Более 20 лет назад совершила подвиг женщина, посмертно получившая звание Героя России. Их всего пять, таких женщин в новейшей истории нашей страны, но эта – единственная, кто получил высшую награду за боевой подвиг. Санинструктор Ирина Янина, спасшая не один десяток жизней, заживо сгорела в бронетранспортере в последний день августа 1999 г. Ей было 32 года.

«Чтобы дети не были бомжами»

Если женщина идёт на вой­ну, то точно не от хорошей жизни. Ирина совсем не собиралась становиться героиней. Но так получилось…

Родилась она в городе Талды-Курган Казахской ССР. Её родители в своё время отправились туда покорять целину. В детстве девочка, говорят, любила играть их медальками за трудовой подвиг целинников…

Ирина окончила медучилище, работала медсестрой. Как рассказывают родные, она порой посмеивалась над сценами кино о войне, где худенькая медсестра на себе волочит огромного бойца – считала, что враньё всё это, так не бывает! И даже предположить не могла, что сама окажется на поле боя в таких же условиях… Но это всё было потом.

Пока же она жила, как любая другая девчонка в Советском Союзе. Отличалась от других, пожалуй, только тем, что была сильной, гордой, волевой.

– Если она перед собой ставила какую-то цель, то она всегда её добивалась, – рассказывает её младший брат Александр.

К моменту, когда в спокойный и размеренный быт казахского городка ворвалась перестройка, Ирина во второй раз вышла замуж и родила дочку. Когда решили уезжать из страны, где оставаться было опасно, сыну было семь, а малышке не исполнилось и двух. Уезжали в чём были, бросив всё нажитое.

Калач-на-Дону Волгоградской области встретил переселенцев неприветливо – все в те времена выживали, как могли. Дали приезжим кусок земли на окраине городка, выделили какие-то средства. Выживайте.

Поставили железную коробку гаража, где и поселились всей семьёй. Жить было не на что. Не выдержав трудностей, уехал обратно в Казахстан муж Ирины. Она же поставила цель – построить дом, чтобы её дети могли смело смотреть в будущее.

Единственная возможность заработать тогда – это пойти служить по контракту в воинскую часть, что была расквартирована в маленьком городке.

Последний бой

Воинская часть № 3642 и сейчас расквартирована там же – это Калачёвская ордена Жукова бригада оперативного назначения Росгвардии. И в её списки личного состава пожизненно зачислена санинструктор Ирина Янина. О ней здесь помнят и рассказывают с гордостью.

– Она была очень доброй и всегда готовой прийти на помощь, – вспоминает председатель совета ветеранов реготделения ВОО ветеранов войск правопорядка Сергей Лопатин.

– Весёлая, шебутная, она всё успевала, – рассказывает Лариса Мозжухина, что служила с Ириной. – И отдежурит, и пирожков успеет напечь и съездить их продать… Сильно её, конечно, подкосила неожиданная смерть дочери Яны – девочка сгорела за три дня от лейкоза, едва ей исполнилось три года.

Для Ирины это был очень серьёзным ударом, она всё время себя винила. И в ту последнюю командировку только и делала, что повторяла: «Вот меня убьют – так хоть с Яночкой увижусь». Женьку (сына) только жалела – понимала, что не справиться её старикам со строптивым подростком.

Мы даже прикрикивать на неё стали – чего каркаешь? А она, словно безумная, продолжала это повторять. И утром 30-го мы проснулись, она говорит: сон странный видела – будто мне кто-то белые носки подарил. Мы посмеялись: белые носки не белые тапочки. А на следующий день её не стало…

Из письма Ирины родителям:

«Здравствуйте, мои дорогие мама и папа! Как ваши дела? Извините за то, что не писала. Я надеюсь, что у вас там лучше, чем у меня. Мы стояли в Кизляре, на границе с Чечнёй 6 дней, затем передвинулись на 600 метров и… началась война. Пью таблетки, чтобы поднять жизненную силу. 22-го числа мы выдвигаемся в Ботлих, поднимаемся в горы, затем укрепляемся, и задача бригады – взять Ведено. Вот и представь, что я испытываю. Я стала заикаться и просто плакать. Раненых у нас много. «Груза 200» мало. Кормят нас очень плохо, холодильников нет, поэтому всё на тушёнке. В Чечне объявили чрезвычайное положение и забирают мальчиков всех в 16 лет. Ну, мама, всего не напишешь. Приеду, дай Бог, домой, всё расскажу. Целую всех. Ваша дочь Иринка».

Лариса Михайловна не может сдержать слёз – хоть и прошло больше 20 лет, а всё в памяти живо так, словно это было вчера.

– Её в тот день не должно было там с нами быть – у неё уже командировка закончилась, но из-за спецоперации оставалась, – вспоминает женщина. – Очень переживала, что сын пойдёт в школу без неё.

Женька так и не дождался мать – в далёком Дагестане дымился, остывая, БТР, в котором навсегда осталась хрупкая белокурая молодая женщина.

– От неё остались одни позвоночные косточки, – сквозь слёзы продолжает Лариса Мозжухина. – Мы собрали их, сложили в коробку, белым платочком перевязали и увезли с собой – нужно было двигаться дальше. Их мы потом через 40 дней сожгли и развеяли там, где она погибла.

А родным выдали другую коробочку, с кусочками кожи после экспертизы, которую и похоронили потом в могиле рядом с любимой доченькой Яной.

Его личная война

Смириться со смертью Ирины долго не удавалось никому. В это сложно было поверить. Но сложнее всего пришлось сыну Женьке.

Из казачьего кадетского училища в Новочеркасске, куда с таким трудом его устроила бабушка, его отчислили через три года. Причина — постоянные потасовки с парнями из кавказских республик.

Все они были для Женьки врагами. Кровными. Частью того, что убило его маму. Поэтому поводов для драк искать не приходилось. По телеку трубили о замирении мятежной республики. Женька мириться не хотел. Ни с мыслью, что матери больше нет, ни с теми, кого он считал виновными в её смерти. И в той личной войне он проиграл.

Мы встретились с ним в колонии Урюпинска. До освобождения ему оставалось пятьдесят дней, позади три года отбытия срока за хранение наркотиков.

– Когда из кадетского вернулся домой, бабушка собиралась похлопотать о восстановлении, но я отказался, – говорит Евгений Янин. – Не смог себя переломить. Дед махнул рукой и сказал: раз так, иди, получай рабочую специальность. И я отучился на экскаваторщика.

Того Женьки давно нет. Передо мной Евгений Янин, которому по паспорту 31, а навскидку ещё пяток годков накинуть можно. В глазах усталость, на груди выцветший бейджик осуждённого. В том, что оказался здесь, никого, кроме себя, не винит. И в какой-то степени благодарен судьбе, считает, вовремя взяла за шкирку и бросила сюда.

– Я ведь только здесь, после встряски, смог понять, насколько неправильно жил, не ценил того, что мне давалось…

Три года колонии

После ПТУ друзья матери помогли ему устроиться на стройку военного городка той воинской части, где служила Ирина. Получил квартиру, отдельную, как и мечтала мать. Ради квартиры Ирина и ездила в те командировки. И боевые выплаты копила на неё – та последняя командировка должна была стать последней.

– Мама хотела, чтобы я настоящим мужиком вырос, который не сломается, не сдастся. Помню, как она меня в школу пораньше будила, как к порядку приучала…

Евгений рассказывает, и на лице взрослого человека появляется почти детская улыбка. А потом медленно гаснет. Не оправдал он надежд мамы…

Сначала выпивал, как все, с устатку. Тоска по матери и злость от безвозвратной потери отступали. Потом попробовал первый «косячок» с травкой. Потом суд, приговор – три года колонии-поселения.

Срок Евгений отбывает без нареканий. И ненависть к кавказцам, из-за которой вылетел из училища, прошла. Понял – нельзя с войной внутри жить вечно. Теперь считает дни до освобождения и возвращения в родной Калач. Кроме дяди, никто его там не ждёт.

Но Евгения это не пугает – квартира есть, рабочую квалификацию не потерял. Мечтает о своей семье, детях.

Справка:

31 августа 1999 года сержант Ирина Янина в составе эвакуационной группы выполняла боевое задание в районе населённого пункта Карамахи. В период зачистки территории наши войска встретили организованное сопротивление исламистов. Сержант Янина, находясь на передовой, под огнём противника оказывала первую медицинскую помощь раненым. При её личном участии было совершено три рейса на БТР к линии противостояния.

В самый ожесточённый момент сражения, когда враг перешёл в контратаку, Ирина Янина в четвёртый раз устремилась на помощь бойцам. Организовав погрузку раненых, она, непрерывно стреляя из автомата, не давала возможности противнику вести прицельный огонь.

При отходе от позиций БТР оказался в зоне сильного гранатомётного огня. Две гранаты попали в корпус и топливный бак боевой машины, которую мгновенно охва­тило пламя. Помогая раненым выбраться из бронетранспортера, медсестра не смогла покинуть горящую машину.

Благодаря действиям Ирины Яниной были спасены капитан Кривцов А. Л., рядовые Гольнев С. В. и Лядов И. А. Не думая о себе, она до конца боролась за жизнь боевых товарищей и погибла, до конца выполнив воинский долг.

14 октября 1999 года Ирине Яниной присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно). Она стала первой и единственной женщиной, удостоенной звания Героя России за боевые действия в конфликтах на Кавказе. В 2012 году была выпущена марка, посвящённая Ирине Яниной.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Потерпев в августе поражение в Цумадинском и Ботлихском районах, ваххабиты Хаттаба и Басаева предприняли новую попытку вторжения в Дагестан, на этот раз в Новолакском районе. Операции ваххабиты присвоили наименование «Имам Гамзат-бек».

Планируя данную операцию, Басаев и Хаттаб рассчитывали на то, что главные силы российских войск втянуты в боевые действия на территории Кадарской зоны.

По заявлению Басаева, операция «Имам Гамзат-бек» была предпринята чеченскими боевиками с целью ослабить давление российской армии на их дагестанских «единоверцев» — ваххабитских мятежников Кадарской зоны.

Село Тухчар расположено в Новолакском районе, на самой границе с Чечнёй. За мелкой речкой Аксай на чеченской стороне расположено село Ишхой-Юрт, к югу от него — другое чеченское село, Галайты. Дорогу от чеченской границы к Тухчару прикрывал блокпост, на котором служили дагестанские милиционеры.

В самом селении находился немногочисленный отряд местных дагестанских ополченцев. Высоту 444,3 над селом занимал отряд 22-й отдельной бригады оперативного назначения Внутренних войск МВД, в/ч 3642, г. Калач-на-Дону, состоявший из 12 солдат и 1 офицера при поддержке 1 БМП-2. На высоте 444,3 российскими солдатами были вырыты окопы в полный рост и капонир для БМП.

Утром 5 сентября отряд боевиков под предводительством террориста Умара Эдилсултанова, амира Карпинского джамаата (район г. Грозный), перешёл границу с Дагестаном. Террорист Эдилсултанов, амир Карпинский подчинялся лично бригадному генералу террористов Абдул-Малику Межидову, командиру Шариатской гвардии Ичкерии.

Одна группа боевиков численностью в 20 человек переправилась через пограничную реку Аксай южнее высоты 444,3 и, зайдя в село Тухчар с тыла, смогла сходу взять поселковый отдел милиции.

Тем временем вторая группа, возглавляемая лично Эдилсултановым — тоже человек в двадцать-двадцать пять, — напала на милицейский КПП у окраины Тухчара. Чеченские боевики коротким ударом заняли КПП, на котором находилось 18 дагестанских милиционеров, и прикрываясь могильными плитами мусульманского кладбища, стали подбираться к позициям мотострелков.

Одновременно с этим первая группа боевиков также начала обстрел высоты 444,3 из стрелкового оружия и гранатомётов с тыла, со стороны села Тухчар.

Вспоминает выживший участник боя, рядовой Андрей Падяков:

«На холме, который находился напротив нас, на Чеченской стороне, показались сначала четверо, потом ещё около 20 боевиков. Тогда наш старший лейтенант Ташкин приказал снайперу открыть огонь на поражение… Я чётко видел, как после выстрела снайпера упал один боевик… Потом по нам открыли массированный огонь из автоматов и подствольных гранатомётов… Потом дагестанские ополченцы сдали свои позиции, и боевики обошли село и взяли нас в кольцо. Мы заметили, как за селом позади нас перебежало около 30 боевиков».

Со стороны села капонир БМП не имел никакой защиты, и лейтенант Ташкин приказал механику-водителю вывести машину на гребень высоты и маневрировать, ведя огонь по боевикам. Несмотря на это, через полчаса боя, в 7:30, БМП была подбита выстрелом из гранатомёта. Наводчик-оператор погиб на месте, а механик-водитель был тяжело контужен. Рассказывает боевик и террорист Тамерлан Хасаев, участвовавший в бою за высоту 444,3:

«Они первые начали — БМП открыл огонь, и Умар приказал гранатометчикам занять позиции. А когда я сказал, что такого уговора не было, он приставил ко мне трёх боевиков. С тех пор я сам был у них как заложник».

На третьем часу боя у российских солдат стали заканчиваться боеприпасы. На запросы о помощи лейтенанту Ташкину было приказано держаться своими силами. Дело в том, что в это же время боевиками был атакован районный центр с. Новолакское, где были блокированы сотрудники Новолакского РОВД и отряд Липецкого ОМОНа, и все силы были брошены на их освобождение.

После этого лейтенант Ташкин принял решение отходить с высоты 444,3. Российские бойцы, унося с собой оружие, раненых и погибшего, смогли пробиться к дагестанским милиционерам, занявшим круговую оборону на втором блокпосту, на окраине села Тухчара. Увидев бегущих к ним солдат, милиционеры прикрыли их огнём с блокпоста. После непродолжительной перестрелки наступило затишье.

К этому времени в село уже вошло до 200 боевиков, начавших грабежи и погромы. Боевики прислали к обороняющимся старейшин села Тухчар с предложением сдаться, но получили отказ. Было решено прорываться из окружения через село. Лейтенант милиции Ахмед Давдиев, командир отряда дагестанских милиционеров, производя разведку, попал в засаду боевиков. В ходе боя Давдиев уничтожил двух боевиков, но сам был убит пулемётной очередью.

После этого солдаты и милиционеры рассредоточились по селу и стали пытаться врассыпную выйти из окружения, однако все улицы села были плотно блокированы боевиками.

По приказу террориста амира Карпинского участники банды начали обыскивать село и близлежащую территорию. Попав под плотный огонь боевиков, старший лейтенант Ташкин и ещё четыре бойца заскочили в ближайшую постройку. За несколько секунд до этого здесь погиб сержант милиции Абдулкасим Магомедов. Строение было окружено боевиками, которые отправили к бойцам парламентёра с предложением сдаться.

Сдавшимся чеченцы обещали сохранить жизнь, в противном же случае угрожали всех сжечь. «Решай, командир! Зачем зря умирать? Нам ваши жизни не нужны — накормим, обменяем потом на своих! Сдавайтесь!» После предупредительного выстрела из гранатомёта солдаты во главе со старшим лейтенантом Ташкиным вынуждены были выйти из строения и сдаться.

Контуженный и сильно обгоревший механик-водитель БМП Алексей Паранин вышел к дому Г. Джапаровой. Рассказывает жительница Тухчара Гурум Джапарова:

«Он пришёл — только стрельба стихла. Да как пришёл? Вышла во двор — смотрю, стоит, шатается, держится за калитку. Весь в крови и обгорелый был сильно — волос нет, ушей нет, кожа полопалась на лице. Грудь, плечо, рука — всё посечено осколками. Я его скорей в дом. Боевики, говорю, кругом. Тебе бы к своим надо. Да разве ты дойдёшь такой? Старшего своего Рамазана, ему 9 лет, послала за доктором… Одежда его вся в крови, обожжённая. Мы с бабушкой Атикат срезали её, скорей в мешок и выбросили в овраг. Обмыли кое-как. Врач наш сельский Хасан пришёл, осколки повынимал, раны смазал. Укол ещё сделал — димедрол, что ли? Тот засыпать стал от укола. Я его с детьми положила в комнате.»

Алексея Паранина боевикам выдали местные жители-чеченцы. Гурум Джапарова безрезультатно пыталась его отстоять. Паранина увели в окружении десятка ваххабитов в сторону окраины села. Из показаний подсудимого Тамерлана Хасаева:

«Умар (Эдилсултанов) приказал проверить все строения. Мы рассредоточились и по два человека стали обходить дома. Я был обычный солдат и выполнял приказы, тем более новый среди них человек, мне не все доверяли. А как я понял, операция была заранее подготовлена и чётко организована. Я по рации узнал о том, что в сарае нашли солдат. Нам по рации передали приказ собраться у милицейского поста за селом Тухчар. Когда все собрались, там уже были эти 6 солдат».

По приказу Умара Карпинского пленных отвели на поляну рядом с блокпостом. Пленников сначала продержали в разрушенном КПП. Потом полевой командир приказал «казнить русаков».

В бою за высоту 444,3 отряд Эдилсултанова (амира Карпинского) потерял четверых боевиков, у каждого из убитых в отряде нашлись родственники или друзья, на которых теперь «висел долг крови». «Вы взяли нашу кровь — мы возьмем вашу!» — сказал Умар пленным. Дальнейшую расправу скрупулёзно зафиксировал на камеру оператор боевиков. К бетонному парапету пленных выводили поодиночке.

Четверо «кровников» поочерёдно перерезали горло российскому офицеру и трём солдатам. Еще один вырвался, пытался бежать — «сплоховал» боевик Тамерлан Хасаев. Полоснув жертву клинком, Хасаев выпрямился над раненым солдатом — от вида крови ему стало не по себе, и передал нож другому боевику. Истекающий кровью солдат вырвался и побежал. Один из боевиков стал стрелять вдогонку из пистолета, но пули прошли мимо. И лишь когда беглец, споткнувшись, упал в яму, его хладнокровно добили из автомата. Шестого солдата Умар Эдилсултанов зарезал лично.

Вместе со старшим лейтенантом Ташкиным Василием Васильевичем (29.08.1974 — 05.09.1999) были убиты:

Анисимов Константин Викторович (14.01.1980 — 05.09.1999)
Липатов Алексей Анатольевич (14.06.1980 — 05.09.1999)
Кауфман Владимир Егорович (07.06.1980 — 05.09.1999)
Эрднеев Борис Озинович (06.07.1980 — 05.09.1999)
Полагаев Алексей Сергеевич (05.01.1980 — 05.09.1999)

На следующее утро, 6 сентября, глава администрации села Магомед-Султан Гасанов получил у боевиков разрешение забрать тела. На школьном грузовике трупы старшего лейтенанта Василия Ташкина и рядовых Владимира Кауфмана, Алексея Липатова, Бориса Эрднеева, Алексея Полагаева и Константина Анисимова были доставлены на Герзельский блокпост.

Остальным солдатам в/ч 3642 удалось отсидеться в своих укрытиях в селе до ухода бандитов.

Наказание для участников казни военнослужащих 22 бригады ВВ:

Ризван Шапаевич Вагапов

Вагапов был задержан 19 марта 2007 года в селе Борзой Шатойского района Чечни. В 2013 году его дело было направлено на рассмотрение в Верховный Суд Дагестана.

12 ноября 2013 его приговорили к 18 годам колонии. Вагапов не согласившись с приговором подал апелляцию. Суд рассмотрев дело назначил наказание в виде 22 лет колонии строгого режима

Арби Дандаев

Арби Дандаев, 1974 года рождения, является исполнителем убийства старшего лейтенанта Василия Ташкина. 3 апреля 2008 года был арестован сотрудниками милиции в Грозном. Согласно материалам следствия он явился туда с повинной и признался в совершённых преступлениях. В Верховном суде Дагестана, однако, он свою вину не признал, заявив, что явка состоялась под принуждением, и отказался от дачи показаний.

Тем не менее суд признал его прежние показания допустимыми и достоверными, поскольку они были даны с участием адвоката и никаких жалоб на следствие от него не поступало. В суде была исследована видеозапись казни, и, хотя узнать Дандаева в бородатом палаче было сложно, суд принял во внимание, что на записи было отчётливо слышно, как произносится имя Арби.

Были допрошены также жители села Тухчар, один из которых узнал Дандаева. Дандаеву были предъявлено обвинение по ст. 279 «Вооруженный мятеж» и ст. 317 «Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов».

В марте 2009 года Верховный суд Дагестана приговорил Дандаева к пожизненному сроку, несмотря на то, что государственный обвинитель просил для подсудимого 22 года лишения свободы.

Кроме того, суд удовлетворил гражданские иски родителей четверых погибших военнослужащих по возмещению морального вреда, суммы по которым составили от 200 тысяч до 2 млн рублей. Позднее Дандаев пытался обжаловать приговор, но Верховный суд РФ оставил приговор без изменения.

Мансур Ражаев

Является исполнителем убийства рядового Бориса Эрднеева. Вину не признал, заявил, что просто подошёл к нему с ножом. На видео действительно видно, что Ражаев подходит с ножом к Эрднееву, но само убийство Эрднеева не показано, далее показаны кадры после убийства. 31 января 2012 года Верховный суд Дагестана признал Ражаева виновным и приговорил к пожизненному лишению свободы.

Тамерлан Хасаев

Уроженец села Дачу-Борзой Грозненского района. Является исполнителем покушения на убийство рядового Алексея Липатова. После чего Липатов пытался бежать, но его догнали и расстреляли. В басаевском отряде Хасаев оказался в начале сентября 1999 года — один из друзей соблазнил его возможностью заполучить в походе на Дагестан трофейное оружие, которое потом можно было бы выгодно продать. Так Хасаев оказался в банде амира Карпинского.

Ещё до того, как его разыскали правоохранительные органы, Хасаев был осуждён на восемь с половиной лет за похищение человека в декабре 2001 года и отбывал срок в колонии строгого режима на территории Кировской области, когда следствию благодаря видеоплёнке, изъятой в ходе спецоперации, удалось установить, что именно он — один из тех, кто участвовал в резне. Отпираться Хасаев не стал. Тем более что в деле уже имелись показания жителей Тухчара, уверенно опознавших Хасаева. Хасаев выделялся среди облачённых в камуфляж боевиков белой футболкой.

25 октября 2002 года судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда Республики Дагестан 32-летний Хасаев был признан виновным в совершении данного преступления.

Вину признал частично: «Признаю участие в НВФ, оружие и вторжение. А солдата я не резал… Я только подошёл к нему с ножом. До этого зарезали двоих. Когда я увидел эту картину, то отказался резать, отдал нож другому».

За участие в вооружённом мятеже боевик Хасаев получил 15 лет, за хищение оружия — 10 лет, за участие в НВФ и незаконное ношение оружия — по пять.

За посягательство на жизнь военнослужащего Хасаев, по мнению суда, заслужил смертную казнь, однако в связи с мораторием на её применение была избрана альтернативная мера наказания — пожизненное лишение свободы. Вскоре после этого он скончался в колонии.

Умар Эдилсултанов (Амир Карпинский)

Являлся исполнителем убийства рядового Алексея Полагаева и руководителем убийства всех остальных военнослужащих. Эдилсултанов был убит спустя 5 месяцев, в феврале 2000 года при попытке прорыва из Грозного.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Разведчики уходили в ночь. Их действия были смелыми и дерзкими. На двух фургонах-рефрижераторах около шестидесяти человек сумели проехать сквозь посты ваххабитов и проникнуть в селение Чабанмахи. Ранним утром 29 августа они, так и не замеченные боевиками, уже стояли у подножия горы Чабан, которую им предстояло штурмовать. Там, наверху, находился ретранслятор боевиков, и его надо было захватить и уничтожить.

Эту задачу разведчики 22 калачевской бригады выполнили успешно — уже к семи часам утра группа нападения уничтожила охрану ретранслятора, разрушила передающий центр боевиков. Бандиты были выбиты с высоты. Разведчики заняли круговую оборону…

Эта командировка в Дагестан была для майора Сергея Басурманова 53-й по счету. 53-й — в горячую точку. До этого он уже успел побывать в Молдавии, Нагорном Карабахе, Баку, Северной Осетии, Чечне. «Вот съезжу в свою последнюю командировку и буду увольняться», — обронил как-то Сергей в разговоре с женой.

Офицер, прошедший не одну горячую точку, не был суеверным, иначе вряд ли когда произнес бы это запретное для военных слово «последнюю», подобрал бы другое. Но он верил в судьбу и даже перебежавшую через дорогу черную кошку накануне отъезда в Дагестан посчитал неразумным существом, и не более.

Впрочем, в эту командировку он мог бы и не ехать, ведь по плану он должен был отправиться на Северный Кавказ лишь в начале сентября. Все как-то само собой складывалось против этой поездки. Во-первых, сильно приболела дочка, он очень беспокоился о ее здоровье. Во-вторых, накануне,

10 августа, Сергей только вернулся из командировки в Волгодонск. И, наконец, в ближайшие выходные женился его лучший друг. Но… Не успев отчитаться за одну поездку, он в спешном порядке оформлял документы на другую. Басурманов был назначен старшим по эшелону, направлявшемуся в пылающий Дагестан…

С детства Сергей мечтал стать врачом. Дед же видел в маленьком Сережке только военного. Как-то в детский садик, который посещал малыш, пришли фотографы, так дед настоял, чтобы его обязательно сфотографировали в форме. Эта фотокарточка в домашнем альбоме — в летном майорском кителе — была первым шагом к военной карьере парня.

В школе увлекся поисковой работой, даже возглавил отряд «Сокол» — вместе с ребятами собирал материал о летчиках 9-го гвардейского авиационного полка, погибших в небе Сталинграда в годы Великой Отечественной войны. Как-то сами собой забылись мечты о карьере медика. Да и понимал Сергей, что мать в одиночку не вытянет его учебу в мединституте. Поэтому после окончания школы он едет в северную столицу — в Высшее военно-политическое училище.

«Дорогая мама, — напишет он позже в одном из своих писем домой, — скоро увидишь меня в офицерской форме и поймешь, что не зря силы свои отдавала. Я постараюсь оправдать твои надежды и отблагодарить за все: за молодость, которую мне посвятила, за потерянное здоровье. Независимо от того, как сложится моя дальнейшая судьба, я всегда буду очень обязан тебе за все».

В 1989 году лейтенант Басурманов прибывает к новому месту службы — в Москву, в дивизию имени Ф. Э. Дзержинского. А вскоре попадает служить в знаменитый «Витязь». Карьера военного складывается у Сергея удачно — о нем говорят как о перспективном офицере, предлагают поступить в академию. Но жизнь вносит свои коррективы — тяжело заболела дочка Кристина, ей не подошел столичный климат. И вскоре семья Басурмановых перебирается на родину — в Калач-на-Дону…

Барс — так коротко величали между собой братишки-разведчики майора Басурманова. В этом прозвище что-то от фамилии, что-то от жизни. Уважали его подчиненные за ум, силу, осторожность. Никогда не было в его действиях безрассудства, стремления выполнить поставленную задачу любой ценой. Вот и теперь, попав в Дагестан вместе со своими подчиненными, Басурманов понял всю сложность здешней ситуации. Комбриг предложил Сергею вернуться в часть, он попросил оставить его здесь, рядом с братишками из разведки.

…На гору опустился туман, пошел мелкий противный дождь. Около 14 часов боевики предприняли штурм высоты. Разведчики вступили в бой. Появились первые убитые и раненые…

— Инициативу не отдавать, держаться! — поступил приказ с командного пункта.

И разведчики держались…

Фотография, которой очень дорожил Сергей, была сделана еще в прошлую войну. На ней — четыре боевых друга. Двое из них — Сергей Устинов и Юрий Ткачев — уже погибли в боях с боевиками. Сергей, показывая эту фотографию, замечал, что такая же участь ждет и его. Друзья его эти слова не воспринимали всерьез, ни у кого и в мыслях не было, что однажды Барс не вернется из командировки.

Но Сергей словно что-то предчувствовал. Незадолго до поездки сон ему приснился: идет он по дороге, а далеко впереди него — жена его Наталья. Оборачивается она и в образе уже пожилой женщины смотрит на него и произносит: «А ты что такой молодой, Сережа?»

Видимо, судьбой было уготовано ему остаться молодым…

Журнал Братишка № 9 2000. Сергей КОЛЕСНИКОВ. Фото из архива семьи Сергея БАСУРМАНОВА

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Архивная статья журнала «Братишка» за 2000 год о бое за высоту 382.1, во время второй чеченской войны, на подступах к Грозному.

«Братишка», пишет ваш постоянный читатель Михаил Кудрявцев. Внимательно читаю все номера журнала. Особенно мне запомнился рассказ о бое, который вели разведчики 22 ОбРОН 29 августа 1999 года за ретранслятор, на горе Чабан в Дагестане. И в моей памяти тоже навсегда остался бой за высоту 382,1 неподалеку от Грозного. Не могу не написать вам о нем, о разведчиках 506 МСП — настоящих бойцах, с которыми мы хлебали чеченское лихо, кормили вшей, ходили в дозор и атаку и которые волею судьбы остались за кадром, остались безымянными героями войны.

С пяти часов утра 17 декабря 1999 года наша разведгруппа в составе семи человек под командованием старшего лейтенанта Алексея Кичкасова ве­ла разведку в дачном поселке близ н.п. Пригородное. Отсюда боевики вели беспокоящий обстрел подразделений второго батальона полка из снайперских винтовок, гранатометов и ПТУРов. Обна­ружив на склонах несколько огневых точек, дзотов и блиндажей, мы получили приказ на отход. Во второй половине дня возвратились в пункт временной дисло­кации.

Через два часа роте была поставлена новая зада­ча: захватить стратегически важную высоту 382,1, а также две высотки на подступах к ней и удержать их до подхода подразделений второго батальона. Была обещана мощная артподготовка, включая применение снарядов объемного взрыва, а также поддержка все­ми имеющимися силами и средствами.

Эта горка возвышалась над чеченской столицей. С нее открывался отличный обзор на Пригородное, Гикаловский, 53-й участок Грозного, Черноречье. Хо­рошо была видна и психбольница — крепкое кресто­образное здание из красного кирпича, в котором, как оказалось позже, был мощный опорный пункт боеви­ков. На самой высоте когда-то стояли ракетчики, и до сих пор сохранились мощные бетонные укрепления, глубокие бункеры.

В 22.15 начали движение. Наш разведотряд со­стоял из трех групп, всего не более сорока человек. Отряду были приданы артнаводчик, «химик», три сапе­ра. От батальона с нами пошли несколько бойцов, чтобы потом вывести на высоту свои подразделения. Первой группой командовал лейтенант В.Власов, вто­рой — лейтенант И.Остроумов, третьей — старший лейтенант А.Кичкасов.

Обещанной артподготовки так и не дождались, по склону лишь недолго поработали танки.

Тяжелый ночной подъем до первых высоток по гу­стым зарослям занял около семи часов. К пяти утра мы достигли первого рубежа, залегли, сопровождав­шие нас пехотинцы ушли вниз.

Было еще темно, мы лежали на мерзлой земле, потихоньку переговаривались. В разведроте было много контрактников. Моя срочная прошла в начале 1990-х в спецназе ГРУ. Да и почти все ребята в развед­ке не новички, срочную служили в серьезных подраз­делениях.

Младший сержант С.Недошивин — в ГСН Зеленоградского БОН, рядовые Телеляев и Слесарев — в ГСН 8-й ОБрОН, участвовали в первой чеченской войне. Рядовой Сергей Скутин служил в софринской бригаде, был в горячих точках в начале девяностых. Рядовой П.Цецырин — из 3-й ОБрСН ГРУ, рядовой А.Зашихин — бывший разведчик 31-й ОБрОН. В ВДВ служили сержант Е.Хмелевский, рядовой А.Борисотг рядовой В.Баландин (воевал в первую чеченскую, позже служил в Югославии). Старшина В.Павлов слу­жил по контракту в Таджикистане в 201-й дивизии, в 1995 году награжден орденом Мужества. С августа 1996 по февраль 1997 проходил службу в разведбате 205-й бригады в Грозном, входил в группу личной ох­раны командующего ОГВ на Северном Кавказе гене­рала В.Тихомирова. Войсковые разведчики старший сержант А.Селезнев, сержант Н.Мелешкин, старший сержант А.Ларин — просто хорошие парни и прекрас­ные бойцы.

…Рассвело, занялся на редкость яркий и солнечный день. Впереди, метрах в восьми­стах, на высоте отчетливо просматривалась вышка ретранслятора. Мы ждали подхода двух мотострелковых рот, чтобы разместить их на этом рубеже и на исходе дня двинуться к конечной цели — ретранслятору. В это вре­мя-я находился рядом с командиром роты лейтенантом И.Остроумовым и слышал его радиообмен с начальником разведки полка.

-Пехота подошла?

— Нет..

— Ретранслятор видишь?

— Вижу.

— На ретранслятор — вперед!

В 7.15 длинной цепочкой по узкой тропе рванули вперед. Минут через двадцать го­ловной дозор и первая группа вышли на ок­раину плато. До вышки оставалось не более 150 метров. На дне кругового окопчика обна­ружили крупнокалиберный пулемет, заботливо прикрытый одеялом. Шагов через десять пятнадцать дозор наткнулся на выросшее СЛОВНО ИЗ-ПОД земли “духа». Идущий первый рядовой Ю. Курганьков среагировал быстрее — Очередь в упор и рывок в траншею.

И сразу плато ожило, заработали пулеметы, автоматы. Головной дозор и первая группа разошлись вправо от направлении движения и заняли неглубокую траншею по краю высоты.

По нам ударили из подствольников. Старшине В.Павлову граната ВОГ-25 попала в радиостанцию за спиной. Осколками старшине срезало темя. Находившийся рядом старший лейтенант Алексей Кичкасов перевязал старшину, вколол промедол. Тяжело раненный Павлов хоть и не мог уже сам стрелять, снаряжал магазины и передавал их лежащему рядом командиру, потом потерял сознание.

В теже минуты осколком ВОГ-25 зацепило и Павла Слободского.

Боевиков было немного. Истошно крича «Аллах акбар!», они отходили к вышке. Чтобы ударить им во фланг, я и рядовой А.Борисов по склону вдоль траншей двинулись левее основной группы. Подползли. Раздвигаю высокую жухлую траву. Прямо передо мной метрах в двадцати «дух». Он тут же жмет на курок, но пули проходят выше. Я перекатился вправо, поднял автомат и в прицел увидел летящую в меня гранату. Рывок назад, закрываю автома­том голову. Повезло и на этот раз — взрыв раз­дался впереди, лишь осколки просвистели над головой. И Борисова не зацепило. А вот после наших гранат «дух» затих насовсем.

Бой уже идет по всей высотке. Справа, чуть впереди, вижу сержанта Н.Мелешкина, старшего сержанта Селезнева, старшину ро­ты Эдика, сержанта Е.Хмелевского. младше­го сержанта А.Аршинова, ефрейтора А.Шур­кина. Забежав на крышу бункера, старший сержант Андрей Селезнев бросает гранату вниз.

В это время «духовские» снайперы откры­ли огонь. Во второй группе первым погиб еф­рейтор А.Шуркин. Пуля попала ему в глаз. Не вскрикнув, он молча осел. Следом погиб старший сержант Селезнев — пуля снайпера про­била ему руку и вошла в грудь. Андрея на на­ших глазах развернуло, «разгрузка» на нем за­дымилась.

Погиб и сержант Е.Хмелевский. Он почти добежал до входа в ангар. Первая пуля попала ему в грудь, вторая — в подбородок.

На правом фланге, в первой группе, от снайперской пули погиб рядовой С.Кенжибаев, а здоровяку из Пензы младшему сержан­ту С.Недошивину пуля попала в шею., пере­бив артерию. Рядовой А.Зашихин по рации передает в полк, что идет бой, есть убитые и раненые. В следующее мгновение он сам ра­нен осколком гранаты.

По радиостанции приходит приказ на от­ход. Командир роты лейтенант И.Остроумов пытается довести его до всех, но сделать это непросто. Бойцы группами по нескольку че­ловек находятся в разных окопах. Радиостан­ция первой группы разбита взрывом, связи­сты ранены, да и грохот стоит такой, что не докричишься. И Остроумов с семью бойцами, что были рядом, в том числе с артнаводчиком и связистом, отходит вниз. В расположение полка он возвратился около девяти утра.

А бой на высоте продолжался. Пулеметной очередью был тяжело ранен в живот лей­тенант В.Власов. Бросившегося к нему на по­мощь сапера Булатова убил снайпер.

В центре высоты группа разведчиков ук­рылась в окопе, рядом с бункером. Снайпер не давал подняться и вытащить убитых. Три пули, одна за другой, легли рядом с сержан­том Мелешкиным, одной сорвало с него шап­ку. Рядовой Сапрыкин был ранен в руку. Ря­довому Мальцеву пуля разбила магазин в разгрузке и застряла в бронежилете. Нако­нец начала бить наша полковая артиллерия. Наверное, ушедший вниз артнаводчик вызвал огонь на высоту.

В это время рядовой А.Борисов и я по окопам, идущим вокруг высоты, ушли доволь­но далеко. Здесь бандиты чувствовали себя свободно. Видим, трое стоят чуть ли не в полный рост, что-то говорят и показывают в сторону, где залегли наши. Мы не торопясь прицелились и двумя одиночными сняли две цели. Третий «дух» рванул к вышке так, что пятки засверкали.

Снаряды рвались уже так близко, что при­шлось ползком по траншее отходить назад.

Бойцы группы, возглавляемой сержантом Н.Мелешкиным, закрепившись в центре, вели огонь, давая возможность вытащить тяжело­раненых. Старший лейтенант Алексей Кичкасов с несколькими бойцами выносили стар­шину В.Павлова. Спустившись на восемьсот метров вниз, до места утреннего расположе­ния отряда, и оставив там раненого и бойцов, Кичкасов вернулся обратно.

Через некоторое время боевики высоту оставили. Автоматный, а затем и артиллерий­ский огонь стих. Наступила какая-то жуткая тишина.

Все, кто уцелел в бою, собрались вместе. Старший лейтенант Кичкасов дал команду отойти вниз, на утренний рубеж, забрав с со­бой погибших. В это время «духи», придя в себя и перегруппировавшись в базовом лаге­ре, начали подтягиваться и брать высоту в кольцо, отрезая нам пути отхода. Их гортан­ные крики, казалось, неслись отовсюду.

Под­хватив погибших, мы начали спуск. Но подо­шедшие справа и снизу «духи» открыли шквальный огонь. Пришлось оставить «двух­сотых» и, отвечая огнем (хорошо отработали пулеметчики рядовые Слесарев и Абдулрагимов), отходить вниз.

Основная группа отошла на рубеж утрен­него расположения отряда и заняла круговую оборону. Нас осталось немногим более двад­цати человек. Из них двое тяжелораненых, не­сколько контуженых. Первую помощь раненым оказывал рядовой Сергей Скутин, бывший санинструктор софринской бригады. Из ко­мандиров в строю старший лейтенант А.Кичкасов, из прапорщиков — старшина роты и са­пер С.Шелехов. Связи с полком не было.

«Чехи» быстро приближались, ведя проче­сывающий огонь и пытаясь снова захватить нас в кольцо. Единственным местом для отхо­да оставался спуск по густозаросшей ложбине.

Расположились «скорпионом»: четверо — в «голове», две «клешни» из четырех человек в каждой — по склонам расщелины, в центре восемь человек, попеременно меняясь, на палатке выносят тяжело раненного старшину Павлова.

Рядовой Сапрыкин с перебитой ру­кой идет сам. Позади, в группе прикрытия, четверо во главе со старшим лейтенантом Кичкасовым.

Пять бойцов, выносивших лейтенанта Владимира Власова, то ползком, то перебеж­ками отходили вниз в двухстах-трехстах мет­рах правее основной группы. Володя иногда приходил в себя, все спрашивал:

— Пехота подошла?

Получив отрицательный ответ, скрежетал зубами и снова терял сознание.

Спустя некоторое время, показавшееся нам вечностью, вышли на трассу Грозный — Шали. Здесь на дачных участках стояли две мотострелковые роты. В восемь часов утра они, как и планировалось, двинулись впе­ред, но, пересекая трассу, попали под пуле­метный огонь из дзотов, оборудованных на одной из сопок. Потеряв убитым одного бойца, мотострелки отошли назад. Обидно! Ведь сутками раньше мы, находясь в дозо­ре, засекли эти огневые точки и доложили по команде, как положено.

Несколько позднее на гору пошла немногочисленная группа разведчиков волгоградского разведбата, охра­нявшего штаб северной группировки. Но и они вернулись назад, доложив, что разведка полка окружена на высоте и ведет неравный бой, и пробиться к нам не представляется возможным. Небольшую помощь нам оказа­ла минометная батарея, которая, возобно­вив огонь по склонам высоток, не давала бо­евикам быстро маневрировать и преследо­вать нас.

Бойцы, выносившие с высоты лейтенан­та Власова, отправили вниз за помощью ра­ненного в спину рядового Зашихина. Он вы­шел на шоссе недалеко от нас и, теряя силы, выстрелил из автомата вверх. Зашихин сообщил, что лейтенант Власов жив, он в восьми­стах — тысяче метров вверх по склону, ему нужна помощь.

Погрузив старшину Павлова на «бэшку», мы со старшим лейтенантом Кичкасовым и еще с несколькими пехотинца­ми-добровольцами пошли на гору.

А в это время, выбившись из сил, парни решили передохнуть. Сели. Старший сержант Ларин голову командира положил себе на ко­лени. Последний раз Володя прошептал:

— Где пехота? Как высота?..

— Все нормально, отбили. — отвернув­шись. сказал Ларин.

И Власов умер. Володю продолжали нести, пока не нарвались на засаду «духов» В расположение полка около двух часов дня во главе со старшим лейтенантом Кичкасовым вместе с ранеными нас вышло 29 че­ловек…

Через неделю на высоту 382,1 нас повел начальник разведки полка майор Илюхин. Высоту мы заняли ночью, без выстрелов. За неделю авиация и артиллерия перепахали ее до неузнаваемости.

Утром на высоте мы нашли трех своих боевых товарищей. Тела старшего сержанта Селезнева и сержанта Хмелевского были изуродованы. «Духи» и мертвых разведчиков боятся. Лейтенанта Владимира Власова на­шли через три дня заминированным (Ф-1 под головой, РГД-5 в кармане).

Старшина В.Павлов умер в Моздоке 25 декабря, в тот самый день, когда высота ста­нет нашей. Младшего сержанта С.Недошиви­на найдет МЧС месяца через три, похоронят его на родине в Пензе. Рядовой Кенжибаев и сапер Булатов до сих пор считаются без вес­ти пропавшими. Я и несколько моих товари­щей последними видели и выносили их с той высоты. Что не смогли их все-таки вынести — это наша боль на всю жизнь, а что они герой­ски погибли — это факт.

Начальник разведки майор Н.Илюхин по­гибнет от пули снайпера 21 января в Гроз­ном, на площади Минутка.

В верхнем ряду слева Илюхин Николай

Справа Николай Илюхин, майор роты разведки. Друг Андрея, погибнет от пули снайпера 21 января в Грозном, на площади Минутка.

Старший лейте­нант А.Кичкасов уже уволился в запас. Алек­сей не кадровый военный (закончил Саран­ский университет, педагог — тренер по вос­точным единоборствам). На счету Кичкасова более тридцати боевых разведвыходов, он отличный офицер и бесстрашный командир.

23 января Алексей будет тяжело контужен в Грозном и после излечения в ростовском госпитале уволится в запас. За бой на высо­те 382,1, за Грозный Кичкасова представят к званию Героя России. Спасибо тебе, Алек­сей, что не оставил ты нас на той высоте, вывел к своим…

«БРАТИШКА» это письмо я писал тебе целый месяц. Тяжело все переживать заново. Но, может, прочитав про этот бой, родные ребят узнают, как геройски погибли их сыновья

На оставшихся у меня фото: наша группа на Терском хребте 27 ноября 1999 г. Пять человек из одиннадцати, запечатленных на этом снимке погибли, и один ранен в бою на высоте 382.1 18 декабря 1999 года.

На втором снимке мы с другом Сергеем Скутиным 16 декабря 1999 года в трех километрах от Грозного, у н.п. Беркат-Юрт.

Михаил КУДРЯВЦЕВ. г.Сызрань. Фото из архива автора

Журнал Братишка № 11 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Первая чеченская война. 22 апреля 1995 — засада чеченских боевиков на колонну МВД у Аллероя.

Смешанная группа Башкирского СОБР и солдат Внутренних войск отправилась на разведку в горно-лесистой местности на двух единицах бронетехники, подверглась нападению боевиков и была практически уничтожена. Безвозвратные потери составили не менее 11 человек.

Сводный отряд Башкирского СОБР — 5 погибших, 1 пропавший без вести (останки обнаружены через несколько лет) 22-я отдельная бригада оперативного назначения ВВ МВД — не менее 5 погибших. Александр Климов — «Точное число потерь 22-й бригады неизвестно, установлены 5 имен. По одному источнику, «от разведгруппы в 18 человек остался лишь один» (возможно, преувеличение). Есть требующие проверки сведения, что на следующий день бригада также понесла тяжелые потери, пытаясь пробиться к месту боя для эвакуации трупов»….

Троекратный автоматный залп разорвал тишину залитого солнцем тимашевского кладбища. Под звуки прощального салюта в землю опустили цинковый гроб, укрытый трех-цветным полотнищем российского флага. Наконец-то обрел последний приют прах Станислава Вереденко, оперуполномоченного специального отдела быстрого реагирования Управления по борьбе с организованной преступностью при МВД Республики Башкортостан. Стас был шестым башкирским спецназовцем, попавшим 22 апреля 1995 года в засаду боевиков близ чеченского селения Аллерой.

Пятерых погибших в том бою собровцев — Анатолия Соколова, Дмитрия Дементова, Роберта Ситдикова, Сергея Чурина и Андрея Щекатурова — “черный тюльпан” вскоре доставил домой, в Уфу, а Станислава среди погибших не оказалось. Лейтенант милиции Вереденко пропал без вести.

Сотни километров чеченских дорог исколесили башкирские милиционеры в поисках своего сослуживца. Им удалось найти не просто очевидцев, а непосредственных участников того самого боя, в котором сложил голову Станислав.

Утром шестеро башкирских спецназовцев вместе с разведчиками 22-й бригады внутренних войск на БТРе и БМП направились из поселка Аллерой на близлежащие высоты для проведения войсковой разведки и рекогносцировки. Когда из лесного массива по “коробочкам” внезапно был открыт шквальный огонь из стрелкового оружия и гранатометов, стало ясно, что наши попали в заранее подготовленную боевиками засаду.

Бой был скоротечным. “Духам” удалось выстрелом из гранатомета подбить БМП, в которой находился большой запас боеприпасов. Взрыв был страшной силы. Стрельба стихла, боевики немного выждали и двинулись в полный рост, добивая солдат и собровцев. Когда “дух” замахнулся прикладом на истекающего кровью Вереденко, Станислав последним усилием направил на него свой “стечкин” и нажал на спусковой крючок…

Станислав погиб, глядя прямо в глаза своей смерти, погиб на передовой. На руках у жены осталась дочурка, которая родилась уже без отца, почерневшие от горя родители пережили собственного сына, в офицерском строю опустело место всеобщего любимца отряда, пришедшего в милицейский спецназ одним из первых. Но память о бесстрашном офицере будет жить вечно.

Подполковник полиции в отставке Михаил Павинский:

— Я руководил оперативно-боевой группой из 20 наших бойцов. В Чечне наши сотрудники работали совместно с бойцами внутренних войск. 22 апреля 1995 года часть наших бойцов вместе с разведчиками Калачевской бригады ВВ МВД РФ в Курчалоевском районе производили разведывательно-поисковые действия. Около населенного пункта Аллерой сводная группа попала в засаду боевиков. Поскольку в то время был введен мораторий на боевые действия армии, им не могли помочь ни авиация, ни артиллерия.

Солдаты ОДОН ВВ МВД, которые находились в 4-5 км от места боя также из-за отсутствия ствольной артиллерии не могли помочь. Тем не менее, им на подмогу выдвинулась другая наша группа. Однако силы были неравными. Ценой своей жизни наши сотрудники и бойцы внутренних войск тогда вскрыли базу боевиков для нападения на город Гудермес. В город не смогли прорваться основные силы боевиков, а лишь малые группы до 200 человек.

За проявленное мужество и героизм все офицеры отряда посмертно награждены орденами Мужества.

Руслан ШАРАФУТДИНОВ

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Выпуск программы «Агитация и пропаганда» посвящен теме второй чеченской войны. 15 лет назад, видеооператор Олег Мещерягин и журналист Олег Мурашов спасли жизнь ведущему программы Константину Сёмину.

Это не было связано напрямую с боевыми действиями, однако, цепь из трагических эпизодов, стоили жизни сопровождающему группу, командиру отряда ОМОН Свердловского УВД на транспорте Юрию Ильенко, дислоцированному тогда в Старопромысловском районе Грозного.

В фильме Константина Сёмина и Олега Мещерягина «Рай под тенью сабель» есть интервью с комбригом 22 бригады ВВ «Кобра» полковником Владимиром Керским, который рассказывает о штурмах Карамахи и Чабанмахи, о войне в Дагестане и Чечне, размышляет о причинах войны и её последствиях..

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В ночь на 29 августа разведрота 22-й бригады внутренних войск МВД России вышла на боевое задание. Села Карамахи и Чабанмахи лежат, словно на ступеньках. Внизу Карамахи, выше Чабанмахи, а еще выше — гора Чабан, господствующая высота. На ней ваххабиты установили телевизионный ретранслятор. Вещали на окрестные села чеченские программы. Кино даже крутили. “Женщина в исламе”, к примеру. На склонах горы хватало пещер, которые боевики облюбовали под свои базы.

В четыре часа утра разведрота вышла к подножию горы. Вершины не было видно, ночь перемешалась с туманом и день, казалось, никогда не начнется. Шли осторожно кромкой леса по указанной местными жителями тропочке. Впереди дозором — взвод лейтенанта Сергея Семенова, а чтобы незаметней подобраться к горе Чабан пересекли по хребту еще две высотки.

Чем выше поднималась разведрота, тем гуще становился туман. Теперь в утреннем свете он был уже белым и можно было разглядеть контуры идущих впереди увешанных оружием и снаряжением товарищей. И когда шедший впереди лейтенант Сергей Семенов поднял руку, цепочка разведчиков на тропе замерла.

Послышались голоса. Кто-то впереди разведчиков, уже у самой вершины, разговаривал. Пока еще невидимых собеседников стали обходить. Вскоре их разглядели — пятеро боевиков с автоматами сторожили ретранслятор. Сторожили беспечно и подпустили разведчиков вплотную. Короткий бой не занял и минуты. Трое бандитов остались лежать на земле, двое скрылись.

В 6.30 разведрота выполнила задачу — заняла высоту. А взвод лейтенанта Семенова к тому же обнаружил и уничтожил зенитную установку боевиков. Для этого рядовому Евгению Кузнецову хватило одного залпа гранатомета.

Где-то внизу уже выдвигались, готовясь войти в села, батальоны бригады. Шла с перевала Волчьи Ворота боевая техника. Уже стояли наготове с полным боезапасом вертолеты огневой поддержки. Минометные и артиллерийские батареи уточняли цели, готовые по команде нанести огневой удар.

А разведчики окапывались, старательно готовили позиции к предстоящему бою. Он был неминуем. С горы в хорошую погоду можно было контролировать оба села, отслеживать перемещение боевиков, корректировать огонь артиллерии.

Вскоре с соседней вершины по разведчикам ударил гранатомет. АГС кидал по одной гранате, явно пристреливаясь. Хотя дистанция была небольшой — метров восемьсот. Хлопок выстрела, и вжавшиеся в окопчики бойцы напряженно ждут, где рванет “гостинец” бандитов. Заработал и второй ствол — снизу, из села. Когда ветром относило клочья тумана, был виден “москвич”-каблучок, в кузове которого установили АГС.

Туман, видимо, сдерживал и бандитов, но когда заморосил противный тягучий дождик и стало ясно, что эта непогода на весь день, боевики начали брать разведчиков в кольцо.

Без остановки били по вершине гранатометы, автоматные и пулеметные очереди. А отправляясь утром на операцию, разведрота смогла взять с собой лишь полтора боекомплекта.

Бригада направляла в атакующих боевиков огонь орудий и минометов. Пытался пробиться к разведчикам батальон. В тумане несколько раз подлетал, кружил и все не мог сесть прилетевший за ранеными вертолет. А бандиты, подойдя на бросок гранаты, кричали свое вечное: “Аллах акбар” и предлагали сдаться. Но стоило им после разрывов гранат подняться в атаку, с позиций разведчиков начинался ответный огонь. Только очереди становились все короче.
Осколочное ранение в живот получил лейтенант Сергей Семенов. Уже несколько часов не удавалось эвакуировать после ранения старшего лейтенанта Михаила Солодовникова. Были и “двухсотые”.

Обычные в мирное время солдаты здесь на высоте под разрывами гранат становились героями. Рядовой Дмитрий Перминов схватил и попытался выбросить упавшую в окоп гранату. И спас жизнь семерых находившихся рядом товарищей. Только граната разорвалась прямо в его руке. Ефрейтор Александр Кириллов был за замкомвзвода, а когда ранило взводного, взял в руки его рацию и руководил обороной взвода. Сам уже раненый в руку и ногу, с заклинившим от попавшей в него пули автоматом, ефрейтор последним из своих солдат покинул позицию.

На снимке: Александр Стержантов

Разрывы наших мин заставляли вжиматься в землю и бандитов. Начальник разведки бригады подполковник Александр Стержантов залег рядом с другом, майором Сергеем Басурмановым. По рации вместе корректировали огонь батареи минометов. Прилетевшая от бандитов граната “выбрала” Сергея.

Бой длился до вечера. Весь день разведка держала гору Чабан: выявила, какими силами располагает противник, уничтожила телеретранслятор бандитов, сковала противника, помогла ведущим внизу бой батальонам. Только когда стемнело, на помощь разведчикам смог пробиться восьмой отряд спецназа внутренних войск…

30 августа разведрота отдыхала. Их потревожили лишь дважды. Главнокомандующий внутренними войсками генерал-полковник Вячеслав Овчинников, нашедший время оторваться от руководства операцией, чтобы встретиться с разведчиками, и начмед бригады майор Виктор Намысов. Когда врач осмотрел ребят, оказалось, что шестнадцать разведчиков скрыли свои ранения.

— Это что же, — все повторял один из них, сам тайком выковырявший из своего тела осколок, — это что же, я из-за царапины в тыл поеду, а ребята без меня в бой пойдут?!

Да нет, солдат, ты свою задачу выполнил. Сегодня бьют по врагу самоходки, минометы, установки “Град”. Кружат в воздухе штурмовики и вертолеты. Вышли на прямую наводку танки. И пусть штурмуют села батальоны бригады, десантники-армейцы и спецназ.

А вы — разведка. Вы были первыми.

Андрей МАКАРОВ. Фото автора

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

КОМБРИГА полковника Владимира Керского здесь считают крутым командиром. Он знает свое дело досконально. С подчиненными строг. Не терпит разгильдяйства и трусости. Сам постоянно на передке. Валидол принимает пачками. В населенных пунктах Карамахи и Чабанмахи его подчиненные попали в самое пекло. Только за одну неделю они пять раз штурмовали укрепления боевиков, стараясь закрепиться на окраине села.

За время боев в Кадарской зоне 22-я бригада оперативного назначения внутренних войск МВД России потеряла людей больше, чем за всю чеченскую войну. В одном батальоне из строя выбыли все офицеры. При этом потери не восполняются, и задачи приходится выполнять меньшим числом людей.

Мы находимся на наблюдательном пункте. До боевиков метров 250. Рядом прямой наводкой по укреплениям противника бьет танк с интересным номером “13”, разговаривать трудно. Наводчик орудия Вася Романов — личность уникальная. Именно он выстрелом сбил флаг боевиков со здания шариатской полиции. Романов может с большого расстояния попасть в любую амбразуру. Снайпер от Бога. Вдалеке в дыму виднеется расколотый пополам дом Хаттаба. Ювелирная работа наводчика.

— Каждый солдат моей бригады — герой, — говорит полковник Керский. — По нам бьют из каждого дома. Степень защищенности боевиков, их позиции неизвестны. Проводим доразведку, действуя вслепую.

…8 сентября. 17.00. С горы хорошо видно, как штурмовые группы выходят к северо-западной окраине села Карамахи (в переводе с даргинского — Черное село). Здесь сосредоточены большие силы боевиков. Солдаты перебегают от дома к дому, ведут огонь. 22-я бригада прикрывает действия 20-го отряда спецназа и дагестанского ОМОНа. Молочный туман закрывает все село. Бой разгорается. Везде слышны выстрелы и разрывы гранат. Наши танки и пушки молчат, а то, не дай Бог, по своим попадешь. Рация комбрига не умолкает ни на секунду. По переговорам ясно — “духи” лезут из щелей и охватывают наши фланги. Есть потери. Этот бой солдаты и офицеры 22-й бригады будут помнить всю жизнь.

Группу старшего лейтенанта Сергея Полякова снайперы обстреляли на сопке. Офицер погиб. В тумане у полуразрушенного дома бойцы лицом к лицу столкнулись с боевиками. Стреляли в упор, сошлись в рукопашной. “Духи” потеряли шесть человек убитыми и бросили миномет.

Под шквальным огнем штурмовые группы получили приказ отходить. Младший сержант Александр Голошов и рядовой Вячеслав Красноусов были последними, несли тяжело раненного Александра Струницкого. Последний раз их видели за сопкой, когда до укрытия оставались считанные метры. До 12 сентября они числились пропавшими без вести. Еще сутки оставалась надежда, что ребята добрались до своих, выжили, вышли на дагестанский ОМОН и, раненые, попали в госпиталь… Тела всех троих нашли после взятия села. Бандиты стреляли им в спины, видя, что солдаты несли раненого. Голошову и Красноусову не хватило нескольких секунд. В тот вечер на проклятых сопках полегло десять парней…

ПРОШЛО несколько часов. Сейчас поредевшая рота на лужайке чистит оружие. Копоть и грязь въелись не только в автоматы и пулеметы. Почернели лица солдат. Сегодня их поведут в баню. Уже соорудили душ, правда, воды мало. Ее доставляет водовозка. Потом обед и сон — тревожное забытье.
Большинство ребят подавленно молчат. Кто-то сосредоточенно курит. Переговариваются нехотя, по необходимости. Каждый переживает в душе все сам.
Сергей Хлестов делится мыслями о вчерашнем бое:

— Ротный приказал мне помочь забрать раненых. Полз в тумане на звук голосов. Вдруг слышу — стоны совсем рядом. Перевязал двоих, раздал бинты. Тогда же по цепочке передали, что Поляков убит. Отходили уже в темноте. Наших полегло много, но “духов” еще больше. Спасибо ротному, капитану Гиревину, без него пропали бы. Я прикрывал отход остальных. Стрелял, а потом оружие заклинило: пуля попала в пулемет.

Сергей отправился в Дагестан по желанию, напросился, чтобы включили в списки. Сам из семьи военнослужащего. Хочет стать офицером.

— Я воюю не за деньги и льготы. Считаю себя патриотом. Бандитов нужно остановить, иначе они придут в наши дома уже в России. Здесь мы защищаем свои семьи, родных и близких. И еще, пусть “духи” знают: за погибших мы будем мстить.

БОЕВЫЕ действия в Кадарской зоне имеют свои особенности. Прежде всего бросается в глаза отношение местных жителей к военным. На дороге у Волчьих ворот постоянно стоят машины с местными номерами. Дагестанцы привозят солдатам теплые вещи, сигареты, свежий лаваш, овощи и фрукты. Сами жители окрестных сел рвутся в бой, готовы защищать свои семьи с оружием в руках и разобраться с бандитами. Но крепость Карамахи штурмуют войска.

— Местные нас поддерживают. Дагестан — часть России. И отделяться от нас никто не собирается, — говорит Руслан Деев, командир отделения из Белгорода.
Поначалу я принял этого крепкого парня за контрактника. Ввела в заблуждение трофейная камуфлированная панама. Руслан воюет на Кавказе уже 53 дня. Вчера в бою был убит его друг. Пуля прошила насквозь тело и бронежилет. Боевик использовал винтовку, которую называют “антиснайпер”. Калибр 12,7 миллиметра. Дальность боя до трех километров. Пуля пробивает даже кирпичную кладку и броню БТРа. Такую винтовку я видел только у спецназа МВД Дагестана.

В 22-й бригаде такого оружия нет. Зато его хватает у боевиков. Все офицеры утверждают, что боевики вооружены гораздо лучше. У каждого второго — пулемет ПК. В почете СВД и винтовки “Магнум”. Ими боевики дорожат и редко оставляют на поле боя. Среди трофеев в Карамахи я видел автоматы, минометы и другое оружие, и только один раз — снайперскую винтовку с разбитой оптикой.

Руслану Дееву сильно повезло во вчерашнем бою. В его бронежилете застряли две пули. Он задирает тельняшку и показывает мне места, куда целились боевики. Прямо под сердце и в живот.

— Без брони я был бы уже не жилец. Так что вчера я вытащил счастливый билет, — философствует Руслан. — А вы лучше про нашего огнеметчика напишите, Ивана Валуна. Отчаянный парень. Вчера сжег снайпера.

Иван чистил автомат, тряпкой долго оттирал затворную раму. Было видно, что стесняется. Он плохо слышит — контузия. В ушах запеклась кровь. Вчера этот скромный сибиряк сделал три выстрела из огнемета “Шмель”. Шлем не надевал, чтобы не пропустить приказы командира, и оглох от грохота.

Снайпер “духов” выбрал удачную позицию: устроился на чердаке двухэтажного дома на пригорке и держал под обстрелом всю роту.

— До дома было метров триста, — вспоминает Иван, — я подполз к забору, прицелился и попал прямо в окно. Чердак взорвался. Если честно, во время боя даже испугаться не успел. Один раз стало не по себе, когда совсем рядом из ямы боевик закричал: “Аллах акбар!” — и начал стрелять. Мы закидали его гранатами. Страшно стало уже потом, когда отошли назад.

Бой на северо-западной окраине Карамахи 8 сентября был самым жестоким. До этого дня боевики еще рассчитывали на помощь из Чечни, ждали Хаттаба и Басаева. Они выжидали и готовились к прорыву. Потом поняли, что остались одни, сопротивлялись отчаянно. Авиация достала “духов” так сильно, что по вертолетам огневой поддержки они начали стрелять из ПТУРов. Да, видно, целились плохо. Орудия САУ подавили эту огневую точку.

11 сентября погода испортилась. В горах сыро, оседает туман и моросит мелкий дождь. Приданные 22-й бригаде танки прямой наводкой крушат дома на окраине села, в которых замечены снайперы и наблюдатели боевиков. По словам майора Игоря Павленко, в селе уже давно нет мирных жителей. Поэтому все огневые точки и укрепления безоговорочно уничтожаются. Лучше тратить снаряды, чем терять людей…

ВОСКРЕСНОЕ утро радует нас солнцем и хорошими приметами. Во-первых, по дороге на кухню встречаем солдатика с двумя полными ведрами воды — будет удача. И самое главное — у офицерской палатки боец делает древко для знамени. Всем становится ясно — сегодня решающий день. Полковник Керский ставит задачу.

Мы заходим в село. Бойцы батальона капитана Андрея Штыкова пробиваются к центру — зданиям больницы и шариатской полиции. Мы идем по одной из улиц. Под ногами проволока от снарядов ПТУР, неразорвавшиеся снаряды и гранаты. Перешагиваем через них осторожно. Рядом со мной обвешанный лентами пулеметчик Олег. Метров через сорок мы приседаем. Вокруг идет бой, свистят пули и слышны разрывы гранат. В ста метрах рванула мина, по крыше дома застучали осколки. Чей миномет, наш или боевиков? Неясно.

Из ущелья доносятся одиночные выстрелы. Там засел “дух” и обстреливает наших. Его засекли — на солнце сверкнула оптика. Через минуту по склону, заросшему кустарником, начинают бить минометы. Снайпер больше не стреляет.

Правее нас в село вошел 20-й отряд спецназа внутренних войск. Спецы прорываются с боем, обозначая свой фланг зелеными ракетами. У них за утро есть потери — два “двухсотых”. Сейчас главное — соединиться и не открыть огонь друг по другу.

Боевики отходят. Раздается сильный грохот. В небо взметнулся столб пламени размером с пятиэтажный дом. “Бээмпэшка” попала в склад с боеприпасами.
Мы заходим в один из домов. Крыша как решето. В стенах зияют огромные дыры. Видно, что жители ушли отсюда в спешке. В холодильнике мед и икра.

Мягкая мебель и японская техника разбиты. На полу видны капли крови. Везде бинты и шприцы. Бойцы находят ампулы с жидкостью бурого цвета. Среди боевиков много наркоманов… У окна лежанка. На перине остался контур человеческого тела. Еще утром здесь отдыхал боевик.

Прямо перед нами через дорогу стоит дом Хаттаба, его зачищает штурмовая группа. По всему периметру дома расположены амбразуры, мешки с песком. От прямых попаданий дом раскололся надвое. Вряд ли кто уцелел в нем после такого удара. В грудах кирпича солдаты находят фотографии Хаттаба и боевиков. Они одеты в новую, с уголочки форму, все с оружием. Много ваххабитской литературы, аудио- и видеокассет.

Документы раскиданы прямо под ногами. Бойцы нашли паспорт гражданина Иордании, еще один. Пленные утверждают, что в боях погибло много наемников-арабов. Часть из них находится под завалами.

Штурмовые группы подходят к центру села. Здесь были основные укрепления боевиков. Во дворах окопы и подземные ходы. Много растяжек. Группа прапорщика Андрея Алексеева обнаружила минное поле, обозначила его и вызвала саперов.

На соседней улице стреляют особенно сильно. В подвале дома засели двое бандитов. Сдаваться они отказались и были уничтожены. По словам офицера Дмитрия Белобородова, еще раньше в этом доме был замечен наблюдатель противника. Мы спускаемся в подвал — все то же. Бойницы, лежанки, бинокли, автоматы. Находим документы одного из убитых бандитов. Он русский. Вместе с паспортом — тетрадный листок с планом отхода через село Даранги. Второй боевик весь в синяках от уколов.

Оружия в селе — на целую армию. В одном из домов находим склад боеприпасов. Одних выстрелов для ручного гранатомета насчитываем около сотни. Появились и пленные.

Старика лет под семьдесят нашли в разбитом доме. Говорит, что пил чай, а боевиков ни разу не видел. Глаза настороженные, взгляд цепкий и совсем не старческий. Когда передавали его сотрудникам МВД Дагестана, выяснилось, что безобидный, на первый взгляд, старичок — один из идеологов ваххабизма в Карамахи. Его сын командовал здесь отрядом боевиков и отвечал за участок обороны села.

В 11.15 под прикрытием танка мы выходим на площадь перед зданием шариатской полиции. Поднимаемся на крышу. В 11.37 бойцами 22-й отдельной бригады внутренних войск водружен российский флаг на здании шариатской полиции. Полковник Керский докладывает командующему объединенной группировкой федеральных войск: взяты здания больницы, шариатской полиции, бойцы зачищают оставшиеся дома, над селом водружен российский флаг.

На лицах солдат и офицеров радость. Шестнадцатидневная осада села Карамахи завершилась победой. Звучит салют из автоматов.

К площади выходят передовые группы 20-го отряда спецназа внутренних войск.

В этот же день подразделения федеральных сил заняли селение Чабанмахи. Еще сутки уничтожались отдельные очаги сопротивления боевиков.
Дорогой ценой досталась эта победа. Только в одной 22-й бригаде вышло из строя около двухсот солдат и офицеров. Бригада совершила подвиг, и ни у кого не возникнет желания оспорить эти слова.

В Дагестане обстановка остается сложной, и вполне вероятно, что перед бригадой будут поставлены новые задачи…

МЫ ПОКИДАЛИ Кадарскую зону вечером 13 сентября. Жители горных аулов выходили к нашей машине, подносили фрукты и поздравляли с победой. В трех селах мужчины, женщины и дети просили оружие, были готовы купить автомат, патроны и гранаты за любую цену. Люди в этих местах живут войной. Свою землю они будут защищать. В каждом селе созданы отряды самообороны. И все же хочется, чтобы война не входила в их дома. Господи, ниспошли мир на эту землю! Пусть наши парни скорее возвращаются домой.

Имена и фамилии некоторых героев публикации изменены.

Юрий КОТЕНОК
Фото Юрия ТУТОВА и Михаила ЗВЕРЕВА

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Полковник Владимир Керский — самый харизматичный командир второй чеченской войны. Это интервью он дал сразу после разгрома боевиков селе Карамахи.

22 бригада ВВ «Кобра» первой столкнулась с боевиками из Чечни, которые вторглись в Дагестан. Это бойцы Керского трагически погибли под Тухчаром и его же бригада испепелила ваххабитский анклав в Дагестане.

Керский является человеком полностью поглощенным войной как работой, для него это смысл жизни и он говорит о войне не прячась от камеры.

Смотрите также: Полковник Керский о войне в Дагестане и Чечне

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

16.07.1968 — 28.08.1999

Басурманов Сергей Анатольевич – старший помощник начальника штаба по разведке 22-й отдельной бригады оперативного назначения (КОБРА) Внутренних войск Северо-Кавказского округа Внутренних войск Министерства внутренних дел (МВД) Российской Федерации, майор.

Из воспоминаний мамы Валентины Авдеевны Басурмановой: «Сергей родился 16 июля 1968 года. Рос крепким,здоровым малышом. По воле судьбы мне пришлось воспитывать его одной. В школе сын был обычным ребенком, озорным, иногда не послушным, отличным другом, лучший спортсмен школы, любил животных и очень сильно хотел стать врачом. За годы обучения в школе получил десять похвальных грамот за отличную учебу и похвальные грамоты министерства Российской Федерации за особые успехи в изучении истории, географии, начальной военной подготовки.  Грамоты и дипломы за спортивные заслуги и достижения ….».

Сережа долгое время занимался в туристическом кружке. Из воспоминанаий препоравателя МБОУ СОШ№2 Татьяны  Ивановны Сечиной: «Именно в этом кружке у Сергея сформировались черты настоящего мужского характера: благородство и ответственность. В 1983 году я была руководителем туристического похода на Кавказ, и на одном из перевалов у нас закончились продукты.

Все сидели и вносили свои предложения, как нам разделить НЗ, именно Сергей решительно и твердо заявил: «Давайте большую часть продуктов отдадим девочкам, им необходимо больше сил, чем нам, мы же мужчины».

После окончания школы (в 1985 году), обсудив с мамой Валентиной Авдеевной Басурмановой вопрос о поступлении в Ленинградское высшее военно-политическое училище МВД, он стал его курсантом. В 1987 году курсант Басурманов награждается значком «За отличие в службе» и тут же пишет письмо своему самому дорогому человеку-маме: «Дорогая мама, скоро ты увидишь меня в военной форме и поймешь, что не зря силы свои отдавала мне, своему сыну. Я постараюсь оправдать твои надежды, и благодарен тебе за все, что ты для меня сделала. Независимо от того, как сложится моя судьба, я всегда буду очень обязан тебе за все…».

В 1989 году старший лейтенант Сергей Басурманов по распределению прибывает к своему месту службы – в дивизию им. Дзержинского (г. Москва) и попадает служить в один из лучших отрядов специального назначения «Витязь», где прошел школу выживания в «горячих точках». В этом же году он женился, родилась дочка, Кристина.

Карьера военного складывалась успешно. Но жизнь вносит свои коррективы, заботясь о здоровье своей дочери (врачи посоветовали более благоприятный климат), Сергей возвращается на свою малую родину в г. Калач-на-Дону в 1992 году и продолжил службу в Калачевской бригаде внутренних войск, в роте спецназа. Именно здесь начался героический путь Сергея Анатольевича Басурманова.

«Барс» — так называли его «братишки»-разведчики за силу, ум и осторожность, он знал цену жизни и дорожил своими ребятами. В Калачевской бригаде Барса считали лучшим на борцовском ковре, он не зря получил   краповый берет.В январе 1999 года роту спецназа расформировали. Это было ударом для тех, кто здесь служил плечом к плечу. Ребят разбросало по разным подразделениям, а Сергей был назначен старшим помощником начальника штаба по разведке в/ч 3642, но не смотря на это, они оставались братьями по духу.

Тяжелое время выпало на долю офицера, на счету Сергея Басурманова командировки в горячие точки всего их было пятьдесят три: Нагорный Карабах, Баку, Армения, Осетия, Ингушетия, Приднестровье, Чечня. О себе он говорил: «Пуля меня не берет…». В очередную пятьдесят третью командировку майор Басурманов Сергей Анатольевич, уезжал 11 августа 1999 года, супруга Наталья как всегда помахала рукой и подумала: «Зачем согласился отвезти новобранцев в Дагестан? Ведь ему в командировку только в сентябре». И сама себе ответила: «А кто же еще!?»

В ночь 28 августа начальник разведки Александр Линович Стержантов готовил отряд , для выполнения задачи: проникнуть в Чабанмахи и штурмом взять гору Чабан, где находился ретранслятор боевиков. Не мог Сергей оставить своего командира и еще «необстрелянных братишек» разведроты в такой сложный час, и бок о бок  со своими соратниками, по горным тропам ушел выполнять приказ.

Эту задачу рота 22-ой бригады выполнила успешно — ретранслятор был уничтожен! Бандиты выбиты с высоты!  В семь часов утра отряд занял круговую оборону, но с соседней вершины по ним ударил гранатомет боевиков, затем снизу из села ударил второй гранатомет, массированным огнем бандиты сковывали действия разведчиков, боевики наших ребят взяли в кольцо. В сложной обстановке наши ребята заняли круговую оборону. Слышен был рев мотора вертолета, который должен был забрать раненых, но на гору опустился туман, сесть было не возможно.

К разведчикам был направлен на выручку батальон под командованием Андрея Шлыкова, они всеми силами пытались прорвать кольцо боевиков,но пришлось отступить. Майор Басурманов связался по рации со своим другом, командиром отряда «Русь» Юрием Дядковским и попросил помощи. Понимая, что если «Барс» просит помощи, значит, силы покидают бойцов, Дядковский идет на выручку. Подкрепление пришло через четыре часа. Высоту отстояли. Сергей был тяжело ранен в этом бою в голову осколком гранаты. Лучший фельдшер 22 бригады, прапорщик Сергей Чернов под шквальным огнем боролся за жизнь Сергея.

Отряд внутренних войск московского спецназа смог пробиться к высоте и начали выносить раненых. Своего командира бойцы выносили сами. Да, было тяжело, усталость брала свое, но они не могли доверить своего командира никому, он бился за их жизнь, прикрывая собой… «Барс» не вернулся с этой командировки, «пуля не взяла…»,- осколок гранаты остановил сердце Героя! Хоронил Сергея весь город…..

Указом Президента Российской Федерации от 25 сентября 1999 года за мужество и героизм, проявленные в ходе контртеррористической операции на Северном Кавказе майору Басурманову Сергею Анатольевичу посмертно присвоено звание, Герой Российской Федерации. Герой России Сергей Басурманов навечно зачислен в списки личного состава воинской части 3642. В музее бригады его фотография размещена на «Стене скорби», к которой на экскурсию приходят ученики школ, техникума, училища и подростки территориальных общественных самоуправлений города.

Именем Сергея Басурманова названа улица, на которой он жил с мамой и дедушкой, на здании МБОУ СОШ №2, где он учился, висит мемориальная доска: «Здесь учился Герой России Басурманов Сергей Анатольевич, погибший при исполнении служебного долга на территории Северо — Кавказского региона», а в музее истории школы есть уголок памяти Сергея. Сюда приходят родные, сослуживцы, одноклассники. О его службе говорят военные награды: два нагрудных знака «За отличие в воинской службе» -I и II степени, нагрудный знак «Участник боевых действий», медаль «За отличие в службе по охране общественного порядка», медаль «За безупречную службу», орден «Мужества» — за разоружение бандформирования на территории Чечни.

Также снят документальный фильм: «Чечня. На Безымянной высоте», где рассказывается о последнем бое «Барса». При «Калачевском центре социального обслуживания молодежи» создан военно – патриотический клуб «БАРС» названный по позывному Героя России Сергея Анатольевича Басурманова

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Комбриг 22 Бригады ВВ (КОБРА) полковник Керский высказывает своё мнение о чеченской войне и войне в Дагестане

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Стержантов Александр Линович — начальник разведки 22-й отдельной бригады оперативного назначения Северо-Кавказского округа Внутренних войск МВД России, подполковник.

Родился 15 февраля 1957 года в городе Куйбышев (Самара). В 1964 — 1974 годах учился в средней школе № 34 Ульяновска.

Окончил Ульяновское гвардейское высшее танковое командное училище в 1979 году. Проходил службу в Советской Армии командиром танкового взвода, командиром разведроты, начальником разведки танкового полка. Служил в частях Среднеазиатского военного округа, Группы советских войск в Германии и Прибалтийского военного округа. Принимал участие в боевых действиях в Афганистане, в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

С 1989 года служил во Внутренних войсках.Участвовал в боевых действиях по ликвидации межнациональных вооруженных конфликтов в Нагорном Карабахе, в Южной Осетии, в Северной Осетии и Ингушетии.

С 1992 года служил в должности начальника разведки 22 отдельной бригады оперативного назначения ВВ МВД России, дислоцированной в городе Калач-на-Дону Волгоградской области. В её составе воевал на первой чеченской войне 1994 — 1996 г. Участвовал в боях за Грозный, Аргун, Гудермес. Был ранен весной 1995 года, после госпиталя вновь вернулся в свою часть.

В августе 1999 года переброшен в Дагестан для отражения вторгнувшихся из Чечни вооруженных террористических формирований. В августе 1999 года разведчики калачевской бригады получили приказ на захват опорного пункта боевиков на горе Чабан в районе дагестанского села Чабанмахи, известного как оплот местных исламских фундаменталистов, уже несколько лет де-факто не подчиняющийся российским законам.

Ранним утром разведгруппа под командованием подполковника Стержантова проникла в село, занятое боевиками, на двух автофургонах, якобы загруженных фруктами. Затем они скрытно подошли к подножию горы Чабан, на вершине которой находился телеретранслятор и опорный пункт противника. Внезапным ударом были уничтожены охрана ретранслятора, захвачены автомобиль ЗИЛ-130 и зенитная установка. Разведчики заняли круговую оборону на вершине горы.

В 14.00 боевики предприняли попытку выбить разведчиков с занятых ими позиций. Свыше 4 часов длился ожесточенный бой. По плану командования, на помощь разведчикам должны были подойти другие российские подразделения, но они были задержаны засадами боевиков ещё на дальних подступах к селу. Да и численность подкреплений была явно не достаточной — планировавшие операцию генералы явно не ожидали столь упорного вражеского сопротивления (и это после первой чеченской войны и месяца тяжелых боев в самом Дагестане!).

В результате разведчикам пришлось полагаться только на свои силы. Стержантов умело организовал оборону, правильно распределил свои незначительные силы на наиболее опасных участках, в ходе боя показывал образцы мужества и самоотверженности. В тяжелом бою трое военнослужащих погибли (в том числе майор Сергей Басурманов), несколько человек получили ранения.

В этой ситуации подполковник Стержантов принял решение скрытно обойти боевиков и внезапно ударить во фланг противнику. Используя сложный рельеф местности, начальник разведки с тремя военнослужащими совершил задуманный маневр и открыл огонь по нападавшим. В итоге очередная атака боевиков сорвалась. Группа без потерь вернулась на прежние позиции. Затем подполковник Стержантов вызвал огонь артиллерии по скоплению боевиков на левом фланге и ювелирно точно корректировал его. Удалось выиграть ещё какое-то время.

За эти выигранные минуты боя на помощь разведчикам подошли спецназовцы из отряда “Русь” Внутренних войск, которым удалось прорвать кольцо окруживших боевиков ударом с тыла. Поскольку дальнейшая оборона горы небольшими силами не имела смысла и могла принести только к дальнейшим потерям, Стержантов организовал выход группы из окружения. Были вынесены тела 4 погибших и эвакуированы все раненые, из которых 15 человек получили тяжелые ранения. Командир прикрывал отход подразделения до тех пор, пока последний солдат не оказался в безопасности.

За мужество и героизм, проявленные в ходе контртерростической операции в Северо-Кавказском регионе, Указом Президента Российской Федерации № 1260 от 25 сентября 1999 года подполковнику Стержантову Александру Линовичу присвоено звание Героя Российской Федерации. Тем же указом звание Героя присвоено погибшему в том же бою майору С.А. Басурманову (посмертно). Немного позднее Героями России за этот бой стали один из подчиненных Стержантова сержант Дмитрий Перминов и командир группы спецназа «Русь» майор Сергей Юшков.

Продолжал службу во Внутренних войсках. В настоящее время полковник Александр Линович Стержантов — в запасе.

Жил в Ульяновске, сейчас проживает в Тольятти Самарской области. Активно занимается общественной работой — член Самарской областной организации ветеранов войны, труда и правоохранительных органов, председатель Тольяттинского отделения общественной организации ветеранов подразделений специального назначения.

Награжден орденами Мужества (31.12.1994), “За военные заслуги” (09.09.1995), медалями.

В 2008 году на здании средней школы № 34 города Ульяновска открыта мемориальная доска в честь Героя.

Родился 15 февраля 1957 года. По окончании Ульяновского гвардейского высшего танкового командного училища проходил службу в Советской армии командиром танкового взвода, командиром разведроты, начальником разведки части. С 1989 года служит во внутренних войсках. Кавалер орденов Мужества и “За военные заслуги”. За мужество и героизм при выполнении служебных обязанностей в Республике Дагестан 25 сентября 1999 года присвоено звание Героя Российской Федерации.

Спустился на землю вечер, и пришедший вместе с прохладой ветер гонит по полю сухую траву. На окрестных горах еще лежит отсвет уходящего дня. Когда-то давно, в шестидесятых, здесь квартировала ракетная батарея. Под землей уцелели несколько бункеров, в поле остались обнесенные валом ракетные позиции. На краю одной из них сидит подполковник. Усталое лицо, потрепанный камуфляж, на рукаве шеврон со вздыбленным конем — эмблемой Северо-Кавказского округа внутренних войск. Несколько часов назад подразделение подполковника Александра Стержантова вышло из боя. На горе Чабан, где им пришлось целый день держать оборону от бандитов, погибли трое разведчиков, погиб друг Стержантова майор Сергей Басурманов.

К разведчикам сейчас не подойти. Слез на глазах нет. И солдаты, и офицеры словно ушли в себя, ничего и никого вокруг не замечая. Для большинства из них сегодняшний жестокий бой был первым в жизни. Для четверых стал последним. А для подполковника Александра Стержантова он лишь новое звено в очередной раздирающей Россию малой войне.

* * *

В теплом зале солдат собрал подполковник. А любой новобранец знает, что офицер — это старше самого “товарища сержанта”! Но не кричит офицер, не ругает, не командует, а просто рассказывает. Да так тихо, спокойно, что кое-кто, уже поклевав носом, обмяк на стуле и посапывает, опустив стриженую голову.

— …В армию вас призвали по закону, не спросив согласия, а в разведку мы берем только добровольцев, — говорит подполковник. — В армии как в жизни: можно отслужить достойно, а можно и проспать все два года. Но армия и дает вам шанс изменить свою жизнь, самих себя. С вами еще будут многие беседовать. Искать среди вас водителей на штабные «уазики», художников для замполита, музыкантов для оркестра. Мне не нужны трубачи и рисовальщики, я готов сделать из вас разведчиков. Одно обещаю точно: в разведке легкой жизни не будет. Именно поэтому мы берем лишь добровольцев. И еще: будет трудно, но два года пройдут быстро. А своей военной специальностью, кем вы потом ни станете, будете гордиться всегда…

Кто внимательно слушал, кто продолжал дремать. Но было видно, как у многих солдат загорелись глаза.

Об одном только не сказал им подполковник Стержантов: все войны, которые случатся в эти два года, будут вашими.

Первая чеченская война длилась как раз два года. Стержантову приходилось ездить на передовую, как на работу, вахтовым методом. Полтора-два месяца боев, замена, и месяц-другой дома. В апреле 95-го при штурме высоты восточнее Бачи-Юрта был ранен. Госпиталь, короткий отдых и снова передовая. И так всю войну по кругу. Вместе с бригадой прошел Аргун, Гудермес, Грозный. Менялись чаще всего с Сергеем Басурмановым, командиром разведподразделения. День-два на прием-сдачу дел, и снова пути друзей расходились. Толком встретились и посидели уже дома, когда закончилась первая чеченская война.

Несколько месяцев перед агрессией боевиков в Дагестан Стержантов провел на границе. Разведчики бригады организовывали засады, наблюдение, провели несколько специальных операций. Боевики вели себя нагло, прощупывали границу, выбирали рубеж послабее. Участок калачевской бригады оказался им не по зубам.

* * *

Дагестан — страна горная. Лента дороги вьется по склонам, накручивая поворот за поворотом. На коротком прямом участке разогнаться тоже не удалось. На самодеятельном КПП несколько бородачей, подняв оружие, остановили машины. Досмотра не было. Что можно перевозить здесь в фургонах, да еще в сентябре — только арбузы или виноград. Проезжай!

Спрятавшаяся в фургонах разведрота разом перевела дух. Проскочили. Половина задачи — незаметно пробраться к господствующей высоте, горе Чабан — была выполнена. Вместе с ротой был и замкомбрига по разведке Александр Стержантов.

Разведчики успешно заняли высоту над селами Карамахи и Чабанмахи, рассеяли дозор ваххабитов и уничтожили их телеретрансляционную станцию. Теперь дело было за батальонами бригады, которые с рассветом пошли в атаку на села. Сопротивление, с которым они столкнулись, неожиданно оказалось сильным. Села были превращены в хорошо подготовленные укрепрайоны, бандиты превосходили наши подразделения и числом, и вооружением. А когда понесшие потери войска были вынуждены отойти, весь удар боевиков приняла на себя разведрота.

О том бое написано немало. Рядовой Дмитрий Перминов, спасая жизнь товарищей, попытался выбросить попавшую в окоп гранату. Она разорвалась у него в руке. Ефрейтор Александр Кириллов, раненный, руководил боем на своем участке, заменив выбывшего из строя взводного. Получивший контузию пулеметчик Вячеслав Нестеренко не оставил позицию и продолжал бой. Упавшая между Александром Стержантовым и Сергеем Басурмановым граната выбрала из двоих Басурманова… Весь день разведка вела бой и лишь с наступлением сумерек смогла оторваться от бандитов и спуститься с горы.

На следующий день еще не отошедшие от боя разведчики обживали небольшой домик на краю полевого стана. Днем солнце пригрело по-летнему.

Солдаты таскали из скирды, примостившейся на краю поля, увязанную в плотные пачки солому. Стержантов, набросив куртку, стоял босой на траве.

Неожиданно его кто-то приобнял за плечи.
— Отошли твои ребята?

Рядом стоял главком.

Стержантов рассказывал о прошедшем бое, а сам, босой, смущенно переминался с ноги на ногу.

* * *

Будь моя воля, я бы боевым офицерам кителя лет на пятнадцать выдавал — во какая экономия казне! Поскольку фронтовые офицеры китель этот надевают дай Бог раз в году. А так все больше в камуфляже обретаются. Настолько к нему привыкли, что и в праздники ордена к камуфляжу крепят.

Но у подполковника Александра Стержантова случай особый. В Москву надо ехать, в Кремль, получать Золотую Звезду Героя России. Вместе с ним в столицу за наградами приехали десантники, мотострелки, летчики… После торжественной церемонии показали героям Кремль во всем его великолепии.

Ну а дальше, как говорится, по интересам. Экскурсии по Москве, любой театр, музей — куда пожелаешь. Александр Стержантов для визита выбрал госпиталь внутренних войск в Реутово. Решил навестить раненых однополчан…

Александр Линович Стержантов прослужил в должности замкомбрига по разведке девять лет. Предлагали, и не раз, место в штабе дивизии, должность в управлении округа. После вручения ему Звезды Героя звали в Главное командование внутренних войск. Но менять место службы Стержантов не собирается. Хотя в свой маленький городок Калач-на-Дону попадает лишь между тревожными командировками. Не хочет менять прописку и после увольнения в запас.

— Вроде как и о гражданской жизни пора задуматься, — как всегда, неторопливо, словно взвешивая каждое слово, говорит Александр Линович. — Пойду в школу, буду ребятишкам начальную военную подготовку преподавать. Сегодня педагогические коллективы на девяносто девять процентов из женщин состоят. А пацанов-то к службе в армии готовить надо…

В войска пришел очередной призыв. Снова Стержантову отбирать среди новобранцев разведчиков для бригады. А потом что? Неужели действительно впереди у Героя обычная средняя школа?

А может, и правильно? Уж очень хороший педагог будет у ребятишек.

Андрей МАКАРОВ

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

05.09.1979 — 29.08.1999

Водитель-разведчик 22 калачевской бригады внутренних войск рядовой Андрей Каляпин в августе 1999 года принимал участие в специальной операции по уничтожению боевиков в Кадарской зоне Дагестана.

Ночью 29 августа разведчики захватили стратегическую высоту в районе села Чабанмахи, на которой располагались радиоретранслятор и передающий телецентр боевиков. С рассветом, подтянув крупные силы, боевики предприняли штурм высоты, стремясь выбить военнослужащих с занимаемых позиций.

Ведя ожесточенный бой в окружении, разведчики в течение пяти часов удерживали высоту. В самый тяжелый момент схватки, когда противник перешел в контратаку, в окоп, где находился Андрей с сослуживцами, упала граната. Отважный воин принял на себя всю силу смертоносного металла.

Он спас от верной гибели командира и военнослужащих, которые находились рядом с ним. От разрыва гранаты рядовой Каляпин получил тяжелые ранения и был доставлен в госпиталь, где скончался от ран.

За мужество и героизм, самопожертвование при спасении сослуживцев Указом Президента РФ от 14 октября 1999 года Каляпин Андрей Вячеславович удостоен звания Героя Российской Федерации (посмертно).

Приказом министра внутренних дел он навечно зачислен в списки личного состава воинской части.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Действующий офицер сил спецназначения внутренних войск МВД России подполковник Олег С. – заместитель командира отряда специального назначения, участник обеих чеченских кампаний, награжден двумя орденами Мужества и медалью «За отвагу». Прежде чем оказаться в отряде специального назначения, Олег восемь лет прослужил в 22 Калачевской бригаде внутренних войск, окончил Общевойсковую академию.

«Желанье быть первым и чтоб лучшей пробы!»

5 сентября 1995 года

— Вот этот изгиб. — Олег указал водителю на крутой поворот дороги у подножия горного хребта. – Сбавь скорость. Три дня назад здесь БТР подорвался. К счастью, обошлось без потерь, только контузиями ребята отделались.

Олег, командир взвода спецназа калачевской бригады, направлялся со своими бойцами в Белоречье встречать колонну.

Когда на опасном изгибе дороги БТР миновал воронку, оставшуюся от недавнего взрыва, Олег попытался связаться с базой.
— ”Дракон”, я “Гном”. Прием!
“Дракон” – позывной командира.

Но связь боевики глушили от Белоречья до Новогрозного. Оба вида станций спецназовцев работали только на прием.

«К нам движутся гости, необходима ваша помощь» — этот радиоперехват подтвердил догадку Олега о том, что за ними следят. Он принял решение доехать до Белоречья и, не дожидаясь колонны, вернуться назад к месту недавнего подрыва.

На обратном пути впереди снова показался знакомый изгиб дороги. Олег тронул водителя за плечо…

Колесо БТРа уже зависло над воронкой, когда Олег увидел в воронке черные провода. Он только успел подумать: «Когда рванет? Сейчас или когда я их вырву?» Олег знал, что провода, ведущие к электродетонатору, надо оборвать во что бы то ни стало. Он спрыгнул с БТРа, зажал провода в кулаке, рванул их со всей силы и побежал по хребту туда, откуда тянулся провод. Водителю, обернувшись, крикнул: «Жми на всю железку!» Хоть Олег и постригся перед командировкой под ноль, ощущение у него было, что волосы на голове шевелятся от ужаса.

Водитель выжал из БТРа все что можно. Транспортер перелетел воронку как на крыльях. А Олег добежал с проводами до арыка, выскочил на плато, где мальчишка-пастушок пас коров, и увидел концы проводов, привязанные к кусту. Их оставалось лишь свести вместе, чтобы БТР вспороло взрывом…

Как потом посчитали, Олег намотал двести двадцать метров провода. Приехавшие на место саперы и разведчики отрыли в старой воронке минометную мину и два удлиненных кумулятивных заряда по двадцать пять килограммов тротила каждый. Один из зарядов так и не удалось извлечь, пришлось взрывать его на месте. Олег видел воронку, оставшуюся от этого взрыва. Если бы боевики выполнили задуманное, вряд ли кто-то в БТРе остался бы в живых. А ведь следом шла колонна с боеприпасами…

«Страх – это мерзостное чувство, — думал Олег, возвращаясь со своими бойцами на базу в Бачи-Юрт. – Страх испытывают все без исключения. И страх должен присутствовать, не должно быть трусости и бездействия. А страх заставляет выживать и принимать хоть какое-нибудь решение».

Олег вывел для себя эту простую истину. Простую на словах, но не для всех приемлемую на деле, а тем более на войне.

Он смотрел на горы, на изрытую взрывами землю. Только две недели назад было распределение в училище, и вот уже командировка в Чечню.

Со своими друзьями, однокурсниками Олег давно готовился к войне. Еще с тех пор, как на втором курсе решил, что единственный верный путь для него – это спецназ. В начале девяностых попасть в отряд «Витязь» значило попасть в Эльдорадо. Настолько же прекрасно, насколько и недостижимо.

В Персияновке, в учебной части, Олега и его друга Игоря Амелина не столько занимали теоретические и общеобразовательные предметы, сколько интересовали огневая подготовка, вождение и спорт. Они жили мечтами о спецназе и готовились к войне, не жалея сил, чтобы потом спасти и людей, и себя и выполнить поставленную задачу.

Из-за тренировок в спортивном городке Олег с Игорем опоздали на распределение, и в 7-й отряд, куда Олег стремился, он не попал. Игоря Амелина направили в Краснодар. А начальник отдела кадров, подполковник, предложил Олегу идти служить в калачевскую бригаду.

— Если у вас там нет спецназа, убегу еще по дороге, — честно предупредил Олег.

Но его не обманули. Через несколько дней Олег был назначен командиром взвода спецназа и уехал в первую свою горячую командировку.

Август 1996 года

22 Калачевская бригада перемещалась по Чечне в качестве мобильной группы. Она своевременно реагировала на ситуацию в республике и участвовала в спецоперациях. Потом бригаду отвели под Ассиновскую. В Бамуте сложилась напряженная ситуация. Но 6 августа получили приказ двигаться на Грозный. И 8-го уже были на окраинах Грозного в месте предполагаемого прорыва боевиков в сторону Алхан-Калы и к Терскому хребту.

Из Черноречья боевиков теснили, и лучшим местом для их прорыва был Заводской район, промышленная зона, где удобно прятаться и удобно вести огонь. Еще с первого штурма Грозного улицы потеряли прежние очертания, посреди улицы могли расти камыши, вместо заводских построек остались руины и груды камней. Никаких ориентиров, каменная ловушка для тяжелой техники.

Задача перед спецназовцами 22 бригады стояла предельно ясная, но трудновыполнимая: расположившись вдоль Индустриального шоссе, не просто сдерживать остервенело рвущихся на прорыв боевиков, но и самим идти в глубь района. Действовать поэтапно – сначала прорваться к комендатуре Заводского района, где в окружении были наши, закинуть им боеприпасы, воду, обеспечить эвакуацию раненых и подход подразделений бригады. Затем достичь 13-го КПП, а потом добраться и до железнодорожного вокзала.

Как две встречные волны, боевики и наши бойцы накатывались друг на друга и, теряя людей, отступали на прежние позиции. Разведчики, отправившиеся в глубь района, дошли до нефтяного отстойника и попали в засаду. Олег услышал их просьбу о помощи по рации.

Спецназовцы сквозь перекрестную стрельбу, взрывы гранат и мин бросились выручать братишек. Среди разведчиков были раненые и контуженые. Группа спецназа обеспечила им отход и вытащила из окружения. В горячке боя показалось, что спасли всех, а когда вернулись на базу, хватились химика сержанта Гридина.

Позже Олег узнал, что в Гридина выстрелили из гранатомета, и он остался лежать там, на месте боя, без сознания. А очнулся, когда свои уже ушли. Он увидел костер, подполз. Вокруг костра сидели боевики.

Его схватили, жестоко пытали и убили. Через несколько дней его передали в обмен на боевиков, взятых в плен.

Три дня Олег со своим взводом безуспешно пытался прорваться к комендатуре, используя приданные им два БТРа и БМП. Но боевики давили в ответ все сильнее. Друг Олега – Виталий Неелов произнес: «Однако неприятель теснит…» Это всех позабавило, но потом стало не до смеха. Бандиты пытались отсечь прорывавшуюся группу. Им не удавалось. Тогда они пробили емкость с нефтью, и перед спецназовцами серьезной преградой встал столб черного густого дыма. Выскочить из-за дыма в неизвестность – значит рисковать людьми и малочисленной техникой. На скорости и в кювет заехать недолго.
Обнаглевшие боевики садились верхом на забор, возвышавшийся метрах в тридцати от наших позиций, и стреляли из гранатометов. Бойцов засыпало осколками. Раненых и контуженых не успевали эвакуировать.

Стоять так и дальше, практически в бездействии, не имело смысла, это вело только к потерям. Решения рождались спонтанно, в ответ на ежесекундно менявшуюся ситуацию. Чтобы избавиться от гранатометчиков, оседлавших забор, ствол БМП опустили и бронебойно-трассирующими начали стрелять по железнодорожной насыпи. Забор усыпал град осколков вперемешку со щебенкой, что увеличило зону поражения. К БТРам привязывали поваленные деревья, чтобы была хоть какая-то противокумулятивная защита. Другое дерево на тросе тащили за БТРом, и бойцы под прикрытием веток могли передвигаться.

Комендатура просила о помощи. Пока командование пребывало в нерешительности, боевики сориентировались и обрушили на спецназовцев шквал огня.
Рядом с Олегом взорвалась минометная мина. Его крепко контузило. Кружилась голова. Когда они выбрались из-под обстрела, он попытался закурить.

Втянул в себя сигаретный дым и потерял сознание.

На следующий день наступило перемирие. О нем Олег узнал позже, и эта неутешительная новость неприятно поразила его…

Их было шестеро более-менее легкораненых – они хотя бы могли передвигаться на своих двоих. Аркадий Скиндер – начальник группы, бойцы – Артур Авдалян, Алексей Шакуров, разведчик Артем Уймин и еще один разведчик, откуда-то с севера. Олег не запомнил его фамилию.

Во Владикавказе, куда их эвакуировали, они пробыли сутки, а потом отправились в Моздок, где раненых ждал Ил-76.

Тряслись в автобусе. Тяжелораненые с переломанными костями от осколочных ранений. Каждый второй был с аппаратом Илизарова. Прямо перед Олегом сидел офицер, у него плечи были нашпигованы железными спицами, он даже шинель не мог надеть. А погода уже стояла прохладная. Пошли дожди…

В аэропорту в Моздоке скопилось около двухсот лежачих раненых. Там были и армейцы, и ребята из внутренних войск. Носилки с ними стояли везде, где только можно. Их грузили и грузили в самолет, и казалось, эта мрачная очередь никогда не закончится. Олег с друзьями помогли с погрузкой.

Посмотрев на все это, Олег сказал:

— Мне стыдно в глаза глядеть парням с такими тяжелыми ранениями. Лететь – только место занимать. Мы-то, братишки, еще ничего? А?
Аркадий кивнул, и другие согласились. Развернулись и поехали в группу специального назначения войсковой части в Моздоке. Там их гостеприимно приняли, накормили, напоили, собрали денег на дорогу. На эти деньги удалось купить один билет на шестерых, благо уже отпускной сезон закончился и поезда уезжали с юга полупустые. Поезд Кисловодск — Новокузнецк довез их до Волгограда. Там они собирались лечь в госпиталь.
Олег смутно запомнил дорогу. Было ощущение, что его избили, ничего не хотелось, мелькали эпизоды боя, а в ушах стояли звуки беспрерывной стрельбы. Они сливались с перестуком колес поезда и с дождем, барабанившим по оконным стеклам вагона.

Букет чувств – подарок войны

Лето 1999 года

Солнце, река, горячий песочек – отдыхай, не хочу. Да вот что-то не отдыхалось Олегу. Было не слишком приятное ощущение неприкаянности и ненужности. Группу спецназа в бригаде расформировали. В конце 1998 года перестали существовать все группы специального назначения в полках и бригадах. А в Чечне очередная война грядет…

Функции штурмовых подразделений возложили на плечи разведчиков. Разведчики всегда впереди, и погибают они, чтобы спасти тысячи людей. Так их и беречь по мере сил надо, а не бросать на штурм.

Вместе с расформированием групп специального назначения ушли в прошлое и квалификационные испытания на право ношения крапового берета в полках и бригадах. А ведь это испытание – проверка бойцов, пробный камень для любого спецназовца. Сможет ли он почти за гранью физических возможностей проявить себя достойным образом, преодолев все трудности, спасти товарищей. И такое испытание должны проходить все – от рядового до командира.

В бригаде был заведен такой порядок – в испытаниях участвовали все. Вместе бежали, стреляли – все вместе сдавали нормативы, а когда дело доходило до этапа рукопашного боя, испытание продолжали только те, кто был допущен по положению о квалификационных испытаниях.

«И вот теперь, когда боевики напали на Дагестан, когда начинаются события и в Чечне, — сердился Олег, – командир сначала направляет меня туда в составе рекогносцировочной группы, а потом, когда бригада тоже прибыла на место, отсылает меня домой. Ты, дескать, мне не нужен. А я же просил меня оставить! Ведь у меня какой-никакой опыт. Он и слушать не стал. Велел отдыхать».

Олег снимал частный домик у Лидии Кузьминичны. Он называл ее попросту — Кузьминична и в этот вынужденный отпуск общался с ней подолгу. Кузьминична — настоящая казачка и по внешнему виду, и по своим убеждениям, и по воспитанию. Она пережила Великую Отечественную, схоронила двоих сыновей, хорошо помнила Сталинградскую битву. Она знала, что Олег воевал, что снова собирается в командировку, и часто с тоской посматривала на своего беспокойного жильца.

Не прошло и недели вынужденного отпуска, как поступил приказ усилить бригаду на двести человек и пять БМП. Олег на этот момент был заместителем начальника штаба оперативного батальона. Вместе с другом, старшим помощником начальника штаба бригады по разведке Сергеем Басурмановым они отправились в Кизляр.

Уже там, в Кизляре, начались потери. Рядом с местом расположения бригады тянулась запутанная система каналов, замаскированных самой природой густыми камышами. Считалось, что эта зона контролируется местной милицией. Но боевики приезжали туда, переодетые в милицейскую форму, маленькими группами прятались в каналы и стреляли по нашим бойцам. Так убили гранатометчика Лукьянова, пуля попала под бронежилет.

Разведчики преследовали боевиков и несколько раз ставили засады. Двоих бандитов взяли в плен.

Их бригаду сменила 34-я бригада. А 22 калачевская пошла на Буйнакск. Олег знал, что планировалась какая-то крупномасштабная операция. Бойцов усиленно тренировали в горных условиях.

4-й батальон бригады находился в Новолакском. Там у них творилось что-то страшное. Боевики схватили замкомроты Василия Ташкина и нескольких его бойцов и публично казнили их в населенном пункте Тухчар…

Басурманов со своими бойцами вернулся из разведки, и прогнозы у него были мрачные. Кадарская зона ничего хорошего не сулила.

29 августа 1999 года

Всю ночь накануне бойцы 1-й роты 1-го бон калачевской бригады пробирались по ущелью к селу Карамахи, чтобы блокировать его с западного направления. Лил проливной дождь, почва уплывала из-под ног липкой жижей. Танк съехал в пропасть, к счастью, никто не пострадал, и танк вытащили. Тучи барражировали по ущелью.

Олег только успевал отирать дождевые капли с лица. Одежда промокла до нитки. И мысли в голове бродили невеселые. Разведчики бригады уничтожили на горе Чабан ретранслятор, но боевики их блокировали, готовили последний штурм. Разведчики уже сутки ждали подмоги. Там же были и наставник Олега в боевом деле начальник разведки бригады подполковник Александр Стержнев, и друг Михаил Илларин, командир разведроты.

29 августа разведчики 8-го отряда вытащили братишек с Чабана. Погиб Басурманов, был смертельно ранен старший лейтенант Михаил Солодовников – командир взвода разведроты, бывший подчиненный Олега по группе спецназа. Много раненых…

Из-за дождя и плохой видимости бойцы вышли слишком близко к западной окраине села, и уже в семь утра начался бой. Дома в селе построены надежно, да еще укреплений и укрытий боевики понастроили из буковых бревен в три наката. А бойцы бригады, какие окопы успели за ночь отрыть под проливным дождем, тем и довольствовались.

Бой завязался, и почти сразу в БМП Р-269, в прицел, попал ПТУР, погиб наводчик Рыбьяков. Взрыв был такой силы, что башня бронемашины лопнула пополам. Погиб подчиненный Олега из бывшей группы спецназа рядовой Рыжков. Потери пошли одна за другой. Раненых было очень много. Снайперы боевиков донимали стрельбой.

Стали отходить. Закрепиться было негде – фундамент новостроек не укрывал от шквального огня со стороны села. Если бы знать, что со стороны перевала Волчьи ворота продвигается еще батальон бригады… но связи с ним не было.

Отходили, скрипя зубами, в надежде сохранить оставшихся. Неелов шел последним, в полный рост, не пытаясь укрыться, презирая пули, летевшие ему в спину, и тех, кто стрелял. Настоящий отчаянно смелый офицер.

По замыслу, бригаду планировали высадить в трех точках, блокировать село и дать СОБРам и ОМОНам возможность зайти и проводить свои мероприятия. Но только не учли, что силами трех батальонов в горной местности делать нечего. Территория Кадарской зоны – это огромная каменная чаша. Чтобы как следует ее заблокировать, требовалось как минимум три бригады.

Руководство сначала решило отвести на доукомплектование 1-ю роту. Но уже на следующее утро, 1 сентября на вертолетах их закинули на высоты, и бойцы пошли на штурм. Снова в бой. На помощь подошли десантники и отряды спецназа.

8 сентября в первой половине дня в огневые клещи была зажата группа 20-го отряда. Силы 1-й и 3-й роты 1-го бон бросили на штурм западной окраины селения Карамахи. Была поставлена задача – закрепиться на первой линии домов. Об итогах штурма говорить тяжело. Потери были большими.
13 сентября село Карамахи было взято, следом взяли и Чабанмахи.

Вместо того чтобы по предложению правительства Дагестана отправить солдат бригады после тяжелых боев в дом отдыха, к морю, их расположили на две недели рядом с заброшенными канализационными отстойниками какого-то предприятия в окрестностях Бабаюрта.

В Кизляре после двух недель такого «отдыха» они сменили 34-ю бригаду, которая ушла в Чечню. Скоро и бригаде предстоял путь по местам былой славы – Аллерой, Центорой, Бачи-Юрт. До боли знакомые названия.

И страх, и радость, что придется заниматься своим привычным делом, и опасения, и решимость, и злость, и ненависть, и печаль от уже случившихся невосполнимых потерь, и предчувствие новых, неизбежных… Все чувства сплелись в клубок, всем ощущениям нашлось место. Они приводили в смятение Олега и одновременно делали предельно собранным и настроенным решительно.

А тут еще последовало, уже во второй раз, предложение перевестись в отряд специального назначения. Но в это же время Олегу в бригаде предложили занять должность старшего помощника начальника штаба по разведке — вместо погибшего Басурманова. Олег остался со своими до конца. Надо было рассчитаться за ребят.

31 декабря 1999 года

Подарок на Новый год – передислокация в Грозный на смену штурмовавшему город 17-му отряду. Во взаимодействии с 255-м полком 20-й мотострелковой дивизии приступили к штурму.

14 января прошел сигнал, что на молочном заводе боевики применяют газ. Белый газ стелется над землей, и надо срочно доставить к заводу химиков. Олегу командир приказал выяснить ситуацию вместе с химиками.

Ночь. Петропавловское шоссе. Линия соприкосновения с боевиками проходила по Сунже, частично по шоссе, по частному сектору и вдоль кладбища.
БТР Олега обстреливали слева из-за Сунжи из СПГ-7. Темнота кромешная. Только трассеры видно, да ракета или разрыв иногда осветят дорогу. Олег сидел на спинке командирского кресла и пытался навести своего наводчика на стрелков за Сунжей.

Уходили от возможного поражения и разрывов гранат, когда вдруг раздался сильнейший удар и скрежет железа. В темноте в БТР влетела армейская БМП. Острым носом, как консервным ножом, вспорола бок БТРа. Водителю Василию Плахотнику выбило передние зубы, Олегу распороло лицо. Станция влетела в командирское сиденье и пробила его навылет. К счастью, Олег сидел на спинке. Химики в десанте не пострадали. БТР развернуло, и нос БМП распорол еще и заднюю часть. Обматерили друг друга, посетовали на темноту и беспрерывные обстрелы и разъехались.

Олегу надо было во что бы то ни стало доставить химиков на завод, а уж потом лечить разбитое лицо. Задание выполнили. Правда, оказалось, что белый газ не химия, а маскировка боевиков, дымы, которые из-за влажной погоды прижимало к земле, и оттого они выглядели так зловеще, давили на психику.
Когда Олег вернулся на базу, его ожидала смена. Он получил командировочные, по дороге домой заехал в Червленную, где стоял медицинский отряд. Олегу предложили госпитализацию, но он отказался и стал добираться до Волгограда, чтобы лечь там в уже знакомый ему госпиталь.

«Не сижу за решеткой в темнице сырой…»

Весна-лето 2000 года

Это ж надо: не видеться с братом много лет, а встретиться в Чечне! Из-за беспрерывных командировок Олег давно не ездил в Миргород к родителям. А старшего брата Виталия встретил в Грозном. Виталий служил в 7-м отряде, а в Грозном был в разведотделе Северо-Кавказского округа и курировал 19-й отряд, который взаимодействовал с калачевской бригадой. Так и встретились. Да поговорить-то толком не удалось…

Олега в тот момент занимал завод «Красный молот». Там случались частые подрывы нашей техники. Засады и ночные операции не приносили ощутимого результата.

В ночь на 30 апреля в засаде взяли водителя прокурора Ленинского района. Он после десяти вечера (а был комендантский час) выискивал в руинах какие-то железки. Документы у него были выписаны непрофессионально, от руки. Надо было доставить его в комендатуру.
1 мая по рации узнали, что в скверике около завода из гранатомета обстреляли инженерную разведку. Бойцов и служебных собак обожгло, но никто серьезно не пострадал. Подбитый БТР дошел до Северного и там встал. А боевики получили по полной от разведчиков, которые осуществляли прикрытие саперов.

Вечером того же дня задержанного повезли в комендатуру. Олег приказал водителю остановиться. В ближайшем дворе, мимо которого они проезжали, толклись какие-то подозрительные мужчины. Они могли быть связаны с обстрелом инженерной разведки. Тем более они вдруг ни с того ни с сего начали кричать и ругать разведчиков. Олег приказал проверить у них документы, а когда эти люди попытались оказать сопротивление, их задержали.

В комендатуре водителя прокурора отпустили, а трое задержанных, по сведениям оперативников, оказались активно действующими боевиками. И в результате этой проверки выяснилось, что начальник охраны завода «Красный молот» занимается легализацией боевиков. Успех был налицо.

Но Олег уже предчувствовал, что все произойдет по известному закону Мэрфи: «Если ты думаешь, что ты все продумал, что-то обязательно будет не так».
И уже вечером в бригаду прибыл прокурор Ленинского района с острым желанием арестовать начальника разведки, а обязанности начальника тогда выполнял Олег.

Но командир бригады Игорь Олегович Морозов жестко сказал: «Вы никого не получите! Те, кто из задержанных не виноват, будут отпущены, а с теми, кто виноват, будем разбираться».

После этого случая боевики заметно поутихли в районе завода «Красный молот».

Зато на консервном заводе в Грозном по ночам повадились работать снайперы боевиков. Обстреливали блокпосты. И подкрасться к заводу незаметно никак нельзя: и днем засаду не высадишь – у боевиков везде глаза и уши, и ночи летние, светлые – издалека все видно.

Олег помозговал со своими разведчиками, и родился план незаметной высадки бойцов в засаду. Как сильно обычно мешала войскам чеченская грязь, в которую превращались дороги после дождей, так же сильно помогла чеченская пыль на летних дорогах.

Разведчики сыграли радиоигру. Боевики прослушивали переговоры и услышали, что произошло нападение на блокпост, и там срочно требуется подмога. Десять БТРов на скорости понеслись по дороге, вздымая клубы пыли…
После ночной засады они привели двух боевиков…

Осень 2004 года

Правильно в народе говорится: «По третьему разу огня высечешь». Так вышло и у Олега с переводом в отряд специального назначения. С третьей попытки, после окончания Общевойсковой академии, Олег все-таки вернулся к службе в спецназе.
(Некоторые фамилии в очерке изменены).

Ирина ДЕГТЯРЕВА. Фото из архива автора

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Диме Перминову я пожимаю левую руку — правой у него нет. Вместо нее протез. Отечественного производства, не очень удобный и плохо заменяющий живую руку. Вообще, похоже, парень этот мало на кого надеется с первого обещания, мало во что верит с первого взгляда. Для него теперь вся дальнейшая жизнь — бой. А там, как известно, — «на Бога надейся, а сам не плошай».

Разведчик Перминов не оплошал 29 августа 99-го в горах Дагестана. Он сам не считает, что совершил что-то из ряда вон выходящее — все парни из калачевской бригады сражались с «духами» матеро. Но Перминову выпал в том бою самый трудный жребий — не случайно запомнил имя простого солдата сам Главком генерал Овчинников…

Вершина горы Чабан скрывалась в тумане — здесь ночами так же холодно, как жарко в полдень.

Отдавая боевой приказ, разведчикам сразу поставили и первоочередную задачу, и последующую. Обе — серьезнее и сложнее не бывает . Сначала надо было овладеть высотой, на которой стоял «духовский» телеретранслятор. А он наверняка под охраной, охрана эта занимает заранее подготовленные укрытия… В дальнейшем разведчики должны были удерживать высоту до подхода основных сил 22-й бригады, которые должны были войти в села Чабанмахи и Карамахи.

С караулом ваххабитов, охраняющим ретранслятор, наши парни покончили быстро и без шума.

Но вот дальнейшие события разворачивались не столь удачно. Туман, будь он неладен, из союзника может превратиться во врага. Ослепленные его пеленой калачевцы если и не упустили инициативу , то уж никак не могли ее развить. В непогоду хозяевами положения становились «духи», знающие в горах каждую тропку. Они пристреляли высотку своими минометами, подогнали даже ‘ «Москвич-каблучок», из кузова которого стрелял гранатометчик. Когда туман рассеялся, разведчики поняли, что оказались в кольце. Ни оставлять высоту , ни тем более сдаваться разведка ВВ была не намерена. И грянул бой…

Бандиты подошли настолько близко, что в окопы к нашим бойцам то и дело залетали ручные гранаты. Одна эргэдэшка ударила прямо по коленке рядовому Евгению Кузнецову, когда тот присел рядом с упавшим пулеметчиком Анатолием Левиным. Тот был сражен наповал пулей снайпера. А к Кузнецову, едва он взялся за пулемет погибшего друга, и прилетела граната. Солдат схватил зеленый кругляш и швырнул в сторону нападавших бандитов. Граната рванула в воздухе — осколки полетели во все стороны. Порция горячего железа досталась и Кузнецову.

Вторую горсть осколков он получит чуть позже. А пока, превозмогая боль, раненые сражались с наседавшими «духами». Погиб Славка Карпов, перебегая на помощь товарищам в соседний окоп. Погиб майор Сергей Басурманов. Были ранены старший лейтенант Михаил Солодовников и лейтенант Сергей Семенов. Руководить обороной стал ефрейтор Алексей Кириллов…

Дима Перминов на мгновение вжался в землю, когда услышал характерный противный свист прилетевшей мины. Ее осколки солдата не достали. Зато, едва подняв голову , увидел прямо перед собой… на спине лежавшего ничком сержанта… «эфку-лимонку». Говорят… четыре секунды «терпит» граната с выдернутой чекой. У Перминова оставалась едва ли пара мгновений. Граната рванула в занесенной над бруствером руке…

Тогда-то и получил второе множественное осколочное ранение рядовой Кузнецов (только из его головы извлекут военные хирурги 36 (!) осколков).

А Дима Перминов остался без руки. Боль ту , резанувшую и тело, и душу, носит с того самого черного августовского дня. Такую боль называют фантомной. Но это все-таки боль. Порою она раздирает душу.

Когда стал Героем России, когда вручили ему Золотую Звезду, в Главный военный клинический госпиталь, где он лечился, один за другим приезжали журналисты — каждый стремился сделать свой неповторимый кадр, записать только ему сказанное сокровенное. Андрею Дышеву , офицеру — «афганцу» во многом знакома природа солдатского подвига, и в своем очерке о рядовом Перминове ему удалось без прикрас, правдиво и емко рассказать о Герое словами самого солдата:

— «Скажу тебе, страшная это штука война. Был бы сиротой со сломленной судьбой… А как представишь, сколько за твоей спиной родных и любимых. Я понял одну истину: чем больше вокруг тебя людей, которых ты любишь и которые тебя любят, тем страшнее для тебя война… Вот нас было семеро. Со всех сторон били так, что головы не поднять. И снайпер лупил, и «пэкашник» (ПК — пулемет Калашникова — Б.К.) работал. Прижимаешься щекой к выгоревшей траве и думаешь, когда пуля оборвет твою жизнь и наступит темнота. Но ужаснее всего представить, сколько боли еще предстоит пережить твоим родным. Хочется прощения просить у мамы за то, что лежишь и сделать ничего не можешь… А вокруг вопли: «Аллах акбар! Аллах акбар !».

И с каждой минутой «чехи» все ближе и ближе, и орут все о своем, о величии Аллаха и бессмертии своей души. Будто мы с пацанами это оспаривать собираемся… И лежим мы в этом окопе, словно на последнем уцелевшем во всей вселенной пятачке земли. Это наша земля, моя земля, это Россия. Ее хотят изнасиловать какие-то твари. Кто, кроме меня, защитит ее?.. Леха Комаров поворачивается ко мне, а у него глаза нет, под бровью черный комок крови. Что у меня, говорит, с глазом случилось, не вижу ни хрена… Андрюху Каляпина в голову ранило. Он и Андрей Семеняков позже, уже в госпитале, умерли…».

Полковник Игорь Соловьев, «На войне как на войне»:

«Стань хозяином своего страха. Это не значит отказаться от него совсем. Это невозможно. А если и удастся — то только во вред себе. Страх, хозяином которого ты являешься, становится твоим хранителем. Его проявления совсем иные, чем те, которые заканчиваются ужасом и паникой. Ужас и паника на войне — это верная гибель, и не только для тех, кто им подвержен. Подконтрольный человеку страх проявляется в повышенной осторожности, обостренном чутье и внимании, в интуитивных реакциях, оберегающих своего хозяина.

В преодолении собственного страха есть еще одна существенная сторона. Как уже было сказано, паника — это гибель не только для тех, кто оказался ею заражен. Это гибель и для тех, кто оказался рядом с паникерами. Поэтому , став хозяином своего страха, не допускай победы страха над сослуживцами, помоги и им обуздать мустанга по имени Страх. Для этого не надо никаких особых усилий. Будь рядом, подставь свое плечо, не спеши считать их трусами. Им нужна твоя помощь. Если ты сможешь это показать — ты спасешь их, а они тебя».

Борис Карпов

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства