Евгений Владимирович Остроухов родился 12 мая 1976 года в Карачаево-Черкесской автономной области. В июне 1994 года призван во внутренние войска, срочную службу проходил в г.Благодарный Ставропольского края.

Звание Героя Российской Федерации присвоено 31 декабря 1994 года. После выздоровления Евгений окончил экстерном Владикавказское высшее военное командное училище внутренних войск, продолжил службу в Северо-Кавказском округе внутренних войск, ныне — боец одного из спецподразделений МВД России.

ПРОШЛО семь лет, а я будто наяву вижу измытаренных мальчишек-подранков перед эвакуацией с участка обороны полка. Среди них — наводчик рядовой Евгений Остроухов. Тогда он даже помыслить не мог, что через десять дней, 31 декабря 1994 года, ему будет присвоено звание Героя Российской Федерации. Первому из числа участников трагического чеченского похода.

Я торопливо записывал в блокнот сбивчивые, взволнованные рассказы чудом выживших парней о жестоком бое в центре Петропавловской, о подвиге Жени Остроухова.

А он, морщась от боли в пробитой пулями ноге, твердил: “При чем тут я! Там все конкретно стреляли”.

РЯДОВОЙ Остроухов, повернув пушку вправо, всматривался через сетку прицела в проплывавшие мимо дома, пустые заснеженные подворья и проулки — в готовности открыть упреждающий огонь при угрозе нападения на их маленький отряд, который все глубже и глубже всасывала в себя безлюдная, угрюмо молчавшая станица… И вдруг тупой иглой кольнуло недоброе предчувствие: сидевший на командирском месте начальник штаба батальона занервничал и, поминая недобрым словом карту, дал команду разворачиваться. Похоже, заблудились.

Шевельнув башней, чтобы оглядеться, Евгений до боли сжал рукояти приводов. Заманившая вглубь центральная улица упирается в Дом культуры, небольшая площадь перед ним стиснута по бокам оградами школьного двора и сквера. Дальше дороги нет.

До начала их единственного и главного боя оставались считанные минуты…

Бэтээры с зениткой, сразу ставшие неуклюжими, неповоротливыми в узком аппендиксе, огибающем школьный двор, томительно долго выписывали крюк разворота, сминая ограду, проползали пятачок перед Домом культуры, нащупывали колесами выход из тесного враждебного пространства.

Вот уже замыкавшая колонну машина, набирая скорость, устремилась по центральной улице в обратном направлении. За ней, завершив маневр, начали выстраиваться еще два бэтээра. Дописывали крюк на параллельных колеях зенитка и чуть приотставшая от нее головная, его, Жени Остроухова, “коробочка”.

Еще чуть-чуть, и…

И в этот миг предательская тишина поселка, нарушаемая лишь нестройным пением моторов, взорвалась, треснула, расколотая многоголосым ревом противотанковых труб.

Первой полыхнула лишенная прикрытия “зушка”.

Из кузова кувырком сыпались оглушенные взрывом солдаты, отстреливались, бежали в скверик, к спасительным деревьям. Успели немногие. Бандиты безжалостно косили очередями контуженных парней.

У кабины “Урала” корчился в лютых муках водитель, укутанный в жуткий огненный кокон.

Команды взводных своим экипажам и десанту:

— К бою!

Лейтенант Илья Кабулов, сориентировавшись в обстановке, поставил свой бэтээр обочь покореженной самоходки — прикрыть броней, затащить убитых и раненых.

Поздно. Кумулятивная кегля раскаленным сверлом прошила борт, начинила внутренности машины бушующим огнем и дымом.

*****

Тем временем “коробочка”, раньше других сманеврировавшая в тупике, огрызаясь всеми стволами, стала прорываться, выходить из-под гранатометного огня. Возможно, сидевший там майор не видел разгрома на пятачке перед Домом культуры, надеялся, что старший колонны вслед за ним выведет оставшиеся машины. Много ли за спиной разглядишь при задраенных-то люках?

А спасать людей было не на чем. Сводное подразделение в считанные минуты лишилось всех колес.

Командирский БТР застыл у смятой ограды школьного двора: огненный бронебойный сгусток впился в подбрюшье между ступицами, перебив механические суставы ходовой части. Бойцы с раненным в голову майором залегли вокруг чадящего подранка, поливали очередями огневые точки противника, отползали, тащили за собой окровавленных товарищей к уцелевшему бэтээру старшего лейтенанта Сергея Уткина.

— Еще рывок, пацаны! Раненых не бросать! Вместе прорвемся! — подбадривали солдат взводный с сержантом.

Первым, размазывая по лицу кровь, протиснулся за броню начштаба батальона и в шоке скомандовал водителю: “Вперед!”. “Коробочка” резво умчалась в полк.

Ничего этого не видел Женя Остроухов. Оставшись в подбитом бэтээре, он продолжал выполнять свою боевую работу. Кашляя, задыхаясь в едком дыму, будто прикипел к раскаленным пулеметам, превратился в живое продолжение прицела и механизмов управления башенным хозяйством.

“Пушка” — веером вдоль этажей школы, от угла ДК до здания напротив сквера, по окнам, по укрытиям, откуда лупили “духи”. Не давать им, сволочам, высунуться с трубами и стволами — выиграть драгоценные минуты для солдат и офицеров, чтоб успели отойти с ранеными, закрепились где-нибудь…

Судорожно поперхнулся, заглох КПВТ. Затвор заклинило. Всего-то три коробки успел отстрелять… А палец уже заученным движением, упреждая тормозящие эмоции, скользнул на кнопку электроспуска пулемета Калашникова. И дублирующими очередями по врагам…

Сколько длился этот яростный огонь — Евгений не ведал. Время перестало для него существовать, растворилось в грохоте стволов, звоне гильз, пороховой гари. Казалось, на всем белом свете остались только он, наводчик, упруго долбящие пулеметы, бандитские огневые точки вокруг ведущего бой бэтээра и — промельками в окружье прицела при поворотах башни — два огромных костра: “зушка” и БТР Кабулова. И согбенные, ползущие мальчишки с ранеными на закорках…

Обреченно умолк, слузгав начинку последней ленты, “калашников”. Делать нечего, Женька отклеился от запотевшего резинового наглазника, нашарил свой автомат, рванул скобу затворной рамы и выполз через боковой люк из смрадного, задымленного чрева бесполезной теперь машины.

Залег у колеса, лихорадочно обозревая дотоле закольцованную, разорванную линзой прицела на огненно пульсирующие фрагменты панораму боя. Взгляд на мгновение споткнулся о корму удалявшегося бэтээра. За ним, пригибаясь под пунктирами трассеров, короткими перебежками пересекали улицу солдаты, торопясь укрыться в магазине с зияющими проемами витрин.

Направив автоматный ствол в сторону школы, Евгений застрочил по пристрелянным из бэтээра целям-окнам. Жалко, подумал, что не всех раненых удалось вывезти — вон их сколько, истекающих кровью, лежит на снегу. Позже ему расскажут: уцелевший бэтр вышел из боя порожняком, если не считать спасенного командира группы, который от собственной боли, а может, в амнезии (ранение в голову, даже касательное — дело нешуточное) забыл о подчиненных.

А “духи”, поняв, что в подбитом бэтээре кончились пулеметные патроны, ударили с удвоенной силой. Заблокировали проскользнувших к укрытию солдат с двумя лейтенантами (лишь к полуночи им повезет вырваться из капкана и околицей, через кладбище, уйти к своим). Прижали к земле — голов не поднять — горстку не задетых пулями воинов, оставшихся на площади с ранеными…

Перекликаясь, прикрывая друг друга скупыми экономными очередями, бойцы начали волоком стаскивать побитых ребят к бэтру Остроухова. Всех — и живых, и мертвых. Надеялись: вот-вот подоспеет подмога, а в темноте под огнем душманов будет труднее, чем в эти минуты — пока не сгустились сумерки, найти и эвакуировать разбросанных по площади и скверу парней.

— Женька, Калабу убили!

Он выполз из-за укрытия и, сжав цевье автомата, ужом пропахал борозду в неглубоком снежном насте, твердеющем от вечернего мороза. Женя приспособил автомат на плече, облапил плечи рядового Калабина, поволок, потащил его обмякшее тело к угловатому, похожему на лодку силуэту дымящейся машины. Чуть-чуть не дополз до бэтра: горячее впилось в бедро и еще — невыносимая боль ниже колена, в кости…

Ремень на ногу грубым твердым затягом-узлом…

Тем временем к бэтээру подтягивались остальные, помогали друг другу, укладывали локоть к локтю убитых. Залитые своей и чужой кровью младшие сержанты Вадим Кульчицкий и Санал Хантыев, рядовые Алексей Кузнецов, Дмитрий Гнамм, Андрей Васильченко, Василий Хлебников, Евгений Шпехт…

Жалобный крик сквозь слезы:

— Женя, помоги…

— Ты кто?

— Аскольский… Стефан…

Женя, волоча непослушную ногу, и еще кто-то с ним поползли на зов, подтащили к бэтру затерявшегося в темени товарища. А он еле дышит. Потом Стефан тяжело умирал на его руках…

А по ним все стреляли и стреляли, подступая со всех сторон. Несколько дудаевцев приблизились почти вплотную. Они были без маскхалатов, и солдаты решили, что это свои, из тех, которые укрылись в магазине с лейтенантами. Лишь в самый последний момент разгадали уловку. Рядовой Гнамм уложил одного из автомата. Не успели опомниться — граната летит, у Димкиных ног угнездилась. Он успел отшвырнуть ее и рухнул в снег, подкошенный очередью.

Кто мог, дружно ответили всеми стволами — отбились, отвоевали драгоценные мгновения передышки…

Коченея, убегая от боли в спасительный обморок-сон, Женя мысленно прощался с надеждой остаться в живых. С родителями, братьями и сестрами, с дедушкой, отшагавшим по дорогам Отечественной четыре долгих года. С молодой женой и крохой сыном.

Со всеми, кого любил, с кем дружил. Его тормошили чьи-то руки, не позволяя провалиться в бессознательный мрак: “Жека, слышь, очнись, братан! Не спать, пацаны, всем — не спать! Замерзнете!”.

И снова наваливалась страшная явь, врывалась автоматным грохотом, матюгами и стонами раненых. Еще раз прошит кумулятивной гранатой бэтээр — маленькая крепость на колесах, под которой ощетинилась стволами горстка храбрецов. Сдетонировал, взорвался неизрасходованный боекомплект КПВТ.

Выронил из рук автомат Вадик Кульчицкий, бесстрашный, решительный боец: раздроблено плечо. Отключился Лешка Кузнецов. Женя заменил магазин, прижал к плечу приклад, пытаясь нащупать мушкой силуэт врага, подсвеченный горящими машинами, и обмяк, теряя сознание и последнюю надежду: наступает ночь, спасать их никто не спешит, с потерянной кровью покидают последние силы. Это конец.

Заветная граната в кармане. Как бы достать ее…

А между тем полк безуспешно пытался прорваться к окруженным бойцам. С одного направления — расчеты огнеметчиков на бэтээрах, с другого — группа спецназа при поддержке танка. Но, встреченные огнем РПГ и крупнокалиберных пулеметов, спасатели вынуждены были отступить. И все же попытка прорыва к центру Петропавловской сыграла решающую роль в спасении солдат.

Боясь очутиться в тисках, основные силы дудаевцев покинули станицу. А оставленные для захвата раненых головорезы так и не смогли сломить сопротивление девятнадцатилетних мальчишек.

Младший сержант Хантыев и рядовой Хлебников, пострадавшие чуть меньше других, почти до утра вели неравный бой, защищали себя и обескровленных товарищей, продолжая геройский почин Жени Остроухова.

Потеряв сознание, он не видел, как к бэтээру подошли местные жители. Очнулся, разбуженный мотором “уазика”. И убедившись в добрых намерениях мирных людей, попросил:

— В первую очередь спасайте самых тяжелых, а мы втроем, — указал на себя, Василия и Санала, — как-нибудь потерпим…

Ему еще долго терпеть — непроходящую душевную боль. А бой ему тот не забыть никогда…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Бывший командующий объединенной группировкой войск на Северном Кавказе Герой России Виктор Казанцев, который на стыке веков боролся с терроризмом в Дагестане и Чечне, после продолжительной болезни скончался во вторник, сообщил представитель Южного военного округа.

Казанцев родился 22 февраля 1946 году в селе Коханово Толочинского района Витебской области Белорусской ССР. Позже прошел обучение в Свердловском суворовском военном училище. В 1979 году окончил Военную академию им. М. В. Фрунзе в Москве. В период с 1979 по 1985 год служил в Центральной группе войск на территории Чехословакии (ныне Чехия и Словакия).

29 июля 1997 года генерал-лейтенант Виктор Казанцев был назначен на пост командующего войсками Северо-Кавказского военного округа (СКВО). Параллельно с 17 августа 1999 года по апрель 2000 года являлся командующим Объединенной группировкой войск (сил) на Северном Кавказе. Под его руководством были ликвидированы банды боевиков в Ботлихском и Новолакском районах Дагестана.

В 1999–2000 годах Казанцев руководил освобождением от бандформирований территории Чеченской Республики.

Военная служба

СССР

С 1966 по 1976 год проходил службу в должностях командира взвода, командира мотострелковой роты, начальника штаба, заместителя, а затем командира мотострелкового батальона в Закавказском военном округе, начальника штаба и заместителя командира мотострелкового полка в Среднеазиатском военном округе.

С 1979 года командовал 275-м гвардейским мотострелковым полком 18-й гвардейской мотострелковой дивизии. С 1981 года заместитель командира, и с 1982 года командир 30-й гвардейской мотострелковой дивизии в Центральной группе войск (Чехословакия).

С 1987 по 1991 год — первый заместитель командующего армией в Среднеазиатском военном округе, затем — командир армейского корпуса, заместитель командующего войсками Туркестанского военного округа (возглавлял оперативную группу Министерства обороны СССР по Казахской ССР).

Россия

С 1991 по 1993 год — первый заместитель начальника штаба, затем — заместитель командующего войсками Забайкальского военного округа по боевой подготовке. Генерал-лейтенант (14.11.1992). С апреля 1993 года по февраль 1996 года — начальник штаба, первый заместитель командующего войсками Забайкальского военного округа.

С февраля 1996 по июль 1997 года — первый заместитель командующего войсками Северо-Кавказского военного округа. С июля 1997 года по май 2000 года — командующий войсками Северо-Кавказского военного округа. Генерал-полковник (18.12.1997).

Звание генерал армии присвоено в феврале 2000-го. Погоны генерала армии Казанцеву вручил министр обороны РФ Игорь Сергеев в городе Грозном, на праздничном митинге, посвящённом Дню защитников Отечества.

Чечня

С августа 1999 года по апрель 2000 года — командующий Объединённой группировкой федеральных сил на Северном Кавказе при сохранении должности командующего Северо-кавказским военным округом.

В сентябре 1999 года В. Г. Казанцевым была спланирована и утверждена операция по захвату высоты 715.3 в Новолакском районе Республики Дагестан, в результате которой отряд спецназа, выполнявший операцию, подвергся нескольким авиаударам российской авиации, обстрелам боевиков и был практически полностью уничтожен.

Военная прокуратура Северо-Кавказского военного округа возбудила уголовное дело по факту гибели Армавирского отряда спецназа ОСН-15. 3 октября 2000 года уголовные дела в отношении генерал-полковника Казанцева, а также генерал-лейтенанта Горбенко, генерал-майоров Терентьева и Тимченко — были прекращёны. Ответственности за гибель отряда никто не понёс.

Генерал Трошев по поводу гибели Армавирского отряда спецназа:

«Когда боевики из Чечни прорвались на Новолакском направлении, в один из моментов Казанцев проявил нетерпение. Было это в день, когда «федералы» атаковали высоту с ретранслятором. Командующий торопил, гнал подразделения вперёд, не дождавшись поддержки авиации.

В результате чёткого взаимодействия не получилось. Удар с воздуха чуть запоздал. Случай этот, правда, единичный, и Виктора Германовича трудно упрекнуть в каких-то других просчётах. Конечно, как и на всякой войне, при проведении войсковых операций возникали шероховатости: уж очень велико желание побыстрее разделаться с противником.»

В январе 2001 года по должности вошёл в состав созданного по указу Президента Российской Федерации Оперативного штаба по управлению контртеррористическими действиями в Северо-Кавказском регионе.

Уволен в запас в мае 2000-го года.

По воспоминаниям генерала Геннадия Трошева, на посту командующего Северо-Кавказским ВО Виктор Казанцев проявил себя как весьма компетентный начальник, уделяющий большое внимание обустройству быта и морально-психологической обстановке в войсках округа.

В 2000–2004 годах Казанцев был первым полномочным представителем президента РФ в Южном федеральном округе.

Награды и звания

Герой Российской Федерации (4 декабря 1999 г. за антитеррористическую операцию в Дагестане и Чечне)
Орден «За военные заслуги»
Орден Красной Звезды
Орден «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» II и III степеней
Медаль «За боевые заслуги»
Орден Дружбы (Южная Осетия, 20 сентября 2010 года) — за большой личный вклад в развитие отношений дружбы и сотрудничества между народами, поддержку осетинского народа и в ознаменование 20-летия Республики Южная Осетия
Благодарность Президента Российской Федерации (9 сентября 2004 года) — за заслуги в укреплении российской государственности и многолетнюю добросовестную службу
Благодарность Президента Российской Федерации (4 июля 2003 года) — за активное участие в подготовке и проведении референдума в Чеченской Республике
Благодарность Президента Российской Федерации (22 февраля 2001 года) — за большой вклад в урегулирование межнациональных конфликтов на Северном Кавказе
Почётный гражданин Гюмри (2003)
Почётный гражданин Краснодара (2001)
Почётный доктор Ростовского государственного строительного университета
Действительный член Академии социальных и гуманитарных наук России
Член Президиума Независимой Организации «Гражданское общество» и Национального Гражданского Комитета по взаимодействию с правоохранительными, законодательными и судебными органами;
Лауреат международной премии Андрея Первозванного «За Веру и Верность» (2003) за «особый вклад в укрепление государственности и приумножение национальной славы России»
Кавалер Золотого почётного знака «Общественное признание»

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Старший лейтенант Александр Геннадьевич Ковалёв родился 15 октября 1973 года на Кубани. После окончания школы поступил в Саратовское высшее военное командное училище внутренних войск МВД России, которое закончил в 1996 году. Служил командиром взвода, заместителем командира роты.

С 1998 года — заместитель командира группы армавирского отряда спецназа внутренних войск. 7 сентября 1999 года с отрядом убыл в командировку в Дагестан. 10 сентября погиб в бою под н.п.Новолакское.

Звание Героя Российской Федерации присвоено 30 декабря 1999 года (посмертно).

Приказом министра внутренних дел навечно зачислен в списки личного состава части.

Десятого сентября 1999 года в бою под Новолакском на высоте 315,3 заместитель командира группы спецназа старший лейтенант Александр Ковалев, окруженный бандитами, рванул чеку гранаты. Это неправда, что время подвига — это лишь несколько секунд от выдернутой чеки до взрыва гранаты. К своему подвигу Александр готовил  себя всю жизнь.

…1979 год. По пыльной улице станицы шестилетний мальчик упрямо тащит большую сумку. Продуктовый, молочный магазины… Наконец с изрядно потяжелевшей поклажей он добирается до дома. Кормит братишку и садится за уроки, то и дело по­глядывая в окно, ожидая, когда придет с ра­боты мать. Так вышло, что с шести лет он стал старшим мужчиной в доме, на котором все заботы о младшем брате, хлопоты по хо­зяйству, учеба. Тогда от него и услышали впервые: “Я сам!”.

Когда в первом классе учительница ре­ шила провести родительское собрание, Са­ша сказал ей, что дома еще младший брат и матери просто некогда ходить на собрания, а за свою учебу он и сам ответит. И отвечал, еще с начальной школы ухитряясь не только хорошо учиться, но и помогать матери по хо­зяйству, заниматься спортом.

На выпускном вечере приятель не упус­тил случая подначить Сашу Ковалева. — И охота тебе, Сашка, в казарму идти!

Только отучились, вот она, свобода, а ты сно­ва за парту. И куда? Чтобы потом двадцать лет лямку тянуть… Шел бы в институт какой, с твоими-то оценками любой выбирай. — Ну да, только разве на стипендию про­ живешь? А на казенных харчах я еще и мате­ри смогу помогать…

Начальник штаба перелистал тонкую папку — все личное дело свежеиспеченного лейтенанта — пара листков да обложка. Хоро­шо учился, спортсмен, участник парада 1995 года на Поклонной горе.

— Саратовское командное внутренних войск окончили? — Подполковник вниматель­но посмотрел на Ковалева. — Где хотите слу­жить?

— В спецназе, товарищ подполковник.

— Вот так сразу и в спецназ? Он от вас не уйдет. Принимайте взвод.

— Есть!

Издали такое впечатление, будто по до­роге пылит колонна машин, и лишь вблизи разбираешь в поднятом облаке неровный строй бегущих солдат. Особенно достается последним. От пыли их лица кажутся земли­стыми, изборожденными морщинами от ру­чейков пота.

— Взвод, стой! Окопаться!

Старший лейтенант, замкомандира роты, пробежав вместе с солдатами несколько ки­лометров, сейчас от них и не отличается. Та же полевка, так же шурудит лопатой, выбра­сывая сухую, рассыпающуюся в пыль землю, да и старше он своих бойцов лишь на не­сколько лет. Когда взвод окопался, лейтенант прошелся вдоль отрытых ячеек. Остановился у одной, больше напоминавшей вкопанное блюдце.

Рядом стоял довольный боец.

— Укрыться сможешь?

Тот, ловко свернувшись калачиком, за­лег.

— Отлежаться сможешь, ну а стрелять как будешь?

Как ни старался солдат, а изготовиться для стрельбы ему не удалось.

— Так ведь закончилась война, товарищ старший лейтенант.

— Та, для которой вас готовят, еще не на­чалась.

Когда добрались в расположение части, Ковалева вызвал начальник штаба.

— Разговор наш помнишь?

— Так точно, товарищ подполковник.

— И где хочешь служить? — В спецназе. — В спецназе? Оставайся у нас, на роту пойдешь. — Нет. Разрешите в спецназ…

Хрупкий мир на Кавказе рухнул летом 1999-го. Сначала прорыв боевиков в горном Дагестане, потом штурм сел Карамахи и Чабанмахи, наконец, вторжение бандитов в Но­волакский район.

Десятого сентября отряду спецназа, где служил заместителем командира группы старший лейтенант Александр Ковалев, бы­ла поставлена задача захватить высоту 315,3 и удержать ее до подхода подкрепле­ния. Приказ выполнили, к шести утра заняли высоту. Александр, отложив лопатку, посмо­трел, как яростно окапывались спецназов­цы. «Пот экономит кровь», — пришло на ум, и вспомнился солдат, сачковавший на поле­вом выходе под Лабинском.

Вскоре его группа зарылась в землю, держа под конт­ролем подходы к высоте. Повыше была наготове запасная позиция, на случаи, если придется совсем уж тяжко.

Ночи в сентябре в Дагестане уже холод­ные. Пока вгрызались в землю — холод не чувствовался, а теперь, когда залегли в тре­вожном ожидании, лез под разгрузку, вызы­вая озноб. Наконец рассвело. И сразу же на­чался бой.

Банда Басаева в пять раз превосходила по численности спецназовцев. Не было у бандитов и недостатка в боеприпасах. Спец­назовцы, вынужденные экономить патроны, скупо огрызались огнем, сдерживая атаки боевиков. А те подходили все ближе, и вот уже в солдат полетели гранаты.

Ковалев бил короткими очередями прямо на вспышки духовских выстрелов.

— Уводи всех на запасную позицию! — скомандовал он лежавшему рядом бойцу. — Давай свой магазин. Я вас прикрою.

Еще сорок пять минут длился бой Кова­лева с бандитами. Те просто не могли пове­рить, что на их пути стоит единственный спецназовец, и, наткнувшись на огонь, залегали, вновь обрабатывали высоту гранатами, пулеметным огнем.

Выждав, бандиты снова шли в атаку.

Дав последнюю очередь, Ковалев отло­жил автомат. Рядом валялись расстрелянные магазины. Оставалась одна граната. Басаевцы, словно не веря неожиданно наступившей тишине, осторожно подбирались к офицеру.

Потом они осмелели, поднялись и пошли в открытую.

На позиции, которую они штурмовали не­ сколько часов, оказался лишь один спецназо­вец — старший лейтенант Александр Кова­лев. Раненый, с кровавым пятном на камуф­ляже, он смотрел на приближающихся банди­тов. Те уже не стреляли…

Когда кольцо боевиков сомкнулось, Александр рванул чеку гранаты…

Екатерина ПОСТНИКОВА. Фото Ильи КУЗЬМИЧЕВА

Журнал Братишка № 6 2001

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Больше десятка командировок капитана Гусова в горячие точ­ки — это, считай, два с полови­ной года, проведенных в боях. Смерть не раз ходила за ним по пятам. А он и не прятался.

В начале апреля 1995 года подразделению спецназа, которое возглавлял Гусов, поставили задачу: отбить у боевиков высоту и удерживать ее до прихода главных сил. — Вылетели на “вертушках” двумя штурмо­выми группами по десять бойцов в каждой, — вспоминал Тамерлан. — Только стали подле­тать, “духи” открыли по нам шквальный огонь.

Одна «вертушка” высадила десант у подножия, вторая — немного повыше. Охватывая высоту с флангов, мы карабкались метров двести, бук­вально вгрызаясь в землю. “Духи” сопротивля­лись отчаянно — автоматные и пулеметные оче­реди не давали головы поднять. Передвигались, прикрывая друг друга огнем, используя любые, даже малозаметные складки местности. Когда подползли достаточно близко, забросали бое­виков гранатами. Потом сошлись в рукопаш­ной…

Короче, с задачей справились.

Тамерлан умолчал тогда, что в том бою пуля-дура пропорола ему левую ногу. Но, несмот­ря на это, он продолжал руководить боем и дрался как лев. А выздоровев и едва выписав­шись из госпиталя, Гусов, даже не отгуляв поло­женного после ранения отпуска, вернулся в Че­чню, к братишкам.

Из бесчисленного множества проведенных операций одна была Тамерлану особенно памят­на. Боевики напали на КПП под Герзель-Аулом.

На помощь попавшим в беду ребятам выдвину­лась группа Гусова. Уже подъезжали к селу, когда со стороны дамбы появился БТР с вэвэшным кру­гом на башне и… стал стрелять по спецназовцам.

Как выяснилось позже, наш бронетранспортер захватили “духи”. Огонь с фланга всегда губите­лен, а на этот раз он оказался еще и внезапным.

Спецназовцы на двух бэтээрах стали преследо­вать машину, которая скрылась в селе. Заметив возле одного из домов оживление, дважды выст­релили из РПГ. Неожиданно раздался мощный взрыв. Оказалось, взорвался склад боеприпасов.

Боевики весь огонь сразу же перенесли на два спецназовских БТРа. Спецы решили отхо­дить, но в этот момент в одну из боевых машин попал снаряд. Экипаж спешился и отошел ко второму БТРу. Оставлять технику “духам” было нельзя, поэтому Гусов решил подобраться к ма­ шине, осмотреть ее и, если будет возможность, отбуксировать по реке. Благо каменистое дно позволяло на это надеяться.

С двумя бойцами Тамерлан подобрался к БТРу. Оказалось, что после взрыва заклинило оба пулемета и подгорела проводка. Быстро подремонтировали и завели машину. В этот мо­мент Тамерлан будто собственным телом почув­ствовал, как еще одна граната прошила БТР.

Машина встала как вкопанная. Головы не высу­нуть — “духи”, казалось, мочат из всего, что у них осталось.

Когда плотность огня немного уменьши­лась, Гусов через верхний люк выкинул на бро­ню гранату, сымитировав тем самым попадание.

В момент взрыва один из бойцов поднял пуле­меты вверх — авось боевики подумают, что в бэтээре все погибли, и несколько умерят свой пыл. Уловка сработала. Со стороны боевиков стрельба несколько поутихла, зато братишки усилили огонь.

— Мы за это время успели подремонтировать пулеметы, — вспоминал Тамерлан. — И тут боец докладывает, что “духи” пытаются прорваться к машине. Мы быстро зарядили пулеметы, и когда до боевиков оставалось метров тридцать, откры­ ли огонь. Поначалу еще считали убитых, но когда их количество перевалило за второй десяток, бросили эту затею…

Боевики стали сливать с горы бензин, пыта­ясь поджечь БТР и таким образом выкурить из него спецназовцев. Вдобавок к этому, подоб­равшиеся довольно близко к машине “духи” на­чали стрелять по смотровым щелям…

Туго при­шлось бы Тамерлану, но капитан Вадим Сидо­ров со своей штурмовой группой прорвался таки к братишкам, подцепил БТР к своей бээм­пэшке и отбуксировал машину в безопасное ме­сто. Правда, для этого ему пришлось использо­вать не одну дымовую шашку.

Тот бой особенно запомнился Тамерлану, потому что за всю ту дерзкую операцию “витя­зи” не потеряли ни одного бойца, а вот “духов” уложили немало.

О том, как воевал капитан Гусов, красно­речиво свидетельствуют его награды — орден “За личное мужество” и два ордена Мужества.

Он досрочно получил воинское звание “капи­тан”. Но особенно гордился Тамерлан краповым беретом — высшей наградой спецназов­ца.

Он был немногословен, но боевые друзья и подчиненные знали — Тамерлан Гусов в ну­жную минуту всегда поможет делом. Его лю­били и уважали, доверив возглавлять совет “краповых беретов” “Витязя”.

Четырежды ра­ненного, его узнавали издалека — “краповиков” в дивизии не так уж и мало, но слегка прихрамывающим на одну ногу он был един­ственный…

Трагически погиб Тамерлан Гусов. Костлявая, устав охотиться за спецназовцем на поле боя и успев лишь оставить на его теле отметины от пуль и осколков, подстерегла боевого офицера в мирной жизни…

Журнал Братишка № 7-8 2001. Альберт КУДРЯШОВ. Фото Владимира НИКОЛАЙЧУКА и Александра БУТКЕВИЧА

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

На Аллее Героев в севастопольском Парке Победы открыли памятник бойцу 6 роты Псковской дивизии Андрею Арансону, погибшему в бою на высоте 776 в Аргунском ущелье.

Андрей Арансон одним из первых принял бой с превосходящими силами чеченских боевиков на высоте 776. Он был в составе разведгруппы. В этот день погибли 84 десантника 6-й роты 76-й гвардейской Псковской дивизии. Указом Президента России Арансон посмертно награждён Орденом мужества.

На торжественной церемонии открытия монумента присутствовал ВРИО губернатора Севастополя Михаил Развожаев. Он отметил, что имя севастопольца и его подвиг останутся навсегда в памяти народа.

«Он с честью выполнил свой долг и стоял до конца, за что был награжден Орденом мужества посмертно. Он стал примером для наших ребят, которые хотят связать свою жизнь со службой в вооруженных силах. Они будут приходить сюда, и слушать историю о подвигах героя. Они узнают, что нашу страну победить нельзя, потому что ее сыны стоят до последнего», — сказал глава города.

«За один бой — 22 героя Российской Федерации, 68 были военнослужащих награждены Орденами Мужества. Это настоящие Герои», — подчеркнул заместитель командующего ЧФ по военно-политической работе Андрей Палий.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Из всех мужчин семьи Уразаевых, отдавших ратной службе без малого три четверти века, больше военного лиха выпало на долю младшего — Игоря, ныне подполковника воздушно-десантных войск. Афганистан, горячие точки Союза, а затем и постсоветского пространства, Чечня…

Таковы в его послужном списке суровые следы нынешнего времени.

Грозный

Третий день рота Уразаева держала оборону в здании бывшего архива горкома партии. Но рота это так, одно название: во взводах по 10-12 человек. К тому же, им третий день не подвозили боеприпасы и продовольствие. Боевики наседали всё сильнее, словно тисками сжали прилегающие кварталы, отрезав десантников от батальона.

Уразаевцы умело сдерживали натиск ошалевших «духов». А тем было от чего прийти в ярость, здорово их десантники потрепали. Сначала первый взводный Серега Худайназаров номер выдал.

Боевики, намереваясь прочесать здание, подбадривали себя криками: «Аллах акбар, Аллах акбар!» Ну, Сере­га им в ответ то же самое, на их же языке. Ре­шил противник, что в здании свои. Так и втя­нулись бородачи в мешочек. А десантники лямочки его и затянули. Когда боевики очуха­лись, вот тогда броней на здание и пошли, гранатометчиков со всех сторон понастави­ли. В тот момент первый раз Уразаева конту­зило. Вроде не сильно, но голова трещала страшно.

Когда «духи» открыли по дому кинжаль­ный огонь, понял ротный, что отступать неку­да. Надо огонь артиллерии на себя вызывать. Подозвал корректировщика старшего лейте­нанта Сергея Гаранина.

— Ну что, Серега, шуми на батарею. Пусть стрельнут сюда…

Вскоре загрохотало, точно по перекрест­ку, снаряды ладно легли. Молодцы артилле­ристы! Дали десантникам возможность дух перевести, перегруппироваться.

Уразаев решил перебраться во второй взвод, там было настоящее пекло. И без взводного парни остались — снайперская пу­ля унесла жизнь лейтенанта Сережки Пурина. Но не судьба была Уразаеву добраться до второго взвода — угодил под взрывную вол­ну. Обрушившаяся перегородка засыпала Игоря, только носки сапог торчали из-под груды обломков. По ним и нашел ротного ря­довой Руслан Джумакаев, вытащил капитана, почитай, с того света.

Вторая контузия оказалась сложнее пер­вой. Голова, казалось, взорвется, как пере­гретый паровой котел. Еще и речь потерял. Так что командовать ротой Игорь был вынуж­ден через Худайназарова, объясняясь с ним на пальцах.

Немой комроты еще сутки руководил боем.

…Когда меняли уразаевскую роту, отво­дили для восстановления и отдыха, без по­сторонней помощи могли передвигаться не более десяти человек. Шестерым помощь уже не требовалась…

Но здание десантники не отдали. Командир роты был со своими людьми до последнего. Позже выяснится, что в том бою Уразаев лично уничтожил 20 бое­виков, а рота под его командованием — 150. Кроме того, десантники вывели из строя 3 танка и 6 БТРов противника.

А вот как описывает те дни Зелимхан Яндарбиев: «Моя охрана занимала позицию на пятом этаже Президентского дворца. Оттуда можно было контролировать всё пространство вокруг здания, а также вести бои против русских снайперов, забиравшихся в высотные дома рядом с кафе «Татабанья» и Центральным рынком. Легче всего было вести огонь по группам противника, пытающимся приблизиться к Дворцу и прорвавшейся бронетехнике.

<…> Пулемёт-«красавчик» Салмана Эльмурзаева прекрасно справлялся с поставленной задачей, что явствовало из впечатлений ребят, спускавшихся в подвал на отдых при смене их другими группами. В Президентский дворец наведывались различные группы ополченцев: получить задание в Главном штабе, пополнить боеприпасы, передохнуть. Ежедневно приходили группы подкрепления из сёл.»

Комдив генерал Иван Бабичев дал команду готовить на Уразаева представление к званию Героя. Но сам Игорь об этом не знал. Война для него закончилась. Лечение растянулось на многие месяцы. Было в этот тяжелый для Уразаева период и приятное событие — в Кремль вызывали. Но об этом позже.

Заговорил Уразаев спустя год после кон­тузии, на 8 Марта. Уж очень захотелось ему поздравить с праздником жену Ларису, дочерей Маришку и Иринку.

— Как-то все само собой вышло, — вспоминает Игорь. — Позвонил из госпиталя, ду­мал просто голоса девчат услышать. И тут не­ожиданно для себя, сильно заикаясь, смог пролепетать: я это, я вас всех люблю…

НАСТОЯЩИЙ ХАРАКТЕР

Об Игоре Уразаеве, наверное, можно сказать: ему на роду написано быть военным. Его отец еще мальчишкой в годы войны убе­жал из дому в артшколу и потом три десятка лет не снимал погоны. Старший брат Олег пошел по стопам отца. Между тем сам Игорь в юности отнюдь не представлял свой жиз­ненный путь освещенным звездами погон.

Серьезно занимался спортом, увлекался лы­ жами, биатлоном и не без оснований рассчи­тывал найти себя на спортивном поприще. Поход на призывной пункт в одночасье сломал все планы. Непонятно, чем уж Уразаев приглянулся военкомовскому офицеру.

Роста Игорь небольшого, в танкисты бы ему в самый раз. Однако офицер напророчил Уразаеву и еще пятерым его школьным това­рищам судьбу десантников. Собрали их в ак­товом зале и объявили: «По своим физичес­ким и моральным качествам вы подходите к службе в ВДВ. Чтобы попасть в эти войска, надо пройти подготовку в ДОСААФе».

Загорелся Игорь: крылатая пехота, голу­бые береты… И как ни сложно было получить необходимое письменное разрешение роди­телей на парашютные прыжки, своего он до­ бился. Так был сделан выбор, определивший, как стало ясно потом, всю дальнейшую жизнь Уразаева.

Попал Игорь в разведроту витебской ди­визии, втянулся в службу быстро. Солдатский быт его не удручал, по характеру Игорь па­рень компанейский. Год прослужил, офицеры роты стали советовать ему поступать в воен­ное училище.

Выбрал Новосибирское полит­училище, там была специальная десантная рота. Успешно сдал экзамены, прошел по конкурсу. И началась курсантская жизнь. В их взводе оказались ребята, уже познавшие солдатскую службу. Но и в этой серьезной компании Игорь был заметен. Назначили его на должность замкомвзвода.

Был конец декабря 1979 года. В цент­ральных газетах появилось сообщение о вво­де Ограниченного контингента советских войск в Афганистан. По солдатскому теле­ графу узнал Игорь и о том, что его бывшие сослуживцы уже «за речкой».

Перед Новым годом почти весь взвод на­ писал рапорта: желаем выполнять интерна­циональный долг, просим направить… Шуму было немало. После бесед желающих отпра­виться в Афганистан заметно поубавилось. Осталось лишь шестеро, среди них и сержант Уразаев…

Все бы ничего, но уходить из училища пришлось со скверной формулировкой: «От­числен по недисциплинированности». (Хорош разгильдяй — сам замкомвзвода, взвод при­знан лучшим на курсе). И вот снова срочная служба, знакомые отцы-командиры, родная разведка. Да только пейзаж иной. Неспокой­ные леса Белоруссии, а непредсказуемые от­роги Гиндукуша. Это была первая война в по­служном списке Игоря. Увы, не последняя.

После срочной службы — новая попытка поступить в военное училище. Опять в Ново­сибирское. Предварительно пришлось и в Москву съездить, и в тот же Новосибирск на прием к начальнику училища. В ту пору им был фронтовик генерал-лейтенант Волков.

И сколь суровой ни была формулировка об от­числении Игоря из училища, но напористость и целеустремленность Уразаева генерал не мог не оценить, допустил сержанта-«афганца» к сдаче экзаменов. Так Игорь вторично стал курсантом.

При такой жизненной хватке, упорстве Уразаева одно его качество на первый взгляд удивляет. Ему как будто вовсе не при­суще служебное честолюбие.

Звания полу­чал с задержкой, порой отказывался от по­вышения в должности. Один раз не захотел уходить из полка, с которым побывал в Чеч­не. За несколько лет до этого Игорь предпо­чел замаячившей дополнительной звездочке перевод на равнозначную должность, где, как ему казалось, можно проявить себя в конкретном деле.

Сейчас Уразаеву сорок. А он подполков­ником стал не так давно. За плечами под три­дцать лет выслуги, более 200 прыжков. Он боготворит ВДВ, иной профессии, кроме как быть офицером, для себя не представляет.

Но… в 34 года был все еще ротным, заметно отстав в служебном росте от многих своих одногодков. Лишь после Чечни несколько на­ верстал упущенное. Сначала получил долж­ность начштаба батальона, потом стал его командиром.

Есть люди как бы с повышенной темпера­турой души, всецело отдающие себя избран­ ному делу. При этом спокойствие, размерен­ный, монотонный ритм им противопоказаны.

В экстремальных же условиях они — сгусток энергии, воли, решительности. Уразаев из такой породы. Отсюда становится понятным, почему ныне при довольно серых и унылых армейских буднях, когда даже десантники считают экзотикой редкие занятия по боевой подготовке, такие, как Уразаев, оставаясь без настоящего дела, уходят в тень. Правда, иногда Игорь бывает просто непредсказуем.

Случалось, в пылу эмоций писал и рапор­та об увольнении. Первый раз взялся за пе­ ро, когда ему поставили задачу заняться с подразделением благоустройством террито­рии и среди прочего подкрасить газон у под­ножия трибуны.

Отказ был категоричен: “Ме­ня в училище этому не обучали, и заниматься ерундой я не намерен”. На повышенных то­нах поговорили тогда с одним из заместите­лей командира полка. Эмоции улеглись, а не­ приятный осадок остался надолго. Игорь барскую выходку начальства воспринял не только как оскорбление для себя, но и как выпад против армейских устоев. Нет, человек с таким характером никак не может ходить в любимчиках начальства.

Но вот что интерес­но: и в офицерской среде, и в кругу подчи­ненных Уразаева называют одинаково — Кабирычем. По этому поводу друг Уразаева, его однополчанин и Герой России Владимир Колыбабинский высказался так: — Игорь видит в каждом солдате лич­ность. Сам два года солдатскую лямку тянул.

Кому-то он покажется излишне мягким, с подчиненными чуть не запанибрата. Да, он может назвать солдата по имени-отчеству, посидеть с бойцами в курилке, выйти вместе на спортплощадку. Но что в этом плохого?

Еще поискать надо командиров, которые бы знали о подчиненных буквально все: когда родился, где крестился, как дела дома, что любимая пишет… Уразаев знает.

Своему бывшему ротному много пишут сослуживцы. Бывает, заезжают проведать.

Недавно вот из Астрахани приезжал Руслан Джумакаев, тот самый, что спас Игоря. Хотел устроиться контрактником в родной полк. Не получилось, сокращали тогда десантников. Так и уехал ни с чем.

КРЕМЛЬ

Новые звезды, равно как и новые долж­ности, конечно же, будут у Игоря Уразаева.

Служба — часть его самого, а от себя не убе­жишь. Это не мой вывод, так Лариса, жена Игоря, говорит. Ей-то за 18 лет совместной жизни многое в характере мужа понятно.

Врачи запретили ему после контузии прыгать с парашютом. А он за год всю необ­ходимую для десантников норму прыжков вы­ полнил. Несколько лет назад жену на службу определил. Ныне Лариса прапорщик, специ­алист первого класса. Да и на подросших дочерей Уразаев уже мысленно погоны при­ меряет. Причем офицерские.

— А что, — замечает Игорь вполне серь­езно. — Кому-то надо семейную традицию продолжать. Ну не дал нам Бог сыновей, дев­чонки одни. Зато какие, с характером!..

Что ж, если характер у дочерей уразаевский, для такой уверенности есть все основа­ния. …Президент приколол Золотую Звезду к кителю Уразаева, поправил. Теперь Игорю надлежало ответить: «Служу России!» Но он не смог произнести ни единого слова. Нелов­кая пауза затягивалась. Игорь, повернувшись лицом к сидящим в зале, сделал кивок голо­ вой и подал тело вперед, намереваясь идти.

Президент рукой остановил его, снова попра­вил золотую медаль на кителе офицера. На­ конец руководитель церемониала, до этого отчаянно жестикулировавший, громко произ­нес: «Он говорить не может». Президент все понял, обнял Уразаева: «Извини, командир».

И крепко пожал руку Герою…

Владимир Шишкин. Журнал Братишка № 1 2001

За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, Указом Президента Российской Федерации № 535 от 29 мая 1995 года капитану Уразаеву Игорю Кабировичу присвоено звание Героя Российской Федерации.

Продолжил службу в Воздушно-десантных войсках, был начальником штаба и командиром парашютно-десантного батальона. В 2005 году присвоено воинское звание «полковник».

Проходил службу в Москве. Награжден орденом «За личное мужество», медалями.

В честь Героя России Игоря Кабировича Уразаева на мемориале Героев-выпусников Новосибирского военного общевойскового командного училища установлен его бюст.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Сергей Короткий внешне ничем особо не выделяется среди со­служивцев. Разве что своей ко­ренастой, крепко сбитой фигу­рой. Да балагуром его, не в пример иным летчикам, не назовешь: сидит, спокойно слушает собеседника, изредка вставит фразу-другую и снова молчит.

Зато о майоре всегда с удовольствием расскажут однополчане. Расскажут о том, как ходил он на своем Ми-24 один на один против «духовских» зенитных пулеметов. Вспомнят, как спасал он под Ботлихом свой вертолет после повреждения рулевых тяг и проводки путевого управления да еще и выводил машину аккурат на площадку наших войск.

Обязательно упо­мянут сослуживцы и о том, какой он скромняга в общении с друзьями, и какой «неудобный» офицер для начальства. Он из тех, кто всегда лезет к командирам со своими проблемами «в самое неудобное время», кто просит за подчиненных невоз­можное и — добивается своего…

Сергей на второй чеченской войне с самого ее начала. И даже немного рань­ше, если принять во внимание выполне­ние им задач в составе авиационной группы временной оперативной группировки Министерства обороны. Группировка эта обеспечивала режим безопасности в рай­онах, прилегающих к Чечне, после вывода оттуда российских войск зимой 1996 года.

Когда в августе 1999-го банда Басаева и Хат­таба дерзким броском пересекла высоко­горный перевал на границе с Дагестаном и захватила мирные села соседней республи­ки, группа Короткого как раз несла дежурст­во на базовом войсковом аэродроме под Ка­спийском. Вертолетчики этого авиаотряда и стали первыми, кто вступил в бой с банди­тами в районе печально знаменитых селе­ний Тандо и Ансалта.

Из представления к званию Героя Рос­сийской Федерации:

«15 августа 1999 года пара Ми-24 в со­ставе: ведущий — майор Короткий С.Л., ведо­мый — капитан Чемирисов О.В., производила разведку целей в районе населенного пункта Тандо. Во время захода на боевой курс с ле­вого фланга из полуразрушенного дома по боевой машине майора Короткого начала ве­сти огонь ЗУ-2-23.

Проявив хладнокровие и решительность, тактически грамотно оценив обстановку, офицер сумел вывести группу из зоны огневого поражения и, используя рель­еф местности, своим вертолетом выполнил повторный заход для нанесения удара по вы­явленной цели противника. С дальности 2,5- 3 км, применив весь комплекс управляемого вооружения, он уничтожил вражескую зенит­ную установку.

Через две секунды после ее взрыва взорвался склад с боеприпасами бо­евиков…

В результате одного боевого выле­та майор Короткий С.Л. сумел уничтожить 2 ДШК, одну ЗУ-2-23, склад с боеприпасами и 16 боевиков. При этом из летного состава звена, выполнявшего боевую задачу, никто не пострадал».

Мечта стать боевым летчиком и летать непременно на вертолете зародилась у Сергея еще в детстве. Как-то весной над их де­ревенькой Ванелевичи, что в Копельском районе Белоруссии, пролетели невиданные доселе машины — не с крыльями, а с винтом. Это, как выяснилось позже, возвращались со своих первых занятий вертолеты Ми-24 из развернутого неподалеку авиаполка. Сергей будто заболел тогда, уже видя себя в кабине одной из этих машин. И когда подошел черед расставаться со школой, сомнений в выборе будущего пути у него не было — только воен­ное авиационное училище.

Выбрал Короткий Сызранское высшее авиационное училище летчиков. Учился пона­чалу тяжело, напряженно — сказывалась сла­бая учебная база деревенской школы. Но взял себя в руки, подтянулся. А когда пришла пора долгожданных полетов, радости Сергея не было предела. Ведь это то, ради чего он, собственно, и пришел сюда, в училище лет­чиков. Сбылась сокровенная мечта паренька — он сел за рычаги управления боевой вин­токрылой машины.

Короткий до сих пор помнит фамилию своего первого инструктора — Матурин. Тот самый Абяс Рустямович, что в каждом сезоне за одну вывозную программу курсантов терял до десяти килограммов собственного веса… Помнит нынешний майор и своего бывшего начальника училища — генерал-майора Алек­сея Федоровича Базарова.

Судьба свела двух бывших «сызранцев» уже в наше время в Се­веро-Кавказском военном округе. Одного — в качестве начальника армейской авиации СКВО, другого — в должности командира от­дельной вертолетной эскадрильи буденновского авиаполка. Того самого полка, который и сегодня не выходит из боев, который поте­рял на первой и второй чеченских войнах луч­ших своих авиаторов, из которых многие — выпускники сызранского авиационного вуза.

Из представления к званию Героя Рос­сийской Федерации:

«8 сентября 1999 года пара боевых вер­толетов в составе: ведущий — майор Корот­кий С.Л., ведомый — майор Симонов А.Н., выполняла боевую задачу по авиационной поддержке передовых отрядов наступающих сухопутных и внутренних войск на восточной окраине населенного пункта Карамахи и се­веро-восточной окраине населенного пункта Чабанмахи.

Наступление федеральных сил сдерживала хорошо организованная оборона боевиков. При появлении вертолетов над по­лем боя бандиты временно прекратили огонь, чтобы не демаскировать свои оборо­нительные позиции. Несколько предпринятых с высоты 500-600 метров попыток установить точное месторасположение района обороны боевиков и вскрыть их основные огневые по­зиции успеха не принесли.

Тогда майор Ко­роткий принял решение оставить вертолет ведомого в зоне дежурства на высоте 600 метров, а сам произвел барражирующий по­лет вдоль предполагаемой линии обороны противника на высоте 15-20 метров. Против­ник, поддавшись на хитрость летчика, открыл огонь по его машине.

Мастерство и грамот­ное использование боевых и маневренных возможностей вертолета, а также умелое применение тактических приемов на пре­дельно малой высоте с использованием рельефа местности позволили летчику вскрыть огневые позиции противника. При этом вертолет майора Короткого получил по­вреждения. Через минуту, использовав полу­ченные в результате разведки боем данные, артиллерия нанесла точечный сокрушитель­ный удар по вскрытым позициям противника.

Были уничтожены 3 его огневые точки, 2 снайпера, что обеспечило успех наземной операции по окружению и уничтожению ос­тавшихся боевиков в окрестностях населен­ных пунктов Карамахи и Чабанмахи».

В Сызранском летном Короткий решил всерьез заняться своей физической подго­товкой. Да делал это так целеустремленно, что через какое-то время получил разряд ма­стера спорта по авиационному многоборью — специализированному виду состязаний, включающему в себя целых пять элементов различных спортивных дисциплин.

Здесь и лопинг («колесо» на турнике), и колесо гимна­стическое, и стрельба из пистолета Макаро­ва, и батут, и трехкилометровый кросс. (Он и сегодня, как игрушечную, подбрасывает вверх двухпудовую гирю, легко взлетает на турник, подтягивается, выполняет различные элементы). Старательного курсанта замети­ли. Обратили внимание на его успехи в уче­бе, на круглые пятерки в журналах, на хоро­шую выправку.

Как лучшему, ему доверили на выпускном курсе провести традиционный училищный ритуал — передать символичес­кий ключ от неба курсантам очередного набо­ра. На выпуске вместе с дипломом об окон­чании военного вуза он получит из рук гене­рала золотую медаль…

А спустя восемь лет Короткого, уже выпу­скника Военно-воздушной академии им. Ю.А.Гагарина, пригласят в отряд российских космонавтов. Мог ли мечтать сельский паре­нек Серега Короткий, увидевший однажды вечером в небе над околицей своих Ванелевичей обычный вертолет, что судьба предло­жит ему взлететь (в прямом и переносном смысле) еще выше — в космос!

Но от лестно­го предложения майор тогда отказался. И от­правился на Северный Кавказ продолжать службу. Одним махом сменил он радужные перспективы стремительного карьерного ро­ста и гарантированного получения квартиры в престижном столичном микрорайоне на беспокойные гарнизонные будни и неустро­енный быт в полковой общаге.

Короткий хо­тел проверить себя в будущих боях, в реаль­ном деле. (А в том, что с Чечней «что-то бу­дет», никто из северокавказцев в ту пору уже не сомневался.) Так проверял он позднее свой верный Ми-24 при каждом боевом вы­лете. Так проверяет и учит он своих ребят, с кем поднимал и поднимает сегодня винто­крылые машины в горячее фронтовое небо.

Из представления к званию Героя Рос­сийской Федерации:

«18 ноября 1999 года майор Короткий С.Л. выполнял боевой полет с задачей выявить группу боевиков, оказавших противо­действие разведывательному подразделе­нию федеральных войск в районе 2 км юго- восточнее населенного пункта Харачой. Под управлением передового авиационного на­водчика «Ласточка-2″ (войска МВД) он произ­водил разведку местности над северной ок­раиной населенного пункта Дарасой.

Во вре­мя облета лесного массива юго-западнее от­метки 1192,0 на высоте 1 км с удаления 300 метров прямо по курсу из скрытого блиндажа по нему ударила зенитная установка боеви­ков. Отворот вертолета от цели означал в данном случае прямое попадание в боевую машину. Время полета до зенитной установ­ки составляло 6-7 секунд.

Боевой опыт и та­ктическое мышление ведущего пары позволили в короткий срок принять единственно верное решение — уничтожить противника стрелково-пушечным вооружением с ходу. Дуэль воздушного бойца и наземного противника продолжалась 4 секунды. На удалении 50 м. от блиндажа ведущий пары дал команду ведомому — майору Обухову Р.М. на применение неуправляемых авиационных ракет под вертолетом ведущего и после произведения пуска выполнил отворот.

…Во время выполнения захода на боевой курс остекление кабины вертолета майора Коротко­го пробила пуля калибра 12,7 мм, она про­шла в 5-7 см от летчика.

…Умело используя боевые возможности вертолета, применив весь комплекс вооружения, майор Короткий С.Л. обеспечил уничтожение одной зенитной установки противника, двух ДШК и девятнад­цати арабских наемников».

Имея за плечами учебу в двух военных вузах, Короткий и сегодня следит за новинка­ми в тактике действий авиационных подраз­делений, изучает соответствующую литерату­ру, анализирует полученные из разных исто­чников данные. Не случайно именно Сергею было поручено выступить с докладом на не­давней научно-практической конференции по обобщению боевого опыта и оценке эффек­тивности применения вооружений в Чечне. Говорил он о том, что вооружение наших штурмовых вертолетов необходимо реши­тельным образом модернизировать, усилив огневую мощь «воздушных танков».

Боевой летчик обратил внимание на слабеющую ма­невренность винтокрылых машин, главным образом, из-за изношенности двигательных установок. Упомянул офицер в своем докла­де и такие «мелочи», как отсутствие нормаль­ных жилетов-разгрузок для пилотов и плохие защитные шлемы. Последние, по мнению майора, не обеспечивают в полете необходи­мого уровня шумоизоляции, а светофильтр не дает нормальной фильтрации солнечных лучей.

О проблемах Короткий говорил резко, откровенно:

— Где наши хваленые «Черные акулы», «Аллигаторы»? Да, эта техника есть. Но ведь она до сих пор не изучена, не освоена в войсках.

А потому остается для летчиков лишь красивой картинкой из рекламного проспекта. Стареют действую­щие вертолеты, теряются навыки у летного состава. Здесь, в Чечне, мы среднегодовой налет за месяц перевыполняем в два раза. Но ведь есть гарнизоны, где летчики и за год не дотягивают до минимально необходимого объема налета в 50 часов. Нет топлива, нет исправной техники. Неужели нужна война, чтобы летчик смог получить хоть какие-то на­выки в своей работе? А какой из него, непод­готовленного, боевой летчик на фронте?

Как-то во время одной из наших встреч у Сергея вырвалось: «Для военного человека война — это своего рода момент истины». И Короткий выдержал испытание войной, с блеском подтвердив свой высочайший про­фессионализм. В грозовом чеченском (а еще раньше — дагестанском) небе майор Корот­кий совершил 694 боевых вылета, уничтожил 34 единицы средств ПВО, 168 боевиков.

Уча­ствуя в боевых действиях, прошел должности от командира звена до командира вертолет­ной эскадрильи. Подготовил к выполнению боевых задач 17 летчиков-операторов, 8 ко­мандиров вертолетов, 3 командира звена. Теоретически обосновал и личным примером доказал эффективность боевого применения вертолетов в горах с использованием слож­ных видов маневра. Одним из первых выпол­нил полеты на боевое применение по задан­ным целям ночью в условиях горной местно­сти, освоил тактику вылетов группой на «сво­бодную охоту»…

Сергей Короткий стал военным летчиком 1-го класса, кавалером ордена «За военные заслуги», гордостью своего полка и двух во­енных вузов, в которых учился. Но разве это повод остановиться? Совершенству нет пре­дела. Пройдя путь от курсанта до професси­онала высшей пробы, Сергей видит свою ны­нешнюю задачу в подготовке молодых авиа­торов.

Хотя какой из него в тридцать два го­да «старик»! Коренастый, подтянутый, крепко сбитый, он будто все время в полете — сосре­доточенный, напряженный. Но взгляд всегда теплый, как то весеннее небо, в котором он увидел однажды свой первый в жизни верто­лет. Увидел — и навсегда заболел авиацией. Так что лучшим лекарством для Сергея Ко­роткого теперь может быть только небо.

Дмитрий Семенов. Журнал Братишка № 1 2001

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В отличие от неуловимого Джо из бородатого анекдота, Вадим был мне нужен позарез. Но хоть палатки наши и стояли бок о бок, поймать его мне никак не удавалось.

— Он сейчас на задании. Где, когда вернется? Сами не знаем… — отчаянно врали разведчики.

Изредка, впрочем, удавалось Вадима застать. То после боевых — видно, что чертовски устал, много ли тут поспрошаешь? То перед очередным заданием: вновь-таки не до разговоров душевных. Вдобавок ко всему Вадим еще и молчуном выдался редкостным — слова не вытянешь. Никак не клеился задуманный очерк!

Недели через полторы я улетел, а Вадим остался в Чечне. Конечно же, я о нем справлялся. Вдруг узнаю, что Вадим в госпитале. Ничего страшного, успокоили врачи: ночью с тормозов сорвался «Урал», наехал на палатку. Всего-то парочка переломов, жить будет!..

Потом Вадим снова оказался в Чечне, некоторое время не было о нем известий… И вот читаю в газетах: майор Вадим Гриднев — Герой России! Дозваниваюсь до полка: «Вадим, поздравляю, рад за тебя! Когда увидимся?»

Куда ему теперь было деваться…

Первая Чечня свалилась на Вадима с внезапностью выпавшего накануне снега. Памятное то воскресенье Гриднев промерз в наряде — был начальником патруля. Только сменился, мысленно уже оттаивая в домашнем уюте, — срочный вызов к комбату.

— В Чечню полетишь? — с порога огорошил “батя”.

— Полечу… Так точно! — выпалил по-уставному.

Жене о командировке на «юг» решил не говорить: ей-то зачем эти тревоги? Тем более Лена ждала первенца… Выдумал — едет на учения в Псков. Оставив жену в счастливом неведении, улетел. Он, впрочем, и сам еще мало что понимал. Обычная, как тогда казалось, командировка, как-нибудь перемелется…

Реальность быстро и убедительно дала о себе знать. Под Гудермесом долго кружили на вертолете: несколько раз попадали под обстрел, высадиться так и не смогли, вокруг полно боевиков… В ночь на второе января разведгруппа лейтенанта Гриднева вошла в Грозный.

Увиденное потрясло. Разбитая техника, трупы. Шарахающиеся по городу солдаты из перемолотых в боях подразделений. В глазах местных жителей — отчаяние с надеждой на избавление от бандитского ига. Животный страх на лицах затурканных дудаевской пропагандой чеченцев. И — нескончаемые бои. Тяжелые, изнурительные.

— Что больше всего запомнилось? — переспрашивает Вадим. — Первое впечатление такое: бандитскую эту сволочь можно и нужно бить! Взяли без потерь нефтехимический институт — у всех окрыленность! Рохлин запомнился: в том самом подвале в ушанке, с треснувшими очечками.

Еще как штурмовали Совмин: готовились в два ночи, потом перенесли на час, снова на час… Поперлись туда в девять, когда уже рассвело. «Духи» этого и ждали. Мина попала в БТР, сдетонировал боезапас — десять погибших… В том числе и замкомроты — старший лейтенант Костя Голубев. Много чего было…

— В критические ситуации, наверное, часто попадали?

— Был такой случай. Сколько в засады, дозоры ходил, а тут… Простая, как валенок, ситуация: нужно было найти место для ночевки. Идем вместе с ротным, я впереди. Вдруг из темноты: «Стой! Пароль!» А мы только что вернулись с больничного комплекса — двое суток вели там наблюдение, новый пароль не знаем. Здесь же за это время зенитчики расположились…

Ну все, думаю, крышка — часовой уже патрон в патронник загнал. «Пароль!» — нервно кричит. Что делать? Стоим не шевелясь. «Солдатик, — говорю, — ты только успокойся, ты только не стреляй». Так, мол, и так, мы свои, два дня назад пароль был «Воронеж».

— Пароль!!!

— Солдатик, — стараюсь как можно спокойнее, а у самого аж пот ручьем, — ты позови кого-нибудь, ты только не стреляй.

Позвал, слава Богу, разобрались…

В конце января Гриднев вернулся в свой полк. Два дня отпуска — и на службу.

* * *

В мальчишеских его мечтах десантура решительно отсутствовала! Родился и взрослел Вадим в сельской глубинке, в семье с сугубо мирными профессиями. Класса с шестого, правда, засобирался в военные летчики. Увидел по телевизору «Служу Советскому Союзу» — в передаче рассказывалось о ВВС — и загорелся. Тем более интересно было узнать: какими такими ветрами занесло его в крылатую пехоту?

— Не было никаких ветров, — смеется Вадим. — Приехал к односельчанину сын, выпускник Рязанского училища, при полном, так сказать, параде. Увидел его, разговорились, тут я и пропал: только в десантное! Военком, не знаю уж почему, пытался разубедить: «Дались тебе эти ВДВ! Вон сколько училищ — и к дому поближе, и конкурс пониже». Я — ни в какую!

Добился, отправили его в Рязань. Но вскоре, расстроенный, вернулся обратно: двойка на вступительных по истории — гуляй, Вадик! Другой, может, гулял бы, он же и в свои шестнадцать характером обладал твердым: пошел, не теряя времени, в спортклуб ДОСААФ. Ночи, как бомж, коротал на вокзале. Зато через год было за окрепшими плечами парня полсотни парашютных прыжков! В военкомате все Вадима уже знали. Железно договорились: если и теперь не поступит, ВДВ от него никуда не уйдут — будет там служить срочную… Но Вадим поступил!

— Учеба была не в напряг. Взвод у нас был хороший, дружный. Судьба потом многих раскидала. Кто-то ушел со службы. Виталик Талабаев, майор, с ним мы прошлым сентябрем вместе улетали на Кавказ, погиб…

Училище Гриднев окончил в 1994-м. А через полгода грянула первая Чечня.

* * *

— Много чему нас она, проклятая, научила. — Вадим, щелкнув зажигалкой, прикуривает очередную сигарету. — Вернувшись, первым делом стали избавляться от десантно-романтического шовинизма: всех этих каратэ, битья бутылок о головы… Не нужно это на войне! Там нужно другое, настоящее — этим вот вплотную и занялись.

Ну например. Стали отрабатывать огневые «двойки» и «тройки» — раньше такого не было. Внесли коррективы в действия боевых дозоров. Особый упор, понятно, сделали на антиснайперскую подготовку, хотя и другие — тактико-специальная, физическая, военно-медицинская — тоже в тени не остались.

Больше внимания стали уделять вопросам корректировки артогня и наведения авиации, технике маскировки и передвижения, стрельбе по движущимся целям, встречному бою, выдвижению под огнем противника на рубеж. Все это с имитацией выстрелов, взрывов — почти как в реальном бою. Сами разработали новые стрелковые упражнения. Улучшилось боевое управление: в первую кампанию было три радиостанции на всю группу, теперь у каждого своя…

— Эти бы коррективы — да пораньше… Ладно хоть перед второй кампанией многое удалось исправить — вынудили обстоятельства, — вставляю свое слово.

— Если мы и подготовились на этот раз лучше, то уж не благодаря, а вопреки обстоятельствам, — с досадой поправляет Вадим. — Можно ли совместить нормальную боевую учебу с таким, как сейчас, финансированием? Нас еще и «секвестировали»: людей не хватало, полк задыхался в нарядах… На энтузиазме, самоотверженности мужиков только и выезжали. Кому-кому, а нам еще после Хасавюрта было ясно: раньше или позже, но в Чечню придется возвращаться.

В отличие от первой командировки, на войну в пылающий Дагестан Гриднев отправлялся с тяжелым чувством. Ему ли было не знать, что их ждет… Изредка в суматохе сборов удавалось заскочить домой. Неугомонные дочурки-погодки Настя и Даша в счастливые эти минуты способны были развеять любую печаль. По малолетству они еще не понимали, куда это так серьезно готовится их папа.

Перед отлетом собрал свою роту. В наступившей тишине медленно обвел взглядом — за жизни этих мальчишек он отвечает головой. Прикинул: имеющих боевой опыт лишь двое — он сам да старшина роты старший прапорщик Решетов. Негусто…

— Ребятки, — сказал просто — это не по телевизору фильмы про войнушку смотреть. Там, куда летим, могут взаправду ранить. Могут взаправду убить. Можно еще отказаться…

Дружное в ответ:

— Мы ведь уже все решили! Мразь эту нужно извести раз и навсегда!

Услышать другое он, в принципе, и не ожидал.

* * *

Дагестан, Ногайская степь, Гудермес, Аргун, Центорой, Сельментаузен… По одним только названиям впору изучать географию. Сутки через двое, нередко и через день — труднейшие, опаснейшие рейды по бандитским тылам. Какой из них был «самый-самый»?

— Трудно сказать. Может быть, этот… Задача была обычной: скрытно выйти к горному хребту, организовать там наблюдение. При обнаружении боевиков навести огонь артиллерии и авиацию. Район неспокойный, чутье с самого начала говорило: что-то там произойдет, — рассказывает Вадим.

Выдвигались, как водится, ночью. Тремя группами. Километра через два обнаружили замаскированную БРДМ со свежими бандитскими «автографами» — густыми следами на только что выпавшем снегу. Еще через пару километров, на склоне хребта, — тщательно оборудованную позицию…

Уже наверху одну из групп Гриднев направил на противоположную сторону ложбины. Вовремя: там, в тумане, скоро послышался натужный звук мотора. Затем оживленные голоса. Из ближнего селения приехали на позиции боевики. С комфортом, на автобусе, как на работу.

Таял туман, светало. Взгляду десантников предстал по-своему живописный пейзаж: чуть ли не все плато было изрыто окопами.

Высланную вперед группу боевики засекли. Отстреливаясь, разведчики без потерь вернулись обратно. Теперь надо было спешить. Быстро заминировав подступы, заняли круговую оборону. В эфир полетели координаты целей.

Считанные минуты — и по растревоженному бандитскому гнездовью ударила артиллерия. Боевики кинулись по щелям…

Гриднев корректировал огонь. Эстафету у артиллеристов приняли вертолетчики. Ни тем ни другим, однако, так и не удалось подавить «духовскую» зенитку: словно заговоренная, она лупила прямой наводкой по наблюдательному посту Гриднева. “Огоньку” добавлял установленный на «уазике» миномет. Сообразив, кто и откуда наслал на их головы снаряды, взбешенные бандиты решили во что бы то ни стало поквитаться.

Разведчики отбивались. Благо пустующий бандитский окоп, в котором Гриднев предусмотрительно разместил свой НП, сработан был на совесть: умеют, гады…

А на подмогу спешили уже братья-десантники. «Отлично, — в душе обрадовался Вадим подъехавшей бээмпэшке, — в момент теперь с зениткой разберемся!» Орудие, однако, задумчиво молчало. «Что еще за черт?» Выскочив из окопа, метнулся к машине. Нырнул в люк: «Дай-ка!» — решительно отодвинул вконец растерявшегося солдатика. Прильнул к прицелу. Залп, второй — от зенитки с «уазиком» остались лишь воспоминания. Полсотни боевиков в тот день так и не вернулись с грязной своей «работы»…

На обратном пути проведали найденную ночью БРДМ — без топлива, но вполне исправна. К тому же именная: «Бамутский полк им. Д. Дудаева» — надпись по всему борту. На этой красавице вниз, под уклон, дальше и покатили…

* * *
Из представления к званию Героя Российской Федерации:

«Командир разведроты полка ВДВ капитан ГРИДНЕВ Вадим Алексеевич (майора ему вскоре присвоили досрочно. — Авт.) с 13.09.99г. выполняет задачи в зоне вооруженного конфликта в Республике Дагестан и с 1.10.99г. — на территории Чеченской республики. Лично участвовал во многих разведывательных выходах в тыл противника с целью разведки опорных пунктов террористов, устройства засад и минирования местности, проявляя при этом мужество и героизм…

С 13.09.1999г. по 04.12.1999 г. разведчики роты провели 35 выходов в тыл противника, в ходе которых выявили 26 скоплений боевиков, уничтожили 126 террористов. Участвовали в сопровождении двадцати колонн…»

Было это написано еще в декабре, Вадим тогда находился в госпитале.

Вначале представление завернут — подвигов маловато. Все будут за Гриднева переживать, больше всего — подчиненные. «Он нам, как отец родной! Классный мужик, человек! Требовательный офицер, справедливый! Главный его принцип — делай, как я! Жизнь солдатскую ценит превыше всего! Он у нас везучий, чутье разведчика никогда его не подводит!» — это все о нем, любимом командире…

Потом представление дополнят. Уже после того, как он, подлечившись, снова отправится в Чечню. Вновь исходит сотни километров по горячим бандитским тылам. Пройдет еще немного времени, и майор Гриднев в очередной раз поедет на Кавказ, будучи уже Героем России.

Владислав ПАВЛЮТКИН. Фото Юрия ШИПИЛОВА. Журнал Братишка № 12 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Родился Алексей в Грозном. Так что когда после училища получил распределение на Северный Кавказ, друзья подшучивали: «На родину едешь». Но родина оказалась не слишком го­степриимной, не то что лет двадцать назад.

Теперь в Чечне было все по-другому. Да и корней у Алексея здесь уже не осталось: дольше всех задержался в республике де­душка. но и он уехал отсюда в 1992-м. Тогда знакомые ингуши провожали его аж до Рос­това — боялись провокаций. Дед Алексея пользовался здесь заслуженным авторите­том.

А до «возвращения на родину» Алексей исколесил уже полмира: отец его — Юрий Александрович — потомственный военный, на одном месте не сидел. После окончания Орджоникидзевского общевойскового училища служил и в Бурятии, и в Чехословакии, и в Азербайджане, с 1986-го семья обосновалась на Сахалине. Так что поговорку об окончании трех классов и восьми коридоров Алексей нередко примеряет на себя: учиться начинал в Азербайджане, окончил школу на Сахалине.

А между этим — еще несколько школ с раз­ными учителями, разными требованиями к бесконечные переезды. После школы пода­вал документы в мореходку, в военкомате предложили поступить в военно-морское учи­лище, но на областной медкомиссии окулист зарубил. Уже позже на военно-врачебной комиссии никаких отклонений в зрении не об­наружили, но время было упущено. Алексее предложили два военных училища — танко­вое или сухопутное. Выбор его пал на Даль­невосточное общевойсковое командное учи­лище.

— Когда с мамой приехали в Благове­щенск. настроение было препаршивейшее. — вспоминает Алексей. — Не чувствовал какого- то особого трепета, не было боязни, что не сдам экзамены. Мне было почему-то все рав­но, в душе я даже готовился к тому, чтобы возвратиться на Сахалин, найти какую-нибудь работу. Но, видимо, сама судьба вела меня к тому, чтобы я стал военным: все экза­мены сдал на пятерки, лишь в диктанте пунк­туация подвела. Был зачислен на первый курс, в десантный взвод.

Пять лет учебы пролетели незаметно. Пе­ред распределением в училище приехали представители всех силовых структур, был среди них и разведчики из внутренних войск — они отобрали для службы в разведподразделениях и спецназе десятерых выпускников, в том числе и лейтенанта Фомина. Алексей мечтал о разведке, даже рапорт написал с просьбой направить его в бердскую бригаду спецназа, но из кадров ему пришел отказ.

— Я тогда понятия не имел о внутренне войсках, друзья отговаривали — куда, мол, ты идешь, это же конвойники, будешь зеков ох­ранять. Другие нас смертниками называли потому что всех сразу предупредили: служить едем на Кавказ, — говорит Алексей. — 10 мая 1999 года я приехал в свою часть, а уже через пять дней выехал в свою первую коман­дировку. Два месяца колесили по Ставропо­лью, Дагестану…

Вернулись в середине июля — неспокойно стало на границе. А там и в Дагестане громыхнуло. Мы прикрывали опре­деленный участок на административной гра­нице Чечни и Ингушетии, когда войска пошли в Чечню, нас тоже туда направили…

С августа 1999 года участвовал в боевых действиях по отражению вторжения банд Басаева и Хаттаба в Дагестан, а затем в боях второй чеченской войны.

В тот день группе лейтенанта Фомина была поставлена задача на проведение поис­ка в районе поселка Верхние Алкуны. Лесная дорога, по которой двигались разведчики была хорошо знакома — уже не раз ходили пс ней взад-вперед военнослужащие. Сегодня же предстояло проверить ее еще раз — по­ступила информация, что боевики готовят за­саду.

Впереди шел головной дозор и при­данный подразделению сапер — младший сержант Руслан Франчук. Остальная группа — позади. Неожиданно Алексей услышал стран­ный звук — будто снаряженная лента застучала о коробку пулемета. При­шлось на какое-то время зата­риться. Дозор впереди, но бое­виков не видно.

Осмотрелись — никого. Но «духи» тоже хи­трили: их дозор первым увидел группу и теперь пытался как- то сообщить об этом основ­ным силам. Фо­мин поставил задачу бой­цам. а сам прошел немного впе­ред. В это время раздалась пулеметная очередь и послышались крики «Аллах акбар! Русские, сдавайтесь, вам отсюда не выйти, все дороги перекрыты, сдавайтесь!»

В разведчиков полетели гранаты, одна из них ра­зорвалась рядом с сап м, он упал, ранен- и в ногу. Бойцы не растерялись — заняли позиции, благо в подобные ситуации попада­ли уже не раз.

«Духи» неистовствовали — огонь был сплошным, чувствовалось, что па­ тронов они не жалели, видимо, подумали, что удастся взять легкую добычу. У Фомина по­зиция не самая удачная: он оказался в цент­ ре. Вокруг него все простреливается — фон­танчики пыли поднимаются то справа, то сле­ва. Боевики засекли Фомина, достать не мо­гут, но и его лишили всякой возможности действовать. Нужно срочно менять позицию.

Улучив момент, резко выпрыгнул из-за укры­тия, пробежал несколько метров и залег в но­вом месте — здесь совсем другое дело. По рации вышел на базу, сообщил, что группа попала в засаду, попросил помочь огнем ми­нометов.

— Артиллеристы координаты запрашива­ют, а я сориентироваться никак не могу — опыта особого-то еще не набрался, — вспоминает Алексей. — Ну. думаю, влипли. Кое-как приноровился, стал корректировать огонь минометчиков — от дальнего рубежа к себе. Так и накрыли боевиков. А потом нам на по­мощь «спецы» из нашей части прибыли — вы­ шли все, вот только Руслана спасти не уда­лось — ранение его смертельным оказалось. Это была первая наша потеря в группе.

Уже позже, на базе, Алексей насчитает четыре сквозные дырки на своей форме — три в куртке и одну в кепке. — В рубашке родился, — лишь похлопают его по плечу друзья. А он вновь вспомнит о своем ангеле-хранителе: накануне отдал Алексей свою форму одному офицеру, а сам в другой на задание вышел — на два размера больше. Вот пули и прошли сквозь одежду…

15 октября разведгруппа Минобороны попала в засаду и понесла потери: командир группы погиб, двое военнослужащих получи­ли тяжелые ранения. Связавшись с базой, радист попросил о помощи. На выручку раз­ведчикам выдвинулась группа лейтенанта Яромина. Для Алексея, возможно, это была первая по-настоящему серьезная операция.

Нет, разведчики не сидели без дела, работы в те дни им хватало, и задачи перед ними стояли не менее серьезные. Здесь было дру­гое — предстояло вытащить из окружения людей, а сделать это было очень даже непро­сто. Большой отряд боевиков из Урус-Марта­на зажал разведчиков с трех сторон. Группа Фомина пробиралась на помощь по четвер­той, свободной стороне. Свободной — сказа­но очень громко.

Но разведчикам все-таки удалось подобраться к окруженному отряду. Когда подошли к блокированным военнослу­жащим, было не до эмоций. Раненых и погиб­ших быстро погрузили на броню и — назад, на базу. Все было сделано так быстро, что боевики не сразу и сообразили, что про­изошло. Зато потом открыли такой ураганный огонь — головы не поднять. Разведчики отве­тили тем же.

— Сильно мы тогда их потрепали, — вспо­минает Алексей. — Боевики забрали с поля боя тело погибшего бойца из той группы, но и мы в долгу не остались, при выходе из окружения сумели взять тела двух боевиков. Когда отходили, отбили три попытки «духов» забрать тела погибших. Через несколько дней обменяли их на того парня, они ему, мертвому, голову отрубили… А боевики те важными птицами оказались, не зря из-за них такая охота на нас была…

Об этом разговоре Алексей вспоминает сегодня с долей иронии. Тогда же было не до шуток. По возвращении из командировки, в декабре, он позвонил в Благовещенск, в училище. На том конце провода долго молчали, а потом как-то неуверенно спросили:

— А это точно Фомин?

— Да, а в чем проблема-то?

— Так Фомин же погиб. Мы даже деньги собрали, чтоб родителям помочь.

Оказалось, что в училище каким-то образом пришла информация, что взвод Фомина попал в засаду, Алексея «духи» взяли в плен и расстреляли.

После этого известия Алексею пришлось срочно звонить домой, родителям, чтобы успеть сообщить, что у него все в порядке. Он ведь до последнего скрывал, что воюет в Чечне. Даже о присвоении звания Героя России сказал родителям только тогда, когда приехал в отпуск…

Алексей продолжает службу во Внутренних войсках МВД России. В 2006 году окончил Общевойсковую Академию Вооруженных Сил РФ. В сентябре 2006­ — декабре 2008 года ­ командир 346­-го отдельного разведывательного батальона Северо-­Кавказского округа внутренних войск МВД РФ города Благодарный, Ставропольского края.

В 2009 — 2012 годы занимал должность начальника разведки Отдельной дивизии оперативного назначения Внутренних войск МВД России в городе Москва. С декабря 2012 года находится­ в распоряжении Главного командования внутренних войск МВД Российской Федерации.

Полковник Алексей Фомин является командиром группы отряда специального назначения Внутренних войск Министерства Внутренних Дел Российской Федерации.

Сергей КОЛЕСНИКОВ Фото Владимира НИКОЛАЙЧУКА и из архива автора. Журнал Братишка № 10 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Живуча все-таки эта казенно-универсальная фраза, которая сплошь и рядом встречается в наградных указах: «За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального зада­ния…». За выполнение специальных зада­ний получил Звезду Героя России, два ордена и три боевые медали подполков­ник Олег Васильевич Кублин, замести­тель командира отряда специального на­значения «Витязь».

За туманной, обте­каемой, непонятной формулировкой не видно ни человека, ни подвига. Не раз­глядеть за скупыми строками ни седых волос, ни пота и крови, ни шрамов на сильных, тренированных телах.

Заместителем командира учебного батальона спецназначения майора Кублина назначили вроде как по партийной пу­тевке: иди, мол, поработай на горячем участке.

Сегодня трудно судить, справился Кублин с поручением, с точки зрения то­гдашних требований к партийному долгу, или нет. За работу взялся с присущей ему энергией. И уже через несколько ме­сяцев, помотавшись по полигонам и учебным городкам, майор Кублин сам проникся идеологией «краповых бере­тов», стал таким же горячим и матерым спецназовцем.

А для себя твердо уяснил две вещи: чтобы в боевой обстановке на своих парней можно было всегда поло­житься, ты сам должен жить их забота­ми, их жизнью, носить в себе готовность отдать за бойцов все, что потребуется, вплоть до … Нет, об этом вслух они ста­рались не говорить. Но действовать так приходилось. Жизнь то и дело устраива­ла проверки.

Новый, 1996 год, в отличие от пре­дыдущего, Олег Васильевич встречал в кругу семьи. С друзьями шампанское пи­ли, хохмили. Кублин, поднимая искря­щийся вином бокал, рассказал: «Сон мне приснился, что я Героем России стал. Но посмертно, в бою голову сложил. Давай­те выпьем, чтобы не сбылся этот сон».

А спустя чуть больше недели, 9-го это было, приходит Олег Васильевич в часть, а там уже суета, все собираются. Командир говорит: «Через час должны загрузиться в самолеты». Вопрос: «Куда летим?» — не возникал. Ясно, Первомай­ское.

Штурм был назначен на пятнадцатое. Собровцы пошли одним флангом, «Витя­зи» — другим. Вышли по оврагу, оцени­ли обстановку. До домов оставалось метров тридцать. Прямо в овраге обна­ружили окопы. Неплохо укрепились: пу­лемет, АГС. В лобовую не так-то легко взять. Долбанули по «духовским» позици­ям изо всех средств, выбили боевиков оттуда. Далеко продвинулись.

Огородами, преодолевая заборы из досок, из металлической сетки, прошли метров сто, ведя непрерывный огонь, не позволяя «духам» поднять головы. От­стреляли боекомплект. Группа подпол­ковника Кублина шла немного впереди. Из кирпичного дома — ураганный огонь навстречу. Шарахнули в ответ из грана­тометов и огнеметов, изрешетили все стены. Огонь боевиков не ослабевает. До дома метров семьдесят.

Командир взво­да продвинулся чуть поближе выяснить ситуацию — пуля прошила обе ноги. Что делать? Кублин просит по радиостан­ции: «Прикройте, обработайте дом — со­всем не могу подняться». Решается на бросок. Перебежками приблизился к до­му, смотрит — метрах в двух от стены вырыт окоп. В нем и засел пулеметчик. А бойцы все по дому лупят. Вот он, гад, сидит и строчит, видно как на ладони.

Кублин выбирает, позицию поудобнее. Увидел уже ямку, из которой можно вести прицельный огонь. Прыгает, и… В это же время — очередь. Ещё услышал оборванный на высокой ноте вопль «Аллах акбар!» Кто-то из наших бойцов уже послал «духа» к его Всевыш­нему.

Подполковник грузно рухнул. Созна­ние не потерял. Еще успел почувствовать и осознать, что пуля прошла чуть в сто­роне от сердца. А вышла в правом боку, вырвав клок мышц, разодрав кожу. Снача­ла сильная, жгучая, ослепляющая боль. Потом — расслабление.

Минут через двадцать санинструктор до него добрался, хотя из злополучного окопа под стеной дома опять поливали свинцом, видно, очередной «дух» из-под дома в окопчик подлез. Кублину тем вре­менем сделали два укола промедола.

Подполковник лежит беспомощный, а мысли об одном. Говорит солдату: «Пе­редай, что по окопу нужно вести огонь, а не по дому». Тот взял радиостанцию у подполковника, передал. Огневую точку подавили сразу. Продвинулись вперед. Кублина еще минут сорок не могли вы­нести с поля боя. Промедол-то кололи, а вот кровь остановить невозможно, живот разворочен.

В тылу — сразу на носилки, в верто­лет и в госпиталь. Операцию сделали. Телевизионщики засняли, жена увидела на экране своего Олега на госпитальной койке. Да, ранен, но жив ведь. И это счастье. Коллеги Кублина, как могли, успокоили Элеонору Юрьевну: ранение, дескать, легкое, скоро поправится, вста­нет на ноги.

…Непривычно как-то чувствовать се­бя обессиленным: вроде и живой, а бес­помощный, как ребенок. Даже сумку кар­тошки из магазина не притащить. А ведь совсем недавно рассматривался вопрос о назначении Кублина командиром отря­да «Витязь».

Теперь Олег Васильевич и сам понимает, что полноценного бойца — спецназовца из него не получится. Но в беседе со мной признался: «Не по мне кабинетная работа, не хочу уходить из спецназа…» И, словно успокаивая себя, стал рассуждать: «Из спецназа просто так не уходят. Так что будем жить. Если не в спецназе, то спецназом…»

Иван Мучак. Журнал Братишка № 5 1997

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

После завершения нашумевшей операции в Первомайском «Витязи» отдыхали в Хасавюрте. Командир отряда полковник Александр Ники­шин действиями подчиненных ос­тался доволен. Да и своими тоже.

При выполнении задачи по освобо­ждению заложников отряду спецна­за, благодаря умению и военному чутью его командира, удалось oпeредить время, которое в тактиче­ском замысле руководителей опе­рации четко регламентировало каж­дый шаг. Они прорвались в глубь населенного пункта, уничтожили боевое охранение боевиков Салмана Радуева и го­товы были стоять на отвоеванной земле до последнего. Но из такти­ческих соображений по приказу старшего начальника отошли на ок­раину и закрепились…

Настоящая боевая работа для Александра Николае­вича началась после на­значения в августе 1992 года заместителем коман­дира отряда «Витязь». По­ началу засомневался, справится ли? О су­перменах отряда и их славных делах гово­рили все. Крутые ребята. И в рукопашной им не было равных в войсках, и оружием владели в совершенстве. Но и Никишин тоже не лыком шит — спортом занимался с малолетства. А в училище, в дивизии призовые места брал во многих видах.

Од­нако, как скоро он выяснил, братишки в краповых беретах уважали не только силу, а и трезвый ум, и смелость мысли. Сло­вом, офицер в отряде пришелся ко двору.

Справился. Об этом свидетельствуют и на­грады: 1993 год — орден «За личное му­жество», 1994 год — орден Мужества, 1996 год — именное оружие. Порой в таких пе­ределках бывал, что только мастерство и трезвый расчет позволяли выжить.

Спецназовскую науку Александр Ники­шин проходил непосредственно в боевых порядках.

Через неделю после назначения отряд подняли по тревоге. Путь — на Кав­каз. «Витязю» первому во внутренних вой­сках довелось приобретать опыт не просто спецопераций, а самых настоящих боевых действий в горных условиях. Уже тогда Александр Николаевич усвоил для себя простую, но ко многому обязывающую ис­тину: если с поставленной задачей не справится спецназ, то поручать ее выпол­нение больше некому. Их подготовка — это как бы последний рубеж воинского мастерства, мужества, доблести.

Александр Никишин оказался учени­ком, достойным своего учителя. И когда в марте 1994-го возник вопрос, кого поставить во главе отряда спецназначения «Витязь», полковник Сергей Лысюк без колебаний назвал кандидатуру Александ­ра Никишина.

Чеченский поход «Витязей» начался из Хасавюрта. Первая серьезная задача — оказать помощь полку внутренних войск, который заблокировали чеченцы- акинцы. Там 59 военнослужащих внутрен­них войск были захвачены в заложники. Усилиями отряда и благодаря перегово­рам удалось освободить 38 человек.

Затем началась работа, которую Ни­кишин окрестил «выбиванием пробок» — Ищерская, Алпатово и далее аж до Киз­ляра.

Село Первомайское запомнится «Ви­тязям» надолго… Спецназовцев подняли по тревоге, едва солдаты успели проглотить завтрак. Через два часа уже были в Чкаловском.

На юго-восточную окраину Первомай­ского «Витязь» выдвинулся под прикры­тием вертолетов. Полковник Никишин при планировании операции сам выбрал это направление — удар во фланг всегда наиболее эффективен.

Первое огневое соприкосновение произошло, когда разведдозор наткнулся на передовое охранение радуевцев. Не ожидая встречи с так глубоко вклинив­шейся разведкой, боевики не смогли во­ время отреагировать. В ходе короткой перестрелки охранение боевиков было уничтожено.

— Риск был большой, — признался позже Александр Николаевич. — При­шлось идти по дымящимся еще ворон­кам от разрывов выпущенных с вертолетов ракет. Но трезвый расчет позволил командиру принять единственно верное решение. И еще — инициатива подчиненных.  Как можно было оплошать мне, командиру, когда бойцы, пренебрегая опасностью, самоотверженно бросались в самое пекло.

То и дело по радиостанции слыша­лось: «Прикройте, я подползу к их окопу, кину гранаток пару», — с гордостью рассказывал Никишин о своих братишках.

Опомнившись и заняв оставленные ранее боевые позиции, радуевцы пред­ приняли попытку отбросить спецназовцев с занятых позиций. Полковник Никишин принимает решение отвлечь удар боеви­ков на основные силы, а главную задачу — уничтожение террористов в опорном пункте — выполнить небольшой группой, которая скрытно должна была выдвинуть­ся к окопу и забросать его гранатами.

Замысел удалось воплотить успешно. От­ряд надежно закрепился на окраине се­ла, потом Никишин подтянул резервы.

На следующий день с утра боевые позиции радуевцев стали «причесывать» с вертолетов, работала артиллерия.

Спецназовцы пошли на штурм, обнару­жив брешь в обороне противника на фланге. Боевики с отчаянием обреченных бросили туда, казалось, все свои си­лы. Но полковник Никишин инициативу из рук так и не выпустил. В ходе операции отряду Никишина удавалось совершать глубокие рейды в село — проводить раз­ведку и освобождать заложников. Двена­дцать человек из отряда получили ране­ния. Но на штурм готовы были идти все как один…

За решительные действия и умелое руководство отрядом в специальной опе­рации по освобождению заложников полковнику Никиши­ну Александру Николаевичу было присвоено звание Героя России.

Иван МУЧАК. Журнал Братишка № 5 1997

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В Набережных Челнах торжественно открыли бюст псковскому десантнику Дмитрию Бадретдинову, погибшему в Аргунском ущелье в 2000 году. В ночь с 29 февраля по 1 марта военнослужащие 6-й роты ВДВ дали бой значительно превосходившим по числу чеченским боевикам. В результате перестрелки погибли 84 десантника.

За проявленное мужество Дмитрия Бадретдинова посмертно наградили Орденом Мужества. Сегодня его сослуживцы вспомнили о тех событиях и рассказали, каким простым в жизни был настоящий герой.

«Димка был тихим и спокойным парнем, который никогда не лез в передряги. Он всегда думал, прежде чем что-то сделать и поступал правильно. Очень классный парень был и только хорошие впечатления о нем остались. Жаль, что он погиб», — рассказал сослуживец погибшего десантника Александр Сухомлинский.

Бюст героя был открыт на территории средней школы №46, где учился Дмитрий. Друзья и близкие десантника вспоминают, что еще до получения официальной повестки он несколько раз приходил в местный военкомат с просьбой призвать его в воздушно-десантные войска. Его желание учли, и так сложилось, что он попал служить в ту самую дивизию ВДВ, в составе которой служил его дядя в Афганистане. После возвращения из армии юноша планировал поступить в институт.

«Уже давно надо было увековечить память героя и открыть этот памятник. Это необходимо и школьникам, и гражданским взрослым, и всем ветеранам. Мы должны знать, что о нас не забыли и память о погибших ребятах жива», — считает ветеран боевых действий Рустам Равилов.

На доме, где жил Дмитрий Бадретдинов и в школе, где он учился также были установлены мемориальные доски.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Организаторы проекта из благотворительного фонда «Память поколений» через фотографии рассказывают истории молодых ветеранов: как выглядит современный герой и что на самом деле скрывается за этим словом.

Ветеран боевых действий Александр Аболмасов прошел первую чеченскую компанию, спас командира, но после серьезного ранения остался инвалидом — он не может ходить. Однако для человека с невероятной силой внутри это не помеха для достижений впечатляющих результатов в паралимпийском спорте.

Под светом софитов мужчина теряется и скрещивает руки на груди, поскольку позировать на камеру он не привык. Героем он себя не считает, просто нашел мужество жить.

«Когда я уже в полях лежал, мне было тяжеловато. А рядом со мной лежал парень, у которого вообще ног не было. И как-то я посмотрел на него и подумал: «Чего это я тут лежу постанываю?»» — вспоминает Аболмасов.

Травму нижнего отдела позвоночника он получил в 1995-м в Чечне в ходе боев в Грозном. Тогда Александр Аболмасов спас командира, но сам в 20 лет стал инвалидом.

«Единственное было у меня желание — остаться живым, потому что была не маленькая потеря крови. И уже на перевалочном пункте в Моздоке мне сказали, что «этого налево». Я спросил: «Женщина, а что такое «налево»? Мне она сказала: «Ну, жить будешь!»» — рассказал Аболмасов.

Тогда и началась «новая жизнь»: после госпиталя он окончил институт и женился. Затем родилась дочь. Александр Аболмасов профессионально занялся настольным теннисом — теперь он является мастером спорта. Несмотря на то что он тренируется дважды в день, одну «мышцу» на тренировках не прокачаешь: коляска теперь стала частью тела атлета и должна быть гиперподвижной.

«Если здоровый человек при накате справа делает опору на левую ногу, то здесь получается, что при накате справа ты жестко фиксируешь и так же ее проворачиваешь», — объяснил Аболмасов.

Коляска была создана по индивидуальным меркам. Она карбоновая и весит в два раза легче стальной. Ее Александру Аболмасову подарил фонд «Память поколений».

Такую же помощь может получить каждый ветеран. Что же касается Александра Аболмасова, то теперь он ближе к своей спортивной мечте — к золоту чемпионата мира. До этих пор пока было только серебро…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Фамилия Дуканс есть и на памятнике в Краснодаре, и в дивизии оперативного назначения, где он служил…

Однажды, еще до службы, он вступился за девчонку, к которой на дискотеке пристали подвыпившие гуляки. Врезал им, но… сыр-бор, милиция, протокол.

Дежурный в отделении, видя перед собой трезвого и разумного парня, удивленно спросил: «А тебе оно надо было? Ты что, Робин Гуд?»
Ответ был короткий, с достоинством: «Я не Робин Гуд, я — Руслан Дуканс».

Старший лейтенант Попов спросил Владимира Фрицисовича, когда тот приехал в часть навестить своего сына: «Вы что, его всю жизнь для спецназа готовили?».

По всему выходит, что Руслан готовил себя к спецназу с … шести лет. Сначала было плавание — для общего развития. Потом легкая атлетика — быстрота и ловкость. Занятия штангой влили силу в мышцы. Бокс научил грамотно бить и защищаться. А еще были шахматы — гимнастика ума.

К восемнадцати годам он не стал суперменом — просто сделался красавцем парнем, умеющим любить жизнь во всех ее проявлениях. Знал цену каждому дню, часу, минуте. Кулинарное училище — лишь для смехачей объект шуточек, для Руслана — это постижение серьезной профессии. Он с юных лет привык делать полезную работу.

От латышских корней, от правильного семейного воспитания в нем были трудолюбие, аккуратность, вежливость и тактичность, мужская элегантность…

Едва команда новобранцев, в том числе семеро сочинцев, оказались в учебном центре, офицер в краповом берете указал на Руслана и его двоюродного брата Виталия: «Этих — ко мне!» Оба парня — по метру девяносто, плечистые. С первых дней только эти двое «молодых» тренировались со «стариками». Уже через три месяца командир сказал: «Можете сдавать на краповый берет». Через полгода поехали на Кавказ…

Когда родители других сочинских ребят, попавших на войну, узнали, что Дукансы едут в часть проведать сына, советовали показать пример в «спасении детей». Отец Руслана ответил коротко: «Мой сын дезертиром не станет, не так воспитан».

Они добирались до северо-осетинского поселка Чермен в волнении. Владикавказ уже был переполнен войсками — контраст с курортным Сочи был разительным. Комендант в Чермене, узнав, к кому приехали гости, сразу вызвался помочь: «Этих братьев у нас все знают — золотые парни! Мы их вам доставим! Вы пока в офицерской комнате поживете, а мои мужики с солдатами переночуют». В тех условиях это было особым знаком признательности…

Руслан и Виталий приехали с передовой чистенькими, бодрыми. И все равно Любовь Михайловна прослезилась…

Отец, Владимир Фрицисович, старался держать нервы в кулаке. Он и сам срочную служил в оперативном полку внутренних войск, был с частью в Грозном в 1973 году, когда там случились массовые беспорядки.

Но тогда войска, действуя от имени сильного государства, быстро и бескровно навели порядок. Нынче все по-другому и в государстве, и в Чечне…

Отдохнули братья пару дней на славу. Расставаться было нелегко. Уже на вокзале отец малость дал слабину, негромко и сбивчиво предложил сыну: «Руслан, ты свое в Чечне отвоевал, сколько месяцев уже там. Может, я переговорю с начальством, чтоб перевели тебя в другую часть, поближе к дому?» — «Да ты что, папа! А как же ребята, которые там остались?..»

Рота специального назначения ходила на серьезные задания: выбивали боевиков из Ассиновской, штурмовали Бамут. Так получилось, что первым раненым оказывал помощь Руслан.

Делал искусственное дыхание товарищу, который уже не подавал признаков жизни. Ему говорили: «Все, Руслан, уже бесполезно!» А он никак не хотел верить в смерть друга: «Может, спасем еще!..» Вскоре сам получил контузию и осколок в бровь. Считал все это пустяками. После коротких передышек снова были бои…

В то холодное утро 10 апреля 1995 года спецназовцы прикрывали бойцов ОМОНа, прочесывающих селение Закан-Юрт. Накануне местные старейшины убеждали командование: «Не волнуйтесь, с нашей стороны не будет ни одного выстрела, мы договорились с боевиками, они ушли…»

Уже в конце улицы, когда спецназовцы оказались на открытой местности, им в спину ударили несколько автоматов и АГС.

Граната разорвалась в метре от Руслана. Он, весь изорванный осколками, все-таки сумел скомандовать: «Отходите к бэтру!» Сам решил прикрыть: встал на колено, пустил по «духам» гранату из подствольника…

«Вертушки» пришли через пару минут. Виталий склонился над братом с флягой воды.

— Полей на грудь, жарко, — попросил Руслан и закашлял кровью. Потом на окровавленном лице промелькнуло подобие ободряющей улыбки. — Ниче-е! Через три дня — я с вами!

— Ладно, ладно, помолчи! — Виталий понимал, что сейчас он должен быть постоянно рядом с тяжелораненым братом. — Я полечу с тобой!

Но из санитарного вертолета его выгнал ротный: «Вылазь! Видишь — воевать некому!»

В госпитале Руслан умер. Виталий до сих пор верит, что будь он рядом, его удалось бы спасти…

Рядовой спецназа внутренних войск Руслан Дуканс оказался пятым сочинцем, погибшим в Чечне. Гроб хотели пронести на руках по главному в городе Курортному проспекту.

Всполошилась милиция — в те апрельские дни на курорте, рядышком, пребывал Верховный. Матери, отцы, однополчане и одноклассники павших на Кавказе российских солдат грозились пойти демонстрацией на Бочаров ручей, на госдачу… Горькие слезы смывал с лиц весенний холодный дождь.

В комнате Руслана — иконы и свечи, портрет, краповый берет. Сюда приезжали его товарищи из Астрахани, Набережных Челнов, Краснодара, Ростова.

На городском кладбище памятник — во весь рост: светлый человек — в мраморно-черном холоде. Православный крест, эмблема спецназа и строки солдатского поэта:

Кто видел смерть и кровь друзей,
Соленый пот, усталость глаз,
Тот знает нас.

Журнал Братишка №6 1997. Борис КАРПОВ. Фото автора и из архива семьи Дуканс

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Когда получили задачу, майор-разведчик посмотрел маршрут по карте. В принципе все понял. Предстояло выдвигаться в ту часть Грозного, где он когда-то ходил в школу. В душе — и тревога, и азарт, и желание посмотреть знакомые места, и предчувствие чего-то страшного, непредсказуемого…

Командование предполагало, что в Грозном внутренние войска будут встречать толпы, которые надо разгонять бескровно, расчищать спецсредствами путь для колонн армейской бронетехники. Ожидались «массовые беспорядки». Не ожидалось войны такой, какая случилась…

Тридцатого декабря после обеда вышли на кладбище, к окраине города. Там спецназу уточнили по радиостанции задачу — выдвигаться к консервному заводу. Поначалу все были на броне. В городе пальба, пожары. Первый раз их обстреляли со стороны молочного комбината. Залезли под броню.

На улице Горской увидели машину космической связи, из кабины которой свисал убитый водитель, а рядом лежал с простреленными ногами капитан-связист. В него, чуть шевельнется, стрелял снайпер со стороны молкомбината.

Подлетели. Сначала прикрыли его бортом БТРа, а потом затащили внутрь, начали бинтовать. Повезло — у «духов», видно, гранатометов под рукой не оказалось. Капитан подтвердил, что командование уже на «консервке». Ну, раз командование там, значит, и медики есть. Подцепили машину связиста и рванули на консервный.

Не успели отдышаться и рассмотреть портреты Дудаева на проходной, как подбегают армейцы: «У вас снайперы есть? По нам работают снайперы, ребята, помогите».

Снайпер Виталя Бабаков с напарником, Мишей-сибиряком залезли на крышу и часа два, пока окончательно не стемнело, охотились. Их «духовский» визави, работал грамотно — стрелял из глубины здания, не высовываясь в окно, чтобы вспышки не было видно. Но и наши охотники не лыком шиты: Виталик того «духа» уделал, когда тот менял позицию и самую малость засветился в оконном проеме.

Командир армейский быстро усек, что вэвэшники воевать умеют: «Раз спецназ — помогайте». Его бойцы двигались по Первомайской в район 1-й горбольницы и за один квартал до нее встали. Он и говорит командиру группы спецназовцев: «Идешь по Первомайской до нашего тыла, там тебе задачу поставят».

Рванули по Маяковского к площади Дружбы народов. Первым шел БТР Миши Немыткина, с ним Бабаков, на втором — майор со старшим лейтенантом Матвеевым. Совсем уже стемнело. Первый раз по ним влупили из гранатомета с Дома печати. Граната скользнула по корме переднего БТРа и ушла в землю, шов на броне сантиметров на десять разошелся.

Дым, копоть. Из окон по ним стреляют, но наши тоже в долгу не остаются. Хотя силы явно неравные. В тот момент они ходили по самому-самому краю. Еще минута и…

Риск, круто замешанный на отваге, должен быть оправдан, должен быть хоть какой-то полезный результат. Развернулись, ушли назад. На базе майор доложил, что пройти не смогли и БТР подбит.

Тут началось: «Трусы! Какой вы, на хрен, спецназ?!» Припомнили даже заградотряды НКВД: «Вы только за спинами можете ходить». Потом какой-то умник стал в карту тыкать: «Ну покажи, командир, как ты шел?»

Майор ему: «Вы мне не тычьте и не тыкайте, я вырос здесь и в школу ходил, эти улицы до последнего закоулка знаю. И как здесь ходить знаю, и с кем». Короче, облаяли друг друга. Так прошло тридцатое декабря…

Утром 31-го пошли вместе с мотострелковым полком к центру. Продвигались медленно, но верно. Теперь уже армейцы — и ротные, и комбаты — ничего плохого о вэвэшниках не болтали: сами видели, что спецназ с пехотой в одном дерьме валялись, в тылу не отсиживались. Там и собровцы действовали толково — тут же подчищали, вытаскивая боевичков на свет Божий.

К обеду встали метрах в семидесяти от здания горбольницы. Одно здание было практически разрушено. «Духи» засели в главном корпусе, что на углу улиц Лермонтова и Гикало, и вели оттуда интенсивный огонь. Тут вот и получили спецназовцы задачу аховую — штурмом взять это гнездо боевиков. Командир 81-го мотострелкового полка там собирался устроить свой командный пункт. Он и говорит майору: «Все, спецназ, штурмуешь ты».

Произвели расчет сил и средств, стали кумекать — что имеем, и как быть. Майор сделал ставку на своих снайперов. И они не подвели, славно поработали.

В общем, штурманули удачно: своих не потеряли никого, а внутри здания обнаружили четырех убитых боевиков. Одетые в армейский камуфляж, с оружием, не мирные. Судя по всему, кое-кого «духи» успели и утащить с собой. Двое убитых были гранатометчиками. Их-то и сняли первыми снайперы — у обоих смертельные ранения в голову.

В соседнем здании «скорой помощи» нашли еще три трупа боевиков. Их тоже снайперы при штурме сняли. К вечеру во внутренний двор горбольницы подтянулась бронетехника армейцев — несколько танков и БМП.

Майор, который рассказывал о черных днях на переломе 94-го и 95-го, то и дело хвалил своих снайперов. В каждом эпизоде тех боев в Грозном они играли одну из главных ролей, своими действиями не только обеспечили успех штурмов, прорывов, но и спасли жизни многим братишкам.

Майор отлично помнит, как в первый раз подходили к консервному заводу. Перед самым поворотом к нему с жилой трехэтажки прицельно «мочили» «духи». Тут неожиданно возникает армейская БРДМ, из нее высовывается офицер: «Где тут консервный завод?» Майор ему: «Да вот он, брат, в тридцати метрах».

В этот самый момент по БРДМке плотно начали стрелять с трехэтажки. Вот здесь Бабаков и показал свой класс…

Что в нем все отмечают — так это спокойствие. Никогда в бою не дергался, не терялся. Стремился не только уйти из-под обстрела, но и занять выгодную позицию.

«Мочиловка» пошла, — вспоминает майор подробности того боя у консервного, — все с БТРа посыпались как горох, и я в том числе. А Виталик прыгает мягко, винтовку прижимает к себе, как ребеночка. Лег у бэтээра, выставил СВДэшку в сторону здания и приложился к прицелу. Потом уже о себе мысль:

«Вот, елки-моталки, на полкорпуса из-за колеса нарисовался. Опасно!» Оглядев свое поле боя через прицел, отодвинулся за колесо. Я точно не скажу, но трех «духов» он в том бою железно положил. Когда боевики получили по мозгам, их огонь поутих, нам стала помогать армейская БРДМка из своего пулемета. Вскоре из здания стали выбегать душманы, и наш старлей Матвеев не растерялся, закинул во дворик парочку гранат…»

Значит, взяли они комплекс больничный. Чуть отдышались. Тут прибегает старушка чеченка: «Ребята, через улицу, в соседнем доме, четверо ваших раненых, в такой же форме». Наши были в «снеге». Свои все на месте, но, может, собровцы погибают? О провокации, о подставке, тогда и мысли не было.

Майор направил старшего лейтенанта Немыткина с солдатами.

В подвале лежали четыре мертвых чеченца. Немыткин взял их документы — все из чеченского спецназа. В куртках зеленые удостоверения с вытесненным волком… Оружия при них не было. На обратном пути группа попала под обстрел — все-таки подставила их старуха.

Перебегали улицу грамотно, как положено, прикрывая друг друга. Но рядового Пьянкова «духи» все же достали: две пули 5,45 в левую ногу и левую руку. Он упал между зданием ПТУ и крайним левым корпусом больницы. Виталик, узнав о случившемся, быстро залетел в боковую комнату больницы и припал к окну.

Чеченцы, видя, что раненый лежит посреди улицы и сам передвигаться не может, выжидали. Двое наших находились на одной стороне улицы, двое других, в том числе Немыткин, прикрывали Пьянкова с другой стороны. Боевики начали стрелять из двух частных домов напротив перекрестка.

Спецназовцам отвечать было неудобно — сектор ведения огня ограниченный. А Виталик как раз оказался чуть ли не во фланге у «духов», да еще сверху.

Боевики вылезли из дома, решив, что наши ведут лишь отвлекающий огонь. Хотели добить раненого или в плен взять. Виталик как снайпер все прокрутил в голове моментально. Бабаков на таком расстоянии в метров сорок ошибиться-промахнуться просто не мог.

Два метких выстрела — два боевика упали, остальные побежали прятаться в здание. В этот момент Немыткин с солдатом и вытащили Пьянкова…

1 января нового 1995 года опять пришлось идти к этому больничному комплексу: провели туда штаб 81-го полка. Там уже обосновалась и группа спецназа из армейской бригады. В этот день вели перестрелку из здания больницы и подчищали близлежащие улицы. В основном велся автоматический одиночный и снайперский огонь, опять работал Виталик и его коллеги.

Даже в самые трудные минуты мыслей об отходе у майора не было. Чего скрывать, закипело в нем зло: был в их сводном отряде уже первый убитый, раненые появились. Да и дом родной, который он разглядел в бинокль с «консервки», хотелось увидеть. Но главное — его знание города и навыки разведчика могли пригодиться армейцам.

Поэтому, собрав маленький «совет в Филях», посоветовавшись с офицерами, принял решение помогать пехоте до конца.

В ночь с первого на второе они выручили четырнадцать бойцов из печально известной 131-й майкопской бригады. Те, вырвавшись из огневой западни новогоднего «фейерверка», заблудились впотьмах в незнакомых улицах, свалились на БТРе в Сунжу с разбитого моста. Благо глубина там небольшая, все вылезли, но оружие потопили.

Боевое охранение спецназовцев уже собиралось вести огонь на поражение, приняв их за бандитов. Слава Богу, разглядели в «ночники» своих. Вытащили, обогрели, переодели в сухое, накормили и даже вооружили трофейными автоматами.

Ближе к полудню 2 января собрались, наконец-то, пообедать. Виталик с Матвеевым только банки сухпая вскрыли, как буквально в метре от них в асфальт втыкается 82-мм мина. Как она летела не было слышно из-за сильной стрельбы в городе. Хлопок с металлическим взвизгом.

Матвеев падает — осколок срезал лямки бронежилета, прошел над пластинами и практически разворотил все плечо, всю лопатку. Над ним на коленях склонился Виталик, зажимая рукой свое правое плечо: осколок разорвал переднюю стенку бронежилета, пробил грудь выше соска и вышел через заднюю стенку «броника»…

Медик был один. Он вколол промедол Матвееву. В это время как раз подходили тылы армейцев, и майор кинулся туда искать медиков. А минометный обстрел продолжался, уже прилетело с десяток мин. Бойцы потащили раненого Матвеева. Про Бабакова забыли — не стонал он. Все терпел, крепился, но потом все-таки подал голос: «Командир, я ранен!»

Глянули, а у него из-под руки кровь хлещет. Женщина-медичка увидела, что Матвеева перевязывают, кинулась к Виталику. Быстро срезали с него бронежилет, «снег», камуфляж. Врач наложил сразу два перевязочных пакета, вколол промедол. Виталик — ни слова…

Звезду Героя Виталию Бабакову вручал Президент

Мы познакомились с Героем России Виталием Бабаковым в Чечне летом 1995-го. В тот день он вернулся после долгого лечения в отряд, а уже на следующий — отправился в разведку под Гехи. Хоть и отговаривал его командир: «Ты, Виталик, свое отвоевал, сиди на базе, занимайся с бойцами».

Виталий Бабаков. Чечня. Лето 1995-го

Не сидится ему дома. Стал прапорщиком, экстерном закончил военное училище. Сейчас уже лейтенант. Брата, отслужившего срочную в ракетчиках, сагитировал на контракт во внутренние войска.

* * *

Когда была учреждена медаль «Снайпер спецназа», «Братство «краповых беретов» «Витязь» вручило эту почетную награду под номером 1 лейтенанту Виталию Бабакову.

В те три дня на переломе лет, о которых здесь было рассказано лишь вкратце, он начисто переиграл своих противников в страшной игре, ставка в которой выше не бывает, — жизнь. И не только своя.

Жизнь товарищей, братишек…

Журнал Братишка №6 1997. Борис КАРПОВ

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства