22—29 февраля 2000 года развернулось сражение за чеченский райцентр Шатой — последнюю крупную базу вооруженных сил ЧРИ.

Общая численность ВС ЧРИ оценивалась в 3000 человек (хотя из Грозного прорвалось около 2000 бойцов). Ими предводительствовали практически все известные полевые командиры, включая Масхадова, Гелаева, Хаттаба и Басаева.

Битва за Шатой непосредственно предшествовала бою у высоты 776 и битве за село Комсомольское.

Во время боёв за Грозный и после его взятия федеральными войсками в феврале 2000 г., несколько тысяч боевиков смогли вырваться из города в южном направлении, направляясь в горную часть Чечни. Двигаясь в сторону Аргунского ущелья, они намеревались организовать там сопротивление российским войскам, опираясь на горные базы и укреплённые сёла.

За время, прошедшее с момента заключения «Хасавюртовского мира«, закончившего первую чеченскую войну, в верхней части Аргунского ущелья чеченцы построили высокогорную дорогу Итум-Кали (Чечня) — Шатили (Грузия). По этой дороге происходило снабжение боевиков из Грузии оружием и боеприпасами.

22 февраля начался штурм Шатоя. Первые атаки федеральных сил захлебнулись, и тогда в дело вступила артиллерия и авиация. Боевики отчаянно сопротивлялись, и им даже удалось подбить российский вертолёт огневой поддержки Ми-24.

23 февраля — боевики предприняли несколько разведок боем с целью выявления слабых мест федеральных сил в районах селений Оми-Чу, Шаро-Аргун, Ушкалой и Улус-Керт.

29 февраля — над Шатоем был водружён российский флаг, однако двум крупным соединениям боевиков (во главе с Хаттабом и Гелаевым) удалось вырваться из окружения.

Новости СМИ о штурме Шатоя:

Коммерсант

Федеральная группировка начала вчера штурм горного райцентра Шатой, расположенного в Аргунском ущелье. Как и в прошлую войну, Шатой остался последним крупным оплотом боевиков, вокруг которого, по словам военных, сосредоточено до 5 тыс. сепаратистов.

История повторяется. Как и сейчас, во время прошлой чеченской кампании Шатой был последним райцентром Чечни, который федералы взяли под свой контроль. Тогда он тоже считался последним прибежищем боевиков, выбитых из других районов. Бои за него шли долго и упорно, поскольку российские войска наткнулись здесь на хорошо укрепленные позиции, блиндажи и окопы.

Но на этом сходство заканчивается. За Шатой и сейчас идут ожесточенные бои. Но если тогда у военных и опыта не было, и политики не давали развернуться, то сейчас генералов никто не ограничивает. Тогда они могли лишь оправдываться, что «трудные условия местности и плохая погода» не дают применять артиллерию и авиацию, а сейчас и погода наладилась, и местность не пугает. По Шатою бьют и танки, и пушки, и авиация. Правда, по некоторым данным, боевики тоже сбили над Шатоем два российских вертолета. Но в ближайшее время село все равно возьмут.

Один раз, в июле 1995 года, его уже брали и даже водрузили российский флаг на главной площади. Официальные лица тогда заявляли, что война вот-вот кончится, поскольку у боевиков больше нет укрепленных горных баз, и осталось лишь добить «разрозненные остатки дудаевцев», разбежавшиеся по окрестным горам. Но все было не так. Упорные бои в Шатойском районе продолжались еще долго, и летом 1996 года федеральное командование вынуждено было пойти на соглашение с местной администрацией. Та обязалась изгнать из района боевиков, а федералы — вывести из села десантников.

Военные ушли, а боевики остались. Масхадов тогда приказал своим бойцам продолжать войну, и чем все это закончилось, хорошо известно.

Масхадов и сейчас чуть ли не каждый день издает подобные указы, и боевики после неизбежного поражения под Шатоем оружия не сложат. Они еще долго будут партизанить в горах, прятаться и совершать дерзкие вылазки. Тем не менее в Министерстве обороны России уже поговаривают о том, что в марте война должна закончиться. Правда, никаких окончательных заявлений на этот счет делать не решаются.

Действительно, рановато. Вчера, например, пресс-службы пограничников сообщили, что тяжелый бой идет в 10 км от чечено-грузинской границы у селения Оми-Чу. Там разведгруппа пограничников наткнулась на отряд из нескольких десятков боевиков, прорывавшихся из Шатоя. Те пустили в ход даже минометы, и к разведчикам на подмогу пришлось посылать не только наземные отряды, но и вертолеты. Несмотря на перевес российских войск в технике, бой продолжался весь день и не закончился даже с наступлением темноты.

Понятно, что боевики не станут сидеть и ждать, когда их перебьют. Они будут прорываться за границы Чечни или в другие ее районы. В связи с этим, а также из-за опасения терактов со вчерашнего дня и до 24 февраля закрыты все КПП по периметру республики и запрещено перемещение транспорта и людей по всей ее территории.

МАКСИМ СТЕПЕНИН

Утро.ру

Районный центр Шатой являлся последним крупным узлом обороны экстремистов. По свидетельству беженцев, мирные жители покинули этот населенный пункт еще в октябре-ноябре прошлого года, опасаясь бомбежек и обстрелов российских войск. В Шатое постоянно находились наемники из отрядов Басаева и Хаттаба.

По мере продвижения армии в глубь Чечни, численность боевиков возросла в несколько раз. По данным разведки, к концу февраля здесь скопилось более четырех тысяч экстремистов. В Шатое действовало два полевых госпиталя боевиков. Сам районный центр силами рабов и заложников полевые командиры превратили в мощный укрепленный узел обороны, надеясь закрепиться в нем до таяния снегов, когда в горах станут свободны перевалы. Но командование федеральных сил постаралось не допустить «шатойского сидения».

Рассчитывая завершить войсковую операцию к началу марта, армейские генералы предприняли мощный штурм высокогорной крепости. По Шатою работали практически из всех видов оружия, включая авиацию, артиллерию, установки залпового огня и тактические ракетные комплексы. Боевики, оборонявшие практически каждый дом, несли громадные потери и стали покидать райцентр. Собственно штурм Шатоя продолжался не более двух суток.

После обеда в понедельник штурмовые группы стали продвигаться к центру селения. Всю ночь шел бой. Боевики прорывались в сторону селений Большие и Малые Варанды, потеряв при этом больше двухсот человек убитыми. Вчера в полдень подразделение десантников из 31-й бригады заняло телевышку и водрузило на ней российский триколор.

По словам солдат, выбивавших бандитов из Шатоя, в селении не осталось ни одного уцелевшего дома, а во дворах и подвалах лежат десятки трупов боевиков. Большую часть из них составляют арабские наемники из отряда Хаттаба. В одном из укреплений обнаружили тело женщины-снайпера. Кроме того, десантникам достался неповрежденный джип Хаттаба, на котором Черный араб покинул Дагестан после неудачного вторжения осенью прошлого года. Боевики бросили в селении самодельную установку «Град», БМП, БТР, переносные зенитно-ракетные комплексы и несколько десятков гранатометов.

Кроме того, по данным радиоперехватов стало известно, что в боях за Шатой был ранен Руслан Гелаев. Отряд этого полевого командира блокировали в Аргунском ущелье. Несколько мелких отрядов чеченских боевиков, пробившись из Аргунского ущелья, были зажаты частями армии и внутренних войск под Урус-Мартаном. Вчера здесь до позднего вечера шел бой, который закончился разгромом банды.

По словам генерал-полковника Геннадия Трошева, часть оставшихся в живых бандитов попыталась укрыться в селение Комсомольское. При зачистке пять боевиков были убиты, один ранен, а шестнадцать сдались в плен вместе с оружием. Как утверждают военные, в Аргунском ущелье осталось много трупов боевиков. Геннадий Трошев не исключил, что среди них могут быть полевые командиры. По словам генерала, Хаттаб и Масхадов, возможно, «даже и уничтожены» и находятся «среди тех убитых, которые сегодня лежат на поле боя».

Военные достаточно оперативно подвели итоги боев по освобождению Шатоя. Вчера маршал Сергеев назвал эту операцию «очень успешной», поскольку потери наших войск были минимальны. Владимир Путин согласился с такой оценкой. Вместе с тем министр обороны отметил, что уничтожение мелких банд, засевших в горных лесах, может занять много времени.

Почти одновременно со взятием Шатоя, наши войска освободили селение Борзой. Как сообщил «Утру» источник в командовании объединенной группировки федеральных сил в Чечне, боевики несколькими мелкими отрядами отошли в пять горных селений, пока неподконтрольных федеральным силам: Ярышмарды, Сюжи, Малые и Большие Варанды и Зоны. По мнению военных, на освобождение аулов потребуется около недели. Там же, по некоторой информации находятся Аслан Масхадов и Шамиль Басаев. Последнего охраняют с особой тщательностью.

Как известно, при прорыве из Грозного, когда «гинеколог» получил тяжелое ранение, из боя его попытались вынести четыре отряда боевиков. Три из них, подорвавшись на минах, были уничтожены военными, лишь последний вынес Басаева из-под огня.

По последним данным, отходя из Шатоя и Борзоя, боевики бросали своих раненых. Всего в Аргунском ущелье находится сейчас около трехсот пятидесяти раненых экстремистов, которым не оказывается медицинская помощь. По сути, полевые командиры бросили своих подчиненных. Кстати, примерно похожая картина наблюдалась при прорыве бандитов из Грозного по руслу реки Сунжа.

Как рассказал корреспонденту «Утра» офицер из штаба генерал-лейтенанта Владимира Шаманова, тогда военные заминировали огромное пространство, установив на неизвлекаемость на путях возможного отхода отрядов боевиков более четырех тысяч мин. Вдоль Сунжи до сих пор лежат многочисленные трупы, к которым невозможно подступиться – все вокруг сплошь усеяно минами. Военные саперы готовы приступить к разминированию опасных участков в самое ближайшее время.

1 марта, 00:12. Олег Петровский

Новостной выпуск ОРТ от 22.02.2000 о боевых действиях в районе Шатоя

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Операция «Охота на волков» — боевая операция российских вооружённых сил по уничтожению отрядов чеченских боевиков и их лидеров, проведённая в январе — феврале 2000 г. в окрестностях г. Грозный. Заключительная часть операции по штурму Грозного 1999—2000 г.г.

В ходе операции федеральными войсками был установлен контроль над большей частью районов Грозного. Также были уничтожены чеченские командиры — мэр Грозного Леча Дудаев (племянник президента ЧРИ Джохара Дудаева), бригадный генерал Хункар-Паша Исрапилов, бригадный генерал Асланбек Исмаилов.

Во второй половине января 2000 года федеральным войскам удалось окончательно переломить ситуацию в Грозном в свою пользу. 18 января — федеральные силы захватили важный стратегический объект в центре города — мост через реку Сунжа. В результате было прервано сообщение между боевиками западных и восточных районов Грозного.

Непосредственно для специальной операции по освобождению города была создана группировка войск «особого района города Грозный», возглавляемая генералом В. Булгаковым. 26 декабря она приступила к выполнению поставленной боевой задачи. К этому моменту город фактически был блокирован со всех сторон. Оборона противника в целом была нарушена, оказались разгромленными главные силы бандформирований и их резервы. После этого сопротивление носило исключительно очаговый характер.

Как утверждал заместитель командующего федеральной группировкой генерал Г. Н. Трошев «и всё же, на мой взгляд, лидеры боевиков на этот раз вряд ли предполагали, что им удастся долго удерживать город. Сознавая бесперспективность длительного вооруженного противостояния федеральным войскам, Масхадов тем не менее поставил задачу полевым командирам удержать город под своим контролем до 27 января — дня открытия Парламентской ассамблеи Совета Европы, надеясь, что давление со стороны Запада заставит Москву прекратить проведение контртеррористической операции»

В 1995 году кровавый штурм Грозного обернулся чудовищными потерями и травмой всего общества. Гибель Майкопской бригады, мучительное сражение на улицах, потоком идущие в Россию гробы — Грозный надолго стал символом беды. Осенью 1999-го, когда началась вторая война в Чечне и войска стали приближаться к Грозному, стало ясно, что новой битвы за город будет трудно избежать. Повторение пройденного пугало. Однако новая кампания была также и шансом отомстить за все прошлые унижения.

Сквозь туман

Серьёзным отличием второй кампании от первой стало чёткое понимание, что лёгкой победы не будет и за столицу Чечни придётся драться всерьёз. За время, прошедшее с первой войны, боевики успели подготовиться, наладить приличную подготовку лучших своих бойцов, к тому же многие прошли первую кампанию и теперь имели серьёзный боевой опыт.

Словом, к 1999 году чеченские отряды были куда более серьёзным противником, чем отряды дудаевских «индейцев» в первую войну. Однако то же самое можно было сказать и о Российской армии. Первая война дала представление о том, в чём конкретно войска слабы и что нужно делать, чтобы решить эти проблемы.

На этот раз войска не пытались подойти к Грозному одним прыжком и начать штурм как можно скорее. К Грозному шли с трёх сторон — севера, запада и востока, зачищая территорию и расставляя гарнизоны в тылу. Столицу Чечни предполагалось сначала как следует изолировать, создать себе прочные стартовые позиции и уже только после этого переходить к штурму. Грозный постепенно обкладывали, но при этом войска оставили коридор для выхода мирных жителей. К началу боёв на окраинах почти все, кто оставался в городе, уже покинули его. Это означало, что военные теперь могут действовать свободнее, чем пять лет назад.

В декабре 1999 года солдаты заняли окраины города и аэропорт Ханкала. Теперь предстояло зачистить сам Грозный. Для этого создали специальную группировку под названием «Особый район г. Грозный» во главе с генерал-лейтенантом Владимиром Булгаковым, воевавшим прежде в Афганистане, в первой войне в Чечне и в Дагестане прошедшим летом.

Считалось, что грядущая операция — контртеррористическая, а не военная, поэтому предполагалось, что основную работу будут выполнять части МВД — в первую очередь бригады внутренних войск, а кроме того — отряды ОМОН и СОБР. Это было не самое удачное решение. Вэвэшники не располагали достаточным количеством тяжёлого оружия, а на то, чтобы связаться с армейскими артбатареями и бронегруппами, тратилось драгоценное время. Разведка велась лучше, чем в первую войну, и всё же недостаточно хорошо.

Однако, несмотря на все проблемы, на Грозный наступала регулярная армия, оснащённая всеми видами оружия и не намеренная уступать.

Первые попытки войти в Грозный обернулись тяжёлым боем на окраинах. В город пытались войти с трёх сторон. С северо-запада в Грозный пошли отряды Софринской бригады внутренних войск. На северо-запад от города далеко выдаётся Старопромысловский район, именно его и попытались занять софринцы. Сразу же сказались трудности во взаимодействии разных ведомств: разведданные, собранные по линии ГРУ, просто не использовались, и где находятся рубежи обороны боевиков, удалось выяснить, только когда передовые группы софринцев были отсечены огнём.

Чеченцы использовали свои классические приёмы — пропускали технику и штурмовые группы в застройку, после чего небольшими мобильными отрядами старались отсечь их и уничтожить. Софринцы всё же не разделили судьбу Майкопской бригады в 1995 году. Снаружи начали пробивать коридор к окружённым, сами бойцы прокладывали путь к свободе огнём, так что основную массу бойцов сумели вывести из-под удара.

Зато вторжение в Грозный с востока оказалось куда удачнее. Батальоны двух бригад ВВ под командой полковника Кукарина не стали входить глубоко в застройку. Кукарин тщательно организовал огонь миномётов, бронетехнику использовали в качестве штурмовых орудий, выскакивавших из укрытий только для выстрела, а пехота рывком заняла несколько угловых зданий, обложилась минами — и остановилась.

Кукарин остаётся малоизвестным героем этой битвы, а между тем его отряд воевал не просто храбро, но эффективно: боевики активно пытались вернуть утраченные позиции, но натыкались на минные поля и навесной огонь артиллерии и миномётов буквально на каждом углу.

Любопытно, что Кукарина пытались подтолкнуть прорываться дальше, но он убедил Булгакова остановиться и перемалывать противника мощью огня. Хитроумный полковник вообще не упускал ни одной возможности насолить неприятелю: например, расписание обстрелов он подгонял под график намазов — боевики старались соблюдать обряды, а артиллерия пыталась подгадать так, чтобы накрыть их. Всё это в конечном счёте принесло успех: перед фронтом Кукарина копились убитые боевики, а собственные потери были очень умеренными. Моджахеды даже начали голосовать ногами и сдаваться в плен.

Наконец, последняя группировка наступала с севера. Здесь главной проблемой было то, что костяк атакующих составляла бригада, непрерывно воевавшая аж с августа. Солдаты были измотаны, у многих подходил к концу срок службы — гибнуть под занавес никто не хотел, а взводы на фоне потерь в предыдущие месяцы были плохо укомплектованы. Вдобавок по дороге боевики попытались организовать химическую атаку — подорвали баллоны с хлором. К счастью, ветер менялся, так что в итоге ваххабиты потравили только сами себя.

Пока вэвэшники медленно вгрызались в застройку, боевики Бараева и Хаттаба устроили налёт на российские тыловые части и комендатуры западнее и восточнее Грозного. На дорогах несколько дней шли перестрелки, комендатуры Аргуна и Шали находились в осаде. Штурм Грозного приостановился. Пауза длилась до середины января.

Генеральный штурм

Подтянув тылы и разобравшись со своими проблемами, русские пошли в глубину Грозного. Главным действующим лицом в Грозном стал штурмовой отряд, делившийся на подгруппы захвата, разминирования, блокирующую и огневой поддержки. Каждый отряд имел свою бронетехнику для поддержки: танки в роли «контрснайперских винтовок», БМП и БТР для прикрытия и эвакуации раненых. Пехота шла через дворы и дома, техника передвигалась за ней от укрытия к укрытию и при необходимости обстреливала пулемётные и снайперские гнёзда.

Всё это время стороны слышали друг друга в радиоэфире и постоянно обменивались любезностями. Правда, у русских имелся чрезвычайно трудно опровергаемый риторический приём: на особо разговорчивых боевиков наводили артиллерию, так что накал дискуссии постепенно спадал.

За пехотой шли отряды ОМОН и СОБР. Они выполняли мелкую, но необходимую работу — контроль территории, зачистка развалин, эвакуация оставшихся мирных жителей и выявление агентуры боевиков. Чеченцы обожали приём с просачиванием в тыл наступающим, часто — через канализационные коллекторы. На сей раз этот приём работал не лучшим образом: тыл был забит готовыми к бою собровцами и омоновцами.

Конечно, даже в таких условиях лёгкой жизни у атакующих не было. Уже 17 января погиб генерал Малофеев, командовавший атаками с запада города. В тот день генерал имел неприятный разговор с Булгаковым — командующий был недоволен медленным продвижением. Видимо, это спровоцировало срыв. Малофеев выехал в боевые порядки наступающих и возглавил атаку одной из рот лично. Во время штурма здания в районе улицы Коперника группа Малофеева втянулась в бой, который быстро стал очень хаотичным. Генерал был убит автоматной очередью в голову, в хаосе боя тело придавило рухнувшими обломками бетона, причём рядом шёл бой с группой боевиков, которую теми же взрывами завалило в подвале.

Бои шли крайне жестокие, и казалось, что штурм развивается медленно и малоудачно. Однако запас прочности у отрядов чеченцев был не самым высоким. Костяк отрядов — хорошо подготовленные группы Басаева, Гелаева и Асланбека Исмаилова (заместитель Масхадова) — продолжал ожесточённо отбиваться, но у многочисленных молодых ваххабитов начали сдавать нервы. К тому же Грозный был изолирован. Цепочка постов вокруг города была довольно редкой, но наружу и внутрь могли перемещаться только маленькие пешие группы, а это исключало доставку достаточного количества боеприпасов.

Отряды Кукарина с востока прорывались к площади Минутка, группировка с севера зачистила бывшую промзону консервного и молочного заводов. В конце января «северяне» перескочили Сунжу и захватили плацдарм. Контратака басаевцев окончилась оглушительным провалом, причём на исход боя неожиданно повлиял буквально один человек пулемётчик — Раис Мустафин. Когда начался бой, он остался единственным на ногах из своей группы, но не потерялся и некоторое время буквально тиранил неприятеля, расстреляв 2 тысячи (!) патронов. Пока Мустафин отстреливался, пока взрывал гранатой боевиков, пытавшихся взять его в плен, и прятался в канализационной трубе от оставшихся, подошло подкрепление, которое и поставило в бою точку: басаевцам пришлось убегать, теряя людей, по дворам частного сектора.

Кольцо сжималось, а это делало артиллерийские обстрелы всё более эффективными. К концу января боевикам пришлось решать, что делать: оставалось или прорываться, или умирать.

Охота на волков

Ещё в середине января остатки отряда Арби Бараева смогли выскользнуть через неплотные заслоны на юге Грозного. Однако там, где смогли проскользнуть группы по несколько десятков человек, несколько тысяч пройти уже не могли. К тому же 25 декабря началось минирование выходов из Грозного. Боевики пытались помешать этим работам, но всё кончилось тем, что в район минирования явилась сводная группа «Альфы» и «Вымпела». Спецназовцы застрелили наблюдателей, и больше минированию никто не мешал, а главное — никто не следил за ходом работ.

Прорываться решили через Алды, это пригород на юге Грозного. Кольцо окружения здесь было наименее плотным, между крайними опорными пунктами двух мотострелковых полков было аж полтора километра. Выходить из Грозного решили по темноте: с ночной оптикой у русских дела обстояли очень плохо.

Снаружи ждали прорыва и собирали транспорт. Вечером 31 января отряд в полсотни штыков даже попытался прорваться к боевикам в Грозном. Они везли драгоценные боеприпасы на санях. Когда передовые боевики начали подрываться на минах, их накрыли из автоматических пушек, и прорыва не получилось.

Однако, пока шёл этот бой, основные силы экстремистов в Грозном уже просачивались между опорными пунктами. Незадолго до полуночи наблюдатель одного из опорников протёр глаза и увидел странное шевеление на поле. Вглядевшись, боец увидел, что между позиций движется многотысячная толпа. Он тут же бросился в землянку своего взводного. Лейтенант послал в сторону идущих очередь трассерами — и тем начал самый кровавый бой второй чеченской.

Над полем повисли осветительные ракеты. В их свете стало видно выходящих из окружения боевиков. По участку прорыва тут же начали бить АГСы и спарки автоматических пушек. На поле заметались. Боевики бросились к Сунже — и вылетели на минное поле. Вперёд погнали пленных, которых на всякий случай вели с собой, но бегство быстро потеряло организованность. Мины стояли и в русле Сунжи — в холодной воде раненые тут же тонули. Басаев, шедший одним из первых, подорвался. Его вытащили телохранители. Террорист потерял ногу, но остался жив. Те, кому повезло, прорвались, но устлали равнину своими телами, многие подорвались и изошли кровью.

В числе погибших на минах был Хункарпаша Исрапилов — один из самых близких Басаеву людей, четыре года назад командовавший вместе с Радуевым захватом заложников в Кизляре. Боевики упорно тащили с собой раненых и смогли донести несколько сот человек до Алхан-Калы, ближайшего крупного села. Ожидаемых автомобилей и автобусов прибыло очень мало.

Гелаев расстрелял полевого командира, ответственного за транспорт, но машин от этого больше не стало. Те боевики, кто вышел из села ещё ночью или утром, спаслись, но до 300 самых измученных боевиков или не унесённых раненых попали в плен. Потери ваххабитов могли быть ещё более тяжёлыми, но в действительности никакой спланированной операции «Охота на волков», о которой рассказывали позднее, не было. Преследование отступающих стало сплошной импровизацией.

Однако и эта импровизация дала устрашающий эффект. «Грады» и артиллерия били по отходящим, пехота уничтожала отставшие группы.

Всего в боях за Грозный и вокруг него погибло 269 российских солдат. Это тяжёлые потери. Однако террористы понесли невосполнимый урон. О точных цифрах сложно судить — документация, если она и велась, не сохранилась, но по меньшей мере одна, а в самых радикальных вариантах — три тысячи боевиков «стали шахидами». В войне произошёл перелом.

Источник: Лайф.ру. Евгений Норин

Замысел операции «Охота на волков» состоял в том, чтобы «выманить» боевиков из Грозного, создав иллюзию существующего коридора, и уничтожить их на открытой местности. Операция была спланирована командующим федеральной группировкой генерал-полковником Казанцевым. На исходе 26 января для федерального командования стало окончательно ясно, что прорыв из города боевиков неминуем. Части и подразделения, участвовавшие в штурме столицы Чечни и составлявшие внешнее кольцо окружения, получили на сей счет соответствующее боевое распоряжение. Одновременно ФСБ и некоторыми другими спецслужбами России была начата совместная спецоперация «Охота на волков», целью которой было создание у боевиков представления о существовании канала выхода из Грозного.

Для начала на полевых командиров вышел полковник спецслужб Александр Н. и предложил за $100 тыс. организовать коридор в Алхан-Калу. Чеченцы уже ранее знали этого офицера, так как до этого он занимался обменом тел погибших боевиков на российских солдат, и поверили ему. После этого, федеральные войска организовали сложную радиоигру, из которой следовало, что крупные войсковые подразделения с западного направления перебрасываются на юг.

На разведку в Алхан-Калу из Грозного Басаев отправил отряд бригадного генерала Арби Бараева. Он смог обойти минные поля, а войска его преследовать не стали. Это окончательно убедило боевиков в том, что дорога свободна, и в ночь на 2 февраля из чеченской столицы двинулись основные силы.

Вспоминает генерал Г. Трошев:

«Чтобы выманить боевиков из осажденного города, в штабе ОГВ был разработан оригинальный план. Назовем его условно «Волчья яма». В рамках этого плана в эфир была запущена дезинформация: с помощью ложного радиообмена бандитам навязывалась мысль, что в кольце окружения есть бреши, где можно пройти. На стыках между полками боевая активность сводилась до минимума. Заработала и агентурная разведка, „подсказывая“ полевым командирам пути выхода из кольца. Параллельно с этими мероприятиями в нескольких направлениях мы готовили своеобразные „коридоры“ для противника.»

Выход боевиков из Грозного

30 января появилась информация о том, что для вывода остатков бандформирований из города по найденному «каналу» к одному из полевых командиров прибыл специальный проводник. Избранное направление: Заводской район Грозного — Алхан-Кала — Гойты. Боевики тщательно и долго готовились к прорыву. Они рассчитывали на помощь своих подельников, находившихся вне чеченской столицы, и надеялись, пройдя по кратчайшему пути из Грозного в горы, укрыться там. Плюс к тому в горах их ждали подготовленные «лежки», склады боеприпасов, схроны с продовольствием и медикаментами.

Остатки боеспособных отрядов попытались прорваться через Старую Сунжу, на стыке между 15-м и 276-м мотострелковыми полками. Впереди себя боевики пускали животных и пленных В ночь с 29 на 30 января (по другим данным — с 1 на 2 февраля) основные силы бандитов группой до 3000 человек (по данным Трошева — 600 чел.), среди которых были практически все полевые командиры — Шамиль Басаев, Турпал-Али Атгериев, Хункар-Паша Исрапилов, Асланбек Большой, Руслан Гелаев, Ахмед Закаев и Арби Бараев, предприняли попытку выхода из Грозного в южном направлении.

Они двигались вдоль русла Сунжи по равнинной безлесной местности по маршруту Заводской район Грозного — Алхан-Кала — Ермоловский (им. Кирова) — Лермонтов-Юрт — Закан-Юрт. Конечной целью был лес у Самашек, из которого впоследствии планировалось выдвинуться через Ассиновскую и Бамут в Ингушетию или горные районы юго-восточной Чечни.

По словам очевидцев, изначально по выходящим боевикам огонь не открывался. Лукан Ризванович Кацулов, 39 лет, житель Закан-Юрта:

«1 февраля ночью в село вошли чеченские боевики. Их было около 2000 и они прошли по коридору от Грозного до Закан-Юрта. Я думаю, что они купили этот коридор, поскольку висевшие над ними вертолеты не стреляли. Коридор проходил по полям, а не по дороге. Они заняли школу и дом культуры, среди них были убитые и раненые. Как мне сказали, они должны продолжать свой путь в Шаами-Юрт и Катыр-Юрт».

Его слова подтверждает другой житель Закан-Юрта — Лукман Зия Удинович Магомадов, 48 лет, преподаватель:

«В ночь с 1 на 2 февраля федеральные силы открыли коридор для чеченских бойцов для выхода в Ермоловку, потом в Закан-Юрт. Издалека мы могли видеть чеченских бойцов, которых было около 1500—2000. Часть из них была из Центральной Азии и Африки. Всю ночь они выходили по коридору и те, кого мы смогли окликнуть, сказали, что федеральные силы не обстреливали их по дороге. Они сказали, что не намереваются оставаться, напротив, хотят поскорее уйти. 2 февраля около 8:30 они устроились в школе, в центре села (рассчитанной на 1000 учеников). Другие разбрелись по частным домам и мечетям»

Огневой удар по боевикам

Однако, вскоре, командование федеральных войск, чтобы поторопить «исход» боевиков из города, нанесло по нему массированный удар авиацией и артиллерией. На пути бандитов была заранее создана эшелонированная система минно-взрывных заграждений и огневых позиций. С флангов укрепились российские пулеметчики и минометчики, а в воздух были подняты десятки вертолетов. Таким образом боевики оказались в «огненных мешках».

Первые серьезные потери противник понес на минных полях. Управление выходящей группой было потеряно, поскольку идущие в передовом эшелоне главари боевиков погибли («мэр» Грозного Леча Дудаев, ближайший соратник Басаева Исрапилов, Атгериев, Исмаилов) или были ранены (Басаев, Закаев). Эту информацию подтвердил чеченский «Кавказ-центр».

На минных полях отступающие гибли целыми отрядами. Многие спаслись от взрывов, спустившись в реку Сунжа. По словам генерала Трошева «той ночью боевики недосчитались около 300 человек только убитыми. Большинство выживших сдались в плен. Лишь немногим удалось вырваться из города.» Министр обороны маршал Игорь Сергеев: «боевики наткнулись на минные поля, на артиллерийский огонь, и просочились только те, которые прыгнули в Сунжу»

Отдельные группы бандитов пошли на прорыв по руслу Сунжи и непосредственно по воде. Выйдя по воде к мосту через Сунжу, боевики попали под перекрестный огонь. Разбегаясь в разные стороны, они подрывались на минах, установленных по берегам реки. Часть бандитов, вырвавшихся из города, в буквальном смысле вышла из Грозного по трупам своих товарищей. Другие заняли оборону на окраинах Алхан-Калы, Ермоловского (им. Кирова), Закан-Юрта. И тех и других блокировали и уничтожали в «огневых мешках» огнём артиллерии и стрелкового оружия.

Одновременно авиация и артиллерия нанесли удар по 70 автомобилям, которые ожидали боевиков на окраине Самашкинского леса для их эвакуации. Боевики, пошедшие на прорыв кольца в западном направлении, наткнулись на минные поля, оружейно-пулеметный огонь опорных пунктов обороны флангов и артиллерийский огонь. По словам одного из боевиков, «коридор, по которому мы проходили, оказался настоящей ловушкой, а потери оказались колоссальными (более 500 человек убитыми)». Суммарные потери бандитов убитыми и плененными, по данным военного командования, достигли 1500 чел.

Вспоминает генерал-полковник Михаил Паньков, бывший командующий группировкой внутренних войск на территории Северо-Кавказского региона, Герой России:

«Я помню тот момент, когда Басаев пошел по минным полям. Пошел он на южном направлении. Можно, конечно, оптимистично оценивать ту нашу операцию. Боевики действительно понесли ощутимые потери, но остается много вопросов. Там выполнял задачу по блокированию армейский полк. И несмотря на значительные потери, многим бандитам удалось выйти из кольца практически на том направлении. И пошли на Алхан-Калу и так далее… И потом началось…

Сколько сил мы потратили на то, чтобы добить этих вырвавшихся боевиков, среди которых было огромное количество фанатичных ваххабитов, наемников-арабов! Им ведь нечего было терять, они в тех селах потом бились со звериной жестокостью. Мы несли значительные потери, мирные жители очень страдали. Трудно сейчас говорить, но если бы мы полностью уничтожили ту прорывающуюся из Грозного группировку боевиков, ситуация в дальнейшем была бы совсем иной»

4 февраля федеральные войска совместно с милицией Бислана Гантамирова освободили часть Ленинского и Центрального районов, вышли к еще одному мосту через реку Сунжа и водрузили российский флаг над захваченной резиденцией Аслана Масхадова.

6 февраля министр обороны Игорь Сергеев объявил об успешном завершении операции по освобождению Грозного. Исполняющий обязанности Президента РФ Владимир Путин объявил о завершении операции по освобождению Грозного: «Что касается положения в Чечне, могу вам сообщить: некоторое время назад взят последний оплот сопротивления террористов — Заводской район Грозного, и над одним из административных зданий водружён российский флаг. Так что можно сказать, что операция по освобождению Грозного закончена».

Всего, по оценкам федеральных сил, в ходе операции было убито и пленено около полутора тысяч сепаратистов. В ходе операции погиб ряд видных чеченских полевых командиров: как отметил командующий западным направлением Объединенной группировки генерал Владимир Шаманов, «это они гибли на минно-взрывных заграждениях, это они гибли под кинжальным огнём наших войск, выходя в первых рядах».

Среди убитых сепаратистов оказались и такие фигуры, как мэр Грозного, племянник бывшего чеченского президента Леча Дудаев, бригадные генералы Х.-П. Исрапилов, А. Исмаилов. Также в ходе операции «Охота на волков» был уничтожен Умар Эдилсултанов (Амир Карпинский), командовавший казнью российских военнопленных в с. Тухчар в сентябре 1999 г.

Герой России генерал-полковник Геннадий Трошев в своих воспоминаниях высоко оценивал эту операцию российских войск: «Всё это в целом (и эффективное применение техники, и построение боевых порядков, и взаимодействие сил и средств) позволило достичь поставленных целей в Грозненской операции с минимальными потерями личного состава».

Чеченские боевики дали проведённой операции диаметрально противоположные оценки. Так, по заявлению сепаратистов, Грозный покинули 2970 моджахедов, и лишь 43 погибли. Свой отход боевики называют «передислокацией чеченской армии». Комментируя продолжавшиеся в Грозном сражения, сепаратисты заявляли, что эти действия являются акцией федеральных войск, которые «штурмуют пустой город, имитируя бои»

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

После того, как 3 января вышестоящие штабы сумели наладить управление войсками, была изменена тактика боя (отказ от штурма и переход к классической схеме уличных боёв — «сталинградская» тактика): создание опорных пунктов в многоэтажных зданиях; ведение наступления с использованием небольших мобильных штурмовых групп; массированное использование снайперов и, главное, эффективное использование артиллерии, огонь которой корректируется непосредственно частями, ведущими уличный бой. При попытке чеченских боевиков окружить и захватить опорные пункты подразделений федеральных войск, артиллерийские батареи, развёрнутые в пригородах, начинали методично уничтожать обнаруженные чеченские бандгруппы.

Осознавая опасность потери ключевых объектов в городе, Дудаев бросил туда лучшие свои силы — «абхазский» и «мусульманский» батальоны, а также бригаду специального назначения. Вокруг президентского дворца размещались сплошные узлы сопротивления, укрытые в капитальных строениях. Вдоль проспектов и улиц были оборудованы позиции для ведения огня из танков и артиллерии прямой наводкой.

Широко использовались снайперы-наёмники. Хорошо подготовленная для обороны сеть подземных городских коммуникаций позволяла боевикам свободно маневрировать и проникать в тыл подразделений федеральных войск. Однако, несмотря на сопротивление, в первой половине января федеральным войскам удалось продвинуться вглубь Грозного.

Окружение президентского дворца

После захвата главпочтамта последним рубежом обороны боевиков оставался центр города и находящийся там президентский дворец Дудаева и прилегающие к нему здания обкома и гостиница «Кавказ».

В ночь с 17 на 18 января 68-й отдельный разведывательный батальон под командованием капитана Шадрина (будущего Героя России, генерал-майора и нач. штаба Миротворческих сил России в Южной Осетии) пробился в тыл боевиков, обороняющих здание обкома и гостиницы. Там батальон в течение двух суток находился в окружении до подхода основных сил, отвлекая на себя силы боевиков.

18 января, вместе с подошедшими федеральными войсками, 68-й разведбатальон участвовал в штурме обкома, а чуть позднее и президентского дворца Дудаева.

В ночь на 19 января группа из 27 разведчиков во главе с командиром батальона Шадриным, захватив здание краеведческого музея, отразила 11 атак боевиков Ш. Басаева, в том числе и врукопашную. Батальон, несмотря на понесённые потери, позиций не сдал и обеспечил захват штурмующими подразделениями соседней гостиницы «Кавказ».

Из описания боя:

«Перебираясь из здания в здание, разведчики 68 орб заняли позиции в строении рядом с гостиницей «Кавказ». У них уже было около сорока раненых. Связь с ними пропала. Рохлин извёлся: что случилось? Где они? Он шумел, ругался на всех, кто под руку попадёт. Но связь не появлялась. Бросить на выполнение поставленной разведчикам задачи ещё кого-то он не мог. <…> А вскоре объявились разведчики. Оказалось, что в рации комбата сели батарейки».

Рохлин подтягивал новые силы, чтобы выровнять линию фронта до проспекта Победы и, как следствие этого, взять под свой полный контроль мост через Сунжу. Начштаба 61 бригады морской пехоты подполковник А. В. Чернов вывел парашютно-десантную роту 876 отдельного десантно-штурмового батальона в район Совмина, а «чуть позже на частоту «Волшебника» (А. В. Чернова) вышел Масхадов с предложением прекратить огонь и заключить перемирие для сбора тел погибших, оказания помощи раненым и их эвакуации.

Было бы глупо пойти на такой шаг, когда до выхода к дворцу оставалось лишь несколько домов, танки вышли на дальность прямого выстрела, и впервые за много дней устанавливалась ясная погода, которая давала возможность применить штурмовую авиацию. Естественно, никто не собирался давать отдых боевикам… Поздно вечером группа спецназа, которая работала вместе с «Волшебником» и «Монахом» [командиром пдр 876 одшб ст.лейтенантом О. Г. Дьяченко], получила от командования новую задачу» (173 ооСпН убыл на отдых на консервный завод).

Вспоминает генерал-лейтенант Лев Рохлин:

«Когда дело дошло до президентского дворца, на связь со мною вышел Масхадов и говорит: «Мы не можем договориться с политиками, давай договоримся с тобой как командир с командиром: надо прекратить огонь и вывезти трупы и раненых». Отвечаю ему: «Давай». Он предлагает:

«Подождём, пока подойдут депутаты — ваши и наши, священнослужители…» — «Ты же сам говорил, что с политиками не договориться, — отвечаю я, — поговорим о другом: сколько машин выходит с твоей и с моей стороны, какие участки разделения. Ты вывозишь всех своих и моих. Я тоже. А потом обмениваем всех на всех. С оружием выходим или без?» Он отвечает: «Мне это не подходит». Я продолжаю: «Но ты же понимаешь, что тебе конец. Как командир — командиру говорю: улицу Правды [вероятно, проспект Орджоникидзе] я тебе перекрыл с соседом с запада. Гостиница „Кавказ“ блокирована. Совмин у меня. Мост перекрыт. Осталось 100 метров. Сосед с юга перекроет, и ты не уйдёшь. Боеприпасов у тебя нет». — «У меня всё есть», — кричит он. «Но я же слышу твои переговоры… Плохи твои дела». Он больше разговаривать не стал.»

После захвата этих зданий от каждого подразделения были сформированы группы по 10-12 человек, которые выводили их на захваченные рубежи: мотострелки 276 мсп — в краеведческий музей, морпехи 876 одшб — в группу домов перед гостиницей «Кавказ», десантники — в гостиницу «Кавказ».

К 7:30 утра 18 января подразделения уже заняли все эти здания.

Утром 13 января части 98-й дивизии ВДВ начали штурм здания бывшего Совмина ЧИ АССР. Бои за здание продолжались несколько суток и отличались исключительной напряжённостью.

Вспоминает генерал Лев Рохлин:

«Накануне штурма боевики вывесили в окнах Совмина трупы наших солдат (вероятно, казнённых пленных-?). На это было трудно смотреть. Но к тому времени мы уже не первый раз сталкивались с жестокостью боевиков…

Бой был очень тяжёлым. Потом на помощь пошли 74-я бригада, 33-й полк и морская пехота Северного флота. Взятие Совмина практически предрешало участь президентского дворца. Толстые стены Совмина нависали над мостом, по которому шла помощь во дворец. Поэтому с рассветом Дудаевская артиллерия, минометы и танки обрушили на Совмин всю свою мощь».

Последние группы боевиков были выбиты из здания Совмина только к утру 19 января. С потерей Совмина судьба Президентского дворца Дудаева была практически предрешена.

Взятие президентского дворца

Ещё накануне штурма президентского дворца Рохлин, отвечая на вопрос корреспондента «Известий» Бориса Виноградова о том, будет ли взятие дворца иметь какое-то военное и политическое значение, ответил, что «это событие следует расценить как безусловную победу на одном из этапов чеченской войны, но отнюдь не её окончание. Вряд ли дудаевцы сложат оружие…»

Утром 19 января бойцы 68-го отдельного разведывательного батальона (лучшей авангардной части генерал-лейтенанта Л. Рохлина) во взаимодействии с 276 мсп 34 мсд УрВО захватили президентский дворец, уничтожив двух оставшихся там снайперов. Это стало возможным после удачного применения бетонобойных фугасных авиабомб, пробивших все этажи дворца и подвал в том числе. Раненный в руку Дудаев позже в видеозаписи назвал это применением Россией ядерного оружия малой мощности.

Командир группы морпехов 876 одшб ст. прапорщик Григорий Михайлович Замышляк:

«18 января наши бомбардировщики «долбили» дворец Дудаева. Кинули 4 бомбы. Одна досталась нашим. Погибло 8 человек. Всё рухнуло разом. Хотя говорят, была команда уйти в укрытие. Мы не слышали. Радист был рядом со мной. Вероятней всего, дудаевцы глушили связь».

Данные радиоперехвата:

14:20 Циклон [Масхадов] — Пантере: «По нам бьют самолётными бомбами. Они прошивают здание до подвала».

Пантера: «Надо срочно отводить войска за Сунжу. Иначе они вас похоронят».

Циклон: [Масхадов]: «Вторая линия обороны будет на Минутке. Во дворце много раненых и убитых. Ими заниматься времени нет. Надо успеть выбраться. Если сейчас не получится, надо терпеть до темноты и уйти».

15:30 Циклон [Масхадов]: «Всем, всем, всем! По темноте всем перебраться за Сунжу. Перебираться будем, где магазин „Пионер“, возле новой гостиницы».

Рохлин пытался перекрыть боевикам возможность отхода. Он поставил задачу новому командиру разведывательного батальона капитану Роману Шадрину: выйти на проспект Победы и попытаться соединиться с десантниками, атакующими со стороны улицы Розы Люксембург. Шадрин вместе с группой разведчиков в 60 человек вышел на проспект Победы, но попал под сильный обстрел. Прорваться было невозможно. Кварталы между проспектом Победы и улицей Розы Люксембург прочно удерживались боевиками.

Десантники из группировки Ивана Бабичева увязли в бою ближе к президентскому дворцу. Находившиеся немного в стороне кварталы продолжали оставаться коридором для отхода тех, кто оборонял президентский дворец. Перебираясь из здания в здание, разведчики Шадрина заняли позиции в строении рядом с гостиницей «Кавказ». К этому моменту у них уже было около сорока раненых. Связь с ними пропала. Повсеместно шли напряжённые бои. Десантники тоже не могли ничего сделать. Боевики прочно держали коридор между пр. Победы и ул. Розы Люксембург. В итоге перекрыть отрядам Дудаева отход из президентского дворца не удалось.

Генерал-лейтенант Л. Я. Рохлин:

«Штурма президентского дворца фактически не было. Правда, командование предлагало нанести по нему авиационный удар. Я ответил, что авиация уже помогла… Хватит. Тогда предложили разбить дворец танками. Я спросил, как они это представляют: танки бьют со всех сторон и попадают друг в друга? Меня спросили: „Что предлагаешь?“ Отвечаю: „Отдайте мне, я возьму по-своему“».

Начальник штаба 61 обрмп подполковник А. В. Чернов сформировал группу добровольцев из 4 человек: он сам, 2 пулемётчика и стрелок. Совместно с ними действовала группа разведчиков 276 мсп, в составе которой были командир разведроты 276 мсп Андрей Юрченко, командир отделения ст.сержант Игорь Смирнов и рядовой Д. Князев.

Около 7 утра 19 января группа начала выдвижение к президентскому дворцу. Расстояние в восемьсот метров преодолевали почти час из-за непрекращающегося перекрёстного обстрела. В 8 утра группа вошла в здание президентского дворца. В 8:40, будучи обнаруженной, после боестолкновения с группой боевиков внутри здания, группа 61 отдельной бригады морской пехоты Чернова покинула президентский дворец. Тогда же морпехи оставили на стенах дворца надпись «Морская пехота. Спутник».

Командир разведроты 276 мсп решил не оставлять выгодной позиции до подхода основных сил. Доложить обстановку они не могли из-за отсутствия радиосвязи. Вернувшись на исходные позиции, группа 61 бригады морской пехоты подполковника Чернова, усиленная отрядом 3-й десантно-штурмовой роты, второй раз входит в здание президентского дворца для более детального обследования. К этому времени большая часть оборонявших президентский дворец боевиков ещё ночью, пользуясь темнотой, покинула здание.

Вспоминает генерал-лейтенант Л. Я. Рохлин:

«»Тунгуски» снесли несколько снайперов, оставшихся в нём, и подразделения вошли в здание без боя. Была только одна проблема: потеряли флаг, который должны были водрузить над дворцом. Два часа искали…»

Около 15 часов дня в районе президентского дворца собралось достаточное количество офицеров из состава командования группировки. Привезли российский флаг. Право водрузить российский флаг над президентским дворцом Дудаева было доверено начальнику штаба 61 отдельной бригады морской пехоты А. В. Чернову.

«Здание дворца, каждое окно, каждый этаж методически обрабатывали из всех средств огневого поражения. По приказанию генерал-майора Отраковского со всех подразделений Северного флота к гостинице «Кавказ» собрали гранатомётчиков. Набралось человек двадцать. Их задача — провести своеобразную подготовку действий «знамённой группы». В течение довольно продолжительного времени гранаты морпехов рвались в здании, обеспечивая выполнение миссии, порученной очередной группе подполковника Чернова».

В 15:35 знамённая группа в составе командира разведроты лейтенанта Андрея Юрченко, ст. сержанта Игоря Смирнова, мл. сержанта Д. Иванова, рядовых Д. Князева и Д. Шмакова, вошли в здание президентского дворца для водружения над ним российского флага.

Из книги Б.А.Шаляпина «Традициям свирцев верны!»: Флаг над зданием Совмина в Грозном, 19 января водрузил санинструктор 217-го ПДП 98-й ВДД (Иваново) гвардии сержант Палагин Василий Иванович.

Около 12.00 на 3-й этаж Совмина прибыл командир батальона подполковник Ю.В.Пшенов и поставил задачу лейтенанту Б.А.Шаляпину на водружение Государственного Флага РФ над главным зданием Совмина.

Вспоминает и.о. командира 2-й роты лейтенант Б.А.Шаляпин:

«На крышу Совмина под моим руководством поднялась группа солдат. Вместе с нами был и один из пришедших представителей новой чеченской власти. Санинструктор сводного батальона 217-го ПДП 98-й ВДД Василий Палагин сел сверху на стену здания и стал продвигаться по ней к верхней точке фасада.

Добравшись до верха, он получил из моих рук российский триколор и установил его над зданием Совета Министров…..

В тот же день в качестве трофея были сняты таблички с фасада здания»

Рядовой Князев (из состава знамённой группы):

«Страшно было, когда в само здание проникли. Ведь там столько помещений, всяких закоулков. Где ждёт опасность — не знаешь. А ещё битый камень под ногами предательски скрипит. Каждый шаг таким эхом отдавался. Но приказ мы выполнили…».

После падения президентского дворца Дудаева ГКО Чечни принял решение перевести свой штаб в резервный пункт, а генерал-лейтенант А. Квашнин доложил Министру обороны П. Грачёву о водружении российского флага над президентским дворцом в Грозном.

Президентский дворец после взятия

В этот же день, 19 января 1995 года, морские пехотинцы совместно с сапёрами 276-го мотострелкового полка произвели частичную, поверхностную зачистку и разминирование части помещений первых этажей здания, в которых находилось множество брошенного и складированного боевиками оружия и боеприпасов.

С сентября 1995 г. это место неоднократно использовалось для выражения протеста. 4 февраля 1996 г. на площади у остова президентского дворца начался митинг сторонников независимости с требованием вывода российских войск. На этот раз противостояние затянулось на неделю. 7-8 февраля митинг был блокирован завгаевской милицией, грузовиками и БТРами, произошли столкновения.

9 февраля около 12:00 по митингующим было сделано три выстрела из гранатомёта. Три человека погибли, семь получили ранения. 10 февраля митингующие разошлись. 15 февраля, по приказу президента Чеченской Республики Д. Завгаева, остов Президентского дворца — символ сопротивления для антироссийски настроенных чеченцев — был уничтожен взрывами.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Укрывшийся между холмами базовый лагерь 21 отдельной бригады оперативного назначения внутренних войск МВД России, больше известной по месту своей постоянной дислокации в подмосковном Софрино, утром 17 января пробудился рано, около шести утра. Еще не рассвело, но отсутствие солнечного света не было проблемой — всего в нескольких километрах полыхал огромный оранжево-красный костер разбитого снарядами нефтепровода. Похоже, такие «вечные огни» по периметру опоясывают сейчас весь Грозный.

В морозном воздухе глухо звучали команды, урчали и взревывали моторы грузовиков, бээмпэшек и бэтээров. У старых ротных палаток строились немногочисленные, потрепанные в предыдущих боях роты и батальоны. В последний раз бойцы и офицеры проверяли запасы боеприпасов и сухпайков.

Такая же суета была заметна и в других близлежащих лагерях: сегодня знаменательный день — начало общего штурма Грозного (здесь никто не назовет эту операцию словом «зачистка»).

21 Софринская бригада воюет уже пятый месяц, войдя на территорию Чечни из Дагестана, через Ногайские степи. Потом — “зачистки”, мирные и не очень, базовый лагерь у станицы Червленая. По-настоящему тяжело война задела софринцев лишь в декабре, когда их бросили на «зачистку», а на самом деле на штурм Старопромысловского района города Грозного. Застроенный пятиэтажными домами, заблаговременно превращенный чеченцами в настоящую крепость, район взял с бригады богатую дань кровью. Только убитыми софринцы потеряли 32 человека.

Особенно им запомнилось 29 декабря — день, ставший для бригады поистине черным. Гибли также и военнослужащие приданных подразделений — бесстрашные омские собровцы, армейские танкисты… В тот день по телевизору объявили, что вся объединенная группировка потеряла лишь четырех человек убитыми…

Потом, когда Старые Промыслы были очищены от боевиков почти полностью, бригаде пришлось покидать занятые позиции и срочно возвращаться в базовый лагерь около Алхан-Калы и Алхан-Юрта. Эти населенные пункты были неожиданно захвачены прорвавшимся из Грозного отрядом известного ваххабитского командира Арби Бараева. Первое, что сделал бандит, захватив эти селения, — расстрелял три десятка местных жителей, по его мнению, лояльных к федеральным властям. Оставшимся он объяснил, что в наказание за неправедный образ жизни он даст в селах бой, подставив их тем самым под огонь федеральных войск. Так и вышло, но зажатые софринцами в огневое кольцо боевики оставили на поле боя несколько десятков собственных трупов.

Однако практика подобных бандитских рейдов позволяет с уверенностью утверждать, что жители Чечни больше боятся и, следовательно, уважают власть боевиков, а не федеральных сил, вступающих с ними в переговоры и уныло «проверяющих паспортный режим». К сожалению, мировая практика показывает, что мирное население всегда является питательной средой для партизан. Поэтому все «цивилизованные» страны, проводя контрпартизанские акции, всегда старались удалить население из района боевых действий. Так поступали англичане во время войны с бурами, так действовали и американцы в «красной зоне» Вьетнама.

Приданная 21 бригаде сводная рота снайперов, в которой я «загостился» со вчерашнего дня, торопилась меньше всех. Хотя в дырявой палатке, едва согреваемой двумя немилосердно чадящими печурками, было весьма прохладно, никто не спешил подниматься с общего для всех солдат и офицеров ложа — брошенных на землю дощатых щитов.

Оно и неудивительно: еще вчера рота веселилась допоздна (часов до одиннадцати). Посреди палатки гремел и сипел полуразбитый магнитофон — под модные эстрадные песни по-медвежьи отплясывали несколько солдат. «Надо ребятам хоть как-то расслабиться», — чуть извиняющимся тоном пояснил Валера — рыжебородый капитан-калужанин, «совершенно случайно», как на войне обычно и бывает, командующий здесь снайперским взводом. Среди снайперов немало дембелей, есть и такие, для кого двухлетний срок службы истек еще месяц-два тому назад.

Их война началась еще полгода назад в Ботлихском районе Дагестана и продолжилась под Ведено. Но отслуживших свой срок в запас не увольняют пока до марта. В полном соответствии с законом, эти бойцы могли бы отказаться идти на завтрашнюю операцию, предоставив возможность рисковать молодым. Но никто их них, кажется, даже и не думал об этом.

В углу палатки офицеры роты поглощали приготовленное неизвестным кулинаром жарево на основе тушенки, пили малую дозу местной «водки» (воды, «разбодяженной» спиртом, крепостью чуть более 20 градусов), обсуждали перспективы предстоящего штурма и рассматривали сделанную каким-то умельцем из подручных материалов «ловушку для снайперов» — грубый муляж человеческой фигуры, одетой в рваный камуфляж и вязаную шапочку, с вставленной в «рот» сигаретой, которую можно было «курить» с помощью пластиковой помпы от капельницы. Предполагалось, что по ночам чеченцы должны расстреливать фанерного «курильщика», тем самым выдавая свое местоположение нашим стрелкам.

Кто-то рассказывал «специальный» снайперский анекдот: «Шамиль Басаев за большие деньги нанял арабского суперснайпера, известного не только меткостью, но и стремлением безоговорочно выполнять полученные инструкции. Вечером он привел наемника к российским позициям и говорит: как стемнеет, начинай работать — увидишь движущийся огонек, бей прямо по нему. Утром снайпер возвращается и докладывает об уничтожение пяти сигарет «Прима», трех фонариков и двух зажигалок «Зиппо»…

Утро наступило и у нас — вошедший в палатку солдат сообщает, что остальные роты уже построены и, подчиняясь командному рыку замполита, все лихорадочно собираются, с трудом отыскивая впотьмах вещи. Через несколько минут солдаты и офицеры расходятся по другим ротам и батальонам — они хоть и не «родные» софринцы, но сейчас нарасхват — снайперские двойки, состоящие из стрелка и автоматчика, хочет получить командир каждого подразделения.

Мы с Валерой запрыгиваем на вооруженный ЗУшкой «Урал». Машина тут же трогается, с натугой проходя по мерзлой разбитой дороге, на которой, кроме вэвэшной техники, нередко попадаются машины с эмблемами мулинских мотострелков. От вчерашней веселости у сидящих в кузове не осталось и следа — все понимают, что предстоят нешуточные бои, и многим не суждено увидеть вновь ставшие почти родными палатки базового лагеря. В предрассветных сумерках становятся видны пологие заснеженные холмы, остовы каких то разбитых машин и черные силуэты деревьев с обрубленными минометным огнем сучьями. Машина минует ряды покосившихся серых крестов. «Славянское кладбище», — тихо и мрачно говорит кто-то.

Наш «Урал» поднимается на вершину холма, у дальнего склона которого тонут в густом тумане окраины Грозного. Туда, по целям в Заводском районе, бьют скопившиеся на высоте танки, самоходки, зенитки, «Грады», «Ураганы», минометы. Зрелище одновременно красивое и пугающее. Трассы множества разных снарядов то и дело перекрещиваются, накладываются друг на друга, а внизу сквозь туман видны вспухающие огни разрывов. Склон холма шевелится и грохочет, проезжает техника, сгружаются и строятся все новые отряды. Пока работает артиллерия, пехота стоит и ждет.

Мы подходим к вырытому на склоне КНП бригады. Отсюда открывается вид на стоящие внизу пятиэтажки — главную цель сегодняшнего броска бригады. До них всего километра полтора, и над КНП изредка посвистывают посылаемые чеченскими снайперами наугад пули (нам крупно повезло, что у обороняющихся в этом районе боевиков не оказалось тяжелых снайперских винтовок калибра 12,7 мм, с прицельной дальностью до двух километров, которых так много было, например, у ваххабитов, сражавшихся осенью в Кадарской зоне Дагестана). Отсюда будет руководить предстоящим боем софринский комбриг — полковник Геннадий Фоменко, недавно ставший Героем России. На его опыт и умение надеется вся бригада.

Проходят часы, а артподготовка все продолжается — то справа, то слева от КНП со страшным грохотом бьют по городу «Грады» и танки. Сегодняшний день обещает быть солнечным, на небе ни облачка, но туман над Грозным все еще не рассеялся. Первой в этот грозящий неприятными неожиданностями туман уходит разведка бригады под командованием улыбчивого татарина по имени Слават. Он — один из наиболее опытных офицеров бригады, прошедший прошлую войну, но я знаю, что по отношению к этой кампании, так же, как и подавляющее большинство офицеров, он настроен довольно пессимистически и ожидает, что она закончится новым Хасавюртом. Разведчик признался, что по возвращении в Москву, скорее всего, будет увольняться…

В ожидании окончания артподготовки в еще не окончательно порубленном на дрова и искореженным машинами леске позади КНП собирается группа молодых офицеров. Темой вялого трепа становится, конечно, курс доллара, рост которого вызывает чрезвычайную обеспокоенность — все рассчитывают, вернувшись, получить солидные суммы «боевых».

Тем временем готовится двинуться вниз и первый батальон бригады, командует которым спокойный, немногословный белорус Тарас Малашкевич. Еще недавно он был начальником штаба батальона, а теперь сменил раненого 29 декабря комбата. Сам батальон насчитывает человек около восьмидесяти — немало потерял в предыдущих боях, а экипажи бээмпэшек пока тоже остаются наверху. Штурмовать первые здания пойдет одна пехота. Технике пока слишком опасно соваться в городские кварталы. Машины войдут в Грозный лишь после того, как будет занят довольно значительный плацдарм.

Точно не пойдут на штурм Грозного и знаменитые милиционеры Беслана Гантемирова, от грозных кличей которых каждый день подергиваются рябью миллионы телеэкранов страны. Не пойдут хотя бы потому, что их отрядов сейчас практически не существует. Из тех, почти шести сотен «добровольцев», которых бывший мэр Грозного, а затем российский зэк собрал под свои знамена рядом с базовым лагерем софринцев под Алханкалой, большая часть уже разбежалась по домам, прихватив выданные им автоматы калибра 7, 62 и прочее вооружение.

Впрочем, некоторых из «милиционеров» бойцы и офицеры бригады видели своими глазами в Старопромысловском районе. Они воевали… на стороне чеченских бандформирований. Пока же штурмовать город, в котором закрепились, по данным разведки, две с половиной тысячи профессиональных боевиков, пойдут несколько полков и бригад внутренних войск, насчитывающие по нескольку сотен человек. Соотношения между атакующими и обороняющимися примерно один к одному…

Мы с Валерой уходим вниз с батальоном. Перед началом спуска слышим, как комбат договаривается с поддерживающими нас огнем танкистами. Немолодой армейский капитан в засаленном комбезе советует далеко не соваться и чуть что — обращаться за поддержкой.

Бегом спускаемся по крутому склону в рощу когда-то культурных садовых деревьев. Все еще до конца не рассеявшийся туман оказывается нам на пользу — скрывает передвижения от глаз вражеских снайперов. Уже совсем недалеко слышны короткие автоматные очереди, потом начинает длинными бить пулемет. Это вступили в бой передовые группы батальона, или работает разведка бригады.

Через некоторые время осторожное, медленное движение вниз начинается снова. Выходим на открытую проселочную дорогу. Комбат оглядывается на идущих посредине дороги солдат и командует: «По обочинам, держитесь, по обочинам». С нами вместе спускаются три мотострелка-рекогносцировщика, с белыми опознавательными повязками поверх штанин — их задача отыскать и показать нам растяжки, которые они же ставили в лесу несколько суток назад. Растяжки, однако, отыскиваются с большим трудом, что дает бывалому солдату-снайперу из взвода Валеры заметить с ухмылкой: «Растяжки, поставленные с бадуна, на трезвую голову ищутся с большим трудом…». Даже здесь дает себя знать некоторая неприязнь, существующая между армейцами и вэвэшниками.

До пятиэтажного дома, захват которого является первостепенной задачей первого батальона, остается каких-то две сотни метров. И тут над головой начинают петь тягучую песню пули, отчетливо слышны резкие щелчки снайперской винтовки. Кажется, что стреляют откуда-то сбоку, но на самом деле точно определить направление очень трудно. Звучит команда «в укрытие», и солдаты рассыпаются по обочинам дороги, вжимаются в канавы и впадины, заползают под деревья. Мы залегаем за неким подобие плетня. Кто-то сдавленно чертыхается: чеченские кустарники — и те встречают российских солдат здоровенными колючками.

Стоять остается только комбат, предусмотрительно отошедший на несколько метров от дороги. В руках у него две рации — одна для связи с «двенадцатым» — командиром, действующей в нескольких десятках метров впереди штурмовой группы, по другой он докладывает обстановку находящемуся на командном пункте комбригу. «Двенадцатый» сообщает, что по его людям работают снайпера и пулеметчик. Его ближайшая задача — захват стоящего левее пятиэтажки белого двухэтажного дома. По позициям противника комбат вызывает огонь стоящих высоко на холме танка и ЗУшки.

Над нами с воем проносятся снаряды, от близких взрывов подрагивает земля. Через некоторое время «Двенадцатый» докладывает, что двухэтажка взята, а к пятиэтажке удалось подойти совсем близко, но у него два, нет, уже три раненных — задело осколками наших же снарядов, а одному солдату пуля снайпера попала прямо в автомат, выведя оружие из строя.

Выходит на связь и комбриг, обеспокоенный меленным продвижением штурмовых групп, однако еще в начале реплики он говорит: «Я не тороплю…» Похоже, полковник Фоменко, в отличие от многих других старших офицеров, прекрасно осознает трудность задачи, доставшейся его подчиненным.

Проходит еще несколько минут, и комбат начинает нервничать: «Пока сами не пойдем, они дальше не продвинутся», — бросает он своему заместителю, и они первыми из нашей группы начинают перебежками двигаться к дому. Мы тоже по одному перебегаем в небольшую впадину около разбитых снарядами гаражей, чтобы опять надолго застыть без движения.

От долгого лежания на холодной и сырой земле все больше мерзнут ноги, сырость заползает даже под теплую куртку. С самой вершины склона по дому бьют танк, зенитная установка, миномет. Приподнимаю голову и вижу, как снаряды рвутся всего в нескольких десятках метров, разнося в клочья чьи-то благоустроенные квартиры, снося ближние хозяйственные постройки.

Мы с Валерой по очереди перебегаем дальше, пока не оказываемся за прочной кирпичной стеной какого-то сарая. Здесь скопилась небольшая часть солдат и офицеров батальона. Видно, что многие бойцы уже очень измотаны. В большинстве своем невысоким и не слишком могучим солдатам нынешней рабоче-крестьянской армии нелегко выдерживать физические нагрузки, диктуемые военной обстановкой.

Откуда-то с крыши сарая часто стреляет наш пулеметчик, а вскоре к нам спрыгивает его помощник — ему надо заменить раскалившийся от стрельбы ствол ПК. За стенкой стрельба то нарастает, то почти совсем стихает, перемежаясь хриплым командным матом командиров. В какой-то момент, выглянув из-за кирпичного укрытия, удается увидеть, как наши бойцы бегут к дому, поливая окна огнем из автоматов. До пятиэтажки осталось каких-то два десятка метров.

Вскоре наступает и наша очередь двигаться к дому. Проверенный и относительно безопасный путь — до фонарного столба, а затем вниз — дом стоит в довольно глубокой впадине, поэтому его нижние этажи и оказались недоступны воздействию нашей артиллерии.

Повинуясь взмаху руки незнакомого лейтенанта, с почти спринтерской скоростью добегаю до столба и вламываюсь в растущие на склоне кусты. Наконец-то «дома»! От пятиэтажного здания, на вид еще вполне целого всего несколько часов назад, сейчас осталась лишь огромная руина, три верхних этажа которой представляют собой сплошную бесформенную развалину. По груде кирпичей и обломков мы вскакиваем на полуразрушенный балкон первого этажа, над козырьком которого на прутьях арматуры удерживаются куски стен с верхних этажей, в любую секунду грозя свалиться нам на головы.

В маленькой комнатке полно бойцов. На грязном топчане в неловкой, скованной позе сидит раненый солдат из снайперской роты. Вражеская пуля попала ему в плечо. Впрочем, бойцу еще повезло — ранение вроде бы не слишком тяжелое, а в батальоне есть уже один убитый, пулей в шею. Следующая комната выходит окнами на другую сторону, поэтому она и прихожая простреливаются вражескими снайперами, и нам приходится стоять в дверном проеме, выходящим на лестничную площадку. Время от времени боевик, сидящий в соседней, точно такой же пятиэтажке, посылает очередь в окно комнаты — и пули с сухим щелканьем попадают в распахнутую дверцу комода.

В прихожей есть стенной шкаф, в котором уместился мелкорослый боец, обладатель странной клички «Борман».Через простреливаемую прихожую ему перекидывают шашки с дымом и «черемухой», и он ползет на животе к окну. Чеченец в соседнем доме явно видит его движения, но его пули не достают до самого пола и пролетают в двух десятках сантиметров над головой бойца. Тот сосредоточенно пыхтит, ползет быстрее и наконец попадает под защиту подоконника. Оттуда бросает за окно шашки — прикрыть тех, кто будет штурмовать следующее здание.

Вдруг совсем рядом чей-то бас ревет на чистом русском языке: «Сдавайтесь, вы окружены, сопротивление бесполезно»… и еще что-то про горячий чай.

«Наши, что ли?” — недоумевает кто-то из моих соседей. Один из солдат на мгновение выглядывает в дверной проем. «Нет, чеченцы». В подтверждение его слов бас начинает солировать: «Аллах акбар». И вскоре к нему присоединяются еще несколько голосов. «Крикните им, что мы их мамаш на … вертели», — просит балагур-снайпер, — «а то я сам не могу — осип».

Тем временем, «Борману» не сидится в его стенном шкафу. Несмотря на предостережения товарищей, он начинает какие-то сложные, из-за нехватки места манипуляции, и наконец извлекает из-под себя здоровенную швабру, на которую насаживает нашедшееся под рукой детское пальтишко.

Импровизированное чучело, похоже, здорово разозлило чеченского автоматчика, так как он начинает лупить в нашу комнату с удвоенной силой, и сверкающие зеленым огнем трассирующие пули то и дело пролетают дом насквозь.

«Пусть себе стреляет, — ворчит все тот же бывалый снайпер, — патроны только потратит, а потом мы-то уж с ним разберемся». «Когда, там он их потратит», — вздыхает его товарищ, стоящий рядом с нами в дверном проеме. — «Лично я здесь встречать здесь 2001 год не намерен». Через пару минут пуля чеченского бандита, срикошетив от стены, попадает ему в бок.

«Задело меня, ранен», — тихо произносит он, ослабевшими руками лапая место, в которое ударила пуля. Тихонько, по стеночке втаскиваем его в соседнюю безопасную комнату. Первого раненного в ней уже нет — несмотря на огонь чеченских снайперов и гранатометчиков, к пятиэтажке прорвалась «беха» и увезла прежний «груз 300».

Выходного отверстия нет — пуля осталась у бойца в животе, его перевязывают, колют промедол, кладут на топчан. Он спокоен, даже не стонет, лишь кашляет и жалуется на сухость в горле. Над ним склоняется товарищ, утешая и успокаивая раненного извечными солдатскими прибаутками и обещаниями, — про предстоящую грандиозную гулянку после войны дома у ротного командира, про баб, которых нет уже полгода, и про орден, который теперь точно дадут.

Тем временем подкатывают розоватые сумерки. Мы с Валерой многозначительно переглядываемся — ситуация тухловатая. Вторую пятиэтажку захватить так и не удалось, так что на ночь нам остается только эта развалюха, да еще и частично простреливаемая. Если чеченцы сумеют подтянуть подкрепление или просто пришлют из центра города свежую смену — удержать имеющуюся позицию будет очень непросто. Особенно если учесть, что все мы уже устали и изрядно замерзли.

Справа от дома полыхают несколько частных домов — работает третий батальон. Там сопротивление не очень сильно — бандиты предпочитают закрепляться в прочных многоэтажных зданиях. Однако мы знаем — там тоже есть потери. А второй батальон, действующий по левую руку, вроде бы занял двухэтажные здания, за которыми простирается стадион, по данным разведки, превращенный чеченцами в настоящий укрепрайон.

Вскоре оттуда, где, как мы считали, уже давно находятся наши, на второй этаж обрушивается шквал огня. Закрытый лощинкой первый этаж вроде бы в безопасности, зато хорошо видно, как пули градом бьют в стену метром выше. Наши со второго этажа интенсивно отвечают из нескольких стволов. После пятнадцатиминутной перестрелки со второго этажа слышны страшный мат и крики: «Суки, по своим долбили, ну, давайте еще раз!” Похоже, на сей раз мы действительно повоевали с третьим батальоном — хорошо еще, обошлось без жертв.

Впрочем, лиха беда начало. Через некоторые время дом содрогается от страшного удара, уже и без того хлипкие стены почти буквально ходят ходуном, с потолка сыплется штукатурка. Всем становится ясно — наш дом обстреливает наш же стоящий на горе танк (как выяснилось позже, снаряды действительно ложились очень близко, но непосредственно в дом не попал ни один). Естественно, мы поминаем танкистов и их родню «тихим добрым словом». У одного из солдат за плечами здоровая рация армейского образца, но она не может помочь нам связаться с верхом — у старого барахла давно сели аккумуляторы.

Тем временем самые беззаботные «зачищают» подвал и, обнаружив в нем пару банок с маринованными помидорами, радостно хлещут из них рассол. А лежащему на диване раненному становится все хуже. Бээмпэшки, которая должна доставить его наверх, все нет. Ее мотор рычит вдалеке, сама она появляется в поле видимости, но до нас все никак не доедет — раненные есть и в других батальонах.

«Беха» подходит к дому почти в темноте — чумазый механик-водитель появляется на разбитом балконе и сообщает, что мне тоже приказано возвращаться наверх. Наскоро прощаюсь с остающимися, подхватываю раненого снайпера подмышку, а его винтовку использую в качестве посоха, он идет сам, но с большим трудом, — и начинаем недолгий путь по каменной осыпи вниз, затем вверх, затем снова вниз к большой яме с мусором, в которой машина спряталась от вражеских гранатометчиков и снайперов. Бээмпэшник, поводя стволом, прикрывает нас с тылу. «Давай познакомимся, что ли», — неожиданно сипит раненный. «Я — Серега Егоров». Уже ночью замполит роты сказал мне, что срок службы у этого парня закончился за три дня до ранения.

Над «бехой» нависает бетонный забор, под прикрытием которого собралось почти все управление батальона. «Еще один такой бой — и от батальона ничего не останется», — говорит мне молодой комбат. Пройдет меньше суток и он сам попадет в госпиталь с ранением в голову.

Механик протестует против моей попытки проехаться на броне. Как только мы выкарабкались из ямы, я по достоинству оценил его правоту — по стенке десантного отделения раз за разом щелкают автоматные очереди. Древняя БМП-1 движется так тяжело, что, кажется, готова развалиться на запчасти в любую минуту. В свое время армейцы удружили вэвэшникам, снабдив бригаду «по штату» развалинами, собранными со всего Советского Союза, впрочем, несколько машин прибыли аж из Монголии.

Новая остановка у какого-то забора. Испуганные лица молодых солдат и посвист близких пуль — к нам садятся еще несколько легко раненных. Потом снова медленные передвижения и мучительно долгие, полные напряженной неизвестности остановки. Проломившись сквозь кустарник, мы снова оказываемся в двадцати метрах от дома, там, где первый батальон скапливался для броска несколько часов назад. Теперь здесь закрепилась часть 3-го батальона. Приносят раненных: у одного пуля прошла около сердца, он постанывает и пытается подняться, чтобы самому влезть в машину.

Солдаты толпятся рядом — никто не знает, что делать: то ли помогать, то ли останавливать и укладывать его в машину лежащим. Вопрос решается сам собой, когда на зеленом пластиковом листе подносят еще одного, по-настоящему тяжелого. Куда ранен боец сразу не поймешь — кровью залито все туловище, обмотанное бинтами. Пытаемся упихать его в свободное десантное отделение, но никак не получается — парень очень высок и ноги просто не умещаются.

Бээмпэшник спускается в башню и оттуда пытается втянуть его за верхнюю часть туловища, но не хватает сил. Так мы возимся несколько минут, а раненный стонет, сначала громко, потом все тише. Позже мне сказали, что он так и не дожил до госпиталя. А вот механик-водитель, спасший в тот день немало жизней, но не сумевший спасти еще и эту, заслуженно представлен к званию Героя России.

Соскочив с бээмпэшки около КНП, в свете множества костров вижу, что утром еще почти «девственный» лесок неузнаваемо преобразился.

Собственно, никакого леса уже нет. На его месте стоит техника, выросли шатры палаток, отрыты землянки. Через несколько минут встречаю комбрига, полковника Фоменко. Он спокоен, но, кажется, чуть грустен. «Как видите — противник еще совсем не сломлен, а сегодняшняя огневая подготовка из-за тумана оказалась недостаточно эффективной», — веско произносит он. «Говорил же я ему, — в его тоне слышится досада, — но о покойниках…». Я пребывал в недоумении, пока не услыхал от уезжавших в тыл волгоградских омоновцев о гибели генерала Малофеева, личным примером пытавшегося поднять завязшие в обороне противника штурмовые группы «Пихты» — 674-го полка внутренних войск и попавшего под пули пропустивших его в огневой мешок снайперов. «Продвигаться будем, но очень медленно», — веско завершает свою речь комбриг. Его слова оказались пророческими.

Внизу под КНП лежал в темноте Грозный. Лишь несколько горящих домов нарушали однообразие мрачного пейзажа.

Завтра усталые и промерзшие роты и батальоны первого и единственного эшелона снова пойдут штурмовать укрепрайоны боевиков, к ним на помощь будут постепенно спускаться танки и БМП, на помощь подойдет и армейская пехота.

Они будут проходить по сто, а иной раз и по пятьдесят метров в сутки, в то время как телевизионные дикторы будут, как попугаи, повторять благоглупости о «захвате площади Минутка и моста через Сунжу».

Но вместе они в конце концов снесут ненавистный город с лица земли.

Александр Бородай

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Президент России Владимир Путин рассказал детали того, как в 2002 году он принимал решение о штурме театрального центра на Дубровке, где террористы захватили в заложники зрителей мюзикла «Норд-Ост». По словам главы государства, другого варианта не было.

«Никто, кроме меня, это решение принять не мог», — заявил президент в фильме Андрея Кондрашова «Путин», размещенном в социальных сетях.

Путин рассказал, что террористы планировали вывезти заложников на автобусе на Красную площадь и там расстрелять «с целью оказать воздействие на руководство, на спецслужбы».

«Конечно, мы этого не могли допустить», — сказал он. «Уверен, что если бы ничего не делать, количество жертв было бы гораздо больше», — сказал президент.

23 октября 2002 года вооруженные террористы во главе с Мовсаром Бараевым ворвались в Театральный центр на Дубровке на улице Мельникова в Москве, когда там шел спектакль «Норд-Ост«. В зале находились 916 человек. Целью террористов было добиться от российских властей вывода войск из Чечни. Через три дня сотрудники ОМОНа и СОБРа пошли на штурм здания. В результате теракта погибли 130 человек.

Путин. Документальный фильм Андрея Кондрашова. Часть 1

Путин. Документальный фильм Андрея Кондрашова. Часть 2

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В Сеpнoводске бaзировался отряд сторонников ЧРИ (около 100 человек), и федеральные власти требовали его разорyжения. Всё это время до начала обстрела города все его выезды и российские блокпосты блокировались местными жителями (в основном женщины).

2 марта 1996 г. между представителями правительства Чеченской Республики (промосковское правительство Д. Завгаева), российским военным командованием и руководителями Серноводска была достигнута принципиальная договоренность о мирном разрешении ситуации вокруг села.

Утром 3 марта 1996 года федеральные войска начали операцию по занятию села, сопровождавшуюся артиллерийскими и минометными обстрелами, ракетными ударами с вертолетов. Лишь на следующий день, 4 марта, федеральными войсками был открыт «коридор» для выхода мирных жителей. На два часа в село были допущены машины Международной организации по миграции.

В этот день из села вышли пешком и были вывезены примерно 10 000 человек.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Новый Год…

Хочу
поздравить всех с Новым Годом. Пусть в старом, уходящем году останутся
все невзгоды, всё плохое и негативное. В Новом Году желаю всем крепкого
здоровья, стабильно высокого материального положения, всего самого
доброго и наилучшего.

За
праздничным столом, помяните тех, кто, в новогоднюю ночь с 31 декабря
1994 на 1 января 1995 год, встречал праздник в окопах, под обстрелом.
Наши парни погибли, защищая наше Отечество от террора и геноцида русских
в Чечне. Пусть земля им будет пухом….

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В программе:

— Дедовщина по-русски. Почему солдата похоронили на кладбище для бездомных.
— Штурм Лысой горы. Как умирал, но не сдавался отряд спецназа внутренних войск.
— Рельсовая пушка. Новейшая разработка российских учёных.
— Узник тюрьмы Шпандау. Кто убил нацистского преступника №1 Рудольфа Гесса.
— Военный экстрасенс. Зачем министерству обороны штатные колдуны.
— Школа выживания. Как обезвредить преступника.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Фильм о штурме Грозного в январе 1995 г., снятый Сергеем Кешишевым, выступившем в качестве и режиссёра, и оператора.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства