Фильм о боевой службе военнослужащих 451 оперативного полка внутренних войск в период первой чеченской войны.

С декабря 1994 по октябрь 1996 года, когда личный состав принимал участие в боевых действиях по разоружению незаконных вооруженных формирований и восстановлению конституционного порядка на территории Чеченской Республики.

Личный состав войсковой части 3219 выполняя своё основное предназначение, встал на защиту интересов личности, общества, государства, конституционных нрав и свобод граждан.

В ходе ведения боевых действий полк потерял 19 военнослужащих. Среди них: старший лейтенант Владимир Киселёв, старший лейтенант Евгений Автономов. Свыше ста человек получили ранения и контузии.

Бойцы и командиры проявляли примеры героизма, самоотверженности и профессионализма, участвуя в боевых действиях и специальных операциях.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Евгений Владимирович Остроухов родился 12 мая 1976 года в Карачаево-Черкесской автономной области. В июне 1994 года призван во внутренние войска, срочную службу проходил в г.Благодарный Ставропольского края.

Звание Героя Российской Федерации присвоено 31 декабря 1994 года. После выздоровления Евгений окончил экстерном Владикавказское высшее военное командное училище внутренних войск, продолжил службу в Северо-Кавказском округе внутренних войск, ныне — боец одного из спецподразделений МВД России.

ПРОШЛО семь лет, а я будто наяву вижу измытаренных мальчишек-подранков перед эвакуацией с участка обороны полка. Среди них — наводчик рядовой Евгений Остроухов. Тогда он даже помыслить не мог, что через десять дней, 31 декабря 1994 года, ему будет присвоено звание Героя Российской Федерации. Первому из числа участников трагического чеченского похода.

Я торопливо записывал в блокнот сбивчивые, взволнованные рассказы чудом выживших парней о жестоком бое в центре Петропавловской, о подвиге Жени Остроухова.

А он, морщась от боли в пробитой пулями ноге, твердил: “При чем тут я! Там все конкретно стреляли”.

РЯДОВОЙ Остроухов, повернув пушку вправо, всматривался через сетку прицела в проплывавшие мимо дома, пустые заснеженные подворья и проулки — в готовности открыть упреждающий огонь при угрозе нападения на их маленький отряд, который все глубже и глубже всасывала в себя безлюдная, угрюмо молчавшая станица… И вдруг тупой иглой кольнуло недоброе предчувствие: сидевший на командирском месте начальник штаба батальона занервничал и, поминая недобрым словом карту, дал команду разворачиваться. Похоже, заблудились.

Шевельнув башней, чтобы оглядеться, Евгений до боли сжал рукояти приводов. Заманившая вглубь центральная улица упирается в Дом культуры, небольшая площадь перед ним стиснута по бокам оградами школьного двора и сквера. Дальше дороги нет.

До начала их единственного и главного боя оставались считанные минуты…

Бэтээры с зениткой, сразу ставшие неуклюжими, неповоротливыми в узком аппендиксе, огибающем школьный двор, томительно долго выписывали крюк разворота, сминая ограду, проползали пятачок перед Домом культуры, нащупывали колесами выход из тесного враждебного пространства.

Вот уже замыкавшая колонну машина, набирая скорость, устремилась по центральной улице в обратном направлении. За ней, завершив маневр, начали выстраиваться еще два бэтээра. Дописывали крюк на параллельных колеях зенитка и чуть приотставшая от нее головная, его, Жени Остроухова, “коробочка”.

Еще чуть-чуть, и…

И в этот миг предательская тишина поселка, нарушаемая лишь нестройным пением моторов, взорвалась, треснула, расколотая многоголосым ревом противотанковых труб.

Первой полыхнула лишенная прикрытия “зушка”.

Из кузова кувырком сыпались оглушенные взрывом солдаты, отстреливались, бежали в скверик, к спасительным деревьям. Успели немногие. Бандиты безжалостно косили очередями контуженных парней.

У кабины “Урала” корчился в лютых муках водитель, укутанный в жуткий огненный кокон.

Команды взводных своим экипажам и десанту:

— К бою!

Лейтенант Илья Кабулов, сориентировавшись в обстановке, поставил свой бэтээр обочь покореженной самоходки — прикрыть броней, затащить убитых и раненых.

Поздно. Кумулятивная кегля раскаленным сверлом прошила борт, начинила внутренности машины бушующим огнем и дымом.

*****

Тем временем “коробочка”, раньше других сманеврировавшая в тупике, огрызаясь всеми стволами, стала прорываться, выходить из-под гранатометного огня. Возможно, сидевший там майор не видел разгрома на пятачке перед Домом культуры, надеялся, что старший колонны вслед за ним выведет оставшиеся машины. Много ли за спиной разглядишь при задраенных-то люках?

А спасать людей было не на чем. Сводное подразделение в считанные минуты лишилось всех колес.

Командирский БТР застыл у смятой ограды школьного двора: огненный бронебойный сгусток впился в подбрюшье между ступицами, перебив механические суставы ходовой части. Бойцы с раненным в голову майором залегли вокруг чадящего подранка, поливали очередями огневые точки противника, отползали, тащили за собой окровавленных товарищей к уцелевшему бэтээру старшего лейтенанта Сергея Уткина.

— Еще рывок, пацаны! Раненых не бросать! Вместе прорвемся! — подбадривали солдат взводный с сержантом.

Первым, размазывая по лицу кровь, протиснулся за броню начштаба батальона и в шоке скомандовал водителю: “Вперед!”. “Коробочка” резво умчалась в полк.

Ничего этого не видел Женя Остроухов. Оставшись в подбитом бэтээре, он продолжал выполнять свою боевую работу. Кашляя, задыхаясь в едком дыму, будто прикипел к раскаленным пулеметам, превратился в живое продолжение прицела и механизмов управления башенным хозяйством.

“Пушка” — веером вдоль этажей школы, от угла ДК до здания напротив сквера, по окнам, по укрытиям, откуда лупили “духи”. Не давать им, сволочам, высунуться с трубами и стволами — выиграть драгоценные минуты для солдат и офицеров, чтоб успели отойти с ранеными, закрепились где-нибудь…

Судорожно поперхнулся, заглох КПВТ. Затвор заклинило. Всего-то три коробки успел отстрелять… А палец уже заученным движением, упреждая тормозящие эмоции, скользнул на кнопку электроспуска пулемета Калашникова. И дублирующими очередями по врагам…

Сколько длился этот яростный огонь — Евгений не ведал. Время перестало для него существовать, растворилось в грохоте стволов, звоне гильз, пороховой гари. Казалось, на всем белом свете остались только он, наводчик, упруго долбящие пулеметы, бандитские огневые точки вокруг ведущего бой бэтээра и — промельками в окружье прицела при поворотах башни — два огромных костра: “зушка” и БТР Кабулова. И согбенные, ползущие мальчишки с ранеными на закорках…

Обреченно умолк, слузгав начинку последней ленты, “калашников”. Делать нечего, Женька отклеился от запотевшего резинового наглазника, нашарил свой автомат, рванул скобу затворной рамы и выполз через боковой люк из смрадного, задымленного чрева бесполезной теперь машины.

Залег у колеса, лихорадочно обозревая дотоле закольцованную, разорванную линзой прицела на огненно пульсирующие фрагменты панораму боя. Взгляд на мгновение споткнулся о корму удалявшегося бэтээра. За ним, пригибаясь под пунктирами трассеров, короткими перебежками пересекали улицу солдаты, торопясь укрыться в магазине с зияющими проемами витрин.

Направив автоматный ствол в сторону школы, Евгений застрочил по пристрелянным из бэтээра целям-окнам. Жалко, подумал, что не всех раненых удалось вывезти — вон их сколько, истекающих кровью, лежит на снегу. Позже ему расскажут: уцелевший бэтр вышел из боя порожняком, если не считать спасенного командира группы, который от собственной боли, а может, в амнезии (ранение в голову, даже касательное — дело нешуточное) забыл о подчиненных.

А “духи”, поняв, что в подбитом бэтээре кончились пулеметные патроны, ударили с удвоенной силой. Заблокировали проскользнувших к укрытию солдат с двумя лейтенантами (лишь к полуночи им повезет вырваться из капкана и околицей, через кладбище, уйти к своим). Прижали к земле — голов не поднять — горстку не задетых пулями воинов, оставшихся на площади с ранеными…

Перекликаясь, прикрывая друг друга скупыми экономными очередями, бойцы начали волоком стаскивать побитых ребят к бэтру Остроухова. Всех — и живых, и мертвых. Надеялись: вот-вот подоспеет подмога, а в темноте под огнем душманов будет труднее, чем в эти минуты — пока не сгустились сумерки, найти и эвакуировать разбросанных по площади и скверу парней.

— Женька, Калабу убили!

Он выполз из-за укрытия и, сжав цевье автомата, ужом пропахал борозду в неглубоком снежном насте, твердеющем от вечернего мороза. Женя приспособил автомат на плече, облапил плечи рядового Калабина, поволок, потащил его обмякшее тело к угловатому, похожему на лодку силуэту дымящейся машины. Чуть-чуть не дополз до бэтра: горячее впилось в бедро и еще — невыносимая боль ниже колена, в кости…

Ремень на ногу грубым твердым затягом-узлом…

Тем временем к бэтээру подтягивались остальные, помогали друг другу, укладывали локоть к локтю убитых. Залитые своей и чужой кровью младшие сержанты Вадим Кульчицкий и Санал Хантыев, рядовые Алексей Кузнецов, Дмитрий Гнамм, Андрей Васильченко, Василий Хлебников, Евгений Шпехт…

Жалобный крик сквозь слезы:

— Женя, помоги…

— Ты кто?

— Аскольский… Стефан…

Женя, волоча непослушную ногу, и еще кто-то с ним поползли на зов, подтащили к бэтру затерявшегося в темени товарища. А он еле дышит. Потом Стефан тяжело умирал на его руках…

А по ним все стреляли и стреляли, подступая со всех сторон. Несколько дудаевцев приблизились почти вплотную. Они были без маскхалатов, и солдаты решили, что это свои, из тех, которые укрылись в магазине с лейтенантами. Лишь в самый последний момент разгадали уловку. Рядовой Гнамм уложил одного из автомата. Не успели опомниться — граната летит, у Димкиных ног угнездилась. Он успел отшвырнуть ее и рухнул в снег, подкошенный очередью.

Кто мог, дружно ответили всеми стволами — отбились, отвоевали драгоценные мгновения передышки…

Коченея, убегая от боли в спасительный обморок-сон, Женя мысленно прощался с надеждой остаться в живых. С родителями, братьями и сестрами, с дедушкой, отшагавшим по дорогам Отечественной четыре долгих года. С молодой женой и крохой сыном.

Со всеми, кого любил, с кем дружил. Его тормошили чьи-то руки, не позволяя провалиться в бессознательный мрак: “Жека, слышь, очнись, братан! Не спать, пацаны, всем — не спать! Замерзнете!”.

И снова наваливалась страшная явь, врывалась автоматным грохотом, матюгами и стонами раненых. Еще раз прошит кумулятивной гранатой бэтээр — маленькая крепость на колесах, под которой ощетинилась стволами горстка храбрецов. Сдетонировал, взорвался неизрасходованный боекомплект КПВТ.

Выронил из рук автомат Вадик Кульчицкий, бесстрашный, решительный боец: раздроблено плечо. Отключился Лешка Кузнецов. Женя заменил магазин, прижал к плечу приклад, пытаясь нащупать мушкой силуэт врага, подсвеченный горящими машинами, и обмяк, теряя сознание и последнюю надежду: наступает ночь, спасать их никто не спешит, с потерянной кровью покидают последние силы. Это конец.

Заветная граната в кармане. Как бы достать ее…

А между тем полк безуспешно пытался прорваться к окруженным бойцам. С одного направления — расчеты огнеметчиков на бэтээрах, с другого — группа спецназа при поддержке танка. Но, встреченные огнем РПГ и крупнокалиберных пулеметов, спасатели вынуждены были отступить. И все же попытка прорыва к центру Петропавловской сыграла решающую роль в спасении солдат.

Боясь очутиться в тисках, основные силы дудаевцев покинули станицу. А оставленные для захвата раненых головорезы так и не смогли сломить сопротивление девятнадцатилетних мальчишек.

Младший сержант Хантыев и рядовой Хлебников, пострадавшие чуть меньше других, почти до утра вели неравный бой, защищали себя и обескровленных товарищей, продолжая геройский почин Жени Остроухова.

Потеряв сознание, он не видел, как к бэтээру подошли местные жители. Очнулся, разбуженный мотором “уазика”. И убедившись в добрых намерениях мирных людей, попросил:

— В первую очередь спасайте самых тяжелых, а мы втроем, — указал на себя, Василия и Санала, — как-нибудь потерпим…

Ему еще долго терпеть — непроходящую душевную боль. А бой ему тот не забыть никогда…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Знаменитый самашкинский лес Уральские спецназовцы переименовали в семашкинский. В честь старшего лейтенанта Олега Семахина. Больше месяца Олег выполнял боевую задачу на подходах к этому зловещему месту. Сон потерял, каж­дую ночь проверяя посты. На километр — во­семь часовых. Не жалея ни себя, ни подчи­ненных, командир группы не дал бандитам ни единого шанса для маневра, для совершения не то что диверсии — мелкой пакости. Страшный лес был на надежном замке.

Уральский спецназ внутренних войск был сформирован 26 сен­тября в 1996 году. Тогда, в 1996-м, основу отряда составили военнослужащие, принимавшие участие в пер­вой чеченской кампании. Спустя год — первая командировка на Северный Кавказ. Позже бы­ли Северная Осетия и Дагестан, а в декабре 1999-го отряд получил приказ — в Чечню.

География боевых операций уральских спецназовцев обширна: Грозный, Комсомольское, Веденское ущелье, Алхан — Кала, самашкинский лес… Сорок бойцов награждены орденами и медалями, старшему прапор­щику В.Юрьеву присвоено звание Героя Рос­сии (посмертно). При выполнении воинского долга четырнадцать уральских спецназовцев пали смертью храбрых. В их честь на терри­тории части сооружен памятник.

Спецназовцы долго спорили — оставлять или нет место на бронзовой плите с именами погибших братишек для других фамилий. Ко­мандир отряда подполковник Игорь Горбач волевым решением подвел черту: «Новых фа­милий здесь быть не должно. Мы обязаны воевать так, чтобы исключить такие тяжелые потери…»

Для этого в отряде делают многое. Со­вершенствуют учебную базу, ведут жесткий отбор инструкторов и контрактников, активно работает совет «краповых беретов». В зоне особого внимания — молодое пополнение. Учебное подразделение живет как на вулка­не.

— Завтра у новобранцев первый важный экзамен на право ношения шеврона спецна­зовца, — рассказывает старший лейтенант Денис Дьяченко. — Из сорока претендентов допуск к экзамену получили только пятеро, причем трое — из взвода по подготовке сержантов. Подтягивание, подъем разгибом, тест Купера — подобные испытания для мно­гих оказались не под силу. Вообще с молоде­жью беда. На призывных пунктах аншлаг. Все хотят стать спецназовцами, но не каждому это под силу. Было 208 человек, осталось 80. Не все выдерживают отрядные нагрузки…

Ну а пока великолепная пятерка борется за право получить свои первые знаки отли­чия. Экзамен начался с восьмикилометрово­го марш-броска. По полной боевой, в броне­жилете и каске, с оружием в руках бойцы от­рабатывают различные вводные. Впереди бо­лото. Тяжелые сапоги тонут в вязкой жиже.

«Вспышка справа!» Все пятеро плюхаются в грязь, туго соображая, где это — «справа». Нужно вставать, но земля не отпускает. Слов­но мощный магнит, она тянет к себе. Еще ры­вок, и ноги снова мешают мох с осенней ли­ствой и опавшими ветками. Только вперед.

Один не выдерживает и сходит с дистан­ции. Четверо оставшихся выбегают на полян­ку, где их ждет новая вводная — эвакуация раненых. Спецназ никогда не оставляет сво­их на поле боя. Самому бы не упасть, а тут еще товарищ на плечах! Каждые сто метров — победа над собой.

Вот и финиш, но экзамен не закончен. Теперь предстоит еще более жесткое испы­тание. Два спарринга, один из которых — с инструктором. Только бы продержаться…

Ну вот и все. Сержант Николай Чубаров, рядовые Андрей Якутов, Иван Яницкий и Ро­ман Глазков могут считать себя спецназовца­ми. А они, кажется, уже и забыли, ради чего прошли через эти испытания. Земля уходит из-под ног.

Хочется просто сесть и ни о чем не думать. Андрей Якутов так и делает. Са­дится прямо на груду кирпичей, лбом опира­ется на автомат и закрывает глаза…

— Настоящий спецназовец тот, кто умеет выживать в сложнейших условиях, — говорит командир отряда подполковник Игорь Гор­бач. — Исходя из этого, мы и обучаем моло­дое пополнение. С офицеров спрос еще вы­ше. Они должны не только сами выжить, но и спасти свою группу, выполнив при этом по­ставленную задачу.

За время своей последней летне-осен­ней командировки отряд уральских спецна­зовцев участвовал в тридцати шести боевых операциях. В основном это были зачистки, засады на путях вероятного выдвижения бое­виков, подвижные КПП.

Отряд показал себя единой командой, умеющей действовать ре­шительно в нештатных ситуациях. Высоко оценил подготовку и боевую работу спецна­зовцев генерал-полковник М.Лабунец.

Из Ачхой-Мартана, главной базы уральского спецназа, до Ханкалы отряд должен был проследовать по так называемой феде­ральной трассе. Самой накатанной, но и са­мой опасной дороге, ведущей через самаш­кинский лес и Грозный. Весь маршрут растя­нувшаяся на четыре километра колонна уральцев прошла без особых проблем. Если не считать множества обезвреженных спец­назовцами фугасов — в Чечне вовсю идет минная война.

Сегодня жизнь в отряде идет своим че­редом. Вчерашние командированные, с об­ветренными лицами, но с искоркой в глазах, решают будничные вопросы и готовятся — кто к увольнению в запас, кто к очередным испы­таниям Чечней. Такова их жизнь, их выбор, они всегда готовы к самым сложным экзаменам, которыми полна служба спецназовца.

Взять, к примеру, прапорщика Андрея Черных. Еще в первую командировку Андрей Викторович получил ранение под Шаами-Юр- том — во время ожесточенного боя неболь­шой осколок от разорвавшейся гранаты уго­дил ему в голову.

Уже после боя на базе от­ряда Черных ощутил страшную боль. Начал заговариваться. Почувствовав неладное, бра­тишки не взяли его на следующую операцию, в Катыр, чем очень огорчили Андрея. Еще че­рез день его эвакуировали в госпиталь. Но не мог Черных, «краповый берет», бросить своих братишек. Немного подлечившись, он снова занял место в боевых порядках отряда, еще раз съездил в трехмесячную командировку. А злополучный осколок до сих пор не удалили. Андрею нужна сложнейшая операция. Да раз­ве заставишь его надолго лечь на больнич­ную койку…

— Наш отряд гордится своими профес­сионалами, — говорит командир. — Ребята — легенды… У них вся грудь должна быть в ор­денах. Капитан Кузнецов, старшие лейтенан­ты Семахин, Лискин, командир разведвзвода лейтенант Скурихин — на их плечи легла ко­лоссальная ответственность и нагрузка. Они выполняли свой долг, не думая о наградах и званиях. Они делали свое дело по призва­нию.

Я спросил у командиров групп, которые только что вернулись из горячей командиров­ки: какие слова вы говорили своим подчинен­ным перед важной боевой операцией?

— Береги честь спецназа, — ответ после­довал незамедлительно. — У противника должна земля под ногами гореть.

К сожалению, у уральского отряда нет до сих пор статуса подразделения специального назначения. А потому нет и своего названия, своей символики, других спецназовских ат­рибутов, которыми гордятся коллеги из Мо­сквы, Ростова, Новосибирска…

На прошед­ших недавно сборах командиров спецподразделений внутренних войск подполковник Гор­бач поднял этот вопрос. Генерал-майор Вик­тор Чевризов пообещал, что статус подраз­деления специального назначения уральско­му отряду будет вскоре придан.

Однажды, еще находясь на другой ра­боте, в другой части, подполковник Игорь Горбач написал песню для отряда специаль­ного назначения Уральского округа внутрен­них войск. Шло время, Горбачу предлагали неплохие должности, место службы в высо­ких кабинетах, но Игорь Николаевич выбрал многотрудную кочевую жизнь спецназовца.

Он верит, что у отряда будет свое имя, при­умножатся традиции и новые герои впишут свои фамилии в историю подразделения. И новое поколение бойцов, которое сегодня в жестокой борьбе завоевало свои первые зна­ки спецназовского отличия, пройдет по пла­цу, чеканя шаг под написанную им песню уральского отряда специального назначения.

Журнал Братишка № 12 2000. Олег МАТУШКИН. Фото автора

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Тоня Карманова держала в руках маленькую, 5 на 6, фотографию. С нерезкого снимка смотрел муж, Олег. Черно-белый прищур его глаз скрадывал бездонное голубое небо, которое всегда пряталось под светлыми соломенными ресницами. Под мягкими ресницами — такое доброе голубое небо…

Она выпрямила маленький треугольничек сгиба в нижнем углу фотокарточки: «Помялась». И, продолжая движение пальцев, провела ими по гладкой поверхности снимка, будто пытаясь поправить воротник вечно распахнутого на шее мужа бушлата: не простудился бы…

Сколько раз, провожая Олега в очередную командировку, она вот так поправляла его форму. Желая, чтобы он забрал с собой хоть толику домашнего тепла… Желая, чтобы очередная командировка побыстрее закончилась…

Странно, но так бывает: красивые цветные снимки не становятся близкими и любимыми. Сколько их осталось в семейном альбоме? Десять, двадцать, больше? Смотреть на них тяжело, перелистывать страницы еще труднее… На каждой — Олег. Улыбающийся, жизнерадостный. Живой…

Глаза бегут по прямоугольникам фотографий и останавливаются на этой, черно-белой, маленькой, 5 на 6 сантиметров. Любимой. Почему она стала для Тони самой родной и близкой? Кто знает! Для себя она нашла объяснение: «Здесь он настоящий». Настоящий… Что кроется за этим словом, знает только сердце женщины, жены, матери. Только ему подвластна вся глубина этих слов…

А вот сын, Антошка, любит другую карточку — пацан, он и есть пацан. Ту, где батя в камуфляже, с автоматом, «демонстрирует» свой боевой дух. Будто говоря фотографу, мол, начальник авторемонтной мастерской не только с карданами да фрикционами на «ты». Игрушки для взрослых мужиков тоже в совершенстве знает. В воюющей с начала девяностых годов части по-другому и не может быть. Все вояки бывалые, от техника до командира…

Последняя командировка старшего прапорщика Карманова оказалась бессрочной. Хотя и предыдущие четкими временными рамками не были ограничены.

Сколько их было за последние годы, не смогут точно ответить, наверное, даже в отделении кадров. Не служба — одни сплошные командировки. Вернее, их бесконечная череда: Северная Осетия, Кабарда, Ингушетия, Чечня. Как пришел в полк в 1993-м, так и начал мотаться по маленьким и беспокойным республикам. Что ж поделаешь, если курортный Северо-Кавказский округ стал фронтовым…

Из двух лет чеченской войны часть отдыхала всего три месяца… Если, конечно, подготовку к новой неминуемой командировке в зону «восстановления конституционного порядка», латание пробоин в технике да похороны однополчан можно назвать отдыхом. Для старшего техника Карманова этот трехмесячный перерыв уж точно отдыхом не был. Наоборот, самая работа. Ставил на ноги, то бишь колеса, истрепанные в свинцовых штормах «коробочки» да бэтээры. Возвращал к жизни, снова готовил к тяжелой работе на дорогах войны.

…Смотрю видеокассету, на которую краснодарцы снимали свой двухлетний боевой поход. Знакомлюсь с теми, кого уже никогда не увижу… Знакомлюсь с Олегом… Мелькают кадры…

Цифры в углу экрана высвечивают: июль 1996 года. Наконец-то часть выведена из Чечни. Уставшие люди, уставшая, израненная техника эшелон за эшелоном выходят из войны. Остановились на родной земле. Кубань. Жара. Марево.

(Еще никто не знает, что отдых будет коротким — всего пару недель… Что скоро, в августе, предстоит узнать другую жару. Запредельную. В горящем Грозном. Но это потом, а пока…)

Вывод обставлен торжественно. Присутствуют журналисты с Центрального телевидения, местного. Какие-то многочисленные высокие начальники. Одуревшие от тишины солдаты отдыхают, присев на пыльную, сухую траву. Журналисты работают. Им непременно нужно услышать от ребят ответ на вопрос: «Что для тебя война? А если надо, поедешь ли еще?»

Что для солдата война?.. Сутки назад он смотрел в ее пустые глазницы, а вот сейчас смотрит в немигающее око телеобъектива. Как объяснить, что такое война? Был бы друг Пашка жив, он бы объяснил — язык-то у него подвешен лучше… Да вот нет Пашки…

Оператор снимает ЗИЛы, «Уралы», которые стоят на железнодорожных платформах. В железных телах дырки, дырки, дырки. Разного калибра. Объектив ползет по капоту, колесам. За кадром тихий голос: «Дуршлаг какой-то. Как же дальше до Краснодара пойдете? Машины-то вон…» — красноречивый жест в сторону покореженных «коробочек». В ответ слышно: «А они у нас все на ходу, одну вот только придется тащить — но и ту, приедем в часть, сделаем…»

Это его, Карманова, железные кони. Он их возвращал к жизни. Чего ему и его друзьям стоило заставить этих тяжело раненных «коней» снова бегать, знали только они сами. Такая работа.

О том, что с Кармановым можно любое дело провернуть, что на него можно в любой ситуации положиться, что Олег не подведет и «коробочки» в любом случае будут жить, знала вся часть. Он делал свою работу тихо и надежно. По-мужски. Машины словно чувствовали эти сильные мужские руки с въевшимися в них соляркой и моторным маслом. Руки автомобильного хирурга. И, словно живые, откликались на тепло этих сильных рук. С замененными железными внутренностями снова тянули и тянули на себе тяжкий груз войны…

Через три недели после июльского вывода полк своим ходом колонной пошел обратно. В войну. В Грозный. В пылающий август.

Уже шли бои, когда часть вошла в город. На помощь тем, кто принял на себя первый удар боевиков и, вцепившись мертвой хваткой в каждый блокпост, в каждый опорный пункт, отбивал атаки воинов ислама. Эта командировка для краснодарцев закончилась в октябре. Для Олега Карманова, старшего техника, начальника авторемонтной мастерской, она оборвалась 20 августа 1996-го. Он не увидел окончательного вывода своей израненной части…

Об Олеге мне рассказывал Володя Куликовский, старшина минометной батареи. Человек, который был с Кармановым в последние минуты…

В городе обстрелы не прекращались. Вошедших для помощи 101 ОсБрОН краснодарцев вместе с этой самой 101-й тут же блокировали. Как удалось вообще войти в город с минимальными, в общем-то, потерями и добраться до 15-го городка, до сих пор не ясно. Удача?

Расположились внутри городка, за бетонным забором. Однако в горячке допустили ошибку, дорого стоившую. Автомобили, на которых входили в город, поставили на территории 101-й очень близко друг к другу (места не хватало). Обстреливали же городок чеченцы с завидной регулярностью.

Часто просто мимоходом — проносясь мимо бетонного забора на легковушках, не целясь, а так — наугад, стреляли из подствольников туда, за забор. Больше по территории, чем в конкретные цели. Вот такая шальная граната прилетела «с той стороны». Взорвавшись среди тесно стоявших машин, она одна сожгла сразу три «коробочки». Карманова точно по сердцу резануло: это ж мои, родные «лошадки»…

В напряжении летели дни: один, второй, третий, потом слились воедино: обстрелы, напор боевиков, короткие передышки между атаками озверевших от русского упрямства «духов». Было очень жарко. Ждали, когда же деблокируют город, когда накроют боевиков…

В городке Олег, Володя Куликовский и еще несколько ребят из части устроили свои «кабинеты» в подвале здания бывшего клуба Советской Армии. На чердаке же, откуда хорошо просматривалась окружающая местность, расположились снайперы и гранатометчики.

Столбы света, в которых лениво кружилась бесконечная пыль, казалось, поддерживали излохмаченную попаданиями гранат и пуль крышу. Отсюда работали наши снайперы, ввязавшись в смертельное соревнование с «коллегами»-чеченцами. Тут же на душном чердаке были специально оборудованные позиции для АГСов: шлакоблоки, завешенные грязной холщевкой амбразуры. Сверху долбили по нохчам.

20 августа, после обеда, около 4 часов пополудни в подвале по рации услышали просьбы о помощи. Сиплый голос сквозь пальбу и грохот, которые раздавались и снаружи, и из динамика, просил о помощи: много раненых, нужно вытаскивать, нохчи не дают высунуться…

Было ясно: чеченцы «давили» наших где-то совсем рядом, в районе частного сектора или у видневшихся неподалеку пятиэтажек. «Ребятам совсем худо», — бросил Олег. Он рванулся сразу: «Надо помочь, полезли быстрее наверх». С собой схватили по нескольку рожков, ВОГов. С трудом пролезли сквозь узкое отверстие на чердак. Карманов, Володя Куликовский, сержант и два солдата.

С чердака был виден весь частный сектор. Под крышей уже сидели несколько человек из 101-й бригады, ведя стрельбу. Олег тут же заметил около 40 чеченцев, пытающихся скрытно приблизиться к пятиэтажкам, где отбивались наши ребята. Сразу принял решение: «Мужики, долбим быстрее по «духам», пока они не закрепились у здания. Я — к АГСу». Опять захрипела рация: «Кто слышит, кто слышит, у меня ж… много раненых, надо выносить…».

С чердака начали поливать чеченцев огнем. Минут за десять выпустили по 7 рожков и 8-10 гранат из подствольников. В ответ «духи» тоже открыли плотный огонь по клубу. Такой, что головы не поднять. Пули хлестали по старым стенам, по шлакоблокам, из которых фонтанами разлеталась пыль вперемежку с камнями. Холщевка, прикрывавшая амбразуры, моментально превратилась в обрывки.

Рядом с краснодарцами у бойца из 101-й бригады из рук выбило автомат — пуля как раз попала в оружие, разворотила его. «Ни хрена себе, похоже, снайпер…» Он даже не понял, что кусок свинца, расколошматив АКМ, оставил ему жизнь. Тут же раздался крик: «Вашего прапорщика ранило».

Володя Куликовский подбежал к тому месту, где был Карманов. Олег лежал на ящиках, сквозь широкую бойницу для АГСа не было видно перемещающихся боевиков. Вокруг АГСа, ствол которого обреченно уткнулся в землю, валялись гильзы. По бетонному полу растекалась кровь, смешиваясь с кирпичной крошкой и пылью шлакоблоков. Снайпер пристрелялся…

На этот раз кусок свинца не пожалел человека. Володя схватил Карманова, потащил к дырке, что вела вниз, долго не мог с Олегом пролезть через это узкое отверстие. Шептал засохшими от пыли и жары губами, больше себе, чем раненому другу: «Держись, держись… Чертова дырка. Как же сквозь тебя?» Все же пролез…

Олега сумели эвакуировать в госпиталь в тот же день… А еще через несколько суток наши части в Грозном были разблокированы, и бумага под названием «Хасавюртовские соглашения» закончила войну. Всего несколько дней спустя…

В строевой части полка я читал коротенькую запись: «Старший прапорщик Карманов. Пулевое ранение в голову. Скончался в госпитале в Ханкале. Похоронен в поселке Яблоновский». Это под Краснодаром.

Спустя год с небольшим после гибели человека я знакомился с ним. Заочно. По фотографиям в альбоме, по рассказам родных, друзей, по любительской видеосъемке…

Знакомился с Антоном Олеговичем Кармановым, сыном старшего прапорщика Карманова. Он очень хотел помочь мне. И помог. В том числе и тем, что я смог увидеть, каким был Олег в детстве. Антон очень похож на отца…

Перед глазами кадры из той же любительской ленты, которую краснодарцы снимали в Чечне, себе на память…

…Начало войны и «первый Грозный», как называют они свою первую чеченскую командировку.

Январь 1995 года. Затишье после новогоднего штурма. Город взят. Полк в полном (почти полном) составе построен в каком-то уцелевшем здании. В одну линию все не помещаются, поэтому строй, причудливо извиваясь, стоит в нескольких помещениях. Идет награждение. Какой-то высокий чин благодарит за службу, вручает награды. «Указом Президента…» и так далее. Заслужили.

«Медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени награждается старший прапорщик Карманов», — звучит под низким потолком. Олег подходит спокойно, не поднимает глаз, как-то устало. Принимает награду и тихо: «Служу Отечеству!», поворачивается к камере. На грязно-зеленом сукне бушлата поблескивают перекрещенные мечи. Олег смотрит на меня. Я смотрю в его глаза, под пшеничными ресницами которых притаилось усталое голубое небо.

Вечная ночь наступит для него через полтора года войны. Олег Карманов не знает этого. Это знаю я…

Александр Лебедев. Журнал Братишка № 1, 1998

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

29 августа – День подразделений специального назначения в структурах МВД. День подразделений специального назначения Внутренних войск Министерства Внутренних Дел России (Внутренние войска МВД России с 5 апреля 2016 года реорганизованы в Федеральную службу войск национальной гвардии Российской Федерации (Росгвардию).

Днем подразделений специального назначения ВВ МВД по праву можно считать 29 августа. Именно в этот день 29 августа, в 1977 году была создана учебная рота специального назначения (УРСН), на базе которой впоследствии возник знаменитый отряд спецназа «Витязь».

Первым командиром роты стал капитан В. А. Мальцев, а один из командиров взводов — лейтенант Сергей Лысюк. Интенсивные занятия позволили подготовить роту к Олимпиаде для выполнения поставленных задач с высоким качеством. Рота в то время часто тренировалась вместе с создаваемой в то время группой «А» КГБ СССР (Альфа). Бойцы УРСН превосходили «Альфу» по физической подготовке, но «Альфовцы» были лучше по огневой. Тут следует напомнить, что в «Альфе» служили офицеры, а в УРСН — «срочники».

Сергей Лысюк вспоминает: » Я всегда к нормальному солдату обращался на «ты». А если подчиненный провинился, если он не был мне близок по духу, по трудолюбию и самоотдаче, я называл его на «вы», строго по уставу. Как любой человек, солдат сразу чувствовал отношение к себе командира и, если не глупый, делал выводы. Это нельзя было назвать панибратством, поскольку мы тогда были общностью людей, идущих к одной цели и заряженных одной идеей. Большинство солдат чувствовали, понимали это и никогда не переступали грань дозволенного. А тех, кто все-таки эту грань переступал, быстро ставили на место, и чаще всего сами солдаты и сержанты «.

На первом этапе была создана программа, в которой предусматривались действия по различным нештатным ситуациям на Олимпийских играх, а именно при захвате заложников в наземном транспорте, в самолёте. Материалы программы основывались на опыте и наработках спецподразделений КГБ, Воздушно-десантных войск, зарубежных антитеррористических подразделений.

Символом нового подразделения, отличающим его от других, стал краповый берет. Там же был придуман и экзамен на право ношения крапового берета.

В начале 1990-х гг., когда ситуация в стране стремительно менялась, были созданы еще 3 отряда спецназа — «Росич», «Русь» и «Скиф». Кроме того, в составе частей оперативного назначения (по сути, мотострелковые части) находились группы специального назначения (ГСН). Так, в составе 22-й бригады (Калач-на-Дону) была ГСН «Аллигатор», в составе 34-й бригады (Шумилово) была ГСН «Оборотень». В составе каждой роты было по 3 взвода — 1-й и 2-й взводы спецназа подготавливались для решения штурмовых задач, в то время как 3-й взвод был подготовлен для решения разведывательных задач.

В июне 1995 года отряд специального назначения «Русь» участвовал в операции по освобождению заложников в Будённовске. Через полгода в январе 1996 года отряды специального назначения «Витязь» и «Русь», совместно с группой специального назначения 1-го полка особого назначения участвовали в операции по штурму села Первомайское, которое было захвачено группой боевиков Салмана Радуева.

После окончания первой чеченской кампании началось формирование новых отрядов спецназа . Они создавались за счет численности ликвидированных в бригадах и полках групп специального назначения. Так, 15-й отряд спецназа «Вятич» был создан на базе 3-х групп специального назначения. 20-й отряд спецназа (Саратов) возник на базе группы специального назначения «Оборотень», которая была выведена из состава 34-й бригады.

24 октября 2014 года в Симферополе состоялась торжественная церемония, посвященная присвоению 35-му разведывательному отряду Северо-Кавказского регионального командования внутренних войск МВД России имени «Русь».

Спецназу «Тэ»!

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Фамилия Дуканс есть и на памятнике в Краснодаре, и в дивизии оперативного назначения, где он служил…

Однажды, еще до службы, он вступился за девчонку, к которой на дискотеке пристали подвыпившие гуляки. Врезал им, но… сыр-бор, милиция, протокол.

Дежурный в отделении, видя перед собой трезвого и разумного парня, удивленно спросил: «А тебе оно надо было? Ты что, Робин Гуд?»
Ответ был короткий, с достоинством: «Я не Робин Гуд, я — Руслан Дуканс».

Старший лейтенант Попов спросил Владимира Фрицисовича, когда тот приехал в часть навестить своего сына: «Вы что, его всю жизнь для спецназа готовили?».

По всему выходит, что Руслан готовил себя к спецназу с … шести лет. Сначала было плавание — для общего развития. Потом легкая атлетика — быстрота и ловкость. Занятия штангой влили силу в мышцы. Бокс научил грамотно бить и защищаться. А еще были шахматы — гимнастика ума.

К восемнадцати годам он не стал суперменом — просто сделался красавцем парнем, умеющим любить жизнь во всех ее проявлениях. Знал цену каждому дню, часу, минуте. Кулинарное училище — лишь для смехачей объект шуточек, для Руслана — это постижение серьезной профессии. Он с юных лет привык делать полезную работу.

От латышских корней, от правильного семейного воспитания в нем были трудолюбие, аккуратность, вежливость и тактичность, мужская элегантность…

Едва команда новобранцев, в том числе семеро сочинцев, оказались в учебном центре, офицер в краповом берете указал на Руслана и его двоюродного брата Виталия: «Этих — ко мне!» Оба парня — по метру девяносто, плечистые. С первых дней только эти двое «молодых» тренировались со «стариками». Уже через три месяца командир сказал: «Можете сдавать на краповый берет». Через полгода поехали на Кавказ…

Когда родители других сочинских ребят, попавших на войну, узнали, что Дукансы едут в часть проведать сына, советовали показать пример в «спасении детей». Отец Руслана ответил коротко: «Мой сын дезертиром не станет, не так воспитан».

Они добирались до северо-осетинского поселка Чермен в волнении. Владикавказ уже был переполнен войсками — контраст с курортным Сочи был разительным. Комендант в Чермене, узнав, к кому приехали гости, сразу вызвался помочь: «Этих братьев у нас все знают — золотые парни! Мы их вам доставим! Вы пока в офицерской комнате поживете, а мои мужики с солдатами переночуют». В тех условиях это было особым знаком признательности…

Руслан и Виталий приехали с передовой чистенькими, бодрыми. И все равно Любовь Михайловна прослезилась…

Отец, Владимир Фрицисович, старался держать нервы в кулаке. Он и сам срочную служил в оперативном полку внутренних войск, был с частью в Грозном в 1973 году, когда там случились массовые беспорядки.

Но тогда войска, действуя от имени сильного государства, быстро и бескровно навели порядок. Нынче все по-другому и в государстве, и в Чечне…

Отдохнули братья пару дней на славу. Расставаться было нелегко. Уже на вокзале отец малость дал слабину, негромко и сбивчиво предложил сыну: «Руслан, ты свое в Чечне отвоевал, сколько месяцев уже там. Может, я переговорю с начальством, чтоб перевели тебя в другую часть, поближе к дому?» — «Да ты что, папа! А как же ребята, которые там остались?..»

Рота специального назначения ходила на серьезные задания: выбивали боевиков из Ассиновской, штурмовали Бамут. Так получилось, что первым раненым оказывал помощь Руслан.

Делал искусственное дыхание товарищу, который уже не подавал признаков жизни. Ему говорили: «Все, Руслан, уже бесполезно!» А он никак не хотел верить в смерть друга: «Может, спасем еще!..» Вскоре сам получил контузию и осколок в бровь. Считал все это пустяками. После коротких передышек снова были бои…

В то холодное утро 10 апреля 1995 года спецназовцы прикрывали бойцов ОМОНа, прочесывающих селение Закан-Юрт. Накануне местные старейшины убеждали командование: «Не волнуйтесь, с нашей стороны не будет ни одного выстрела, мы договорились с боевиками, они ушли…»

Уже в конце улицы, когда спецназовцы оказались на открытой местности, им в спину ударили несколько автоматов и АГС.

Граната разорвалась в метре от Руслана. Он, весь изорванный осколками, все-таки сумел скомандовать: «Отходите к бэтру!» Сам решил прикрыть: встал на колено, пустил по «духам» гранату из подствольника…

«Вертушки» пришли через пару минут. Виталий склонился над братом с флягой воды.

— Полей на грудь, жарко, — попросил Руслан и закашлял кровью. Потом на окровавленном лице промелькнуло подобие ободряющей улыбки. — Ниче-е! Через три дня — я с вами!

— Ладно, ладно, помолчи! — Виталий понимал, что сейчас он должен быть постоянно рядом с тяжелораненым братом. — Я полечу с тобой!

Но из санитарного вертолета его выгнал ротный: «Вылазь! Видишь — воевать некому!»

В госпитале Руслан умер. Виталий до сих пор верит, что будь он рядом, его удалось бы спасти…

Рядовой спецназа внутренних войск Руслан Дуканс оказался пятым сочинцем, погибшим в Чечне. Гроб хотели пронести на руках по главному в городе Курортному проспекту.

Всполошилась милиция — в те апрельские дни на курорте, рядышком, пребывал Верховный. Матери, отцы, однополчане и одноклассники павших на Кавказе российских солдат грозились пойти демонстрацией на Бочаров ручей, на госдачу… Горькие слезы смывал с лиц весенний холодный дождь.

В комнате Руслана — иконы и свечи, портрет, краповый берет. Сюда приезжали его товарищи из Астрахани, Набережных Челнов, Краснодара, Ростова.

На городском кладбище памятник — во весь рост: светлый человек — в мраморно-черном холоде. Православный крест, эмблема спецназа и строки солдатского поэта:

Кто видел смерть и кровь друзей,
Соленый пот, усталость глаз,
Тот знает нас.

Журнал Братишка №6 1997. Борис КАРПОВ. Фото автора и из архива семьи Дуканс

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальный фильм «Жестокий декабрь» посвящен погибшим солдатам и офицерам 320 отдельного батальона оперативного назначения ВВ МВД РФ. Данный батальон входил по штату в состав 54-й дивизии оперативного назначения ВВ МВД РФ (в/ч 7427, город Пятигорск Ставропольского края).

В нем показана история подразделения, тренировки по рукопашке перед убытием в Чечню, моменты боев во время второй чеченской кампании.

В данном видео есть проблемы со звуком (особенно в начале), но лучшего качества не найдено…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальные кадры времен второй чеченской войны (2001 г.), снятые в одном из спецподразделений министерства внутренних дел России.

На видео боевая работа спецназа, без цензуры и постановок. Кадры штурма дома, квартиры с боевиками, захват в плен террориста, зачистки…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Я, может быть, ему жизнью обязан — генералу Овчинникову…

Дело было в мае 1995-го. С моим боевым другом-напарником фотокором Олегом Смирновым мы оказались в Ханкале. Увидев на совещании Вячеслава Викторовича, решили по-корреспондентски оперативно сесть ему на хвост, чтобы “вертушкой” улететь в его тактическую группировку под Хасавюртом.

Он не возражал: свои, военные журналисты, тем более сто лет знакомые, на работу едут.

Прилетели на нашу восточную базу к вечеру и… снова попали на совещание. В вылинявшей до цвета сухой серой глины штабной палатке, вкопанной в ту самую глину, планировалась завтрашняя операция.

На суровых лицах генералов и офицеров — озабоченность предстоящим делом. У нас же свои проблемы — уже зрел замысел горячего репортажа, и мы внутренне собрались, настраиваясь на волну боевой работы, несколько часов, да что там часов — несколько минут которой могут дать переживаний-наблюдений на хорошие, настоящие, невыдуманные строки и фотокадры.

Генерал-майор Овчинников, который в январе под Грозным разрешил нам с разведгруппой выйти на задание, на этот раз наши планы нарушил, сказав по-товарищески мягко, совсем не командирским тоном: “Знаешь, там много неясного. Может быть, слишком круто для журналистов. Оглядитесь сначала, врастите в обстановку. Завтра советую быть со мной на КП. А навоеваться еще успеете”.

С генералом, хоть он и старый, добрый знакомый, не очень-то поспоришь. Вот и пришлось, прежде чем подняться в боевых порядках войск на высоту с отметкой 541,9, наблюдать ее в окуляр стереотрубы и отслеживать ход боя по радиопереговорам, по командам, по репликам-комментариям…

В 16.00 того дня, 24 мая, в блокноте появилась запись: “Комдив принимает доклад — четверо убитых, восемь раненых, одного недосчитались, якобы его, раненого авианаводчика, грузили в БТР…”

Подробности боя от Александра Николаевича Никишина — командира отряда специального назначения «Витязь»:

24 мая мы получили приказ обеспечить прикрытие одного из полков ОДОНа, выдвигавшегося в район трех высот. Провести разведку местности у высоты 541,9 заранее не было возможности, углубляться в лес нам не давали. Оставалось действовать по ситуации. Старшим от отряда на задачу поехал мой заместитель Виктор Никитенко.

Колонной доехав до начала подъема на высоту, парни свернули с основной дороги и поехали через лес. В зеленке, развернувшись на просторной поляне, первая БМП пошла вверх по тропе. И неожиданно вышла в тыл хорошо укрепленного лагеря боевиков. Там были землянки, окопы, БТРы, три СПГ! И все стволы смотрели на дорогу, которая просматривалась оттуда как на ладони. Хорошо, что Никитенко с нее свернул, чем сорвал план противника по уничтожению колонны при подъеме на высоту.

Завязался бой, два СПГ уничтожили сразу, боевиков оттеснили вправо от тропы, в поле перед лесом, где они скрылись в окопах. Оттуда боевики сумели подбить БМП выстрелом из гранатомета. Механик-водитель остался жив, башню машины переклинило. Прапорщик Валентин Лелеко, попытавшийся оказать помощь экипажу, получил смертельное ранение.

Вторая БМП, стоявшая на поляне, ринулась на помощь первой по тропе. Выстрелом из оставшегося невредимым СПГ боевики пробили следующую за ней машину — БТР — насквозь, ранили водителя, наводчик-оператор рядовой Константин Смирнов погиб сразу.

Силой взрыва с обратной стороны бронетранспортера оторвало крышку бокового люка. А за машиной стояла группа. Погиб старший инструктор группы прапорщик Дмитрий Ращупкин.

Бойцы из второй БМП спешились и, прикрываясь броней, вышли из леса на поляну, под шквальный огонь боевиков. Огнем пушки БМП распороли бронетранспортер дудаевцев, огнем из автоматов прикрыли отход группы из первой машины.

Выстрелом из гранатомета бандиты ранили рядового Андрея Арефкина. Друзья сразу его подобрали и оказали первую помощь, но эвакуировать не смогли, сами получили огнестрельные и осколочные ранения. В БМП несколько раз попали из гранатометов, пробили борта, но водитель, молодой парень, машину не покинул, из боя не вышел, ждал, пока загрузят раненых и погибших.

Бой продолжался больше трех часов. Боевики, бросив убитых, ретировались в глубь зеленки. Высота была взята на следующий день. Но какой ценой, будь он неладна. Отряд понес самые большие в своей истории потери. Все спецназовцы, участвовавшие в бою, проявили стойкость, мужество и отвагу, всех считаю героями.

Вечером, понурые, вернулись на базу. Голова раскалывалась, а сердце ныло от горьких мыслей о погибших спецназовцах, о пропавшем без вести капитане Иване Зотине. Еще не время было лезть с расспросами к вышедшим из смертельного боя “витязям”.

Наперед, даже на завтра, пока нечего было загадывать. На войне никто не скажет, где найдешь, где потеряешь. На войне потерь много, и очень они горьки…

Молча сидели, курили в быстрых южных сумерках. Вороша прошлое, вспомнил, как знакомый старший офицер оперативного управления Главкомата, подчиненный генерала Овчинникова, говорил о его обостренном чутье, выработанном годами кавказских войн: “Вот скажет, что не надо направлять колонну по этому маршруту, и точно — обнаружим там засаду. Скажет, что обстрел будет в пять-шесть часов, и непременно в полшестого начнут мочить”.

В бой, случившийся 24 мая 1995-го, генерал Овчинников нас не пустил. Верить или не верить теперь в судьбу — не знаю. Зато знаю, что Вячеславу Викторовичу доверять можно вполне…

ПУШКИ НА КРАПОВЫХ ПЕТЛИЦАХ

В детстве он всегда был предводителем в военных играх. Его выбирали командиром, руководствуясь законами мальчишеской демократии. Так, подспудно подготовленный к военной стезе, он и поехал поступать в Ленинградское зенитно-ракетное училище. Хоть и мечтал в старших классах о юридическом институте, понимал, что отец, оставшийся на войне без руки, и хворая мать пятерых ребятишек с трудом на ноги поднимут. Решил пробиваться сам.

Замначальника училища полковник Черкасов оказался земляком, тамбовским. Но не протежировал Вячеславу и его другу Юрию Свитавскому, а наоборот, гонял больше других, приговаривая: “Чтобы стыдно за вас не было”.

Перед выпуском Овчинников был уже сержантом, командиром отделения. Мастер спорта по вольной борьбе, перворазрядник по классической, самбо, гиревому спорту и штанге, он имел еще разряды по боксу, шахматам, баскетболу, волейболу, лыжам и легкой атлетике. Предлагали остаться в училище, чтобы заодно тренировал борцов-вольников. Но он хотел в войска.

Начальство предложило: “Есть разнарядка в Москву, в Министерство охраны общественного порядка. Но там к нашему кандидату предъявляют ряд особых требований. Если вдруг что случится — нам за вас придется отвечать”. “За меня отвечать никому еще не приходилось”, — только и ответил Овчинников, хотя назначение в непонятное МООП воспринял без особой радости…

Первая его должность во внутренних войсках — командир взвода в зенитной батарее артдивизиона одного из полков прославленной ОМСДОН. Меньше года лейтенант с пушками на краповых петлицах командовал взводом и вывел его в отличные. Потом поочередно был замполитом и командиром батареи.

В ней было 57 единомышленников, которые все делали на одном дыхании: стреляли из своих ЗПУ-4 на полигоне под Тамбовом на “отлично”, из стрелкового оружия — не хуже, все были заражены спортом, кросс бежали лучше всех в дивизии. А когда при деле — ни у кого и мыслей дурных нет. Здоровая атмосфера не позволяла служить абы как.

В 72-м сказали: “Готовься в академию”. Овчинников выбрал “Фрунзевку”, поскольку считал, что во внутренних войсках с его зенитно-ракетным образованием не будет широкого шага. Амбиции офицера были здоровыми — какой старлей не мечтает…

Но буквально за неделю до отправки документов все переиграли: “Будете поступать в артиллерийскую академию, так как в Академии имени М.В.Фрунзе мест нет”.

Он, зенитчик, практически мало чего понимал в наземной артиллерии. А здесь — сплошная математика, теория вероятности и масса других знаний, которые надо приобретать. Месяц, отпущенный на подготовку, сидел не разгибаясь. В те годы поступить в академию было очень и очень непросто, конкурс и в частях, и при поступлении, офицеры годами мечтали об этой заветной ступеньке на служебной лестнице. Первая же двойка на экзаменах для многих ставила крест на карьере. И Овчинников прекрасно понимал, что выпавший шанс упускать ему никак нельзя.

Экзамены сдал хорошо, более того — полковник, принимавший артиллерийско-стрелковую подготовку, весьма удовлетворенно заметил: “Спасибо! Давно мне так славно не отвечали”. Только после экзамена преподаватель узнал, что отвечал ему не артиллерист, а зенитчик. Генерал Овчинников до сих пор с благодарностью вспоминает своего бывшего начальника артиллерии полка Бориса Елисеевича Лавренко, фронтовика, устраивавшего молодому пытливому офицеру великолепные артиллерийские “штудии”, острые мозговые атаки. Ветерану нынче уже девятый десяток пошел. Вячеслав Викторович до сих пор сердечно привечает подполковника в отставке. А тот при встречах откровенно признается, что всегда верил в своего воспитанника, но чтоб тот поднялся аж до главкома!..

Еще четыре года прошли в учебе. Старался максимально поднатореть в практической стрельбе. Но любимым предметом была общевойсковая тактика. Нравилось капитану Овчинникову во время командно-штабных учений докладывать за начальника разведки, за общевойскового командира.

Руководитель дипломной работы Юрий Федорович Шулятицкий даже хотел оставить Овчинникова в адъюнктуре. Но при всем уважении к военной науке выпускник стремился в войска. (Заметим, что и науку он не забросил — спустя годы, уже генерал-лейтенантом, защитил кандидатскую диссертацию. Тему выбрал, исходя из давнего пристрастия к юриспруденции и практического опыта горячих точек: “Организационно-правовые основы деятельности органов внутренних дел и внутренних войск МВД России в условиях внутренних вооруженных конфликтов”.)

Когда на кителе появился академический ромбик, ему было всего-то двадцать восемь — комсомольский возраст. В такие годы за счастье считалось поступить в военную академию, а он ее уже закончил. Назначили начальником штаба отдельного Новгородского артиллерийского дивизиона в той же Дзержинке. Здесь на вооружении стояли уже другие артсистемы, калибр посолиднее, чем у зенитчиков.

Потом был начальником артиллерии 4-го полка ОМСДОН, вернулся в свой артдивизион уже командиром. Эта часть, помимо славного фронтового пути, знаменита еще и тем, что именно ей доверялось производить артиллерийский салют с территории Кремля во время всенародных праздников начиная с первых победных салютов 1943 года. Видно, это и имели в виду училищные кадровики, когда предупреждали лейтенанта Овчинникова об особых требованиях Москвы…

Многие сослуживцы-”новгородцы” с теплотой вспоминают сегодня совместную службу с Вячеславом Викторовичем. Вот, к примеру, слова подполковника Виктора Баскакова:

— В дивизион Овчинникова я пришел зеленым лейтенантом. В дальнейшем приходилось служить под началом многих командиров, разных по характеру, военной подготовке, личным качествам. Однако мало в ком встречал такую основательность и рассудительность, взвешенность и самостоятельность в принятии решений, какие отличали Вячеслава Викторовича. Он не из тех, кто рубит сплеча. С ним было спокойно. Это командир, у которого единство слова и дела — в крови…

Вскоре артиллеристу Овчинникову пришлось узнать и другое предназначение внутренних войск — главное…

“ОСОБЕННОСТИ КАВКАЗСКОЙ ОХОТЫ”

Со своим дивизионом пришлось ему лететь в печально знаменитый Сумгаит 88-го. Слава Богу, пока без артиллерийских орудий. Во время массовых беспорядков в Армении он был уже начальником оперативного отделения группировки. Там разрабатывали и проводили операцию по разблокированию аэропорта Звартноц. Оскал национализма он увидел воочию и стал сознавать, насколько это страшно.

Потом практически безотлучно полтора года провел в Нагорном Карабахе. Здесь по причине своей артиллерийской специализации он порою чувствовал к себе какое-то скептически-предвзятое отношение со стороны старых вэвэшников-конвойников. Им было невдомек, что полковник Овчинников получил капитальные знания, которым не грех было даже позавидовать. То была не просто сумма, но система знаний — высшая математика, теория вероятности, тактика, артиллерийско-стрелковая подготовка, которая научила логически мыслить, развила интуицию, дала некий дар командирского предвидения. Тот фундамент позволяет офицерам-артиллеристам быстрее других овладеть любыми новыми знаниями. А дальше, по собственному признанию Вячеслава Викторовича, самый хороший учитель — это жизнь.

Утверждая это, генерал в который раз вспоминает своего деда Афанасия, первого человека, давшего ему настоящие уроки жизни. Инвалид еще с гражданской войны, тот с малолетства внушал любознательному внучонку Славке незыблемо-праведные постулаты: уметь делать любую работу, чтобы заработать свой кусок хлеба, но при этом думать не только о себе, но и об окружающих тебя людях. Ничем выдающимся дед Афанасий особо не отличался, но почему-то именно к нему шли соседи за советом и помощью. С дедом Славка был неразлучен лет с шести, пожалуй, чем бы тот ни занимался — дома ли строил, печи ли клал. Работяга был…

Потому, наверное, особенно остро ощущал Вячеслав Викторович сердечную боль при виде разрушенных и сожженных домов в Нагорном Карабахе. Как-то спросил его, не надоела ли бивачная жизнь в горах за полтора почти года, из которых четыре месяца он исполнял обязанности коменданта района чрезвычайного положения. Овчинников решительно ответил:

— Нет. Конечно, тяжело было видеть гибель людей. Морально и физически я очень устал. Но чувство ответственности заставляло собираться с силами, поскольку мы старались не допустить еще большего кровопролития. Когда я приехал оттуда, я был психологически предельно утомленным, даже надломленным из-за того, что после наших неимоверных усилий по примирению враждующих сторон, когда решение конфликта на определенном уровне было близко, мы вдруг получали предательский удар откуда-то сверху или с фланга, исподтишка, когда включались какие-то темные силы…

Уже садились за стол переговоров люди, уже налаживалась мирная жизнь в селах и деревнях, и вдруг… Совершались убийства, провокации именно в этих селах, вновь разжигалась национальная вражда. Все начиналось сначала…

Ему, тогда еще полковнику, волей-неволей приходилось становиться политиком, дипломатом. Вот и скажи теперь, что военные — вне политики…

— Я приобрел там навыки управления войсками, — вспоминает он далекий уже Карабах. — Численность группировки колебалась от 5 до 11 тысяч, она располагалась на огромном пространстве: протяженность границы, разделяющей враждующие стороны, составляла до тысячи километров. Множество различных комендатур и комендантских участков, штабов, частей и подразделений. Весь этот организм надо было отладить…

Там же, в Карабахе, он познал, по собственному его выражению, “особенности кавказской национальной охоты” — каверзные приемы, ловушки. Теперь, после десяти лет кавказских походов, не без оснований говорит, что все для него не ново под этим солнцем. (Яркое солнце любит больше, чем тусклую луну.) Теперь он знает, где нужно применить силу, а где — дипломатический ход, чтобы избежать кровопролития, обострения, чтобы не завести ситуацию в тупик.

Во время осетино-ингушского конфликта его назначили комендантом Пригородного района, поскольку был он уже искушенным во всех хитросплетениях и подводных течениях межнациональной розни “чрезвычайщиком”. Мог прогнозировать результаты своей деятельности, знал, с кем из местных авторитетов можно иметь дело, чтобы получать достоверную информацию о происходящем, чтобы влиять на ситуацию. Знал и возможных провокаторов.

Тот конфликт войска пригасили по большому счету грамотно, достаточно скоро и без особых потерь. Генералы и офицеры работали спокойно, без крика, без надрыва. Люди, с которыми познакомился в Карабахе, приезжали и в другие горячие точки. Контакт не надо было налаживать — он был крепок. И таких людей в войсках много…

С ДУДАЕВЫМ ПРИШЛОСЬ РАЗГОВАРИВАТЬ ЛИЧНО

В НОЧЬ на 12 января 1995-го мы сидели с генералом Овчинниковым в его “кашээмке” под Грозным. Когда в одном из моих вопросов прозвучала фамилия Дудаева, генерал вдруг сказал: “А ведь я с ним встречался, был у него в кабинете”. Я еще ближе пододвинул свой диктофон.

— Это было в Грозном осенью 1991-го, когда внутренние войска уходили без выстрела из “суверенной” Чечни…

Той осенью, когда обстановка в Чечне была просто непредсказуемой, когда в Москве мало кто представлял, что нужно делать для спасения ситуации, в мятежную республику был срочно направлен небольшой отряд сил МВД России — солдаты спецназа внутренних войск, офицеры других служб.

Был день инаугурации новоиспеченного президента. В толпе возбужденных чеченцев во всеуслышание раздавались призывы к расправе над российскими солдатами, которые присланы Москвой, чтобы “задушить демократию в независимой Ичкерии”.

Непосредственная серьезная опасность создавалась тем, что взлетно-посадочную полосу аэродрома, на который вот-вот должны были приземлиться самолеты с личным составом, бандиты заблокировали бензовозами. Войсковые борты были на подлете, и могло случиться самое страшное…

Никакие призывы к разуму чеченцев результатов не дали. Непримиримые выдвинули ультиматум — кто-то из войскового руководства должен лично ехать к Дудаеву. Пришлось ехать полковнику Овчинникову…

Его долгий диалог с переполненным чувством собственного величия Джохаром проходил трудно — тот не был уже советским, тем более — российским генералом. Он привык уже к тому, что последнее слово должно оставаться за ним. Овчинникову он заявил, как бы подводя итог переговорам: “Вы, полковник, отсюда не уйдете — будете у нас заложником”.

Что творилось в те минуты в мозгу и душе Вячеслава Викторовича — доподлинно знает только он. Но крепчайший внутренний стержень в нем не сломался, не дал прогиб и на это раз. Просчитывая все варианты развития событий, в чем-то блефуя перед разъяренно-безумным ичкерийским вождем, он спокойно парировал: “Задерживайте. Но вы же знаете прекрасно, что командира положено выручать.

Когда уезжал, я сказал, что в такое-то время вернусь. Если не вернусь — мой спецназ начнет действовать. Вот он подтвердит”. Полковник кивнул на стоящего рядом охранника из президентской гвардии. Вооруженный до зубов чеченец вынужден был согласно кивнуть…

Полковника Овчинникова привезли к КПП его маленького гарнизона буквально за две-три минуты до назначенного срока.

На ватных ногах, с холодком по спине и горячей головой перешагнул он черту, за которой его ждали родные “краповые береты” из “Витязя”, готовые уже вступить в неравный бой за жизнь своего командира, своего старшего боевого товарища.

Именно мысль об этих парнях придавала ему сил, позволила переиграть генерал-президента Дудаева…

ПАХАРИ ВОЙНЫ

В каждой из наших бесед, о чем бы ни заходила речь, Вячеслав Викторович непременно затрагивал темы взаимоотношений между офицерами, их нравственных качеств. Он не случайно свято выполняет один из дедовских наказов — любить людей, проникаться их заботами. Ведь командир силен своим войском.

В конце мая 1995-го, когда злополучная высота 541,9 была взята, когда он передал командование группировкой прилетевшему на замену генералу Игорю Николаевичу Рубцову, мы сидели в ожидании борта на теплом земляном капонире, накрытом камуфляжной сеткой, и Вячеслав Викторович, оставлявший на войне, на передовой своих офицеров, после рассказа об апрельской масштабной операции “Восток” вновь заговорил о наших окопниках:

— …Случайные, зряшные люди находят лазейки, пытаются уйти от работы, от ответственности, когда посылаешь их вот в такие точки. По глазам видно, кто из себя что представляет. Практически здесь происходит естественный отбор. Работникам кадровых аппаратов было бы неплохо подбирать людей и представлять на должности именно отсюда, из этих горячих точек. Здесь работяги, пахари войны. Здесь — настоящие. И командиров отбирать надо именно здесь. Люди как на рентгене. Три-четыре человека, не скрою, не выдержали испытания фронтовыми нагрузками. Но тут на людей обижаться нельзя. Не всем, как говорится, дано.

Мы говорим на всех уровнях, что в России должна быть профессиональная армия. А здесь как раз то сито, которое отсеивает шелуху. Остаются именно те, кто и будут создавать новые профессиональные внутренние войска. Ведь выжить в этой ситуации, выполнить сложнейшую задачу в условиях лишений и колоссального напряжения способны только сильные люди с набором тех нравственных качеств, что и определяет настоящего офицера: исполнительность, хладнокровие, мужество, если надо — отвага, тактическая интуиция, умение сплотить вокруг себя людей, повести за собой не только словом…

* * *

ЕМУ и доверили вести за собой все внутренние войска России, назначив главкомом и присвоив воинское звание генерал-полковника. И мы от души порадовались и за Вячеслава Викторовича, и за наши родные войска, в которые он вернулся после службы в главном штабе МВД России, после того как возглавлял ГУИН. Войска ему верят. Потому что он проверенный, он — наш до мозга костей. Он очень военный человек. И очень порядочный генерал. А порядочность и порядок — одного корня слова…

Полковник налоговой полиции Николай Иванов, в течение четырех месяцев находившийся в чеченском плену, после вызволения написал о своих смертельно опасных мытарствах книгу “Расстрелять в ноябре”. А следом — еще одну: “Генералы горячих точек”. Документальной повести не случайно было предпослано посвящение:

“В лице генерала В.В.Овчинникова — всем, кто закрывал своей грудью Россию”. Прозорливый военный писатель, прошедший Афган, повидавший на войне немало разных людей с большими звездами, не выбирал героя очередной своей книги. Он по велению души написал о человеке, который вместе с другими сделал немало, чтобы вырвать его из чеченского плена. И получилась правдивая повесть не просто о высоком начальнике, но о старшем боевом товарище.

Да ведь и все мы, обращаясь к генерал-полковнику Овчинникову: “Товарищ главком”, под уставной формой подразумеваем гораздо большее…

При вступлении военного человека в новую должность ему обычно желают: традиционно-казенно — успехов на новом поприще, просто по-человечески — чтоб здоровья хватило (тьфу-тьфу-тьфу!), по-спецназовски коротко — удачи.

Борис КАРПОВ. Фото Олега СМИРНОВА

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

2003 год. Только что из Чеченской республики возвратился отдельный инженерно-саперный батальон Московского округа внутренних войск, которым командует подполковник Павел Волков. О боевых буднях батальона рассказывает корреспондент «Братишки».

МАРШРУТ ХАНКАЛА–АРГУН. РАЛЛИ НА ВЫЖИВАНИЕ

Прямо над головой рокотала невидимая в тумане вертушка. Рев мотора и стрекот лопастей заглушал добрую половину фраз майора Александра Бондарева, оставшегося в ПВД за комбата. До строя долетали лишь обрывки фраз: «Приказываю провести инженерную разведку по маршруту Ханкала–Аргун… Особое внимание обратить на участки…» Впрочем, саперы давно уже выучили текст ежедневного приказа. Равно, как и весь маршрут, до последнего мелкого камушка на обочине.

Выстроившиеся в две шеренги солдаты и офицеры напоминают близнецов: на каждом – бронежилет, пуленепробиваемый кевларовый «колпак». На правом фланге – начштаба, майор Николай Мартынюк, одетый также, как и все, в неизменный «Склон», «Кирасу» и защитный шлем. Сегодня Николай Дмитриевич идет старшим на соседний, самый опасный маршрут.

Команда «По машинам!» рассыпает строй, подобно мощному порыву ветра. Бойцы трамбуются в десантные отсеки «коробочек», запрыгивают на броню сверху. Еще минута – и БТРы, взревев двигателями, срываются с места.

Отдельный инженерно-саперный батальон Московского округа внутренних войск – подразделение сравнительно молодое. В 2003 году ему исполнилось всего лишь семь лет, однако по боевому опыту он может дать фору многим частям-ветеранам: 23 человека награждены орденом Мужества, еще более пятидесяти – другими государственными наградами.

На Кавказе батальон воюет уже шестой год, начиная с того самого пресловутого хасавюртовского мира, когда приграничные с Чечней территории стали своеобразным полигоном для «гвардейцев Ичкерии». В те годы саперам пришлось потрудиться по полной программе – каждый день незваные гости из мятежной республики нашпиговывали соседний Дагестан минами, фугасами и прочими смертоносными «игрушками». Ну а после грянула вторая чеченская…

…Миновав очередное КПП, бронетранспортеры тормозят. Все, приехали. Дальше -ножками.

— Не расслабляться, смотреть в оба! – в очередной раз напутствует бойцов старший дозора лейтенант Дмитрий А. – «Шумахеры» эти долбаные уже вовсю по трассе летают.

– Какие еще «шумахеры»? – недоуменно переспрашиваю прапорщика Валеру по прозвищу Дед, возглавляющего группу прикрытия.

– Выйдем на трассу – увидишь, – усмехается тот в ответ. – Сейчас такое начнется, только уворачиваться успевай!

Следом за Валерой я выхожу на шоссе, пристраиваясь за передним БТРом. В следующий миг из-за борта «коробочки» выскакивает белая «Ауди» и… несется прямо на меня! В голове мелькает последняя мысль: «Ну вот и все…» Однако, буквально не доезжая несколько метров, иномарка вновь делает резкий вираж и, обдав меня с головы до ног грязью, проносится мимо. Еще спустя несколько мгновений, на этот раз сзади, налетает другая машина. Очередная «грязевая ванна» выплескивается теперь на идущего следом ефрейтора Фалеева.

– Это они наши нервы на прочность испытывают, – комментирует происходящее Дед. – Попробуй сосредоточься тут, когда тебя каждую секунду задавить норовят. Вот и гоняют они, надеясь, что боец только и будет от их тачек уклоняться и фугас не заметит.

Однако старания местных лихачей оказались напрасными: шедший в голове сержант-контрактник по прозвищу Князь все же высмотрел лежащий на левой обочине неприметный хозяйственный пакет.

– В укрытие!

«Фугас!.. В укрытие!» – подхватывают команду Князя остальные бойцы. В одночасье группа рассыпается по сторонам, подальше от опасного места. Я, Фалеев и еще один боец из группы прикрытия укрываемся за головной «коробочкой». Мимо нас к обочине, на которой лежит злополучный пакет, осторожно пробирается старший дозора. Вслед за ним крадется кинолог с минно-розыскной собакой.

Немецкая овчарка Барон, обнюхав находку, негромко гавкнув, садится рядом, подтверждая подозрения саперов.

– Ну вот, теперь жди, когда власти местные прикатят! – сквозь зубы сплевывает сержант из группы прикрытия, схоронившийся за кормой БТРа.

– Тут у нас новые порядки, – поясняет мне один из саперов. – Раньше, если фугас находили, тут же расстреливали его с безопасного расстояния, а теперь мы должны ментов чеченских с прокуратурой дождаться, чтобы они на место приехали и дали добро на уничтожение.

Однако, видимо, в этот день фортуна благоволила саперам: буквально через минуту Дмитрию удается тормознуть проезжавшую мимо милицейскую машину. Усатый подполковник-чеченец связывается с кем-то по мобильнику и, выслушав указание начальства, нехотя дает добро на ликвидацию сюрприза.

– Поберегись!..

Князь, присев у колеса БТРа, выпускает короткую очередь по подозрительной находке. Еще и еще. Пакет взлетает в воздух и вновь плюхается в рыжую осеннюю грязь. Сквозь разорванную пулями голубоватую оболочку виднеется что-то белое, но что именно – понять пока невозможно.

– Эй, какого хэра стрэлаешь? – из белой «девятки» вылезает вооруженный чеченец в камуфляже и, потрясая автоматом, делает шаг в сторону Князя. – А ну валы нахер с дороги!

Стоящий рядом милицейский подполковник испуганно отшатывается в сторону.

Дорогу автоматчику заступает старший дозора.

– Вот она, местная «национальная гвардия», – показывает на вооруженного бородача Фалеев. – Творят что хотят, и управы на них хрен сыщешь.

– А эти чего же? – киваю я на перепуганного подполковника местной милиции.

– Стражи порядка тутошние? – отвечает за Фалеева рослый сержант-контрактник. – Да они сами их боятся до ужаса.

Тем временем точные очереди Князя окончательно разносят в клочья злосчастную находку. Внутри оказываются… скомканные листы бумаги. Ошибка?

– Да нет, – качает головой Дмитрий. – Наверняка в эту бумагу тротил или еще какую гадость заворачивали, а потом сюда подкинули, чтобы нервы нам пощекотать!

На подступах к Аргуну машин на дороге становится больше, да и водители «прессуют» саперов более дерзко. Бойцы подтягиваются вплотную к «коробочкам», укрываясь от летящих навстречу автомобилей, но ушлые лихачи все равно находят лазейки. Откуда-то из-за спины выскакивает белая «Газель» и вскользь ударяет в плечо старшего дозора. Резкий вираж вправо, дабы не впечататься в корму переднего бронетранспортера – и машина налетает уже на идущего по обочине сапера.

По всем законам человеческой психики солдат должен был в ужасе отскочить в сторону, однако на лице бойца не дрогнул ни один мускул. Осторожно, будто по хрупкому льду, паренек ступает по обочине. Цепкий сосредоточенный взгляд «сканирует» очередной квадратный метр земли. Не найдя ничего подозрительного, глаза сапера обследуют растущий у дороги тополь – в половине случаев чеченские минеры прячут свои сюрпризы именно там. Следующий объект внимания – лужа у бордюрного камня. В ней заложить управляемый фугас – плевое дело. Под несколькими сантиметрами воды, перемешанной с глиной, «подарок» не учует ни собака, ни суперсовременный миноискатель. Надежда только на зоркий глаз сапера, могущий заметить крохотный кончик антенны, выступающий из воды…

«Фа-ay!» – сигнал очередной подлетевшей сзади машины заставляет бойца резко уклониться вправо. Успел! Среагируй солдат на секунду позже, и его бы постигла печальная участь парнишки из соседнего батальона, месяц назад сбитого на маршруте таким вот «шумахером».

– Что, обосрался, русская собака? – злорадно бросают саперу два чеченских пацаненка лет двенадцати в одинаковых зеленых тюбетейках. – Погоди, это еще цветочки: скоро мы вас как баранов резать будем!

– Вот шайтанята, специально провоцируют! – сплевывает один из бойцов группы прикрытия. – И не где-нибудь, а прямо напротив чеченского блокпоста. – Он вытягивает руку в сторону сооружения из бетонных блоков, напоминающего маленькую крепость.

У массивных железных ворот столпились бородачи в камуфляже с зелеными повязками на головах. В руках «гвардейцев» – автоматы и снайперские винтовки. Стоящий с краю бритоголовый чеченец, чем-то смахивающий на Шамиля Басаева, держит на плече пенал гранатомета. Чуть позади, в проеме ворот замер… новенький БТР-90!

– Вот так у нас вооружают местную «гвардию», – с невеселой усмешкой кивает на чеченский блокпост один из саперов. – А у нас половина техники еще со времен царя Гороха!

Маршрут заканчивается на автомобильном кругу у городского рынка. На обратном пути стайка подростков из местной школы забрасывает дозор увесистыми булыжниками. Один из камней попадает точно в голову сидящего на броне бойца. К счастью, последний был облачен в «сферу» и отделался, как говорят, легким испугом…

МАРШРУТ ХАНКАЛА–ГРОЗНЫЙ–ПРИГОРОДНОЕ. «ОХОТА» НА УРОДА

… – Короче, мужики: выдвигаемся прежним порядком. – Старший дозора, лейтенант по имени Василий, поворачивается к наводчику. – Как подойдем к перекрестку -пулемет «на девять», глаз с развалин этих долбаных не спускай… И еще, – лейтенант вновь окидывает взглядом бойцов, перекуривающих перед очередным, самым опасным участком маршрута, – расстояние держите. В кучу не лезть – Урод только этого и ждет, чтобы побольше наших на тот свет отправить…

Урод – неизвестный чеченский минер, работающий на улице Ханкальской, уже вконец достал саперов. Почерк и повадки этого «деятеля» они уже выучили, как таблицу умножения. Фирменный знак Урода: начинять фугасы обрезками гвоздей и шариками от подшипников. Последние имеют свойство дырявить, как картон, бронежилеты и «сферы». Да и приманку этот подрывник подбрасывает особую: фонарики, магазины от автоматов, снаряженные патронами. Расчет прост: иной боец решит, что магазин посеял кто-то из идущих впереди. Поднимет и – готово дело!

Впрочем, если подобрать бесхозный фонарик, зажигалку или автоматный рожок, сразу может ничего и не случиться. А вот когда ты попробуешь включить тот же фонарь, то в девяносто девяти случаях из ста вместо радующих глаз пучков света тебе в лицо ударит взрыв. С магазином же от АК развязка может наступить еще позднее: под дном рожка чеченцы «пакуют» заряд тротила или пластита, а для приведения оного в действие используют два металлических кольца. Возвращается боец в ПВД с подобной находкой и, естественно, начинает разряжать магазин. Пружина постепенно распрямляется, кольца соприкасаются и замыкают контакт… В этом случае человек, как минимум, лишается обеих рук. Впрочем, в запасе у фугасника, орудующего в Октябрьском районе Грозного, еще множество подобных хитростей.

Несколько раз Урод чуть было не попал в руки группы прикрытия. Однажды, после подрыва, ее командир сразу же вычислил, где мог находиться чеченский взрывотехник. Высланные в указанный квадрат бойцы опоздали на какую-то минуту. На первом этаже заброшенного частного дома была обнаружена только что покинутая «лежка» Урода, а под окном – свежие следы, четко отпечатавшиеся на влажной после дождя земле. Убегая, минер обронил и едва початую пачку сигарет «XXI век». Вскоре точно такую же группа прикрытия обнаружила в еще одном полуразрушенном жилище. Сегодня наши бойцы вновь выходят на «охоту»…

– Ну что, прокатимся? – подмигивает мне командир группы прикрытия старший лейтенант Роман Шабан. – Повезет – с Уродом лично познакомимся!

Тут же, на повороте к Ханкальской, на КПП бурятского ОМОНа, Роман тормозит белую «Волгу» с тонированными стеклами.

– Слышь, уважаемый, подбрось до рынка, – обращается он к водителю, усатому чеченцу лет тридцати в дорогом нарядном костюме.

– Канэшно, дорогой! – Владелец «Волги» старательно изображает на лице гремучую смесь радушия, почтительности и подобострастия, будто повстречал на пути не незнакомого офицера, а уважаемого старейшину из своего тейпа. – Хоть на край свэта подвэзу!

Вслед за Шабаном я и еще двое бойцов, пулеметчик Калина и снайпер по прозвищу Шульц, запрыгиваем в легковушку. Приглушенно взревев двигателем, машина срывается с места и, обогнав медленно ползущую колонну саперов, несется по трассе в город.

Вот и нужный перекресток у рынка. Выскакиваем из машины. Две молодые чеченки от неожиданности шарахаются в сторону. Бедные девушки! Небось ждали, что из респектабельного авто вылезут их состоятельные земляки, а тут на тебе: четверо «неверных», да еще вооруженные до зубов!

Перемахнув через проезжую часть, ныряем в неприметный проулок между домами и оказываемся на маленькой тихой улочке частного сектора. Еще поворот – и группа замирает возле ворот заброшенного гаража. Роман и Калина первыми проникают внутрь. Следом, неслышно ступая, движемся я и Шульц.

В дальнем углу гаража оказывается потайной ход, ведущий во двор. Там в густых зарослях спряталась полуразрушенная двухэтажка. По очереди через окно мы забираемся внутрь дома.

– Есть! – Шабан указывает на скамейку-банкетку у крайнего окна слева. Чистенькая, обитая новеньким кожзаменителем, она никак не вписывается в общую картину захламленной, утопающей в грязи комнаты. Рядом со скамейкой валяется пустая пачка из-под сигарет. Вглядываюсь в этикетку: точно, «XXI век». Сомнений не остается – мы нашли очередное логово Урода.

– Шульц, остаешься с лейтенантом здесь, – шепотом приказывает Роман. – Калина – за мной!

Снайпер занимает позицию в соседней комнате. Я же присаживаюсь у окна, прямо на место подрывника. Да, Урод позицию себе выбрал – лучше не придумаешь. Отсюда вся Ханкальская как на ладони, а тебя черта с два заметишь с дороги. Притаился себе и жди, когда к месту закладки «неверные» подойдут…

Кстати, а вот и наши показались. Впереди – «звонок», рядовой Кафтанов. За ним БТР головной ползет. По левой, ближней ко мне обочине сержант-контрактник Леха Глазов ступает, чутко водя по сторонам миноискателем «Коршун». За ним, след в след, движется прапорщик Антоныч с минно-розыскной собакой Диком. Самое время сейчас Уроду сюда заявиться, чтобы на кнопочку нажать. Только бы не просек, сердечный, что мы его с Шульцем здесь дожидаемся, а рядом, в соседних развалинах Шабан с Калиной притаились…

В эту же секунду мой слух улавливает осторожные шаги снаружи. Двое чеченцев лет тридцати замерли в десяти метрах от заброшенной двухэтажки, где засела наша группа. Один из них, бородач в синей спортивной куртке, тычет пальцем в соседнее окно, за которым схоронился снайпер, что-то возбужденно объясняя своему напарнику. С минуту позыркав по сторонам, парочка исчезает. Последнее, что я вижу: бородатый на ходу извлекает мобильный телефон и начинает лихорадочно жать на кнопки набора номера.

Спустя минуту в соседней комнате, где затаился Шульц, едва слышно оживает рация. Еще через пару секунд снайпер возникает в дверном проеме и жестом подает мне знак отбоя.

На улице нас поджидают Шабан и Калина. На лице командира нескрываемая досада.

– Засветились мы, – сообщает Роман. – Видел этих двоих? Ладно, зато мы уже третью «нычку» пиротехника этого долбаного вскрыли!

Тем временем колонна дозора уже почти прошла самый опасный отрезок Ханкальской улицы. Неужели сегодня обойдется?

– Вот оно!

На «Коршуне» в руках у Глазова замигала шеренга красных лампочек: так прибор реагирует лишь на радиодетали, спрятанные в радиусе тридцати метров. Впрочем, долго искать не приходится – буквально в нескольких метрах от соседней воронки, где неделю назад Урод заложил очередной фугас, Алексей углядел потревоженный грунт.

– Собаку давай!

Глазов уступает место Антонычу с Диком. Пес, обнюхав место предполагаемой закладки, тут же садится рядом. А это верный признак того, что вдобавок к радиодеталям на обочине зарыта взрывчатка. Значит, вновь радиоуправляемый фугас.

Начинается долгое ожидание местных властей. Присев за бронетранспортерами и «Уралом», саперы не сводят глаз с опасного места на обочине. Я и еще пара бойцов группы прикрытия укрываемся за железным контейнером, у бывшего дома быта. Солдаты неслышно переговариваются: «Влипли, теперь жди когда законники тутошние приехать изволят. Ну ничего, прорвемся, только бы «глушилка» не подвела!».

Милиция из Октябрьского РУВД приезжает минут через сорок. Посовещавшись между собой, чеченцы милостиво разрешают уничтожить заряд.

Головной БТР медленно подъезжает к месту закладки. Спустя минуту ствол крупнокалиберного пулемета на башне «коробочки» начинает медленно опускаться. Словно жало хищного насекомого, он чутко шарит по сторонам, выискивая цель. Еще через секунд тридцать, транспортер оглушительно рявкает раскатистой очередью. Над зеленкой слева взмывает потревоженное воронье, а черное жерло ствола, чуть колыхнувшись, вновь изрыгает тугой сгусток огня, прочерчивая во влажном осеннем воздухе дымные трассы, перепахивая рыжую глину на обочине.

Еще пара очередей, и обочина напоминает весеннюю пашню. Среди земли и выкорчеванной пожухлой травы что-то блестит. Так и есть: металлические шарики от подшипников – Урод в своем репертуаре.

Остаток Ханкальской и соседнюю Гудермесскую улицу дозор проходит без происшествий. Впереди остался последний участок: бывшее садоводческое товарищество «Дружба». Он считается не менее опасным, чем Ханкальская, – дорогу здесь минируют не реже, к тому же на холме справа боевики устраивают засады на саперов. Граната, прилетевшая из зеленки, или выстрел чеченского снайпера здесь вполне обыденная вещь, потому, лишь только колонна приблизилась к опасному участку, группа прикрытия тщательно обработала заросли из подствольников.

Спустя день Глазов вновь нашел очередной фугас, мощностью почти в полтора килограмма тротила. Хорошо бы нашла отважного контрактника награда, к которой его представило командование батальона.

Фамилии изменены

Константин Алексеев. Журнал «Братишка» №3, 2004 г.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

29 августа — День спецназа ВВ МВД РФ

Спецназ МВД России отмечает свой праздник 29 августа. В этот день был сформирован спецназ МВД России. 29 августа – это день рождения спецназа МВД России.

Герои спецназа отдали свою жизнь на служение Родине, в первую очередь, защищая свои интересы и этот праздник спецназа в первую очередь, для них. Герои спецназа никогда не выставляют напоказ свои заслуги, и если вы знаете такого ветерана, то хотя бы в праздник спецназа поблагодарите их за спокойную жизнь, которую они дарят вам каждый день.

Почему-то, все знают о дне ВДВ и о купании в фонтанах, но мало кто помнит дату дня Спецназа ВВ. Мы считаем, что необходимо возродить память о дне спецназа ВВ МВД чтобы и бойцам этого подразделения досталось немного славы и почтения со стороны патриотов.

Одним из самых важных событий в жизни солдат является вручение крапового берета. Можно всю жизнь сдавать на краповый берет, но так и не пройти все испытания.

Вручение крапового берета – это событие, которое стоит пережить. Для того чтобы его получить нужно пройти множество испытаний от бега в полной экипировке, до боя с противником в защите. Если солдат выдерживает последний бой и остаётся на ногах, то ему вручают заветный краповый берет – символ мужества и силы. Многочисленные школы спецназа ежегодно выпускают множество солдат, однако только единицы заслуживают право носить краповый берет спецназа.

История спецназа ВВ МВД начинается в 1977 году, когда была сформировано учебное подразделение. Впоследствии из этой «учебки» вышла элита спецназа Внутренних Войск МВД – знаменитый «Витязь». Бойцы роты проходили самую серьезную подготовку и на общевойсковых соревнованиях неизменно были лучшими. Отбор и подготовка велись настолько качественно, что бойцы роты специального назначения с легкостью обходили в физике даже «Альфу». И это при том, что в «Альфа» состояла из офицеров, а в УРСН служили обычные призывники.

Одной из главных причин создания спецназа ВВ МВД была Олимпиада-80. Необходимо было выработать быстрый и четкий алгоритм действий в условиях чрезвычайных ситуаций. В памяти были еще свежи события мюнхенской Олимпиады, когда террористы взяли в заложники членов олимпийской сборной Израиля. Материалами для разработки стратегии стал большой опыт зарубежный и отечественных специалистов.

С распадом СССР, ситуация со спецназом немного изменилась. Появились новые подразделения, такие, как «Русь», «Скиф» и «Росич». Появились взводы, способные решать не только силовые, но и тактико-разведывательные задачи.

Первый серьезный экзамен для отряда «Русь» настал в июле 95 года, когда чеченские боевики захватили больницу в Будденовске. Еще через год «Русь» и «Витязь» штурмовали поселок Первомайское, где плотно засели боевики Радуева. По окончании первой чеченской компании возникла необходимость создания новых отрядов.

Поздравляем всех ветеранов и бойцов спецназа ВВ с профессиональным праздником! Желаем мирного неба над головой и чтобы Вы всегда были без «работы», и оттачивали своё мастерство только на полигонах и стрельбищах!!!

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

46-я отдельная бригада оперативного назначения внутренних войск ежедневно ведет борьбу с остатками бандформирований и несет боевые потери ради мира на Северном Кавказе, во всей России.Сложную и трудоемкую работу выполняют кинологи, которые занимаются подготовкой патрульных и минно-розыскных собак.

Также героями репортажа стали военные врачи бригады. Они всегда на передовой войны с международным терроризмом, ведь квалифицированная помощь раненым должна оказываться с первых секунд. А в ремонтно-восстановительном батальоне — свои «пациенты». От быстроты и качества ремонта техники напрямую зависит эффективность выполнения задач.

Залог качественной службы — хорошие бытовые условия не только для военных, но и для их жен и детей. Съемочная группа побывала в школе военного городка и заглянула в гости к офицеру разведроты.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

27 марта внутренние войска отметили 203-ю годовщину со дня образования. Накануне съемочная группа программы «Смотр» побывала в уникальном боевом соединении войск правопорядка – 46-й бригаде, дислоцированной в Чеченской республике. В борьбе за мирную жизнь солдаты и офицеры ежедневно рискуют своей жизнью.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Сюжет из передачи «Военная Тайна» о командире второго батальона 22 Бригады Внутренних Войск МВД России.

После получения ранений, полученных в ходе боевых действий во время второй чеченской войны, он получил вторую группу инвалидности.

Андрей Шлыков получил от государства «спасибо», в виде ордена Мужества, а на обследование в больнице деньги собирали всем миром…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальная хроника чеченской войны. Видео снято бойцами северо-западного округа внутренних войск МВД России в первую чеченскую войну.

На записи работа на блок-посту, бытовые условия пребывания военнослужащих в Чеченской Республике в 1996 году.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства