Град», БМП, БТР, переносные зенитно-ракетные комплексы и несколько десятков гранатометов.

Кроме того, по данным радиоперехватов стало известно, что в боях за Шатой был ранен Руслан Гелаев. Отряд этого полевого командира блокировали в Аргунском ущелье. Несколько мелких отрядов чеченских боевиков, пробившись из Аргунского ущелья, были зажаты частями армии и внутренних войск под Урус-Мартаном. Вчера здесь до позднего вечера шел бой, который закончился разгромом банды.

По словам генерал-полковника Геннадия Трошева, часть оставшихся в живых бандитов попыталась укрыться в селение Комсомольское. При зачистке пять боевиков были убиты, один ранен, а шестнадцать сдались в плен вместе с оружием. Как утверждают военные, в Аргунском ущелье осталось много трупов боевиков. Геннадий Трошев не исключил, что среди них могут быть полевые командиры. По словам генерала, Хаттаб и Масхадов, возможно, «даже и уничтожены» и находятся «среди тех убитых, которые сегодня лежат на поле боя».

Военные достаточно оперативно подвели итоги боев по освобождению Шатоя. Вчера маршал Сергеев назвал эту операцию «очень успешной», поскольку потери наших войск были минимальны. Владимир Путин согласился с такой оценкой. Вместе с тем министр обороны отметил, что уничтожение мелких банд, засевших в горных лесах, может занять много времени.

Почти одновременно со взятием Шатоя, наши войска освободили селение Борзой. Как сообщил «Утру» источник в командовании объединенной группировки федеральных сил в Чечне, боевики несколькими мелкими отрядами отошли в пять горных селений, пока неподконтрольных федеральным силам: Ярышмарды, Сюжи, Малые и Большие Варанды и Зоны. По мнению военных, на освобождение аулов потребуется около недели. Там же, по некоторой информации находятся Аслан Масхадов и Шамиль Басаев. Последнего охраняют с особой тщательностью.

Как известно, при прорыве из Грозного, когда «гинеколог» получил тяжелое ранение, из боя его попытались вынести четыре отряда боевиков. Три из них, подорвавшись на минах, были уничтожены военными, лишь последний вынес Басаева из-под огня.

По последним данным, отходя из Шатоя и Борзоя, боевики бросали своих раненых. Всего в Аргунском ущелье находится сейчас около трехсот пятидесяти раненых экстремистов, которым не оказывается медицинская помощь. По сути, полевые командиры бросили своих подчиненных. Кстати, примерно похожая картина наблюдалась при прорыве бандитов из Грозного по руслу реки Сунжа.

Как рассказал корреспонденту «Утра» офицер из штаба генерал-лейтенанта Владимира Шаманова, тогда военные заминировали огромное пространство, установив на неизвлекаемость на путях возможного отхода отрядов боевиков более четырех тысяч мин. Вдоль Сунжи до сих пор лежат многочисленные трупы, к которым невозможно подступиться – все вокруг сплошь усеяно минами. Военные саперы готовы приступить к разминированию опасных участков в самое ближайшее время.

1 марта, 00:12. Олег Петровский

Новостной выпуск ОРТ от 22.02.2000 о боевых действиях в районе Шатоя

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Краткая информация:

Утром 14 декабря 1995 года боевики без боя разоружили и захватили в плен личный состав 24-го (по другой версии — 61-го) блокпоста 245-го гвардейского мотострелкового полка, в общей сложности 31 человека. Для выяснения ситуации к блокпосту был направлен небольшой отряд из полка, но попал в засаду. Ему на выручку отправились еще два отряда, которые также попали в засады. Точной информации о потерях нет; согласно реконструкциям этого эпизода на различных интернет-форумах, в бою погибло 11-12 военнослужащих.

245-й гвардейский мотострелковый полк 47-й гвардейской танковой дивизии — предположительно 10 или 11 погибших (в том числе капитан Алексей Пуликовский, сын генерала К. Пуликовского), неизвестное число захваченных военнослужащих умерло в плену

СОБР УВД Тверской области — 1 погибший

Номер блокпоста в докладе Л. Рохлина по бою в Ярыш-марды указан как 24-й; в некоторых источниках он фигурирует как 61-й, и в воспоминаниях захваченного в плен офицера В. Апчелимова упоминается как «Гранит-61». Судьба захваченных в плен военнослужащих требует уточнения. Некоторые из них были освобождены, некоторые погибли в плену (известны имена по крайней мере 4 погибших).

По целому ряду моментов в этой истории вопросов все еще гораздо больше, чем ответов, хотя прошло уже 18 лет. Это не реконструкция боя в стиле Марка Боудена, это краткий рассказ об эпизоде т.н. первой чеченской войны, оставшимся малоизвестным из-за того, что все внимание и без того, невеликое, было привлечено к боям в Гудермесе. Лично меня тогда там не было, возможны неточности. Более того, они неизбежны. Итак, место действия — Шатой, время – 12-14 декабря 1995.

Для общего понимания ситуации. Шатой был взят в июне 1995 245 МСП и десантниками 7 ВДД. Это тема отдельного разговора, но в итоге сам Шатой духи оставили без боя, потом случился Буденновск, мирные переговоры и т.д. и т.п. Десантуру вывели, 245-й стал лагерем на плато на левом берегу Аргуна напротив Шатоя, прикрывшись кольцом блоков.

Блоки эти, по сути, ничего не контролировали, т.е. советская власть заканчивалась с первым же шагом за периметр. Район был (и остался) тяжелым. Дороги на Итум-Калу и Шарой прикрывали 31-й и 24-й (в других источниках 61-й) БП. 24-й и сыграл одну из ключевых ролей в этих событиях. Блок находился на выезде из Шатоя в сторону Асланбек-Шерипово, т.е. был самым отдаленным и тактически располагался не очень выгодно, с одной стороны насквозь духовский Шатой, с другой духовские же горы. Держали его там на дальнюю перспективу, на случай последнего броска на юг, но по сути что он был, что его не было.

Шатойский район был зоной ответственности отдельного батальона спецназа «Борз» — банды Джалавди Дулиева. Говорят, нормальный был мужик, якобы бывший офицер СА, «афганец», но если разобраться тот самый случай, когда хорошие духи в хороших гробах. Банда базировалась на Борзой и Асланбек-Шерипово, но, пакостить, само собой предпочитала в Шатое и окрестностях. Полковые колонны в самом Шатое долбили постоянно и до и после описываемых событий.

Даже без духов ситуация в полку была, пауза, не очень. Бытовые условия отвратительные, продовольствие начинали воровать еще при погрузке в Ханкале, в общем до курковых рот практически ничего не доходило, обеспечение по принципу «хочешь жить, сам извернешься», пьянство среди офицеров и контрактников со всеми вытекающими, включая продажу боеприпасов духам и небоевые потери от синьки и глупости. Конечно, были и исключения, но в целом, как написано у Цирюльника: «Не полк, а жопа».

И вот на фоне всей этой картины случаются выборы в ГД, назначенные на 17 декабря. Полк получает задачу обеспечить проведение выборов в Шатое.
Само собой эту задачу поручают разведроте. Пехоты, как всегда мало, ситуация самая обычная еще с Афгана, из полка в горы можно выдернуть человек 150 от силы. Конкретно в 245 некомплект л\с было до 30%, один МСБ и танкисты охраняли расположение, будучи раскиданными по блокам, второй бат оставался в резерве. На усиление в Шатой по воздуху (одиночные автомобили и мелкие колонны – основную группу риска — по Аргунскому ущелью старались все же не гонять) 11 декабря перебросили отделение Тверского СОБРа – 14 человек.

12 декабря в Шатое должен был проводиться митинг, посвященный предстоящим выборам. Естественно, префект Шатоя бил себя пяткой в грудь, утверждая, что митинг будет мирным, боевиков не будет, оружия не будет и прочая и прочая. Для контроля за порядком в Шатой был отправлена группа полковой разведроты, 6 человек и БРДМ. Ели бы что-то пошло не так, они должны были оповестить полк перед тем, как их сожгут. На КП полка на низком старте находились СОБРовцы.

Сначала митинг протекал мирно, потом ВНЕЗАПНО появились антироссийские лозунги и начали мелькать духи с оружием, у одного из разведчиков местные попытались забрать автомат, в общем, старший группы, ПНР полка, вышел в эфир и доложил обстановку. КП поставил задачу группе СОБРа на Урале под прикрытием БМП с десантом пехоты выдвинуться в Шатой, разоружить боевиков и провести задержание, пленных духов доставить в штаб. СОБРовцы такой наивности конкретно не поняли, считая, что оружие можно будет забрать только у мертвых духов. Так и вышло. Пехотинец-водила Урала протупил и вместо того, чтобы въехать в толпу, дав возможность СОБРу высадиться практически духам на голову, остановил машину на краю площади. СОБРам пришлось прорываться к духам через толпу.

В итоге один дух, когда у него из рук выбивали РПК, успел дать очередь в землю и рикошетом сотрудник СОБРа был ранен в шею. После этого духи открыли огонь. Толпа начала разбегаться, ответным огнем СОБР завалил пятерых духов, не зацепив ни одного гражданского, причем все это случилось так быстро, что пехота на БМП даже не успела понять, что происходит. Духи, надо отдать им должное, скоро пришли в себя и перешли в контратаку, пытаясь обойти площадь с флангов, СОБРовцы запросили старшего пехотной группы прикрытия поддержать их огнем БМП, но вооружение и радиостанция БМП не работали.

Благодаря высокому уровню подготовки бойцов СОБРа, атаку духов удалось отбить, после этого они, по сути, вели только беспокоящий неприцельный огонь. Под прикрытием 6 разведчиков и 4 пехотинцев, которые держали площадь больше двух часов СОБР вывел оставшуюся пехоту на окраину Шатоя, где они встретили группу, шедшую им на помощь, которая обстреляла их, приняв за духов.

СОБРы первый же ответный ВОГ положили прямо под ноги одному из стрелявших, но большинство осколков ушло вперед и он отделался почти что легким испугом. После чего стороны опознали друг друга. Группа с площади вышла под прикрытием новоприбывших. Всего в бою 12 декабря погибло до 11 духов, но самое главное, в числе погибших был Дулиев.

На следующий день на переговорах, одиозная личность по имени Салам Бахарчиев (двоюродный брат Арби Бараева, который тогда еще делал первые робкие шаги на пути к успеху), возглавившая «Борз», пообещала за смерть Дулиева «устроить пипец» СОБРу и разведке. Поползли слухи о предательстве, потому что принадлежность подразделения должна была остаться в тайне, но, на мой взгляд, СОБР, скорее всего, никто не сдавал. Вообще, разговоры о предательстве часто служили и служат для оправдания собственной глупости и разгильдяйства, а в том конкретном случае не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто работал на площади. Униформа, снаряжение, спецоружие и выучка говорили сами за себя.

План Бахарчиева был прост и коварен, соответственно эффективен. Вечером 13 декабря на 24-й КПП через «мирных» чеченцев было передано большое количество водки. Под утро духи просто зашли на блок, собрали оружие, разбудили всю пьянь пинками и угнали в горы.

Капитан Пуликовский Алексей Константинович

Около 6-7 утра в полку поняли, что с блоком что-то не так. Часов в 8 утра с сопровождения формировавшейся у 33 БП колонны на Ханкалу сняли «Шатер-1», 1 взвод 2 МСР, 15 человек и 2 БМП под командованием замкомбата, капитана Алексея Пуликовского, «посмотреть, что там духи зашевелились».

Для прикрытия взяли собой шатойского муллу, который готов был сделать что угодно, чтобы не допустить побоища в селе, по крайней мере, на словах. На подходе к 24-му БП по колонне с горы ударил залп из РПГ. Головную машину сожгли сразу. Погибли Пуликовский и экипаж БМП (Андрей Попов и Сергей Рузавин). Уцелевшие из «Шатра» начали отходить к Шатою, вынося раненых. В процессе отхода духи сожгли и вторую БМП.

Подробности не знаю, но когда удалось дойти до окраины села и зацепиться за дом, у «Шатра» было уже 7 небоеспособных раненых. Радист в группе был, но была ли связь с полком мне неизвестно. В любом случае с 33-го БП просматривался весь Шатой, поэтому то, что «Шатер» встрял стало известно сразу. Артиллерия открыла огонь по окраине села, отсекая духов. На выручку были посланы два отряда. Первый из 30 человек пехоты на 3 БМП и МТЛБ с ЗУ-23-2 пошел через Аргун по северной окраине, второй, 60 человек пехоты, разведчиков и СОБРовцев на 6 БМП и БРМ, плюс МТЛБ с ЗУшкой выдвинулся по главной улице. Их духи и ждали.

В голове колонны шли пехотная БМП и МТЛБ за ними, метрах в 100 разведка, за ними СОБР. Пропустив голову до перекрестка у бани духи, открыли огонь. Когда оставшаяся часть отряда вывернула на перекресток (эта дорога виляет под прямыми углами, со всех сторон дома и глухие заборы, не видно ни хрена), обе машины уже горели, рядом валялись 4 трупа, руки, ноги, головы (стабилизаторы гранат РПГ отсекают конечности только так), а уцелевшие отстреливались из здания бани.

Духи начали долбить и основную группу, зажгли еще одну БМП, наводчик, при попытке покинуть машину был убит снайпером. Разведчики спешились, заняли круговую оборону и открыли ответный огонь. Дистанция до противника была 30-50 метров, в первые же минуты боя погибли еще 2 разведчика, 5 были ранены. В это время к месту боя подтягиваются БМП с СОБРовцами, старший СОБРа, майор Алексей Медведев, дает рукой команду спешиться и тут же гибнет от снайперского выстрела в голову. СОБРовский пулеметчик засекает снайпера и валит его через крышу. СОБРовцы, под прикрытием пулемета спешиваются и присоединяются к разведчикам.

Разведчики 245-го МСП и тверские собровцы

Оценив обстановку стало понятно, что основной огонь ведется с чердаков и верхних этажей, уцелевшие БМП начинают разносить чердаки и заборы, чтобы затруднить духам маневр. Духи пытаются сжечь и эти машины, но фактор внезапности уже утерян, разведка и СОБР прикрывают технику огнем.

В это время в полку приземляется вертолет с вернувшимся из отпуска командиром разведроты. В полку об этом человеке ходили легенды и не зря.

Узнав, что происходит в селе он взял автомат, трех бойцов, и отправился прорывать кольцо. Ему со своими людьми удалось дворами и переулками пробиться к бане. Его действия и сопротивление уцелевших пехотинцев оттянули на себя духов и во многом способствовали спасению разведчиков и СОБРовцев от гибели. Духи были вынуждены отвлекаться, вряд ли у них в Шатое были какие-то значительные силы. Две-три группы по 20-30 человек, ИМО, а то и меньше.

Находящийся с разведчиками арткорректировщик вызвал огонь по зданиям почты, универсама и администрации, после чего огонь духов резко пошел на убыль, заодно над селом появились вертолеты, которые вызвали и наводили с КП полка. Ни у кого в Шатое связи с ними не было, но духи об этом не знали.

В это время северная группа деблокировала и вывела «Шатра». К 24-му блоку прорываться уже было нецелесообразно, в таком состоянии делать там было нечего, надо было вывозить своих раненых. Как в точности выходили уцелевшие южной группы я не знаю, источники путаются. Вроде бы СОБРовцы дошли до бани и вывели уцелевших пехотинцев, разведчики отходили последними через Аргун, под прикрытием двух танков с офицерскими экипажами. В любом случае к 13.00 все уже было кончено. В Шатое остались сгоревшая техника и трупы.

В бою 14 декабря 245-й МСП потерял 10 человек убитыми, 22 ранеными, 31 был захвачен в плен. Потери СОБРа 1 убитый и 3 раненых. Духи своих погибших унесли с собой, но если учесть, что за ними была инициатива, то вряд ли их было много.

Группа Тверского СОБРа

Спустя несколько дней СОБР вывели – их очередная командировка закончилась. На замену погибшим, раненым и пленным в полк привезли новую партию контрактников у которых впереди были Гойское и Ярыш-Марды (АФАИК из декабрьской партии в полку к моменту вывода осталось два человека).

Салам Барахчиев успел отметиться в Грозном в марте и августе 1996, после войны он был убит в результате кровной мести – расстрелял по беспределу не тех, кого можно было и собственные братья, спасая от мести себя, выдали его кровникам.

Из гарнизона 24-го БП кто-то был освобожден, кто-то погиб в плену, подробности мне источник рассказывать отказался из оперативных соображений, я не настаивал. Состоялись ли выборы, я не знаю, этот вопрос меня не интересовал.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В Шатойском районе Чечни на бомбе подорвались двое военнослужащих-контрактников

Накануне вечером двое военнослужащих подорвались на бомбе в Шатойском районе Чечни.

Взрывное устройство сработало 21 апреля, около 19 часов, в лесу в четырёх километрах от аула Шаро-Аргун.

В результате взрыва двое контрактников 17-й отдельной мотострелковой бригады Минобороны получили осколочные ранения. Солдаты были доставлены в ближайшую больницу.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

30.08.1959 — 14.12.1995

Медведев Алексей Юрьевич — майор милиции, заместитель начальника СОБР УОП при УВД

Утром 14 декабря 1995 года боевики штурмом взяли стоящую рядом с горами заставу и увели всех в плен — около тридцати человек. Командование послало в район заставы разведку на двух БМП, боевики сожгли машины. Тверскому СОБРу поставили задачу выдвинуться на помощь разведке.

На трех БМП омоновцы двинулись на выполнение задания. Когда вошли в Шатой, было тихо. Однако тишина эта была обманчивой. Только повернули за угол, как по первой БМП ударили из гранатомета. Но гранатометчик промахнулся. Вторым выстрелом уничтожили вторую БМП. Омоновцы оказались отрезанными от своих. Алексей Медведев взял командование на себя.

При прорыве Медведев был ранен сначала в руку, а через некоторое время в голову…

Награждён орденом Мужества. Похоронен на Дмитрово -Черкасском кладбище г. Твери

Вспоминают однополчане:

10 декабря 1994 года нас подняли по тревоге. Собрались мы в течение часа и выдвинулись в Москву. Алексей был назначен старшим группы. Куда направляемся — не знали. Нам только сообщили, что едем в район боевых действий.

В ночь с 10 на 11 декабря с подмосковного аэропорта «Чкаловский » вылетели в Моздок. Через четыре дня мы прибыли в село Знаменское, где располагался штаб оппозиции. Разбили лагерь в чистом поле. Ещё через 4 дня нас бросили на освобождение села Ищерское. Операция была грамотная. Село освободили. Обошлось практически без потерь.

После операции вернулись в Знаменское и находились там, выполняя боевую задачу: сопровождение колонны «наливников».

29 декабря получили приказ выдвинуться в район Грозного. Сухпай взяли на трое суток — через три дня думали вернуться назад. В общем- то тогда мы в это верили. Ведь по радиостанции «Маяк» 25-го числа передали, что город контролируют наши…

30 декабря подошли к селу Пролетарское — это пригород Грозного. Село было уже всё разрушено. По нам постоянно работали снайперы, пришлось всю ночь сидеть в броне (БТР). Ночью начался сильный обстрел.

В 8 утра 31-го числа нам отдали приказ штурмовать город. В 10 часов колонной бронетехники двинулись в Грозный.

Вообще эта война была парадоксальной. Любой знает, что в городе так не воюют. Бронетехника шла колоннами, не было картматериалов — по городу шли с туристической картой! Не было никакой согласованности: где наши, где боевики, никто не знал.

В город вошли на скорости: всё горит, все во всех стреляют. Нас было три брони. На первой Медведев, на второй тоже наши, а на третьей солдаты-срочники. Их призвали за месяц до штурма, стреляли на полигоне только один раз. Совсем молодые пацаны. Вокруг трупы, кровь. К нам выбежал офицер с оторванными руками. Но остановиться мы не могли: идем на скорости, только остановись — сожгут. Пацаны, увидев это, перепугались. Не каждый мог выдержать такое…

Как мы вышли из этого боя — непонятно.

Засветло вышли на окраину города и встали. Ночью опять команда: к штурму!

Сообщили, что десантный батальон в районе вокзала попал в заса-ду. Сказали, что нужно его выручать и пойдут только добровольцы. Выручать ребят решили идти все. Прождали полчаса, но команду отменили. Сказали, что уже все, поздно. Если даже там кто-то остался, то они к себе никого не подпустят…

Затем нас бросили на молочный завод. Начались потери: погиб ярославский СОБР вместе с генералом Воробьевым. Поехали их забирать -ещё потери. У нас жесткий принцип: мы не уходили, пока не заберём всех своих…

После был нефтяной институт. Выдвинулись туда. На площади ле жат трупы наших пацанов, дымятся — они попали под минометный огонь. Первый раз мы там увидели генерала, который находился на передовой, стоял на броне и руководил боевыми действиями. Это был Рохлин.
Нефтяной институт был самым высоким зданием в Грозном. На его крыше работали наши корректировщики, и поэтому это здание было очень важным как для нас, так и для боевиков.

Мы заняли институт. Через два дня нас должны были сменить. Дольше там держаться нельзя было: кончалась вода, боеприпасы, медикаменты для раненых.

Чеченцы атаковали нас каждый час. Алексей организовал грамотную оборону, и когда ночью, после обстрела из гранатомётов, начался новый штурм, он первым заметил чеченцев… Мы всегда удивлялись: откуда у него столько сил берётся! С каждым переговорит, ночью все посты обойдет. Железный он был, что ли? Таких замполитов, каким был Алексей, мы больше не видели. Любой мог прийти к нему со своими проблемами. Часто, чтобы не обсуждать личные дела в казённой обстановке, он приглашал ребят для разговора к себе домой. У него была характерная черта: в любую командировку он ехал первым. Говорил, что раз он замполит, то и должен ехать первым…

13 января 1995 года у нас закончилась первая командировка в Чечню. В очередной раз в Чечню мы должны были выдвинуться 7 ноября. Это была четвертая командировка для СОБР, вторая для Алексея. Но 1-го числа неожиданно пришла команда, что 2-го должны прибыть в Москву. Не успели далее проститься с родными. Во время первой командировки мы дали слово, что если будем живы, то пойдём в церковь. Слово сдержали. Когда получили приказ выезжать, решили перед отъездом сходить в храм, но Алексей не смог…

Перед самым отъездом зашли к его матери. Алексей ей сказал, что мы едем на сборы в Ставрополье, но она, конечно же, всё поняла…

3 ноября прибыли в Грозный. Ночевали в ГУОШе (Главное управление оперативных штабов). Только легли спать, как начался обстрел. Пришлось занимать оборону. 7-го числа отправились в Моздок. Там встретили всех наших и колонной через всю Чечню двинулись в Бамут -невесёлое место. Вставали на усиление на разных заставах, сначала на 24-й, потом на 29-й. Боеприпасов не хватало, и за ними постоянно приходилось ездить в Грозный.

Этим всегда занимался Алексей. Мы ему говорили, чтобы он оставался в ГУОШе, но он отказывался. По дороге за боеприпасами боевики постоянно легли по несколько машин…

Потом нас отправили на усиление на 31-ю заставу. Место жуткое: застава в карьере, вплотную к ней стоит самашкинский лес. Солдаты, стоящие на заставе, от усталости и голода уже не могли ходить. Они буквально падали в грязь. Ночью лес озарялся светом, и «духи» начинали выть: так они обрабатывали психику солдат. На этой заставе мы пробыли десять дней.

10 декабря нас сняли с заставы и отправили в Грозный обеспечивать выборы, которые должны были состояться 17 декабря. Ночь провели в Грозном, а утром приказ: в Ханкалу, в ставку федеральных сил. Там нам поставили задачу выдвинуться в Шатой, в распоряжение командования 245-го полка.

Загрузились в «вертушки» -и туда. Места там красивые -горы. Мы стояли на вершине, внизу ущелье и Шатой, за Шатоем — селение Борзы. В этом селении дислоцировался чеченский спецназ. Комплектовался он в основном из наемников из Афганистана и арабских стран. Называли они себя волками. Нас сразу предупредит, что наш полк окружён, вокруг только чеченцы.

12 декабря получили задание: выдвинуться в Шатой и подавить боевиков. Пошло нас 14 человек и 12 человек из разведки, на двух БМП и «Урале «. На самом выезде в Шатой заметили двух гранатомётчиков. Прозвучала команда «в бой!».

На нашей стороне был фактор неожиданности. В тот день боевики собрали на митинг людей, убеждая их не голосовать.

В самом начале боя Алексей спас жизнь одному из собровцев. У него боевик перехватил ствол автомата и уже собирался его убить, но Алексей застрелил боевика. Мы заняли оборону. Боевики опомнились и начали нас теснить. Солдаты растерялись, и мы стали отводить их к БМП. Алексей командовал отходом. Попросили поддержки, но нам сказали, чтобы выходили сами. Отходили за броней, подбирали раненых. Дошли до реки, а за рекой стояли наши танки, которые и прикрыли наш отход. Из боя вышли все. Легли на землю, закурили — до штурма Грозного Алексей не курил — была радость, что все остались живы…

13 декабря боевики провели переговоры с командованием полка и поставили условие: мы вам пленных, вы нам СОБР. Непонятно, откуда они узнали про нас? Мы ведь прибыли туда секретно. Командование отклонило их требование.

Утром 14 декабря боевики штурмом с гор взяли стоящую рядом заставу и увели всех в плен — около тридцати человек.

Командование послало туда разведку — два БМП — их сожгли. Нам поставили задачу: выручать разведку. Мы на трёх БМП и около двенадцати солдат двинулись на выручку. Вошли в Шатой — тишина. Мы сидели на первой броне. Молчали: понимали, что будет тяжело. Только заехали за первый поворот, как по нашему БМП ударили т гранатомёта. Но гранатомётчик промахнулся. Сразу начался шквал огня. Рядом сидел молодой парень. Он служил писарем и ни разу не участвовал в операциях. А тут ему на дембель, и он упросил командира разрешить ему сходить на операцию. Его убили сразу, не успел он с брони спрыгнуть…

Вторым выстрелом уничтожили наш БМП. Мы оказались отрезанными от своих. Алексей взял на себя командование. Нас начали бить со всех сторон.

Алексея сначала ранили в руку, а через некоторое время он погиб: попали в голову…

Затем из Ханкалы прилетели вертолёты, прикрыли наш отход и забрали раненых.

Позже мы узнали, что боевики специально подготовили операцию по захвату заставы, чтобы нас в ловушку.

У Тверского СОБРа было семь командировок в Чечню. Было всё: кровь, ранения, война… Но эта, четвёртая, оказалась самой трагичной…

Рассказывает Ирина, жена Алексея

Я была в командировке в Москве, приехала только вечером. Мне звонят и под страшным секретом («Только, пожалуйста, никуда не звони, никому не говори, нигде не уточняй «) говорят, что Алексей тяжело заболел и отправлен домой лечиться. Я, естественно, начинаю обзванивать всех: объясните мне, что происходит, ну хоть что-нибудь скажите. Никто ничего не знает, никто ничего не говорит. Просят перезвонить завтра утром -может, что-нибудь станет известно.

Утром я звоню: что у него, чем он заболел? Когда Алексей звонил из Грозного последний раз, 9 декабря, сильно кашлял. Я подумала, что у него, может быть, воспаление легких и его отправили сюда лечиться. Мне говорят: «Не дёргайся, мы всех наказали, откуда пошла утечка, ничего не известно; туда звонили — в компьютере его фамилии нет. там есть только информация об А. (сотрудник СОБР), что он ранен».

Первоисточником всех этих, как тогда казалось, слухов были военные федеральные войска, часть которых дислоцирована здесь, и они только что вернулись из Чечни. Они позвонили в УВД и сказали, что Алексей убит. Меня успокаивали, говорили, что информация в компьютере в Моздоке опаздывает на двое суток, что там неразбериха, идёт война, а на войне всегда большая путаница, и что вообще оттуда пришла какая-то странная информация, будто Алексей направлен в Тверь командой двести.

Дома мы взяли медицинские справочники, выяснили, что такая команда действительно есть, что это какое-то нервное заболевание. Мы покрутили-покрутили: к Алексею это не может иметь ни малейшего отношения. Полдня из управления звонили в Моздок, ничего мне не сообщали. Потом сказали, что получили информацию, но она такая, что лучше они сами ко мне приедут. Я жду час, жду два. Начинаю опять звонишь. Ребята по всем каналам перепроверяли информацию. А в пятницу вечером ко мне приехали. Сказали, что Алексея нет…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Полковая колонна шла на Шатой по трассе Старые Атаги — Чири-Юрт — Дуба-Юрт — Дачу-Борзой — Ярыш-Ммарды.

Бой начался в 13:20, когда колонна полностью переехала мост через реку Аргун, а ее головная часть проходила мимо Ярыш-Марды..

Первыми были подбиты головная и хвостовая машины колонны. Командирская машина с первых минут боя была подбита, а старший колонны майор Терзовец был убит.

15:30 разведрота федеральных сил, выдвинувшаяся из блок-поста в Аргунском ущелье на помощь колонне 245-го полка, попала под сильный огонь и вынуждена была остановить продвижение.

16:50 федеральные силы делают новую попытку деблокировать попавшую в засаду колонну.

18:00 бой закончился, вооруженные отряды чеченских сепаратистов покинули место боя.

Читать подробнее об этом бое

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства