Вторая чеченская война. Бои 58 армии за Бамут

Вторая чеченская война. Бои 58 армии за Бамут

Шел второй месяц боевых действий в Чечне. И второй месяц осады Бамута. Глав­ной западной крепости боевиков, имеющей для них еще с прошлой войны не только стра­тегическое, но и большое символическое значение. Расположенный в нескольких кило­метрах от ингушской границы превращенный в крепость поселок, в котором еще с 1995-го жили одни боевики, в первую кампанию был взят одним из последних.

Сейчас командующий Западной группировкой генерал Владимир Шаманов решил взять эту их знаковую кре­пость одной из первых. Только не штурмом, а бескровной осадой.

…Спрыгнув с брони, пехота во главе с “замполитом” полка рослым подполковником Олегом отправилась в окаймляющие Бамут покрытые лесом горы.
Разведвыход по тылам боевиков шел по четко рассчитанному, продуманному маршру­ту. Впрочем, разведвыходом этот пеший по­ход по бамутским лесам был скорее для нас, а для мотострелков 58-й армии это была обычная смена засад, которую проводили ка­ждые 2-3 дня.

Все – от сухих пайков на трое суток до боекомплекта на несколько часов боя и круп­нокалиберных пулеметов – пехота несла на себе. Углубившись в лес на несколько кило­метров, шли уже молча, в колонну по одному. Двигались медленно, всматриваясь в каждый куст, вслушиваясь в каждый шорох. Впереди офицеры – батальонный и полковой “зампо­литы” – и арткорректировщик по имени Эдик.

Лес, мало отличающийся от подмосков­ного, царапал руки колкими сучьями. Одетая в изодранную песчанку пехота, прущая по го­рам в самых устаревших брониках, с много­килограммовой поклажей, не была похожа на увешанных ножами и пулеметными лентами “рейнджеров”, любящих позировать перед телекамерами.

Такова, думалось, жизнь: в телерепорта­жах воюют одни, а в бамутских лесах совсем другие. Если бы мы не видели этих ребят в деле, то привезенные снимки и нам самим, возможно, показались бы потом не самыми лучшими. Но именно эти 18-летние пацаны, на плечи которых ложится сегодня основная тяжесть войны, какими бы они ни выглядели уставшими и замученными, и есть главные герои объявленной бандитами войны.

…Мы подходили все ближе к Бамуту. Идущий впереди подполковник показал на валяющуюся на тропе пачку “Мальборо” – “чехи”, наши такие не курят. Потом нам один за другим попадались брошенные боевиками окопы. Только минувшей ночью здесь шли бои.

Наконец мы достигли места, где нас ожидал привал. Закурив, лейтенант Эдик рассказал о ночной перестрелке, после кото­рой боевики отступили, оставив в окопах тро­феи: несколько лопат, матрасы, сало, чеснок, полиэтиленовые канистры с надписью “Юни- сеф”.

– Кажется, они уже психуют-палили но­чью во все стороны, – подключился к разго­вору ротный лейтенант Костя. – Мы же, на­оборот, запретили солдатам стрелять без ну­жды.

Вскоре мы достигли самых дальних око­пов, оставленных боевиками. Рядом, на де­реве, красовался свежевырезанный полуме­сяц и надпись “Бено 11.99”.

Занимать оставленные боевиками после ночного боя и артналета окопы пехота не со­биралась – слишком уж далеко они находи­лись от лагеря. Случись что – подмога сюда успеет не скоро.

– Мины под матрасы на всякий случай мы положили – вдруг “чехи” вернутся, – докладывал ротный Костя майору Александ­ру.

Немолодой уже майор, “замполит” ба­тальона воевавший в этих местах еще в прошлую войну и знавший, казалось, здесь все тропы, был самым опытным в группе. Он ­то и решил, что дальше соваться не стоит, хотя пройди мы еще метров 300, и стал бы виден Бамут.

Мы тронулись обратно.

ПЕХОТА ПРОТИВ СПЕЦНАЗА

За полтора месяца осады напичканного боевиками Бамута полк офицера Бориса Кор­неева потерял двух солдат.

Это был первый бой пехоты с терро­ристами.

Бронегруппа в составе четырех БМП, двух танков и двух БТРов совершала развед­ку боем. Шедшие головным дозором БМП и танк, не встречая сопротивления, около кило­метра проехали по улицам вымершего Баму­та. Дикий азарт войны манил их все дальше вперед. Наконец спохватившиеся боевики от­крыли огонь. Завязался бой.

Потеряв после атаки боевиков рядового Клочкова, закрыв­шего собой ротного, пехота открыла ответ­ный огонь и начала давить террористов. Не только, кстати, в переносном смысле. Из раз­давленной танком белой “шестерки” старший лейтенант Килешби достал целенькие огне­мет и гранатомет.

Уничтожив около пятнадцати боевиков и выяснив, что Бамут, несмотря на кажущееся спокойствие, просто нашпигован террориста­ми, бронегруппа вернулась в лагерь. И там офицеры вдруг с ужасом обнаружили, что в горячке боя они потеряли в Бамуте солдата Соловьева.

Развернувшись, бронегруппа снова пошла на поселок. На этот раз наших встретил плотный огонь с лесистых горокеще на подъезде к Бамуту. Прорваться не удалось.

С этого момента в бамутских лесах стали выставляться засады. Активизировались и боевики, сообразившие, что в отличие от прошлой кампании на этот раз их Бамут бу­дут давить сразу же. Они начали оборонять свой вымерший “город-символ” вахтовым способом: одну банду через 3-4 дня меняла другая.

Через неделю засады наконец принесли первые результаты. Десять одетых в яркие американские камуфляжи боевиков неспеш­но брели из Бамута в сторону нашего лагеря. Затаив дыхание, пехота, не сговариваясь, подпускала их все ближе и ближе. Лежавшие впереди ротный лейтенант Марк и арткорре­ктировщик старший лейтенант Михаил пер­выми открыли огонь. Тишину осеннего леса порвали гулкие звуки автоматных очередей.

Подкошенные боевики покатились в овраг. А в бой с пехотой вступила шедшая чуть сзади другая группа боевиков. Началась долгая пе­рестрелка.

Противники явно не спешили тра­тить патроны. Иногда перестрелка переходи­ла в словесную перепалку.

– Эй, Магомет, высунь голову, я ее тебе прострелю, – перемешивая русские слова с отборным чеченским матом, кричал сержант-контрактник Сергей, которого все здесь зовут Старый.

Крепко рассердил Старый бандитов. В их эфире потом не раз звучали сообщения о 800 долларах за любую информацию о Сергее. Но это будет потом.

Пока же на подмогу пехоте шла бронегруппа. А из вкопанных на окраине лагеря двух танков ювелирный огонь по зе­ленке вели комбат Фидель и командир полка подполковник Борис Корнеев. Надо было во что бы то ни стало отогнать боевиков и попы­таться захватить трупы бандитов. Только так, обменяв, можно было потом вызволить тело погибшего Соловьева,

– Командир, “барашки” у нас, отходим, – наконец радировали из лесу командиру полка.

Взятые боевики в красочных американ­ских камуфляжах и шикарных горных ботин­ках по своему внешнему виду напоминали ре­гулярную армию куда больше, чем положив­шая их пехота в изорванных камуфляжах и стоптанных кирзовых сапогах, в которых не то что воевать, ходить в горах невозможно.

На левой руке у каждого из террористов кра­совался шеврон: “ЧРИ спецподразделение “Духи”.

Пехота махом разула боевиков. Никакие офицерские запреты, никакие увещевания, что это, мол, плохая примета, остановить по­бедителей уже не могли.

Из далекой Москвы, может, это и пока­жется кому-нибудь мародерством. Только здесь все видится по-другому…

А чуть позже по чеченскому телевидению усталые пехотные офицеры узнали, что “в го­рах под Бамутом президентская гвардия Ма­схадова столкнулась в неравном бою со спецназом СССР…”

С КЕМ ВОЮЕМ

Вечером за гостеприимным столом шел, конечно же, разговор о минувших боях, о том, с кем воюем. Офицеры не обижались на то, что у государства почему-то не нахо­дится средств, чтобы нормально одеть и обуть своих солдат. Нарокобизнес, работор­говля и кустарное производство бензина из ворованной транзитной нефти, по мнению подполковников и майоров, делали крими­нальную армию чеченских бандитов куда бо­гаче армии российской.

За столом, собравшим кабардинца стар­шего лейтенанта Килешби, азербайджанца прапорщика Джабира, дагестанца майора Фиделя, белоруса подполковника Сергея, ук­раинцев старшего лейтенанта Петра и пра­порщика Владимира, шел разговор о том, что развернувшееся в чеченских горах и степях вооруженное противоборство никак нельзя считать русско-чеченской войной.

Не пони­мали офицеры и тех, кто говорил, будто вою­ют они с бандитами. Не с бандитами и не с чеченским народом воюем мы в Чечне, а с хорошо подготовленной и прекрасно органи­зованной армией захвативших Чечню терро­ристов. Совсем не малочисленной, кстати, армией, в которой есть и наемники, и при­выкшие за эти годы жить разбоем чеченцы. И последних не так уж мало. Привыкшие жить воровством и разбоем, сбившиеся в волчью стаю, они будут стоять до последнего. Им есть что терять.

Но есть за что воевать и пехоте. Майор Александр, потерявший в этих местах в прошлую войну своего комбата, показывает выцветший российский флаг, который хранит еще с тех времен. “Когда в Бамут пойдем – будет на головной БМП”.

И пускай в плане одиночной выучки бое­вики, все эти годы в отличие от армии уси­ленно готовившиеся к новой войне, действи­тельно во многом сильнее наших 18-летних солдат. День ото дня мужающие мальчишки, ведомые в бой забывшими все обиды на страну офицерами, вдруг начали побеждать наемников-террористов. Побеждать, воюя за правое дело.

АТАКУЕТ 313-Й

Танк с номером 313 очень спешил под­держать ведущую бой пехоту. На броне – прапорщик и 4 солдата. В горячке боя танкист отклонился от маршрута и по ошибке въехал в Бамут. Ударившая в Т-72 граната сбросила с брони пехотинцев и лишила танк внешней и внутренней связи. Только тут, пройдя почти весь Бамут с юга на север, в 313-м поняли, что они не в ингушском селе. И танк, сметая все на своем пути, понерся назад.

Наивные боевики пытались перекрыть ему дорогу грузовиком, который вмиг был раздавлен. Динамическая защита “ловила” гранату за гранатой, а экипаж беспрерывно стрелял из пушки и пулемета. С расположен­ного на господствующей высоте НП открыва­лось захватывающее дух зрелище: из Бамута несся танк с дымящейся башней и поверну­той назад пушкой, которая беспрерывно стреляла…

Достаточно одного взгляда на 313-й с его покореженными поврежденными решетками, чтобы представить, что испытали в Бамуте ребята.

Еще большие испытания выпали и на сбитую взрывом с брони пехоту. Сразу по­пав под шквальный огонь боевиков, пехо­тинцы, а точнее, саперы, уходили кто куда и выбирались поодиночке. Все они были ра­нены.

Первым в этот же день выбрался к своим прапорщик Гатикоев. На следующий день с боем пробился рядовой Гусев. Пузыркин и Дмитриев с поломанными ногами 12 дней пролежали в холодном лесу, в разное время попали в плен. Потом были обменяны на тру­пы боевиков.

Но самая невероятная история произош­ла с Борисовым. Будучи дважды раненным – в руку и ногу, Борисов четыре дня с боями прорывался к своим. Он спал на деревьях, сам перевязывал себе раны, отстреливался – благо с собой было 15 магазинов. Боевики то прекращали его преследовать, то снова нагоняли истекающего кровью солдата, пыта­ясь захватить Борисова в плен. Не у него – у них наконец сдадут нервы.

– Русские, – сами выйдут они на связь, – заберите своего героя. Достал нас уже, одиночными стреляет и уползает.

И Борисов дошел!

Дошли до Бамута и его друзья. К сожале­нию, перед тем как окончательно этот “креп­кий орешек” был взят в железные клещи, в этих проклятых лесах от осколков вражеской мины погиб командир полка подполковник Борис Корнеев.

Война есть война, но пехота обяза­тельно отомстит, уже мстит за своего ко­мандира…

Пройдя с пехотой 58-й армии суровыми бамутскими тропами, мы точно поняли, что представляет собой главное оружие нашей армии. Это все-таки не авиация, которая не летает в плохую погоду. И не артиллерия, ко­торая не всегда может достать боевиков, спрятавшихся, к примеру, за обратным ска­том крутой горки.

Главная сила – это наши 18-летние пацаны. Непобедимая наша пехо­та. Особенно если ею командуют такие гене­ралы, как Владимир Шаманов и Валерий Ге­расимов.

И после Бамута совсем по-другому слы­шится нам теперь шутливая поговорка: эх, пехота, сорок верст прошла – еще охота. Она пройдет и сорок, и восемьдесят. И дой­дет до победы, не теряя всепобеждающего ни с чем не сравнимого пехотного юмора.

Под Первомайской пехота пленила наемника- негра. Комбат сразу же отверг сделанное кем-то из солдат предложение посадить негра на кол. Негуманно.

“Сделаем-ка лучше его боем”, – сказал комбат. Негра наряди­ли в самые рваные и грязные шапку, штаны и бушлат. И бой начал стирать портянки, уби­рать палатку и топить печку. Недолго, правда, послужил он пехоте.

Через несколько дней на ночевку в палатке комбата остановился ка­кой-то фээсбэшник. И вечером, после пятой или шестой, он вдруг увидел негра в солдат­ском треухе, который в углу палатки чистил картошку. Так боя не стало.

Ничего, не уны­вает пехота, возьмем еще…

Журнал Братишка №1 2000. Константин РАЩЕПКИН. Фото Максима МАРМУРА


Присоединяйтесь к нам: