Рассказывает ветеран группы антитеррора «Альфа» Сергей Милицкий: 15 июня 1995 года, захват боевиками Басаева больницы в городе Будённовске. Я не хочу повторять то, что было сказано и написано за двадцать четыре года, прошедшие с тех страшных событий. С одним согласен, с другим — нет…

Я хочу рассказать, каким этот бой в Будённовске увидел я. Как говорил Александр Васильевич Суворов: «Каждый воин должен понимать свой маневр».

Исходя из моего опыта службы в Группе «Альфа» и в других подразделениях органов безопасности, могу с уверенностью сказать: только очень подготовленный солдат, ведя бой, выполняя поставленную перед ним задачу, может в последующем наиболее точно рассказать о своих действиях.

…Мне двадцать шесть лет, я ни разу не был в бою. За четыре года службы в «Альфе» мне приходилось участвовать в разных интересных мероприятиях, но в настоящем бою я не был. Вместо намеченных на завтра шашлыков — тревога! Прибыли в аэропорт. Первая информация: где-то на Северном Кавказе боевиками захвачен город. В полете снарядив ленты своего пулемета ПК, как и большинство ребят, засыпаю.

Приземлились ночью 15 июня, затем посты наблюдения, дежурства и подготовка к штурму больницы с террористами и заложниками, хотя в него особенно и не верили.

16 июня, вечером, я первый раз лег на постель, а уже ранним утром, когда еще было темно, нас разбудили и сказали, что будет штурм. Помню, мы собирались очень спокойно. Кто-то предложил выпить «наркомовских», но я пить не стал, снял с руки часы и сказал, если что-нибудь случится — чтобы сыну отдали… Однако потом забрал и сказал: «Сам подарю».

На построении для получения приказа я обратил внимание, что солдаты внутренних войск вооружены для ведения общевойскового боя: кроме автоматов и пулеметов, было много гранатометов и ручных гранат разного назначения.

Сначала поехали на автобусе, затем шли один за другим, с головным дозором впереди. Первые вспышки выстрелов я увидел, как мне кажется, когда мы были достаточно далеко от больницы. Подойдя к ближайшему зданию, увидел там отдел полковника Александра Владимировича Михайлова, по которому и велся огонь.

Я так понял, что нашей задачей было пройти к больнице через гаражи со стороны пищеблока, но, если честно, я особенно не вникал, так как шел за своим командиром — полковником Юрием Викторовичем Дёминым.

С Сергеем Савчуком проделали проход в сетке-рабице и вышли во двор гаражей. Где-то совсем рядом уже шла серьезная перестрелка, а мы в полной тишине перебежали к одноэтажному пищеблоку больницы. По-моему, очень быстро рассвело, и, как мне кажется, где-то в это время я услышал голос Володи Соловова: «…Все, руке конец!». Больше я его не слышал.

Вдоль гаражей, куда побежал Соловов — деревья и небольшой кустарник. Подумали, что он там. Я бросил дымовую шашку, чтобы прикрыть товарища. Все заволокло дымовухой, а Володи нет и нет! Еще одну шашку бросили, опять нет!

…Через какое-то время, я даже не помню, через какое, услышал, что Фёдор Литвинчук, который шел в головном дозоре, ранен в бедро. Хотя из-за плотности огня его не могли вытащить, я ему даже позавидовал — бой только начался, а для него он уже закончен. Далеко не все, но кто-то, может, быть меня поймет. Так было.

И вот мы у больницы, нас пятеро: Юрий Викторович Дёмин, Сергей Савчук, Владимир Корольков, Александр Христофоров и я. Задача — стрелять над окнами, между окнами и по перекрытиям, отвлекать внимание боевиков от штурмующих отделов, если удастся проникнуть в здание.

С первой задачей было справиться несложно, мы по очереди высовывались из-за угла и стреляли по основному корпусу, до которого была пара сотен метров.

Вторая задача была выполнена почти сразу — террористы нас заметили и открыли по нам шквальный огонь, таким образом мы отвлекли на себя какое-то количество боевиков.

С третьей задачей мы справиться пробовали, но, хотя перед нами была дверь в больницу, изнутри она была завалена так, что даже очереди из моего ПК в упор ее не пошевельнули.

Мы, несмотря ни на что, продолжали выполнять задачу и, по-моему, это сильно мешало боевикам — нашу группу стали обстреливать и с нижних этажей больницы, и с этажей, находящихся над нами.

Нас спасало то, что мы находились в мертвой зоне, и пули не причиняли нам вреда. Тем не менее, плотность огня увеличилась, и когда я в очередной раз приготовился стрелять, очередь из пулемета разбила угол, и меня ранило в бедро. Хорошо, что пуля срикошетила и улетела, а мне досталась очень горячая оболочка, которая прижгла и остановила кровь. В общем, было не больно.

Когда с верхнего этажа стрельба усилилась, Ю. В. Дёмин кинул вверх гранату — огонь прекратился.

И тут начали взрываться гранаты, кажется, «моя» прилетела не сверху, а сбоку. Что-то попало в глаз, Юрий Викторович сказал: «Сереж, дай посмотрю», — и взглянул мне в лицо. Его взгляд я помню до сих пор.

Мне стали бинтовать голову сразу прямо поверх каски. Ситуация усложнялась — гранаты все падали. Мы присели, прижались к стене и получали осколки — конечно, бронежилеты спасали, но досталось и нам.

Удар — и резко подбросило правую руку. Да, думаю, повоевали — глаза нет, и руку оторвало. Пошевелил пальцами, оказалось, рука почти в норме.

Несмотря шквальный огонь, надо было отходить. Юрий Викторович спросил: «Готовы?» Я честно ответил: «Да, но вы только команду дайте — я так не побегу». «Три, два, один — вперед», — и мы с Сашей Христофоровым рванули.

Кажется, всего двадцать метров, — я вас уверяю, бежали мы очень быстро, — но пули летят быстрее, и за два метра до укрытия они нас настигли, сбили с ног, так что заканчивали мы свой рывок на четвереньках. Нам еще повезло, что ребята протянули руки и вытащили нас за ворота.

Я встал. Я был по-настоящему счастлив, мне заматывали ногу, а я даже не обращал на это внимание. Хуже было у Сани: три пули, пробив сбоку бронежилет, попали ему в спину, две в автомат — сильно осушив руку.

Так для меня закончился этот бой…

Вице-президент Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» полковник Юрий Дёмин:

Полковник Юрий Дёмин (слева) во время штурма больницы получил тяжелейшую травму, но потом вернулся в строй. Фото Анны Ширяевой

— Я побежал вокруг гаражей, там где‑то метров сорок-пятьдесят, и выскочил к открытым воротам. Через них было видно, что отсюда намного ближе до здания, буквально метров двадцать-двадцать пять. А на первоначальном маршруте — не менее ста пятидесяти метров.

За мной подтягивалось подразделение, и у меня за спиной был Сергей Милицкий. Я ему говорю: «Серёж, ты меня прикрой. Я сейчас подбегу к больнице, посмотрю, что там происходит». Он меня стал прикрывать, и, по всей видимости, этого боевики не ожидали — я проскочил, по мне ни одной очереди не засадили.

Когда я подбежал к больнице, вернее, к пристройке хозблока, за мной подбежал Милицкий, потом еще двое: Александр Христофоров и Владимир Корольков, и только тогда террористы нас заметили. Они поняли, что мы обошли их и уже находимся под окнами больницы. Тогда они открыли по нам шквал огня. Хорошо, что у этого хозблока была небольшая мертвая зона. Она нас и спасла: спинами прижались к стене, встали. Что дальше? Весь асфальт перед нами словно отбойным молотком раскурочили.

— По нашей традиции, дал им отсчет, и ребята рванули! Как только они из мертвой зоны выскочили, раздалась длинная автоматная очередь… Ребята бегут, а пули их догоняют — один спотыкается, второй, и оба падают буквально перед воротами. Мне было мучительно больно на все это смотреть. На тот момент я посчитал, что зря дал им эту команду. Показалось, что их я убил! Но вдруг две руки из‑за ворот хватают их за шкирку и буквально затаскивают в мертвую зону. Иначе их бы добили. Я с облегчением вздохнул.

Автор — вице-президент Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа». Награжден четырьмя орденами Мужества (один из четырех в России) и орденом «За военные заслуги», двумя медалями «За отвагу», медалями Суворова и «За спасение погибавших», многими ведомственными наградами. Полковник запаса.

PS. В Буденновске погибли 147 человек, около 500 были ранены. В числе погибших 18 милиционеров и 17 военнослужащих.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Спецназу ФСБ, легендарной «Альфе», 29 июля 2019 года исполняется 45 лет. Один из тех, кто стоял у истоков Группы, – Герой Советского Союза, генерал-майор Геннадий Зайцев.

Он был назначен командиром «Альфы» в ноябре 1977 г. и пробыл на этом посту в общей сложности 14 лет. Сотрудники спецподразделения называют Зайцева папой. При Геннадии Николаевиче группа разрослась с 30 до 500 человек.

О том, как готовят этих «особых людей», о дружбе с освобождёнными заложниками и о ­спецоперациях рассказал Геннадий Николаевич.

Генерал-майор Геннадий Зайцев

О шпионах и ядах

– Сотрудников в «Альфу» набирали на добровольной основе. Попасть в Группу могли офицеры, прослужившие не менее двух лет в КГБ и способные выдерживать высокие физические и психологиче­ские нагрузки. Практиковались кроссы, лёгкая и тяжёлая атлетика, гимнастика. Бойцы штудировали психологию, понимая, что грамотный диалог с террористом может быть эффективнее любого оружия. Практически с чистого листа разрабатывались модели освобождения заложников. Шёл поиск оптимального вооружения – появились подводный автомат, бесшумная снайперская винтовка и многое другое.

«Альфовцев» привлекали к разным задачам, в том числе к задержанию ино­странных шпионов. После того как один из арестованных покончил жизнь самоубийством, надкусив кончик пишущей ручки, мы стали снимать с задержанных одежду, предоставляя взамен спортивный костюм и кеды. Однажды яд был спрятан в дужке очков, но мы вовремя их забрали. «Альфовцы» работали и за рубежом.

Вместе с сотрудниками «Вымпела» штурмовали дворец Амина в Кабуле. Мы с товарищами летали в Америку вызволять наших задержанных разведчиков, которых согласились обменять на пятерых советских диссидентов.

Но основной задачей была борьба с терроризмом. В декабре 1981 г. в СССР произошёл первый захват школы двумя вооружёнными дезертирами – в 65 км от Ижевска, в г. Сарапуле. Захватили 25 школьников. Требовали загранпаспорта и вылет в ФРГ. Террористов смогли обезвредить без крови и единого выстрела.

О «Взбесившемся автобусе»

– В 1988 г. в г. Орджоникидзе (ныне Владикавказ. – Ред.) банда Павла Якшиянца захватила автобус с четвероклассниками, требуя предоставить им самолёт для вылета за рубеж и 2 млн долларов. По мотивам этой истории режиссёр Натансон снял фильм «Взбесившийся автобус». С ребятами была учительница. Я смог поговорить с ней, дать инструкции. Террористы разместили под сиденьями ёмкости с бензином, грозя в случае невыполнения требований взорвать детей.

Мы выдали им ­деньги и предоставили самолёт, открыв воздушный коридор в Израиль. Детей и учительницу преступники оставили на земле, а мы вылетели в Израиль следом, чтобы вернуть бандитов и судить их. Израиль был готов выдать банду с условием, что к ним в СССР не будет применена смертная казнь.

При этом нам дали понять, что времени у нас минут 40 – потому как на правительство страны сильно давит США, требуя не выдавать СССР угонщиков. Гарантии мы предоставили. В ответ израильская сторона предложила пересчитать 2 млн долларов, конфискованных у террористов. Но это заняло бы много часов. Я сказал, что мы торопимся.

Взяв два мешка с долларами, мы пошли. Таким отношением к деньгам они были очень возмущены. В итоге, когда пересчитали уже дома, оказалось, что потерялось только 50 долларов.

Но все эти истории меркнут перед тем, с чем страна столкнулась в 90-х и ­2000-х гг.: захват рожениц в Будённовске, школы в Беслане, зрителей мюзикла «Норд-Ост» на Дубровке. И везде в операциях освобождения участвовали сотрудники «Альфы». Мы одно из тех подразделений, что поддерживают связь с освободившимися заложниками.

Спустя четверть века я встречался в Сарапуле с сильно повзрослевшими учениками, которых Группа спасала от вооружённых дезертиров. Мои коллеги держат связь с ребятами захваченной в Беслане школы. Мне доводилось читать сочинения спасённых школьников, посвящённые погибшим спецназовцам. От них щемит сердце.

О мировом терроризме

– Терроризм XXI века иной. Если раньше бандиты преследовали узкие цели, то сегодня их задача – смена государственной власти в стране, которую они атакуют. Действия в Чечне называли контртеррористической операцией, но в дей­ствительности это была война. Без армии мы бы этих хорошо подготовленных и оснащённых боевиков, приехавших в Чечню из разных стран, не победили.

За террористами стоят высокоразвитые страны, которые обеспечивают их по последнему слову науки. Поэтому у них техника порой более продвинутая, чем у наших «Альфы» и «Вым­пела». Под каток терроризма уже попали Ливия, Ирак. Да и знаменитый теракт с башнями-близнецами в США 11 сентября 2001 г. мог быть осуществлён не без участия американского правительства.

Правда, готовили террористов не для Америки, но вышло иначе. Думаю, ещё всплывут соответствующие документы. Сирия устояла под напором мирового терроризма только благодаря России. Если бы президент Путин не ввёл туда войска, ИГИЛ (запрещённая в России террористическая организация) был бы уже у наших границ.

Скажу больше: во многом благодаря Владимиру Путину удалось сохранить Российскую Федерацию от распада. «Доброхоты» России надеялись, что её постигнет судьба СССР. В конце 90-х – начале 2000-х гг. нас уже «отпели». Но мы выстояли.

О поступках и проступках

– К сожалению, 45-летний юбилей Группы омрачён тем, что три «альфовца» арестованы за участие в преступлении. Это свидетельствует об изъяне в подборе кадров и работе с ними. Я не снимаю за это ответ­ственность с непосредственных руководителей. Они должны знать своих людей. Иначе это работа вслепую.

Когда я был командиром «Альфы», проводил беседы с сотрудниками. По итогам двоих отчислил. На работу приходил в 8 часов. Телефоны, по которым со мной связывалось руководство (а их много было на столе), молчали до 9 утра. И я на этот час приглашал на беседу очередную «жертву». Всё уважительно, в режиме диалога. Но при этом наизнанку человека выворачивал. Мне важно было знать, в какой среде он рос, как в школе дела шли, как в училище, с кем дружит.

Уверен, выводы из случившегося будут сделаны. Но всё равно проступок этих троих «альфовцев» не перевесит на чаше весов сотни боевых операций, проведённых Группой. Не будут забыты 32 наших товарища, которые погибли за эти 45 лет, спасая людей. Вот они все (Геннадий Николаевич показывает на календарь в своём кабинете. – Ред.). В каждом месяце отмечены памятные даты. Эти герои доказали своими по­ступками, что для них служба в «Альфе» стала возможностью для служения Отечеству, а вовсе не для осуществления своих корыстных целей. Вечная им память!

Поздравляю большую семью «альфовцев», ветеранов и действующих сотрудников, трудами которых соз­давалась Группа, с ­45-летием.

О закалке характера

– В сентябре мне исполнится 85 лет. Оглядываясь назад, понимаю, что всеми своими достижениями я обязан трудному детству, которое закалило мой характер. В 13 лет пошёл работать на завод, чтобы прокормить семью: маму, бабушку и трёх сестёр. Отец, вернувшись с войны, завёл «даму сердца» и женился второй раз.

Порой бывало обидно – сверстники в кино или гуляют, а я на работе. В 19 лет я ушёл из родной деревни Антыбары Чусовского рай­она Пермской области в армию. После трёх лет срочной службы мне, сержанту, предложили остаться на сверхсрочную.

Затем был отдельный офицерский батальон 10-го управления КГБ. Параллельно я сдал экстерном экзамены за ­8–10-й классы. Потом была «семёрка» – 7-е управление КГБ, в недрах которого и была соз­дана «Альфа».

Г. Зайцев во время срочной службы. Фото: Из личного архива

Работаю я до сих пор. А мой надёжный тыл – супруга Зоя Ильинична. Мы по­знакомились на дне рождения сослуживца 8 марта 1958 г., а 21 июня поженились. Зоя, как и я, из многодетной семьи. В 2008 г., когда праздновали золотую свадьбу, обвенчались.

У жены прекрасный характер – она никогда не ныла, не позволяла себе плакать. Разве что когда мы теряли боевых друзей. Но даже в это время она была мне поддержкой. Я в силу специфики работы человек неулыбчивый. Зоя всё это компенсирует. В выборе жены я не ошибся – а это для человека в погонах архиважно.

Материалы по группе спецназа «Альфа» на нашем сайте:

Беслан. Отряды Спецназа «Альфа» и «Вымпел»

Первая чеченская война. Крещенский бой спецназа

Вторая чеченская война. Амнистия для «Шейха»

Алексей Филатов. Люди «А»

Михаил Болтунов. Те, кто пошел в пекло

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Сегодня исполняется 45 лет со дня создания легендарной группы спецназа «Альфа«!

Военному журналисту Михаилу Болтунову удалось пробиться в сверхсекретный архив ГРУ, в котором он проработал несколько лет. Итогом работы стали уникальные книги, которые выходят в серии «Альфа». Столь качественного журналистского материала о наших бойцах группы «Альфа» сегодня больше нет ни у кого.

Их было всего двадцать пять против нескольких тысяч разъяренных, жаждущих крови вооруженных молодчиков. Но они выполнили приказ: без боя ворвались в телецентр и отключили аппаратуру. Потом эту операцию назвали «вильнюсское пекло».

А через полгода в Москве случился путч. И снова бойцы «Альфы» оказались в эпицентре событий. «Белый дом» в 1993-м, Баку, Ереван, Душанбе, Грозный, Беслан – в их боевой биографии много памятных страниц. Герои и «выкормыши Андропова», освободители заложников и «головорезы Крючкова», последняя надежда и «терминаторы» – все это о них, о мужественных солдатах Отечества, о бойцах бессмертной группы «Альфа».

Основные задачи Управления «А» — осуществление специальных силовых операций по предотвращению террористических актов, поиску, обезвреживанию или ликвидации террористов, освобождению заложников и т. д.

Кроме того, бойцы группы «Альфа» привлекаются и к прочим операциям ФСБ России особой и повышенной сложности, а также действуют в «горячих точках», в том числе в таких российских республиках, как Чечня, Дагестан, Ингушетия и др.

Спецподразделение предназначено для проведения контртеррористических специальных операций с применением специальной тактики и средств.

Повседневная работа сотрудников «Альфы» — нейтрализация террористов, захватывающих воздушные и водные суда, наземный транспорт, а также удерживающих заложников в здания.

С праздником, «Альфа»!

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Что мы знаем о людях «Альфы»? Они редко надевают форму. Награды им вручают закрытыми указами. Они мало рассказывают о себе, почти не дают интервью и никогда не снимаются для фото в популярных журналах.

Кто эти парни, прошедшие через ад, который они называют «командировкой»? Через смертельный бой, боль и кровь, которые у них именуются «работой»?

Их редко благодарят прилюдно. Звание Героя чаще присваивается посмертно, чем при жизни.

Тем ценнее эта книга о бойцах самого «закрытого» российского подразделения антитеррора, «Альфа». Её автор, подполковник Алексей Филатов – один из них. Всё, написанное в этой книге – чистая правда. Филатов пишет так, как живет: не скрывая мыслей и чувств. Он и воевал так же. А других в Группе «А» нет.

Содержание:

От автора
Я
1989, осень. Москва. Братеево
1980, весна. Москва. Царицыно
1985, осень. Орёл. Орловское высшее военное командное училище связи КГБ имени М.И. Калинина
1989, зима. Чехов. Командно-заглублённый пункт управления стратегических войск
1991, зима. Москва – Чехов – Москва
Алексей Филатов. Жить
Алексей Филатов. Простой герой
Савельев
1992. Москва. База «Альфы»
1991, лето. Москва
1979, зима. Кабул
1979, зима. Москва
1992. Москва. База «Альфы»
Прошлое. 1946 – 1971
Девяностые. Москва, Грозный, далее везде
1988, осень. Нагорный Карабах
Девяностые. Москва, Кунцево
1988, зима. Северная Осетия, Орджоникидзе
1997, зима. Аэропорт Шереметьево
1997, зима. Москва. Шведское посольство
1997, зима. Подмосковье
1997, зима. Москва
Денис Давыдов. Я люблю кровавый бой
Сергеев
1993, осень. Ночь с 3 на 4 октября. 3:15. Москва, Кремль. Третий этаж первого корпуса. Зал заседаний
1993, осень. 3 Октября. Утро. Москва, Измайлово[13]
1974-1993. СССР – Россия
1993, осень. 3 Октября. 13:00. Измайлово
1991, осень. Москва
1993. 3-4 октября. Ночь. Измайлово
1993. 4 октября. Раннее утро. Белый дом
1993. 4 октября. День. Белый дом
1993. 4 октября, Измайлово
1993. 5 октября, Измайлово
1993. 8 октября. Москва. Пехотная улица
1993. Осень – зима
Владимир Высоцкий. Он не вернулся из боя
Милицкий
1995, июнь. Будённовск
Июнь 1995 года. Центральная районная больница, г. Зеленокумск
1995, июнь. Москва, городская клиническая больница № 15
2002 лето. Чечня
1995 года, июнь. Москва, Олсуфьевский переулок, штаб-квартира группы «Альфа»
1998, январь. Олсуфьевский переулок, штаб-квартира группы «Альфа»
2000, сентябрь. Краснодарский край. Сочи. Лазаревское. Улица Калараш, 24
2001 год, 31 июля. Вторая чеченская война. Аэропорт Минеральных Вод
Там же, несколько позже
2010, лето. Москва
Алексей Филатов. Наш командир
Колбанов
1994 год, лето. Минеральные Воды
1967-1985. Самарская область, Жигулёвск – Харьковская область, Купянск – Москва
1987, 31 декабря. Пограничное училище, Москва
1989, август. Москва
1995, январь. Чечня
2001, июль. Село Майртуп, Чечня. Вторая чеченская война
1996 год, апрель. Первая чеченская война. Чечня, Джалкинский лес
2004, апрель. Вторая чеченская война. Чечня. Шелковская
2005, апрель. Москва
2005 и позже, Москва
Александр Колбанов. Это наша работа
Пётр Синявский. Нам прикажут – мы исполним
Блинов
2000, июнь. Москва
1995 год, 14 июня. Москва. Олсуфьевский переулок, база группы «А». Утро
1995 год, тот же день, несколько позже. Москва. Новодевичий парк
1995 год, 14 июня. Москва. Олсуфьевский переулок, база группы «А», столовая. День
1995 год, 14 июня. Москва – Минводы – Будённовск. День
15 июня 1995 года, Буденновск. Утро
16 июня 1995 года, Буденновск. Вечер
1994 год. Чечня
17 июня 1995 года, Буденновск. Ночь – утро
2000, июнь. Москва
2017, февраль. Сирия
Курт Виле. Panzerlied
Торшин
2015, лето. Москва
2002, лето. Чечня
1992, октябрь. Астрахань
2004, ноябрь. Махачкала, окраина города
2004, осень. Беслан
2004, осень. Беслан, 3 сентября
2010. Москва. Торжественное мероприятие
2004. Беслан, 3 сентября. Штурм
2004. Беслан, 3 сентября. Завершение операции
2004, осень. Беслан, 3 сентября. Вечер
2004, ноябрь. Махачкала
Начало 2000-х. Москва
2010. Москва
2015, август. Москва
2015-2016. Москва – Грозный
2016. Чеченская республика, трасса неподалёку от Грозного
2016. 11 сентября, Наурский район, трасса Моздок – Кизляр
Леонид Якубович. Памяти Юрия Торшина
Мы
2016, июль. Москва. Кремлёвская набережная
Несколько позже. Киевское шоссе, десятый километр
Там же. Через десять минут
Там же. Ещё пять минут
Москва. Аэропорт Внуково
Позже. Борт самолёта
Чечня. Аэропорт города Грозный
Чечня. Грозный. Площадь минутка
Чечня. Ханкала
Грозный, проспект Кадырова, 1. Отель «Грозный-сити», бар-ресторан «Купол»
Грозный. Дом Рамзана Кадырова
Чечня, Гудермесский район
То же время. Чечня, аул под Гудермесом
Алексей Филатов, Павел Евлахов. Года-километры
Послесловие

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В начале февраля 2002 года в чеченском селе Старые Атаги в ходе рекогносцировки погибли четверо сотрудников ФСБ, причем двое из них являлись сотрудниками Группы «Альфа»: майор Михаил Марченко и майор Борис Курдибанский. По горячим следам была проведена масштабная операция, позволившая командованию ОГВ(С) на Северном Кавказе рапортовать о полном уничтожении банды «бригадного генерала» Хизира Хачукаева и его самого, повинного в гибели офицеров. Как оказалось, рано рапортовали.

«СИЛЬНЫЙ ХОД»

В те дни пресса много писала и сообщала о тех событиях, а результаты операции были доложены лично президенту Владимиру Путину.

Тогда же на страницах «Спецназа России» был опубликован большой материал «Конец кровавого Шейха». А несколько позже был опубликован роман Вячеслава Миронова «Охота на Шейха». Его автор – кавалер ордена Мужества, участник войны на Северном Кавказе, создал живые и достоверные образы погибших.

Каждую зиму в Битце проходят соревнования по лыжным гонкам, посвященные Михаилу Марченко и Борису Курдибанскому, а также памяти всех офицеров Управления «А» Центра специального назначения ФСБ России. Организацию и проведение мероприятия взяла на себя Ассоциация ветеранов «Альфы» при содействии Федерации лыжных гонок Москвы.

Но все думали, что ребята погибли не напрасно, уничтожив бандита и убийцу.

И вот сюрприз! Его преподнесли осенью прошлого года.

Выступая в программе «Время» на фоне Останкинской телебашни, Хизир Хачукаев (да, да, это был он, собственной персоной!) призвал других боевиков сложить оружие, а всех чеченцев – принять участие в выборах республиканского парламента.

«Объявляю о роспуске своих подразделений и о прекращении ими противоправной деятельности на территории Республики, – сообщил бывший «министр государственных ресурсов ЧРИ». – Убежден, что эта война не нужна нашим народам. Сегодня я вижу угрозу чеченскому народу в преступной деятельности разного рода религиозных экстремистских организаций, действующих на территории Чеченской Республики. Спонсируемые международным терроризмом, они нарушают многовековые устои традиционного ислама и пытаются тем самым втянуть чеченский народ в длительную, кровопролитную войну. Я призываю чеченский народ задуматься о том, как мы будем жить дальше, как будут жить наши дети. Прошу принять самое активное участие в парламентских выборах в Чеченской Республике с целью дальнейшего формирования всех институтов власти».

Что тут сказать? Хорошие, правильные слова. Глава Союза ветеранов Афганистана, один из руководителей парламентской фракции «Единой России» Франц Клинцевич даже назвал их «сильным политическим ходом». Кого именно? Нетрудно догадаться, поскольку ни в одной из силовых структур Чечни тогда не знали подробностей, отсылая за комментариями к Рамзану Кадырову…

На сдачу знаменитого «Шейха» откликнулся и президент Алу Алханов: «Я хочу подчеркнуть, что мы открыты для всех, кто хочет мира и созидания в этой республике, и понимаем, что без мира не может быть созидания. Руководство Чечни будет продолжать политику примирения с бывшими участниками незаконных вооруженных формирований. Недавний пример этому – сдача бывшего «бригадного генерала» Хизира Хачукаева».

Миротворец… А где же он был раньше?

Впрочем, вопрос риторический и не требует ответа. Ясно и так. «Он устал воевать», «разочаровался в каких-либо идеалах сепаратизма». В силовых структурах Чечни отмечали тогда, что добровольный отказ Хачукаева от вооруженной борьбы «стал серьезным ударом по идеологии экстремистов и преемнику Масхадова – Садулаеву, которому Хачукаев подчинялся последние полгода».

Ну а потом Кадыров привез Хачукаева в Москву, где тот выступил по Первому каналу ЦТ, что стало, пожалуй, одной из главных сенсаций накануне выборов в республиканский парламент.

Видимо, перед новыми покровителями отставного «бригадного генерала» не стояло вопроса о том, как отмазать его от ответственности за «подвиги» в Старых Атагах и других местах, поскольку персональная амнистия в его адрес, насколько можно судить, не замедлила быть.

Информационный ресурс сепаратистов Kavkazcenter.org откликнулся на выступление «Шейха» следующим образом:

«…От чеченского командования подтверждений по этому случаю не поступало. Со своей стороны напомним: еще в самом начале второй русско-чеченской войны из сил чеченского Cопротивления к русским перешли десятки «рекламщиков» и влились в банды Кадырова, но, как говорится «баба с возу, кобыле легче». При каждом подобном случае разворачивалась пропаганда об усталости сил Сопротивления и т.п. Однако эти тусовки ни малейшим образом не отразились на настроениях чеченских моджахедов. Война с тех пор продолжается уже седьмой год, и состояние моджахедов наглядно демонстрируют успешные операции не только в Чечне, но и на всей территории Северного Кавказа, и это не пропаганда, а факт, с которым не могут не согласиться в оккупационном командовании и окружении их шестерок. Повторим, что эта пропаганда обычно разворачивается в преддверии какого-либо сомнительного мероприятия с целью продемонстрировать «стабильность» в Чечне, «завершение боевых действий» и прочих трюков. По всей видимости, возня вокруг Хачукаева приурочена к фарсу с так называемыми «выборами» (Сообщение от 23 ноября 2005 года).

Казалось бы, результат достигнут. Пропагандистский эффект налицо, опять же – враг в злобе.

Вот только пусть по этому поводу радуются другие. А мы хорошо помним те февральские дни, когда появились первые сообщения из Старых Атагов. И как все мы надеялись, что ребята все-таки живы, оказавшись, быть может, в плену… И как утром в день работы ежегодного Общего собрания «Альфы» на «Прибой» пришло трагическое известие – нет, все-таки погибли, тела обнаружены… И как отпевали в Елоховском кафедральном соборе, и как хоронили…

Мы помним все. И убитых, и убийц.

НЕПРОСТОЕ СЕЛО

Старые и Новые Атаги, где развивались описываемые события, представляют собой практически одно село, разделенное рекой Аргун. В этой местности родились известный советский танцор Махмуд Эсамбаев и будущий идеолог ваххабитов Зелимхан Яндарбиев. (Кстати, когда мне довелось с ним общаться в Грозном сразу же после захвата власти Джохаром Дудаевым, в кабинете последнего, то Яндарбиев возглавлял тогда Вайнахскую демократическую партию.) Здесь, в 20 километрах от Грозного в сторону гор и 10 от «Волчьих ворот» (вход в Аргунское ущелье) проживает около 15 тысяч человек.

Многие жители села в начале 90-х зажили на широкую ногу – после аферы с фальшивыми авизо, которая нанесла огромный урон экономике России. Неудивительно, что в годы независимости Атаги всегда были оплотом сепаратистов, служа коридором для прохода из Грозного в стратегически важное Аргунское ущелье. Хотя «официально» местные старейшины всегда декларировали нейтралитет, благодаря чему село ни разу не подвергалось ракетно-бомбовым ударам.

Именно в Старых Атагах боевики Шамиля Басаева похитили Кеннета Глака, сотрудника международной гуманитарной организации «Врачи без границ». Разразился большой скандал. Некоторые журналисты либерального толка узрели в происшедшем коварную руку российских спецслужб. Признание Шамиля Басаева, а тот взял ответственность за эту акцию на себя, поставило их в неловкое положение. Впрочем, извиняться никто не стал. «Клевещите, клевещите, что-нибудь да останется…»

Поводом для очередных масштабных зачисток послужило совершенное здесь в ночь на 20 ноября 2001 года громкое преступление, которое потрясло, казалось бы, уже ко всему привыкшую воюющую республику. Жертвой убийц стал председатель Совета потомков Пророка Мухаммеда, устазов и шейхов 50-летний Саид-Паша Салихов. Скромный сельский учитель из старинного рода курейшитов (переселившихся в Чечню из Мекки в начале ХХ века с целью проповеди ислама). Огромная заслуга Салихова была в том, что он сумел примирить многих кровников, а в период правления Дудаева и Масхадова отказался участвовать в политических играх сепаратистов.

Действовали четверо бандитов в масках, переодевшись в форму российских военных, выполняя прямое указание Басаева. Затем расстрел представили бы как дело рук федералов, чтобы вызвать большой резонанс в арабских странах и во всем мусульманском мире.

Убийцы вызвали ночью на улицу сына Салихова, Турпал-Али, сотрудника республиканского ОМОНа. Через некоторое время вслед за ним вышел Саид-Паша – и тут грянули выстрелы. Среди нападавших (двоих положили на месте), были опознаны братья Исмаил и Ибрагим Яскаевы, состоящие в местном «джамаате».

После первичных оперативно-следственных действий, в ходе которых было установлено, что к преступлению причастны ваххабиты, в село ввели сводный отряд сотрудников военной комендатуры, республиканского ОМОНа и УФСБ. Блокировать село не стали. Возмущенные случившимся, местные жители указали на тайники, буквально забитые автоматическим оружием, взрывчаткой и боеприпасами.

В одном из них, помещавшемся в разрушенном доме, хозяев дожидались 18 мин, 120 выстрелов ВОГ-17, пять ручных гранат, более 86 тысяч (!) патронов и около трех кило тротила. Кроме того, на чердаке здания библиотеки удалось обнаружить схрон, в котором боевики прятали три огнемета, 20 выстрелов РПГ-7 и четыре ПТУРС «Фагот».

С помощью местных помощников был найден и бункер, в котором располагался госпиталь боевиков. Вход в него закрывала бетонная плита, поднимавшаяся двумя домкратами. Осматривая помещение, в котором, судя по большим запасам различных медикаментов и перевязочного материала, помощь оказали не одному десятку бандитов, чекисты нашли еще и тайник с оружием.

Но главная находка тех дней была сделана на улице Кирова в доме Зелимхана Яндарбиева, оставленном владельцами, где оперативники обнаружили архив экс-президента Ичкерии. О его существовании было известно давно, однако, отступая, лидеры боевиков постарались как можно надежнее спрятать свои документы. Тайник удалось найти только благодаря показаниям одного из охранников Аслана Масхадова, задержанного ранее в ходе спецоперации. Он был оборудован под бетонным полом хозяйственной постройки во дворе домовладения Яндарбиева.

Из тайника, кроме целого ряда вещей и документов, изъяли бланки паспортов Ичкерии, рабочую карту военного комиссара Ичкерии, образцы денежных знаков, которые планировали ввести в мятежной республике, личные рукописи Яндарбиева, а также архив парламента. Также среди бумаг обнаружено письмо за подписью бывшего президента Грузии Звиада Гамсахурдиа.

Там же, в Старых Атагах, был обнаружен архив покойного президента ЧРИ, в том числе его личное дело времен службы в Советской Армии, которое Дудаев по своим каналам изъял из Министерства обороны. «Делу КПСС и советского правительства предан. Документы съездов партии, пленумов ЦК КПСС, директивы начальника Главного политуправления Советской Армии и Военно-морского флота знает и правильно руководствуется ими в своей служебной деятельности…» Бумаги несколько отсырели, но текст читался вполне.

Помимо личного дела, спутникового телефона, нескольких радиостанций, автомата и даже печати мятежного президента «всплыл» секретный план захвата атомной подводной лодки, относящийся ко времени первой кампании. Документ отличался военной педантичностью: на схеме – все посты наблюдения, охранные системы на одной из баз ВМФ и способы их преодоления специальной группой из семи человек славянской внешности. Содержал он и технические детали операции уже в самой лодке, в том числе на ядерном реакторе и в пусковой шахте баллистической ракеты. «Заминировать аккумуляторные батареи, ядерные реакторы, боеголовки одной из ракет… Используя находящиеся на лодке документы, произвести демонтаж одной из боеголовок, которая будет использоваться для облегчения выхода подводной лодки из блокированной зоны». Объектом нападения был Тихоокеанский флот, поскольку в тайнике находились военно-морские карты Приморья с обозначением мест стоянки атомных подводных лодок.

Раскрыл архив Дудаева и тайну гибели в марте 1996-го корреспондентки «Общей газеты» Надежды Чайковой. Ее материалы из Чечни носили, мягко говоря, тенденциозный характер. В своих публикациях она всячески превозносила мятежников. И вот, как свидетельствовали обнаруженные документы, ее устранили ичкерийские спецслужбы, заподозрив… в работе на ГРУ! Надежда погибла в момент выхода из блокированного войсками села Серноводск. Журналистка шла в толпе беженцев, одевшись под чеченскую женщину. Ее остановили сотрудники ДГБ и увезли в неизвестном направлении. Через некоторое время тело журналистки, убитой выстрелом в лоб, было обнаружено в захоронении на окраине села Гехи. Ее смерть попытались списать на «федералов».

«ГЕРОЙ БАМУТА И САМАШЕК»

Хачукаев обосновался в этом районе в начале 2002 года. Сначала он устраивал диверсии против военных колонн и расстреливал гражданских чиновников. Затем, когда кончились деньги, по словам тогдашнего начальника УФСБ по Чечне Сергея Бабкина, из «идейного борца» переквалифицировался в обычного уголовника: по ночам заходил в дома и, угрожая оружием, грабил земляков – обычная практика военно-полевого «джихада». По данным ФСБ, Хачукаев получал заказы на теракты от Хаттаба, действуя в связке с кровавыми братьями Ахмадовыми и «амирами» ряда ваххабитских «джамаатов».

Чтобы понять, каков был статус этого человека, причастного к гибели офицеров ФСБ, стоит рассказать о нем особо. Тем более в свете пропагандисткой акции Рамзана Кадырова.

Родился он в Казахстане, в ссылке. В конце 60-х его семья вернулась в Чечню и поселилась в Серноводском районе около границы с Ингушетией. В первой «чеченской» войне сепаратисты прозвали его «героем Бамута». Позднее он получил высшую награду мятежной республики – орден ЧРИ «Кьоман сий» («Честь нации») и погоны генерала от Аслана Масхадова. В самом начале конфликта Хачукаев был первым, кто использовал тактику противотанковой обороны, которую впоследствии применяли все чеченские боевики, а сам Хачукаев стал «живой легендой».

Накануне первой чеченской войны, в декабре 1994 года Хачукаев находился в Бамуте, став с началом боевых действий командиром местного гарнизона, под его началом собралось 120 ополченцев. В последующем здесь окопалась целая группировка сепаратистов. Весной 1996 года ядро ее составляли так называемый Галачошский полк под командованием все того же Х. Хачукаева, батальон Р. Хайхороева, отряд «Асса» А. Амриева и десятки афганских наемников.

Бамут расположен между двумя горными хребтами в долине горной речки Фортанги, население – три тысячи человек, это перед войной. Основные силы боевиков были сосредоточены в горном лесном массиве, где к югу от села имелись подземные коммуникации бывшей ракетной части стратегического назначения, которые использовались в качестве надежных бомбоубежищ и укрытий. Отсюда же сепаратисты осуществляли нападения на наступающие бронетанковые колонны.

Подходы к селу, основные его улицы были плотно заминированы противотанковыми и противопехотными минами. Часть огневых точек укрыта железобетонными колпаками и перекрытиями в шесть накатов бревен диаметром в 0,6 метра. Вся местность перед опорными пунктами была пристреляна с использованием ориентиров, закрепленных на деревьях и других объектах. Неудивительно, что федеральные войска дважды безуспешно штурмовали укрепрайон. Однако 19-24 мая 1996 года Бамут и господствующая над местностью Лысая гора были взяты частями генерал-майора Владимира Шаманова.

До этого Хачукаев расширил территорию ведения боевых действий на север до Серноводска и Семашек. 14 марта 2006 года наши войска блокировали это село. На следующий день начался штурм. В 20-х числах боевики «Шейха» покинули Самашки. В августе Хачукаев с отрядом в триста человек участвовал в ожесточенных боях в Грозном на территории Ленинского и Старопромысловского районов.

После окончания первой войны Хачукаев был назначен главой «оперативной правительственной группы по восстановлению районов, пострадавших во время боевых действий». Затем участвовал в кровавых событиях в Гудермесе, где пришлые ваххабиты пытались силой установить порядки «чистого ислама». Надо сказать, что по взглядам Хачукаев был близок к тогдашнему муфтию Ахмаду Кадырову. «Меня поразили его либеральные взгляды и его видение независимой Чечни как государства, где последователи различных религий могли бы свободно исповедовать свою веру. Он говорил о недоверии к экстремистски настроенным ваххабитам, убеждения которых противоречат традициям его предков», – вспоминал один журналист.

В сентябре 1999 года федеральные силы, разгромив в Дагестане банды Хаттаба и Басаева, форсировали Терек и начали наступление на Ичкерию. Задача обороны Грозного была возложена на нескольких полевых командиров – ветеранов первой кампании. Среди них был и Хачукаев. В течение четырех месяцев его отряд участвовал в возведении «многослойных» оборонных сооружений. Хачукаева защищал юго-восточную часть города, в которой находится Старопромысловский район, городская больница № 9 и площадь Дружбы народов. Недалеко от штаба Хачукаева в подвале находились его жена, 11-летний сын и 14-летняя дочь.

Во время осады в отряде «Шейха» некоторое время обретался корреспондент радиостанции «Свобода» Андрей Бабицкий. Тот самый. В своей книге «На войне» он пишет: «Я попал в отряд под командованием Хизира Хачукаева. С Хизиром или с кем-то из его бойцов мы часто ездили в окраинные поселки Алды и Черноречье. Хачукаев держал позиции возле республиканской больницы, которую несколько раз пытались штурмовать федералы». Рассказывают, что в январе «Шейх» лично расстрелял парламентера боевиков, который вел переговоры с Бисланом Гантамировым о сдаче кварталов чеченским милиционерам.

По данным Института проблем терроризма и локальных конфликтов, отряд Хачукаева подразделялся на небольшие подвижные группы, от 7 до 8 боевиков в каждой. Функциональный состав был таков: 4-5 автоматчиков, снайпер, пулеметчик и гранатометчик. Эти группы не зависели от центральных путей снабжения, поскольку еду и боеприпасы добывали непосредственно в районе ведения боевых действий, и естественно, что в руинах полуразрушенного города они чувствовали себя в своей стихии.

Тактика заключалась во фланговых ударах по наступающим силам. Обычно противник создавал видимость отступления, и когда солдаты, начав преследовать «отступающего» противника, попадали на открытое пространство, – боевики из окружающих зданий открывали прицельный пулеметный огонь. Судя по всему, во время подобного маневра 18 января на улице Коперника погиб заместитель командующего 58-й армией генерал-майор Михаил Малофеев, брошенный испугавшимися солдатами штурмовой группы. «Шейх» тогда утверждал, что Малофеева взяли в плен и увезли на одну из повстанческих баз, которая «находится где-то в южных предгорьях». Врал, конечно. Через два дня тело генерала было найдено.

Из опубликованного ранее материала «Вторая чеченская война. Часть 3. Травля волка«: Боевики сообщили о гибели генерала первыми, причем по полной программе использовали ситуацию для пропаганды, заявив о пленении Малофеева и даже об уводе генерала в горы. На деле произошло нечто совершенно иное.

Один из штурмовых отрядов, наступавший в районе улицы Коперника, остановился под огнем, потеряв полтора десятка человек убитыми и ранеными. Малофеев выехал на передовую и лично возглавил атаку наступающей роты. В здании, куда генерал проник с небольшой группой солдат и офицеров, боевики отсекли его группу огнем. В ходе боя Малофеев погиб. Тело оказалось на нейтральной полосе, причем неподалеку в заваленном бункере находилась группа боевиков. Бои вокруг этого места длились еще два дня.

В конце концов, мертвого генерала нашли, только сдернув при помощи бронетехники плиты, которыми его придавило. Почему Малофеев решил идти на штурм в первом ряду, уже невозможно точно сказать. Известно, что перед этим он имел разговор на повышенных тонах с Булгаковым, которого серьезно нервировало медленное продвижение войск. Вероятно, именно нервное напряжение последних дней спровоцировало такую реакцию. Как бы то ни было, Малофеев умер смертью, достойной командира.

Отряд Хачукаева понес в Грозном ощутимые потери, но смог выбраться из столицы, а затем соединился с силами Гелаева. Обе бандитские группы были разбиты в селе Комсомольском. Оттуда Гелаев с остатками отряда ушел в дружественную Грузию, обосновавшись в Панкийском ущелье, а «Шейх» остался в Чечне на правах «полномочного представителя» бывшего вора-рецидивиста, ставшего из Руслана Хамзатом.

В конце 2000 года Хачукаев был одним из тех, с кем вел переговоры в Назрани Ахмад Кадыров и генерал-лейтенант Владимир Боковиков. Если бы они закончились успешно, отряд Хачукаева должен был сложить оружие. Договориться не удалось, зато Масхадов разжаловал «героя Бамута» в рядовые, а Гелаев из Грузии прислал видеокассету с заявлением о том, что «на переговоры с российскими оккупантами не пойдет».

Зимой отряд «Шейха» изрядно потрепали в горах наши военные. Боевики нуждались в тепле и отдыхе. По своему обыкновению они обложили местных жителей «исламским налогом» – так на языке террористов называется узаконенный ими рэкет. В начале прошлого века в царской России практиковался «революционный налог», поступающий на нужды левых террористов. Теперь он называется «исламским».

В феврале название этого населенного пункта не сходило с информационных лент. В РОШ поступила горячая информация о местонахождении банды. Оба села были блокированы подразделениями МВД. Они перекрыли все дороги, ведущие в эти населенные пункты, а также проходящую мимо Старых Атагов трассу Грозный – Шатой – Итум-Кале. Развязка приближалась.

ЗАСАДА НА ПЕРЕКРЕСТКЕ

Поздним вечером 11 февраля 2002 года группа людей в масках, перебравшись через броды на реке Аргун, проникла в Новые Атаги. Здесь бандиты расстреляли в собственном доме 45-летнего директора госхоза «Предгорный» Манжу Джамбекову. Убийцы предварительно уточнили ее имя и номер дома. Удостоверившись, что это именно она, открыли огонь из автомата и пистолета. Позже на теле погибшей обнаружили более 20 пулевых ранений. За день до гибели Манжа жаловалась местному префекту, что ваххабиты из Старых Атагов вымогают у нее деньги.

До начала операции оставались сутки.

О том, что в Чечне погибли четыре сотрудника ФСБ, страна узнала только после официальной церемонии прощания на Лубянке и службы в Елоховском кафедральном соборе, где при большом стечении народа отпевали Бориса Курдибанского и Михаила Марченко. При каких обстоятельствах они были убиты, не сообщалось. Лишь отмечено, что «альфовцы» со своими коллегами из УФСБ по Красноярскому краю майором Александром Ступниковым и капитаном Сергеем Каргатовым «фактически подготовили спецоперацию в Старых Атагах». В засаду, мол, попали случайно: на войне никто не гарантирован от подобного. Хотя в селе, где заправляли ваххабиты, не могло быть ничего случайного.

Сотрудники ФСБ выехали на рекогносцировку. Накануне поступила информация, что в Старых Атагах осел на отдых один из крупных полевых командиров. Михаил командовал тем оперативным звеном, которое должно было непосредственно штурмовать здание, где предположительно находился «Шейх», а чернявый, непохожий на славянина Борис сопровождал товарища, чтобы не привлекать лишнего внимания местных жителей. «УАЗик»-«таблетка» с группой прикрытия остался дожидаться их возвращения за околицей.

На въезде в село «шестерка» разминулась со встречным автомобилем, который, не останавливаясь, прошмыгнул мимо. Марченко успел заметить и сообщить по рации, что в машине находились какие-то оперативные работники. А спустя еще некоторое временя, ребята из группы прикрытия услышали прогремевшие в селе выстрелы. Радиосвязь с «шестеркой» прервалась.

Не мешкая, «УАЗик» рванул вперед, уже через 3-4 минуты затормозил на том Т-образном перекрестке, откуда, вероятно, и донеслись ранее звуки стрельбы. Но «шестерка» пропала. Улицы были безлюдны, все двери-ворота закрыты, окна наглухо зашторены, а местные жители наотрез отказывались что-либо рассказывать о недавней перестрелке. Поиски колесных протекторов ни к чему не привели: дорога в этом месте была тщательно подметена. Лишь кое-где удалось обнаружить несколько пистолетных и автоматных гильз.

В течение дня на другом берегу реки нашли пропавшую «шестерку» без каких-либо явно бросающихся в глаза повреждений, с целым лобовым стеклом. На следующее утро, на том же противоположном берегу, в овраге, были обнаружены мертвые тела обоих «оперов» – их убили контрольными выстрелами в головы, в затылок.

Марченко и Курдибанского разыскали спустя несколько суток в другом овраге, в полутора-двух километрах от Старых Атагов. Их тела лежали рядом. Обстоятельства гибели всех четверых сотрудников ФСБ стали известны очень скоро благодаря радиоперехвату переговоров боевиков. Как выяснилось, въехав на тот злополучный Т-образный перекресток, «шестерка» неожиданно оказалась перед большой группой вооруженных «моджахедов», одетых в добротный натовский камуфляж.

Сразу оговорюсь: сотрудники ФСБ прекрасно отдавали себе отчет, насколько они рискуют, отправляясь на рекогносцировку в это село. Но иной возможности получить необходимые сведения не было. Непонятным оказалось то, почему выезжавшие из села «федералы» не предупредили ехавших в «шестерке» людей о том, что по селению свободно и демонстративно разгуливают вооруженные боевики.

Бородачи окружили машину. Когда сунулись к сидевшим в ней с вопросом: «Кто вы такие?» – завязался бой. Михаил Марченко выскочил из автомобиля первым и, открыв огонь из автомата, свалил сразу двух боевиков. Затем попытался укрыться за забором во дворе рядом стоявшего дома, но железная калитка и ворота оказались закрыты. Через какие-то секунды, там же, около забора, он и погиб. Выскакивая из машины, Борис Курдибанский дал очередь, кого-то из боевиков ранил, – но пули бандитов сразили майора.

События развивались так стремительно, что красноярцы вообще не успели оказать боевикам должного сопротивления. Их быстро разоружили и увезли с места перестрелки.

Жуткие испытания выпали на долю красноярцев. Всю ночь их пытали в подвале дома, где обосновались террористы. Майор и капитан вынесли нечеловеческие муки. Не исключено, что боевики так и не поняли, что в их руки попали сотрудники ФСБ. Иначе Ступникова и Каргатова постарались бы той же ночью переправить в горы для последующего обмена с федералами на задержанных полевых командиров или для получения за них выкупа. Под утро офицеров казнили. Трупы со связанными за спиной руками были заминированы и подброшены к сожженным накануне «Жигулям», чтобы не «засветить» дом, где жили боевики.

Тела бойцов «Альфы» нашли только к исходу субботы, 16 февраля. До этого шла полномасштабная поисковая операция и теплилась надежда, что ребята все-таки живы. Они прослужили в «Альфе» по десять лет, и для обоих это была не первая командировка в Чечню. Михаил рисковал жизнью в Буденновске и Первомайском, был удостоен медали «За отвагу». Борис участвовал в операции по освобождению заложников в Минеральных Водах, был отмечен медалью Суворова. Оба после Старых Атагов стали кавалерами ордена Мужества – посмертно…

Как уже отмечалось, операция по поиску Курдибанского и Марченко находилась на личном контроле у президента Владимира Путина. О героической гибели спецназовцев ему доложили первому – прямо из Чечни по прямой связи. Днем же раньше рапортовали о полном уничтожении отряда «бригадного генерала» Хизира Хачукаева. Мол, все 16 боевиков, включая полевого командира, были убиты в том доме, где приняли мученическую смерть оперативники.

ДОМ У РЕКИ

В ответ на действия бандитов Региональный штаб в Чечне открыл широкомасштабную охоту на террористов сразу в трех районах республики: Грозненском (сельском), Шалинском и Курчалоевском. В этой акции была задействована бронетехника и штурмовая авиация. Центром операции по-прежнему оставались Старые Атаги. Передвижение по селу было полностью запрещено, дороги блокированы. Все въезды и выезды – плотно закупорены. Группы из нескольких бойцов спецназа начали методично прочесывать каждый дом.

Первый огневой контакт произошел на пересечении улиц Подгорная и Сухоносова. Группа боевиков попыталась вырваться из окружения, но из этой затеи ничего не получилось. В результате восемь боевиков были убиты, остальные сдались. От задержанных сотрудники ФСБ и узнали, кто повинен в смерти их товарищей. По их словам, устроенная засада – это дело рук Хизира Хачукаева, который, как оказалось, и не думал покидать село на время зачистки, а с группой своих людей вольготно отсиживался в частном строении на берегу Аргуна.

Дом, в котором скрывался «Шейх», был окружен. В ответ на предложение сдаться загрохотали автоматные очереди. Все прекрасно понимали, что Хачукаев, на совести которого десятки тяжких преступлений, живым не сдастся. Тем более, после убийства сотрудников ФСБ. Чтобы избежать ненужных потерь, по дому ударили из гранатометов. Какое-то время в рациях еще слышались отчаянные голоса боевиков, взывавших о помощи. Минут через пять в эфире наступила тишина. Труп «Хачукаева» опознали в развалинах дома – того самого, где приняли мученическую смерть сотрудники ФСБ из Красноярска, Александр Ступников и Сергей Каргатов.

Через несколько часов после разгрома банды «Шейха» на южной окраине селения Старые Атаги спецназ внутренних войск столкнулся с новым отрядом боевиков, который пытался пробиться в село со стороны поселка Чири-Юрт по пойме реки Аргун. Десять человек были уничтожены, включая арабских наемников, еще шестеро задержаны. Всего же 13 февраля в районе населенного пункта Старые Атаги было ликвидировано 28 боевиков.

И вот проходит несколько лет, и «мертвец», об уничтожении которого было доложено самому президенту, дает интервью Первому каналу телевидения, а потом получает амнистию.

И ровным счетом никаких объяснений, никаких комментариев по поводу «подвигов» этого человека. Видимо, расчет на короткую память и равнодушие большей части населения.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ

Естественно, что явление Хачукаева народу вызвало раздражение среди сепаратистов. В этой связи стоит процитировать сообщение Чеченпресс от 24 ноября 2005 года: «В преддверии очередного фарса бандитского кремлевского режима в Чечне русская пропаганда выдала очередной «перл»: на фоне Москвы был продемонстрирован некий Хизир Хачукаев, который был представлен, ни много ни мало, как «бригадный генерал» и «очень влиятельная фигура».

Как передал со ссылкой на ИТАР-ТАСС канал ОРТ, отличающийся одиозностью и лживостью в освещении событий в Чечне, Хизир Хачукаев «добровольно сложил оружие и сдался» оккупантам и «сам пришел в правоохранительные органы», перед этим распустив подчиненное ему военное подразделение. И сделал это почему-то в аккурат к очередному спектаклю марионеток.

По уверениям врунов, Хачукаев «устал воевать и полностью разочаровался». Умилительной выглядела и сцена с публичным обращением Хачукаева к воюющим моджахедам с призывом «сложить оружие и прекратить противостояние».

Оккупанты успели окрестить Хачукаева «одним из самых авторитетных и старейших чеченских полевых командиров». Однако в архивах многих информационных интернет-изданий за февраль 2002 года можно найти сообщения о том, что «в ходе спецоперации в селе Старые Атаги Грозненского (сельского) района был убит бригадный генерал Хизир Хачукаев. По словам оккупационных главарей, тело убитого было официально опознано. ФСБ тогда даже похвасталась огромным количеством изъятого оружия. Гибель чеченского командира была также подтверждена и источниками агентства «Кавказ-Центр» в штабе ВС ЧРИ. Кого же действительно представили кремлевские упыри, – остается неясным».

Можно предположить, что решение Хачукаева было продиктовано осознанием тупика, идейными и личностными разногласиями с Сайдулаевым, а также отсутствием обещанного регулярного финансирования. Надо понимать и то, что после разгрома в Старых Атагах реальной боевой силы за ним уже не стояло. Так что заявление о «роспуске формирований» – это, если называть вещи своими именами, чистой воды пропагандистский ход.

Если же говорить о возможных мотивах Хачукаева, то скоро год, как тот же Магомед Хамбиев перешел на сторону нынешней республиканской власти, однако от своих ичкерийских титулов он отказываться не собирается, продолжая именовать себя «бригадным генералом» и «министром». А в беседе с представителями прессы накануне выборов он откровенно заявил, что идет в парламент по списку СПС, «чтобы бороться за свободу Ичкерии», за которую раньше сражался в горах, а теперь будет делать это «политическими методами».

Хачукаев, думается, того же поля ягода.

В феврале 2002 года его похоронили не только представители федеральных сил, но и масхадовцы. Во всяком случае, о гибели «Шейха» сообщал «Кавказ-центр». Однако потом опубликовал опровержение и даже извинился перед полевым командиром и его родственниками за ошибку. Тогда, пока я собирал отрывочные сведения из разных источников, у меня все больше возникала нехорошая мысль: неужели «Шейх» опять ушел из-под удара?

Последующая информация заставила обложить крепким ядреным словом тех, кто поторопился отметиться на кремлевском паркете: «Бригадный генерал чеченских вооруженных формирований Хизир Хачукаев действительно жив. Об этом сообщил в конфиденциальной беседе с представителем ИАЦ им. Виктора Попкова сотрудник службы безопасности Аслана Масхадова. По его словам, Хачукаева очень развеселило заявление представителей российских силовых структур о его гибели, которое он услышал по телевизору. Напомним, что ранее ИАЦ им. Виктора Попкова уже сообщал, со ссылкой на родственников чеченского командира, что Хачукаев жив».

Несколько лет Хачукаев скрывался в Ингушетии, ведя переговоры о сдаче с Ахмад-хаджи Кадыровым. Очевидно, все это время генерал оставался в лесу только по одной причине: гарантировать ему иммунитет от уголовного преследования никто не брался. Но накануне выборов Рамзан смог «разрулить» эту ситуацию. В итоге его «официальную явку с повинной» перенесли на более поздний срок и приурочили к голосованию. А выступление по ЦТ с призывами «прекратить бессмысленное сопротивление» (это к боевикам) и идти на выборы (это к жителям Чечни) стало, как сообщала пресса, «весьма сильным ходом со стороны первого вице-премьера, организовавшего всю эту пропагандистскую акцию».

Есть такое лукавое понятие – политическая целесообразность. Государственные мужи хорошо знают ее на цвет и на вкус. В данном случае она имеет явный солоноватый привкус. Амнистия… выборы… Вот только поймут ли это родители, вдовы и дети убитых в Старых Атагах четырех офицеров ФСБ? Или их боевые товарищи? Право, не знаю. Не берусь судить. Черти б ее взяли, эту самую «большую политику».

ПАМЯТЬ

18 февраля 2002 года в Красноярском гарнизонном Доме офицеров состоялась гражданская панихида.

Майор Александр Ступников второй раз проходил службу в Чечне. Во время первой командировки он был награжден медалью Суворова. В Красноярске у него остались жена и 12-летний сын.

Капитан Сергей Каргатов был командирован на Северный Кавказ сразу после прохождения специальной подготовки. Там, в Чечне, он отпраздновал свое 30-летие. У него тоже осталась семья – жена и 5-летний сын.

Напоследок о наших ребятах. Вот выдержка из характеристики на Марченко Михаила Петровича: «Родился 11 октября 1969 года в селе Войтовцы Липецкого района Винницкой области. С 1988 по 1989 годы проходил срочную службу в рядах Вооруженных сил. В 1989 году поступил в Рязанское Высшее воздушно-десантное командное училище.

В 1993 году был зачислен младшим оперуполномоченным в Группу «А» ГУО РФ. За время службы в подразделении стал настоящим профессионалом. Неоднократно участвовал в сложных оперативно-боевых операциях по пресечению актов терроризма…»

Когда спецназ штурмовали занятое террористами здание больницы в Буденновске, и один из командиров «Альфы» крикнул Марченко, чтобы тот его прикрыл огнем, Михаил выдвинулся из-за укрытия и, присев на колено, отстрелял магазин патронов и весь имевшийся у него боезапас гранат из подствольника автомата. И это несмотря на то, что в тот момент ветки деревьев, срезанные градом бандитских очередей, осыпались вокруг. Михаил уцелел, а его камуфляж после того штурма оказался буквально посечен пулями и осколками.

Вера Ефимовна, мать Михаила, живет в подмосковном поселке Чкаловский, и, наверное, не знает про амнистию главаря убийц ее сына. Помню, как мы сидели погожим июньским вечером за столом на кухне, и она все хлопотала, боясь, что мы уедем в Москву голодными. А несколькими часами ранее, когда на втором этаже местной школы ее подвели под руки к новому стенду, посвященному Михаилу, – она охнула и залилась слезами. Да, уж лучше уж ей не знать деталей «большой политики».

Борис Курдибанский. Незадолго до его гибели мы говорили об его идее открыть охотничий клуб «Альфа». Не получилось, иная вышла охота…

Как-то на территории здания ФСБ в Гудермесе вдруг обнаружили неразорвавшуюся оборонительную гранату, известную своим весьма внушительным радиусом поражения. «Эфка» лежала под забором, готовая взорваться в любой момент. Борис, будучи, помимо всех прочих своих умений, специалистом-взрывником, в отсутствие руководства самостоятельно оценил обстановку, вынес смертоносный боеприпас на пустырь и по всем правилам подорвал. Правда, затем вместе с благодарностями товарищей получил нагоняй от вернувшегося начальства – за «самодеятельность».

Среди откликов на ту мою публикацию «Конец кровавого Шейха» был и такой: «Не надо ждать общественного признания или одобрения, просто делайте свое дело как можно лучше. Кто сможет, тот поймет. Вечная память павшим. Но живым нельзя отступать, потому как История нас не простит». Точно, но только мы себя в первую очередь не простим. Особенно, если победа российских военных и чеченских патриотов над террористами и сепаратистами, завоеванная ценой таких жертв, вновь окажется проигранной политиками.

И последнее. История разных стран и эпох являет много примеров политической целесообразности. Даже большевики, не склонные к сантиментам, простили одного из руководителей обороны белого Крыма генерал-майора Якова Слащова, прославившегося героическими подвигами и массовыми казнями. Михаил Булгаков вывел его в качестве генерала Хлудова в своей драме «Бег».

Слащов-Крымский преподавал потом в Москве на знаменитых армейских курсах «Выстрел», пока не был застрелен в 1929 году одним из своих слушателей – братом повешенного им в Крыму красного подпольщика.

Что ж, воздаяние бывает и прижизненным.

Павел Евдокимов

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Бывший командир «Альфы» Юрий Торшин погиб в результате ДТП в Чечне

Бывший руководитель подразделения ФСБ по борьбе с терроризмом «Альфа», советник врио главы Чечни Рамзана Кадырова Юрий Торшин погиб в результате ДТП. Об этом сообщили в МЧС по Чеченской Республике.

«Между населенными пунктами Микенская и Савельевская Наурского района Чечни двухколесный мотоцикл марки Harley Davidson по неустановленной причине допустил опрокидывание, следовавший за ним трехколесный мотоцикл марки Harley Davidson Юрия Торшина при совершении маневра также опрокинулся», — сообщили в пресс-службе.

Торшин год назад был назначен советником главы Чечни по работе с правоохранительными органами. В мае этого года, поздравляя бывшего командира «Альфы» с днем рождения, Кадыров на своей странице в Instagram назвал Торшина специалистом высшего класса. «Юрий Николаевич является специалистом высшего класса, настоящим патриотом Отечества, мужественным воином, равных которому немного. Он прошел школу исключительно ответственной службы, с честью решая важные боевые задачи. В нашей команде он занимает достойное место, пользуется всеобщим уважением!» — писал Кадыров.

Юрий Торшин родился 6 мая 1958 года в Брянске. В 1982 году зачислен в спецгруппу «Альфа» КГБ СССР. Торшин кавалер пяти боевых орденов. Во время теракта на Дубровке («Норд-Ост») Торшин со своей группой утром 26 октября уничтожил главаря террористов Мавсара Бараева.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Есть такие люди, в чьей судьбе воля Божья видна невооруженным глазом. Они на виду, особенно в переломные для страны и народа моменты. В их числе генерал Геннадий Зайцев, возглавлявший подразделение на протяжении более тринадцати лет, причем дважды: и при коммунистах, и при «демократах».

ДВА ДНЯ РОЖДЕНИЯ

О генерале Зайцеве писать сложно. И не по причине отсутствия информации, как раз наоборот. Обилие сведений и разнообразных фактов из жизни этого человека, являющегося одним из символов отечественного спецназа, вызывает вполне понятное затруднение.

Жизнь его наполнена драматическими событиями. Сотрудники подразделения зовут его «Папа». Это дорогого стоит… Вряд ли кто может представить себе, чего стоил ему горячий октябрь 1993-го. Это был один из самых сложных и трагических моментов его жизни: страна стояла на грани гражданской войны.

Да, в его послужном списке была не только Группа «А», но и многое другое: служба в Кремлёвском полку, события в Чехословакии 1968-го, личная охрана Председателя КГБ Ю. В. Андропова. Однако именно «альфовский» период обеспечил генералу Зайцеву тот высочайший авторитет и уважение, которые вписали его имя в галерею Героев Отечества.

Среди его наград — Звезда Героя Советского Союза, ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени, Ленина, Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды (два), знаки «Почетный сотрудник госбезопасности» и «Почетный сотрудник ФСО».

В 2009 году Патриарх Московский и всея Руси Алексий II наградил его орденом Святого благоверного Великого князя Димитрия Донского III степени.

В августе 2013 года генерал Зайцев возглавил оргкомитет 1-го Международного Форума антитеррора, проведенного в Городе-Герое Волгограде. Он собрал ветеранов и действующих сотрудников подразделений «А» стран СНГ.

За два дня работы форума под руководством Геннадия Николаевича были обсуждены профессиональные вопросы, а также принята Международная Хартия антитеррора. В ее редактировании командир Группы «А» принял непосредственное участие.

…Родился будущий командир Группы «Альфа» в 1934 году на реке Чусовой.

— Так получилось, — рассказывает Геннадий Николаевич, — что по жизни я праздную два дня рождения: 11-го и 12-го сентября. Первый — реальный, и второй, записанный в паспорт. И если быть до конца точным, то место моего рождения — деревня Антыбары Чусовского района Пермской области. Все другие сведения в документах являются позднейшими искажениями, произошедшими в силу различных причин и обстоятельств.

Деревня Антыбары расположена напротив поселка Лямино, через реку Чусовую. Известность она получила благодаря своему прославленному земляку.

Отец, Николай Яковлевич Зайцев, был родом из села Малый Красный Яр, что в Татарии. В 1930-х он перебрался на Урал и работал на Ляминском домостроительном комбинате в должности начальника лесопильного цеха.

Мама, Анна Петровна, была женщиной набожной. Соблюдала все посты и втайне от своего мужа, который не только проповедовал атеизм, но и насаждал его на практике, отвезла сынишку в соседнее село, где окрестила. Восприемницей была некая инокиня, чье имя в семье Зайцевых, к сожалению, не сохранилось.

В первый класс Ляминской средней школы, а дело был осенью, семилетний Гена пошел босиком. Зато одежда была чистенькой и с аккуратными заплатами. Отец к тому времени был призван в действующую армию, служил заместителем командира батареи на Северо-западном фронте. На попечении Анны Петровны осталось четверо детей: три девочки и сын.

Жили трудно, радостных воспоминаний о детстве у Геннадия Николаевича не сохранилось. Вот только мать — ее светлый образ он берег в своей душе всю жизнь.

Были ли она сурова?..

— Нет, драла всего трижды. Первый раз за то, что я пошел в первый класс и схватился с Пашкой Шеиным. Меня выгнали из школы и велели без матери не приходить. Целую неделю я выходил из дому, после уроков возвращался домой… И мать ничего не подозревала. В один прекрасный день собираюсь в школу, и мать со мной, а у нее «вицы» заготовлены — хворостины березовые. Так мать меня ими до школы сопровождала. Второй раз она велела мне подушки и одеяла трясти. А я собирался на рыбалку и говорю: «Не пойду». Взяла она мои удочки и ими меня отходила. А в третий раз секла за то, что вышел в новом пальто, к школе купленном. Уже осень глубокая была, я его запачкал. Пришел весь мокрый. В остальных случаях она на мою психику воздействовала.

После войны отец находился в составе московского гарнизона и, будучи командиром отделения самоходных артиллерийских орудий, участвовал в парадах 1-го и 9-го Мая. Нашел себе даму сердца и создал с ней новую семью. Одно время отец совсем не помогал нам, хотя было вынесено решение суда. Моей маме было очень тяжело, но она мудрый человек. Все стерпела и подняла нас четверых. Мы были всегда обстираны и наглажены, и даже если на локтях были заплатки, мы всегда выглядели очень опрятно.

В 1948 году, окончив семь классов, Гена Зайцев решил поступить в техникум Камского речного пароходства. Но судьба распорядилась иначе. Неожиданно тяжело заболела мама, и ему фактически одному пришлось обеспечивать семью.

Летом того же года ученик электрика Геннадий Зайцев переступил порог Ляминского домостроительного комбината. На тот момент ему не исполнилось и четырнадцати лет… На работу паренька приняли в виде исключения, войдя в трудное семейное положение.

— С первой получки начальнику поставил бутылку и сам наклюкался. В глаза маме смотреть не мог. А она посадила меня напротив и сказала: «Ты, сын, можешь делать все, что хочешь. И пить можешь. Это твои деньги, ты их заработал. Но имей в виду: если будут в доме деньги, я тебе гарантирую, что еда на столе будет. А нет — можешь прийти, а на столе нет хлеба». Больше она ничего и не сказала.

У меня изумительная мама. Говорю так не потому, что это моя мама, а потому, что она действительно удивительный человек. Окончила всего два класса церковно-приходской школы, но в силу своей природной одаренности в предвидении ситуации, в выборе своего места была уникально прозорлива. С одной стороны, такого детства, как у меня, я никому бы не посоветовал, а с другой — было бы полезно, чтобы каждый прошел такой путь.

«ЛЕЙБ-ГВАРДИЯ» КРЕМЛЯ

Осенью 1953-го, в год смерти Сталина, Геннадия Зайцева призвали в армию. Вот тогда-то отчетливо проявился тот перст судьбы, о котором шла речь. Так «новобранец» с Чусовой оказался в Москве. И не просто в одной из многочисленных частей, а в «лейб-гвардии» — отдельном Краснознаменном полку специального назначения (ныне Президентском), 7-я рота 2-го батальона.

Впрочем, судьба судьбой, но без личного вклада выпавший шанс всегда остается лишь красивой, но нереализованной возможностью. Что касается Геннадия Николаевича, то воли и целеустремленности ему было не занимать, и свой шанс, приложив максимум усилий, он подкрепил исключительно добротным содержанием, пройдя путь от рядового стрелка до одного из руководителей Седьмого управления КГБ при Совете Министров Союза ССР.

На каждом этапе была своя цель, дальше Геннадий Николаевич не заглядывал, не мечтал о кренделях небесных. Старший сержант, потом сверхсрочная служба в Кремлёвском полку и погоны старшины роты. Отдельный офицерский батальон 10-го Управления КГБ… Сдача в 1958 году экстерном экзаменов за восьмой-десятый классы. Но даже тогда он не собирался оставаться в столице, мечтая вернуться на малую Родину, куда собирался отвезти и свою молодую жену, Зою Ильиничну Михайлову.

— А как вы с женой познакомились?

— Как-то раз в 1958 году мой приятель, офицер, пригласил 8-го Марта меня в гости, у его жены был день рождения. Мне тогда исполнилось двадцать четыре года. Там я и познакомился со своей будущей супругой.

— А как за ней ухаживали? Наверное, цветы дарили, ручку целовали?..

— Нет, ручку никогда не целовал. Провожал ее до работы, встречал, ехал с ней на трамвае. Потом она мне рассказала, как ее коллеги меня рассматривали и оценивали как кандидата в женихи. Она мне тогда понравилась. Видная такая. И ее семья была приятная, без всяких там «закидонов». Детей в семье пятеро. Старший брат — ровесник моей мамы. Они скромно жили, без изысков. Мать и отец были большими тружениками. Вскоре мы поженились. Я не ошибся, выбрав жену. У нее оказался золотой характер. Она очень располагающий человек. Заботливая, хозяйственная. Умеет поддержать компанию. Все делает от души. Никогда не плакала, не ныла. Плакала только, когда мы теряли близких людей.

…Опять вмешался Его Величество Случай, благодаря которому Зайцев получил комнату в «сталинском» доме на Крестьянской заставе, а потом в разгар хрущёвского сокращения Вооруженных Сил был зачислен в Седьмое управление КГБ СССР.

Впрочем, каждый «случай» имел свое лицо — Геннадию Николаевичу вообще очень везет по жизни с людьми: мама, командиры в Кремлёвском полку и «семерке», сослуживцы по Группе «А», друзья и партнеры в системе негосударственной безопасности.

ПАХАРИ КОНТРРАЗВЕДКИ

В «семерку» Геннадий Зайцев пришел в 1959 году и прослужил в нем до июля 1992-го, когда был вторично назначен командиром «Альфы». Можно сказать, в его «стенах» прошла целая жизнь — и человеческая, и оперативная, насыщенная событиями, о которых Геннадий Николаевич до сих пор не считает нужным рассказывать.

— Вообще Седьмое управление, или как его для краткости называют «семерка», являлось, пожалуй, одним из наиболее закрытых подразделений Комитета, — подчеркивает генерал Зайцев, — поскольку занималось наружным наблюдением. Его сотрудников по праву можно называть рабочими лошадями контрразведки, выполняющими очень важную и ответственную работу, без которой не обходится ни одна авторитетная спецслужба мира. В отличие от других структурных подразделений Комитета, например, разведки или, скажем, пятой линии, «семерка» всегда оставалась «вещью в себе».

В 1974 году к Службе ОДП Седьмого управления была приписана созданная Группа «А», которую Зайцев возглавил в ноябре 1977 года. Однако до этого ему пришлось пройти иные «университеты», среди которых обучение в Высшей школе КГБ являлось, пожалуй, не самым сложным делом.

К слову, генерал Зайцев не забывает своего отношения к этой главной кузнице кадров госбезопасности и многие годы, принимая приглашение, выступает перед ее преподавателями и слушателями.

В середине 1967 года для работы с Председателем КГБ Юрием Андроповым специально отобрали сотрудников «семерки», подходивших для такого рода деятельности. Геннадию Николаевичу было доверено возглавить эту группу чекистов. Снова вроде бы «случайность», но она тоже сыграла свою определяющую роль, когда в 1977 году решался вопрос о новом командире Группы «А».

— Личность Юрия Владимировича произвела на меня большое впечатление, — говорит генерал Зайцев. — Мы брали его под охрану на даче, где он жил практически круглый год. Минут двадцать Андропов совершал пешую прогулку по территории. Была осень, листья ложились под ноги… Затем он подходил к нам, общался с водителями. Здоровался, как правило, за руку. Интересовался, как дела и каждый раз заканчивал короткий разговор словами: «Ну что — поедем?», после чего мы направлялись в Москву. Не доезжая до здания КГБ, он неизменно отпускал охрану. Почему?.. Видимо, ему было как-то неловко перед коллегами.

Еще одна веха — драматические события, известные как «Пражская весна» 1968-го. В составе группы сотрудников госбезопасности Геннадий Николаевич был направлен в Прагу, где отвечал за захват здания МВД. О той командировке Геннадий Николаевич не любит вспоминать, и даже готовая глава «Пражский излом» увидела свет только летом 2009-го, в пятом издании книги «Альфа» — моя судьба».

Трудно сказать, насколько пережитое в Праге повлияло на принципиальную позицию командира Группы «А» в октябре 1993-го. Однако факт остается фактом: спецназ антитеррора не пошел на штурм Белого Дома, избрав мирный выход из острейшего политического кризиса, грозившего обернуться большой бедой — полномасштабной гражданской войной.

«ГРУППА АНДРОПОВА»

В «Альфу» подполковник Зайцев пришел осенью 1977 года. К тому времени Герой Советского Союза Виталий Бубенин, возглавлявший подразделение два с половиной года, вернулся в Пограничные войска КГБ СССР.

Мало кто знает, что вопрос об организации спецподразделения обсуждался на заседании Секретариата ЦК КПСС.

К моменту создания Группы Виталий Бубенин «вырос» до заместителя начальника Карельского пограничного отряда, — отмечает Геннадий Николаевич. — Не знаю, по какой именно причине, но Юрий Владимирович остановил на нем свой окончательный выбор. Выскажу свое предположение. Первым командиром и фактическим создателем знаменитой GSG-9 был полковник Ульрих К. Вегенер, прослуживший перед этим пятнадцать лет в Федеральной пограничной полиции Германии. Андропов хорошо знал это обстоятельство, а потому, не исключаю, мог руководствоваться такой же логикой.

С Зайцевым, надо сказать, Виталий Дмитриевич делился своими переживаниями, чувствуя себя не в своей тарелке, и показывал андроповскую резолюцию на своем рапорте: «Тов. Матросову В. А. Прошу внимательно отнестись к просьбе тов. Бубенина В. Д. и, по возможности, решить ее положительно. Ю. В. Андропов».

Сменивший его Роберт Петрович Ивон во время прыжков с парашютом получил винтообразный перелом ноги и надолго выбыл из строя.

10 ноября 1977 года штат подразделения был увеличен до 56 человек, а сама Группа стала действовать на правах оперативного отдела.

Вот как Геннадий Николаевич описывает свое назначение:

— На календаре был ноябрь, когда меня вызвал к себе начальник Седьмого управления генерал Бесчастнов и сообщил, что речь идет о моем назначении командиром Группы «А». Я, признаюсь как на духу, отказался от этого предложения. Но спустя неделю, когда был повторно вызван на беседу, дал свое согласие, ибо понимал: третий раз предлагать не будут. Ответил: «Хорошо, если надо, то я возглавлю этот коллектив». На что Алексей Дмитриевич сказал: «Надо. А то я бы тебя и не спрашивал. Ты военный человек. Издали бы приказ — и вопрос решен, иди, выполняй. Я тебя спрашиваю о другом: берешься ли ты за это дело или нет? Больше мне ничего от тебя не требуется».

После собеседования с каждым сотрудником и тщательного изучения личных дел Геннадий Николаевич пришел к глубокому убеждению, что некоторых офицеров нужно возвращать к местам прежней службы. Одних — по состоянию здоровья, других — по личным и деловым качествам. За одного из них Зайцев даже получил выговор, хотя тот уже восемь месяцев был вне Группы.

Началась изнурительная, кропотливая работа, и в конце 1970-х годов «группа Андропова» была готова выполнить практически любую задачу повышенной сложности, что и было продемонстрировано в Кабуле во время штурма дворца Амина. Но до этого было проведено несколько операций, позволивших сотрудникам «Альфы» опробовать себя в деле — в Гаване, в посольстве США и в Нью-Йорке.

Старшим во всех трех «эпизодах» был Геннадий Николаевич. В случае с террористом Юрием Власенко, угрожавшим взорвать посольство США, Зайцев с риском для жизни пошел на переговоры с «бомбистом», — тем самым на личном примере показал, что командир Группы «А» не прячется за спины своих сотрудников. Это было очень важно для повышения морально-психологического климата в коллективе.

В «зайцевский» период произошло полное перевооружение подразделения. Бойцы спецназа КГБ получили уникальные изделия — бесшумные пистолеты, автоматы и винтовки, а также спецсредства, позволившие в дальнейшем проводить сложнейшие операции, ставшие настоящей классикой антитеррора.

В 1979 году началась активная работа по созданию знаменитого антитеррористического плана «Набат». Теперь в случае ЧП не было необходимости ломать голову, поскольку в этом документе было расписано все до мелочей. Глубина его проработки была такова, что и по настоящий день «Набат» определяет комплексные действия властей и всех силовых структур в случае захвата воздушного судна.

Также с именем Геннадия Николаевича связаны две зарубежные командировки сотрудников «Альфы» — в Гавану, на остров Свободы, и в Нью-Йорк.

В июле-августе 1978 года «альфовцы» совместно с боевыми пловцами Черноморского ВМФ обеспечивали безопасность подводной части теплоходов «Грузия» и «Леонид Собинов», зафрахтованных для размещения на них делегатов XI Всемирного фестиваля молодежи и студентов из СССР.

А 27 апреля 1979-го года в аэропорту Нью-Йорка состоялся исторический обмен двух советских разведчиков, Владимира Энгера и Рудольфа Черняева, приговоренных в США к длительным срокам тюремного заключения, на пятерых советских диссидентов — Э. Кузнецова, М. Дымшица, А. Гинзбурга, Г. Винса и В. Мороза.

Несмотря на сложности, все прошло без сучка и задоринки. Среди «альфовцев», вылетавших в Нью-Йорк, был будущий президент Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» Сергей Гончаров.

…Таким образом, приняв Группу всего в тридцать человек, полковник Зайцев передал ее Герою Советского Союза Виктору Карпухину, через десять с лишним лет, в качестве мощного подразделения, насчитывавшего свыше четырехсот человек.

НА ЛЕЗВИИ С ТЕРРОРИСТАМИ

В начале декабря 1979 года генерал-лейтенант Алексей Бесчастнов приказал командиру Группы «А» прибыть в распоряжение руководителя разведки Владимира Крючкова. Встреча состоялась в резервном кабинете дома № 1 на Лубянке. В ходе беседы выяснилось, что «Альфе» предстоит очень ответственная работа — «охрана определенных товарищей». Фамилии не назывались.

Вскоре Зайцев был приглашен на подмосковную дачу ПГУ, где состоялось его знакомство с будущим главой Афганистана Бабраком Кармалем и его ближайшими соратниками — Нуром, Ватанджаром, Анахитой Ратебзад… А через три недели бойцы спецназа КГБ осуществят «Второй этап Саурской (т. е. Апрельской) революции», а их подопечные возглавят страну.

Да, Геннадий Николаевич не был в Афганистане, но именно он создал то боевое подразделение, которое оказалось на острие главного удара и решило исход дела: объект «Верхней строки» (Тадж-бек) был взят, кровавый диктатор Амин — уничтожен. При этом, как всегда напоминает Геннадий Николаевич, «альфовцы» действовали вместе с бойцами «Зенита», «мусульманского» батальона ГРУ и десантниками.

Афганская эпопея закончится для «Альфы» только в 1987 году. До этого времени весь личный состав подразделения по приказу Председателя КГБ Виктора Чебрикова пройдет обкатку «боевыми стажировками» и выйдет из них без потерь. При этом с Группы «А» никто не снимал ее главной задачи, и ежедневное боевое дежурство и готовность в любой момент прибыть к месту захвата заложников оставались императивом, служебным и профессиональным долгом.

Знаковые спецоперации того периода хорошо описаны в прессе и литературе, а книга «Альфа» — моя судьба», являющаяся энциклопедией подразделения, создала мощную историческую базу и расставила все точки над «i». Однако в тени событий остались многие психологические моменты, которые пришлось решать и переживать в тот период командиру Группы.

Из спецопераций 1980-х годов наиболее известны четыре: в Сарапуле (1981 г.), Тбилиси (1983 г.), Уфе (1986 г.) и Минеральных Водах (1988 г.). Никто из заложников, включая многочисленных детей, не пострадал, а все преступники были нейтрализованы.

…Декабрь 1988-го. Почти девять часов Геннадий Николаевич вел очень тяжелые переговоры с рецидивистом Павлом Якшиянцем, главарем банды, захватившей целый класс — учеников средней школы города Орджоникидзе (ныне Владикавказ). Благодаря титаническим усилиям многих людей в Советском Союзе и за рубежом дети и учительница были освобождены в аэропорту Минеральных Вод без единого выстрела, а террористы, выпущенные в Израиль, возвращены обратно — за ними вылетала группа «альфовцев» во главе с генералом Зайцевым.

В период его командования сотрудники подразделения осуществили силовой захват двенадцати агентов ЦРУ, причинивших безопасности нашей страны большой военный и экономический ущерб. Среди них — Мартынов, Моторин, Сметанин, Полещук, Вареник, Пигузов и другие.

Также «альфовцы» вместе с сотрудниками Девятого управления КГБ охраняли генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачёва по ходу его зарубежных визитов — в Дели, Вашингтон и Нью-Йорк, а также во время посещения им Красноярского края.

Высшей награды страны — Звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» полковник Зайцев был удостоен 1 декабря 1986 года.

СМУТНОЕ ВРЕМЯ

В ноябре 1988 года полковник Зайцев становится заместителем начальника Седьмого управления КГБ СССР. В этом качестве в январе 1990-го он руководил в Баку сводной группой спецназа («Альфа», «Вымпел» и «Витязь»), перед которой руководством страны была поставлена задача: нейтрализация лидеров НФА, недопущение свержения законного правительства республики, пресечение массовых беспорядков и погромов квартир, выявление и задержание лиц, подозревавшихся в подрывной деятельности.

Кроме того, сотрудники Группы «А» обеспечивали личную безопасность первого секретаря Компартии Азербайджана Абдурахмана Визирова.

Несмотря на то, что Геннадий Николаевич был «отлучен» от подразделения (руководство управления запретило там бывать), именно ему довелось вводить в строй в 1990 году руководителей региональных отделений Группы «А». С этой целью он посетил Киев, Минск, Алма-Ату и Свердловск.

Драматические события августа 1991-го хотя и обошли генерала Зайцева стороной, но стали для него настоящим шоком. Поздним вечером 22-го, когда все было кончено, он приехал на дачу. Спать не хотелось. Разжег костер. С сыном Сергеем, офицером Управления КГБ по Москве и Московской области, осушили пару бутылок водки. На огонек к ним подтянулись знакомые. Выпили много, но спиртное не брало — такое было сильное внутреннее потрясение от всего случившегося.

— События 1991 года не прошли даром, — говорит Геннадий Николаевич. — Тогда многие офицеры написали рапорты и ушли из подразделения. На их решение повлияло и то, что подразделение из КГБ передали в службу безопасности президента, находившуюся в подчинении коменданта Московского Кремля. Сильно повлияли и слова министра Бакатина, заявившего: «Я выбью из голов этих людей дух «чекизма».

Во время перестройки Группу стали использовать в «горячих точках»: Нагорном Карабахе, Тбилиси, Душанбе, Армении. Удар по моральному духу был нанесен во время проведения операции, связанной со штурмом телецентра в Вильнюсе. Тогда, в январе 1991 года, погиб лейтенант Виктор Шатских. Во всех газетах тогда сообщали, что в ответ на запросы в кадровый аппарат Министерства обороны, в КГБ, в Погранвойска поступали ответы: «У нас такого нет. Не значится». Более того, Горбачёв заявил, что он не в курсе, как подразделение «А» оказалось в Вильнюсе. Создавалось впечатление, что сотрудники сами сели в самолет и полетели…

Кстати, хочу особо отметить: события в Вильнюсе коренным образом повлияли на решение старших офицеров Группы отказаться от штурма Белого дома в августе 1991 года.

…В декабре генерал Зайцев был вызван на Коллегию Министерства безопасности России. Речь шла об утверждении его в должности заместителя начальника Оперативно-поискового управления МБ (так стала называться бывшая «семерка»).

Министр Виктор Баранников зачитал послужной список и сделал единственное, но существенное замечание по кандидатуре: возраст — к тому моменту Геннадию Николаевичу исполнилось 56 лет. «Товарищ министр, я Вас понял и обещаю к середине следующего года подготовить себе замену». — «Вы правильно меня поняли».

И действительно, в середине 1992-го генерал Зайцев оказался на другом месте — командиром Группы «А» Главного управления охраны России. Так в очередной раз судьба внесла свои существенные коррективы.

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В МОСКВЕ

Геннадий Николаевич прекрасно понимал, что дважды войти в одну реку нельзя. Отдавал он себе отчет и в том, что многое в жизни коллектива предстоит перестроить, оперативно изменить самым решительным образом. Задачи, сформулированные президентом, были недвусмысленные: группа должна заниматься своим делом, а не коммерческими подработками.

…Зиму 1992 года Группа «А» провела в зоне осетино-ингушского конфликта, а осенью 1993-го острейший политический кризис разразился уже в столице — Москве.

Роль подразделения в тех трагических событиях хорошо известна, хотя и часто замалчивается в угоду конъюнктуре или амбициям отдельных политиков. В сложнейшей обстановке, когда казалось, не оставалось выбора, «Альфа» смогла спасти людей и сохранить свое лицо. Некоторым «государственным мужам» очень не понравилось, что это лицо человеческое. Но факт остается фактом: на мундире Группы «А» нет крови, пролитой в Белом доме.

Отвечая на вопросы журналистов, генерал Зайцев всегда придерживается одной и той же формулы: решение президента Бориса Ельцина было выполнено, но по-своему, без человеческих жертв. По собственной инициативе сотрудники Группы «А» вступили в переговоры с руководством Верховного Совета и вооруженной оппозиции, после чего было принято решение о прекращении противостояния и выводе людей из горящего здания.

Дальнейшие события на Северном Кавказе со всей очевидностью показали, к чему бы привела месть Ельцина. К счастью, спецназ антитеррора был сохранен (ключевая роль в этом принадлежит директору ФСБ Михаилу Барсукову и генералу Зайцеву). Чего не скажешь о «Вымпеле» — уникальном разведывательно-диверсионном подразделении, созданном по инициативе генерала Юрия Дроздова, одного из руководителей штурма дворца Амина.

Тем временем, один за другим происходили массовые захваты заложников, за которых чеченцы требовали выкуп. А в Ростове-на-Дону вооруженные бандиты ворвались в школу и захватили целый класс. Повторилась ситуация, которая была в Сарапуле и Орджоникидзе. И снова «Альфа» и ее командир оказались на острие событий.

Осенью 1994 года генерал Зайцев вылетел в Моздок и, несмотря на оскорбительную брань министра обороны Павла Грачёва («Генерал, вы трус?!»), добился письменного приказа и вывез в Москву сотрудников «Альфы» во главе с Анатолием Савельевым. По замыслу «стратегов», им предстояло прорваться в Грозный и взять штурмом президентский дворец Джохара Дудаева, находившийся в центре чеченской столицы. И, стало быть, героически погибнуть.

«АЛЬФА» — МОЯ СУДЬБА»

Навалилась психологическая усталость. Генерал Зайцев понял, что службу пора заканчивать. Написал рапорт. Подождав полгода, стал интересоваться его судьбой. «Рапорт затерялся», — был ответ. Написал новый, попросил уволить по выслуге лет. 31 января 1995 года окончательное решение было принято, и 1 марта Геннадий Николаевич был исключен из списка личного состава.

— Когда я увольнялся в отставку, — поясняет генерал Зайцев, — был сделан расчет выслуги лет. Выяснилось, что прослужил я сорок один календарный год, пять месяцев и шесть дней. Естественно, все эти годы львиную долю времени забирала служба. Когда нас поднимали по тревоге, моя жена не знала, куда конкретно отправляется Группа «А». Она могла только предполагать. Безусловно, Зоя Ильинична очень переживала за меня, но за все эти годы у нее выработался стойкий иммунитет и понимание реалий моей профессии. Ей хватает ума не задавать лишних вопросов, обеспечивая прочный тыл.

Кстати, улыбнуться для меня целая проблема — профессия накладывает свой отпечаток. Зато супруга мне в этом помогает. Она щедро раздает улыбки нашим друзьям. Что скрывать, у меня тяжелый и сложный характер. К счастью, у нас в семье никогда не случалось серьезных размолвок.

Сергей Зайцев, мой сын — полковник, служит в ФСБ. Внучка Анна закончила Ветеринарную академию, вышла замуж. Несколько лет назад у нее родились два сына, стало быть, два моих правнука. Их окрестили в храме Сорока мучеников севастийских, что напротив Новоспасского монастыря. Рядом с домом, где мы долгое время жили. Вторая внучка Зоя окончила Государственный институт управления и Государственную юридическую академию имени Кутафина. Им, молодым, как и миллионам их ровесников, жить в этом мире. И я не хочу, чтобы их взросление происходило под грохот террористических атак и надрывный вой сирен «Скорой помощи».

…Выйдя в отставку, генерал Зайцев не обосновался на даче. Не тот характер! Вместе с генералами Виктором Алейниковым и Юрием Лукониным он с нуля создал Агентство безопасности «Альфа-95» — одну из уважаемых в Москве структур, работающих на рынке охранных услуг.

Одновременно Геннадий Николаевич проводит огромную общественную работу, в том числе по линии Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» и Ассоциации ветеранов органов государственной охраны «Девятичи». Его стараниями летом 2000 года был поставлен памятник-часовня на Николо-Архангельском кладбище, с которого, собственно, и начинается Мемориал спецназа.

Свидетельством авторитета генерала Зайцева стало его избрание в первый состав Общественной Палаты Российской Федерации. И там Геннадий Николаевич был на виду, проявляя неравнодушие и активность. Запомнилось его участие в судебном процессе по скандальному делу директора средней школы села Сепычево Пермского края Александра Поносова, который в 2008 году был оправдан по делу об использовании нелицензионного программного обеспечения.

И, конечно, среди дел генерала Зайцева особое место занимает книга «Альфа» — моя судьба». Плод многолетней работы, история великой страны, пропущенная через его сердце. История легендарного спецподразделения, ставшая его судьбой.

Книга выдержала пять изданий, была переведена на английский и болгарский языки и удостоена престижной литературной премии «России верные сыны» имени Александра Невского. Предисловие к ней написал академик Евгений Примаков.

Труды генерала Зайцева отмечены многими престижными общественными наградами, в том числе Международной премией святого благоверного апостола Андрея Первозванного «За Веру и Верность» (2004 г.).

Не забывает генерал Зайцев и о земляках, посещая Урал и оказывая разнообразную помощь. Он — член правления Пермского землячества в Москве. Свидетельством его заслуг стали звание «Почётного гражданина города Чусового», присвоенное летом 2004-го, и престижная Строгановская премия, присужденная в 2011 году в номинации «За честь и достоинство».

24 января 2013 года Законодательное Собрание Пермского края присвоило Ляминской основной школе города Чусового имя ее прославленного земляка. Ходатайство об этом направляли коллектив учебного заведения, депутаты и глава района.

СУДЬБА ГЕНЕРАЛА

Восьмидесятилетний юбилей Ляминской школы и присвоение ей имени командира Группы «А» отмечали во Дворце культуры Металлургов — замечательном и просторном здании, выстроенном в «имперском стиле».

Одним из ключевых моментов, о котором, впрочем, не сообщалось в прессе, стало посещение Геннадием Николаевичем возрожденной церкви Рождества Богородицы, в которой он был крещен в 1934 году.

— В далеком теперь уже 1953 году я, парень с реки Чусовой, впервые вступил на брусчатку Красной площади и, пройдя через Спасские ворота, оказался в Московском Кремле — сердце нашей Родины. Если бы мне сказали тогда, какая меня ожидает судьба — не поверил бы ни за что. Да и никто бы не поверил…

— А отца вы так и не видели?

— Нет, почему же. Став постарше, решил его найти, это было в 1952 году, незадолго до призыва в армию.

— Чтобы посмотреть ему в глаза?

— Наверное. Приехал я в Свердловскую область… Помню, слева лес и справа лес, куда идти — непонятно. Пришел на завод, спросил Зайцева. Меня отправили в лесопильный цех, а там его приемный сын работал. Он вышел, догнал меня. «Ты кто?» — «Сын». — «Так и я же сын!» Подсказал, где отца найти. Когда я пришел к дому, он по хозяйству занимался. «Ты, — говорит, — по какому вопросу? По профсоюзному или партийному?» — «По всем сразу». Он посмотрел на меня внимательно и вдруг заплакал: «Ген, ты? Ну, пошли в столовую». Я ему: «Туда не пойду».

— Почему?

— Я знал, что его новая жена в столовой работает. Поговорили, и я уехал. Потом отец в Москву приезжал к нам — и на Урал, в Пермскую область, с мамой общался. И она бы ему все простила и приняла, если бы он к ней вернулся. Отец умер в январе 1985 года, а мать ровно через десять лет, тоже в январе… Самые основные заповеди моя мама доказывала своим поведением. Она была очень чистоплотным человеком. Не ври, не оскорбляй. Помоги, а потом думай о себе.

— Кем работала Ваша жена, Зоя Ильинична?

— Последние тридцать лет в должности старшего инженера в одной из лабораторий Всесоюзного института авиационных материалов, который занимается оснасткой самолетов гражданской и военной организации. Это почтовый ящик.

— А вот если были в чем-то виноваты, то просили у Зои Ильиничны прощения?

— Как на духу скажу — никогда! Даже если и бывал виноват, всячески обходными путями пытался уйти от этой темы. Хотя однажды пришлось извиняться, но не перед женой. Публично обидел своего подчиненного, и обидел незаслуженно. Потом разобрался в ситуации, и выяснилось, что был неправ. И, несмотря на то, что сделать это было очень тяжело, извинился при всех. Вы знаете, коллектив мудр, даже если разговор происходит за закрытыми дверьми, от него ничего не скроешь. По настроению, поведению коллектив сделает вывод о том, как прошел этот разговор. А тут я совершил несправедливость прилюдно. Мог бы стать предметом обсуждения, как говорится, «в зауглах», если бы не извинился.

— Скажите откровенно: в Группе «А» Вас любили, боялись или ненавидели?..

— Я не был деспотом, но знаю со слов моих подчиненных — кстати, многие из которых давно уже генералы, — что они меня очень боялись. Но как вы понимаете, любой воинский коллектив или коллектив, близкий к воинскому, а особенно специальное подразделение, расхлябанности не терпит. И успешное выполнение операции зависит от того, какова степень дисциплины, степень ответственности каждого. Повторю: каждого. Так что я сознательно держал ребят в постоянном напряжении, чтобы они в любой момент были способны выполнить задание. Любили ли меня? Ненавидели? Не знаю. Относились по-разному. Особенно, когда я появился в Группе второй раз, в 1992-м, и стал там по-своему все «заворачивать».

— В чем это выражалось?

— Первым делом я перетасовал смены, изменил график выхода на работу, чтобы исключить левые подработки. Естественно, это вызвало недовольство. Понимаю! Время было трудное, смутное. Но, как говорится, нельзя служить одновременно Богу и мамоне — спецназ требует полной отдачи сил, эмоций, это постоянная нацеленность на результат: в боевой учебе или, скажем, во время выполнения задачи. Все отвлекающие моменты вредят делу. Особенно, когда речь идет о жизни людей и нейтрализации особо опасных преступников.

Уже потом, по прошествии времени, многие сотрудники искренне благодарили меня: «Геннадий Николаевич, мы тогда были так злы на вас, обижены, и только потом поняли, от какой беды вы нас уберегли». В своей работе я руководствовался главным: интересами подразделения, которому предстояло решать задачи исключительной сложности. Впереди была полномасштабная война, Будённовск и многое другое. Когда я понял, что сделал все от себя зависящее, — подал в отставку.

Собственно, так должен поступать любой командир. Уходить нужно вовремя, открывая дорогу молодым. Но при этом не отходить в сторонку, а сохранять связь со своим родным коллективом, помогать ему, чем и занимается наша Ассоциация. «Альфа» — это наша судьба, тут ни убавить, ни прибавить. И каждый на виду.

Желаем Вам, дорогой Геннадий Николаевич, многих лет жизни и неистощимой энергии, больших творческих сил, удачи во всех жизненных свершениях, счастья, крепкого и нерушимого «альфовского» здоровья! И Вам, и Вашей семье.

Газета «СПЕЦНАЗ РОССИИ» и журнал «РАЗВЕДЧИКЪ»

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

20.10.1965 — 08.04.2004

Данилин Юрий Николаевич — оперуполномоченный группы Управления «А» («Альфа») Центра специального назначения Федеральной службы безопасности Российской Федерации, майор ФСБ.

Родился 20 октября 1965 года в городе-герое Москве в семье рабочих. Окончил СПТУ № 14 города Москвы.

С 1983 года по 1985 год в рядах Советской Армии, служил в войсках связи. Окончив учебное подразделение в городе Актюбинске, был направлен на мыс Шмидта в центр дальней связи «Рубин».

Возвратившись из армии в Москву, пошёл работать по специальности на телефонный узел.

В 1987 году был добровольно зачислен в 15-е управление Комитета государственной безопасности (КГБ) СССР, став прапорщиком КГБ в оперативно-постовой службе.

После распада СССР, в начале 1993 года, по рекомендации брата-близнеца Анатолия Юрий Данилин перевёлся в Управление «А» ЦСН ФСБ России – в легендарную «Альфу».

В качестве бойца «Альфы», за более чем 10-летний период службы он участвовал более чем в двадцати спецоперациях в различных регионах страны, освобождал заложников в Будённовске Ставропольского края и «Норд-Оста» — в театральном центре на Дубровке в Москве.

8 апреля 2004 года — в Чечне, в станице Шелковская Наурского района в ходе проведения операция по задержанию ближайшего подручного чеченского террориста № 1 Шамиля Басаева — полевого командира Абу Бакара Висимбаева, по кличке Одноглазый Бакар, майор Юрий Данилин пал смертью храбрых…

Похоронен в родном городе – Москве, на Николо-Архангельском кладбище.

Указом Президента РФ от 17 июня 2004 года за мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, майору ФСБ Данилину Юрию Николаевичу посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.

Награждён орденом Мужества, медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени, медалью Суворова, медалью «За участие в контртеррористической операции».

Это произошло 8 апреля, когда бойцы спецназа ФСБ в ходе спецоперации ликвидировали в Чечне Бакара Висимбаева – одного из ближайших подручных Шамиля Басаева. В ходе тяжёлого боя погиб сотрудник Подразделения «А» майор Юрий Данилин.

По данным ФСБ, 27-летний Абу Бакар Висимбаев по кличке Одноглазый Бакар являлся одним из наиболее доверенных лиц Шамиля Басаева. Разыскивали его давно: Абу Бакар отвечал за подготовку террористов-«шахидок». В частности, именно он отвечал за подбор смертниц для акции в театральном комплексе на Дубровке.

Двое жителей станицы Шелковская опознали Висимбаева: террорист скрывался в доме своих родителей, где проживал и родной брат террориста Анзор со своей семьей.

Около 9 утра бойцы сводной оперативно-боевой группы Центра специального назначения ФСБ окружили двор Висимбаевых. Чтобы не рисковать, они могли уничтожить этот дом вместе с его обитателями и на этом поставить точку. Именно так зачастую поступают американцы в «освобожденном» ими Ираке. Но, вопреки укоренившемуся на Западе мнению относительно «зверств федералов в Чечне», спецназ ФСБ не мог позволить себе прибегнуть к этому эффективному, но бесчеловечному методу. «Альфа» всегда ставила жизни заложников и мирных людей превыше безопасности своих сотрудников.

Дверь в дом оказалась завалена, и тогда чекисты обошли строение и проникли внутрь через большую веранду – там имелся очень узкий проем, временный вход. Сотрудники Управления «В» блокировали здание, а их коллеги из «Альфы» изготовились к штурму. Но, как оказалось, Абу Бакар заметил, что дом окружают. Едва майор Данилин оказался на линии огня, как Абу Бакар через открытую дверь выпустил по нему очередь из «стечкина».

Часть пуль просвистела над головами родственников, буквально в каких-то десяти сантиметрах, а три попали в сотрудника «Альфы». Юре хватило сил выйти, сказать ребятам: «Я ранен» – и только тогда потерять сознание. Его вынесли из дома, стали оказывать помощь. Но ранения оказались несовместимыми с жизнью. Уже в машине, мчавшейся в госпиталь, офицер скончался.

Во время скоротечного, но жестокого боя сотрудник «Альфы» Александр К. достал Одноглазого Бакара, но сам получил тяжелое ранение в ноги. Когда бойцы ворвались в комнату, агонизирующий террорист полз к двум «поясам шахидов»…

Висамбаев был уничтожен, его брат Анзор – схвачены. В настоящий момент он находится на базе в Ханкале.

Погибшего в Шелковской майора Юрия Данилина хоронили в Москве на Пасхальной неделе.

Наверное, впервые за все время гражданских панихид, совершаемых в ДК имени Ф.И. Дзержинского (ныне – Культурном центре ФСБ), в этих стенах прозвучали слова православной молитвы. Тем более – на Пасху. В последние несколько лет погибших в Чечне бойцов «Альфы» и «Вымпела» отпевали в Елоховском кафедральном соборе, но на этот раз прощание и церковная служба прошли в одном зале. Возможно, в этот день родилась новая традиция, когда церковное таинство совершается непосредственно на Лубянке.

Вот уже десять с лишним лет большинство сотрудников Группы «А» хоронят на Николо-Архангельском кладбище, где летом 2000 года по инициативе командира Подразделения Геннадия Зайцева, Героя Советского Союза, был сооружен памятник-стела из белого камня. Именно здесь происходит последнее прощание с павшими героями.

Начальник Управления «А» полковник Владимир Винокуров напомнил биографию майора Данилина.

Юрий родился в октябре 1965 года в Москве в рабочей семье. Обычная биография – средняя школа, ПТУ, армия. В 1987 году началась его служба в КГБ, в 15-м управлении. В ноябре 1993 года по примеру своего брата Юрий пришел в легендарную Группу «Альфа». Для многих людей, желавших посвятить себя «такой профессии – Родину защищать», это было очень трудное время, время выбора: или, несмотря на смуту и развал государства, все-таки идти служить, или заняться иным делом на вольных хлебах, без обременительных для семейного бюджета погон. Данилин выбрал службу Отечеству – и стал, как выразился на поминках полковник Демин – офицер, принимавший Юрия Николаевича в подразделение, «первой ласточкой нового призыва». Он запомнился ему улыбчивым, доброжелательным человеком.

За десять с лишним лет он участвовал более чем в 20 специальных операциях на Северном Кавказе. Был отмечен орденом Мужества, медалями «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени с мечами, Суворова и другими государственными наградами.

Так получилось, что тот самый священник, что служил молебен перед отправкой в Чечню ребят из 2-го «михайловского» (по фамилии его командира) отдела – о. Александр – отпевал и Юрия Данилина.

Как известно, небесным покровителем Группы «А» является святой князь Михаил Тверской, принявший мученический венец в Орде за своих земляков и за отказ переменить веру. Многие сотрудники Группы убеждены, что заступничеством этого русского святого подразделение во многих тяжелейших операциях избежало больших потерь.

Во всяком случае, известно, что в истории «Альфы» было немало случаев какого-то фантастического везения. Например, на Дубровке, где завербованные Одноглазым Бакаром террористки могли в момент штурма обрушить все здание, похоронив под его дымящимися руинами и себя, и заложников, и спецназ ФСБ.

Всего за годы второй чеченской кампании ЦСН ФСБ России (куда структурно входит Группа «Альфа») потерял в Чечне девять сотрудников. Пятеро приходятся на Управление «А».

Работа спецназа не обходится без потерь. Майор Юрий Данилин стал пятнадцатым сотрудником «Альфы» (без учета региональных подразделений), погибшим во время проведения специальных операций. Или, как сказал о. Александр, «воином, положившим свою жизнь за други своя»

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

21.02.1969 — 17.06.1995

Бурдяев Дмитрий Юрьевич родился 21 февраля 1969 года в городе Москве. В 1986 году он окончил среднюю школу № 168. Отец — полковник Бурдяев Юрий Дмитриевич, много лет прослуживший по линии контрразведки в структуре в КГБ СССР.

На службу в органы государственной безопасности Дмитрий пришёл за неделю до ГКЧП. У него было огромное стремление попасть именно в Группу «А».

И по этому поводу к командиру подразделения Герою Советского Союза Г. Н. Зайцеву неоднократно обращался Ю. Д. Бурдяев (они были знакомы). В феврале 1995 года это желание было реализовано.

Прочным тылом Дмитрию была его супруга Елена Алексеевна.

За период службы в спецподразделении лейтенант Бурдяев зарекомендовал себя дисциплинированным и исполнительным офицером. Будучи снайпером, он стремился к повышению профессионального мастерства и с высокой ответственностью относился к профессии спецназовца.

Погиб Дмитрий Юрьевич 17 июня 1995 года в ходе операции по освобождению заложников, удерживаемых в больнице города Будённовска. При выполнении боевой задачи он снайперским огнём прикрывал выдвижение оперативной группы, что позволило свести до минимума потери среди боевых товарищей. Лично уничтожил несколько боевиков из банды Басаева.

…В районе морга одна из штурмовых групп оказалась под плотным пулемётным огнём. Бронетранспортера поддержки МВД на месте не оказалось. И тогда на выручку были посланы четверо снайперов, в том числе лейтенант Бурдяев. Им предстояло преодолеть около двухсот метров. Где-то на середине пути они попали под пулемётный обстрел, а потом бойцом накрыло выстрелом из гранатомёта. В эфире прозвучало: «Маяк-один, у меня нулевой…»
За проявленные высокий профессионализм, мужество и отвагу лейтенант Дмитрий Бурдяев награждён орденом Мужества (посмертно).

Похоронен в Москве на Николо-Архангельском кладбище.

Сыну Василию к тому времени было всего несколько месяцев…

Июль 1995 – крупный отряд чеченских террористов, всего около двухсот вооруженных боевиков, под командованием Шамиля Басаева, вошел в Буденновск, маленький городок на Ставрополье. По сути дела, она начали всех расстреливать направо и налево, попутно захватывая в заложники женщин и детей, всех сгоняли по направлению к городской больнице. Особенно жестоко были убиты все попавшиеся им под руку милиционеры.

После нескольких часов кровавой бойни на улицах города, все террористы заняли свои позиции в больнице, подготовились к длительной осаде, взяли в заложники еще около тысячи человек. В шоке была вся страна.

Блокировали район подразделения МВД и Министерства обороны, которые местами даже вступали в прямой огневой контакт с террористами, не давали им свободы маневра. «Альфа» тот час же вылетела в Буденновск. К времени ее прибытия на место уже были раздобыты первые данные о террористах, их примерном составе, степени их вооруженности, каково их примерное расположение. Разве что только наблюдатели группы не просчитали полуподвальные этажи больницы, окна которых террористы превратили в ДОТы. Террористы находились в главном корпусе, там располагались детское и родильное отделения.

Вообще, террористы выбрали практически идеальное здание для обороны: с тыльной стороны протекает река Сунжа, с другой стороны – тубдиспансер метрах в трехстах. Между диспансером и главным корпусом пространство было видно как на ладони, все полностью простреливалось. С противоположной стороны тубдиспансера завод шампанских вин. Опять-таки между заводом и больницей двести метров открытого поля. И от фасада – сто тридцать метров – голь, глазу не за что зацепиться.

В общем, незамеченным подойти практически невозможно. Несмотря на все чрезвычайные сложности, бойцы спецназа «Альфа» получали информацию и ночью, и днем. Снайперы отряда подбирались все как можно ближе к больнице, некоторые даже подползали на несколько десятков метров от стен больницы, было очень рискованно.

С 14 июля, с того момента, как приехали, до штурма не спали ни одной ночи, все выясняли расположение крупнокалиберных пулеметов террористов. Пулеметы ДШК были у чеченцев на станинах и колесах, при необходимости, они могли перемещаться из комнаты в комнату, но, как правило, работали в двух-трех окнах.

Разведывали так же, где находятся обычные пулеметы, где располагаются снайперы. Однако и с самого начала, да и после всестороннего просчета ситуации стало ясно – штурмовать нельзя. Но с другой стороны, текли часы, Басаев на переговоры не шел, и по всему выходило – нельзя не штурмовать.

Из примерных расчетов «Альфы»: оценка возможных потерь среди заложников – от рук террористов – до 10%, от огневого воздействия штурмовой группы при позиции заложников как живого щита – до 10%, в ситуации «паника» — до 10%, в случае подрыва здания террористами – до 10%, от огневого воздействия непосредственно штурмующих – до 10%.

Итак, специалисты антитеррора прогнозировали тяжелейшие потери среди заложников – до 50%. А среди штурмующих процент потерь был рассчитан такой: в период сближения с объектом – 32%, при входе на объект – 10% и в период боя в здании – до 30%. Всего – 72% (!). Это означало, по существу, гибель всего подразделения.

Однако события начали развиваться неблагоприятным способом, переговоры позитивных результатов не дали и после постоянных угроз со стороны террористов о расстреле заложников (до штурма они уже расстреляли пятерых, оставшихся держали в страхе, многих пытали) оперативным штабом было принято решение о проведении операции.

Итак, штурм начался, волей приказа «Альфа» была брошена на пулеметы. В районе морга, у гаражей, одну из групп прижали к земле бешенным пулеметным огнем. Крупнокалиберный пулемет прошивал даже стены. В группе уже в первую минуту штурма появились четверо раненных. «Броня» вовремя подоспеть не смогла, но выручать своих ребят командиру надо. Послали вперед четверку снайперов. Они успели пройти всего метров тридцать, как тоже попали под пулеметный обстрел, а потом их накрыли из гранатомета.

Появился первый погибший: им оказался снайпер группы Дмитрий Бурляев. Он лично уничтожил нескольких басаевских бандитов, прикрывал движение оперативной группы. Вторым погиб Дмитрий Рябинкин. Их группа прошла в травматологический корпус, и там пулеметчик прижал их огнем. Рябинкин в кувырке ушел в сторону и с колена снял пулеметчика, тем самым, обезопасив от потерь своих боевых товарищей. Во время отхода он, прикрывая ребят, привстал, и сразу же был убит снайпером с третьего этажа. Чеченского снайпера сняли точным ответным огнем из всех стволов, но Диму уже не вернешь.

Володя Соловов оказался третьим в этом ряду.

Там, у гаражей, плотность пулеметного огня оказалась такой, что все живое должно было погибнуть. Шаг сделал из-за угла гаража – товарищ ранен. Его оттащили. И, тем не менее, невероятно, но факт, трое бойцов туда все же просочились. Они втянулись в парк перед больницей и втроем вели бой против батальона боевиков. Пулеметы рубили не только ветви, но и деревья в 10-15 сантиметров. Ребята залегли, спасла их небольшая земляная насыпь. Еще один ранен, быстро теряет кровь. Соловов приказал третьему в их группе выносить товарища, а сам пошел вперед один, на басаевские пулеметы.

Был ранен, но не отступил. После ранения продвинулся метров на двадцать, залег за дерево, начал делать себе перевязку, и был убит пулей в сердце – его бронежилет оказался пробитым в нескольких местах. Так героически погибли бойцы «Альфы». Еще несколько человек были тяжело ранены, легко раненными оказались почти все. Бойцы спецподразделения потом вспоминали, что град пуль был подобен свинцовому дождю. Многие из тех, кто шел на штурм, вытряхнул потом из своего бронежилета по нескольку пуль. На дорожках, ведущих к больнице, выбоины от пуль располагались в 2-3 см друг от друга.

В банде Басаева на месте было убито 21 террориста, еще 37 потом скончались от тяжелых ранений. Переговоры с мертвой точки сдвинул именно штурм. Он захлебнулся на середине, и окончательной точки в этом деле не поставил, но террористы этого штурма не ждали. Больше всего они были испуганны и просто шокированы сверхпрофессиональными действиями «Альфы», которая, несмотря на ураганных огонь террористов, смогла подойти вплотную к больнице и даже заняла все прилегающие здания. 300 заложников было выпущено ошеломленным Басаевым, без всяких условий. Потом начались переговоры с Черномырдиным. К чему они привели – все знают.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

«На протяжении многих лет спецназ отличался высоким профессионализмом, и на фоне общего развала в российской армии его престиж был высок. Подразделение «Альфа» и вовсе считается элитой из элит. Но ужас Беслана показывает, что большая часть этой репутации не базируется на реальном умении». Эта оценка принадлежит мистеру из Королевского института оборонных исследований в Лондоне, его имя — Джонатан Эйал. Свой комментарий, датированный 7 сентября 2004 года, на Би-Би‑Си, он озаглавил: «Войска специального поражения».

Как же хотелось им, давним «друзьям России», чтобы все вышло именно так, как по кровавым следам описывал британский эксперт: «В результате российские войска занялись тем, что умеют лучше всего: поливать воздух огнем в любом направлении. Хирургически точных ударов, необходимых в подобных ситуациях, не было и в помине».

1 сентября 2007 года в Северной Осетии вновь не отпраздновали День знаний. В третий раз здесь проходили траурные мероприятия, связанные с трагедией Беслана. Живая колонна растянулась на сотни метров, и спортивный зал вновь стал местом паломничества для тысяч жителей республики. Чтобы попасть на территорию школьного двора, людям приходилось проходить через металлоискатели. Уже к 9 часам утра здесь собралось около тысячи человек. В спортивном зале шла заупокойная молитва.

В шеренгу выстроились и бойцы «Альфы» и «Вымпела». Они стояли с охапками цветов в руках, а на груди от яркого солнца сияли боевые награды. Одного героя узнал участник Сталинградской битвы, самый старший из бывших заложников Заурбек Харитонович Гутиев.

— Я хорошо помню вас! — воскликнул он и крепко, по‑отечески обнял офицера.

160 дней и 160 ночей выдержал он в аду Сталинграда. На его глазах красноармейцы выводили из подвала под разрушенным сталинградским универмагом сдавшегося фельдмаршала Паулюса и офицеров его штаба. В Сталинграде он защищал высоту — одну и ту же, — которая восемь раз переходила из рук в руки, пока, наконец, в девятый раз, захватив ее, смогли удержать. А потом был апрель 1945‑го, когда американцы встретились на Эльбе с русскими.

От его низенького кирпичного домика с двумя симпатичными внутренними двориками, где радуют глаз горшки с цветами под пологом виноградных ветвей, до школы №1, где он проработал учителем двадцать девять лет, всего‑то двадцать шагов — не проблема, хотя ноги уже не слушаются. Когда Заурбек Харитонович оказался в спортзале, подумал: «точно расстреляют, когда увидят мои ордена». И тогда левый лацкан своего парадного пиджака он завернул внутрь — орденами к сердцу — «чтобы не раздражать боевиков». Пришлось спрятать всю свою жизнь, за что ему, герою Сталинграда, было очень стыдно. По его словам, за те три дня сентября он пережил больше, чем тогда, на Волге.

Закончилась панихида. Коренастые и широкоплечие ребята прошли в зал вслед за правительственной делегацией, в общем людском потоке. «Спасибо, ребята», — говорили им в след. Молча, сосредоточенно постояли они возле портретов товарищей. Затеплили свечи. Промеряли шагами мертвое пространство бывшего зала. А потом пошли в разрушенное здание школы, куда уже второй год запрещен вход из‑за аварийного состояния. Также молча обошли помещения, где погибли их друзья и сослуживцы, оставляя в этих местах букеты цветов.

— Я горжусь своим сыном! Он до конца выполнил свой долг, а погиб он вечером 3 сентября в столовой школы. Но его имя живет! — скажет чуть позже журналистам бывший сотрудник спецназа ГРУ полковник Перов Валентин Антонович, отец погибшего «альфовца» Александра Перова.

В Беслане его сын руководил одной из штурмовых групп. По ходу боя он лично уничтожил одного из четырех бандитов, которые вели прицельный огонь по помещению, в котором находились около ста пятидесяти заложников. Лично прикрывал эвакуацию детей из школьной комнаты. Упреждая разрыв гранаты, накрыл собой троих заложников. Даже получив смертельное ранение, Александр Валентинович продолжал какое‑то время руководить действиям свих бойцов.

Его отличали опрятность и подтянутость. Имея отменную физическую и военную подготовку, Перов неоднократно становился призером соревнований на первенство ФСБ по лыжным гонкам, спортивному ориентированию, стрельбе и служебному двоеборью. Как и все, гордился службой в «Альфе»…

…В этот день на мемориальном кладбище Беслана был открыт памятник бойцам «Альфы» и «Вымпела», сотрудникам МЧС, которые ценой своей жизни спасали детей. Раскинутый военный плащ, на котором установлена каска и бронежилет, накрывающий собой детскую игрушку и книжку. «Вы навсегда в самом сердце Беслана — парни, закрывшие сердцем детей». Эти слова золотом выведены на мраморном постаменте.

Перед открытием памятника прозвучал набат. Под его звуки были перечислены фамилии погибших бойцов спецназа и МЧС. «Майор Андрей Вилько, подполковник Олег Ильин, майор Роман Катасонов…»

— Обычно бойцы спецназа не показывают своих лиц, — обратился к притихшим людям сотрудник «Альфы», — но сегодня мне доверено от Центра специального назначения ФСБ России сказать слово в память о погибших товарищах. Два взрыва перечеркнули надежду на мирный исход событий. Два года мы задаем себе один и тот же вопрос: могли ли мы спасти еще кого‑то? Оружие и спецтехника, применялась нами так, чтобы никто не пострадал. Десять наших товарищей не вернулись из боя. Таких больших потерь в истории нашего подразделения еще не было.

Сдерживая явное волнение, что было заметно, сотрудник «Альфы» обратился со словами благодарности к матерям Беслана, которые оказывают моральную поддержку семьям погибших бойцов:

— Спасибо всем жителям Беслана за увековечивание памяти наших товарищей. Пусть этот памятник будет напоминанием тем, кто хотел поставить нас на колени. Пусть они знают, что сотрудники «Альфы» и «Вымпела» будут настигать их везде. Мы отомстим за ваших детей и своих боевых товарищей.

Трудно было не согласиться с президентом Ассоциации ветеранов «Альфы» Сергеем Гончаровым:

— Это была самая трагичная операция наших специальных подразделений, и огромное горе объединило нас с бесланцами. В Осетии люди помнят и чтят наш подвиг, а мы помним тех детей, которых защищали.

Сразу после открытия памятника заупокойную литургию отслужил епископ Ставропольский и Владикавказский Феофан. Перед ее началом владыка сказал о подполковнике «Вымпела»:

— Я помню Дмитрия Разумовского. За полчаса до взрывов мы с тобой беседовали. Через два часа я закрывал твои глаза. Я все помню. Вы воевали не по закону службы, а по закону сердца, закрывая детей грудью, а не бронежилетом.

Уже через несколько минут после открытия памятник был усыпан цветами. Венки в память погибших бойцов возложили и матери Беслана. «Они все наши, все, кто погиб, стали нам родными», — говорили женщины.

И в те же часы в далеком от Беслана волжском городке Ульяновске открывали памятник Герою России, кавалеру шести боевых наград Дмитрию Разумовскому, уроженцу этих мест. Памятник — диск, расколотый на две части, из середины которого поднимается мужчина, держащий на руках девочку…

На его открытии присутствовали родители, вдова и дети подполковника Разумовского, его сослуживцы, офицеры ФСБ и МВД, представители духовенства, губернатор Сергей Морозов и мэр Ульяновска Сергей Ермаков, школьники и жители города. Из Беслана специально приехали три матери детей, которых Дмитрий спас от пуль террористов. (Позорная примета нашего времени: в целях сохранности монумента, выполненного из бронзы, установлено круглосуточное наблюдение посредством камер слежения).

А 3 сентября в неизвестном дотоле селе Васильевка Воловского района Липецкой области торжественно открыли памятник прапорщику Лоськову, кавалеру ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени, выполненный липецкими скульпторами Юрием Гришко и Игорем Мазуром. Год назад здесь, в родном селе, появился сквер его имени. Сквер разбили в самом центре, напротив Никольского храма, где Олег венчался всего за несколько недель до своей гибели. Посадили двадцать три липы — по числу лет, прожитых Олегом.

Односельчане вправе гордиться таким земляком: выходец из обычной, не слишком благополучной крестьянской семьи, уйдя по призыву в армию, — в 1999 году попал в знаменитый отряд «Витязь». Туда взяли всего двадцать пять человек из множества претендентов, отобранных на призывных пунктах. Олег хорошо показал себя. По рекомендации командиров его, обладателя «крапового» берета, приняли в «Альфу». Командировка в Беслан для старшего инструктора 1‑го отдела оказалась в один конец.

Олег женился на дочери своих приемных родителей, — те взяли в свою семью осиротевшего парнишку и его сестренку. Свадьбу сыграли в августе, и вот такая трагедия…

В составе штурмовой группы Лоськов столкнулся с четырьмя бандитами, пытавшимися под прикрытием «живого щита» вырваться из здания. Одного из террористов он ранил и, заслонив собой заложников, преградил бандитам путь к бегству. Получив смертельное ранение, продолжал поддерживать огнем действия группы (в том бою он прикрывал майора Перова). Известно, что последними, кого спас Олег, были две маленькие девочки, которых он вынес на своих руках.

На митинг пришло едва ли не все село, в том числе первоклассники местной школы — ровесники спасенных Олегом осетинских детей. Торжественная часть началась с минуты молчания. Из Москвы приехали сослуживцы Олега. От их имени выступил заместитель начальника отдела Управления «А» Олег Владимирович Луценко. По его словам, Лоськов был выдающимся бойцом, который сумел добиться своей заветной цели — войти в элитное подразделение ФСБ.

— То, что сегодня проводится в честь третьей годовщины бесланских событий, наисерьезнейшее и столь необходимое современной России мероприятие, — это очень значительное дело, ибо еще в XVIII веке командующий второй русской армией в период Отечественной войны 1812 года генерал Петр Багратион сказал: «Коль у народа нет своих вождей и национальных героев, нет у него и своей истории. В пучине забвения тонут народные доблести, дух замирает в тоске, и подражать славным сородичам исчезает охота». Помните всегда простого васильевского парня, который вместе со своими товарищами совершили этот великий подвиг во имя спасения простых людей. Вечная память героям!

Митинг завершился возложением цветов и оружейным салютом, а васильевские школьники выпустили в небо двадцать три белых голубя — по числу лет, с честью прожитых их земляком.

Еще одна точка в новейшей географии спецназа ФСБ — юг Москвы, район Орехово‑Борисово Северное. Средняя школа №937, расположенная на улице Маршала Захарова. В ее стенах семь лет, начиная с четвертого класса, учился майор Александр Перов — сын потомственного военного. В истекшем августе распоряжением правительства Москвы от 3 августа 2007 года №1661‑РП состоялось решение: «В соответствии с обращением трудового коллектива… именовать его в дальнейшем… школа №937 имени Героя Российской Федерации А.В. Перова».

— Без малого три года школа, в буквальном смысле слова, боролась за право носить имя своего выпускника, — сказал вице-президент Ассоциации ветеранов «Альфы» полковник Сергей Поляков. — За этим решением стоит огромный труд и настойчивость, прежде всего, директора школы Натальи Николаевны Дмитриевой (хотя она возглавила школу недавно и не была знакома с Александром), помощь действующего подразделения и нашей ветеранской структуры. Мы активно помогали и в создании школьного музея, открывшегося 19 мая прошлого года.

Одной из заложниц была Лена Вазагова. Когда начался штурм, и боевики стали закидывать бойцов спецназа гранатами, она уцелела чудом — ее спас Александр Перов. Лена получила многочисленные осколочные ранения, но осталась жива. Почти год провела в различных больницах, перенесла несколько сложных операций. Была одной из самых тяжелых пациенток. В 2006 году Лена в третий раз находилась на лечении в Российской детской клинической больнице, где ей извлекали осколки из ноги. А еще она очень хотела побывать в той школе, где учился ее спаситель. И ее мечта сбылась — Лена вместе с мамой стала почетной гостьей на открытии музея.

Если кто думает, что память наших ребят свята для всех, тот, к сожалению, ошибается; вот характерный (хотя и редкий) образчик, обнаруженный среди откликов на открытие музея: «Да этот солдат погиб как герой, но это скорее исключение из правил. Вообще‑то я всегда рад, когда уголовники из ФСБ и спецназа дохнут в Чечне».

Хотя, конечно, основной мотив — совершенно другой: «Пусть Русская земля никогда не перестанет рожать таких Героев! Спецназ! За наших бойцов берите «муджахедской» крови троекратно». Или такой отзыв, за подписью «Лена»: «Низкий поклон и вечная память герою. На этой земле нет более святого дела, чем защищать стариков, детей и безоружных людей. Большая благодарность школе и ветеранам — создателям музея. Если память наша жива, живы и мы сами». Спасибо, Леночка!

Честное слово, язык не поворачивается назвать это мероприятие торжеством — горечь в душе, солоноватый привкус на губах. И в первую очередь для родителей, Валентина Антоновича и Зои Ивановны. Но лучше пусть так, достойно и торжественно, чем никак, пряча от народа память о павших героев за частоколом бюрократической «секретности» и некоей «политической целесообразности».

В этот день в школу прибыла представительная делегация Центра специального назначения ФСБ России, которую возглавил первый заместитель начальника Управления «А» полковник Александр Матовников, боевые друзья‑сослуживцы. Из Челябинска приехал И.И. Аносов, член попечительского совета Военно‑спортивного клуба «Воин», также носящего имя Александра Перова. Сенатор О.Е. Пантелеев, представители районной администрации и системы образования — спасибо им.

Несмотря на начало учебного года, ученики и педагоги успели подготовить замечательный концерт, посвященный памяти офицера «Альфы».

— Присвоение школе имени Героя России Александра Перова — большое событие для школы, для родителей Саши, для всех «альфовцев», — сказал в своем кратком, но емком слове Сергей Алексеевич Гончаров. — Пройдут годы, сменятся поколения. Но будет стоять школа, выпуская в жизнь из этих стен тысячи ребят, с аттестатами, в которых будет навсегда вписано имя героя Беслана. Нашего боевого товарища.

За пять дней до акции в Беслане, 27 августа, люди Шамиля Басаева разослали письмо, от его имени, в котором были такие слова: «Именем Аллаха Всемогущего и Милосердного я, Абдалла Шамиль Абу-Идрис, Эмир исламской бригады «Рияд-ас‑Салихъин», объявляю о наступлении третьего тысячелетия исполнения предсказаний пророка Мухамеда [… ] Мы будем взрывать ваши дома, корабли, самолеты, будем убивать вас на улицах ваших богомерзких городов, ибо смерть подлых неверных угодна Аллаху. Путь священной войны есть путь истинного мусульманина. Аллах акбар!».

Нет больше кровавого «гинеколога», но его ненависть по‑прежнему разлита в душах людей, готовых убивать. И моральных уродов, которые по разным соображениям приветствуют акты насилия (подобно тому, как «прогрессивная общественность» рукоплескала актам террора в дореволюционной России, направленным против «проклятого самодержавия»). А значит, вся наша деятельность по увековечиванию памяти погибших товарищей и работе с молодежью имеет огромное практическое значение, неся дезориентированному миру яркий образ: боец спецназа со спасенным ребенком на руках.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Трагедия в Беслане 1 сентября 2004 года То, что случилось с нашими детьми 1-го сентября, мы никогда не забудем. Тот, кто сделал это — проклят навсегда. Тот, кто безразличен к этому — бесчеловечен…

… Все участники и свидетели событий 1—3 сентября в Беслане, с кем пришлось беседовать, отмечали мужество и самоотверженность бойцов спецназа. Мурад Кантемиров, чьи жена и 9-летний сын находились в заложниках, рассказывал: «Я выносил из горячей школы ребенка, а спину мне прикрывал собой спецназовец».

Лариса Джумок — бывшая заложница, ее 12-летняя дочь Альбина погибла 3 сентября: «Мы бы там сгорели в этом спортзале, но спецназовец вытащил умирающую Альбину и меня. Доченька умерла в больнице». Таких свидетельств — сотни. Спасая детей, погибли 10 военнослужащих спецподразделений «Альфа» и «Вымпел».

Вот что пишет в своей книге «Альфа» — моя судьба» Герой Советского Союза бывший командир «Альфы» генерал-майор Геннадий Зайцев: «Исправляя чужие ошибки, спецназ ФСБ принял огонь на себя. Спасая и закрывая собой заложников, офицеры «Альфы» и «Вымпела» вынуждены были пренебречь многими законами специальной тактики. Действуй они по классической схеме штурма, вероятно, потери (среди спецназовцев. — В.И.) могли быть меньшими. Но заложников погибло бы больше»…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Сюжет канала ТВЦ о ликвидации Хамзата Назарбаева, лидера чеченских боевиков во вторую чеченскую войну. Хамзат Назарбаев был уничтожен в селении Али-Юрт, что в Ингушетии.

Уничтожением боевика занимался отряд спн «Альфа«, в котором в том бою погиб сотрудник…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства