Евгений Владимирович Остроухов родился 12 мая 1976 года в Карачаево-Черкесской автономной области. В июне 1994 года призван во внутренние войска, срочную службу проходил в г.Благодарный Ставропольского края.

Звание Героя Российской Федерации присвоено 31 декабря 1994 года. После выздоровления Евгений окончил экстерном Владикавказское высшее военное командное училище внутренних войск, продолжил службу в Северо-Кавказском округе внутренних войск, ныне — боец одного из спецподразделений МВД России.

ПРОШЛО семь лет, а я будто наяву вижу измытаренных мальчишек-подранков перед эвакуацией с участка обороны полка. Среди них — наводчик рядовой Евгений Остроухов. Тогда он даже помыслить не мог, что через десять дней, 31 декабря 1994 года, ему будет присвоено звание Героя Российской Федерации. Первому из числа участников трагического чеченского похода.

Я торопливо записывал в блокнот сбивчивые, взволнованные рассказы чудом выживших парней о жестоком бое в центре Петропавловской, о подвиге Жени Остроухова.

А он, морщась от боли в пробитой пулями ноге, твердил: “При чем тут я! Там все конкретно стреляли”.

РЯДОВОЙ Остроухов, повернув пушку вправо, всматривался через сетку прицела в проплывавшие мимо дома, пустые заснеженные подворья и проулки — в готовности открыть упреждающий огонь при угрозе нападения на их маленький отряд, который все глубже и глубже всасывала в себя безлюдная, угрюмо молчавшая станица… И вдруг тупой иглой кольнуло недоброе предчувствие: сидевший на командирском месте начальник штаба батальона занервничал и, поминая недобрым словом карту, дал команду разворачиваться. Похоже, заблудились.

Шевельнув башней, чтобы оглядеться, Евгений до боли сжал рукояти приводов. Заманившая вглубь центральная улица упирается в Дом культуры, небольшая площадь перед ним стиснута по бокам оградами школьного двора и сквера. Дальше дороги нет.

До начала их единственного и главного боя оставались считанные минуты…

Бэтээры с зениткой, сразу ставшие неуклюжими, неповоротливыми в узком аппендиксе, огибающем школьный двор, томительно долго выписывали крюк разворота, сминая ограду, проползали пятачок перед Домом культуры, нащупывали колесами выход из тесного враждебного пространства.

Вот уже замыкавшая колонну машина, набирая скорость, устремилась по центральной улице в обратном направлении. За ней, завершив маневр, начали выстраиваться еще два бэтээра. Дописывали крюк на параллельных колеях зенитка и чуть приотставшая от нее головная, его, Жени Остроухова, “коробочка”.

Еще чуть-чуть, и…

И в этот миг предательская тишина поселка, нарушаемая лишь нестройным пением моторов, взорвалась, треснула, расколотая многоголосым ревом противотанковых труб.

Первой полыхнула лишенная прикрытия “зушка”.

Из кузова кувырком сыпались оглушенные взрывом солдаты, отстреливались, бежали в скверик, к спасительным деревьям. Успели немногие. Бандиты безжалостно косили очередями контуженных парней.

У кабины “Урала” корчился в лютых муках водитель, укутанный в жуткий огненный кокон.

Команды взводных своим экипажам и десанту:

— К бою!

Лейтенант Илья Кабулов, сориентировавшись в обстановке, поставил свой бэтээр обочь покореженной самоходки — прикрыть броней, затащить убитых и раненых.

Поздно. Кумулятивная кегля раскаленным сверлом прошила борт, начинила внутренности машины бушующим огнем и дымом.

*****

Тем временем “коробочка”, раньше других сманеврировавшая в тупике, огрызаясь всеми стволами, стала прорываться, выходить из-под гранатометного огня. Возможно, сидевший там майор не видел разгрома на пятачке перед Домом культуры, надеялся, что старший колонны вслед за ним выведет оставшиеся машины. Много ли за спиной разглядишь при задраенных-то люках?

А спасать людей было не на чем. Сводное подразделение в считанные минуты лишилось всех колес.

Командирский БТР застыл у смятой ограды школьного двора: огненный бронебойный сгусток впился в подбрюшье между ступицами, перебив механические суставы ходовой части. Бойцы с раненным в голову майором залегли вокруг чадящего подранка, поливали очередями огневые точки противника, отползали, тащили за собой окровавленных товарищей к уцелевшему бэтээру старшего лейтенанта Сергея Уткина.

— Еще рывок, пацаны! Раненых не бросать! Вместе прорвемся! — подбадривали солдат взводный с сержантом.

Первым, размазывая по лицу кровь, протиснулся за броню начштаба батальона и в шоке скомандовал водителю: “Вперед!”. “Коробочка” резво умчалась в полк.

Ничего этого не видел Женя Остроухов. Оставшись в подбитом бэтээре, он продолжал выполнять свою боевую работу. Кашляя, задыхаясь в едком дыму, будто прикипел к раскаленным пулеметам, превратился в живое продолжение прицела и механизмов управления башенным хозяйством.

“Пушка” — веером вдоль этажей школы, от угла ДК до здания напротив сквера, по окнам, по укрытиям, откуда лупили “духи”. Не давать им, сволочам, высунуться с трубами и стволами — выиграть драгоценные минуты для солдат и офицеров, чтоб успели отойти с ранеными, закрепились где-нибудь…

Судорожно поперхнулся, заглох КПВТ. Затвор заклинило. Всего-то три коробки успел отстрелять… А палец уже заученным движением, упреждая тормозящие эмоции, скользнул на кнопку электроспуска пулемета Калашникова. И дублирующими очередями по врагам…

Сколько длился этот яростный огонь — Евгений не ведал. Время перестало для него существовать, растворилось в грохоте стволов, звоне гильз, пороховой гари. Казалось, на всем белом свете остались только он, наводчик, упруго долбящие пулеметы, бандитские огневые точки вокруг ведущего бой бэтээра и — промельками в окружье прицела при поворотах башни — два огромных костра: “зушка” и БТР Кабулова. И согбенные, ползущие мальчишки с ранеными на закорках…

Обреченно умолк, слузгав начинку последней ленты, “калашников”. Делать нечего, Женька отклеился от запотевшего резинового наглазника, нашарил свой автомат, рванул скобу затворной рамы и выполз через боковой люк из смрадного, задымленного чрева бесполезной теперь машины.

Залег у колеса, лихорадочно обозревая дотоле закольцованную, разорванную линзой прицела на огненно пульсирующие фрагменты панораму боя. Взгляд на мгновение споткнулся о корму удалявшегося бэтээра. За ним, пригибаясь под пунктирами трассеров, короткими перебежками пересекали улицу солдаты, торопясь укрыться в магазине с зияющими проемами витрин.

Направив автоматный ствол в сторону школы, Евгений застрочил по пристрелянным из бэтээра целям-окнам. Жалко, подумал, что не всех раненых удалось вывезти — вон их сколько, истекающих кровью, лежит на снегу. Позже ему расскажут: уцелевший бэтр вышел из боя порожняком, если не считать спасенного командира группы, который от собственной боли, а может, в амнезии (ранение в голову, даже касательное — дело нешуточное) забыл о подчиненных.

А “духи”, поняв, что в подбитом бэтээре кончились пулеметные патроны, ударили с удвоенной силой. Заблокировали проскользнувших к укрытию солдат с двумя лейтенантами (лишь к полуночи им повезет вырваться из капкана и околицей, через кладбище, уйти к своим). Прижали к земле — голов не поднять — горстку не задетых пулями воинов, оставшихся на площади с ранеными…

Перекликаясь, прикрывая друг друга скупыми экономными очередями, бойцы начали волоком стаскивать побитых ребят к бэтру Остроухова. Всех — и живых, и мертвых. Надеялись: вот-вот подоспеет подмога, а в темноте под огнем душманов будет труднее, чем в эти минуты — пока не сгустились сумерки, найти и эвакуировать разбросанных по площади и скверу парней.

— Женька, Калабу убили!

Он выполз из-за укрытия и, сжав цевье автомата, ужом пропахал борозду в неглубоком снежном насте, твердеющем от вечернего мороза. Женя приспособил автомат на плече, облапил плечи рядового Калабина, поволок, потащил его обмякшее тело к угловатому, похожему на лодку силуэту дымящейся машины. Чуть-чуть не дополз до бэтра: горячее впилось в бедро и еще — невыносимая боль ниже колена, в кости…

Ремень на ногу грубым твердым затягом-узлом…

Тем временем к бэтээру подтягивались остальные, помогали друг другу, укладывали локоть к локтю убитых. Залитые своей и чужой кровью младшие сержанты Вадим Кульчицкий и Санал Хантыев, рядовые Алексей Кузнецов, Дмитрий Гнамм, Андрей Васильченко, Василий Хлебников, Евгений Шпехт…

Жалобный крик сквозь слезы:

— Женя, помоги…

— Ты кто?

— Аскольский… Стефан…

Женя, волоча непослушную ногу, и еще кто-то с ним поползли на зов, подтащили к бэтру затерявшегося в темени товарища. А он еле дышит. Потом Стефан тяжело умирал на его руках…

А по ним все стреляли и стреляли, подступая со всех сторон. Несколько дудаевцев приблизились почти вплотную. Они были без маскхалатов, и солдаты решили, что это свои, из тех, которые укрылись в магазине с лейтенантами. Лишь в самый последний момент разгадали уловку. Рядовой Гнамм уложил одного из автомата. Не успели опомниться — граната летит, у Димкиных ног угнездилась. Он успел отшвырнуть ее и рухнул в снег, подкошенный очередью.

Кто мог, дружно ответили всеми стволами — отбились, отвоевали драгоценные мгновения передышки…

Коченея, убегая от боли в спасительный обморок-сон, Женя мысленно прощался с надеждой остаться в живых. С родителями, братьями и сестрами, с дедушкой, отшагавшим по дорогам Отечественной четыре долгих года. С молодой женой и крохой сыном.

Со всеми, кого любил, с кем дружил. Его тормошили чьи-то руки, не позволяя провалиться в бессознательный мрак: “Жека, слышь, очнись, братан! Не спать, пацаны, всем — не спать! Замерзнете!”.

И снова наваливалась страшная явь, врывалась автоматным грохотом, матюгами и стонами раненых. Еще раз прошит кумулятивной гранатой бэтээр — маленькая крепость на колесах, под которой ощетинилась стволами горстка храбрецов. Сдетонировал, взорвался неизрасходованный боекомплект КПВТ.

Выронил из рук автомат Вадик Кульчицкий, бесстрашный, решительный боец: раздроблено плечо. Отключился Лешка Кузнецов. Женя заменил магазин, прижал к плечу приклад, пытаясь нащупать мушкой силуэт врага, подсвеченный горящими машинами, и обмяк, теряя сознание и последнюю надежду: наступает ночь, спасать их никто не спешит, с потерянной кровью покидают последние силы. Это конец.

Заветная граната в кармане. Как бы достать ее…

А между тем полк безуспешно пытался прорваться к окруженным бойцам. С одного направления — расчеты огнеметчиков на бэтээрах, с другого — группа спецназа при поддержке танка. Но, встреченные огнем РПГ и крупнокалиберных пулеметов, спасатели вынуждены были отступить. И все же попытка прорыва к центру Петропавловской сыграла решающую роль в спасении солдат.

Боясь очутиться в тисках, основные силы дудаевцев покинули станицу. А оставленные для захвата раненых головорезы так и не смогли сломить сопротивление девятнадцатилетних мальчишек.

Младший сержант Хантыев и рядовой Хлебников, пострадавшие чуть меньше других, почти до утра вели неравный бой, защищали себя и обескровленных товарищей, продолжая геройский почин Жени Остроухова.

Потеряв сознание, он не видел, как к бэтээру подошли местные жители. Очнулся, разбуженный мотором “уазика”. И убедившись в добрых намерениях мирных людей, попросил:

— В первую очередь спасайте самых тяжелых, а мы втроем, — указал на себя, Василия и Санала, — как-нибудь потерпим…

Ему еще долго терпеть — непроходящую душевную боль. А бой ему тот не забыть никогда…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

28.10.1976 — 19.08.1996

Последние минуты жизни Владимира Трубанова четко зафиксировала видеокамера: бой на дороге, шипение кумулятивной гранаты, стрекотание башенного пулемета, барабанная дробь рвущихся боеприпасов.

Когда боевую машину охватило всепожирающее рыжее пламя и из всех дыр повалил черный едкий дым, траурно-трагический голос за кадром известил: «В этой БРДМ-ке заживо сгорел солдат новосибирского полка».

Это произошло 19 августа 1996 года, за несколько дней до объявления в Чечне перемирия…

С детства Володя мечтал стать профессиональным гонщиком. В пять лет он впервые вывел на трассу свой картинг — а уже через три года стал чемпионом Башкирии. Пожелтевшую вырезку с заметкой из салаватской городской газеты «Ленинский путь», хранящуюся среди много­численных грамот и дипломов Володи, его бабушка, Александра Павловна Дроздова, показывает с особым трепетом: ведь эта пуб­ликация стала, по сути, первой ступенькой к звездному восхождению ее внука: «В Уфе прошел очередной чемпионат БАССР на ав­томобилях формулы «карт», собравший спор­тсменов из Стерлитамака, Салавата и хозяев первенства. В личном зачете чемпионом в классе автомобилей «Пионер» стал перво­классник школы № 15 Володя Трубанов».

Несколько сухих газетных строк были своеобразным авансом для будущих больших публикаций о победах юного картингиста. А их у Володи Трубанова за его короткую жизнь было немало. Ему нравилась скорость. Ему хотелось быть первым. Он умел побеждать.

Картинг — семейное увлечение Трубановых. Вначале им занялся старший брат Вик­тор, отец привел его в секцию при местном ДОСААФе еще школьником. Вовка подрос, за братом потянулся. Потом их отец, Евгений Викторович, организовал клуб картингистов при заводе, на котором работал. Тренирова­лись по вечерам на опустевшей после рабо­чего дня заводской бетонке. Команда, кото­рую назвали “Лидером”, заявила о себе громкими победами.

Евгений Викторович был доволен своими воспитанниками. Воло­дя на республиканских соревнованиях под­твердил свой чемпионский титул, и ему пред­стояло защищать честь Башкирии на первен­стве картингистов России. К тому времени старший брат Виктор, отслужив в армии, вер­нулся в клуб и все основные заботы по под­готовке к соревнованиям взвалил на свои плечи.

Все свое свободное время Трубанов — младший проводил в клубе. Так было, пока учился в школе и в местном профтехучилище № 19 на слесаря контрольно-измерительных приборов и аппаратуры.

Кстати, в училище до сих пор вспоминают его как одного из луч­ших — он не раз занимал призовые места на различных олимпиадах, а разработки по не­которым приборам даже побывали на про­фессиональных выставках. Володин портрет украшал стенд «Лучшие по профессии». На­верное, если бы вдруг что-то и не заладилось у него в «Лидере», то работу по специально­сти он нашел бы себе всегда. Руки у него бы­ли золотые, как у отца.

Но в «Лидере» все шло как нельзя лучше. На соревнованиях братья Трубановы неиз­менно занимали призовые места.

— Особенно хорошо катался Володя в дождливую погоду, — рассказывает Виктор. — Всякий раз, когда перед соревнованиями заряжал дождичек, Володя радовался: значит победа будет. Он четко просчитывал ситуацию, не тушевался даже перед маститыми спортсменами. Нервы в комок и — вперед! Техника вождения у него была отменная.

По словам многих специалистов, уже в то время Владимиру Трубанову в классе его ма­шины не было в республике равных. В армию Володя уходил многократным чемпионом Башкирии. После службы мечтал стать про­фессиональным гонщиком. Но картинг, кото­рый собрал для брата Виктор, так и не дож­дался своего хозяина…

Во Внутренние Войска Владимира Трубанова призвали 8 марта 1995 года. По дороге в часть, а служить его направили под Ке­мерово, встретил земляков — Женю Воложанина из Стерлитамака, уфимца Ильшата Гильманова. В Мариинске прошли курс моло­дого бойца.

Затем судьба разбросала земля­ков: Володю с Ильшатом перевели в Новосибирск, Женю отправили в поселок Таежный. Встретились уже позже в Новосибирске — накануне отправки в Чечню.

— Мы знали, куда и зачем едем, — вспоминает Ильшат. — К тому времени мы уже прослужили по полгода, и нас отправили на доподготовку. Володя попал в — группу наводчиков-операторов.

В письме брату, датированном 18 июля 1995 года, Володя писал: «В августе будет отправка в Чечню на три месяца, но никому из наших об этом не говори. Я всем пишу, что уезжаю на учения».

В Чечне их подразделение стояло в Червлённой. «Обстановка была нормаль­ной, — вспоминает Ильшат Гильманов. — Мы как раз в период перемирия туда по­пали. Три месяца несли службу на конт­рольно-пропускных пунктах, оружие изымали. В общем, ничего особенного, обычная служ­ба».

— Когда ребята вернулись в часть, у Во­лоди обострились травмы, полученные им во время командировки, — рассказывает его ба­бушка Александра Павловна Дроздова. — По­звонили из Новосибирска — местный климат, мол, не очень способствует быстрому выздо­ровлению, желательно пройти обследование по месту жительства. Оформили необходи­мые документы, и Володя приехал домой.

Некоторое время пролежал в больнице Салавата, быстро пошел на поправку. Тут пришло время возвращаться в часть, и Воло­дя уехал в Новосибирск. А там, как говорит­ся. через день на ремень — служба в городе. И подготовка к новой командировке в Чечню. Но об этом Володя домой не писал.

— Идет в патруль — обязательно позво­нит. — рассказывает Александра Павловна. Я ему: “Вова, ты там поосторожней, а он смеется: «Что ты, бабушка, у нас здесь тишина и покой!»

В конце июля эшелон со сводным полком Сибирского округа внутренних войск выехал на Кавказ. В Грозный прибыли 2 августа. Раз­местились в здании бывшей автошколы ДО­СААФ в Старопромысловском районе.

Какой- никакой, а рубеж обороны — четырехэтажное железобетонное здание служило неплохим укрытием и от снайперов, и от внезапных на­летов боевиков. Да и бытовые условия были намного лучше, чем во время командировки в Червлённую — есть вода, электричество…

Первые дни службы в городе были спокойны­ми, если, конечно, не считать ночной стрель­бы. Но к ней как-то привыкли, иногда даже и не замечали. Экипаж, в который входил рядо­вой В.Трубанов, частенько привлекали для выполнения разведывательных мероприятий, сопровождения колонн с грузами, обеспече­ния эвакуации беженцев.

Ранним утром 6 августа подразделения полка были подняты по тревоге. Из близле­жащих домов, с прилегающих улиц по распо­ложению части велась прицельная стрельба. Военнослужащие, находившиеся в здании ав­тошколы, оказались практически в полной осаде.

8 августа отключилось электричество, на следующий день перестала поступать вода. Любая техника, отъезжающая от ворот, тут же попадала под интенсивный обстрел боевиков. Начались проблемы с продуктами — в наличии остались только крупа и сухари. Но больше всего осажденные страдали от нехватки воды. В первые дни приспособи­лись собирать дождевую, но это продолжа­лось недолго — вскоре в Грозном наступила нестерпимая жара.

Все попытки военнослужащих разблоки­ровать здание успеха не достигли. Возвра­щавшиеся с боевых заданий солдаты всякий раз становились объектами нападения бое­виков.

Ротам нужна была вода. Ее можно было взять только из колодцев, находившихся в па­ре сотен метров от расположения части. 19 августа командование приняло решение на­править в разведку военнослужащих из роты боевого обеспечения.

Они должны были вы­яснить, что за вода в колодцах и есть ли воз­можность доставить ее в казармы. Едва раз­ведчики пересекли дорогу, боевики открыли шквальный огонь. Часть бойцов вынуждена была залечь, но несколько человек во главе с офицером все-таки сумели прорваться к ко­лодцам.

Для того чтобы вернуться в располо­жение части, им предстояло проделать тот же путь, но в обратном направлении. Огонь противника усилился. Боевики почувствовали легкую добычу, а потому патронов не жалели. На помощь смельчакам выдвинулась броне­техника.

Только бээрдээмка выехала за ворота, по броне застучали пули. Боевики метили в са­мые уязвимые места машины. Боковые пе­редние колеса были пробиты. БРДМ потеря­ла скорость, но продолжала маневрировать под плотным огнем противника.

Когда были пробиты задние колеса и машина замерла посреди дороги, бой разгорелся с новой си­лой. Боевики уже стреляли из гранатометов. Снаряды легли неподалеку от боевой маши­ны, не причинив ей вреда, но одна кумулятив­ная граната все-таки угодила в БРДМ. Не­сколько человек получили ранения.

По неписаным армейским законам пуле­метчик последним оставляет боевую машину. После того как БРДМ встала на дороге, Воло­дя помог раненым товарищам покинуть технику, а сам остался прикрывать их отход.

Он выдержал огневой натиск боевиков, не допустил захвата и пленения развед­ группы. От повторного прямого попада­ния гранаты в моторный отсек БРДМ за­горелась. Володя получил ранение и са­мостоятельно уже не мог выбраться из пылающей бээрдээмки. Попытка отта­щить горящую машину из-под огня бое­виков успехом не увенчалась — в БРДМ начали рваться боеприпасы…

Это все четко задокументировала бесстрастная видеокамера.

— Возможность снять у нас была, спасти — не было. Ребята плакали от бе­зысходности, видя, как в горящей маши­не погибает Володя, — скажут позже Ви­ктору Трубанову однополчане его брата, пе­редавая ему ту страшную видеопленку.

Подойти к сгоревшей бронемашине смогли лишь через двое суток. Сослуживцы собрали в полиэтиленовый пакет останки солдата, упаковали в ящик из-под боеприпа­сов, перевязали черной лентой и отправили в аэропорт “Северный”. Оттуда «черный тюль­пан» унес «двухсотый» в Ростов-на-Дону.

Через день в Чечне было объявлено о пе­ремирии…

Извещение о гибели сына пришло Трубановым в августе, но еще около двух меся­цев отец и брат искали Володю в печально знаменитых вагонах-рефрижераторах 124-й ростовской судебно-медицинской лаборато­рии. Два долгих кошмарных месяца…

Проводить Володю в последний путь собрались сотни людей, из части приехали и его друзья, успевшие к тому времени уво­литься в запас. В гробу, запаянном в цинк, который почти всю дорогу от дома до кладби­ща несли на руках, была парадная форма и коробка с тем, что от Володи осталось…

Через полгода от инфаркта умерла его мама. Она так и не поверила в гибель сына…

Вся его жизнь — один стремительный миг. Он, наверное, и картингом увлекся пото­му, что не мог жить без движения, без скоро­сти. Это была его стихия. Жизнь казалась ему бесконечной и долгой. Он не думал о смерти даже тогда, когда она дышала ему в лицо своим нестерпимо жарким рыжим пламенем. Он не привык проигрывать. Собрав в кулак всю свою волю, он смог победить и в этой неравной схватке. Цена этой победы — жизнь. Жизнь его друзей, отход которых он прикрывал…

В мае, на традиционных соревнованиях картингистов в Уфе перед са­мым стартом спортсмены почтили память Владимира Трубанова минутой молчания. Это — дань памяти чемпиону. А на его родине продолжает работать спортивный клуб «Ли­дер», которым руководит Виктор Трубанов.

Хочется верить, что здесь вырастет еще не один юный картингист с чемпионским харак­тером. И это будет лучшим памятником Герою России Владимиру Трубанову, который так мечтал стать настоящим гонщиком…

Журнал Братишка № 6 2001

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Старший лейтенант Александр Геннадьевич Ковалёв родился 15 октября 1973 года на Кубани. После окончания школы поступил в Саратовское высшее военное командное училище внутренних войск МВД России, которое закончил в 1996 году. Служил командиром взвода, заместителем командира роты.

С 1998 года — заместитель командира группы армавирского отряда спецназа внутренних войск. 7 сентября 1999 года с отрядом убыл в командировку в Дагестан. 10 сентября погиб в бою под н.п.Новолакское.

Звание Героя Российской Федерации присвоено 30 декабря 1999 года (посмертно).

Приказом министра внутренних дел навечно зачислен в списки личного состава части.

Десятого сентября 1999 года в бою под Новолакском на высоте 315,3 заместитель командира группы спецназа старший лейтенант Александр Ковалев, окруженный бандитами, рванул чеку гранаты. Это неправда, что время подвига — это лишь несколько секунд от выдернутой чеки до взрыва гранаты. К своему подвигу Александр готовил  себя всю жизнь.

…1979 год. По пыльной улице станицы шестилетний мальчик упрямо тащит большую сумку. Продуктовый, молочный магазины… Наконец с изрядно потяжелевшей поклажей он добирается до дома. Кормит братишку и садится за уроки, то и дело по­глядывая в окно, ожидая, когда придет с ра­боты мать. Так вышло, что с шести лет он стал старшим мужчиной в доме, на котором все заботы о младшем брате, хлопоты по хо­зяйству, учеба. Тогда от него и услышали впервые: “Я сам!”.

Когда в первом классе учительница ре­ шила провести родительское собрание, Са­ша сказал ей, что дома еще младший брат и матери просто некогда ходить на собрания, а за свою учебу он и сам ответит. И отвечал, еще с начальной школы ухитряясь не только хорошо учиться, но и помогать матери по хо­зяйству, заниматься спортом.

На выпускном вечере приятель не упус­тил случая подначить Сашу Ковалева. — И охота тебе, Сашка, в казарму идти!

Только отучились, вот она, свобода, а ты сно­ва за парту. И куда? Чтобы потом двадцать лет лямку тянуть… Шел бы в институт какой, с твоими-то оценками любой выбирай. — Ну да, только разве на стипендию про­ живешь? А на казенных харчах я еще и мате­ри смогу помогать…

Начальник штаба перелистал тонкую папку — все личное дело свежеиспеченного лейтенанта — пара листков да обложка. Хоро­шо учился, спортсмен, участник парада 1995 года на Поклонной горе.

— Саратовское командное внутренних войск окончили? — Подполковник вниматель­но посмотрел на Ковалева. — Где хотите слу­жить?

— В спецназе, товарищ подполковник.

— Вот так сразу и в спецназ? Он от вас не уйдет. Принимайте взвод.

— Есть!

Издали такое впечатление, будто по до­роге пылит колонна машин, и лишь вблизи разбираешь в поднятом облаке неровный строй бегущих солдат. Особенно достается последним. От пыли их лица кажутся земли­стыми, изборожденными морщинами от ру­чейков пота.

— Взвод, стой! Окопаться!

Старший лейтенант, замкомандира роты, пробежав вместе с солдатами несколько ки­лометров, сейчас от них и не отличается. Та же полевка, так же шурудит лопатой, выбра­сывая сухую, рассыпающуюся в пыль землю, да и старше он своих бойцов лишь на не­сколько лет. Когда взвод окопался, лейтенант прошелся вдоль отрытых ячеек. Остановился у одной, больше напоминавшей вкопанное блюдце.

Рядом стоял довольный боец.

— Укрыться сможешь?

Тот, ловко свернувшись калачиком, за­лег.

— Отлежаться сможешь, ну а стрелять как будешь?

Как ни старался солдат, а изготовиться для стрельбы ему не удалось.

— Так ведь закончилась война, товарищ старший лейтенант.

— Та, для которой вас готовят, еще не на­чалась.

Когда добрались в расположение части, Ковалева вызвал начальник штаба.

— Разговор наш помнишь?

— Так точно, товарищ подполковник.

— И где хочешь служить? — В спецназе. — В спецназе? Оставайся у нас, на роту пойдешь. — Нет. Разрешите в спецназ…

Хрупкий мир на Кавказе рухнул летом 1999-го. Сначала прорыв боевиков в горном Дагестане, потом штурм сел Карамахи и Чабанмахи, наконец, вторжение бандитов в Но­волакский район.

Десятого сентября отряду спецназа, где служил заместителем командира группы старший лейтенант Александр Ковалев, бы­ла поставлена задача захватить высоту 315,3 и удержать ее до подхода подкрепле­ния. Приказ выполнили, к шести утра заняли высоту. Александр, отложив лопатку, посмо­трел, как яростно окапывались спецназов­цы. «Пот экономит кровь», — пришло на ум, и вспомнился солдат, сачковавший на поле­вом выходе под Лабинском.

Вскоре его группа зарылась в землю, держа под конт­ролем подходы к высоте. Повыше была наготове запасная позиция, на случаи, если придется совсем уж тяжко.

Ночи в сентябре в Дагестане уже холод­ные. Пока вгрызались в землю — холод не чувствовался, а теперь, когда залегли в тре­вожном ожидании, лез под разгрузку, вызы­вая озноб. Наконец рассвело. И сразу же на­чался бой.

Банда Басаева в пять раз превосходила по численности спецназовцев. Не было у бандитов и недостатка в боеприпасах. Спец­назовцы, вынужденные экономить патроны, скупо огрызались огнем, сдерживая атаки боевиков. А те подходили все ближе, и вот уже в солдат полетели гранаты.

Ковалев бил короткими очередями прямо на вспышки духовских выстрелов.

— Уводи всех на запасную позицию! — скомандовал он лежавшему рядом бойцу. — Давай свой магазин. Я вас прикрою.

Еще сорок пять минут длился бой Кова­лева с бандитами. Те просто не могли пове­рить, что на их пути стоит единственный спецназовец, и, наткнувшись на огонь, залегали, вновь обрабатывали высоту гранатами, пулеметным огнем.

Выждав, бандиты снова шли в атаку.

Дав последнюю очередь, Ковалев отло­жил автомат. Рядом валялись расстрелянные магазины. Оставалась одна граната. Басаевцы, словно не веря неожиданно наступившей тишине, осторожно подбирались к офицеру.

Потом они осмелели, поднялись и пошли в открытую.

На позиции, которую они штурмовали не­ сколько часов, оказался лишь один спецназо­вец — старший лейтенант Александр Кова­лев. Раненый, с кровавым пятном на камуф­ляже, он смотрел на приближающихся банди­тов. Те уже не стреляли…

Когда кольцо боевиков сомкнулось, Александр рванул чеку гранаты…

Екатерина ПОСТНИКОВА. Фото Ильи КУЗЬМИЧЕВА

Журнал Братишка № 6 2001

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Из всех мужчин семьи Уразаевых, отдавших ратной службе без малого три четверти века, больше военного лиха выпало на долю младшего — Игоря, ныне подполковника воздушно-десантных войск. Афганистан, горячие точки Союза, а затем и постсоветского пространства, Чечня…

Таковы в его послужном списке суровые следы нынешнего времени.

Грозный

Третий день рота Уразаева держала оборону в здании бывшего архива горкома партии. Но рота это так, одно название: во взводах по 10-12 человек. К тому же, им третий день не подвозили боеприпасы и продовольствие. Боевики наседали всё сильнее, словно тисками сжали прилегающие кварталы, отрезав десантников от батальона.

Уразаевцы умело сдерживали натиск ошалевших «духов». А тем было от чего прийти в ярость, здорово их десантники потрепали. Сначала первый взводный Серега Худайназаров номер выдал.

Боевики, намереваясь прочесать здание, подбадривали себя криками: «Аллах акбар, Аллах акбар!» Ну, Сере­га им в ответ то же самое, на их же языке. Ре­шил противник, что в здании свои. Так и втя­нулись бородачи в мешочек. А десантники лямочки его и затянули. Когда боевики очуха­лись, вот тогда броней на здание и пошли, гранатометчиков со всех сторон понастави­ли. В тот момент первый раз Уразаева конту­зило. Вроде не сильно, но голова трещала страшно.

Когда «духи» открыли по дому кинжаль­ный огонь, понял ротный, что отступать неку­да. Надо огонь артиллерии на себя вызывать. Подозвал корректировщика старшего лейте­нанта Сергея Гаранина.

— Ну что, Серега, шуми на батарею. Пусть стрельнут сюда…

Вскоре загрохотало, точно по перекрест­ку, снаряды ладно легли. Молодцы артилле­ристы! Дали десантникам возможность дух перевести, перегруппироваться.

Уразаев решил перебраться во второй взвод, там было настоящее пекло. И без взводного парни остались — снайперская пу­ля унесла жизнь лейтенанта Сережки Пурина. Но не судьба была Уразаеву добраться до второго взвода — угодил под взрывную вол­ну. Обрушившаяся перегородка засыпала Игоря, только носки сапог торчали из-под груды обломков. По ним и нашел ротного ря­довой Руслан Джумакаев, вытащил капитана, почитай, с того света.

Вторая контузия оказалась сложнее пер­вой. Голова, казалось, взорвется, как пере­гретый паровой котел. Еще и речь потерял. Так что командовать ротой Игорь был вынуж­ден через Худайназарова, объясняясь с ним на пальцах.

Немой комроты еще сутки руководил боем.

…Когда меняли уразаевскую роту, отво­дили для восстановления и отдыха, без по­сторонней помощи могли передвигаться не более десяти человек. Шестерым помощь уже не требовалась…

Но здание десантники не отдали. Командир роты был со своими людьми до последнего. Позже выяснится, что в том бою Уразаев лично уничтожил 20 бое­виков, а рота под его командованием — 150. Кроме того, десантники вывели из строя 3 танка и 6 БТРов противника.

А вот как описывает те дни Зелимхан Яндарбиев: «Моя охрана занимала позицию на пятом этаже Президентского дворца. Оттуда можно было контролировать всё пространство вокруг здания, а также вести бои против русских снайперов, забиравшихся в высотные дома рядом с кафе «Татабанья» и Центральным рынком. Легче всего было вести огонь по группам противника, пытающимся приблизиться к Дворцу и прорвавшейся бронетехнике.

<…> Пулемёт-«красавчик» Салмана Эльмурзаева прекрасно справлялся с поставленной задачей, что явствовало из впечатлений ребят, спускавшихся в подвал на отдых при смене их другими группами. В Президентский дворец наведывались различные группы ополченцев: получить задание в Главном штабе, пополнить боеприпасы, передохнуть. Ежедневно приходили группы подкрепления из сёл.»

Комдив генерал Иван Бабичев дал команду готовить на Уразаева представление к званию Героя. Но сам Игорь об этом не знал. Война для него закончилась. Лечение растянулось на многие месяцы. Было в этот тяжелый для Уразаева период и приятное событие — в Кремль вызывали. Но об этом позже.

Заговорил Уразаев спустя год после кон­тузии, на 8 Марта. Уж очень захотелось ему поздравить с праздником жену Ларису, дочерей Маришку и Иринку.

— Как-то все само собой вышло, — вспоминает Игорь. — Позвонил из госпиталя, ду­мал просто голоса девчат услышать. И тут не­ожиданно для себя, сильно заикаясь, смог пролепетать: я это, я вас всех люблю…

НАСТОЯЩИЙ ХАРАКТЕР

Об Игоре Уразаеве, наверное, можно сказать: ему на роду написано быть военным. Его отец еще мальчишкой в годы войны убе­жал из дому в артшколу и потом три десятка лет не снимал погоны. Старший брат Олег пошел по стопам отца. Между тем сам Игорь в юности отнюдь не представлял свой жиз­ненный путь освещенным звездами погон.

Серьезно занимался спортом, увлекался лы­ жами, биатлоном и не без оснований рассчи­тывал найти себя на спортивном поприще. Поход на призывной пункт в одночасье сломал все планы. Непонятно, чем уж Уразаев приглянулся военкомовскому офицеру.

Роста Игорь небольшого, в танкисты бы ему в самый раз. Однако офицер напророчил Уразаеву и еще пятерым его школьным това­рищам судьбу десантников. Собрали их в ак­товом зале и объявили: «По своим физичес­ким и моральным качествам вы подходите к службе в ВДВ. Чтобы попасть в эти войска, надо пройти подготовку в ДОСААФе».

Загорелся Игорь: крылатая пехота, голу­бые береты… И как ни сложно было получить необходимое письменное разрешение роди­телей на парашютные прыжки, своего он до­ бился. Так был сделан выбор, определивший, как стало ясно потом, всю дальнейшую жизнь Уразаева.

Попал Игорь в разведроту витебской ди­визии, втянулся в службу быстро. Солдатский быт его не удручал, по характеру Игорь па­рень компанейский. Год прослужил, офицеры роты стали советовать ему поступать в воен­ное училище.

Выбрал Новосибирское полит­училище, там была специальная десантная рота. Успешно сдал экзамены, прошел по конкурсу. И началась курсантская жизнь. В их взводе оказались ребята, уже познавшие солдатскую службу. Но и в этой серьезной компании Игорь был заметен. Назначили его на должность замкомвзвода.

Был конец декабря 1979 года. В цент­ральных газетах появилось сообщение о вво­де Ограниченного контингента советских войск в Афганистан. По солдатскому теле­ графу узнал Игорь и о том, что его бывшие сослуживцы уже «за речкой».

Перед Новым годом почти весь взвод на­ писал рапорта: желаем выполнять интерна­циональный долг, просим направить… Шуму было немало. После бесед желающих отпра­виться в Афганистан заметно поубавилось. Осталось лишь шестеро, среди них и сержант Уразаев…

Все бы ничего, но уходить из училища пришлось со скверной формулировкой: «От­числен по недисциплинированности». (Хорош разгильдяй — сам замкомвзвода, взвод при­знан лучшим на курсе). И вот снова срочная служба, знакомые отцы-командиры, родная разведка. Да только пейзаж иной. Неспокой­ные леса Белоруссии, а непредсказуемые от­роги Гиндукуша. Это была первая война в по­служном списке Игоря. Увы, не последняя.

После срочной службы — новая попытка поступить в военное училище. Опять в Ново­сибирское. Предварительно пришлось и в Москву съездить, и в тот же Новосибирск на прием к начальнику училища. В ту пору им был фронтовик генерал-лейтенант Волков.

И сколь суровой ни была формулировка об от­числении Игоря из училища, но напористость и целеустремленность Уразаева генерал не мог не оценить, допустил сержанта-«афганца» к сдаче экзаменов. Так Игорь вторично стал курсантом.

При такой жизненной хватке, упорстве Уразаева одно его качество на первый взгляд удивляет. Ему как будто вовсе не при­суще служебное честолюбие.

Звания полу­чал с задержкой, порой отказывался от по­вышения в должности. Один раз не захотел уходить из полка, с которым побывал в Чеч­не. За несколько лет до этого Игорь предпо­чел замаячившей дополнительной звездочке перевод на равнозначную должность, где, как ему казалось, можно проявить себя в конкретном деле.

Сейчас Уразаеву сорок. А он подполков­ником стал не так давно. За плечами под три­дцать лет выслуги, более 200 прыжков. Он боготворит ВДВ, иной профессии, кроме как быть офицером, для себя не представляет.

Но… в 34 года был все еще ротным, заметно отстав в служебном росте от многих своих одногодков. Лишь после Чечни несколько на­ верстал упущенное. Сначала получил долж­ность начштаба батальона, потом стал его командиром.

Есть люди как бы с повышенной темпера­турой души, всецело отдающие себя избран­ ному делу. При этом спокойствие, размерен­ный, монотонный ритм им противопоказаны.

В экстремальных же условиях они — сгусток энергии, воли, решительности. Уразаев из такой породы. Отсюда становится понятным, почему ныне при довольно серых и унылых армейских буднях, когда даже десантники считают экзотикой редкие занятия по боевой подготовке, такие, как Уразаев, оставаясь без настоящего дела, уходят в тень. Правда, иногда Игорь бывает просто непредсказуем.

Случалось, в пылу эмоций писал и рапор­та об увольнении. Первый раз взялся за пе­ ро, когда ему поставили задачу заняться с подразделением благоустройством террито­рии и среди прочего подкрасить газон у под­ножия трибуны.

Отказ был категоричен: “Ме­ня в училище этому не обучали, и заниматься ерундой я не намерен”. На повышенных то­нах поговорили тогда с одним из заместите­лей командира полка. Эмоции улеглись, а не­ приятный осадок остался надолго. Игорь барскую выходку начальства воспринял не только как оскорбление для себя, но и как выпад против армейских устоев. Нет, человек с таким характером никак не может ходить в любимчиках начальства.

Но вот что интерес­но: и в офицерской среде, и в кругу подчи­ненных Уразаева называют одинаково — Кабирычем. По этому поводу друг Уразаева, его однополчанин и Герой России Владимир Колыбабинский высказался так: — Игорь видит в каждом солдате лич­ность. Сам два года солдатскую лямку тянул.

Кому-то он покажется излишне мягким, с подчиненными чуть не запанибрата. Да, он может назвать солдата по имени-отчеству, посидеть с бойцами в курилке, выйти вместе на спортплощадку. Но что в этом плохого?

Еще поискать надо командиров, которые бы знали о подчиненных буквально все: когда родился, где крестился, как дела дома, что любимая пишет… Уразаев знает.

Своему бывшему ротному много пишут сослуживцы. Бывает, заезжают проведать.

Недавно вот из Астрахани приезжал Руслан Джумакаев, тот самый, что спас Игоря. Хотел устроиться контрактником в родной полк. Не получилось, сокращали тогда десантников. Так и уехал ни с чем.

КРЕМЛЬ

Новые звезды, равно как и новые долж­ности, конечно же, будут у Игоря Уразаева.

Служба — часть его самого, а от себя не убе­жишь. Это не мой вывод, так Лариса, жена Игоря, говорит. Ей-то за 18 лет совместной жизни многое в характере мужа понятно.

Врачи запретили ему после контузии прыгать с парашютом. А он за год всю необ­ходимую для десантников норму прыжков вы­ полнил. Несколько лет назад жену на службу определил. Ныне Лариса прапорщик, специ­алист первого класса. Да и на подросших дочерей Уразаев уже мысленно погоны при­ меряет. Причем офицерские.

— А что, — замечает Игорь вполне серь­езно. — Кому-то надо семейную традицию продолжать. Ну не дал нам Бог сыновей, дев­чонки одни. Зато какие, с характером!..

Что ж, если характер у дочерей уразаевский, для такой уверенности есть все основа­ния. …Президент приколол Золотую Звезду к кителю Уразаева, поправил. Теперь Игорю надлежало ответить: «Служу России!» Но он не смог произнести ни единого слова. Нелов­кая пауза затягивалась. Игорь, повернувшись лицом к сидящим в зале, сделал кивок голо­ вой и подал тело вперед, намереваясь идти.

Президент рукой остановил его, снова попра­вил золотую медаль на кителе офицера. На­ конец руководитель церемониала, до этого отчаянно жестикулировавший, громко произ­нес: «Он говорить не может». Президент все понял, обнял Уразаева: «Извини, командир».

И крепко пожал руку Герою…

Владимир Шишкин. Журнал Братишка № 1 2001

За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, Указом Президента Российской Федерации № 535 от 29 мая 1995 года капитану Уразаеву Игорю Кабировичу присвоено звание Героя Российской Федерации.

Продолжил службу в Воздушно-десантных войсках, был начальником штаба и командиром парашютно-десантного батальона. В 2005 году присвоено воинское звание «полковник».

Проходил службу в Москве. Награжден орденом «За личное мужество», медалями.

В честь Героя России Игоря Кабировича Уразаева на мемориале Героев-выпусников Новосибирского военного общевойскового командного училища установлен его бюст.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Нередко бывает, что награды не находят своих героев: теряются наградные, ошибаются кадровики, меняется политическая обстановка в подразделении. Бывает, что награждают не тех, кто проявил себя на поле боя, а тех, кто ближе к штабу или важному начальнику.

Бывает, что о подвиге забывают или у подвига не остаётся свидетелей. Всякое бывает, это жизнь. Но, к счастью, бывает и так, что звезда падает на грудь заслуженно, своевременно, именно тому, кто совершил поступок, который не отметить нельзя.

Поступок, зафиксированный временем, становится историей. Из историй складывается летопись. А летопись состоит не только из дат и мест сражений, количества погибших и раненых, но и из фамилий. Имён героев, достойных памяти на века.

27 апреля 2012 года в дорожно-транспортном происшествии погиб Герой России гвардии подполковник Анатолий Вячеславович Лебедь. Один из самых известных и прославленных десантников нашего времени. Кавалер ордена Святого Георгия 4-й степени, трёх орденов Мужества, трёх орденов Красной Звезды, ордена «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени, медали «За отличие в военной службе» трёх степеней, мужественный, порядочный, честный человек.

О боевом пути Героя рассказывает его сослуживец — один из старших офицеров 45-го отдельного гвардейского орденов Кутузова и Александра Невского полка специального назначения ВДВ.

— Родился Анатолий — младший сын в семье — 10 мая 1963 года в городе Валга Эстонской СССР, в семье рабочих. Отец его — Вячеслав Андреевич — фронтовик, морской пехотинец, участник Сталинградской битвы, после увольнения в запас был направлен на целину в Казахстан, затем переехал в Эстонию.

Анатолий гордился военным прошлым отца, рассказывал о его рукопашных схватках с фашистами, борьбе с диверсантами, о штыковом ранении в шею и боевом товариществе, благодаря которому отец остался жив, истекающего кровью Вячеслав Лебедя перебинтовали и вынесли с поля боя верные друзья.

Во время обучения в профессионально-техническом училище N11 небольшого старинного городка Кохтла-Ярве, Анатолий — комсомолец, спортсмен и активист — активно занимался парашютным спортом в местной школе ДОСААФ. К окончанию техникума на его счету было порядка 300 прыжков!

Небо магнитом тянуло парня в свои необъятные просторы, но попытка поступить в Борисоглебское летное училище неожиданно окончилось провалом, Толик завалил математику. Пришлось устроиться слесарем-ремонтником на Ахтменский ремонтно-механический завод, откуда 3 ноября 1981 года он и был призван на срочную службу.

Военную присягу принял 20 декабря в учебке 44-й учебной дивизии ВДВ, что в посёлке Гайжунай, Литовской ССР. Затем в должности командира отделения — командира боевой машины служил в 57-й отдельной десантно-штурмовой бригаде, в посёлке Актогай Талды-Курганской области Казахской ССР.

Летом 1983 года сержант Лебедь решает стать офицером и поступает в Ломоносовское военное авиационно-техническое училище (пригород Ленинграда), специальность: вертолёты и авиадвигатели. 27 июня1986 года юношеская мечта Анатолия сбылась — он стал лейтенантом.

Распределили его в 307-й вертолётный полк ЗабВО. Долго там мёрзнуть бортовому авиатехнику МИ-24 не пришлось, перекинули в ТуркВО, где полгода готовили к выполнению задач в условиях специфического климата Афганистана.

239 отдельная вертолётная эскадрилья ВВС 40-й общевойсковой армии приняла в свои ряды невысокого, но чрезвычайно развитого физически борттехника вертолёта МИ-8 25 апреля 1987 года.

Люди, далёкие от военной науки, находясь под впечатлением от пары кинофильмов, думают, что борттехник — такой полупьяный прапорщик, который в полёте мирно дремлет, а проснувшись, выталкивает нерасторопных десантников с борта на землю. Это заблуждение.

В полёте каждый член экипажа занят своим делом. Борттехник контролирует работоспособность систем машины, следит за расходом топлива и функционированием насосов, показаниями датчиков на приборной доске. А когда верто­лёт зависает над площадкой приземления, именно борттехник первым устремляется с борта вниз! Он обязан увидеть грунт на пло­щадке, оценить, куда встанут колёса, рассмотреть опасность повреждения вертушки.

Лебедь, за глаза называемый в эскадрильи «Рэмбо», всегда выса­живался первым. И уходил в составе десантной груп­пы в бой. За полтора года в Афганистане, (с пятимесячным перерывом), Лебедь участвовал в эвакуации ране­ных, поиске и уничто­жении караванов с оружием с воздуха, захвате боеприпасов и снаряжения противника в наземных операциях. Думаю, именно в Афганистане, участвуя в уничтожении банд и караванов в горах и зелёнке, он научился тому, что так пригодилось нам потом на Кавказе.

Говорят: везёт сильнейшим. И Анатолию повезло, он летал с Николаем Сайновичем Майдановым, будущей легендой армейской авиации, прозванным армейцами «лётчиком от Бога». Единственным в стране боевым пилотом, удостоенным звания Героя Советского Союза и Геро­я России (посмертно).

Экипаж Майданова принимал участие в десантных операциях в районах Панджшера, Ташкудука, Мазари-Шарифа, Газни, Джелалабада. За это время он высадил более 200 разведывательных групп. Моджахеды вели охоту за экипажем Майданова, дважды в их вертолёт попадали «Стингеры», несколько раз простреливали борта и лопасти, но она не падала. Однополчане и десантники знали: если в вертушке экипаж Майданова, можно быть уверенным, живыми вернутся все.

Днём 12 мая 1987 года, приняв на борт досмотровую группу Баракинского спецназа (668-й отдельный отряд специального назначения) экипаж Майданова совершил облёт по маршруту Падхаби-Шана — Чарх — Альтамур — Сепест. Пусто. Возвращаясь домой, полетели через кишлак Абчакан, и тут офицеры Евгений Барышев и Павел Трофимов заметили двух моджахедов на лошадях в русле руки. Вероятно, неподалёку, в зелёнке, прятался караван. Спецназовцы решили десантироваться, и вступить в бой.

Высадив разведгруппу из 13 человек, вертолёты (пара Ми-8 и пара Ми-24) сделали по два захода и, обстреляв каньон и зелёнку из всего бортового вооружения, ушли за подмогой. Чуть более часа понадобилось на заправку вертушек, сборы резервной группы и обратный путь к месту боя. По земле к ущелью подтянулась бронегруппа, помогла и армейская авиация: пара Су-25 сбросила бомбы в Абчаканское ущелье и «отработала» по соседнему ущелью Дубандай.

Как позже выяснила агентура, численность отряда душманов, у которого был отбит караван, составляла до ста человек. Они вели караван из Пакистана. В этот день в зелёнке Абчаканского русла караван отдыхал, стоял разгруженным.

Тяжёлый бой закончился за полночь. Оставшееся от душманов оружие и боеприпасы на следующий день вывозили несколькими вертоле­тами. Всего, по уточненным данным, было уничтожено и захвачено 255 вьючных животных, порядка 50 моджахедов, 17 переносных зенитных ракетных комплексов «Хуньин-5», 5 пусковых установок реактивных снарядов, 10 минометов, безоткатных орудий, 1-ЗГУ, ДШК, около 2,5 тысячи боеприпасов к пусковым установкам, тяжелому оружию, минометных мин, 350 противопехотных мин и ручных гранат, более 300 килограммов взрывчатых веществ, свыше 300 тысяч патронов.

Из Афганистана Анатолий вернулся в Магочинский район Читинской области, но вскоре улетел в Западную группу войск, в немецкий город Магдебург, где благополучно служил до вывода российских войск из Германии.

В октябре 1993 года 337-ой отдельный вертолетный полк на основании Директивы Минобороны РФ передали в состав СибВО, в город Бердск Новосибирской области.

Великий Советский Союз развалился. Вооружённые силы пришли в упадок, служить стало неинтересно и бесперспективно. Зарплату военным не платили по полгода, собственное жильё отсутствовало. Какой может быть боевая подготовка, когда топлива для полетов не было месяцами, и взлётка зарастала по пояс?

1 октября 1994 года Анатолий оформил пенсию и вместе с женой Татьяной и сыном Алексеем переехал в уютное Подмосковье. На хлеб зарабатывал в местной ветеранской организации воинов-интернационалистов. Затем неожиданно оставил наладившийся быт и добровольцем, по туристической визе, уехал в бывшую Югославию, помогать братьям-славянам в их правом деле. Чем конкретно Анатолий занимался на Балканах, он никогда не рассказывал, отвечал сухо: «сербы нам не чужие, воевал за Родину». Первую чеченскую кампанию пропустил по личным соображениям.

В августе 1999 года, после нападения чеченских боевиков и иностранных наёмников на Дагестан, большая группа добровольцев, готовых защищать целостность государства Российского, со всех окраин страны потянулась на Кавказ. Дело было правое, а патриотов, слава Богу, у нас всегда хватает.

Лебедь с Игорем Нестеренко, с которым крепко сдружился на Балканах, закупив снаряжение и обмундирование, прилетели в Махачкалу, где присоединились к отряду местного ополчения, и поехали в горы. В ходе боевых действиях примкнули к сводному отряду милиции, в составе которого воевали до октября.

Когда боевиков выдавили на территорию Чечни, и армия перешла через границу, друзья заключили контракт с Министерством обороны, и снова вернулись на войну. Заместителем командира разведывательной группы 218 отдельного батальона специального назначения нашего полка Анатолий служил более полугода. В дальнейшем, в каком бы он звании ни был, и какую бы должность ни занимал, продолжал выполнять боевые задачи в составе разведгрупп, лично выводя бойцов на разведывательно-поисковые мероприятия.

Саратовец Игорь Нестеренко погиб на боевом выходе первого декабря 1999-го в районе города Аргуна, на железнодорожной насыпи напоровшись на засаду с парнями из пехоты, а Лебедь продолжил начатое дело с двойной энергией. Именно тогда я и познакомился со старшим лейтенантом Лебедем.

Он поразил меня своим фанатизмом и нестандартным подходом к делу. Он искал противника там, где обычно не ищут, и лез туда, куда обычно не лазят по соображениям безопасности. И ведь всегда находил, и выполнял задачу так, что командирам не за что было критиковать «вольнодумца».

Я спрашивал его, для чего он снова полез на войну, ради чего мёрзнет в горах и рискует жизнью, ведь «свой долг Родине» он отдал ещё в Афганистане.

«Если бандит взял в руки оружие, и убивает, присваивает чужое, его надо уничтожить немедля. Да, здесь, в горах, иначе он почувствует безнаказанность и вылезет грабить в центре Москвы. Боевик должен знать: сделал зло, спрятаться не получится, найдём, и отвечать ему придётся по-взрослому. Понимаешь, чем больше задавим наверху, тем меньше их в города спустится», — отвечал Лебедь.

В 2001-2003 годах мы результативно поработали в Веденском районе Чечни. В зону нашей ответственности входили сёла Хатуни, Элистанжи, Махкеты, Тевзана, Агишты. В боевой работе нам активно содействовали разведчики из Тульской дивизии ВДВ и спецназовцы МВД и УИН. Общими усилиями самый бандитский район республики потихоньку перешёл в число мирных. Обстрелы колонн и постов прекратились, боевики предпочитали прятаться высоко в горах и спускались буйствовать на равнину, только когда голод к стенке припирал.

Как-то, после дерзкого нападения боевиков на заставу и подрыв милицейской колонны под Сельментаузеном, возникла у меня с Толиком «тёрка»: где можно быстро найти нападавших и сделать результат без потерь? Лебедь и его «лепший друг» увели свою разведгруппу в лес, и вскоре принесли доказательства уничтоженной базы вместе с её хозяевами-боевиками, а я в это время со своими парнями тихо разоружил и пленил семерых бандитов в самом селе. Они спустились туда, чтобы отмыться, отдохнуть и отсидеться, пока их ищут в горах, но вместо бани попали в десантное отделение моего бронетранспортёра.

Так, общими усилиями мы с товарищем Лебедем полностью обезвредили крупную банду, и дали хорошую «пищу для размышлений» особистам и военным прокурорам.

В полдень 25 июня 2003 года усиленная разведгруппа, в составе которой был Лебедь, обнаружила хорошо укреплённую базу боевиков, что располагалась в горно-лесистой местности выше печально известного села Улус-Керт, на спуске в Аргунское ущелье. Боевиков уничтожили, базу взорвали.

Ближе к вечеру, при прочёске прилегающей к базе территории, Лебедь подорвался на противопехотной мине: получил минно-взрывное ранение с травматическим отрывом правой ступни, обширным дефектом мягких тканей, шоком 1 степени и острой кровопотерей до одного литра.

Для эвакуации раненого вызвали вертушку, и до посадочной площадки, что находилась в нескольких часах ходьбы от места операции, бойцы несли своего товарища на руках. Спасли, как когда-то Вячеслава Андреевича под Сталинградом.

Полтора месяца Анатолий пролечился в госпитале имени Бурденко, получил протез. Только встал на ноги и начал ходить, тотчас выписался и прилетел обратно в Чечню. Не увольняться. А ходить на боевые! «Протез хороший, как живой. Готов к выполнению любых задач!» — отрапортовал в Ханкале слегка прихрамывающий разведчик, и командование возражать не стало, вернуло в батальон.

То, что в Чечне протез частенько ломался, а Лебедь ремонтировал его с помощью скотча и подручного крепёжного материала, и снова шёл на боевые, не красивая сказка, а быль, я подтверждаю, сам свидетель его колдовских трудов с протезом.

В декабре 2003-го мы одиннадцать суток участвовали в операции по ликвидации банды Руслана Гелаева, в заснеженных горах расстрелявшей 9 пограничников с заставы «Мокок» в Дагестане, и захватившей села Шаури и Гагатли.

Уходя от возмездия, Гелаев разделил банду на мелкие группы, и пытался просочиться в Ахметовский район Грузии, но широкомасштабная войсковая операция с привлечением артиллерии, авиации и спецназа отправила «Чёрного Ангела» в ад.

В августе следующего года мы красиво, на боевом выходе, отпраздновали день ВДВ, 5 августа уничтожив в предгорье пятерых боевиков, у двоих из которых обнаружили удостоверения сотрудников местных силовых структур, выданное им 2 августа в Грозном.

9 января 2005 года дозор разведгруппы Лебедя попал в засаду. Двое бойцов получили ранения. Когда боевики попытались захватить их в плен, Лебедь, с пулемётом наперевес контратаковал бандитов и, уничтожив троих, заставил остальных ретироваться. Раненых своевременно эвакуировали в Ханкалу, оказали помощь.

На следующей операции, 24 января, Анатолий получил лёгкое осколочное ранение, но не вышел из боя, продолжил командовать группой, вывел своих бойцов из-под огня и лично уничтожил ещё троих боевиков. В результате операции была взорвана забитая под завязку боеприпасами и продовольствием база боевиков, а один из убитых бандитов, согласно найденных при нём записей, оказался связным Шамиля Басаева.

Указом Президента Российской Федерации от 6 апреля 2005 года за мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга в Северо-Кавказском регионе, гвардии капитану Лебедю Анатолию Вячеславовичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением знака особого отличия — медали «Золотая Звезда» (N847). Президент России Владимир Путин награждая Анатолия, назвал его одной из путеводных звёзд страны.

В августе 2008-го, после нападения грузинской армии на Цхинвали, мы, совместно с десантниками из Новороссийска и Ставрополя, выдвинулись на выполнение боевых задач на грузино-абхазскую границу. В случае попытки противника перейти границу, мы должны были найти и обезвредить их передовые подразделения, собрать разведданные, совершить диверсии и прочее, в общем, заняться тем, чем и должна заниматься разведка ВДВ.

Все поставленные задачи мы успешно выполнили. К сожалению, не обошлось без потерь,10 августа при подрыве БТР на мине у реки Ингури погиб младший сержант Александр Свиридов, один офицер получил травму. БТР взрывом сбросило в ущелье, в воду, это спасло сидевших на броне. Механик-водитель вылетел в открытый люк и остался в живых, руки у него потом тряслись двое суток, еле успокоили. Через несколько дней в схожей обстановке погибли солдат и офицер из новороссийского полка.

Сначала мы захватили военную базу в Сенаки. 14 августа удалось заняли порт Поти, где базировались корабли грузинских ВМС. 8 кораблей были взорваны нами на рейде, их боевое охранение в панке бежало. 15 быстроходных десантных катеров, 5 бронированных «Хаммеров», предназначавшихся для поездок на фронт президента Саакашвили, а посему оснащенных соответствующими средствами управления, навигации и закрытой связи, 4 тысячи единиц стрелкового оружия, огромное количество боеприпасов и медикаментов, стали трофеями.

Намного позже, в полку, разбирая и обсуждая ход войны, я согласился с мнением Толика, что для победы грузинам мало было иметь самую современную технику и вооружение, отличные средства связи и РЭБ, модную экипировку, им необходим был дух воина, который приходит с победами.

Заграничные инструкторы и мощная физическая подготовка никогда не помогут в реальном бою, если нет характера и воли к победе. Несмотря на массу проблем, мы победили, в первую очередь, благодаря характеру, закалке, взаимовыручке и опыту, полученному многолетнему лазанию по горам в Чечне…

В Грузии случился один хороший эпизод, где Лебедь проявил себя грамотным стратегом. Отряд нашего полка разделился для выполнения двух разных задач. Я с частью личного состава поехал на первую точку, Анатолий с двумя группами на двух бронетранспортёрах — на вторую.

БТРы заезжают на ограждённую со всех сторон стенами площадку, тормозят. Все парни сидят на броне сверху. Стволы автоматов глядят в небо, никто не ждёт беды, грузинами и не пахнет. И — раз, нос к носу, в соотношении один к одному, 22 грузинских спецназовца, на укреплённой позиции, развёрнутых полукругом в цепь, готовых к бою. Толик прыгает с брони и, с криком, «командир, выходи ко мне, поговорим», устремляется к грузинам. За ним спешит еще один офицер, на всякий случай переводящий его призыв на грузинский язык. Командир грузин выходит вперёд.

Они разговаривают. Толик увещевает противника не только грозным видом и строгим голосом, но и оружием, демонстрируя, что в случае чего не просто легко расстанется с жизнью, но и с удовольствием прихватит с собой на тот свет щеголеватого грузинского офицера. В это время, не теряя ни секунды, наши парни спешиваются, заходят грузинам во фланги, щёлкают затворами. Лебедь, оценив обстановку, полярно сменившуюся в течение пары минут, заканчивает свой диалог словами: «командир, вы окружены, во избежание кровопролития — сдавайтесь, и мы гарантируем вам жизнь».

Грузины сдались, без единого выстрела, сложили оружие. И все остались целы. И наши, и противник. А ведь могли пострелять друг друга, если бы не молниеносная правильная реакция Лебедя на ситуацию.

Видите, этот случай абсолютно не вписывается в навязанный Лебедю газетами образ «человека войны», готового лишь стрелять, крушить и уничтожать. Этот случай показывает, что у Толика всё в порядке было со здравым смыслом и тактикой, и тут он победил именно умением поступать нестандартно, и извлекать выгоду из самых невыгодных ситуаций.

И ещё, Толик был советским человеком, жил и служил в стране, где каждый, вне зависимости от национальности, был друг другу братом.

Да, были за годы службы у разных офицеров нашего полка с Анатолием «тёрки», гладко только на бумаге, но никак не на войне, и голос повышали, и за грудки друг друга хватали, доказывая правоту, но тут все признали его поступок разумным и героическим одновременно, пожали руку, поблагодарили, сняли шляпу перед его находчивостью. А Толик, молодец, отметил своевременные и точные действия отряда, выбравшего единственно правильный вариант развития событий…

Вечером 27 апреля 2012 года в Москве перед воротами на территорию парка «Сокольники», на пересечении Богородского шоссе и улицы Олений Вал Анатолий Лебедь не справился с управлением своего мотоцикла «Кавасаки», врезался в массивный бетонный бордюр, и в результате травм скончался на месте.

Десяток лет в «горячих точках», под тысячу прыжков с парашютом, и вдруг, нелепая случайность в трёх шагах от дома. Он сам был хозяином своей удачи в бою, а в мирной жизни оказался так же уязвим, как и любой другой, гражданский. Может и так. Но мало кто знает, что «косая» уже приходила за ним в этом году.

Во время группового прыжка с 4000 метров, находясь в сводном падении, один из офицеров на большой скорости ударился в Анатолия сверху и сломал ему ключицу. Лебедь камнем полетел вниз, выдернуть звено ручного раскрытия, и открыть купол не было возможности, рука не слушалась и не шевелилась.

Неимоверным усилием воли Толя сумел здоровой рукой дотянуться и выдернуть кольцо: открыть запасной парашют за секунды до трагедии, но управлять куполом с помощью строп управления при приземлении не мог, для этого нужны обе руки, поэтому сильно ударился об землю, покатился кубарем, протез разлетелся вдребезги, но в целом — повезло.

Похоронили мы Анатолия на Аллее Героев Преображенского кладбища. Среди многих известных и неизвестных героев последних войн попрощаться с легендарным подполковником приехали командующий ВДВ Герой России генерал-лейтенант Владимир Шаманов и президент Республики Ингушетия Герой России Юнус-Бек Евкуров.

«Военная судьба Анатолия Лебедя — пример беззаветного служения Отечеству, воинскому долгу. Он был храбрым офицером, не знавшим страха в бою. Для наших войск это невосполнимая потеря», — сказал Шаманов.

«Анатолий Лебедь был настоящим солдатом, солдатом с большой буквы. Он ценил достойного противника, ценил дружбу, любил подчиненных, никогда не был показушником», — отметил Евкуров.

И они правы, оба…

…Мы еще полночи беседуем об Анатолии, смотрим фото и видео, листаем послужной список, обсуждаем боевые операции и прыжки с парашютом с различных высот. Мой собеседник отмечает, что подполковник Лебедь демонстративно не интересовался политикой, не любил говорить о ней, отказывался от различных приглашений поучаствовать в политических мероприятиях, призывал и других военных молча делать свою работу и не лезть в прения.

Смотря одно из последних видео, где Анатолий с хорошим настроением покидает борт ИЛ-76 и, улыбаясь, летит под чёрным куполом парашюта с ярко-красной звездой, понимаешь, какой мощной энергией обладал этот человек. Несмотря на бытовые проблемы, ранения, не самый юный возраст, силы в нём было на десяток спецназовцев. Только в глазах — лёгкая грусть и усталость.

«У каждого свой бой в жизни, у кого-то он уже был, у кого-то еще впереди», — говаривал Анатолий, — «Когда доходит до дела, Родина становится расплывчатым понятием. Это потом говорят: они сражались за родину, и так оно и будет на самом деле. Но в тот момент каждый воюет за себя и за того, кто рядом. Ты дерешься, потому что тебе надо победить. И Родина — это те пятнадцать человек, что рядом, плечом к плечу. Те, кто это чувствовал, меня поймут».

За ВДВ!

Так же своими мыслями со мной поделился В., товарищ Анатолия Лебедя:

— Хочу, чтобы память о Толе была не только как о «Рэмбо» в орденах. Орденоносцев много — Человеков мало. А Толя был не только Воином с большой буквы, но и правильно смотрел на вещи, которые творятся в мире и в стране. Всегда с радостью соглашался поучаствовать в патриотических мероприятиях с детьми, мы недавно несколько таких встреч провели, глубоко разделял мысль, что настоящая и самая важная война сейчас не с автоматом в руке, а за сердца и души детей. Поэтому очень редко его можно было увидеть на каких-то помпезных или светских полувоенных тусовках.

В свободное время, если оно появлялось, он старался быть там, где он полезнее и нужнее, старался передать свой опыт молодым, роль «свадебного генерала» отвергал категорически. Из военных качеств его, хочу отметить и то, что он всегда готов был прислушаться к опыту других, перенять, осмыслить. Ходить по войне с понтами — это не про него.

Толя был хорошим товарищем на войне и верным другом в гражданской жизни, не бесчувственным суперменом, как стараются представить его некоторые, а замечательным человеком с тонкой душевной организацией, но при этом — настоящим мужиком, солдатом, сыном своей Родины.

Толик как жил, так и погиб, на скорости. Солдаты живы, пока о них помнят. Анатолий Лебедь будет жить вечно!

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Сергей Короткий внешне ничем особо не выделяется среди со­служивцев. Разве что своей ко­ренастой, крепко сбитой фигу­рой. Да балагуром его, не в пример иным летчикам, не назовешь: сидит, спокойно слушает собеседника, изредка вставит фразу-другую и снова молчит.

Зато о майоре всегда с удовольствием расскажут однополчане. Расскажут о том, как ходил он на своем Ми-24 один на один против «духовских» зенитных пулеметов. Вспомнят, как спасал он под Ботлихом свой вертолет после повреждения рулевых тяг и проводки путевого управления да еще и выводил машину аккурат на площадку наших войск.

Обязательно упо­мянут сослуживцы и о том, какой он скромняга в общении с друзьями, и какой «неудобный» офицер для начальства. Он из тех, кто всегда лезет к командирам со своими проблемами «в самое неудобное время», кто просит за подчиненных невоз­можное и — добивается своего…

Сергей на второй чеченской войне с самого ее начала. И даже немного рань­ше, если принять во внимание выполне­ние им задач в составе авиационной группы временной оперативной группировки Министерства обороны. Группировка эта обеспечивала режим безопасности в рай­онах, прилегающих к Чечне, после вывода оттуда российских войск зимой 1996 года.

Когда в августе 1999-го банда Басаева и Хат­таба дерзким броском пересекла высоко­горный перевал на границе с Дагестаном и захватила мирные села соседней республи­ки, группа Короткого как раз несла дежурст­во на базовом войсковом аэродроме под Ка­спийском. Вертолетчики этого авиаотряда и стали первыми, кто вступил в бой с банди­тами в районе печально знаменитых селе­ний Тандо и Ансалта.

Из представления к званию Героя Рос­сийской Федерации:

«15 августа 1999 года пара Ми-24 в со­ставе: ведущий — майор Короткий С.Л., ведо­мый — капитан Чемирисов О.В., производила разведку целей в районе населенного пункта Тандо. Во время захода на боевой курс с ле­вого фланга из полуразрушенного дома по боевой машине майора Короткого начала ве­сти огонь ЗУ-2-23.

Проявив хладнокровие и решительность, тактически грамотно оценив обстановку, офицер сумел вывести группу из зоны огневого поражения и, используя рель­еф местности, своим вертолетом выполнил повторный заход для нанесения удара по вы­явленной цели противника. С дальности 2,5- 3 км, применив весь комплекс управляемого вооружения, он уничтожил вражескую зенит­ную установку.

Через две секунды после ее взрыва взорвался склад с боеприпасами бо­евиков…

В результате одного боевого выле­та майор Короткий С.Л. сумел уничтожить 2 ДШК, одну ЗУ-2-23, склад с боеприпасами и 16 боевиков. При этом из летного состава звена, выполнявшего боевую задачу, никто не пострадал».

Мечта стать боевым летчиком и летать непременно на вертолете зародилась у Сергея еще в детстве. Как-то весной над их де­ревенькой Ванелевичи, что в Копельском районе Белоруссии, пролетели невиданные доселе машины — не с крыльями, а с винтом. Это, как выяснилось позже, возвращались со своих первых занятий вертолеты Ми-24 из развернутого неподалеку авиаполка. Сергей будто заболел тогда, уже видя себя в кабине одной из этих машин. И когда подошел черед расставаться со школой, сомнений в выборе будущего пути у него не было — только воен­ное авиационное училище.

Выбрал Короткий Сызранское высшее авиационное училище летчиков. Учился пона­чалу тяжело, напряженно — сказывалась сла­бая учебная база деревенской школы. Но взял себя в руки, подтянулся. А когда пришла пора долгожданных полетов, радости Сергея не было предела. Ведь это то, ради чего он, собственно, и пришел сюда, в училище лет­чиков. Сбылась сокровенная мечта паренька — он сел за рычаги управления боевой вин­токрылой машины.

Короткий до сих пор помнит фамилию своего первого инструктора — Матурин. Тот самый Абяс Рустямович, что в каждом сезоне за одну вывозную программу курсантов терял до десяти килограммов собственного веса… Помнит нынешний майор и своего бывшего начальника училища — генерал-майора Алек­сея Федоровича Базарова.

Судьба свела двух бывших «сызранцев» уже в наше время в Се­веро-Кавказском военном округе. Одного — в качестве начальника армейской авиации СКВО, другого — в должности командира от­дельной вертолетной эскадрильи буденновского авиаполка. Того самого полка, который и сегодня не выходит из боев, который поте­рял на первой и второй чеченских войнах луч­ших своих авиаторов, из которых многие — выпускники сызранского авиационного вуза.

Из представления к званию Героя Рос­сийской Федерации:

«8 сентября 1999 года пара боевых вер­толетов в составе: ведущий — майор Корот­кий С.Л., ведомый — майор Симонов А.Н., выполняла боевую задачу по авиационной поддержке передовых отрядов наступающих сухопутных и внутренних войск на восточной окраине населенного пункта Карамахи и се­веро-восточной окраине населенного пункта Чабанмахи.

Наступление федеральных сил сдерживала хорошо организованная оборона боевиков. При появлении вертолетов над по­лем боя бандиты временно прекратили огонь, чтобы не демаскировать свои оборо­нительные позиции. Несколько предпринятых с высоты 500-600 метров попыток установить точное месторасположение района обороны боевиков и вскрыть их основные огневые по­зиции успеха не принесли.

Тогда майор Ко­роткий принял решение оставить вертолет ведомого в зоне дежурства на высоте 600 метров, а сам произвел барражирующий по­лет вдоль предполагаемой линии обороны противника на высоте 15-20 метров. Против­ник, поддавшись на хитрость летчика, открыл огонь по его машине.

Мастерство и грамот­ное использование боевых и маневренных возможностей вертолета, а также умелое применение тактических приемов на пре­дельно малой высоте с использованием рельефа местности позволили летчику вскрыть огневые позиции противника. При этом вертолет майора Короткого получил по­вреждения. Через минуту, использовав полу­ченные в результате разведки боем данные, артиллерия нанесла точечный сокрушитель­ный удар по вскрытым позициям противника.

Были уничтожены 3 его огневые точки, 2 снайпера, что обеспечило успех наземной операции по окружению и уничтожению ос­тавшихся боевиков в окрестностях населен­ных пунктов Карамахи и Чабанмахи».

В Сызранском летном Короткий решил всерьез заняться своей физической подго­товкой. Да делал это так целеустремленно, что через какое-то время получил разряд ма­стера спорта по авиационному многоборью — специализированному виду состязаний, включающему в себя целых пять элементов различных спортивных дисциплин.

Здесь и лопинг («колесо» на турнике), и колесо гимна­стическое, и стрельба из пистолета Макаро­ва, и батут, и трехкилометровый кросс. (Он и сегодня, как игрушечную, подбрасывает вверх двухпудовую гирю, легко взлетает на турник, подтягивается, выполняет различные элементы). Старательного курсанта замети­ли. Обратили внимание на его успехи в уче­бе, на круглые пятерки в журналах, на хоро­шую выправку.

Как лучшему, ему доверили на выпускном курсе провести традиционный училищный ритуал — передать символичес­кий ключ от неба курсантам очередного набо­ра. На выпуске вместе с дипломом об окон­чании военного вуза он получит из рук гене­рала золотую медаль…

А спустя восемь лет Короткого, уже выпу­скника Военно-воздушной академии им. Ю.А.Гагарина, пригласят в отряд российских космонавтов. Мог ли мечтать сельский паре­нек Серега Короткий, увидевший однажды вечером в небе над околицей своих Ванелевичей обычный вертолет, что судьба предло­жит ему взлететь (в прямом и переносном смысле) еще выше — в космос!

Но от лестно­го предложения майор тогда отказался. И от­правился на Северный Кавказ продолжать службу. Одним махом сменил он радужные перспективы стремительного карьерного ро­ста и гарантированного получения квартиры в престижном столичном микрорайоне на беспокойные гарнизонные будни и неустро­енный быт в полковой общаге.

Короткий хо­тел проверить себя в будущих боях, в реаль­ном деле. (А в том, что с Чечней «что-то бу­дет», никто из северокавказцев в ту пору уже не сомневался.) Так проверял он позднее свой верный Ми-24 при каждом боевом вы­лете. Так проверяет и учит он своих ребят, с кем поднимал и поднимает сегодня винто­крылые машины в горячее фронтовое небо.

Из представления к званию Героя Рос­сийской Федерации:

«18 ноября 1999 года майор Короткий С.Л. выполнял боевой полет с задачей выявить группу боевиков, оказавших противо­действие разведывательному подразделе­нию федеральных войск в районе 2 км юго- восточнее населенного пункта Харачой. Под управлением передового авиационного на­водчика «Ласточка-2″ (войска МВД) он произ­водил разведку местности над северной ок­раиной населенного пункта Дарасой.

Во вре­мя облета лесного массива юго-западнее от­метки 1192,0 на высоте 1 км с удаления 300 метров прямо по курсу из скрытого блиндажа по нему ударила зенитная установка боеви­ков. Отворот вертолета от цели означал в данном случае прямое попадание в боевую машину. Время полета до зенитной установ­ки составляло 6-7 секунд.

Боевой опыт и та­ктическое мышление ведущего пары позволили в короткий срок принять единственно верное решение — уничтожить противника стрелково-пушечным вооружением с ходу. Дуэль воздушного бойца и наземного противника продолжалась 4 секунды. На удалении 50 м. от блиндажа ведущий пары дал команду ведомому — майору Обухову Р.М. на применение неуправляемых авиационных ракет под вертолетом ведущего и после произведения пуска выполнил отворот.

…Во время выполнения захода на боевой курс остекление кабины вертолета майора Коротко­го пробила пуля калибра 12,7 мм, она про­шла в 5-7 см от летчика.

…Умело используя боевые возможности вертолета, применив весь комплекс вооружения, майор Короткий С.Л. обеспечил уничтожение одной зенитной установки противника, двух ДШК и девятнад­цати арабских наемников».

Имея за плечами учебу в двух военных вузах, Короткий и сегодня следит за новинка­ми в тактике действий авиационных подраз­делений, изучает соответствующую литерату­ру, анализирует полученные из разных исто­чников данные. Не случайно именно Сергею было поручено выступить с докладом на не­давней научно-практической конференции по обобщению боевого опыта и оценке эффек­тивности применения вооружений в Чечне. Говорил он о том, что вооружение наших штурмовых вертолетов необходимо реши­тельным образом модернизировать, усилив огневую мощь «воздушных танков».

Боевой летчик обратил внимание на слабеющую ма­невренность винтокрылых машин, главным образом, из-за изношенности двигательных установок. Упомянул офицер в своем докла­де и такие «мелочи», как отсутствие нормаль­ных жилетов-разгрузок для пилотов и плохие защитные шлемы. Последние, по мнению майора, не обеспечивают в полете необходи­мого уровня шумоизоляции, а светофильтр не дает нормальной фильтрации солнечных лучей.

О проблемах Короткий говорил резко, откровенно:

— Где наши хваленые «Черные акулы», «Аллигаторы»? Да, эта техника есть. Но ведь она до сих пор не изучена, не освоена в войсках.

А потому остается для летчиков лишь красивой картинкой из рекламного проспекта. Стареют действую­щие вертолеты, теряются навыки у летного состава. Здесь, в Чечне, мы среднегодовой налет за месяц перевыполняем в два раза. Но ведь есть гарнизоны, где летчики и за год не дотягивают до минимально необходимого объема налета в 50 часов. Нет топлива, нет исправной техники. Неужели нужна война, чтобы летчик смог получить хоть какие-то на­выки в своей работе? А какой из него, непод­готовленного, боевой летчик на фронте?

Как-то во время одной из наших встреч у Сергея вырвалось: «Для военного человека война — это своего рода момент истины». И Короткий выдержал испытание войной, с блеском подтвердив свой высочайший про­фессионализм. В грозовом чеченском (а еще раньше — дагестанском) небе майор Корот­кий совершил 694 боевых вылета, уничтожил 34 единицы средств ПВО, 168 боевиков.

Уча­ствуя в боевых действиях, прошел должности от командира звена до командира вертолет­ной эскадрильи. Подготовил к выполнению боевых задач 17 летчиков-операторов, 8 ко­мандиров вертолетов, 3 командира звена. Теоретически обосновал и личным примером доказал эффективность боевого применения вертолетов в горах с использованием слож­ных видов маневра. Одним из первых выпол­нил полеты на боевое применение по задан­ным целям ночью в условиях горной местно­сти, освоил тактику вылетов группой на «сво­бодную охоту»…

Сергей Короткий стал военным летчиком 1-го класса, кавалером ордена «За военные заслуги», гордостью своего полка и двух во­енных вузов, в которых учился. Но разве это повод остановиться? Совершенству нет пре­дела. Пройдя путь от курсанта до професси­онала высшей пробы, Сергей видит свою ны­нешнюю задачу в подготовке молодых авиа­торов.

Хотя какой из него в тридцать два го­да «старик»! Коренастый, подтянутый, крепко сбитый, он будто все время в полете — сосре­доточенный, напряженный. Но взгляд всегда теплый, как то весеннее небо, в котором он увидел однажды свой первый в жизни верто­лет. Увидел — и навсегда заболел авиацией. Так что лучшим лекарством для Сергея Ко­роткого теперь может быть только небо.

Дмитрий Семенов. Журнал Братишка № 1 2001

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В отличие от неуловимого Джо из бородатого анекдота, Вадим был мне нужен позарез. Но хоть палатки наши и стояли бок о бок, поймать его мне никак не удавалось.

— Он сейчас на задании. Где, когда вернется? Сами не знаем… — отчаянно врали разведчики.

Изредка, впрочем, удавалось Вадима застать. То после боевых — видно, что чертовски устал, много ли тут поспрошаешь? То перед очередным заданием: вновь-таки не до разговоров душевных. Вдобавок ко всему Вадим еще и молчуном выдался редкостным — слова не вытянешь. Никак не клеился задуманный очерк!

Недели через полторы я улетел, а Вадим остался в Чечне. Конечно же, я о нем справлялся. Вдруг узнаю, что Вадим в госпитале. Ничего страшного, успокоили врачи: ночью с тормозов сорвался «Урал», наехал на палатку. Всего-то парочка переломов, жить будет!..

Потом Вадим снова оказался в Чечне, некоторое время не было о нем известий… И вот читаю в газетах: майор Вадим Гриднев — Герой России! Дозваниваюсь до полка: «Вадим, поздравляю, рад за тебя! Когда увидимся?»

Куда ему теперь было деваться…

Первая Чечня свалилась на Вадима с внезапностью выпавшего накануне снега. Памятное то воскресенье Гриднев промерз в наряде — был начальником патруля. Только сменился, мысленно уже оттаивая в домашнем уюте, — срочный вызов к комбату.

— В Чечню полетишь? — с порога огорошил “батя”.

— Полечу… Так точно! — выпалил по-уставному.

Жене о командировке на «юг» решил не говорить: ей-то зачем эти тревоги? Тем более Лена ждала первенца… Выдумал — едет на учения в Псков. Оставив жену в счастливом неведении, улетел. Он, впрочем, и сам еще мало что понимал. Обычная, как тогда казалось, командировка, как-нибудь перемелется…

Реальность быстро и убедительно дала о себе знать. Под Гудермесом долго кружили на вертолете: несколько раз попадали под обстрел, высадиться так и не смогли, вокруг полно боевиков… В ночь на второе января разведгруппа лейтенанта Гриднева вошла в Грозный.

Увиденное потрясло. Разбитая техника, трупы. Шарахающиеся по городу солдаты из перемолотых в боях подразделений. В глазах местных жителей — отчаяние с надеждой на избавление от бандитского ига. Животный страх на лицах затурканных дудаевской пропагандой чеченцев. И — нескончаемые бои. Тяжелые, изнурительные.

— Что больше всего запомнилось? — переспрашивает Вадим. — Первое впечатление такое: бандитскую эту сволочь можно и нужно бить! Взяли без потерь нефтехимический институт — у всех окрыленность! Рохлин запомнился: в том самом подвале в ушанке, с треснувшими очечками.

Еще как штурмовали Совмин: готовились в два ночи, потом перенесли на час, снова на час… Поперлись туда в девять, когда уже рассвело. «Духи» этого и ждали. Мина попала в БТР, сдетонировал боезапас — десять погибших… В том числе и замкомроты — старший лейтенант Костя Голубев. Много чего было…

— В критические ситуации, наверное, часто попадали?

— Был такой случай. Сколько в засады, дозоры ходил, а тут… Простая, как валенок, ситуация: нужно было найти место для ночевки. Идем вместе с ротным, я впереди. Вдруг из темноты: «Стой! Пароль!» А мы только что вернулись с больничного комплекса — двое суток вели там наблюдение, новый пароль не знаем. Здесь же за это время зенитчики расположились…

Ну все, думаю, крышка — часовой уже патрон в патронник загнал. «Пароль!» — нервно кричит. Что делать? Стоим не шевелясь. «Солдатик, — говорю, — ты только успокойся, ты только не стреляй». Так, мол, и так, мы свои, два дня назад пароль был «Воронеж».

— Пароль!!!

— Солдатик, — стараюсь как можно спокойнее, а у самого аж пот ручьем, — ты позови кого-нибудь, ты только не стреляй.

Позвал, слава Богу, разобрались…

В конце января Гриднев вернулся в свой полк. Два дня отпуска — и на службу.

* * *

В мальчишеских его мечтах десантура решительно отсутствовала! Родился и взрослел Вадим в сельской глубинке, в семье с сугубо мирными профессиями. Класса с шестого, правда, засобирался в военные летчики. Увидел по телевизору «Служу Советскому Союзу» — в передаче рассказывалось о ВВС — и загорелся. Тем более интересно было узнать: какими такими ветрами занесло его в крылатую пехоту?

— Не было никаких ветров, — смеется Вадим. — Приехал к односельчанину сын, выпускник Рязанского училища, при полном, так сказать, параде. Увидел его, разговорились, тут я и пропал: только в десантное! Военком, не знаю уж почему, пытался разубедить: «Дались тебе эти ВДВ! Вон сколько училищ — и к дому поближе, и конкурс пониже». Я — ни в какую!

Добился, отправили его в Рязань. Но вскоре, расстроенный, вернулся обратно: двойка на вступительных по истории — гуляй, Вадик! Другой, может, гулял бы, он же и в свои шестнадцать характером обладал твердым: пошел, не теряя времени, в спортклуб ДОСААФ. Ночи, как бомж, коротал на вокзале. Зато через год было за окрепшими плечами парня полсотни парашютных прыжков! В военкомате все Вадима уже знали. Железно договорились: если и теперь не поступит, ВДВ от него никуда не уйдут — будет там служить срочную… Но Вадим поступил!

— Учеба была не в напряг. Взвод у нас был хороший, дружный. Судьба потом многих раскидала. Кто-то ушел со службы. Виталик Талабаев, майор, с ним мы прошлым сентябрем вместе улетали на Кавказ, погиб…

Училище Гриднев окончил в 1994-м. А через полгода грянула первая Чечня.

* * *

— Много чему нас она, проклятая, научила. — Вадим, щелкнув зажигалкой, прикуривает очередную сигарету. — Вернувшись, первым делом стали избавляться от десантно-романтического шовинизма: всех этих каратэ, битья бутылок о головы… Не нужно это на войне! Там нужно другое, настоящее — этим вот вплотную и занялись.

Ну например. Стали отрабатывать огневые «двойки» и «тройки» — раньше такого не было. Внесли коррективы в действия боевых дозоров. Особый упор, понятно, сделали на антиснайперскую подготовку, хотя и другие — тактико-специальная, физическая, военно-медицинская — тоже в тени не остались.

Больше внимания стали уделять вопросам корректировки артогня и наведения авиации, технике маскировки и передвижения, стрельбе по движущимся целям, встречному бою, выдвижению под огнем противника на рубеж. Все это с имитацией выстрелов, взрывов — почти как в реальном бою. Сами разработали новые стрелковые упражнения. Улучшилось боевое управление: в первую кампанию было три радиостанции на всю группу, теперь у каждого своя…

— Эти бы коррективы — да пораньше… Ладно хоть перед второй кампанией многое удалось исправить — вынудили обстоятельства, — вставляю свое слово.

— Если мы и подготовились на этот раз лучше, то уж не благодаря, а вопреки обстоятельствам, — с досадой поправляет Вадим. — Можно ли совместить нормальную боевую учебу с таким, как сейчас, финансированием? Нас еще и «секвестировали»: людей не хватало, полк задыхался в нарядах… На энтузиазме, самоотверженности мужиков только и выезжали. Кому-кому, а нам еще после Хасавюрта было ясно: раньше или позже, но в Чечню придется возвращаться.

В отличие от первой командировки, на войну в пылающий Дагестан Гриднев отправлялся с тяжелым чувством. Ему ли было не знать, что их ждет… Изредка в суматохе сборов удавалось заскочить домой. Неугомонные дочурки-погодки Настя и Даша в счастливые эти минуты способны были развеять любую печаль. По малолетству они еще не понимали, куда это так серьезно готовится их папа.

Перед отлетом собрал свою роту. В наступившей тишине медленно обвел взглядом — за жизни этих мальчишек он отвечает головой. Прикинул: имеющих боевой опыт лишь двое — он сам да старшина роты старший прапорщик Решетов. Негусто…

— Ребятки, — сказал просто — это не по телевизору фильмы про войнушку смотреть. Там, куда летим, могут взаправду ранить. Могут взаправду убить. Можно еще отказаться…

Дружное в ответ:

— Мы ведь уже все решили! Мразь эту нужно извести раз и навсегда!

Услышать другое он, в принципе, и не ожидал.

* * *

Дагестан, Ногайская степь, Гудермес, Аргун, Центорой, Сельментаузен… По одним только названиям впору изучать географию. Сутки через двое, нередко и через день — труднейшие, опаснейшие рейды по бандитским тылам. Какой из них был «самый-самый»?

— Трудно сказать. Может быть, этот… Задача была обычной: скрытно выйти к горному хребту, организовать там наблюдение. При обнаружении боевиков навести огонь артиллерии и авиацию. Район неспокойный, чутье с самого начала говорило: что-то там произойдет, — рассказывает Вадим.

Выдвигались, как водится, ночью. Тремя группами. Километра через два обнаружили замаскированную БРДМ со свежими бандитскими «автографами» — густыми следами на только что выпавшем снегу. Еще через пару километров, на склоне хребта, — тщательно оборудованную позицию…

Уже наверху одну из групп Гриднев направил на противоположную сторону ложбины. Вовремя: там, в тумане, скоро послышался натужный звук мотора. Затем оживленные голоса. Из ближнего селения приехали на позиции боевики. С комфортом, на автобусе, как на работу.

Таял туман, светало. Взгляду десантников предстал по-своему живописный пейзаж: чуть ли не все плато было изрыто окопами.

Высланную вперед группу боевики засекли. Отстреливаясь, разведчики без потерь вернулись обратно. Теперь надо было спешить. Быстро заминировав подступы, заняли круговую оборону. В эфир полетели координаты целей.

Считанные минуты — и по растревоженному бандитскому гнездовью ударила артиллерия. Боевики кинулись по щелям…

Гриднев корректировал огонь. Эстафету у артиллеристов приняли вертолетчики. Ни тем ни другим, однако, так и не удалось подавить «духовскую» зенитку: словно заговоренная, она лупила прямой наводкой по наблюдательному посту Гриднева. “Огоньку” добавлял установленный на «уазике» миномет. Сообразив, кто и откуда наслал на их головы снаряды, взбешенные бандиты решили во что бы то ни стало поквитаться.

Разведчики отбивались. Благо пустующий бандитский окоп, в котором Гриднев предусмотрительно разместил свой НП, сработан был на совесть: умеют, гады…

А на подмогу спешили уже братья-десантники. «Отлично, — в душе обрадовался Вадим подъехавшей бээмпэшке, — в момент теперь с зениткой разберемся!» Орудие, однако, задумчиво молчало. «Что еще за черт?» Выскочив из окопа, метнулся к машине. Нырнул в люк: «Дай-ка!» — решительно отодвинул вконец растерявшегося солдатика. Прильнул к прицелу. Залп, второй — от зенитки с «уазиком» остались лишь воспоминания. Полсотни боевиков в тот день так и не вернулись с грязной своей «работы»…

На обратном пути проведали найденную ночью БРДМ — без топлива, но вполне исправна. К тому же именная: «Бамутский полк им. Д. Дудаева» — надпись по всему борту. На этой красавице вниз, под уклон, дальше и покатили…

* * *
Из представления к званию Героя Российской Федерации:

«Командир разведроты полка ВДВ капитан ГРИДНЕВ Вадим Алексеевич (майора ему вскоре присвоили досрочно. — Авт.) с 13.09.99г. выполняет задачи в зоне вооруженного конфликта в Республике Дагестан и с 1.10.99г. — на территории Чеченской республики. Лично участвовал во многих разведывательных выходах в тыл противника с целью разведки опорных пунктов террористов, устройства засад и минирования местности, проявляя при этом мужество и героизм…

С 13.09.1999г. по 04.12.1999 г. разведчики роты провели 35 выходов в тыл противника, в ходе которых выявили 26 скоплений боевиков, уничтожили 126 террористов. Участвовали в сопровождении двадцати колонн…»

Было это написано еще в декабре, Вадим тогда находился в госпитале.

Вначале представление завернут — подвигов маловато. Все будут за Гриднева переживать, больше всего — подчиненные. «Он нам, как отец родной! Классный мужик, человек! Требовательный офицер, справедливый! Главный его принцип — делай, как я! Жизнь солдатскую ценит превыше всего! Он у нас везучий, чутье разведчика никогда его не подводит!» — это все о нем, любимом командире…

Потом представление дополнят. Уже после того, как он, подлечившись, снова отправится в Чечню. Вновь исходит сотни километров по горячим бандитским тылам. Пройдет еще немного времени, и майор Гриднев в очередной раз поедет на Кавказ, будучи уже Героем России.

Владислав ПАВЛЮТКИН. Фото Юрия ШИПИЛОВА. Журнал Братишка № 12 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Родился Алексей в Грозном. Так что когда после училища получил распределение на Северный Кавказ, друзья подшучивали: «На родину едешь». Но родина оказалась не слишком го­степриимной, не то что лет двадцать назад.

Теперь в Чечне было все по-другому. Да и корней у Алексея здесь уже не осталось: дольше всех задержался в республике де­душка. но и он уехал отсюда в 1992-м. Тогда знакомые ингуши провожали его аж до Рос­това — боялись провокаций. Дед Алексея пользовался здесь заслуженным авторите­том.

А до «возвращения на родину» Алексей исколесил уже полмира: отец его — Юрий Александрович — потомственный военный, на одном месте не сидел. После окончания Орджоникидзевского общевойскового училища служил и в Бурятии, и в Чехословакии, и в Азербайджане, с 1986-го семья обосновалась на Сахалине. Так что поговорку об окончании трех классов и восьми коридоров Алексей нередко примеряет на себя: учиться начинал в Азербайджане, окончил школу на Сахалине.

А между этим — еще несколько школ с раз­ными учителями, разными требованиями к бесконечные переезды. После школы пода­вал документы в мореходку, в военкомате предложили поступить в военно-морское учи­лище, но на областной медкомиссии окулист зарубил. Уже позже на военно-врачебной комиссии никаких отклонений в зрении не об­наружили, но время было упущено. Алексее предложили два военных училища — танко­вое или сухопутное. Выбор его пал на Даль­невосточное общевойсковое командное учи­лище.

— Когда с мамой приехали в Благове­щенск. настроение было препаршивейшее. — вспоминает Алексей. — Не чувствовал какого- то особого трепета, не было боязни, что не сдам экзамены. Мне было почему-то все рав­но, в душе я даже готовился к тому, чтобы возвратиться на Сахалин, найти какую-нибудь работу. Но, видимо, сама судьба вела меня к тому, чтобы я стал военным: все экза­мены сдал на пятерки, лишь в диктанте пунк­туация подвела. Был зачислен на первый курс, в десантный взвод.

Пять лет учебы пролетели незаметно. Пе­ред распределением в училище приехали представители всех силовых структур, был среди них и разведчики из внутренних войск — они отобрали для службы в разведподразделениях и спецназе десятерых выпускников, в том числе и лейтенанта Фомина. Алексей мечтал о разведке, даже рапорт написал с просьбой направить его в бердскую бригаду спецназа, но из кадров ему пришел отказ.

— Я тогда понятия не имел о внутренне войсках, друзья отговаривали — куда, мол, ты идешь, это же конвойники, будешь зеков ох­ранять. Другие нас смертниками называли потому что всех сразу предупредили: служить едем на Кавказ, — говорит Алексей. — 10 мая 1999 года я приехал в свою часть, а уже через пять дней выехал в свою первую коман­дировку. Два месяца колесили по Ставропо­лью, Дагестану…

Вернулись в середине июля — неспокойно стало на границе. А там и в Дагестане громыхнуло. Мы прикрывали опре­деленный участок на административной гра­нице Чечни и Ингушетии, когда войска пошли в Чечню, нас тоже туда направили…

С августа 1999 года участвовал в боевых действиях по отражению вторжения банд Басаева и Хаттаба в Дагестан, а затем в боях второй чеченской войны.

В тот день группе лейтенанта Фомина была поставлена задача на проведение поис­ка в районе поселка Верхние Алкуны. Лесная дорога, по которой двигались разведчики была хорошо знакома — уже не раз ходили пс ней взад-вперед военнослужащие. Сегодня же предстояло проверить ее еще раз — по­ступила информация, что боевики готовят за­саду.

Впереди шел головной дозор и при­данный подразделению сапер — младший сержант Руслан Франчук. Остальная группа — позади. Неожиданно Алексей услышал стран­ный звук — будто снаряженная лента застучала о коробку пулемета. При­шлось на какое-то время зата­риться. Дозор впереди, но бое­виков не видно.

Осмотрелись — никого. Но «духи» тоже хи­трили: их дозор первым увидел группу и теперь пытался как- то сообщить об этом основ­ным силам. Фо­мин поставил задачу бой­цам. а сам прошел немного впе­ред. В это время раздалась пулеметная очередь и послышались крики «Аллах акбар! Русские, сдавайтесь, вам отсюда не выйти, все дороги перекрыты, сдавайтесь!»

В разведчиков полетели гранаты, одна из них ра­зорвалась рядом с сап м, он упал, ранен- и в ногу. Бойцы не растерялись — заняли позиции, благо в подобные ситуации попада­ли уже не раз.

«Духи» неистовствовали — огонь был сплошным, чувствовалось, что па­ тронов они не жалели, видимо, подумали, что удастся взять легкую добычу. У Фомина по­зиция не самая удачная: он оказался в цент­ ре. Вокруг него все простреливается — фон­танчики пыли поднимаются то справа, то сле­ва. Боевики засекли Фомина, достать не мо­гут, но и его лишили всякой возможности действовать. Нужно срочно менять позицию.

Улучив момент, резко выпрыгнул из-за укры­тия, пробежал несколько метров и залег в но­вом месте — здесь совсем другое дело. По рации вышел на базу, сообщил, что группа попала в засаду, попросил помочь огнем ми­нометов.

— Артиллеристы координаты запрашива­ют, а я сориентироваться никак не могу — опыта особого-то еще не набрался, — вспоминает Алексей. — Ну. думаю, влипли. Кое-как приноровился, стал корректировать огонь минометчиков — от дальнего рубежа к себе. Так и накрыли боевиков. А потом нам на по­мощь «спецы» из нашей части прибыли — вы­ шли все, вот только Руслана спасти не уда­лось — ранение его смертельным оказалось. Это была первая наша потеря в группе.

Уже позже, на базе, Алексей насчитает четыре сквозные дырки на своей форме — три в куртке и одну в кепке. — В рубашке родился, — лишь похлопают его по плечу друзья. А он вновь вспомнит о своем ангеле-хранителе: накануне отдал Алексей свою форму одному офицеру, а сам в другой на задание вышел — на два размера больше. Вот пули и прошли сквозь одежду…

15 октября разведгруппа Минобороны попала в засаду и понесла потери: командир группы погиб, двое военнослужащих получи­ли тяжелые ранения. Связавшись с базой, радист попросил о помощи. На выручку раз­ведчикам выдвинулась группа лейтенанта Яромина. Для Алексея, возможно, это была первая по-настоящему серьезная операция.

Нет, разведчики не сидели без дела, работы в те дни им хватало, и задачи перед ними стояли не менее серьезные. Здесь было дру­гое — предстояло вытащить из окружения людей, а сделать это было очень даже непро­сто. Большой отряд боевиков из Урус-Марта­на зажал разведчиков с трех сторон. Группа Фомина пробиралась на помощь по четвер­той, свободной стороне. Свободной — сказа­но очень громко.

Но разведчикам все-таки удалось подобраться к окруженному отряду. Когда подошли к блокированным военнослу­жащим, было не до эмоций. Раненых и погиб­ших быстро погрузили на броню и — назад, на базу. Все было сделано так быстро, что боевики не сразу и сообразили, что про­изошло. Зато потом открыли такой ураганный огонь — головы не поднять. Разведчики отве­тили тем же.

— Сильно мы тогда их потрепали, — вспо­минает Алексей. — Боевики забрали с поля боя тело погибшего бойца из той группы, но и мы в долгу не остались, при выходе из окружения сумели взять тела двух боевиков. Когда отходили, отбили три попытки «духов» забрать тела погибших. Через несколько дней обменяли их на того парня, они ему, мертвому, голову отрубили… А боевики те важными птицами оказались, не зря из-за них такая охота на нас была…

Об этом разговоре Алексей вспоминает сегодня с долей иронии. Тогда же было не до шуток. По возвращении из командировки, в декабре, он позвонил в Благовещенск, в училище. На том конце провода долго молчали, а потом как-то неуверенно спросили:

— А это точно Фомин?

— Да, а в чем проблема-то?

— Так Фомин же погиб. Мы даже деньги собрали, чтоб родителям помочь.

Оказалось, что в училище каким-то образом пришла информация, что взвод Фомина попал в засаду, Алексея «духи» взяли в плен и расстреляли.

После этого известия Алексею пришлось срочно звонить домой, родителям, чтобы успеть сообщить, что у него все в порядке. Он ведь до последнего скрывал, что воюет в Чечне. Даже о присвоении звания Героя России сказал родителям только тогда, когда приехал в отпуск…

Алексей продолжает службу во Внутренних войсках МВД России. В 2006 году окончил Общевойсковую Академию Вооруженных Сил РФ. В сентябре 2006­ — декабре 2008 года ­ командир 346­-го отдельного разведывательного батальона Северо-­Кавказского округа внутренних войск МВД РФ города Благодарный, Ставропольского края.

В 2009 — 2012 годы занимал должность начальника разведки Отдельной дивизии оперативного назначения Внутренних войск МВД России в городе Москва. С декабря 2012 года находится­ в распоряжении Главного командования внутренних войск МВД Российской Федерации.

Полковник Алексей Фомин является командиром группы отряда специального назначения Внутренних войск Министерства Внутренних Дел Российской Федерации.

Сергей КОЛЕСНИКОВ Фото Владимира НИКОЛАЙЧУКА и из архива автора. Журнал Братишка № 10 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Живуча все-таки эта казенно-универсальная фраза, которая сплошь и рядом встречается в наградных указах: «За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального зада­ния…». За выполнение специальных зада­ний получил Звезду Героя России, два ордена и три боевые медали подполков­ник Олег Васильевич Кублин, замести­тель командира отряда специального на­значения «Витязь».

За туманной, обте­каемой, непонятной формулировкой не видно ни человека, ни подвига. Не раз­глядеть за скупыми строками ни седых волос, ни пота и крови, ни шрамов на сильных, тренированных телах.

Заместителем командира учебного батальона спецназначения майора Кублина назначили вроде как по партийной пу­тевке: иди, мол, поработай на горячем участке.

Сегодня трудно судить, справился Кублин с поручением, с точки зрения то­гдашних требований к партийному долгу, или нет. За работу взялся с присущей ему энергией. И уже через несколько ме­сяцев, помотавшись по полигонам и учебным городкам, майор Кублин сам проникся идеологией «краповых бере­тов», стал таким же горячим и матерым спецназовцем.

А для себя твердо уяснил две вещи: чтобы в боевой обстановке на своих парней можно было всегда поло­житься, ты сам должен жить их забота­ми, их жизнью, носить в себе готовность отдать за бойцов все, что потребуется, вплоть до … Нет, об этом вслух они ста­рались не говорить. Но действовать так приходилось. Жизнь то и дело устраива­ла проверки.

Новый, 1996 год, в отличие от пре­дыдущего, Олег Васильевич встречал в кругу семьи. С друзьями шампанское пи­ли, хохмили. Кублин, поднимая искря­щийся вином бокал, рассказал: «Сон мне приснился, что я Героем России стал. Но посмертно, в бою голову сложил. Давай­те выпьем, чтобы не сбылся этот сон».

А спустя чуть больше недели, 9-го это было, приходит Олег Васильевич в часть, а там уже суета, все собираются. Командир говорит: «Через час должны загрузиться в самолеты». Вопрос: «Куда летим?» — не возникал. Ясно, Первомай­ское.

Штурм был назначен на пятнадцатое. Собровцы пошли одним флангом, «Витя­зи» — другим. Вышли по оврагу, оцени­ли обстановку. До домов оставалось метров тридцать. Прямо в овраге обна­ружили окопы. Неплохо укрепились: пу­лемет, АГС. В лобовую не так-то легко взять. Долбанули по «духовским» позици­ям изо всех средств, выбили боевиков оттуда. Далеко продвинулись.

Огородами, преодолевая заборы из досок, из металлической сетки, прошли метров сто, ведя непрерывный огонь, не позволяя «духам» поднять головы. От­стреляли боекомплект. Группа подпол­ковника Кублина шла немного впереди. Из кирпичного дома — ураганный огонь навстречу. Шарахнули в ответ из грана­тометов и огнеметов, изрешетили все стены. Огонь боевиков не ослабевает. До дома метров семьдесят.

Командир взво­да продвинулся чуть поближе выяснить ситуацию — пуля прошила обе ноги. Что делать? Кублин просит по радиостан­ции: «Прикройте, обработайте дом — со­всем не могу подняться». Решается на бросок. Перебежками приблизился к до­му, смотрит — метрах в двух от стены вырыт окоп. В нем и засел пулеметчик. А бойцы все по дому лупят. Вот он, гад, сидит и строчит, видно как на ладони.

Кублин выбирает, позицию поудобнее. Увидел уже ямку, из которой можно вести прицельный огонь. Прыгает, и… В это же время — очередь. Ещё услышал оборванный на высокой ноте вопль «Аллах акбар!» Кто-то из наших бойцов уже послал «духа» к его Всевыш­нему.

Подполковник грузно рухнул. Созна­ние не потерял. Еще успел почувствовать и осознать, что пуля прошла чуть в сто­роне от сердца. А вышла в правом боку, вырвав клок мышц, разодрав кожу. Снача­ла сильная, жгучая, ослепляющая боль. Потом — расслабление.

Минут через двадцать санинструктор до него добрался, хотя из злополучного окопа под стеной дома опять поливали свинцом, видно, очередной «дух» из-под дома в окопчик подлез. Кублину тем вре­менем сделали два укола промедола.

Подполковник лежит беспомощный, а мысли об одном. Говорит солдату: «Пе­редай, что по окопу нужно вести огонь, а не по дому». Тот взял радиостанцию у подполковника, передал. Огневую точку подавили сразу. Продвинулись вперед. Кублина еще минут сорок не могли вы­нести с поля боя. Промедол-то кололи, а вот кровь остановить невозможно, живот разворочен.

В тылу — сразу на носилки, в верто­лет и в госпиталь. Операцию сделали. Телевизионщики засняли, жена увидела на экране своего Олега на госпитальной койке. Да, ранен, но жив ведь. И это счастье. Коллеги Кублина, как могли, успокоили Элеонору Юрьевну: ранение, дескать, легкое, скоро поправится, вста­нет на ноги.

…Непривычно как-то чувствовать се­бя обессиленным: вроде и живой, а бес­помощный, как ребенок. Даже сумку кар­тошки из магазина не притащить. А ведь совсем недавно рассматривался вопрос о назначении Кублина командиром отря­да «Витязь».

Теперь Олег Васильевич и сам понимает, что полноценного бойца — спецназовца из него не получится. Но в беседе со мной признался: «Не по мне кабинетная работа, не хочу уходить из спецназа…» И, словно успокаивая себя, стал рассуждать: «Из спецназа просто так не уходят. Так что будем жить. Если не в спецназе, то спецназом…»

Иван Мучак. Журнал Братишка № 5 1997

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Чечня 1999 года. В ночь с 9 на 10 ноября группа боевиков попыталась прорваться из города Гудермес, но путь им преградил парашютно-десантный полк ВДВ. А уже спустя три дня — 12 ноября 1999 года — над Гудермесом был поднят российский триколор.

Город взяли без единого выстрела. И произошло это во многом благодаря умелым действиям командира 234-го полка Геворка Исаханяна.

В сентябре 1999 года после вторжения боевиков во главе с Басаевым и Хаттабом на территорию Дагестана началась вторая контртеррористическая операция на Северном Кавказе.

Боевики превратили город Гудермес в крупный опорный узел. В конце октября 1999 года Исаханян получил команду выдвинуться к городу и блокировать его с юго-запада.

Во время 100-километрового марша полка от станицы Шелковской до северо-восточной окраины Гудермеса произошла трагедия: одна из боевых машин упала в арык с водой, насмерть придавив бойца, сидевшего на броне. Поводом для переживания стала и сама дорога до Гудермеса. Открытое поле, изрезанное арыками, не давало возможности добраться полковой группе в тысячу человек до цели незаметно для противника.

Накануне основного марша Исаханян лично вышел в разведку. Он воевал здесь во время первой чеченской кампании и ориентировался в этих местах без карт.

Глубокой ночью Геворк Исаханян приказал своему подразделению выдвигаться, не включая на машинах передние фары. После гибели рядового командир шел впереди, указывая дорогу своему полку.

«Машина идет вслепую. Механик, водитель на второй передаче. Холостые обороты. Не было никакого шума. Все сидели в тишине», — вспомнил Герой России.

К утру колонна встретилась с основными силами и замкнула кольцо вокруг Гудермеса. Боевики заметили десантников, лишь когда те зашли им в тыл.

Полковнику Исаханяну и его подчиненным предстояла схватка с бандой, которая считалась самым боеспособным подразделением международных террористов — полком Руслана Гелаева. Бандиты были хорошо подготовлены, имели новейшее вооружение и современную экипировку.

Утром 2 ноября 1999 года полк Исаханяна стремительным броском блокировал чеченский город Гудермес вдоль южной и юго-западной границ. С противоположной стороны полукольцом встал Ставропольский полк ВДВ.

«Мы сначала блокировали, а потом для того, чтобы не было потерь среди мирного населения, должны были точечно работать и уничтожать этих бандитов», — объяснил Исаханян.

Пятого ноября командование приказало силами парашютно-десантного батальона захватить занятый противником Гудермесский телецентр.

И тогда Геворк Исаханян принял оригинальное решение — брать телецентр силами разведроты. Операция началась в 3 часа ночи. Разведчики тремя группами, используя приборы ночного видения, врывались в здания и проводили зачистку. Через два часа телецентр был взят. Оказалось, на ночь боевики разошлись по домам, а охрана в начале штурма разбежалась.

Бандиты были загнаны в угол. Вскоре разведка донесла полковнику Исаханяну, что террористы планируют прорываться через позиции его полка.

Он пытался предугадать действия противника. По окраине Гудермеса протекает река Белка, недалеко от которой простирается лесополоса. Геворк Исаханян предположил, что боевики выберут именно этот маршрут, так как оттуда было удобнее всего уходить в горы.

Командир полка определил квадраты и цели для артиллерийского огня, приказал саперам заминировать дно реки, а на берегах установить минно-взрывные заграждения. Чтобы ввести врага в заблуждение, ночью он менял дислокацию некоторых подразделений.

«Расположение батальона было такое, что не оставалось ни одного непростреливаемого участка. Невозможно было проскочить. Даже если по какой-либо случайности ты прошел первый рубеж, то на втором рубеже должен был остановиться. Но даже если ты второй прошел, то на третьем шансов пройти не было», — пояснил Исаханян.

В ночь на 10 ноября боевики, введенные в заблуждение маневрами десантников Исаханяна, пошли вброд по устью реки Белка. Они были убеждены, что на этом участке их никто не ждет. Но бандитов встретили огнем. Из-за внезапно выпавшего снега бой затянулся на четыре часа. Когда прорваться на этом участке не удалось, боевики начали отходить по другому пути. Но тут же попали в минную ловушку, устроенную Исаханяном.

«Ну тогда оркестр начал играть в полном объеме: освещение, удары артиллерией, стрельба из стрелкового оружия. Вот мы там их практически всех уничтожили. Определенная часть оттуда вышла, ну это мизер», — вспомнил Исаханян.

На поле боя десантники нашли ценные документы, оружие и боеприпасы. А в карманах убитых террористов были обнаружены схемы по минированию Гудермеса. К счастью, осуществить теракт бандиты не успели.

К вечеру следующего после боя дня территория была полностью зачищена. Осталось проверить один овраг. Спуститься в него можно было по единственной тропе.

Только разведчики ринулись туда, как по рации полковник Исаханян приказал им немедленно возвращаться на базу.

Позже выяснилось, что в том овраге бойцов ждали загнанные в угол 12 боевиков.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Когда получили задачу, майор-разведчик посмотрел маршрут по карте. В принципе все понял. Предстояло выдвигаться в ту часть Грозного, где он когда-то ходил в школу. В душе — и тревога, и азарт, и желание посмотреть знакомые места, и предчувствие чего-то страшного, непредсказуемого…

Командование предполагало, что в Грозном внутренние войска будут встречать толпы, которые надо разгонять бескровно, расчищать спецсредствами путь для колонн армейской бронетехники. Ожидались «массовые беспорядки». Не ожидалось войны такой, какая случилась…

Тридцатого декабря после обеда вышли на кладбище, к окраине города. Там спецназу уточнили по радиостанции задачу — выдвигаться к консервному заводу. Поначалу все были на броне. В городе пальба, пожары. Первый раз их обстреляли со стороны молочного комбината. Залезли под броню.

На улице Горской увидели машину космической связи, из кабины которой свисал убитый водитель, а рядом лежал с простреленными ногами капитан-связист. В него, чуть шевельнется, стрелял снайпер со стороны молкомбината.

Подлетели. Сначала прикрыли его бортом БТРа, а потом затащили внутрь, начали бинтовать. Повезло — у «духов», видно, гранатометов под рукой не оказалось. Капитан подтвердил, что командование уже на «консервке». Ну, раз командование там, значит, и медики есть. Подцепили машину связиста и рванули на консервный.

Не успели отдышаться и рассмотреть портреты Дудаева на проходной, как подбегают армейцы: «У вас снайперы есть? По нам работают снайперы, ребята, помогите».

Снайпер Виталя Бабаков с напарником, Мишей-сибиряком залезли на крышу и часа два, пока окончательно не стемнело, охотились. Их «духовский» визави, работал грамотно — стрелял из глубины здания, не высовываясь в окно, чтобы вспышки не было видно. Но и наши охотники не лыком шиты: Виталик того «духа» уделал, когда тот менял позицию и самую малость засветился в оконном проеме.

Командир армейский быстро усек, что вэвэшники воевать умеют: «Раз спецназ — помогайте». Его бойцы двигались по Первомайской в район 1-й горбольницы и за один квартал до нее встали. Он и говорит командиру группы спецназовцев: «Идешь по Первомайской до нашего тыла, там тебе задачу поставят».

Рванули по Маяковского к площади Дружбы народов. Первым шел БТР Миши Немыткина, с ним Бабаков, на втором — майор со старшим лейтенантом Матвеевым. Совсем уже стемнело. Первый раз по ним влупили из гранатомета с Дома печати. Граната скользнула по корме переднего БТРа и ушла в землю, шов на броне сантиметров на десять разошелся.

Дым, копоть. Из окон по ним стреляют, но наши тоже в долгу не остаются. Хотя силы явно неравные. В тот момент они ходили по самому-самому краю. Еще минута и…

Риск, круто замешанный на отваге, должен быть оправдан, должен быть хоть какой-то полезный результат. Развернулись, ушли назад. На базе майор доложил, что пройти не смогли и БТР подбит.

Тут началось: «Трусы! Какой вы, на хрен, спецназ?!» Припомнили даже заградотряды НКВД: «Вы только за спинами можете ходить». Потом какой-то умник стал в карту тыкать: «Ну покажи, командир, как ты шел?»

Майор ему: «Вы мне не тычьте и не тыкайте, я вырос здесь и в школу ходил, эти улицы до последнего закоулка знаю. И как здесь ходить знаю, и с кем». Короче, облаяли друг друга. Так прошло тридцатое декабря…

Утром 31-го пошли вместе с мотострелковым полком к центру. Продвигались медленно, но верно. Теперь уже армейцы — и ротные, и комбаты — ничего плохого о вэвэшниках не болтали: сами видели, что спецназ с пехотой в одном дерьме валялись, в тылу не отсиживались. Там и собровцы действовали толково — тут же подчищали, вытаскивая боевичков на свет Божий.

К обеду встали метрах в семидесяти от здания горбольницы. Одно здание было практически разрушено. «Духи» засели в главном корпусе, что на углу улиц Лермонтова и Гикало, и вели оттуда интенсивный огонь. Тут вот и получили спецназовцы задачу аховую — штурмом взять это гнездо боевиков. Командир 81-го мотострелкового полка там собирался устроить свой командный пункт. Он и говорит майору: «Все, спецназ, штурмуешь ты».

Произвели расчет сил и средств, стали кумекать — что имеем, и как быть. Майор сделал ставку на своих снайперов. И они не подвели, славно поработали.

В общем, штурманули удачно: своих не потеряли никого, а внутри здания обнаружили четырех убитых боевиков. Одетые в армейский камуфляж, с оружием, не мирные. Судя по всему, кое-кого «духи» успели и утащить с собой. Двое убитых были гранатометчиками. Их-то и сняли первыми снайперы — у обоих смертельные ранения в голову.

В соседнем здании «скорой помощи» нашли еще три трупа боевиков. Их тоже снайперы при штурме сняли. К вечеру во внутренний двор горбольницы подтянулась бронетехника армейцев — несколько танков и БМП.

Майор, который рассказывал о черных днях на переломе 94-го и 95-го, то и дело хвалил своих снайперов. В каждом эпизоде тех боев в Грозном они играли одну из главных ролей, своими действиями не только обеспечили успех штурмов, прорывов, но и спасли жизни многим братишкам.

Майор отлично помнит, как в первый раз подходили к консервному заводу. Перед самым поворотом к нему с жилой трехэтажки прицельно «мочили» «духи». Тут неожиданно возникает армейская БРДМ, из нее высовывается офицер: «Где тут консервный завод?» Майор ему: «Да вот он, брат, в тридцати метрах».

В этот самый момент по БРДМке плотно начали стрелять с трехэтажки. Вот здесь Бабаков и показал свой класс…

Что в нем все отмечают — так это спокойствие. Никогда в бою не дергался, не терялся. Стремился не только уйти из-под обстрела, но и занять выгодную позицию.

«Мочиловка» пошла, — вспоминает майор подробности того боя у консервного, — все с БТРа посыпались как горох, и я в том числе. А Виталик прыгает мягко, винтовку прижимает к себе, как ребеночка. Лег у бэтээра, выставил СВДэшку в сторону здания и приложился к прицелу. Потом уже о себе мысль:

«Вот, елки-моталки, на полкорпуса из-за колеса нарисовался. Опасно!» Оглядев свое поле боя через прицел, отодвинулся за колесо. Я точно не скажу, но трех «духов» он в том бою железно положил. Когда боевики получили по мозгам, их огонь поутих, нам стала помогать армейская БРДМка из своего пулемета. Вскоре из здания стали выбегать душманы, и наш старлей Матвеев не растерялся, закинул во дворик парочку гранат…»

Значит, взяли они комплекс больничный. Чуть отдышались. Тут прибегает старушка чеченка: «Ребята, через улицу, в соседнем доме, четверо ваших раненых, в такой же форме». Наши были в «снеге». Свои все на месте, но, может, собровцы погибают? О провокации, о подставке, тогда и мысли не было.

Майор направил старшего лейтенанта Немыткина с солдатами.

В подвале лежали четыре мертвых чеченца. Немыткин взял их документы — все из чеченского спецназа. В куртках зеленые удостоверения с вытесненным волком… Оружия при них не было. На обратном пути группа попала под обстрел — все-таки подставила их старуха.

Перебегали улицу грамотно, как положено, прикрывая друг друга. Но рядового Пьянкова «духи» все же достали: две пули 5,45 в левую ногу и левую руку. Он упал между зданием ПТУ и крайним левым корпусом больницы. Виталик, узнав о случившемся, быстро залетел в боковую комнату больницы и припал к окну.

Чеченцы, видя, что раненый лежит посреди улицы и сам передвигаться не может, выжидали. Двое наших находились на одной стороне улицы, двое других, в том числе Немыткин, прикрывали Пьянкова с другой стороны. Боевики начали стрелять из двух частных домов напротив перекрестка.

Спецназовцам отвечать было неудобно — сектор ведения огня ограниченный. А Виталик как раз оказался чуть ли не во фланге у «духов», да еще сверху.

Боевики вылезли из дома, решив, что наши ведут лишь отвлекающий огонь. Хотели добить раненого или в плен взять. Виталик как снайпер все прокрутил в голове моментально. Бабаков на таком расстоянии в метров сорок ошибиться-промахнуться просто не мог.

Два метких выстрела — два боевика упали, остальные побежали прятаться в здание. В этот момент Немыткин с солдатом и вытащили Пьянкова…

1 января нового 1995 года опять пришлось идти к этому больничному комплексу: провели туда штаб 81-го полка. Там уже обосновалась и группа спецназа из армейской бригады. В этот день вели перестрелку из здания больницы и подчищали близлежащие улицы. В основном велся автоматический одиночный и снайперский огонь, опять работал Виталик и его коллеги.

Даже в самые трудные минуты мыслей об отходе у майора не было. Чего скрывать, закипело в нем зло: был в их сводном отряде уже первый убитый, раненые появились. Да и дом родной, который он разглядел в бинокль с «консервки», хотелось увидеть. Но главное — его знание города и навыки разведчика могли пригодиться армейцам.

Поэтому, собрав маленький «совет в Филях», посоветовавшись с офицерами, принял решение помогать пехоте до конца.

В ночь с первого на второе они выручили четырнадцать бойцов из печально известной 131-й майкопской бригады. Те, вырвавшись из огневой западни новогоднего «фейерверка», заблудились впотьмах в незнакомых улицах, свалились на БТРе в Сунжу с разбитого моста. Благо глубина там небольшая, все вылезли, но оружие потопили.

Боевое охранение спецназовцев уже собиралось вести огонь на поражение, приняв их за бандитов. Слава Богу, разглядели в «ночники» своих. Вытащили, обогрели, переодели в сухое, накормили и даже вооружили трофейными автоматами.

Ближе к полудню 2 января собрались, наконец-то, пообедать. Виталик с Матвеевым только банки сухпая вскрыли, как буквально в метре от них в асфальт втыкается 82-мм мина. Как она летела не было слышно из-за сильной стрельбы в городе. Хлопок с металлическим взвизгом.

Матвеев падает — осколок срезал лямки бронежилета, прошел над пластинами и практически разворотил все плечо, всю лопатку. Над ним на коленях склонился Виталик, зажимая рукой свое правое плечо: осколок разорвал переднюю стенку бронежилета, пробил грудь выше соска и вышел через заднюю стенку «броника»…

Медик был один. Он вколол промедол Матвееву. В это время как раз подходили тылы армейцев, и майор кинулся туда искать медиков. А минометный обстрел продолжался, уже прилетело с десяток мин. Бойцы потащили раненого Матвеева. Про Бабакова забыли — не стонал он. Все терпел, крепился, но потом все-таки подал голос: «Командир, я ранен!»

Глянули, а у него из-под руки кровь хлещет. Женщина-медичка увидела, что Матвеева перевязывают, кинулась к Виталику. Быстро срезали с него бронежилет, «снег», камуфляж. Врач наложил сразу два перевязочных пакета, вколол промедол. Виталик — ни слова…

Звезду Героя Виталию Бабакову вручал Президент

Мы познакомились с Героем России Виталием Бабаковым в Чечне летом 1995-го. В тот день он вернулся после долгого лечения в отряд, а уже на следующий — отправился в разведку под Гехи. Хоть и отговаривал его командир: «Ты, Виталик, свое отвоевал, сиди на базе, занимайся с бойцами».

Виталий Бабаков. Чечня. Лето 1995-го

Не сидится ему дома. Стал прапорщиком, экстерном закончил военное училище. Сейчас уже лейтенант. Брата, отслужившего срочную в ракетчиках, сагитировал на контракт во внутренние войска.

* * *

Когда была учреждена медаль «Снайпер спецназа», «Братство «краповых беретов» «Витязь» вручило эту почетную награду под номером 1 лейтенанту Виталию Бабакову.

В те три дня на переломе лет, о которых здесь было рассказано лишь вкратце, он начисто переиграл своих противников в страшной игре, ставка в которой выше не бывает, — жизнь. И не только своя.

Жизнь товарищей, братишек…

Журнал Братишка №6 1997. Борис КАРПОВ

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В 2004 году в г. Аргун при исполнении погиб подполковник милиции Альвис Каюмов. Он был уроженцем Абдулино, который решил связать свою жизнь со службой в МВД после армии. В милицию он приходит в 1991 году и работает в Центральном РОВД Оренбурга.

Через два года он переходит в управление по борьбе с организованной преступностью в областном УВД оперуполномоченным. После этого не раз он отправлялся в командировки на Северный Кавказ, где принимал участие в боевых действиях. Был награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, медалями «За отвагу», «За отличие в охране общественного порядка», «За доблесть в службе».

В марте 2004 года он отправился в очередную командировку в Чечню, где участвовал в нескольких операциях. Одна из них развернулась в ночь с 27 на 28 июля.

В перестрелке с боевиками пострадал капитан милиции Дегтярев, на помощь которому поспешил Каюмов. Пытаясь оттащить раненого товарища в безопасное место, Каюмов попал под обстрел снайпера, одна из пуль которого стала смертельной.

Буквально за несколько дней до гибели Альвису Каюмову было присвоено звание подполковника милиции. Но он об этом так и не узнал.

Похоронили Альвиса Каюмова на кладбище в селе Старые Шалты Абдулинского района. Сначала прошла гражданская панихида, на которой родные и близкие, а также сослуживцы смогли попрощаться с героем. После чего сотрудники СОБРа отнесли гроб к мечети, где прошла церемония отпевания по национальному обряду.

Альвис Каюмов посмертно представлен к званию Героя России. Его имя значится на одной из памятных плит мемориала в сквере имени майора милиции В.П. Самохина.

Как рассказали в пресс-службе УВД по Оренбургской области, сослуживцы почтили память Каюмова, побывав в день годовщины его гибели на родине милиционера.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Три года назад, 10 июля 2016 года, под селом Сергокала в Дагестане был убит Герой России лейтенант полиции 31-летний Магомед Нурбагандов и его двоюродный брат Абдурашид.

«Работайте, братья», — такие простые, незамысловатые, но – вместе с тем – такие нужные слова. Их смело можно адресовать всем, кто выполняет свой долг – военный или гражданский, на Родине или на ее дальних рубежах. И они звучат особо пронзительно, если вспомнить, в каких условиях были сказаны.

10 июля очередная годовщина со дня гибели Героя России, лейтенанта полиции, 31-летнего Магомеда Нурбагандова, который и сказал эти простые слова, ставшие ныне девизом многих людей.

Да и начиналась эта история достаточно просто: 9 июля 2016 года большая компания родственников устроила пикник в лесу, недалеко от обычного дагестанского села Сергокала. Никто не думал о чем-то трагическом или же героическом, никто и предположить не мог, что два человека уже никогда не вернутся домой.

К вечеру почти все отдыхающие разошлись по домам. В лесу остались двоюродные братья Магомед и Абдурашид и еще (по разным данным) двое или трое несовершеннолетних мальчишек. К утру 10 июля на них напали бандиты, носители экстремистской идеологии «Исламского государства» (структура запрещена в РФ).

С точки зрения этих боевиков, мирно отдыхающие в лесу люди – по определению «кафиры» («неверные»). Потом выяснилось, что, как минимум, один из этих террористов пытался ранее бежать в Сирию, но был остановлен. Решил продолжить свою преступную деятельность на территории России.

После того, как незваные гости начали бить одного из мальчишек, за него вступился Абдурашид. Он и погиб первым. «Самый борзый оказался», — так прокомментировали нападавшие его поведение. По ИГИЛовским традициям, все происходящее они снимали на видео.

Уложив заложников лицом вниз, боевики начали обыск в автомашине своих жертв. И нашли удостоверение сотрудника вневедомственной охраны, принадлежавшее Магомеду. Это и предопределило его трагическую судьбу. Магомеда вместе с одним из братьев связали и запихнули в багажник автомобиля – того самого, который обыскивали. Отвезли на некоторое расстояние от лагеря. Там и состоялась расправа.

Впоследствии террористы урезали видеозапись своего злодеяния. Они выложили ролик убийства, снабдили его ИГИЛовской символикой и угрозами, что так будет с каждым, но пытались скрыть тот факт, что у расстрелянного ими Магомеда был выбор: склонить голову или умереть. То есть, погиб он не как жертва, а как герой.

Террористы требовали от Нурбагандова, чтобы тот на камеру призвал своих коллег перестать работать в правоохранительных органах. В ответ на это прозвучал противоположный призыв: те самые слова «Работайте, братья».

Смелость бывает разного рода. И не каждый, даже из тех, кто не кланяется пулям на поле боя, способен сохранить мужество в тех условиях, когда остался один на один со смертью. Если в бою пуля может задеть, а может и не задеть – то ждать пощады от подонков можно только ценой склоненной головы и полного подчинения. Кроме того, неизвестно, как поведут себя бандиты – расстреляют сразу или же решат превратить последние минуты жизни в ад…

И далеко не всегда геройский поступок совершается «красиво», «на миру», где, как говорят, «и смерть красна». Бывает, что о подобных подвигах люди даже могут не услышать.

Вот и в этом случае об огромном мужестве простого лейтенанта полиции, выходца из небольшого дагестанского села, мог бы никто не узнать. Но благодаря чистой случайности страна увидела, что там, в лесу, молодой полицейский пал не просто как жертва бандитской расправы, а как человек, оставшийся верным своему долгу до конца.

Итак, убийцы не включили в свой жестокий ролик слова «Работайте, братья». Но через два месяца, в сентябре 2016 года, в ходе спецоперации в городе Избербаш банду разгромили. У террористов был найден тот самый телефон, на который они снимали свое варварское злодейство. И там, на записи, прозвучали слова «Работайте, братья». Слова, которые были услышаны всей страной.

21 сентября 2016 года президент Владимир Путин подписал указ о награждении Магомеда Нурбагандова Звездой Героя. Встретившись с его родителями, глава государства сказал: «Он герой, потому что далеко не каждый человек под угрозой смерти, расстрела остается верен присяге и долгу, остается верен своему народу».

Погибший в то же утро Абдурашид был награжден посмертно Орденом Мужества. Чудом удалось уцелеть младшему брату Магомеда, который вместе с ним оказался в лапах бандитов. Боевики отпустили его со словами: «Оставим тебя в живых, чтобы ты призвал всех оставить работу в полиции, иначе так будет с каждым».

Однако жители села не испугались. Более того, когда стало известно, при каких именно обстоятельствах погиб Магомед, они вышли на улицу и призвали власти увековечить имя Героя в названиях улицы и школы.

Наказание боевиков:

Азиз Джамалутдинов был приговорен в Дагестане к 16 годам лишения свободы. Он заставил полицейского стать на колени, требовал, чтобы Нурбагандов призвал своих коллег не работать в правоохранительных органах.

Артур Бекболатов, который снимал на камеру телефона эту казнь — пожизненное лишение свободы.

Лидер избербашской группировки Магомед Халимбиков, который казнил Магомеда и Абдурашида Нурбагандовых, вместе с другими боевиками был уничтожен в ходе спецоперации в Дагестане.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Рядовой Михаил Васильевич Ланцев, простой деревенский парень из российской глубинки, настоящий русский солдат. Прикрывая огнем отход разведгруппы, он оказался в окружении двух десятков бандитов. Положив половину из них, он сумел прорвать кольцо, выйдя из боя живым и невредимым…

Осень 1999 г. Чечня. В то утро огнеметчик Ланцев вместе со своим разведвзводом попал в засаду. Кто-то из молодых бойцов зацепил ногой сигнальную растяжку. В небо взмыла ракета. И тут же на разведчиков обрушился шквал ружейно-пулеметного огня. Бандиты патронов не жалели.

Миша, двигаясь замыкающим правого фланга цепи, не слышал приказа командира об отходе, который растворился в треске очередей. Увидев прямо перед собой выскочивших из-за кустов бородачей с оружием, он полоснул по ним из «калаша» и нырнул в ближайшую ложбинку. Ее тотчас припорошило ветками и сучьями, сбитыми с окрестных деревьев ответным огнем.

Когда стрельба чуть поутихла, Ланцев рискнул приподнять голову: впереди и справа, у опушки, за которой виднелось поле, торчало до десятка стволов и голов засевших в окопах боевиков. Еще десяток-полтора, преследуя отходящих разведчиков, короткими перебежками продвигались слева. По ним Миша и врезал тремя длинными очередями, опустошив первый автоматный рожок.

Пока бандиты приходили в себя, Миша, перезаряжая «калаш», производил в уме нехитрые расчеты: оставшегося боезапаса может хватить максимум на пять минут вялой перестрелки. А что дальше? Разведчики, запросив по рации подмогу, вернутся — в этом Ланцев не сомневался. Но вернутся минут через двадцать, не раньше…

— Эй, как там тебя… солдат! — послышался издали голос с характерным акцентом. — Выходи, стрелять не будем. Бросай автомат!

— А не убьете? — Миша решил потянуть время, а заодно и сэкономить боеприпасы. — Нам рассказывали, что вы пленных живыми не оставляете.

— Плохо тебе говорили. Будешь хорошо себя вести, совсем домой отпустим!

— Дайте подумать хоть пару минут! — Ланцев глянул на часы. Секундная стрелка словно прилипла к циферблату.

— Нечего думать! Сдавайся, козел! Аллах акбар!

— А вот за козла вам придется ответить, — скрипнул зубами Миша, приподнимаясь из-за укрытия. — Будет вам и Аллах с акбаром, и свинцовая перловка с мясом. Получай привет десанта!

Второй рожок пуст. Третий пуст. В четвертом патронов — на пару коротких очередей. Есть еще, правда, неизрасходованный боекомплект к огнемету, два кило взрывчатки, но в данной ситуации он может сгодиться разве что для самоподрыва. Минимальная дальность выстрела «Шмеля», на которой взводится взрыватель, — 50 метров, а до «духов» расстояние вдвое меньше.

Веером выпустив из «калаша» последние пули, Ланцев на несколько секунд вдавил бандитов носами в землю. Стремглав метнувшись метров на двадцать назад, он резко развернулся, направляя огненное жало огнемета в самую гущу боевиков. Выстрел! Взрыв!! Сработало!!!

Продираясь по «зеленке» к расположению полка, вслед ему доносились только крики боли и проклятия. Да еще длинная, секунд на двадцать, пулеметная очередь, выпущенная ему вслед каким-то ошалевшим от эмоций бородачом.

Уже потом Миша узнает, что, по данным радиоперехвата переговоров боевиков, он успел уничтожить двенадцать «достойных воинов ислама».

Это был первый бой огнеметчика 247-го отдельного десантно-штурмового полка Михаила Ланцева.

После этого знаменательного боя продолжал участвовать в боевых действиях. Где-то там гвардии рядовой Ланцев и узнал, что представлен к званию Героя России и, в виде исключения, досрочно демобилизован.

В настоящее время Михаил Васильевич живет в Ярославле. Растит двоих сыновей.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В родной 21 Софринской бригаде ВВ он не был аж с сентября — четыре месяца колесил по горячей кавказской земле. Много всякого было. Но, и это главное, судьба солдата уберегла: Женя остался живым…

Разговор долго не клеился. Сидя на табуретке у казарменного окна, опустив глаза, парень по капле выдавал информацию. Иногда его скупой рассказ словно спотыкался о какое-то препятствие, нам с великим трудом удавалось перетащить повествование о войне через невидимые пороги.

Чувствовалось: слишком близко еще была для Жени Чечня, слишком больно было ему вспоминать погибших друзей. Очень непросто досталось ему это высшее в стране звание — Герой.

Разговор разговором, но нам нужен был еще и «живой» кадр. Не на фоне же казарменной стены, в самом деле, фотографировать солдата, только-только вернувшегося с войны! Фронтовых снимков (сейчас ведь многие бойцы имеют при себе «мыльницу») у Жени, к сожалению, не оказалось. Все раздарил ребятам, которые остались там, у дымящихся развалин Грозного.

Решили: раз наш Герой — механик-водитель, стало быть, фотографировать нужно в парке боевых машин. Тем более что в боксах осталось несколько бээмпэшек, не отправленных вместе с бригадой в Чечню.

Холодная бронемашина — «ну точно как моя “копейка» (БМП-1, значит), — словно отогрела парня, сердце его живым теплом наполнила. Вот здесь-то, на своем привычном месте механика-водителя, ефрейтор Бушмелев и вспомнил те подробности, которые мы с таким трудом вытягивали из него в казарме…

***

“Экипаж — одна семья” — это про их БМП. Втроем были с самого начала службы: командир сержант Чернов — Черный, стрелок-наводчик Женька Чехомов — Чехом и он, Женя Бушмелев. Чехом, так тот не просто тезка и друг, а еще и земляк, уральский.

В Дагестане, куда спустя пять суток, прибыла бригада, спокойно не долго стояли. Не загорать пришла на Кавказ “чрезвычайная” бригада, на боевом пути которой все горячие точки Союза и России. В Дагестане еще добивали и выдавливали обратно в Чечню басаевцев, так что пришлось Женькиному экипажу поработать немало. Выезжали на зачистки сел. А вскоре пошли к Тереку…

Октябрь 1999-го стал для «копейки» под номером Ф-125 не просто жарким. Он был смертельно жарким. И кто уж уберег бронированную лошадку от гибели — судьба или натруженные, сильные и проворные руки «меха» Бушмелева — гадать не будем. И хоть потом много было боев, но те, первые, Женя запомнил. Потому что первые.

***

… Под Червленной стреляли. Да еще как! Рота пошла на зачистку и напоролась на плотный огонь боевиков. Сориентировались быстро, заняли выгодные позиции, но двинуться дальше под свинцовым дождем никак не могли. Боевики прижали крепко. Бушмелев, маневрируя броней, прикрывал пехоту. Земеля Чехом долбил из пушки по “духовским” гнездам. В азарте боя быстро улетучился небольшой первоначальный испуг, который — это он помнит сейчас точно — возник по причине новизны ощущений, непривычности ситуации. А потом…

До страха ли, когда в мозгу одна мысль — помочь ребятам, вжавшимся в землю. И он здорово им помог. Он будто в рубашке родился — ни одна из выпущенных по его “копейке” “духовских” гранат в цель не попала. Женька же, вертясь прямо под носом у боевиков, сумел забрать и вывезти в район сосредоточения раненых братишек, а после этого и остальных пацанов…

Через несколько дней Бушмелев снова вывозил раненого. Снова из-под Червленной. На этот раз раненым оказался человек, который на боевую операцию пошел не с автоматом в руках, а с фотокамерой, — Олег Смирнов. Поработали фронтовые корреспонденты по полной программе. Ранение оказалось тяжелым, большая кровопотеря. Нужно было мчаться на вертолетную площадку.

Комбат, зная мастерство и расторопность Бушмелева, именно его машину запланировал для вывоза раненых. Женька в тот день, 13 октября, жал на всю железку. Успели. Так у Бушмелева первое знакомство с нашим братом журналистом состоялось. Для Евгения это — эпизод. А для Олега Смирнова — спасение…

***

Как назывался тот населенный пункт, Женька, как ни силился, не вспомнил. Где-то недалеко от той же Червленной. Но сам бой в памяти сидит крепко. Крутая была работа… Опять зачистка. Опять с боем. “Духи”, засевшие в станицах и селах у Терека, ну никак не хотели уходить, огрызались огнем.

Подготовились боевики хорошо, загодя вырыли окопы в полный профиль.

Рота выдвинулась с тремя БМП. Тремя группами и решено было заходить в поселок.

Еще на подходе к первым строениям по софринцам был открыт шквальный огонь. Заняв позиции, бойцы начали отстреливаться. При очередном маневре — надо было занять выгодную позицию — Женьку вдруг сильно тряхнуло: “Подбили!..” Почувствовал, что машина потеряла управление. Но это и успокоило: ничего, гусеницу натянем по новой, главное — экипаж жив, двигатель в порядке. В сплошном грохоте успел крикнуть наводчику: “Чехом, прикрой!”.

Земеле долго объяснять не надо — матерый, сам соображает, что такое БМП без движения, да еще в бою, где бородатые так и норовят в бочину гранату засандалить. Это только на постаментах стоящая бронемашина эффектно смотрится, а в бою — «утюг», лучше нет подарка для “духов”. Броня факелом гореть может, не случайно наблюдательный и мудрый солдат давным-давно окрестил БМП “братской могилой пехоты”…

Чехом из пушки стал отсекать “духов”, подбирающихся к машине. Бушмелев выскочил из люка. Сейчас не помнит, кто из чего стрелял вокруг. Когда внутри брони сидел, видел, что огонь-то вокруг ого-го какой, носа не высунуть! А тут — не до “музыки боя”. Схватил инструмент, начал заново натягивать разорванный взрывом правый трак. В голове одна мысль: «Быстрей, быстрей!». Руки сбил в кровь. Под конец “операции на правой конечности” Чехом, на время «успокоивший» бандитов, вылез, помог немножко. Все! Сделал! Прыжком обратно за штурвал и вперед. Братишкам надо помогать.

Врут про «братскую могилу пехоты», все это черный юмор, байки солдатские. Когда в машине умелый командир, да с ним “мех” сообразительный и проворный, наводчик глазастый и рукастый — тогда даже старушка ”копейка” много пользы этой самой пехоте принести может. Броня все-таки!

Едва поставив машину на ход, Евгений мгновенно сдернул ее с того пятачка, который “духи” из гранатометов уже пристреляли. Боевые группы софринцев тем временем подошли к поселку и начали выбивать бандитов из опорных пунктов. А тут у соседнего взвода ситуация сложилась аховая.

Теперь их бээмпэшка встала как вкопанная — что-то с двигателем. Боевики плотно обложили пацанов, и видно было, что скоро ребятам придется круговую оборону держать. “Духи”, ведя ожесточенный огонь, постепенно начали обходить пехоту с флангов.

Экипаж Бушмелева подоспел вовремя. На скорости подлетев к обездвиженной БМП и отсекая огнем из пушки и пулемета бандитов, Ф-125-я вплотную подошла к вставшей машине. “Э-эх-ма, снова на улицу!” — Евгений выскочил из своей “копейки”, тросом сумел подцепить БМП соседей. Натужно рыча дизелями, Ф-125-я сдернула “подругу” с места и оттащила в расположение батальона. От верной гибели спас Бушмелев братишек — стрельбу “духи” вели настолько плотную, что экипаж сломавшейся БМП просто не мог покинуть машину.

А бой продолжался. “Копейка” Бушмелева еще не раз выдвигалась на линию огня, круша из пушки позиции “непримиримых”, увозя из-под свинцового шквала раненых бойцов. Поработали, одним словом. Устал под конец изрядно. Но это почувствовал позже, когда армейская авиация дала прикурить “духам” по-настоящему. А еще позже он начал постепенно осознавать, как рисковал, когда под огнем трак натягивал, а потом трос цеплял. Но страшно стало уже потом…

***

Кавказский поход продолжался. Бригада уверенно шла от села к селу, от станицы к станице — освобождала чеченскую землю от бандитов.

Под Гудермесом Бушмелев удачно сумел вывести машину во фланг прорывающейся из кольца окружения большой группе боевиков. Не прорвались бандиты…

В Алхан-Юрте в жестоком бою помог армейцам, которых “духи” сильно прижали. Ворвавшись едва ли не в гущу чеченской банды, из-под перекрестного огня вывез в тыл раненого командира армейского рембата…

Так, в боях, изучая по ходу географию Чечни, дошел до ее столицы — города Грозного. Вернее, до его развалин. Как и в прошлой чеченской кампании, к Грозному снова подступили под Новый год. И — в бой…

***

27 декабря ефрейтор Бушмелев еще не знал, что представлен к званию Героя России. За предыдущие бои, за тех спасенных им под Червленной братишек. Его батальон стоял к тому времени в нескольких шагах от Грозного. С невысокого холма хорошо просматривался Старопромысловский район.

Где-то слева и справа ухала армейская артиллерия, а в городе видны были разрывы снарядов. В промозглом сером небе кружили “вертушки”, освобождаясь от своего смертоносного груза — иглы ракет уходили вниз. Боевиков, засевших в домах, пытались смешать с кирпичным крошевом. Казалось, что в городе от этой постоянной долбежки “духов” уже и остаться-то не должно. Казалось…

В тот день боевыми группами пошли на зачистку. Сразу на входе в Старые Промыслы вступили в бой, который продолжался часа четыре. “Двухсотых” — погибших — слава Богу, у наших не было. А раненых снова эвакуировала из-под огня бушмелевская “копейка”.

Передышка была недолгой. 29 декабря софринцы снова пошли в город. Втянулись в улицы Грозного. Вместе с софринцами были ребята из ОМОНа и СОБРа. Батальону придали и чеченцев из гантамировского отряда. Разбившись на группы еще при входе в город, штурмующие двигались по параллельным улицам.

В триплекс Бушмелеву хорошо был виден и идущий прямо по курсу танк, и пехота за ним. В полной тишине, без единого выстрела, прошли около полутора километров — почти весь частный сектор. Начались пятиэтажки, почти все в метинах от снарядов, с пустыми глазницами окон. Напряжение достигло пика — на войне нет ничего хуже тишины…

Она разорвалась внезапно. Грохот обрушился со всех сторон, ударил по барабанным перепонкам, пройдя и сквозь броню, и сквозь шлемофон. “Духи” ждали российских военных, заманивая по своей излюбленной тактике в узкий лабиринт улиц. Из пятиэтажек по всем боевым группам огонь был открыт одновременно, как по сигналу.

В первые секунды Женька был ошеломлен: у танка, что шел впереди, отлетела башня, он загорелся. “Духи” садили очередями, казалось, отовсюду. Оцепенение прошло через мгновения. Надо было спасать машину!

Резко сдав назад, проломив кормой какой-то забор, Женька заехал во двор частного дома, укрыл “копейку” за строением. Одновременно Чехом начал долбить из пушки по пятиэтажке, откуда велся наиболее интенсивный огонь. Пехота, рассыпавшись в разные стороны, залегла и тоже начала отстреливаться.

Некоторое время спустя софринцы вместе с омоновцами сумели выбить боевиков из одного здания, заняли в нем оборону. Туда же, во двор, из своего укрытия перебралась и БМП Бушмелева. Вырваться, уйти назад у ребят не было никакой возможности. “Духи” обложили крепко, не давая высунуться из укрытий. Когда софринцы малость отдышались, стали подсчитывать потери. Многих из погибших ребят Женя хорошо знал…

Стемнело, “духи” расползлись по окрестным кварталам. Под покровом ночи Бушмелев на своей “копейке” начал вывозить раненых, убитых. Всех загружали в десантный отсек. Как выбирался из лабиринта улиц в полной темноте — отдельная история. Свет включать нельзя — “духи” тут же подожгут машину. Так и двигался, до ломоты в висках, до рези в глазах всматриваясь в дорогу, ориентируясь на черное пятно перед собой — просвет улицы.

Удивительно, но Женька с первого раза вышел из города, практически не плутая меж развалинами. Не только опыт помог, но и какое-то природное чутье, что не у каждого имеется.

Бой шел и на следующий день, и через сутки, и через двое… Помощи софринцам все не было. Они, закрепившись в пятиэтажках, оглядевшись, стали и “духам” наносить существенные удары.

В течение следующих дней Бушмелев снова вывозил раненых. Уже не только ночью, но и днем, под огнем боевиков, которые стреляли по его старушке БМП едва ли не в упор. Несколько гранат, отскочив от брони, разорвались рядом. На башне после этих попаданий остались зазубрины и сколы. Что ни говори, но экипажу крепко повезло — это точно!

Бригада вышла из Грозного 3 января, встретив Новый год под взрывы не фейерверков, а самых настоящих гранат и снарядов. Сколько раненых вывез Женька из воюющего Грозного? Он не считал. Много. Много жизней спас в те декабрьские и январские дни. И опять некогда было ему о страхе думать.

Хотя нет, однажды и вправду струхнул. Когда стоял рядом со своей машиной, у него вдруг с головы сбило шапку. Сначала не понял, что произошло, а потом услышал крик Чехома: “Жека, пригнись, дурак! Стреляют!!!”

***

Едва придя в себя после той огненной круговерти, Бушмелев стал приводить в порядок свою старенькую потрепанную “копейку”. Сколько ж ей досталось за эту войну! За обычными для любого механика хлопотами и застало известие о награждении его, ефрейтора Бушмелева, Золотой Звездой Героя России.

Об этом чумазому, препачканному солярой да маслом Женьке сообщил комбат. Парень сначала даже не поверил — за что? А потом все закрутилось: самолет из Моздока в Москву, исполняющий обязанности Президента России Владимир Путин вручил Звезду Героя, фотографы снимали столько, что глаза устали от фотовспышек. Но если честно, до сих пор Евгений не может поверить в то, что все это с ним случилось.

Что дальше? Решение для себя Бушмелев уже принял. Еще в ноябре там, в Чечне, заключил контракт. Собирается поступать в военное училище внутренних войск. Это здорово, что войска будут прирастать такими кадрами, такими людьми. Опыта ведь у него — хоть отбавляй, а теорию постигнет, это точно…

Где сегодня его “копейка”, на истерзанном осколками бронированном корпусе которой и тяжкий солдатский пот, и кровь раненых братишек, и пороховая гарь боев, и золотой отсвет его — ефрейтора Евгения Вячеславовича Бушмелева — Звезды Героя? Она осталась там, под Грозным, по-прежнему воюет, вытаскивает раненых, долбит бандитов…

Журнал «Братишка». Александр ЛЕБЕДЕВ. Фото Владимира НИКОЛАЙЧУКА и Сергея КОЛЕСНИКОВА

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства