Ко дню 8 отряда спецназначения «Русь».

За шесть месяцев командировки в Чечню на счету у бойцов этого от­ряда специального назначения внут­ренних войск более сотни успешно проведенных специальных опера­ций. Большинство из них было на­правлено на выявление и обезвре­живание главарей бандформирова­ний. Отряд, тесно взаимодейство­вавший с подразделениями “А” и “В” ФСБ России, стал настоящей грозой для “непримиримых”, отка­завшихся от зимовки в горах и пы­тавшихся скрыться среди мирного населения.

Самыми заметными точ­ками боевой географии отряда ста­ли населенные пункты Алхан-Кала, Майртуп, Старые Атаги и Цоцын- Юрт. Здесь спецназовцы настигли Бараева, Абу-Умара, Абу-Якуба, а также обезглавили банды Садаева, Сутиева и Умарова. Кроме этого, около сорока боевиков в этих насе­ленных пунктах нашли свою смерть, а полевой командир Абдул Мациев был захвачен в плен. Отряд еще раз подтвердил звание одного из луч­ших российских подразделений ан­титеррора.

Об этом красноречивее слов говорят высокие государствен­ные награды, которых удостоены за последнюю командировку бойцы и офицеры. Четыре спецназовца были награждены орденом Мужества, од­ному присвоено звание Героя Рос­сийской Федерации.

АЛХАН-КАЛА

Войсковым разведчикам удалось разговорить местную жительницу. Та указала на три дома на Совхозной, в них должны были находиться боевики. Один из домов достался ребятам из отряда.

С виду постройка ничем не отличается от других чеченских домов. Вызывало опасение лишь то, что разведчик из оцепления неза­долго до начала штурма заметил, как в глу­бине двора женщины перетаскивали старые шкафы и коробки.

Вполне вероятно, что они не зря завалили небольшую пристройку рухлядью. Объяснения чеченок были крайне невнятными, и спецназовцы стали простре­ливать завал из «калашей». Как позже выяс­нилось, в завале находился Бараев с тело­хранителями Пантерой и Гиббоном.

Один из двух отморозков со звериными кличками ка­ким-то чудом уцелел под плотным автомат­ным огнем. Когда бойцы приблизились к за­валу, пулеметчик Евгений Золотухин заме­тил ствол АК, торчащий из-за коробки и на­правленный в сторону офицера отряда. Бо­евик понял, что его засекли, и открыл огонь.

В следующие секунды бандита уничтожили. Спецназовец, закрывший собой командира, скончался от полученного ранения. Рядово­му Евгению Золотухину посмертно было присвоено звание Героя Российской Феде­рации.

МАЙРТУП

Задача отряда состояла в блокировании окраины населенного пункта. Тем самым бойцы обеспечивали работу одного из подразделений ФСБ.

Когда сотрудники ФСБ начали исследовать местонахождение одного из крупных чеченских террористов, спецназовцам пришлось противодействовать толпе дико кричащих женщин, которые пытались пройти сквозь оцепление к месту проведения спецоперации. Чеченки поутихли, как только прозвучали первые выстрелы.

Обнаруженный боевик стал отстреливаться, ранил несколько оперативных работников, но в итоге был уничтожен.

На окраине Майртупа сотрудники ФСБ совместно со спецназовцами внутренних войск уничтожили Абу Умара. Этот полевой командир координировал подрывную дея­тельность боевиков в Аргунском ущелье.

ЦОЦЫН-ЮРТ

В этом селе группа отряда проводила зачистку совместно с ОМОНом. Спецназов­цы подошли к очередному дому и заметили двух вооруженных людей. Те выскочили из хозяйственной пристройки и перемахнули через забор. Бойцы бросились их преследовать.

На безобидного пацана лет четырнад­цати, который находился во дворе, внимания никто не обратил. И когда мальчишка вынул из-под куртки АПС и начал палить в спину бойцу, видавший виды спецназовец опешил и повернулся лицом к оскалившемуся «вол­чонку». Тот продолжал стрелять, но попал лишь в застежку «маски».

Через секунду спецназовец укрылся от огня за стеной до­ма, а маленький террорист был уничтожен, как и двое убегавших.

Позже выяснилось, что один из убитых, Тамерлан Сутиев, воз­главлял орудующую в селении банду, а «вол­чонок» приходился ему родным братом и во­евал наравне со взрослыми. Это подтвер­ждала поясная разгрузка маленького вахха­бита, которая свидетельствует о принадлеж­ности своего хозяина к командному составу банды.

Позже в Цоцын-Юрте подверглись об­ стрелу войсковые разведчики. Омоновцы оперативно заблокировали селение, а спец­назовцы занялись поимкой боевика, открыв­шего пальбу.

Вспоминает офицер отряда: — Мы отрабатывали три дома, в которых мог находиться боевик. Поиск длился около двух часов. В центральном доме жил кто-то из боевиков. В глубине двора находился са­рай, забитый тюками соломы. Рядом с ним бойцы нашли куртку и магазин от АПС.

Взя­лись за сарай. Я выпустил в солому целый магазин. После этого поставил задачу бой­цам разбросать солому, отошел буквально на два шага и тут слышу крик: «Стоять» После этого гремит очередь из АК, ребята выбегают из сарая и забрасывают в него гранаты. Раз­ряжаю туда еще один магазин. Загорелась солома…

В сарае на окраине Цоцын-Юрта спецна­зовцы уничтожили Байсарова — полевого ко­мандира. Тело боевика обгорело, но опоз­нать его все же смогли.

ГРОЗНЫЙ

От жителей пригорода поступила ин­формация о том, что в частном доме укры­ваются два боевика, совершивших еще в первую войну серию похищений российских военнослужащих. По указанному адресу спецназовцы выдвинулись под покровом но­чи.

Разделились на две группы. Боевики не ожидали увидеть наших бойцов, растерялись и не успели воспользоваться огнестрельным оружием. Лишь один бандит оказал сопроти­вление, используя нож, но его попытка не увенчалась успехом.

Вскоре выяснилось, что оба задержанных причастны не только к похищениям военно­служащих. В ходе следственных мероприятий было установлено, что бандиты зверски пы­тали и через определенный период убивали своих пленников.

СТАРЫЕ АТАГИ

Здесь отряд участвовал в обычной за­ чистке. Фээсбэшники запеленговали радио­ передачу: “Собаки” ходят по деревне и не дают нам выйти. Отсиживаемся». Замести­тель командира отряда поставил задачу за­ блокировать один дом по улице Централь­ ной, найти и уничтожить находящихся в нем террористов.

Одна из групп оцепила зда­ние, другая пошла на штурм. Сначала осмо­трели сараи, потом дом. Пока саперы об­следовали эхолотом землю, спецназовцы исследовали помещения. Часа два искали — ничего нет. Но не уходили, потому что ра­диопередача была отсюда.

В нижнем отде­лении газовой плиты бойцы обнаружили гарнитуру от радиостанции, а под обшивкой кресла — запасной аккумулятор, приспособ­ленный для использования пальчиковых ба­тареек.

Рассказывает снайпер из разведгруппы: — Стали простукивать полы в пристройке — пустота. Линолеум поднимаем, отрываем деревоплиту — под тонким слоем бетона за­ маскированный лаз в схрон. В нем около три­дцати комплектов натовской формы, двадцать пар берцев, разгрузочные жилеты, спальники, ранцы десантника, маскхалаты, пара десятков радиостанций, аккумуляторы, пальчиковые батарейки. В общем, вещи, необходимые при действиях в отрыве от населенных пунктов.

Стали искать заново. В соседней пристройке — кухне пол выложен кафелем, посередине сто­ит стол. С эхолотом прошли — сигнал силь­ный, под плиткой есть железо. Начали хозяй­ку расспрашивать. Говорит, раньше здесь был гараж — под полом ненужные запчасти.

Но уж больно подозрительная раковина в бывшем гараже. Над ней ни крана, ни умы­вальника. Раковину разбили — под ней дыра.

Забросали в нее дымы, “Черемуху” — назад ничего не выходит. По срезу кафеля прокопа­ли. Открылась свежая кирпичная кладка, об­ложенная полиэтиленом для защиты от грун­товых вод. Подорвали кладку, закинули в про­лом несколько гранат. После этого старший лейтенант Короленко заглянул в черноту под­земелья, посветил фонариком. Но из-за дыма ничего не было видно.

Как выяснилось позже, спецназовца, осматривающего подземелье, в этот момент держали на прицеле боевики. Даже сквозь дым бандиты, затаившиеся в бункере, отчет­ливо видели луч фонаря, но огонь не откры­вали. Надеялись, что их не обнаружат. К тому же один из боевиков был сильно посечен ос­колками.

В это время спецназовцы нашли на кух­не вход в подземное помещение. Люк был мастерски обложен плиткой, а швы присыпа­ны пылью. Крышку подняли, забросали под­земелье гранатами, отошли на безопасное расстояние и заняли позиции для ведения огня.

Неожиданно из пролома выскочил бое­вик без оружия, с поднятыми руками. Вслед за ним из бункера вылетело два выстрела от РПГ-7 с запалами. Один за другим прогре­мели взрывы, и в проломе показался ствол автомата. Боевик дал очередь по кругу.

Из­брав такой способ ведения огня, бандит на­деялся вызвать переполох и, пользуясь этим, скрыться. Но лишь только бандит высунулся из бункера, по нему прицельно заработало сразу несколько спецназовских “калашей».

Третий бандит тоже пытался прорваться и был уничтожен.

Допросив плененного боеви­ка, бойцы выяснили, что в подвале должен быть еще один человек. Жив он или мертв, неизвестно.

Рисковать своими людьми руководитель операции не стал и дал команду спустить вниз сдавшегося в плен полевого командира Абдулу Мациева.

Через минуту он вынес из пролома изрешеченное тело Абу Якуба — фи­нансиста арабских наемников, являвшегося правой рукой Хаттаба.

В убитых опознали по­левых командиров Мусу Садаева и Тамерла­на Умарова. …

Через несколько месяцев отряд ждет очередная командировка на Кавказ. Спецна­зовцы знают — работы им хватит.

Журнал Братишка № 2 2002

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

26.05.1982 г. — 22.06.2001 г.

БЭТЭЭР затормозил напротив шлагбаума у КПП родной базы, и всем на броне показалось, что машина приглушив мотор, с облег­чением вздохнула, будто уставший пут­ник перед ночлегом после дороги даль­ше ней. Даже в хмурых озабоченных глазах “Шаха” — командира группы отряда спецназа внутренних войск капитана Сергея Шахова — мелькнули веселые чертики, когда он сдвинул на затылок “говорящую шапку” и по-хозяйски ог­лядел свое войско, кучно оседлавшее “коробочку”.

— Отставить разговорчики! — обернулся к солдатам взводный капитан Михаил Бородин. — Операция не закончилась! Командир рабо­тает в эфире. Мешаете! в сторону Шахова, который в это время плот­ но нахлобучил шлемофон и, утвердительно кивая, негромко говорил, прижав к горлу ла­рингофоны:

— «Шах» на связи… Понял Вас, «Первый» Есть! Только поужинать бы бойцам, а то восемь часов кряду мотаемся на бэтре, с утра росинки маковой во рту не было… Раз­решаете?.. Что? Не успеем? Ясно, Первый! Выдвигаюсь! — и наклонился к водителю:

— Жми к школе, Серега! В темпе!

Нырнувший в люк рядовой Сергей Доро­нин круто завернул руль, с хрипотцой, в уни­сон мотору, пропел сквозь зубы: “Еще не ве­чер, капитан, еще не вечер!”

Судя по голосу старшего в эфире, вычислили-таки искомого с помощью формулы: наблюдательность, интуиция плюс работа с населением. А значит, наконец-то проводим точечную операцию, работаем адресно. Хо­рошо бы! Тогда уж наверняка будет доброй к нашему брату фронтовая госпожа удача. Так думал “Шах”, глядя на приближающуюся школу, возле которой уже стояли бэтээры разведбата внутренних войск и спецназа ФСБ.

Отмечая с одобрением, как ловко спеши­ваются облаченные в “броню», увешанные оружием солдаты с бэтээра, затормозившего у сельской школы, капитан Шахов невольно задержал взгляд на рядовом Золотухине — Золотом, как прозвали его в отряде.

Впрямь — золотой парень Женька. Для всех открытый, общительный, последним го­тов поделиться. Решительный, порывистый, смелый. Да к тому ж и внешне выделяется в строю — высокий стройный красавец, обли­ком и статью — настоящий русский витязь- спецназовец. Душа группы. Из тех, про кото­рых уважительно говорят: с ним бы я в разведку пошел.

Буквально за месяц до командировки на­писала Женина мама письмо главнокомандующему с просьбой перевести сына служить на родину, в Самару. Материнскую просьбу уважили, подготовили приказ о переводе. А он, Золотой, приносит “замполиту” отряда майору Валерию Бурлакову рапорт. Прочитал тот, мужик далеко не сентиментальный, на листе неровные солдатские строки — и в гор­ле запершило…

Пишет рядовой Золотухин: “Прошу оставить меня служить в родном от­ряде. Меня здесь офицеры многому хороше­му научили. Благодаря им я стал настоящим воином. У нас дружный коллектив, отличные товарищи. Я не хочу расставаться с ними. Прошу учесть мое желание и направить вме­сте со всеми в командировку на территорию Чеченской республики”.

— “А матери что со­общишь? — кашлянув, достал сигарету май­ор. — Может, подумаешь еще? Из-за твоего перевода никто о тебе ничего плохого не ска­жет, не переживай. Не ты первый, не ты пос­ледний. Семейные обстоятельства — мало ли…”

— “Я твердо решил, — тихо произнес Евгений. — Маме все объясню, она меня поймет”.

Вспомнив об этой истории, Шахов обод­ряюще подмигнул Жене: — Сделаем все в лучшем виде, Золотой!

Верно я говорю? — Так точно! — расправил широкие пле­чи под бронежилетом Золотухин. — Иначе и быть не может, товарищ капитан!

Короткое — время тисками поджимает — совещание офицеров в пустующей школе.

Полковник, руководитель спецоперации, пря­ча огоньки азарта в глазах, лаконичными штрихами обрисовывает обстановку.

Предположительное местонахождение террориста вычислили разведчики внутрен­них войск. Сегодня, 22 июня, ближе к вечеру при проведении поисковых мероприятий ко­мандиру разведроты капитану Смолину и ря­довому Шарапову удалось разговорить мест­ную жительницу. Она назвала номера трех домов, где, по всей вероятности, скрываются бандит и его сподвижники.

Это место было тут же блокировано подразделением разведбата. При проверке западного рубежа оцеп­ления группе во главе с начальником развед­ки части подполковником Мезиным удалось захватить близкого родственника кровавого “Эмира” — полевого командира Бислана Хасаева, оказавшего вооруженное сопротивле­ние. Есть все основания начинать штурм.

Объекты — три рядом стоящих дома на улице Совхозной. Первый берут разведчики, второй — ему особое внимание — группа ФСБ, тре­тий — спецназ ВВ. Время “Ч” — 19.30. — По машинам!

Шахову и его гвардии достался третий от начала улочки объект. Как и все дома в Алхан-Кале, с виду безобидный, с мирными за­пахами и звуками сельского жилья, ничем не выдающий пребывания вооруженных “моджахедов”.

Условные знаки командира: первая подгруппа — Бородин, Золотухин, Каменев — от ворот налево; направо вторая — Кураев, Кулаков, Бурцев; группе прикрытия — снай­перу Мигунову, пулеметчикам Ухову и Архи­пову, гранатометчику Калинину — занять холм напротив здания, действовать, обеспечивая огнем товарищей, самостоятельно, по обстановке.

Через полчаса доклады старших под­ групп: “Чисто, подозрительных лиц нет”.

Шахов сам обошел двор, комнаты, все тщательно осмотрел — никого. Значит, раз­ведчики или эфэсбэшники надыбают, успо­ коил себя. Надо быть готовым подсобить братишкам, если там бой начнется. — Пока продолжать осмотр. В глухие за­кутки еще раз загляните! — дал команду.

И тут со двора солдаты зовут: — Товарищ капитан, там разведчик из группы оцепления что-то сообщить хочет.

Бегом к нему. — Я со своего наблюдательного поста еще до вашего приезда видел, как женщины в глубине двора перетаскивали старые шка­фы и коробки, — докладывает боец разведбата. — Что ж ты, глазастый мой, раньше-то меня не проинформировал! Мы тут не на учениях, брат!

Возле угловой пристройки, между стена­ми, за левым крылом дома уже стоят Боро­дин и Кулаков, показывают на завал из ме­бельной рухляди, коробок с “гуманитаркой”, листов ДСП. Оружие наготове…

— Еще раз спрашиваю, уважаемые хозяй­ки, прячется здесь Бараев? Нет?! Тогда рабо­таем по-боевому! — с этими словами Шахов вплотную подошел к шкафам и одиночными стал простреливать из автомата завал. Выпу­стил весь магазин. Методично изрешетил фанеру и картон. Ни звука в ответ.

— Разбирайте эту рухлядь! — приказал бойцам. — Бородин на контроле. Кулаков — возле сарая, прикрываешь. Бурцев — к воро­там, оттуда подстраховываешь группу Курае­ва, они продолжают осмотр.

Пока Золотухин и Каменев возились с ли­стами ДСП, “Шах” направился к Кураеву — вместе со взводным еще разок все прове­рить. До конца успокоить душу: тянем пус­тышку, Бараева на усадьбе нет.

Клешнившие коготки тревоги обмякли: единственное мес­то, где мог скрываться проклятый Термина­тор, — завал между стенами в глухой при­стройке. Но тридцать пуль кучно по всей пло­щади баррикады — это не горошины из бума­жной трубки. А бессмертие еще ни одному “моджахеду” справедливый Всевышний не подарил.

Знать бы командиру, как дальше события повернутся — из “шайтанки” в щепки разнес, из реактивного “Шмеля” испепелил бы тот завал в закутке.

— Откуда начнем повторный обыск? — вопросительно посмотрел на командира Ку­раев. — По-моему…

Он не успел договорить. Треснули, вспо­роли тишину автоматные очереди.

Шахов метнулся к левому крылу дома, от­куда доносился автоматный грохот. Напротив изрешеченного завала на одной линии лежит раненый капитан Бородин — на плече “гор­ку” пробило, большое вишневое пятно рас­плывается на камуфляже. И впереди… не­подвижно… Золотой.

Кулаков и Каменев наперекрест молотят по шкафам из “бесшумок”. А мощная пальба — из завала…

Словно наяву, увидел Сергей Шахов то, что произошло в тот момент, когда они с Ку­раевым у ворот начали разговор о повторном обыске. Будто рядом с Золотым он, “Шах”, находился…

Оттащив лист ДСП, Женя заметил: из ще­ли в том месте баррикады, до которого они с Каменевым, расчищая завал, еще не добра­лись, выглянула мушка автомата, нацеленная прямо на взводного, прикрывавшего их со стороны сарая.

Секунда — и ствол моргнет огненным веком.

Ничего этого не видит Бородин. Предуп­редить его криком он, Женька, не успеет. Он не знает, как спасти не подозревавшего об опасности командира… Как отвести беду…

И тогда он сделал короткий шаг и встал напротив мушки…

Резко качнулось вечернее, остывавшее после зноя небо. И твердая, теплая еще зем­ля вдруг уплыла из-под ног, помогая ему упасть, ощутить всем телом опору, облегчить боль…

На приоткрытых губах его умирал шепот, не успевший набрать силу предупредитель­ного крика: “Товарищ капитан…”

— Сержант, вытаскивай Золотого! Я при­крываю! Огонь, мужики! Огонь! — и “Шах” первым пустил длинную очередь.

Могучий Каменев секунд за пятнадцать вытащил Женю из пристройки в безопасное место. Остальное немо стонущему от внут­ренней боли Шахову запомнилось обрыви­стыми фрагментами, точно осколки раскро­шенной пулями мозаики врезались в память.

Прикрывая друг друга очередями, выхо­дят раненый Бородин и Кулаков. Тащит пуле­мет Кураев. Он, Сергей, выхватывает ПК из рук взводного и с неимоверной злостью, от живота, начинает долбить по баррикаде. Бо­ковым зрением видит: Золотого бережно ос­вобождают от броника и “лифчика”, разрыва­ют куртку. Выше предплечья, возле шеи у не­го пулевое отверстие. Хлещет кровь: похоже, пробита трахея.

Он, Сергей, меняет ленту. Откуда ни возьмись — снова Кураев. Несет еще один пу­лемет, у разведчиков из оцепления позаим­ствовал. Вдвоем сподручнее.

Забрасывают завал гранатами. Тут еще из бэтээра, сделавшего немыслимый вираж, наводчик рядовой Женя Звонарев исхитрился рубануть по “духам” очередями КПВТ.

Потом на броню погрузили раненых…

В развороченном схроне — два трупа. При опознании установят: это телохранители Арби Бараева — Пантера и Гиббон. Грешное тело самого Бараева обнаружат чуть позже.

Старший разведывательно-поисковой группы внутренних войск при повторном осмотре ме­ста боя утром 23 июня заметил следы крови, ведущие в соседний двор. Сразу смекнули: в схроне было трое бандитов, одного из них кто-то эвакуировал.

По приказу руководителя операции все силы ФСБ и войскового разведбата были брошены на поиск таинственно исчезнувшего террориста. Вскоре был за­держан чеченец, принимавший участие в эва­куации и захоронении нашедшего бесслав­ный конец Арби Бараева.

Успешные результаты спецоперации дос­тойны того, чтобы отметить их отдельной строкой. С 20 по 24 июля кроме Арби Барае­ва были уничтожены еще 20 боевиков, задержаны активистки диверсионной группы “Джи­хад-3” сестры Лабазановы.

Но не радовало все это бойцов и офице­ров отряда специального назначения. Они потеряли боевого товарища, скончавшегося от ран. Золотого парня. Красивого, отважно­ го и благородного русского солдата Евгения Золотухина. Цена этой жертвы несоизмеримо велика даже при сопоставлении с внушитель­ ными потерями бандитов. Погиб Герой. За други своя…

Была у него мечта — сдать спецназов­ский экзамен на право ношения крапового берета. Он обязательно выдержал бы труд­ные испытания на кроссовой дистанции, на полигоне, на огненно-штурмовой полосе, в рукопашном спарринге с “краповиками”. Ес­ли б выжить ему довелось на этой трижды проклятой войне.

Она сбылась, твоя солдатская мечта, Же­ня. По единодушному решению совета “крапо­вых беретов” отряда ты посмертно удостоен святыни спецназа внутренних войск. И на тво­ей фотографии, помещенной в мемориальном уголке отряда, оливковый берет художник пе­рекрасил в цвет запекшейся крови. Об этом сообщил мне капитан Сергей Шахов, расска­зывая о бое на улице Совхозной. Вспоминая о тебе, Золотой, — каким ты парнем был…

Указом Президента РФ от 10 авгу­ста 2001 года рядовому Золотухину Евге­нию Валерьевичу присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).

Журнал Братишка № 9 2001

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Первое августа. Командир «Русичей» поздравляет бойцов с днем рождения 8 отряда специального назначения. На лице — спокойствие. Слова выверены, речь лаконична и размеренна. Ничем не выдает себя батяня, хотя на душе тяжко. Ведь последняя командировка унесла жизни двух его ребят, да и не все еще вернулись из Чечни.

Добрым словом поминает он погибших. К памятнику ушедшим братишкам, на постамент с краповым беретом спецназа, возлагают цветы. Генерал-полковник Павел Маслов, бывший главком внутренних войск, вручает отличившимся в боях спецназовцам ордена и медали, почетные грамоты и ценные подарки. Далее — традиционное прохождение торжественным маршем, концерт. После этого «Русь» вновь станет жить и работать по обычному распорядку.

А пока, сидя в курилке, бойцы вспоминают минувшие дни, мысленно возвращаются в Чечню, к братишкам…

— Это была моя вторая за время службы командировка, как говорят у нас, на «юга»,— вспоминает Максим Беляков. — 12 июня. Ох и жарким выдался этот денек. Надолго запомнится…

По оперативным данным, на птицефабрике селения Автуры должна была состояться сходка полевых командиров. Милиции поставили задачу провести зачистку, а нам — обеспечить марш колонны. Окраина города Аргун, через километр — блокпост. Недалеко отсюда расстреляли челябинский ОМОН. Мрачноватое местечко.

Справа перед «зеленкой» кладбище. Слева — две пятиэтажки без стекол. Шли в головном дозоре. Бэтр, в котором находились разведчики, впереди. За ним мы — боевая группа старшего лейтенанта Романа В… Проехали Аргун без приключений. Здесь, на окраине, тоже вроде бы тихо. Только движок брони подо мной урчит…

Сделав паузу, Максим достает сигарету. Глубоко затягивается. В этот момент, кажется, и я слышу ту гнетущую тишину. Кто воевал, тот знает: не к добру это. Но лучше гнать такие мысли. Дал бы Бог удачи разведке, тогда и остальные пройдут.

— Я находился на броне, вместе с пулеметчиком Миной и его помощником, Приходом, — продолжает рассказ Максим. — Вдруг ударило справа! Да так, что нас троих чуть не сдуло с «коробочки». Сразу мысль: фугас подорвали. Технике почти ничего, только царапнуло броню и побило триплексы. А нам, пассажирам «верхней палубы», да и тем, кто внутри был, порядочно досталось. И сразу же началась долбежка. Перекрестный огонь…

Вспоминая, вновь закипает боевой злостью Беляков, крепким словцом прикладывает «духов». Осколками ранило рядового Андрея Минина и старшего лейтенанта Романа В., который находился в машине по правому борту. Рядовому Сергею Приходченко оторвало ногу и три пальца на руке. И самое страшное: от взрыва погиб Пашка Степанов, солдат одного с Максимом призыва. Друг его закадычный. Только маленькая фотка на память осталась. В нагрудном кармане, у сердца, хранит ее Макс.

— Ну а я, видать, в рубашке родился, — докурив, гасит бычок Беляков. — Лишь руку чуток посекло мне. Пятью осколками. В горячке боя сразу и не почувствовал… Жарко было! Из окон пятиэтажки вовсю лупили пулеметы и «калаши». С крыши «духовские» «кукушки» работали. «Зеленка» по другую сторону дороги беспокоила меньше, хотя снайперы сидели и там. Хорошо «труб» у нохчей не было, а то бы пожгли нас к чертям собачьим. По команде старшего лейтенанта Романа В. мы спрыгнули на ту сторону, где пятиэтажки. Но сразу же поняли, что здесь оборону занимать — себе дороже. Уж очень конкретный огонь с этажей. Пришлось перебежать туда, где рвануло. Залегли. Но «кукушки» сверху, с крыш, все равно достают…

Огонь — со всех сторон. Плотный, головы не поднять. И тут наводчик БТРа, рядовой Сергей Морозов, «разгрузил» братишек, вжавшихся в землю. Повернул башню налево и стал точки “духов” в пятиэтажке давить. Одну за другой. Крушил стены, будто соты в осином гнезде распечатывал.

— Пока Мороз “чехов” по боевому уставу из КПВТ поджаривал, мы «зеленкой» у кладбища занялись, — оживляется Макс. — В это время командир взвода нашего, лейтенант Дмитрий К., стащил с брони пулеметчика Мину. Тот был очень серьезно ранен — не мог сам спуститься. Взводный вместе с командиром экипажа младшим сержантом имя Семизоровым оказали Минину первую медицинскую. Приходу промедол вкололи и жгуты на ногу наложили.

Потом, значит, как было. Местный какой-то ехал на «Газели». Понятное дело, растерялся, заметался — бой идет впереди. Выскочил из кабины и с перепугу побежал в «зеленку». А старший лейтенант Александр В., разведчик, этот цирк видел и к машине ломанулся.

«Духи», естественно, стреляли, но он, молодчина, под огнем все же прорвался к “Газели”, сел за руль, подъехал к броне, собрал раненых и повез в конец колонны, к врачу. Пацаны говорят: смертник, куда полез! За него все волновались — боялись, что по машине “чехи” из “граников” долбанут.

Потом четыре «вертушки» подлетели, стали бить НУРСами по дому и по «зеленке» этой гребаной. Один Ми-восьмой заходит над ней, и прямо по нему длинная очередь трассерами. Хорошо, что пилот среагировал, увернулся. Потом мы стали по-тихому двигаться и из Аргуна вышли. Дальше — через Джалку на Шали. Уже здесь, на окраине, “вертушка” смогла сесть. В нее перегрузили из «Газели» «трехсотых» и «двухсотого» . Такие дела…

Из той командировки Максим Беляков вернулся с желтой нашивкой. Он и его товарищи представлены к государственным наградам.

А Пашку Степанова и всех, кто не вернулся из боя, помянем… Никогда не увянут алые гвоздики рядом с краповым беретом спецназа.

Александр БУТКЕВИЧ. Фото автора
Журнал Братишка № 9 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Архивная статья журнала «Братишка» № 1 2001  от автора Алексея Петрова с фотографиями Ильи Кузьмичева.  От автора: о том, что отряд специального назначения «Русь» возвращается из командировки в место постоянной дислокации, мне сообщил редактор нашего журнала.

— Подскочи, поговори с людьми, — напут­ствовал он, — пока свежи у них в памяти со­бытия последних месяцев.

Поехал без звонка, на авось. И надо же — удача! На месте оказался сам командир отря­да полковник Владимир Сергеевич Иванов. Мой старый добрый товарищ. Познакомились с ним еще в 1986-м, на сборах абитуриентов военных академий.

С тех пор связи не теря­ем. Он только что приехал со своими бойцами из Чкаловско­го — прилетели из Чечни. Хотел поздравить командира отряда с благополучным возвращением домой, но он остановил меня на полуслове: — Не спеши, Алексей, еще не все вернулись. Часть бойцов и техника с эшелоном пойдут.

И как раз в это время зазвонил телефон. Командиру доложили: — В 16.00 эшелон вышел из Ханкалы. Оставался час светлого времени на то, чтобы проскочить Джалку и добраться до Гудермеса

ДОМОЙ!

Локомотив напряг все свои тысячи ло­шадиных сил и сдвинул с места тяжеленный состав, на платформах которого находились и личный состав, и боевая техника отряда специ­ального назначения «Русь». Прощай, Чечня! Для кого — навсегда. Для кого — до следую­щей командировки.

О чем думали спецна­зовцы? Наверное, о скорой встрече с род­ными, однополчанами, которые ждут их в пункте постоянной дислокации, о друзьях и подружках. О матерях, моливших Бога о благополучном возвращении своих сыновей.

Увы, пятеро «русичей» вернулись домой раньше своих боевых товарищей — пали смертью храбрых при выполнении боевого задания.

12 июня погиб рядовой Павел Степанов. Во время выдвижения отряда к месту про­ведения специальной операции боевики подорвали управляемый фугас. Подорвали, когда мимо проезжал БТР 1-й гСпН с десантом на броне. Пашки не стало.

14 июля геройски погиб инструктор разведгруппы старший сержант Сергей Шрайнер.

Отряд работал в Аргунском районе ~ проводили разведывательно-поисковые мероприятия. Разведка «русичей» нос к носу столкнулась с разведкой боевиков. И наши, и «духи» среагировали мгновенно. Открыли огонь в упор.

Но прежде чем автоматные очереди вспороли тишину, под ноги спецназовцам по­ летела «духовская» граната. Разведчики на­поролись на наемников-арабов. Тот, кто шел в разведывательном дозоре, держал в руке гранату с выдернутой чекой.

Граната упала прямо под ноги старшему сержанту Шрайнеру. На принятие решения — несколько секунд. И Сергей на­ крыл лимонку своим телом.

16 августа в бою с наемниками у насе­ленного пункта Аллерой погибли смертью храбрых капитан Михаил Грушев и прапор­щик Александр Каразанфир.

28 августа спец­назовцы попали в засаду у Бачи-Юрта. Сиг­налом к обстрелу опять послужил взрыв фу­гаса. Погиб рядовой Сергей Муковоз.

В Чечне погибают по-разному. Бывает, по глупости. Чьей-то или собственной. В от­ряде специального назначения «Русь» таких потерь не было. Все спецназовцы погибли, выполняя боевую задачу.

«Чечня-2000» для подчиненных полковни­ка Владимира Иванова имеет четкие времен­ные границы: 15 мая и 10 декабря. И конкрет­ное содержание: проведение спецопераций.

Самостоятельно и совместно с ОМОНами, СОБРами, подразделениями ГРУ и ВДВ. При­крытие милицейских подразделений при про­верке паспортного режима. Рейды по уничто­жению баз боевиков. «Русичи» начали гонять «духов» по горам, покрытым «зеленкой» . За­кончили, когда на горные склоны легло снеж­ное покрывало.

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ОХОТЫ

Офицеры отряда к операциям по про­верке паспортного режима относятся скепти­чески. Особенно если такая операция планируется с привлечением различных силовых ведомств. Подготовка начинается заблаговременно. В ее де­тали посвящено множество людей. В про­странстве и времени перемещаются большие массы людей и техники.

О планах командова­ния почему-то становится известно боеви­кам. Они, естественно, заблаговременно по­кидают свои убежища и пережидают появле­ние спецназовцев у соседей. И то не все. Те, у кого есть паспорта или справки об амни­стии, сидят дома и не дергаются.

Другое дело, когда спецназовцы работа­ют келейно. Когда в детали предстоящей операции посвящается строго ограниченный круг лиц, а исходные данные поступают из надежных источников. От офицеров ФСБ на­пример. Тогда все по-другому.

Все вдруг снялись и ушли непонятно куда и непонятно зачем. Ночку скоротали, а на рассвете явились непрошеными гостями. Бо­евики тоже любят поспать. Брали их теплень­кими. Без шума и пыли. Правда, после поим­ки «духов» важно было быстро оторваться от преследования. Весть о появлении спецна­зовцев облетала селение с быстротой мол­нии.

На счету «русичей» успешных, проведен­ных со знанием дела операций, немало. Но самая памятная та, во время которой взяли полевой госпиталь боевиков. Чего там только не было, аппаратура на все случаи жизни! Войсковые медики, увидев трофеи, потеряли дар речи.

Факт: лазареты боевиков имеют на вооружении медицинскую технику, о которой наши эскулапы и мечтать не смеют. По са­мым приблизительным подсчетам стоил этот чудо-комплекс тысяч пятьдесят долларов. Не меньше.

Вообще, спонсоры боевиков не обижают. Они организовали бесперебойное снабжение незаконных вооруженных формировании. Все необходимое для ведения партизанской войны — оружие, боеприпасы, продовольствие, медикаменты, одежду и снаряжение они доставляют с территории сопредельной Грузии. Пока позволяла погода, грузы шли гор­ными тропами. Сейчас, когда в горах лежит, доставляют по воздуху.

Путь нарушителя воз­душного пространства стараются отслеживать, а районы, куда могут сбрасывать грузы, подвергаются осмотру разведчиками и спецназом. Поисковые мероприятия проводят с соблюдением мер предосторожности. Ведь боевики тоже ищут подарки от спонсо­ров.

Конечно, не всегда подобные контрмеры приносят успех. Часть десантируемых грузов все-таки доходит до потребителей.

— В результате одной из спецопераций в Грозном, — рассказывает офицер штаба отряда майор Геннадий Моряков, — нами был обнаружен склад вооружения и боеприпасов. Увиденное впечатляло не только количеством. Там были и новейшие образцы вооружения, которого даже мы не имеем.

НА ОСТРИЕ УДАРА

Контртеррористическая операция на территории Чечни продолжается. Она вступила в очередную фазу. Если верить заявлениям политиков и некоторых военачальников, то воевать в Чечне сегодня не с кем. Все крупные банд- формирования разгромлены и рассеяны. Им нанесен невосполнимый урон. Так ли это на самом деле?

Поговорите с теми, кто на деле осуществляет контртеррористическую опера­цию. С войсковыми спецназовцами, «гэрэушниками», «вэдэвэшниками». Они так не счита­ют.

Напротив, отметят великолепно налажен­ную и активно действующую разведку про­тивника, в том числе и агентурную. Наличие единого руководства ушедшими в подполье бандами. Высокую мобильность немногочис­ленных — не по причине нехватки рекрутов, а по тактическим соображениям — отрядов. Их отменную боевую выучку.

Уклоняясь от открытых боестолкновений, «духи» ведут минную войну. Ни одна колонна, ни одна единица автомобильной и бронетан­ковой техники не выйдет за пределы ПВД до тех пор, пока саперы не проведут инженер­ную разведку дорог и прилегающей к ним ме­стности. Считал ли кто, сколько мин и фуга­сов обезвредили они с начала операции?

В последнее время участились случаи подрыва начиненных взрывчаткой автомоби­лей. «Русичи» были свидетелями подрыва в Аргуне напротив ПВД челябинского ОМОНа «Урала», управляемого боевиком-смертни­ком.

Взрыв был страшной разрушительной силы — стоящие неподалеку жилые строения сложились, как карточные домики. На его ме­сте образовалась воронка диаметром семь метров. А сколько людей погибло! «Русичи» стали свидетелями подрыва заминированно­го «Москвича». Опять не обошлось без чело­веческих жертв.

Резонно предположить, что вести контр­террористическую борьбу должны специальные подразделения. Такие, как «Альфа», спецназ ГРУ, спец­наз ВДВ, такие, как отряд специального назначения «Русь», СОБРы и ОМОНы. Они ее и ведут.

На их плечах — основная тяжесть борьбы с тер­рористами. Подразделения специального на­ значения — самые боеспособные в составе объединенной группировки. Эксплуатируют их на полную катушку. Без них не обходится ни одна специальная операция, ни один рейд по проверке паспортного режима.

РЫБАК РЫБАКА ВИДИТ ИЗДАЛЕКА

Вопрос взаимодействия в ходе прове­дения разного рода операций был и, пожа­луй, остается самым важным на сегодняшний день для воюющих частей и подразделений.

— Нам, спецназовцам, легче всего взаи­модействовать со спецназовцами других ве­домств, — делится своими наблюдениями майор Геннадий Моряков. — «Русичи» час­тенько работали с «гэрэушниками». Неплохо получалось.

Конечно, у каждого спецназа своя специ­фика. Но в этом-то и вся прелесть — они ор­ганично дополняют друг друга. Пожалуй, только по одному вопросу не удалось прийти спецназовцам всех мастей единому знаменателю: чей спецназ круче. Этот вопрос задал майору Морякову со това­рищи: а все-таки чей?

Геннадий Владимирович дипломатично уклонился от прямого ответа: — Скажу, что наши братишки ни в чем не уступают другим спецназовцам.

Товарищи Геннадия Владимировича от­мели дипломатию напрочь: «русичи» круче. Вспомнили одного своего бойца, который по­сле увольнения пошел служить по контракту в одну из конкурирующих «фирм». Так его там чуть ли не главным специалистом по боевой подготовке сделали.

С подобным вопросом к рядовым бойцам обращаться не стал. Знал, что они мне ответят.

НИКТО НЕ ХОТЕЛ УХОДИТЬ

Офицерам отряда специального назна­чения «Русь» не чуждо такое качество, как карьеризм. Так и должно быть — военному че­ловеку служебный рост необходим. Иначе он остановится в своем развитии как военный специалист, как личность. Офицеры любое продвижение по службе принимают с благо­дарностью, но только если оно не связано с переходом в другую часть.

И несмотря на из­вестные трудности нынешней жизни, никто не рвется на гражданку за длинным рублем. Предпочитают спецназовское братство мате­риальному благополучию.

— У всех бегут, у нас — нет, — говорит ко­мандир отряда. — Да, наша часть по праву считается элитной в войсках. Быть «Русичем» большая честь. Но не в этом главное. У нас коллектив очень хороший. Живем как боль­шая дружная семья.

Слушая доводы командира, про себя от­ метил: есть еще один «удерживающий» фактор — он сам. Отряд — это его дом, да простят ме­ня родные Владимира Сергеевича. Здесь про­ходит большая часть его жизни. Об отряде все его помыслы.

А семье остается все свободное время, которого фактически нет.

Как-то встретился с Владимиром Сергее­вичем после возвращения его из очередной командировки. Первое, что сразу бросилась в глаза, — как здорово поседел командир. Подумалось тогда: нелегок ты, спецназов­ский хлеб.

За свою журналистскую жизнь мне дове­лось повидать немало командиров. Со вре­менем с большой долей вероятности мог оп­ределить, какой командир пользуется у под­ чиненных истинным авторитетом. Не слу­жебным, который он получает вместе с долж­ностью, а авторитетом, который завоевывает своих подчиненных делом, поступками.

Так вот, у полковника Иванова авторитет истинный.

Кстати, офицеры «Руси» сообщили мне еще один интересный факт. В командировке более сорока бойцов-срочников изъявили желание остаться в отряде и проходить служ­бу по контракту.

УЯЗВИМЫЕ МЕСТА

Командировка в Чечню еще раз под­ твердила, что отряд «Русь» является элитной частью. Перед ней ставили самые сложные задачи. И «русичи» выполнили их все без ис­ключения.

Подводя итоги служебно-боевой деятельности войск в целом, и служебно-бо­евой деятельности в Чечне в частности, глав­нокомандующий внутренними войсками гене­рал-полковник В.Тихомиров среди лучших назвал и отряд специального назначения «Русь». Его мнение разделил и присутство­вавший на военном совете министр внутренних дел В.Рушайло.

Как боевая часть отряд представляет со­ бой хорошо обученный, сплоченный, имею­щий богатый служебный и боевой опыт воинский коллектив. Но и у него есть слабые ме­ста. Одно из них — социальная защищен­ность. В отряде примерно три четверти офи­церов и прапорщиков не имеют жилья. Пос­ледняя квартира перепала отряду лет пять назад. С тех пор очередь стоит на месте, как броневик на Финляндском вокзале в Санкт- Петербурге. Стоит намертво.

Спросите, где же живут офицеры? В об­щежитиях. Живут под угрозой постоянного выселения. Ни один спецназовец, отправля­ясь в командировку, не может быть уверен, что его семью не выставят за дверь по тем или иным причинам.

Еще одна трещинка в социальной броне — вопрос с пропиской. Вроде бы нашли ком­промиссное решение с местными властями — прописывать военнослужащих и членов их семей при части. Но периодически власти свое решение отменяют, чтобы помнили эти крутые парни, кто в доме хозяин.

Прописка — не самоцель. Без прописки не устроиться на работу женам военнослужащих. Без нее, ро­димой, не выдадут страховые полисы.

…Когда я спросил полковника Иванова, кого из «Русичей» он бы отметил по результатам последней командировки, в ответ услы­шал: — Все отработали как надо. Никто не ра­зочаровал. Случаев отказа от выполнения задач не было.

Раненые даже из госпиталей убегали — как так, товарищи воюют, а они по госпиталям валяются! Особенно доброго слова заслуживает 3-я гСпН с ее команди­ром майором Юрием Назарчуком, 4-я гСпН майора Валерия Чумакова, разведка во гла­ве со старшим лейтенантом Константином Зиновьевым.

Спецназовцы отряда «Русь» свой долг пе­ ред государством выполняют честно. Девяно­сто семь военнослужащих части награждены государственными наградами за мужество и героизм, проявленные в ходе контртеррори­стической операции. В том числе двое удосто­ены Золотой Звезды Героя России майор Сергей Юшков и прапорщик Сергей Горячев, представлен к званию Героя России (посмерт­но) и старший сержант Сергей Шрайнер.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

С утра их били на лобном пятачке дагестанской горы Чабан. Били сильно. Были минуты (не скрыть), когда в голову лезли червем точившие волю мысли: «Пе­редайте родным…» Но отчаяния не было. Была уверенность, что спасут, вытащат, покарают этих сволочей за все, что они вот тут, сейчас с ребятами делают.

И бы­ла злость — на командование, которое, час за часом слыша звуки боя, зная, что разведка 22 бригады бьется насмерть, почему-то не помогало, не вытаскивало 60 солдатских душ с этой лысой горки,выше которой было лишь небо в грязной рванине тумана и низких облаков. Злость сорвалась матом с пересохших губ, когда на его очередной выход в эфир: «Тяжело ранены офицеры» — в ответ зазвучали на­ставления по оказанию первой медицин­ской помощи…

Майор Сергей Басурманов лежал не­далеко, в мелком окопчике, иссеченный осколками разорвавшейся мины. Один из кусков металла пробил черепную коробку. Перевязывая голову офицеру, он хорошо разглядел входное отверстие. Нет, крови почти не было, из зияющей раны просто вытекал мозг. Бинт никак не мог остано­вить эту текущую серую жидкость. На гла­зах из человека уходила жизнь…

И снова «вертушки» прошли куда-то дальше. Черт!..

Володя не хотел быть снайпером. Он хотел стать сержантом. Он знал, зачем ему сержантские лычки на погоны. У него еще со школы была цель: поступить в во­енное училище, стать офицером.

В этом решении его даже мать поколебать не могла, только в бессильном отчаянии как- то обронила: «Ну какое училище, сынок, война ведь в Чечне…»

В училище после школы он не попал. На войне оказался. В 1996 году, бойцом отряда спецназа «Русь». Там же и про­фессию ратную получил — снайпер. А сержанта так и не выслужил, ефрейтора только: попал в госпиталь, учебку не за­кончил…

Он из глухой российской провинции — небольшой белгородской деревни. Там и сейчас иной путешественник, торгуясь на трассе с бабушками «за яблоки», не все­гда уловит их мысль — говорят на крепко заваренной смеси русского и украинского языков. Такой же и характер у жителей южного Черноземья — русская широта вперемежку с хохляцкой сметкой, спокой­ной домовитостью, умением ставить цели и добиваться их…

Володя сам попросился в спецназ. В отряд тогда просто набирали: привели в спортзал, выставили на спарринг против бойца матерого. Р-раз по кумполу: «Хо­чешь?»- «Хочу!» Еще раз: «Хочешь?» Уже сквозь туман: «Хочу!» Третий раз бить не стали: «Наш парень, берем!»

Снайпером он стал после одной из спецопераций отряда, на которую его, со­всем желторотика, взяли уже после не­скольких дней пребывания в Чечне.

Груп­па шла на задание на БТРах. Он первым увидел «духа». Среагировал мгновенно — очередь и душераздирающий крик: «Есть!» Наводчик БТРа влетел в боковой люк со страшными глазами, рассек в кровь о какую-то железку голову: «Ты че­го? Я думал «духи» на танках на нас прут…»

Потом командир взвода вынес вердикт: «Ну что, будешь снайпером».

Так вот сплелось — характер с про­фессией. Он стал хорошим снайпером. И остался хорошим человеком — открытым, светлым, компанейским. Почему остался? Потому что награды, что серебром мато­вым мерцают на его груди, просто так не даются.

Два ордена Мужества в двадцать три года — значит, ему уже многое при­шлось испытать в жизни. Значит, смерть Володя видел глаза в глаза чаще, чем в прицел своей снайперской винтовки. А единожды виденная смерть, она рубцы в любой светлой душе оставляет…

…И всё же почему «вертушки» проходят мимо? Мысль эта не давала покоя так же, как и волнами накатывавшиеся на позиции «духи». И в одно из мгновений пришло понимание. После очередного выхода в эфир: «Крыло, я Восьмой. Прием» — услышал, казалось, невозможное: наводя вертолеты по азимуту на гору — в тумане визуального контакта не было, — он назвал угол в 170 градусов. Отпустил гашетку радиостанции. И что?

Сначала не поверил своим ушам, подумал, что от грохота взрывов, от напряжения ли, контузии ему чудится свой собственный голос в эфире, который продолжает вызывать Крыло, сообщая азимут… 270 градусов. Так повторилось несколько раз. Нет, не чудится.

Понял, что «духи», запеленговав частоту, просто обводят их вокруг пальца. Имея высококлассную технику, его голосом уводят вертолеты по туману в сторону. Все! С «вертушками» — бесполезно. Эти гады весь эфир загадили. «Вертушки» не навести. Но отчаиваться рано. Еще не вечер…

…На горку они пошли рано утром 28 августа. По сырой, промозглой темноте. Чабанмахи и Карамахи — мятежные села — войскам предстояло штурмовать совсем скоро. Чтобы прикрыть выдвижение основных сил, корректировать их перемещения, огонь артиллерии, на возвышающуюся над окрестностями гору Чабан решено было направить группу разведки и спецназа.

Кроме того, разведчикам предстояло вывести из строя телевизионный ретранслятор, расположенный на самой макушке горы — через него на села шло вещание ваххабитских программ.

С разведчиками 22-й бригады пошли и двое спецназовцев 8-го отряда — Владимир и Сергей Г., тоже прапорщик, опытный, надежный боец.

С высоты немногочисленную охрану ретранслятора выбили быстро. Лихорадочно стали окапываться. Каменистый грунт никак не позволял вырыть окопы достаточной глубины — все они оказались не глубже колена. Раскурочили ретранслятор, перерезали кабели…

А потом был бой. В течение дня на разведчиков волна за волной накатывались атаки ваххабитов. С одной стороны горы «духи» смогли приблизиться к позициям метров на тридцать, с другой — метров на десять. Тем ребятам, кто находился в окопах именно с этой стороны, пришлось труднее всего. Почти все они оказались ранены, посечены осколками гранат.

Были и убитые. Несмотря на то, что огонь оборонявшихся был гораздо менее плотным, чем у атакующих, — вот где сказалась нехватка боеприпасов, брали всего по два боекомплекта, — «духи» все же не решались идти врукопашную. Что ж, в этом была своя логика. Под свинцовым ливнем рано или поздно сопротивление разведчиков должно было сойти на нет.

Плотность огня, которую создали «духи», была такая, что к раненым в соседние окопы даже рывком невозможно было добраться. А это всего-то несколько метров — пара-тройка шагов. Володя из окопа видел, что ребята, посеченные осколками, так и лежат в жалких своих укрытиях, истекая кровью.

Но даже голову поднять было невозможно — чуть высунувшийся над окопом его загривок тут же принял пулю. Она, пробив узел на косынке, растворилась в тумане. Смерть в миллиметре прошла, словно крылом холодным обмахнула…

Вообще он часто задумывается над смыслом собственной профессии. Философствует, размышляет. Ему ведь в ожидании выстрела — одного — часами приходится лежку мять, терпеть, молчать. Хочешь не хочешь, начнешь ворочать мозгами…

Да и решения снайпер всегда сам принимает, голова что маленький компьютер, в котором заложены принципы баллистики, знания метеорологии, понимание поведения врага, трезвая оценка своих возможностей.

Он давно уже сделал для себя вывод, что кроме терпения, умения ждать настоящему снайперу необходимо уважение к своему врагу. В любой ситуации. Уважать, чтобы предугадывать его действия. А еще прощать. Поначалу эта мысль даже обожгла как-то, когда он до нее додумался. Ему, спецназовцу, прощать врага! Шалишь!

Но чем больше размышлял, тем больше утверждался в ее правильности. Именно прощать. Нет, не вообще, а в каких-то моментах ради высшей цели, которая у снайпера одна: убить врага, покарать его за все, уничтожить одним выстрелом. И ради этого единственного выстрела ты должен уметь простить, что бы враг ни делал в объективе твоего прицела.

Так было в Чабанмахах, когда ваххабитский снайпер щелкал наших парней. Одного прямо на его глазах «дух» подстрелил в шею. Это было очень трудно — прощать каждый выстрел бандита, зная, что раз за разом пуля несет смерть ребятам.

Но Володя ждал, он прощал эти выстрелы, чтобы в конце концов в прицел своей снайперки засечь лежку “духа” и покарать его за все зло, что тот принес братишкам…

Володя и сейчас считает, что винтовка снайперская — некий одухотворенный предмет, который чувствует хозяина. Чувствует заботу к себе, внимание. Да и как к ней по-другому относиться, когда она может целое подразделение спасти, а порой и хозяина защитить. В Грозном, в августе 1996-го года она спасла Володе жизнь. Хотя по всем раскладам пару-тройку раз он должен был в мир иной отправиться…

Это был второй день, как группа отряда снова пыталась прорваться к заблокированному КПП в центре Грозного, где уже почти две недели — с 6 августа — держали оборону наши ребята. Там заканчивались боеприпасы, вода, было много раненых, которых необходимо было эвакуировать.

Вчерашний рейд по пылающим улицам — внаглую, на глазах у «духов» — удался. Он и его товарищи прорвались к одному из КПП, доставили боеприпасы, вывезли тяжелых. Командование посчитало, что им должно везти всегда…

Всегда везти не может. Выстрел из гранатомета попал идущему по улице БТРу прямо под нос. Взрыв был чудовищной силы — видимо, на гранату были привязаны еще тротиловые шашки. Бронепластину вогнуло внутрь, как фольгу, сорвало все люки, пулеметы влетели в чрево машины. Володя сидел внутри…

Когда очнулся в пустом искореженном взрывом БТРе, первая мысль была: «Где моя СВУ?». В каком-то ватном, искривленном пространстве долго соображал, почему в машине никого нет и такой беспорядок. Долго лазил по десантному отсеку, пока не нашел свою родную снайперку.

Сумел выбраться из БТРа, залечь возле колеса бронемашины. В это время рядом разорвался выстрел из РПГ. Осколок, срикошетив от брони, вонзился в бленду прицела его винтовки, рассек ее надвое и застрял, не повредив линзу. В это время он как раз смотрел в объектив прицела…

Плохо ему стало не сразу. Как-то постепенно все вокруг закрутилось, и он, контуженный, потерял сознание. Ребята смогли вырваться из огненного мешка и вывезти его в Ханкалу, а потом и в оренбургский госпиталь…

Это уже потом, когда мир наконец стал цветным, постепенно вернулся слух и в голове более-менее стройно стали выстраиваться мысли, он понял, что винтовка спасла ему жизнь…

Весь день в туманной сырости на макушке горы они держались. Держались, и «духам» было не сковырнуть их с этой макушки. Но вечер, вечер…

Вечер близился, а патронов между тем оставалось совсем мало. У пулеметчика в соседнем окопе — не больше десятка, у Сереги — и магазин не наберется. Да и у него самого — несколько к АКМ, 8 патронов к АПБ и одна граната. Все.

Нет, отчаяния и в этот момент не было. Было простое понимание того, что если сейчас, именно сейчас, перед следующей атакой «духов» их не вытащат отсюда, не помогут, то им всем — и живым, и раненым, и контуженным, — им всем придет полный…

Не понимал он другого: почему не идут на помощь братишки, хотя какое-то время назад по рации пару раз уже сообщили: «Отряд идет на помощь». Но вокруг были одни «духи», которые то шли в атаку, то откатывались потом в “зеленку” передохнуть, утомленные этим упорством русских солдат, вцепившихся в каменистый пятачок горы Чабан мертвой хваткой. Им что, не страшно было умирать?

Умирать совсем не хотелось. Володя с Сережей поняли друг друга без слов. Надо было идти кому-то вниз, искать отряд, который, возможно, в тумане да на незнакомой местности никак не мог найти их высоту. Конечно, звуки выстрелов должны быть слышны. Но горы коварны, и эхо вполне могло сбить отряд с правильного маршрута.

Он отдал все, что осталось из боеприпасов ребятам, себе оставил патроны к АПБ и гранату. Договорился об условных сигналах, когда пойдет обратно, — не хватало еще, чтобы свои подстрелили. Пошел.

Пошел по «зеленке», крадучись, прислушиваясь к каждому шороху. В одной руке «Стечкин», в другой — граната без чеки. Пару раз ловил себя на мысли, что так страшно, как вот в этом его одиноком спуске с горы, ему никогда не было.

Спускаясь, случайно в трех метрах разминулся с «духовским» дозором, пересидел в кустах, опустив глаза, — знал, что взгляд даже спиной чувствуется.

Боевики ушли вверх, туда, где держались ребята. Значит, надо быстрее! Быстрее!

Он нашел отряд. Обратно по склону горы уже перли без опаски, внаглую. Успели вовремя — «духи», похоже, собирались идти на последний штурм.

Штурма не было. Разметанные мощным ударом подоспевшего спецназа боевики ушли с горы, оставляя на камнях трупы… Разведчиков, кто с утра держал гору Чабан, удалось спасти.

За тот бой пятерым из шестидесяти оборонявшихся было присвоено звание Героя России. Володя получил свой второй орден Мужества. Он дорого ему достался.

Да, весь день на горе он вроде бы работал не по профессии, без своей верной СВД. Ну что ж, он ведь не просто снайпер. Он снайпер спецназа. А спецназ работает всегда там, где труднее.

Журнал Братишка № 7-8 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Заелись братцы-спецназовцы в Москве, избалованы они вниманием. Любой столичный отряд спецназа, СОБР или ОМОН на своем пусть и недолгом веку столько журналистов привечал, что при виде диктофона, фотоаппарата или телекамеры бойца начинает бить мелкая дрожь — надо опять медали тереть, вспоминать и рассказывать, кирпичи крушить и бутылки пустые бить о головы. Причем о свои, а не надоедливых репортеров.

Поэтому офицер восьмого отряда спецназа внутренних войск майор Юрий Дидковский при виде очередного журналиста только вздохнул и стал головой вертеть. То ли кирпич высматривал, то ли площадку для показательных выступлений. А может, просто смыться хотел.

Да только куда скроешься? Не столица — полевой стан, зажатый между дагестанских гор. КП бригады, уже второй день штурмующей село Карамахи. Вздохнул матерый спецназовец и отдал на съедение журналистам четырех молодых офицеров. Им-то, зеленым, все в новинку, вот пусть и делятся впечатлениями.

* * *

Лейтенант Константин Зиновьев, несмотря на свой юный вид, командует взводом разведки. Командует им всего два месяца, поскольку совсем недавно закончил училище. Да не какое-нибудь заштатное пехотное, а рязанское воздушно-десантных войск — мечту всех настоящих мальчишек.

Правда, окончание учебы для Кости и многих других выпускников оказалось горьким. Из-за сокращения ВДВ в десант попала лишь треть выпускников. Остальные две трети разбрелись по другим “неромантичным” видам войск. Кое-кто, не вынеся обиды, уволился. Лейтенант Зиновьев же обиду спрятал, хотя и шел во внутренние войска без особой охоты. Но прошло всего два месяца, и на судьбу молодой лейтенант уже не сетует.

Еще бы: восьмой отряд спецназа «Русь» — это воинская слава и боевые традиции. Да и такой четкой и отлаженной боевой подготовки ему раньше видеть не доводилось. И попал, получается, на передний край.

Вот и вчера получил отряд приказ выдвинуться к горе Чабан, помочь 22 бригаде внутренних войск. Разведчики Константина Зиновьева шли первыми, метров на пятьсот впереди отряда.

По заросшему деревьями и кустарником склону пришлось даже не идти, а карабкаться. Путь к вершине, где билась разведка 22-й бригады, занял три часа. И поставленную задачу взвод Зиновьева выполнил, к позициям бригады разведчики подобрались незаметно. АГС по ним заработал уже на подходе к вершине.

Была и еще одна причина у спецназовцев торопиться на помощь. С самого начала боя вместе с разведкой бригады на горе воевали двое братишек-разведчиков отряда прапорщики Сергей Горячев и Владимир Ночевка.

* * *

Старший лейтенант Сергей Шиханов замкомандира второй группы. Закончил саратовское училище внутренних войск, в отряде второй год. Это его группа шла за разведкой, готовая к бою. Вообще-то, с утра задача перед ней была поставлена другая, согласно приказу в первый же день операции зайти в Карамахи и осуществить зачистку. А если конкретнее, группе Сергея предстояло взять дом в центре села, где расположился штаб боевиков.

План хороший, только боевики помешали. Окружили разведку 22-й бригады на горе Чабан. Пришлось спецназу идти на выручку.

До сих пор не решил старлей, что было тяжелее: сам бой или подъем на гору. На каждом бронежилет, полный боекомплект, да еще и гранатометчику с пулеметчиком надо помочь. Считай, килограмм двадцать амуниции и боеприпасов тащишь. Карабкаться в гору пришлось через заросли. Дождь размочил глинистую скользкую землю. А впереди слышен бой. Очереди пулеметов боевиков, и в ответ один-два одиночных выстрела. Тут уж через не могу ходу прибавишь.

Как добрались, пулеметчик группы рядовой Максим Воронич занял позицию со своим ПК и отстреливался, пока другие раненых и убитых выносили. Старший сержант Игорь Горбунов нескольких раненых спас. И все под огнем. Да еще туман, смеркаться начало, того и гляди своих зацепишь.
Спускаться с горы было не легче. Меняясь, тащили раненых. До подножия дошли никакие.

* * *

Старший лейтенант Александр Осяйкин закончил владикавказское училище внутренних войск. Второй год в отряде, сегодня исполняет обязанности заместителя командира группы. Его группа в том бою шла на гору замыкающей и потом огнем прикрывала отход отряда.

— Подпирали нас “духи”, — вспоминает Александр, — да еще и не видно ничего, приходилось на слух стрелять. Слышишь, откуда бьют, туда и очереди посылаешь.

Непросто в том бою было. Из подствольного гранатомета из-за деревьев приходилось по навесной траектории стрелять. Если граната за склон уходила, так и разрыва не было слышно. Рядовой Сергей Коняев и в этой обстановке из РПГ-7 сумел заслать гранату в бандитов. А при отходе сержант Сергей Спиридонов хорошо поработал.

Так, огрызаясь, под огнем сверху и отходили. Внизу подогнали “Урал” отряда и повезли раненых на КП бригады к вертолету.

* * *

Старший лейтенант Михаил Кривошея пришел в отряд после окончания новосибирского училища внутренних войск в 1997 году. Заместитель командира группы. И у него тоже эта командировка была первой. Впервые же проверили и себя, и солдат в боевой обстановке.

— Двойной успех, — считает Михаил. — И задачу выполнили, вывели разведку 22-й бригады, и сами потерь не понесли. Какой бы тщательной ни была подготовка, а бой есть бой. Теперь уж точно ребята в себя поверили.

* * *

И старлеи, и лейтенант из взвода разведки немногим старше своих солдат выглядят. Прощаясь, лейтенант Константин Зиновьев выразил общее мнение разведчиков:

—Так охота зайти в эти Карамахи и разобраться там с “духами”. Желание просто жгучее…

День уже кончился, быстро темнеет. Заработали выстроившиеся в шеренгу за полем самоходные артиллерийские установки, с грохотом посылая за хребет снаряд за снарядом.

У этих лейтенантов еще все впереди. Они стоят здесь, на полевом стане, на КП 22-й бригады, улыбаются, еще не зная, что штурм Чабанмахи и Карамахи вместо планируемых суток займет две недели и понесет при нем бригада тяжелые потери.

Не знают о будущих тяжелых боях, не знают, что все они будут представлены к своим первым наградам.

Не знают, наконец, что через два часа отряд поднимут по тревоге и отправят в ночь перекрывать дорогу, по которой ожидается проход подкрепления к бандитам.

Все еще впереди. А эта операция была первой.

Журнал «Братишка» 1999 год. Андрей МАКАРОВ. Фото Ильи КУЗЬМИЧЕВА

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Иван МУЧАК. Журнал «Братишка» 1999 г.

Этой войсковой части внутренних войск более 36 лет. Прошлое ОМСБОНа, как тогда назывался этот отдельный батальон, овеяно славой элитного подразделения, солдатам которого иногда доводилось за руку здороваться даже с самим генсеком. Они выполняли задачу по охране объектов ЦК КПСС на Старой площади.

В нынешнем августе исполняется пять лет с того дня, когда бойцы батальона надели краповые береты. По решению Правительства Российской Федерации и Министерства внутренних дел России на базе батальона особого назначения был сформирован отряд специального назначения «Русь». И “особое”, и “специальное” назначение возводят этот коллектив в элиту внутренних войск. Но если раньше элитность подразделения уже определял его статус, то последние пять лет ее необходимо подтверждать потом и кровью.

Исчислять возраст спецподразделений по календарю, наверное, не совсем верно. Ибо иной обычной армейской части и за полвека не пройти той суровой школы, которую довелось одолеть отряду «Русь» всего за полдесятилетия. Из этих ратных испытаний отряд вышел не пятилетним ребенком, а зрелым витязем, умудренным опытом боевых сражений, закалившим характер горечью боевых потерь, готовым выполнить любые задачи в самых экстремальных условиях. Олицетворением отряда может служить его командир полковник Владимир Иванов: крепкий и коренастый, с шапкой рано поседевших волос, мягким, но властным взглядом, выдержанным характером, внутренним достоинством.

Владимир Сергеевич старожил в отряде. Когда «Русь» создавалась, Иванов совершенно естественно из заместителя командира ОБОНа стал заместителем командира отряда специального назначения «Русь» по работе с личным составом. Поэтому становление подразделения, переход на новые принципы обучения личного состава проходили при его непосредственном участии. Благо “начальный капитал” для этого был солидный.

В ОМСБОН, а с 1991 года он стал именоваться отдельным батальоном оперативного назначения, отбирались призывники с высокими нравственными качествами, со средним образованием, рослые, отлично развитые физически. Все это, умноженное на активную воспитательную работу, давало хорошие плоды. С первых дней образования отряда в вопросах воинской дисциплины, организованности и исполнительности он не уступал своим старшим братьям — отрядам спецназа «Витязь» и «Росич«. Необходимо было до их уровня подтягивать и боевую подготовку.

За работу взялся назначенный на должность заместителя командира отряда по спецподготовке подполковник Виктор Спиридонов, бывший десантник, “афганец”, фанат спецназа. И даже при отсутствии специальной материальной базы (в распоряжении отряда остался тот же старенький спортзал и стандартный спортгородок) удалось сделать немало. Уже спустя полгода среди ощетинившихся стволами спецназовцев, охранявших высокопоставленных российских чиновников в Чечне, можно было увидеть и представителей отряда «Русь».

Менее чем через полгода новорожденный отряд крестили в огненной купели чеченского конфликта. Это один из основных этапов в его истории. Уже 12 января 1995 года командир отряда полковник Павел Зайцев получил задачу передислоцировать вверенное ему подразделение в северокавказский регион для проведения специальных операций, поисково-разведывательных и поисково-спасательных мероприятий, сопровождения колонн, организации засад, КПП и охраны объектов. Дальнейшее девятнадцатимесячное пребывание в непрерывных боях и походах скрупулезно зафиксировано в историческом формуляре. От пестроты дат и перечисления боевых задач и географических наименований он выглядит словно журнал боевых действий.

В январе 1995-го обстановка в Грозном была не просто сложной, но запутанной и непредсказуемой. «Лучшие министры» послевоенной России тыком пальца в топографическую карту определяли задачу и посылали боевую технику и личный состав на верную гибель. Они надеялись в кратчайшие сроки разгромить столицу мятежной Чечни и покончить с дудаевским режимом.

Но сопротивление сепаратистов было ожесточенным, первые раненые, поступающие в Центральный клинический госпиталь ВВ МВД России, уже тогда говорили, что если политики не прекратят эту бойню мирными средствами, то она затянется надолго. Только к исходу февраля федеральным силам удалось пройти весь Грозный и выйти к пригородам Алды и Черноречье.

«Русичи» к тому времени уже успели отличиться при проведении специальных операций по изъятию оружия и очистке от незаконных вооруженных формирований северной окраины Грозного в районе Катояма, совхоза «Родина». В жилом массиве Городок Иваново разведчиками отряда под командованием заместителя начальника штаба майора Владимира Батрукеева была обнаружена явочная квартира боевиков, входную дверь в которую прикрывала граната Ф-1 на растяжке. Обезвредив мину-ловушку и осмотрев квартиру, разведчики обнаружили важные документы и изъяли большое количество боеприпасов к стрелковому оружию.

25 февраля командир отряда полковник Павел Зайцев вывел своих бойцов для выполнения очередной задачи: вместе с другими частями ОДОНа организовать поиск и уничтожение незаконных вооруженных формирований в населенном пункте Алды. Утро выдалось туманное. Полковник Зайцев на КП отдавал последние распоряжения: заместителю начальника штаба майору Владимиру Батрукееву — о порядке действий возглавляемой им маневренной группы, начальнику связи старшему лейтенанту Виктору Клочкову и начальнику радиостанции старшему сержанту Юрию Фролову — об организации связи с командирами групп и взаимодействующими подразделениями. Неожиданно невдалеке от пункта сосредоточения отряда появилась какая-то машина, водитель заглушил двигатель, послышалась отчетливая русская речь. Значит, свои. Но среди взаимодействующих сил они не значатся.

Не успел полковник Зайцев отдать распоряжение начальнику разведки связаться с ними и уточнить, с какой задачей они находятся здесь, как от машины отделилась огненная стрела и, таща за собой длинный шланг, пронеслась над головами спецназовцев. В следующее мгновение огненная голова скрылась в туманном небе, а хвост, он же заряд разминирования, хлестко приземлился прямо на головы спецназовцев, омоновцев и бойцов других подразделений.

«Ложись!» — несколько голосов слились в один. Через мгновение эхом прогремел мощный взрыв, унесший жизни более тридцати человек. Командный пункт отряда «Русь» оказался в его эпицентре. Погиб командир отряда полковник Павел Зайцев, были смертельно ранены майор Владимир Батрукеев и старший сержант Юрий Фролов, на госпитальных койках от полученных ран и ожогов скончались старший лейтенант Виктор Клочков и снайпер рядовой Алексей Пантелеев…

Горечь первых потерь не сломила боевой дух «русичей». Рискованные операции проводились почти ежедневно, в перерывах между ними солдаты и сержанты под руководством командиров групп готовились к сдаче квалификационных экзаменов на право ношения крапового берета. А между тем в день, когда отряд отмечал свою первую годовщину, командир отряда «Витязь» подполковник В. Никишин за мужество и героизм в боевых операциях вручил краповые береты подполковникам В. Саламатину и В. Иванову, майору С. Юшкову, капитану Г. Морякову, лейтенантам С. Бабоченко и В. Рогову, сержантам Е.Ткачеву и Ю.Поснику. Это позволяло уже в отряде сформировать совет «краповых беретов», создавать квалификационные комиссии и принимать экзамены на право ношения святыни спецназа.

Спустя несколько недель такой совет был создан, его председателем единодушно избрали начальника разведки майора Сергея Юшкова. И уже в октябре состоялись первые экзамены. В организации всей работы оказали помощь братишки из “Витязя”. По результатам марш-броска, выполнения элементов акробатики, комплекса специальных упражнений и рукопашного боя в течение 12 минут со сменой трех партнеров братство «краповых беретов» пополнилось новыми представителями спецназа.

Но реальная боевая обстановка устраивала экзамены посерьезнее. 6 октября группа «Русичей» выполняла задачу по охране и сопровождению командующего объединенной группировкой федеральных войск в Чеченской республике генерал-лейтенанта Анатолия Романова. Несмотря на переговоры, непримиримые не упускали ни малейшей возможности показать свою силу.

В полдень 6 октября 1995 года под железнодорожным мостом в районе площади Минутка, как раз в тот момент, когда под ним проезжала машина с генерал-лейтенантом Романовым, был взорван радиоуправляемый фугас. Находясь на переднем сиденье автомобиля, рядовой Денис Ябриков принял на себя большую часть осколков от взрыва, заслонив собой командующего. От множественных осколочных ранений Денис умер по дороге в госпиталь не приходя в сознание.

А спустя две недели в военном госпитале умер рядовой Дмитрий Яшин. С Ябриковым они призывались в одно время. Дмитрий еще в апреле получил тяжелейшее ранение, полгода врачи боролись за его жизнь. Но спасти солдата не удалось.

Нападения на войсковые наряды и места дислокации частей практически не прекращались. В города Чечни, занятые федеральными войсками, постепенно просачивались боевики, и через некоторое время контролировать город ночью было почти невозможно. А к середине декабря 1995 года дудаевцы, поднакопившие сил, решились захватить второй по величине город в Чечне — Гудермес. Частично им это удалось.

Немногочисленные подразделения внутренних войск были блокированы и вынуждены вести бои в окружении. Местные стражи порядка разбежались при первых же выстрелах. 14 человек из двух групп спецназа отряда «Русь» на вертолетах вылетели в Гудермес оказывать помощь заблокированным гарнизонам в больнице, комендатуре и на железнодорожном вокзале.

Армейская колонна в составе трех ЗИЛов попала в засаду, срочно нужно освобождать. Для десанта «русичей» выделили три бэтээра, два танка для усиления и огневой поддержки. Танк в колонне шел первым. Среди одно- и двухэтажных построек быстро сориентировались и вскоре выскочили к застывшим на дороге машинам. Выпустив длинную очередь из пулемета, танкисты под прикрытием спешившихся спецназовцев подцепили тросом ближайшую машину с боеприпасами и потащили к своим.

Подбежав к расстрелянным ЗИЛам, спецназовцы увидели ужасающую картину: девять солдат лежали в лужах крови. Раненых дудаевцы добивали выстрелами в голову. Боевики знали, что выручать колонну придут российские солдаты. Появление такого количества бронемашин вначале их несколько ошеломило.

Но прикинув, что скрытность, внезапность да и численное преимущество на их стороне, дудаевцы решаются атаковать «русичей». Спецназовцы же заняли удобные позиции и метким огнем разили боевиков, прикрывая товарищей, которые тела погибших грузили на броню. Когда бандиты стали охватывать фланги и появилась угроза, что они могут отрезать дорогу обратно, было принято решение выходить из боя.

Колонны федеральных сил, отправленные освобождать заложников, были заблокированы боевиками на дальних подступах. Их дальнейшему продвижению препятствовал огонь гранатометов и стрелкового оружия с огневых позиций в полуразрушенных строениях. На помощь армейцам опять были брошены спецназовцы отряда «Русь».

…Из засады огонь открыли неожиданно и сразу из всех стволов. От первой же пули замертво свалился с брони рядовой Олег Беляев. Старший группы лейтенант Назаренко успел подать команду занять круговую оборону, и тут же пуля достала и его. Спуститься с бронетранспортера Назаренко помог лейтенант Шаталов, оказал первую помощь. Привезли в Ханкалу — и сразу же на операционный стол. Потом еще три операции в Северном — и в Ростов.

Капитан Геннадий Моряков вынес на совет «краповых беретов» предложение: вручить краповый берет лейтенанту Василию Назаренко за боевые заслуги. Совет принял решение подобным образом отметить воинскую доблесть и других спецназовцев, отличившихся в Гудермесе.

Морякова назначили старшим в группу сопровождения «двухсотых», погибших в том бою. Он и привез в ростовский госпиталь святыню спецназа, к которой так стремился Василий Иванович. Назаренко лежал бледный. К этому времени ему сделали еще две операции. Подошли Моряков с Шаталовым, вручили краповый берет, поздравили. Василий поднес берет к сухим губам, поцеловал. Мужественный человек, не проронивший за эти два дня ни одной слезы, заплакал. На следующий день его не стало…

Краповым беретом было отмечено мужество и отвага Олега Долгова, проявленные им в боях в Гудермесе. Более серьезное испытание его, как и других спецназовцев отряда «Русь», ждало через месяц. Дудаевские террористы во главе с Радуевым напали на Кизляр и захватили более ста человек в заложники.

Едва вертолет с группой «русичей» приземлился в местном аэропорту и они заняли круговую оборону, как тут же по ним открыли огонь из окружавших летное поле заводских построек. Последовало несколько атак, и только понеся значительные потери, радуевцы отказались от попытки захватить аэропорт и отошли в город.

А «русичи» вскоре получают очередную задачу: оказать помощь местной специальной моторизованной воинской части. 12 человек на БТРе выезжают в незнакомый город. Проехали несколько кварталов и вдруг увидели на обочине расстрелянные «Жигули» и милицейский «уазик». Тут же засвистели пули, со сквозным ранением скатился с брони Александр Попов. Спецназовцы спешились и, укрывшись за бэтээром, ответили огнем.

Оказалось, они вышли к больнице, захваченной террористами. Не ожидавшие появления федералов боевики быстро пришли в себя, огонь стал нарастать с каждой секундой.

Ранение в ногу получил сержант Александр Матанцев, смертельно раненный, упал на землю возглавлявший группу полковник О. Собокарь, были ранены наводчик пулемета и водитель бронетранспортера. От удара выстрелом из РПГ бэтээр покатился назад, уперся кормой в дерево и заглох. Необходимо было выходить из-под огня, вывозить раненых. Но вести БТР некому. Тогда боец отряда Александр Рассадкин ныряет в люк, садится за руль, и боевая машина оживает. Уничтожить бронетранспортер и сломить сопротивление «русичей» боевикам не удалось…

Командир отряда «Русь» полковник Владимир Иванов в одном из интервью сказал: “Спецназ — это коллектив, и человек посвящает ему всего себя без остатка, потому что чувствует: это великое дело, дело, которому изменить нельзя. Нельзя бросить свой отряд, нельзя смалодушничать, нельзя покинуть товарища в бою”. Это как заповедь. И этой заповеди «русичи» следовали всегда.

Через несколько дней после кизлярских боев 12 человек отряда «Русь» совместно с братишками из «Витязя» принимают участие в штурме укрепленных позиций боевиков в Первомайском. Особенно напряженным был второй день штурма. В самый разгар боя одна из групп, которая продвинулась дальше всех в глубь села, оказалась под ураганным огнем боевиков. Боеприпасы на исходе, а отходить жалко. Столько трудов и риска стоила эта дорога.

По радиостанции просят поднести боеприпасы. Командир отряда «Витязь» направляет к ним вторую группу «русичей». Они пошли по самому короткому, но опасному маршруту: через простреливаемый пустырь. Преодолеть его с ящиком боеприпасов было непросто. Однако им это удалось. Но врастая в землю, когда под огнем боевиков невозможно и головы поднять, непросто было отыскать своих братишек. Группа стала отходить вдоль пустыря обратно.

Проделать это оказалось еще сложнее. «Духи» сосредоточили по ним ураганный огонь. Олегу Долгову пуля поцарапала шею, Александру Кириенко прошила ладонь. Отстреливаясь, “русичи” добрались до дома, стоящего напротив позиций разыскиваемой группы, они уже видели друг друга. Они бы сделали еще один рывок. Но снайперская пуля попала Олегу Долгову прямо в сердце.

Вскоре последовала команда отвести все группы на исходные позиции. Только на следующий день Первомайское было очищено от бандитов. Жаль, что Олег об этом так и не узнает. Указом Президента России Олегу Долгову за мужество и героизм посмертно было присвоено звание Героя России.

Чеченская война для «русичей» на этом еще не закончилась, не прервался и счет боевым потерям. Через неделю после Первомайского смертельное ранение получил рядовой Сергей Тырыкин, в апреле в районе Ведено «Русь» потеряла еще одного бойца — Сергея Тевелева.

В начале августа боевики предприняли попытку захватить Грозный. 19 августа сержант Андрей Василенко выполнял боевую задачу по разблокированию одного из КПП федеральных сил в южной части города. Во время движения в центре Грозного разведгруппа попала под ураганный огонь боевиков.

Сержант Василенко занял оборону и руководил действиями подчиненных. Когда бандиты подбили один из бронетранспортеров, Андрей так рассредоточил подчиненных, что это позволяло обеспечить охрану боевой машины и оказать помощь раненым. В результате взрыва сержант был контужен, но из боя не выходил, продолжал руководить подчиненными. В критический момент боя отважный разведчик получил ранение. Братишки вынесли его в безопасное место, оказали медицинскую помощь. По дороге в госпиталь сержант Андрей Василенко скончался.

За время ведения боевых действий 110 бойцов отряда «Русь» получили ранения. За мужество и героизм, проявленные при выполнении специальных заданий в Чеченской республике, 316 военнослужащих отряда награждены орденами и медалями России.

Командир отряда «Русь» полковник Павел Зайцев и стрелок 2-й группы специального назначения Герой Российской Федерации рядовой Олег Долгов навечно зачислены в списки отряда.

Четырнадцать человек из отряда «Русь» сложили свои головы на полях сражений в Чеченской республике. «У нас не было ни одного пленного, ни одного без вести пропавшего, ни одного случая отказа от выполнения приказа, — говорит командир отряда полковник Владимир Иванов. — Разве можно не гордиться такой самоотверженностью, преданностью, верностью присяге?»

25 февраля для «русичей» — скорбный день памяти о погибших братишках. В этот день в 1997 году на территории части торжественно был открыт памятник мужеству и доблести воинов спецназа. Сейчас и зимой, и летом возле него не вянут живые цветы.

Братишки отряда «Русь» помнят своих героев.

Смотрите видео о спецназе «Русь»:

Спецназ «Русь» в Чечне. Первая чеченская война. 1995 г.

Спецназ «Русь» в Чечне. Первая чеченская война. 1996 г.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Спецоперация по блокаде и уничтожению остатков банды Гелаева осенью 2002 года продолжалась несколько недель. Банда пришла в Ингушетию из Грузии. Поначалу она насчитывала около 350 человек, однако понесла потери и была вынуждена прорываться с боями в Чечню.

Федеральные силы блокировали горные участки местности сразу в нескольких районах. Спецназ, идущий по следу гелаевцев, то и дело натыкался на тайники со стрелковым оружием, противотанковыми и зенитными комплексами.

27 сентября 2002 года к операции подключился 20-й отряд спецназа внутренних войск. Ему был нарезан участок в Ачхой-Мартановском районе. Бойцам «двадцатки» совместно с отрядом «Русь» вменялось в обязанность проверить территорию в районах населенных пунктов Рошни-Чу, Орехово, Шалажи, Аршты, Гехи-Чу. Именно здесь, по данным разведки, гелаевцы попытались развернуть сеть лагерей и перевалочных баз.

На пятый день в селении Шалажи спецназовцы обнаружили первый тайник с боеприпасами, обмундированием и средствами связи. Еще через несколько дней очередная находка – два схрона. Снова – боеприпасы, обмундирование, а также спальные мешки, фугасы и целых две тонны продовольствия. Сомнений больше не оставалось: рано или поздно боевики должны появиться в этом районе.

9 октября бойцам «двадцатки» поступила задача прикрыть братишек из «Руси», которая напала на след боевиков у Шалажей. Оказалось, что боевики все же обошли заслоны мотострелков и двинули в горы. Утром 10 октября спецназовцы начали поисковую операцию в предгорье и почти сразу наткнулись на свежую стоянку бандитов. Она была усеяна патронами, окровавленными бинтами и использованными шприцами. На тропе разведчики обнаружили следы вьючных животных. Две группы направились по следам, а остальные продолжили движение. Через триста метров разведчики обнаружили еще одну тропу со следами.

Во второй половине дня головной дозор «двадцатки» заметил группу боевиков и вступил с ней в бой. Четверых бандитов удалось уничтожить. Однако развязка была уже близка. Организовав преследование, спецназовцы тут же столкнулись с основными силами бандитского каравана. Гелаевцы успели рассредоточиться и подготовиться к бою. Рассыпавшись в цепь, они обрушили на спецназовцев массированный огонь и попытались охватить преследователей полукольцом.

Прибывшая к месту боя резервная группа вышла встык между группами, ведущими бой, и тоже заняла оборону. Схватка продолжалась больше четырех часов. Гелаевцы имели не только численный перевес, но и позиционный, так как находились на господствующей высоте. Когда начало смеркаться и истощился боекомплект, спецназовцы приняли решение отходить.

В опорном пункте под Чожи-Чу саратовцы провели разбор боя. Не обошлось без потерь: один погибший и несколько раненых. Позже, по показаниям пленных и данным радиоперехватов, было установлено, что гелаевцы потеряли в этом боестолкновении от 12 до 16 человек убитыми и несколько десятков ранеными. Кстати, трупы наемников-иностранцев боевики оставили на поле боя. Тела двух турок и четырех арабов были обнаружены при прочесывании местности.

КАКИМ ОН ПАРНЕМ БЫЛ

Для старшего сержанта Николая Исаева этот бой стал последним. В перестрелке с бандитами спецназовец получил смертельное ранение в живот. Это он возглавлял дозор, который вышел на арьергард банды, и принял на себя первый удар гелаевцев. В принципе можно было дождаться подхода основных сил «двадцатки», но в этом случае боевики вполне могли бы войти в населенный пункт и раствориться в нем.

Николай Исаев родился в Саратове в 1975 году, учился в средней школе №44, затем поступил в СПТУ-3, где получил специальность газоэлектросварщика. Потом была срочная служба в армии. Вернувшись домой, Николай устроился работать охранником в одну из фирм, а в 2000-м надел погоны бойца контрактной службы местного отряда спецназа внутренних войск.

Для него спецназ стал настоящей мужской работой. Чечня трижды испытывала Николая на прочность. Во время одной из командировок он был награжден медалью Суворова, после другой – знаком губернатора «За мужество и отвагу». А в ноябре минувшего года полномочный представитель Президента РФ в Приволжском федеральном округе Сергей Кириенко торжественно передал вдове Николая Исаева еще одну государственную награду – Золотую Звезду Героя Российской Федерации, которой старший сержант был удостоен посмертно за тот самый бой под Шалажами.

В саратовском спецназе ВВ это третья Звезда Героя за последние пять лет и вторая, врученная посмертно…

ГРУСТНЫЕ УРОКИ

Сейчас, как и в тот год, спецназовцы комментируют ту схватку под Шалажами с суровой сдержанностью. И дело здесь, наверное, не только в том, что воспоминания замешаны на горечи от потери собрата по оружию. Скорее всего присутствует здесь профессиональная оценка спецоперации.

Действительно, еще тогда, по горячим следам, разбор боестолкновения выявил сразу несколько досадных моментов, которые, в сущности, и предопределили исход операции. Ведь основным силам банды все же удалось уйти, что не могло не расстроить профессионалов и вызвало вполне уместные вопросы.

Почему для развития успеха и огневой поддержки спецназа вслед за ним в горы не были брошены мотострелковые подразделения? Почему для блокирования горных троп на путях отхода банды не был высажен тактический воздушный десант? Почему взаимодействие авиации и артиллерии со спецназом оказалось таким незатейливым? Очевидцы утверждали, что артиллеристы за всю операцию произвели всего шесть выстрелов по указанным координатам, а за время боестолкновения ни одного. Что же касается вертолетов, то их роль свелась лишь к демонстрации присутствия и эвакуации раненых после боя.

И еще. Несмотря на то, что группировка федеральных сил находилась в Чечне уже не первый год, карты местности, которые были предоставлены командованию «двадцатки» и «Руси» перед операцией, оказались черно-белой ксерокопией карты Чечни увеличенного формата.

Такие вот грустные уроки.

Вадим Кожуховский, Журнал «Братишка» №2, 2004

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В июне-июле 1999 года резко осложнилась ситуация на чеченско-дагестанской границе, одновременно стало нарастать напряжение и в столице Дагестана – в г. Махачкале. Источником напряженности стало стремление тогдашних чеченских лидеров расширить зону вооруженного конфликта за счет переноса боевых действий на территорию соседних республик – субъектов Северо-Кавказского региона. Подобная тактика, по замыслу руководителей бандформирований и их «кредиторов», должна была максимально затруднить, а в дальнейшем исключить контроль над обстановкой со стороны федерального центра.

В то же время фундаменталисты из так называемой Шуры Ичкерии и Дагестана объявили о создании единого и независимого от России государства. В этих целях был разработан план, который предусматривал провозглашение Исламского государства Дагестан. План был рассчитан на 3 этапа.

1-й этап назывался «Имам Гази-Магомет». В ходе его реализации планировалось занять Цумадинский и Ботлихский районы и населенные пункты Кадарской зоны. К тому времени местные ваххабиты решили объявить шариатское правление (по примеру ваххабитов Кадарской зоны, провозгласивших еще в августе 1998 года «Особую исламскую территорию» в селах Карамахи, Чабанмахи и Кадар).

2-й этап плана носил наименование «Имам Гамзат-Бек», целью которого был захват населенных пунктов Новолакск, Хасавюрт с выходом к побережью Каспийского моря и объявлением населенного пункта Хасавюрт столицей исламского государства (из 90 тысяч жителей Хасавюрта 60 тысяч человек были чеченцами-аккинцами).

3-й этап операции предполагал наступление объединенных сил на столицу республики и провозглашение Исламского государства Дагестан.

Для срыва планов боевиков был сформирован Объединенный оперативный штаб из числа руководящих работников республики, представителей правоохранительных органов и силовых структур. Руководство штабом по урегулированию складывающейся ситуации было возложено на заместителя министра – главнокомандующего ВВ МВД РФ.

На основании решения руководства был подготовлен план, предусматривавший ряд мер по укреплению правопорядка и законности непосредственно в Махачкале. Основные мероприятия по усилению охраны важных объектов и охране общественного порядка удалось выполнить своевременно и избежать серьезных происшествий, однако попытки возвратить в населенные пункты Кадарской зоны сотрудников поселковых отделений милиции не удались.

1 августа 1999 года отряд боевиков численностью около 30 человек вторгся на территорию Цумадинского района. Нападение преследовало цель отвлечь внимание от широкомасштабного наступления боевиков на Ботлихский район, которое начала хорошо подготовленная и экипированная 1,5-тысячная группировка.

Однако благодаря патриотизму населения и принятыми мерами с привлечением подразделений ВС, ВВ, ОВД, народного ополчения первый этап нападения провалился. Планировавшаяся цель – соединение со своими единомышленниками, вооруженными отрядами ваххабитов в Кадарской зоне во главе с Хаттабом – не была реализована.

20 августа Исламская Шура Дагестана обратилась к руководству и народу Грузии с призывом поддержать «национально-освободительную войну народов Северного Кавказа».

К 25 августа силами ВВ и республиканской милиции при поддержке подразделений Российской армии ваххабитская группировка в Кадарской зоне была блокирована. Сложившаяся ситуация требовала немедленных и решительных действий по ликвидации бандформирований. В этой связи была предпринята дерзкая по замыслу операция с привлечением подразделений разведки, оперативных и артиллерийских подразделений и спецназа ВВ. Высочайший профессионализм, боевая выучка и слаженность, четкое взаимодействие, высокий моральный дух способствовали нанесению боевикам ощутимого урона: был ликвидирован пункт управления на горе Чабан, уничтожены десятки бандитов, захвачена документация).

В распоряжении редакции есть воспоминания участников событий десятилетней давности.

Рассказывает командир отряда специального назначения «Русь» ВВ МВД России полковник Юрий Дидковский.

…На момент начала второй чеченской мне стукнул 31 год, я был в звании майора и временно исполнял обязанности командира ОСН «Русь». Когда на юге Дагестана, в Ботлихском районе, боевики из соседней Чечни принялись насаждать законы шариата, мы готовились к полевому выходу и, собственно говоря, были на полпути в деревню Новая. Заместитель главкома ВВ генерал-лейтенант Паньков вызвал меня к себе и, доведя обстановку, потребовал доклад о готовности отряда к действиям в высокогорье и участию в ликвидации бандформирований на территории Дагестана. На это я честно ответил, что отряд не готов. Это стоило мне большого мужества, но тому были причины. Паньков, конечно, был явно шокирован.

Представьте себе – какой-то майор ему, замглавкома, говорит, с армейской точки зрения, абсолютный нонсенс. У нас ведь как: доложите о готовности! Есть готовность! Формальность, дежурная задержка, и все опять катится, как по рельсам. Я же уперся и принялся доказывать, что в отряде нет материально-технического обеспечения и люди не обеспечены всем необходимым. Генерал-лейтенант меня выставил вон. Я убрался восвояси. Не успел я перейти трамвайные пути на Красноказарменной, как дежурный на КПП отряда сообщил, что… меня вызывает Паньков.

Пришлось возвращаться на доклад, и опять с тем же результатом. Замглавкома напутствовал: «Идите, майор, и подумайте!» Думать мне и вправду было о чем: в «восьмерке» кроме старых автобусов и ГАЗ-53 другого транспорта не было, у многих офицеров не было комплектов горной спецформы, радиостанции дышали на ладан. Идти с такой матбазой на войну – а я не сомневался уже, что это будет война, – означало обречь своих людей на ненужные тяготы и лишения. Немного погодя Паньков вызвал меня в третий раз, и в третий раз меня уже заслушала тройка генералов, и я снова доложил, что личный состав к действиям готов, но материально-техническая база не позволяет выполнять задачи в высокогорье…

В награду за мое упрямство в течение недели мы получили шесть «Уралов» (из них один бронированный), два БТРа и один топливозаправщик. Бойцы за неделю экипировались как смогли, почти всем офицерам и контрактникам пришлось покупать форму и обувь для гор на свои деньги, но… С Богом, в общем!

Прибыли в Махачкалу, там уже стояла разведрота калачевской бригады, где обязанности начальника разведки выполнял мой старый учитель и друг Линыч – подполковник Александр Стержантов. Тогда никто из нас не знал, в какие драматические события мы оба будем втянуты волей обстоятельств… Задачу нам нарезали предельно ясную – зачистить Карамахи и Чабанмахи от ваххабитов. План у руководства был такой: утром – блокирование сел, через час – отработать адреса и к обеду – победа!

Усилиями моих информаторов на местах, военных контрразведчиков, путем облета сел, анализа всей общей собранной информации я сделал вывод – к обеду победу не ждать! По линии нашего «смершевца», контрразведчика Макса, нам сообщили, что оба села приготовлены к длительной осаде и обороне, что оборонявшиеся в селах боевики готовы вести продолжительный бой, что ими были пристреляны важные в тактическом отношении участки улиц, что окраины сел заминированы, что между домами были давно прорыты траншеи и подготовлены огневые позиции, что многие здания представляли собой бетонированные бункеры, где можно было отсидеться, укрыться от снарядов и мин. Облетев с нашими вертолетчиками оба села, я услышал их отказ снизиться ниже трех километров из-за боязни быть сбитыми. На тот момент как раз возле Ботлиха «духи» сожгли несколько наших вертушек. Потери были тяжелыми…

Вертолетчики говорили, что у боевиков были ПТУР, ПЗРК и пулеметы КПВТ, установленные на сварных станинах в окопах и в кузовах грузовиков. Командование настаивало на том, что никакого серьезного сопротивления боевики оказать не смогут. Я высказал свои соображения руководству. Вместе с главой МВД Дагестана несколько старших офицеров штаба выехали на рекогносцировку. Боевики оказались не дураками и пропустили их всех. Не тронули то есть. Меня обвинили в том, что я «навожу панику». Причина была в том, что на руководство операцией очень сильно давили сверху. Президент России распорядился «разобраться и навести порядок в Дагестане за трое суток». Вот исходя из этих сроков, установленных Москвой, и старались… Как говорится, всю ночь кормить, к утру зарезать, но чтоб свинья была жирная! Подложили нам, в общем, свинью…

В Махачкале я получил боевую задачу, согласно которой в полдень «Русь» в составе сводной колонны должна была выдвигаться в сторону Буйнакска, куда мы и прибыли к 22 часам. Несмотря на мои возражения и уговоры провести доразведку силами моих людей, командование отдало приказ калачевцам рано утром захватить гору Чабан, на которой, по имеющимся сведениям, находились «духи», охранявшие ретранслятор. Ваххабиты крутили с его помощью свои проповеди в телевизионном эфире. Ну и помимо того, гора Чабан была стратегически важной высотой. Господствующей, как говорится. Знать бы, во что нам эта высота встанет…

По плану, предложенному руководством, весь анклав (Чабанмахи и Карамахи) должен был блокироваться силами двух батальонов 22-й бригады, и мои люди «на их крыльях», сразу по завершении выполнения задачи Стержантовым, выдвигаются в села, принимаются зачищать выделенные мне адреса, изымают или уничтожают фигурантов, и – доклад руководству о выполнении поставленной задачи.

Я знал, что так не будет.

Высоту калачевцы взяли легко, неожиданно оказавшись в тылу у «духов», ретранслятор взорвали. В бою получил тяжелое ранение их офицер. Пошли доклады в эфире, началась сумятица, слухи… Кто-то сказал, что был тяжело ранен Миша Илларионов (что, к счастью, оказалось неправдой). Стержантов запросил вертушку для эвакуации. С этим ничего не вышло, так как туман не позволил вертолетчикам подняться на хребет. А еще через час «духи» из сел, остановив продвижение батальонов, поднялись с низины на гору, перерезали разведчикам все пути отхода, зажали их и начали методично «долбить». Из минометов, гранатометов, давить снайперским огнем. Калачевцы вынуждены были занять круговую оборону и отбиваться. Потери у них стали расти стремительно. Единственная надежда оставалась на артиллерию, огнем которой по ориентирам самих разведчиков удавалось сдерживать натиск атакующих бандитов. Замаячившая было на горизонте победа на горе Чабан уже стала иллюзорной. Командование заволновалось…

«Русь» решили бросить на выручку. По плану мы вместе с дагестанским ОМОНом, СОБРами и братишками из «Вымпела» должны были подняться на гору, выйти в тыл к ваххабитам, прорвать их кольцо окружения и эвакуировать раненых. Всего было задействовано около двухсот человек. Начали мы подъем. У самого подножия, на рубеже блокирования, я заметил двух знакомых девчонок-медичек. Перекинувшись с ними словом, я сбросил им свой бушлат, чтобы идти было легче. Они мне предложили 50 граммов спирта, но я отказался, не до того было…

Мы поднимались вверх, шум боя становился все ближе, в эфире были слышны мат, взрывы, стрельба, крики раненых. У одного из бойцов, зажатых на высоте началась истерика, он кричал: «Кто-нибудь! Я ранен! Меня ранили! Вытащите нас кто-нибудь!» Я приказал станцию выключить. Подниматься было очень тяжело. Идти-то всего километров шесть-семь. Однако дождь, горы, пересеченная местность, густой кустарник, овраги, ручьи, местами непролазная грязь. Каждый из нас пер на себе под пятьдесят килограммов амуниции. По раскисшему горному склону ползти приходилось на четвереньках, скользя и падая в грязную жижу. В сильном тумане, пройдя лощину, мы потеряли одну нашу группу, которая ушла другим маршрутом (позже они, к счастью, вернулись на верную тропу, и все обошлось без потерь). Бой на горе становился все ближе. Неожиданно на склон примерно в трехстах метрах от нас обрушился удар артиллерии, вызванной разведчиками с Чабана. ОМОН, который нам придали, не выдержал этого. СОБР остался…

Не доходя метров триста до самой вершины, мы встретились с нашим прапором Ночью, который сумел в тумане проскользнуть между боевыми порядками боевиков, чтобы встретить нас. Ночь рассказал, что ситуация на высоте критическая, заканчивается БК, много раненых, есть «двухсотые». Это еще сильнее подстегнуло нас, и мы ускорили темп. «Духов» отогнали и на высоту поднялись. Первым поднялся начальник разведки отряда Сережа Юшков.

Нашим глазам предстала страшная картина. Весь холм был перепахан взрывами, горела и едко дымила трава, под ногами хрустели груды гильз, в окопах лежали наши убитые. Один наш труп был сильно изуродован – граната АГС вошла ему в спину, и его просто разворотило. То тут, то там на земле громко стонали раненые. Некоторые бойцы, поднявшиеся со мной на высоту, впали в ступор от увиденного. Такое им случилось видеть впервые, и мне пришлось некоторых приводить в чувство с помощью русского языка и смачных поджопников…

«Духи» не прекращали попыток взять реванш и долбили нас ВОГами и из снайперского оружия. Сержант из калачевской роты буквально заставил меня упасть на землю, закричав: «Товарищ майор, снайпер!». Откуда работал боевик, я так и не понял, но было очевидно, что вся высота была очень хорошо пристреляна противником. (Позднее, после разгрома банд, спецназ обнаружил у убитого боевика мощную снайперскую винтовку бельгийского производства, оборудованную тепловизором для стрельбы в условиях ограниченной видимости).

Пока собирали раненых и убитых, разбросанных по всей позиции, «духи» предприняли попытку атаки. Наши прапора Кравцов и Ночь как раз полезли за двумя «двухсотыми» и попали в переплет. Кравцов, который, собираясь на войну, потратил аж целых сто баксов на новый камуфляж, крикнул нам: «Мужики, если что, форму заберите – сто долларов как-никак!» Они выкрутились: Ночь выстрелом из «Шмеля» отогнал «духов», а пулеметчик не давал им подняться, пока Кравцов с еще одним прапором тащили своих убитых… Там же на позиции я нашел моего друга Сергея Басурманова – Барса. Осколок вошел в затылок. Крови не было почти, наверное, потому что осколок был раскаленным и кровь свернулась. Сергей был еще живой, но без сознания. Позже он умер в буйнакском госпитале, прямо на операционном столе.

Времени на эмоции, впрочем, не было. Накоротке переговорив со Стержантовым и оценив обстановку, я принял решение высоту оставить и выносить своих «двухсотых» и почти сорок раненых. Сделал доклад об этом Утесу – главкому. Он мое решение утвердил. Позже.

Нам предстоял тяжелый спуск. Шестнадцать раненых передвигаться не могли. Мы шли шесть тысяч метров семь долгих часов… Дождь, слякоть, грязь, бинты в крови, громкие стоны тяжелых раненых и визг ваххабитов из-за деревьев – они знали, что мы идем, знали ГДЕ идем и дразнили нас своим «Аллах акбар!». Мы, как могли, огрызались огнем, отгоняли их. Наш отход прикрывала небольшая сводная группа опытных офицеров «Руси» и спецназа ФСБ «Вымпел». Боевики шли по пятам, но наше боевое охранение всякий раз отбрасывало их. Раненых мы тащили, взявшись где по четверо, а где и вшестером. Их, бывало, роняли, поскользнувшись на глине, снова поднимали, снова шли дальше. Где спуск был особенно крутым, там плащ-палатки подтаскивали волоком…

Я вышел из лесополосы самым крайним, всех проверил, посчитал, рассадил на технику и уже перед самой посадкой на броню поскользнулся и всем телом ухнул в огромную лужу… Смех и грех.

Некоторое время я находился в каком-то ступоре после всех этих событий. Не давала покоя мысль: Барс умер. Умер… Он был моим близким другом. Дружили мы. Это я рекомендовал его на должность замначальника разведки 22-й бригады.

Настроение было отвратительное и хотелось напиться. У подножия нас встретили те же медсестры, которым я отдал свой бушлат и которые предлагали мне спирт перед выходом на операцию. Но сейчас спирта у них уже не было… Мылись мы под дождем. Спать я лег в кабине топливозаправщика. Ночью мне постучал один офицер, планировавший операцию на горе Чабан. Он повторял: «Юра, я не знал, что так получится…» Я не стал его слушать и спорить с ним, а просто указал ему на бывшую ферму, где расположились остатки потрепанной разведроты.

Не знаю, сходил ли он к ним или нет. И еще мне не давала покоя мысль про Барса, который вместе с остальными братишками погиб из-за неправильной оценки противника, местности, условий, из-за неверного, чрезмерно оптимистичного доклада руководству и, как следствие – ошибочного решения. Мы стали заложниками людей, которые хотели выполнить задачу за трое суток и без лишних потерь, как говорится. Получилось все с точностью «до наоборот». Сколько уничтожили боевиков на Чабане, я не знаю, но одно точно – в численном соотношении арабов и чеченцев нам противостояло меньше, чем говорили. У страха глаза велики – врали про пять сотен головорезов, про тысячу… не было этого. Их было, может быть, всего с полсотни…

По итогам операции на Чабане Звезды Героев получили Александр Стержантов, Сергей Юшков, Сергей Горячев, Дмитрий Перминов и посмертно – Сергей Басурманов и Алексей Каляпин. Меня наградили орденом «За военные заслуги», но не это главное…

Рассказывает заместитель командира 22-й отдельной бригады оперативного назначения полковник Александр Стержантов:

В августе 1999-го мне было 42 года, я исполнял обязанности начальника разведки 22-й бригады оперативного назначения и находился в звании подполковника. На тот момент я уже успел повоевать в Карабахе, в Ингушетии, в Осетии, был ранен в первую чеченскую, где участвовал в печально знаменитом новогоднем штурме Грозного, а позже Аргуна и Гудермеса. Формировал разведку калачевской бригады, беря за основу методику подготовки разведки танкового полка, с учетом специфики ВВ – то есть, когда нет линии фронта, когда враг везде, вокруг.

В 1999-м мы, калачевцы, базировались в Кизляре. Выполняли задачу по пресечению действий мелких бандгрупп, просачивавшихся из Чечни на территорию Дагестана. Боевое крещение мои пацаны получили в июле. Это был ночной короткий бой, в котором был ранен и взят в плен боевик. Кроме оружия с собой у него оказался рюкзак с милицейской формой… Он планировал переодеться в эту форму и совершить теракт в Махачкале. Отличился тогда Солодовников, который позднее погиб во время событий на горе Чабан. Неделей позже наши пострелялись с «духами», проходившими по Каспийскому гидроузлу. Взяли тогда неплохие трофеи.

Вторжение чеченцев с арабскими наемниками Амира Хаттаба в Ботлихский район для меня стало неожиданностью. Видали наши как-то самого Хаттаба на КПП Кизляра, когда он приезжал на какие-то переговоры с местными. Переговоры переговорами, но – хрупкий мир был разрушен. Всю нашу бригаду немедленно перебросили в Дагестан, меня вызвали срочно в Махачкалу для постановки задачи, где объявили о том, что мы силами разведки бригады будем брать гору Чабан и уничтожать ваххабитский ретранслятор. Зайти на гору, выбить оттуда боевиков, забрать ваххабитский видеоархив, взорвать ретранслятор и убыть. После того как мы свою работу выполним, на эту и на близлежащие высоты должны были высадить десант, чтобы контролировать местность.

Спрашивается, если нужно уничтожить в горах какой-то ретранслятор и находившихся там боевиков, то почему не нанести авиаудар или не накрыть артиллерией? Во-первых, мы не имели представления о реальных силах боевиков, считалось, что там, в Кадарской зоне, сидят несколько бородатых придурков, которых местное ополчение уже своими силами разгоняет и «добивает оглоблями». Мы понятия не имели об истинной степени укрепленности района, вооружении противника и его количестве. Нам ведь даже спецоружие не разрешили выдать – мол, не война, а полицейская операция. О каком же применении авиации и тяжелой артиллерии тогда можно говорить, если «не война»?

Сначала все складывалось удачно. Полковник Куцов подал гениальную идею, как обмануть ваххабитов и незаметно проскочить через их блокпосты в направлении Чабана. Мысль была дерзкой. Мы не могли не видеть, что местное население уже спешно покидает села, опасаясь штурма, и вывозит свой скарб на многочисленных фурах-КамАЗах. Эти фуры сновали туда-сюда круглые сутки, и боевики их беспрепятственно пропускали. Вот такие КамАЗы и предложил использовать Сергей Николаевич Куцов. Залезли мы в эти фуры, которые, по сути, взяли у самих чеченцев «в аренду». Стартовали примерно в 2 ночи. Вооружены мы были под завязку: автоматы, РПГ-7, СВД. Было нас 80 человек из разведроты, взвод оперативного назначения и два прапорщика-снайпера со спецоружием, которых нам «одолжил» для усиления боевой мощи Юрий Иванович Дидковский. Тронулись, в общем, помолясь…

Все разведчики сидели внутри прицепов и крепко держали двери изнутри – пусть «духи» думают, что фуры пустые. Я надел на себя спортивную куртку, под нее бронежилет, автомат – на ремень под курткой и залез в кабину первого КамАЗа вместе с водителем. Около тридцати километров мы проехали за сорок минут. Навстречу нам шли колонны машин с убегавшими «мирными» из анклава. В одном «москвичонке» я разглядел семь (!) женщин и ребенка. Около половины третьего подъехали к первому блокпосту. На бетонных кубах сидели три бородатых бандита. У всех наших оружие было снято с предохранителя, а пальцы лежали на спусковых крючках. Стоило боевику просто подойти к кабине КамАЗа с каким-нибудь умным вопросом, я нажал бы на спуск.

Я смотрел на них в упор, когда объезжали «блок», они – на меня. В ночи, при свете луны я довольно четко видел очертания оружия и знаменитые длинные бороды. Потом был второй «блок». Я старался выглядеть спокойным, и время от времени делал неспешный глоток минералки из бутылки, когда моя фура катилась мимо «духов». Напряжение было необыкновенным. Мы «играли в лотерею». Стоило им заподозрить что-то, и тогда – «сеча» до конца. Конечно, мы бы их смели и прорвались, но эффект неожиданности был бы потерян. Я старался думать не о том, готов ли я умереть, а о том, как подороже отдать свою жизнь. К счастью, «духи» ничего не заподозрили и приняли нас за бедолаг, возвращающихся в село, чтобы эвакуировать подальше от войны свои семьи и скарб.

Мы проехали сквозь село и стали подниматься в гору, к четырем утра завершив подъем. Первым шел наш головной дозор, который возглавлял Солодовников. Мы приблизились к бандитам на пятьдесят метров и находились ниже «духов». В течение двадцати минут осматривались. В тридцати метрах от нас «на часах» сидел высокий араб с автоматом. Мы ясно видели его миндалевидные глаза и длинную волнистую бороду. Его «разгруз» был забит магазинами, а на ремешке висела станция «Алинка» со сканером. Я дал команду приданному нам снайперу: «Работай!»

Из бесшумного «Винтореза» снайпер попал арабу в рот. «Дух» громко выдохнул и упал навзничь на траву. Мы двинулись вперед, и тут же лоб в лоб столкнулись со вторым боевиком. Это был чеченец. Между нами было метров десять. Конечно, мы этого «духа» изрешетили, но он успел выстрелить первым. Его пуля угодила Солодовникову в голову. Вагончик с ретранслятором мы расстреляли из нескольких стволов, полагая, что там есть еще боевики, но в нем никого не оказалось. Западнее этого места, метрах в шестидесяти, была устроена позиция ЗУ-23, завешенная масксетью. Там же был отрыт окоп, замаскированный ветками. В окопе этом находились еще два боевика. Одного мы уничтожили. Второй «душок» сумел удрать. Преследовать его мы не стали.

Весь бой занял две минуты, даже меньше. Мы осмотрели вагончик с ретранслятором. Аппаратура там была самая примитивная – один маленький телемонитор, видеомагнитофон, еще что-то… Мы порубили все кабели, взорвали внутри гранату, мешок с кассетами забрали. Спускался туман, я вызвал вертушку для эвакуации Солодовникова.

В 6 утра я доложил о выполнении боевой задачи, потом приказал своим людям окапываться, а в 11 утра к нам прилетела первая граната из чеченского станкового гранатомета АГС. Потом «чехи» вышли на нашу волну и сказали: «Русские собаки, уходите или вам п… ц!» Потом угрозы повторялись. На гору село облако белой мглы, и борт за тяжелораненым в голову Солодовниковым не прилетел. «Чехи» продолжали кидать в нас гранаты из АГСов и подствольников. Я находился под деревом с радиостанцией, когда перед самым моим лицом взорвался ВОГ. Меня контузило, но чудо – ни одного осколка в меня, все – в ствол дерева! У нашего фельдшера сразу появилось много работы, и пока он бегал по холму, оказывая помощь раненым, под ногами у него взорвалось еще две гранаты. В 14 часов боевики пошли на штурм. Этого я не ожидал, конечно. Огонь был таким плотным, что я даже был ошарашен – сколько же их там идет на нас?

Взвод лейтенанта Семенова принял бой первым. Они находились на открытой местности, и первым погиб их пулеметчик. Сам лейтенант получил осколочное ранение в живот – его просто разворотило. Мой сержант-контрактник принял командование боем на себя, взял станцию Семенова и начал руководить боем. Ругался с «чехами», корректировал огонь. Внизу, на ЦБУ, рядом с командующим, находились несколько журналистов. Они слышали эфир, слышали бой, мат, взрывы. Для них это было настоящим шоком. Вот такая «полицейская операция»…

Огонь со стороны штурмовавших был невероятно плотный. Бруствер моего окопа просто срезало. Все мои офицеры были ранены или контужены. «Духи» шли на нас волнами, кричали «Аллах акбар!» и потом – вал огня. Мы отбивались. Рядом со мной, локоть к локтю, в одном окопе сражался Сережа Басурманов. Внезапно он обмяк… Он был жив еще и жил часов десять, но в больнице Буйнакска умер… Арабы шли напролом, был момент, когда я думал: все, не остановим, потому что они все орали свой «Акбар!» и шли прямо на наши автоматы. Им, я думаю, не так уж нужна была эта высота, они просто хотели нас всех уничтожить. Отойти мы не могли – раненых же не бросишь. Да и потом азарт появился: кто кого? Выдержим?

В окопчик к Диме Перминову залетела граната, но его с товарищем спасла Димина реакция кикбоксера: он подхватил гранату и … в момент броска она взорвалась. Перминову оторвало кисть руки. (Несколько лет спустя он сдал норматив на звание кандидата в мастера спорта по кикбоксингу. Это с одной-то рукой!) Сержант мой, тот самый, который принял на себя управление боем вместо раненого Семенова, вставал во весь рост с автоматом и, «благословляя» боевиков русским матом, поливал их от живота. Моих солдат опьянил дух боя. Трусов среди них не было, никто не забился в щель, не бросил оружия, они только просили еще БК.

А боекомплект уже был на исходе. Мы начали экономить. Еще часа полтора – и не миновать бы нам рукопашной. Я запросил поддержку артиллерии. Потом говорили много всякого, что я, мол, вызвал на себя огонь артиллеристов, чтобы героически погибнуть вместе с атаковавшими, но не сдать противнику проклятую высоту. Не было этого.

А было вот что: начальник артиллерии нашей бригады подполковник Котов и командир минометной батареи Батыр Дисенов стали «долбить» 120-мм минами по «духам», находившимся в полусотне метров от нас. Да так хорошо «долбили», что боевики забегали и стали тесниться к нам (!) в стремлении уйти от страшного удара «стодвадцаток». Нам, конечно, тоже было не по себе. Огненные разрывы были видны на расстоянии броска. Все зависело от корректировщиков-артиллеристов. Это была ювелирная работа. Пятнадцать – двадцать пять метров разлета – и нас бы тоже накрыло своими же минами. Этот огненный вал спас нам жизнь. А потом пришел Дидковский со своими спецназовцами.

Они возникли из тумана и дыма, как … из сказки. Все как один (кроме Иваныча) в своих стальных «сферах», в «броне», опоясанные лентами, с рюкзаками, набитыми БК. Первым поднялся Сережа Юшков. «Русичи» рассеяли «духов» и дали нам передышку. Дидковский – зубр. Я видел, как он хладнокровно ходил по высоте, спокойно руководил офицерами, некоторых «чувствительных» приводил в чувство «бодрым словом». Мы собрали раненых и погибших, доложили командованию обстановку и начали согласно приказу главкома Овчинникова спускаться вниз.

Мы не бросили ни одной единицы оружия, эвакуировали всех наших раненых и пятерых убитых товарищей. Сколько мы уничтожили «духов»? Не знаю ответа на этот вопрос. Я вообще в районе высоты ни одного убитого или раненого боевика не видел, кроме тех троих, которых мы перебили ранним утром. Видели кровь на траве, на камнях, на ветках, следы волочения тел, но их трупов – нет. Утащили они своих. Сколько их было против нас, я тоже не знаю, но думаю, что не так много.

Я считаю, что несмотря на то, что высоту оставили и понесли потери, это все равно была победа. Никто из наших разведчиков не дрогнул, не побежал. Это была победа духа.

Рассказывает капитан милиции ДМИТРИЙ ПЕРМИНОВ:

Во второй половине августа нашу роту разведки из Кизляра, где мы базировались уже несколько недель, перебросили в Буйнакск. Прошло еще несколько дней, в течение которых готовились к выполнению новых задач. О том, что и где предстоит делать, мы не знали.

28 августа нам поставили задачу занять гору Чабан, что рядом с селом Чабанмахи. На этой горе стоял ретранслятор. Калачевская бригада должна была на следующий день взять село, а мы, бригадная разведка, обеспечить ее выдвижение, прикрыть фланг и, если потребуется, поддержать огнем с захваченной высоты.

Водители и наводчики остались с БТРами на базе, а личный состав роты – 54 человека – отправился на высоту. Поначалу нам сопутствовала удача. Мы загрузились в два КамАЗа, на которых без единого выстрела миновали КПП боевиков. В установленном месте десантировались и дальше двигались пешим порядком. Шли по горам весь остаток ночи. В одном месте, помню, переходили ручей, бежавший по дну пропасти. Высота там огромная, аж дух захватывает. С нами был проводник, из местных. Двигались поэтому уверенно, не плутая.

С рассветом он вывел нас к цели. Слышал, как проводник сказал кому-то из офицеров: «Все, дальше я не пойду, давайте сами. Пройдете метров 200–300 по тропе, и там уже гора Чабан».

Перестроились в боевой порядок, двинулись дальше. Начался мелкий дождик. Через какое-то время головной дозор докладывает: впереди ретранслятор, который охраняют боевики. Мы разделились на две группы: наш 2-й взвод стал огибать гору слева, а 1-й и 3-й взводы – с другой стороны.

Вышли на исходную. Командир взвода старший лейтенант Михаил Солодовников подозвал нас, снайперов, и прапорщика, которого к нам прикомандировали из отряда «Русь». У него была снайперская винтовка с глушителем. Ему взводный поставил задачу снять часового. А нам – быть в готовности к действиям.

Я к оптике приник: боевик – высокий, здоровый детина с бородой, в камуфляже, прямо как в кино показывают… «Русич» промаха не дал: всадил часовому пулю прямо в горло. Тот обмяк и без единого звука повалился на землю.

Максим Антонов оттащил тело боевика в кусты. Солодовников приказал нам ползти к окопам, что виднелись неподалеку, а сам с двумя бойцами решил ворваться в фургончик, который охранял часовой. Но на чем-то они прокололись: боевики открыли огонь первыми.

Взводного ранило одной из первых очередей, прямо в голову. Ребята отошли, а он остался лежать на открытом пространстве под перекрестным огнем. Стрельба очень плотная. И тут Леха, пулеметчик наш, подбежал к нему, взял его за плечи и вынес из-под огня. Я до сих пор поражаюсь: как его тогда ни одна пуля не зацепила…

Пока мы взводного бинтовали, двое боевиков из вагончика выскочили и, отстреливаясь, побежали вниз, в сторону села. И как раз напоролись на нашу вторую группу. Положили их на месте, практически в упор. На этом в общем-то бой за высоту и закончился. Первую часть задачи мы выполнили, вершину взяли. Теперь надо было ее удержать.

Стали окапываться. Для эвакуации раненого вызвали вертолет. Но он нас не нашел. Туман стоял такой, что в пяти-семи метрах уже ничего не видно. Слышно было, как машина покружила над нами и улетела обратно.

Наступило утро 29 августа. Я на всю жизнь запомнил тот рассвет… Туман рассеялся буквально на глазах. И так красиво вокруг стало. Кавказские горы, они ж такие великолепные! Зелено вокруг, небо синее, само село такое живописное… Красотища! Несколько минут мы этими видами любовались…

Потом начался настоящий ад.

Как только туман рассеялся, по нам начался такой плотный огонь, что голову поднять было невозможно. Часть боевиков успела занять соседнюю вершину. С ней по нам работали их снайпер и пулеметчик. Пули в бруствер над самой головой впиваются. В окопе лежишь, а он, зараза, мелкий, не успели еще толком углубиться.

Боевики гору в кольцо взяли, подбираются все ближе. «Аллах акбар!» – несется со всех сторон. И проклятия: вы, дескать, русские, такие-растакие. Ну, мы тоже отвечали все, что мы о них думаем. И свои слова огнем подкрепляли.

Это сейчас в некоторых фильмах показывают: атакующие бегут, стреляют, боец из окопа огонь по ним ведет. Одного завалил, второго, полроты уложил… А там такой плотный огонь по нам был, что вспомнить жутко. В окопе лежишь, паузу почувствуешь, автомат высунешь, короткую очередь дашь практически наугад, и опять голову прячешь. Потом еще и еще… Страшно было, чего уж сейчас скрывать…

Но это лишь поначалу. Потом в бой втянулись, злее огрызаться начали. С ходу нас не взяли, значит, держимся. В нашем окопчике, который был вынесен несколько дальше остальных, собралось восемь человек. Расположились «елочкой», у каждого конкретный сектор обзора и обстрела.

В какой-то момент я глаз от прицела своей снайперской винтовки оторвал, голову повернул, смотрю: у Андрея Каляпина на спине граната лежит, Ф-1. В горячке боя Андрюха даже не почувствовал, как она на него упала…

Журналисты часто меня потом спрашивали: «О чем думал, когда к гранате рванулся?» Да ни о чем я не думал, как-то на автомате все получилось. «Эфка» – штука серьезная, рванет – мало не покажется. От всех нас восьмерых одно месиво осталось бы…

Метнулся к Андрею, схватил гранату, бросил за бруствер. Но упасть на землю она не успела. Взрыв прогремел – вроде все как обычно. Поначалу никакой боли не почувствовал. Только рука онемела, гудит немного. Знаете, когда маленькие китайские петарды в руке взрываются, пальчики после них гудят… Вот и у меня в тот момент рука так гудела.

А потом смотрю: кисти-то нет, оторвало, только кость из рукава торчит. Крови, к слову сказать, тоже не было – разорванные сосуды обожгло, она сразу и запеклась. И еще мелкими осколками колено посекло. Которые в суставе были, их потом в госпитале вытащили. А те двенадцать, что в мягких тканях застряли, до сих пор так там сидят. Не беспокоят уже, прижились…

Этими же осколками ранение в голову получил Женя Кузнецов. Андрея Каляпина зацепило. Когда ребята увидели, что у меня кисть оторвало, Влад Бурик снял свою косынку, перебинтовал. Лежу, в себя прихожу понемногу. Женька вместе с ранением получил и сильную контузию, лежит рядом, постанывает. Его начало тошнить, он стал захлебываться. Я его голову правым локтем (кисти-то нет!) приподнял, чтобы это все в него не заливалось. Чем мог, помогал ребятам, которые бой вели. Нащупал у себя гранаты в карманах куртки на рукавах, зубами разорвал их, передал пацанам…

Мы держали оборону еще часа четыре. Всюду крики, стрельба, взрывы. Нам, когда еще только к командировке готовились, офицеры в роте говорили: «Если в серьезную передрягу попадете – в плен лучше не сдаваться. И если что – последний патрон себе». Не знаю, как у других ребят, а у меня эта мысль в голове пульсировала.

На наше счастье, отряд специального назначения «Русь» пробился к нам на помощь. Они вышли со стороны зеленки, огнем отбросили боевиков. Это уже под вечер было, когда рота держалась на исходе сил и боеприпасов. Помню, ко мне подполз наш санинструктор, старший прапорщик Яковлев, вколол промедрол. Боль была страшная, боялся, что потеряю сознание. Говорю ему: «Колите еще!» А он в ответ: «Димка, терпи, там столько ребят раненых, боюсь, промедола может на всех не хватить. Если останется, я тебе еще укольчик сделаю, а пока – терпи». И дальше пополз…

Последующие события помню слабо. Наши разведчики и спецы из «Руси» собрали раненых, убитых, оружие. Разделились на несколько групп: кто-то выносил раненых, кто-то прикрывал отход. Боевики нас пытались преследовать.

Меня несли на плащ-палатке. Потом она протерлась. Я из нее выпал, сверху на меня еще несколько человек упало. Дождь опять моросить начал, склон стал скользким. После этого падения ребята взяли автоматы, отпустили на них ремни по максимуму. Один взял оружие за ствол, другой – за приклад. На два провисших ремня, в такие своеобразные петли, положили меня. Так и спускали дальше по склону на автоматных ремнях…

Потом в жизни Дмитрия были буйнакский, новочеркасский и ростовский госпитали, где он перенес несколько серьезных операций. В подмосковном Реутове, в Главном военном клиническом госпитале внутренних войск, начал овладевать протезом правой кисти, прошел полный курс реабилитации. Там же ему после состоявшегося президентского указа была вручена Золотая Звезда Героя России.

Вернувшись в родной Омск, бывший разведчик внутренних войск поступил в Академию МВД. После успешного окончания учебы ему предложили остаться на преподавательской работе.

Ныне капитан милиции Дмитрий Перминов (в год публикации этой статьи — 2009 г. — он отметил свое тридцатилетие) является депутатом Законодательного собрания Омской области, возглавляет областную организацию Героев Советского Союза, Героев России и полных кавалеров ордена Славы «Звезда», ведет большую общественную работу среди подрастающего поколения и допризывной молодежи, участвуя в работе Центра боевых и спортивных единоборств имени Героя России Олега Охрименко.

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ АРТИЛЛЕРИИ В КАДАРСКОЙ ЗОНЕ

Огневое поражение планировалось с учетом наличия мирного населения в указанном районе. Ведение огня в населенных пунктах предполагалось по вызову общевойсковых командиров после принятия мер по выводу мирных жителей.

Командованию 22-й бригады не удалось заблокировать район спецоперации одновременно по всем рубежам. Сильный туман и исчезновение проводника из местных жителей на сутки задержали выдвижение батальона в район перевала «Волчьи ворота». Фактор внезапности использовать не удалось, что позволило противнику частично раскрыть замысел операции и осуществить перегруппировку. 29 августа бандиты сделали попытку окружить и уничтожить роту разведки, занимающую рубеж на горе Чабан.

На этот период удалось организовать взаимодействие между штатными и приданными силами и средствами артиллерии, участвующей в операции. Отражать нападение противника имела возможность только штатная минометная батарея бригады. Узкая горная вершина и крутой обрыв со стороны населенного пункта Чабанмахи не позволили использовать настильную траекторию более мощной приданной артиллерии. Артиллеристы бригады заставили противника рассредоточиться в лесу на пологих северных склонах указанной горы, обеспечив бойцам отряда специального назначения «Русь» возможность выполнения задачи по разблокированию и выводу из окружения роты разведки. Огонь двух дивизионов 152-мм самоходных гаубиц «Мста-С» отбил охоту боевиков вести крупномасштабные боевые действия.

Организовав наблюдение за районами предполагаемого скопления боевиков, усилия артиллерии были сосредоточены на поддержке подразделений, действующих в населенных пунктах. Стало понятно, что противник оборудовал узлы обороны в выгодных в тактическом отношении районах, связал их скрытыми ходами сообщения и таким образом имел возможность осуществлять перегруппировку и сосредоточивать усилия на опасных направлениях в ходе боя.

Кроме того, наличие огневых точек в подвалах домов и скрытых ходов сообщения между ними позволяли противнику заходить в тыл и вести огонь в спину наших подразделений. Дважды минометчики бригады отражали нападения врага и, создавая огневые коридоры, выводили роты из окружения. В особо сложных условиях оказалась 9-я рота, которая выходила из боя в населенном пункте Чабанмахи ночью 1 сентября. Не зная точного местоположения подразделения, артиллеристы буквально «на ощупь» вели огонь, отсекая наседавшего врага. Заградительный огонь задержал боевиков, позволил командиру роты оторваться от противника и организованно отойти.

Как показал опыт боевых действий, реактивную артиллерию применять в населенном пункте нецелесообразно, если и применять, то только для стрельбы прямой наводкой. Нецелесообразен также огонь с закрытых огневых позиций по кирпичным и железобетонным постройкам.

Материал подготовили: Дмитрий Беляков, Игорь Софронов

Фото Юрия Тутова, Дмитрия Белякова, Владимира Николайчука и из архива редакции

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Весенний период 1995 года характеризовался проведением крупномасштабных спецопераций в населенных пунктах Чечни, каждый из которых приходилось освобождать от бандформирований с большими усилиями, жертвуя солдатами и офицерами. Всякий раз операции предшествовали переговоры со старейшинами.

Цель преследовали одну: избежать кровопролития, взывая к разуму наиболее уважаемых жителей того или иного села. Требования при этом были одни: выдача оружия и членов бандгрупп, содействие в проверке паспортного режима. Как правило, переговоры оказывались безрезультатными, и в населенный пункт входили войска.

Следующим населенным пунктом, в котором предстояло работать спецназу Отдельной дивизии оперативного назначения, стал Аргун. Именно в этом городе отряд действовал в последней декаде марта 1995 года под командованием подполковника Владимира Иванова.

Ни о какой зачистке, мягкой или жесткой, говорить не приходилось. Выбитые из Грозного бандгруппы закрепились в городе, организовав в нем зону сплошной обороны. Добавим, что этот город, находящийся всего в нескольких километрах к востоку от Грозного, и в дальнейшем доставлял федеральным войскам немало неприятностей. Всякий раз, как ситуация обострялась в самой чеченской столице, в Аргуне с зеркальным отражением вспыхивали бои. Местные бандформирования отличались хорошей организацией.

В ходе гудермесской операции отряд «Русь» действовал с одним из ее руководителей от внутренних войск — генералом Павлом Масловым, ставшим впоследствии командующим внутренними войсками.

В ходе гудермесской операции отряд «Русь» действовал с одним из ее руководителей от внутренних войск — генералом Павлом Масловым, ставшим впоследствии командующим внутренними войсками.

Операция по освобождению Аргуна была спланирована не в пример лучше грозненской. Видимо, сказался накопленный опыт. Возле города была собрана мощная группировка войск, состоявшая из частей и подразделений Российской армии, десантников, внутренних войск, ОМОНов и СОБРов. Отряды специального назначения внутренних войск «Витязь» и «Русь» составили сводный отряд спецназа, которому предстояло действовать в городе.

Спецоперация началась с артподготовки. Обстрел не прекращался несколько часов. После этого разведывательные подразделения отрядов «Витязь» и «Русь», форсировав небольшую речушку, вышли на западную окраину Аргуна. Вместе с разведподразделениями отрядов выдвинулись и их командиры — полковник Александр Никишин и подполковник Владимир Иванов. На местности определили дальнейший порядок действий. Подтянулись основные силы. На ночь заблокировали северо-западную часть Аргуна, включая населенный пункт Мескер-Юрт. С утра штурмовые группы отрядов вошли в город.

Сопротивления практически не было. Боевики, попав под мощный артиллерийский залп, покинули город. Отряды «Русь» и «Витязь» проводили зачистку кварталов. Однако не все боевики вышли из Аргуна. Некоторые бандиты, уйдя из-под огня артиллерии, наносившей основной удар по целям на окраинах города, отошли к центру. Там в ходе продвижения войск, вспыхивали перестрелки. Но это уже были отдельные боевики, которые пытались прикрывать отход главных сил бандгрупп. Некоторые из них были уничтожены прямо на огневых позициях. В целом же город был освобожден достаточно быстро.

Эффективные и слаженные действия всех подразделений федеральных войск продемонстрировали реальную возможность проведения грамотных операций. Совместные действия двух отрядов были эффективными. Кроме этого отряд имел реальную возможность на деле, в боевых условиях перенимать спецназовские наработки и опыт, составляющие фундамент профессионализма первого во внутренних войсках отряда спецназа, каковым являлся «Витязь».

Практически сразу после взятия города Аргун сводный отряд «Витязь-Русь» был направлен для штурма второго по величине города Чеченской Республики — Гудермеса. Операция проводилась тем же составом группировки войск, в том числе и ее руководством. Несмотря на разнообразие привлекаемых частей и подразделений различных силовых ведомств — Министерства внутренних дел, Министерства обороны, Федеральной службы контрразведки, Министерства юстиции, — управление и взаимодействие было организовано безукоризненно. Именно в ходе гудермесской операции отряд «Русь» познакомился с одним из ее руководителей от внутренних войск — генералом Павлом Масловым, ставшим впоследствии командующим внутренними войсками.

Штурм Гудермеса состоял из нескольких этапов. На первом — сводный отряд совершал марш через населенные пункты Новая Жизнь и Курчалой, подходил к городу с южной стороны и сосредотачивался в установленном месте в Джалкинском лесу. С других сторон Гудермес также был блокирован подразделениями Министерства обороны и Министерства внутренних дел. Сложность первого этапа заключалась в том, что значительную часть маршрута пришлось преодолевать вне дорог, а в это время года реки полноводны, ручьи превращаются в бурлящие потоки, становится труднопроходимой и система арыков. Однако люди и техника выдержали это испытание.

Весной в Чечне начинается бездорожье, ручьи превращаются в бурлящие потоки, становится труднопроходимой и система арыков. Однако люди и техника выдержали это испытание.

Пока шли переговоры о возможной сдаче города, личный состав отряда отдыхал и готовил вооружение и технику к предстоящему штурму. Команда на начало операции поступила около 4 часов утра. В 5 часов отряд изготовился на исходных позициях. Артиллерия и авиация не применялись — местные жители сумели убедить боевиков покинуть город. Начали работу в своей полосе ответственности. Большую часть Гудермеса прошли спокойно. Население отнеслось к вводу войск сдержанно, какая-то его часть — приветливо, а отдельные люди выходили навстречу с продуктами и плакали. Лишь в самом конце города, на северо-восточной окраине, отряд подвергся обстрелу из автоматического оружия со стороны стоящих у леса домов.

Однако дистанция для стрельбы была предельная, около 600 метров, поэтому никто не пострадал. Мгновенно отряд развернулся из походного в боевой порядок. По домам отработали из крупных калибров наводчики пулеметов БТРов, а также по команде произвели несколько пусков огнеметчики из РПО-А «Шмель». Два выстрела огнеметов попали прямо в окна двухэтажного каменного здания, оно медленно осело и частично рухнуло. Огневые точки боевиков были подавлены.

Позже группа досмотра обнаружила в разрушенном доме два обгорелых трупа и несколько единиц стрелкового оружия. Формально специальная операция в Гудермесе закончилась, однако еще несколько дней отряд проводил выборочную проверку паспортного режима по отдельным адресам. На базу возвращались прямой дорогой через Гудермес, Аргун и Грозный.

Спустя короткое время оба отряда были переброшены под Самашки, где командование федеральных войск планировало провести крупномасштабную специальную операцию. Руководил ею генерал Романов. Войска начали стягиваться к селу за несколько дней. Все это время Анатолий Александрович вел переговоры со старейшинами, попытки мирных жителей покинуть село пресекались боевиками.

В Самашках действовало значительное количество федеральных войск, к операции привлекалась софринская оперативная бригада, бойцы московского ОМОНа и СОБРа. Операция, грамотно разработанная на бумаге, сразу пошла не по плану. Задержка с ее началом составила почти 10 часов. За время, пока старейшины вели переговоры с командующим, боевики успели хорошо подготовить огневые позиции, заминировать пути вероятного движения войск. Лишь в 16.00 первые штурмовые группы вошли в село. Быстро наступившие сумерки были озарены вспышками выстрелов и взрывов. В селе шел тяжелый бой.

Особенно трудно пришлось солдатам и офицерам софринской оперативной бригады и московским омоновцам. Приняв ночной бой, они понесли значительные потери, погибло около двух десятков человек. Ни у «Витязя», ни у «Руси», действиями которой руководил заместитель командира отряда по спецподготовке подполковник Виктор Спиридонов, потерь не было. Самашкинская операция получила широкий общественный резонанс. Войска были обвинены в беспричинной жестокости, при этом чеченцы, поддерживаемые отдельными депутатами Государственной Думы России, не стеснялись приводить в качестве обвинений совершенно фантастические факты зверств российских солдат.

Однако о количестве погибших и раненых в ходе спецоперации военнослужащих федеральных войск, попавших на улицах села в тщательно подготовленные огневые засады боевиков, не упоминалось вообще. А например, в одной из известных московских газет обнаруженные в селе шприц-тюбики промедола, которые используются военнослужащими для снятия болевого шока при ранении, были представлены как свидетельство того, что войска, вступившие в Самашки, находились… в состоянии наркотического опьянения.

Информационная диверсия возымела действие: российская и зарубежная пресса всячески муссировала непроверенные и неподтвержденные ничем факты, для расследования ситуации была назначена парламентская комиссия, которая после длительного разбирательства в конце концов установила истину: в селе шел жестокий бой, ни о каких «зверствах» российских солдат и речи не могло быть.

Запад Чечни, вдоль границ с Ингушетией, был чрезвычайно насыщен незаконными вооруженными формированиями. Вытесненные из Грозного, бандиты не потеряли управления, вели активные боевые действия. Треугольник сел: Самашки — Бамут — Орехово весной 1995 года стал зоной повышенной опасности, постоянных боестолкновений.

Жестокие бои развернулись в апреле под Бамутом. Группировка бандитов тщательно готовилась к встрече с войсками, умело используя рельеф и построенные еще в Советском Союзе укрепления, в которых располагались ракетные шахты. Бандиты вели себя дерзко, чувствуя уверенность в своих силах, сдаваться не собирались. Генерал Романов, планируя операцию, собрал под Бамутом группировку внутренних войск: две бригады оперативного назначения и три отряда спецназа: «Витязь», «Росич» и «Русь», которые должны были действовать совместно. С начала чеченской кампании это было впервые.

Романова отличало тщательное и вдумчивое планирование действий подчиненных подразделений в сочетании с особой человеческой заботой о каждом, кто должен был идти в бой. И на этот раз, собрав на КП командиров штурмовых групп всех трех спецназов, он лично инструктировал каждого, обращая особое внимание на то, чтобы берегли людей.

Тем не менее операция шла тяжело. В результате ожесточенного боя на господствующей в этом районе высоте — Лысой горе — отряды «Витязь» и «Росич» понесли серьезные потери, среди спецназовцев были убитые и раненые.

Штурмовые группы «Руси» и «Витязя» сумели дойти лишь до середины села, встретив ожесточенное сопротивление боевиков, вернулись на исходные позиции. Командующий, не желая рисковать людьми, вынужден был операцию прекратить. Выбить засевших в селе бандитов не удалось. Войска предпринимали еще несколько безуспешных попыток войти в село. Село было заблокировано с севера, востока и запада. Бамут освободят от боевиков чуть позже, когда к нему стянут дополнительные силы Российской армии, а в операции будут задействованы артиллерия и авиация.

«Русь» под Бамутом потерь не понесла, обеспечивала вывод из окружения 8-й бригады оперативного назначения. В историю отряда также вошла спецоперация, в которой впервые участвовали три отряда специального назначения внутренних войск — «Русь», «Витязь» и «Росич» — по зачистке от боевиков лесного массива в районе Самашек.

В конце апреля отряду предписывалось выдвинуться в район населенного пункта Орехово и совместно с «витязями» организовать блокирование села.
К Орехово отряд направился, возглавляемый новым командиром.

Полковник Анатолий Голоскоков был назначен на должность командира в самом конце марта 1995 года, а 15 апреля уже вылетел в Чечню. 17 апреля Анатолий Иванович прибыл на КП командующего группировкой, руководившего спецоперацией в Бамуте, доложил Романову о прибытии. Там, на КП, имел возможность наблюдать за действиями своих новых подчиненных — отряд штурмовал село. Когда бойцы вышли из боя, Романов представил им нового командира.

На войне вчерашние мальчишки быстро становились мужчинами, опытными бойцами. Они несли на себе основной груз боевых задач…

Коллектив принял Голоскокова хорошо, многих офицеров он знал и раньше по совместной службе в дивизии. Опытный, дельный, спокойный и чрезвычайно ответственный, он сочетал в своем характере принципиальность и твердость с заботой о людях, внимательным отношением к их проблемам. Очень быстро авторитет командира в отряде стал непререкаем благодаря его личным человеческим качествам.

Под Орехово отряд простоял почти месяц. Войска блокировали село, однако входить в него не стали, помня печальный опыт Самашек и Бамута. Кроме того, имелись довольно точные разведданные, что село подготовлено к длительной обороне: были прорыты траншеи, ходы сообщения, оборудованы огневые точки. Попытки войти в село натыкались на яростное сопротивление бандитов. Чтобы не терять времени, отряд занялся проведением спецопераций на его окраинах, вел разведывательно-поисковые действия в близлежащих населенных пунктах: Валерике, Гехи-Чу. Выставив дозор, разведчикам отряда удалось в один из дней задержать двух бандитов, пробиравшихся в Орехово с донесением.

Именно там в апреле 1995 года был найден вариант названия отряда, который совсем скоро стал широко известным не только среди коллег из российских силовых ведомств, но и в обществе. Большинству военнослужащих такое наименование показалось очень достойным. «Русь» — это звучит гордо!

Простояв под Орехово больше месяца, отряд был передислоцирован в Ханкалу, в резерв командующего группировкой. Кроме этого командующий приказал вернуть в «Русь» одну из боевых групп, которая в то время находилась в Хасавюрте, где выполняла задачи по охране КП Отдельной дивизии оперативного назначения. Здесь при охране КП соединения был тяжело ранен боец отряда рядовой Дмитрий Яшин. В одну из ночей он, стоя на посту, сумел различить в темноте нескольких человек, приближающихся к посту. Боец приказал им остановиться. В ответ прозвучали выстрелы. Первая же пуля попала в Яшина, но он сумел открыть ответный огонь, ранил одного из нападавших. Бандиты вынуждены были уйти, унося с собой раненых. Подоспевшие на помощь спецназовцы обнаружили истекающего кровью бойца. Врачи боролись за его жизнь почти полгода, Дмитрий перенес несколько операций, но в октябре 1995 года скончался на госпитальной койке.

В целом участие отряда в спецоперациях в различных населенных пунктах Чечни весной 1995 года можно характеризовать как выполнение несвойственных спецназу задач. Сам характер операций — крупномасштабных, с жестокими боестолкновениями в населенных пунктах, штурмом укрепленных позиций противника — требовал именно общевойсковых действий. Вот почему на этом этапе отряды специального назначения скорее выполняли функции мотострелковых, а точнее, оперативных частей. Характерным отличием был лишь более крепкий, особый «спецназовский» моральный дух бойцов, что не раз проявлялось в специальных операциях, уже проведенных отрядом к тому времени.

Тем не менее для «Руси» участие сразу в нескольких крупных операциях стало хорошей школой. И солдаты, и офицеры получили реальный боевой опыт.

Отметим, что подобное использование подразделений специального назначения имело место в Чечне и в дальнейшем. При этом вряд ли подобную практику можно списать на непонимание начальниками истинного предназначения спецназа. Хотя бывало и такое. Дело в другом — нередко сказывался существенный недостаток сил и средств. Вынужденные одновременно отрабатывать множество задач, войска оказывались распылены по большой территории. Спецназ же, как наиболее мобильное и боеготовое воинское формирование, всегда оказывался, что называется, под рукой…

В мае в Чечне установилось некоторое затишье, основные боевые действия на равнинной части практически закончились, боевики были выдавлены в горы, где продолжали оказывать сопротивление федеральным силам, однако лишенные возможности пополнять свои запасы, постепенно теряли силы.

Командующий хорошо относился к отряду, возможно, понимая, что «Русь» не имеет того опыта, каковым обладает «Витязь» или «Росич», поэтому и держал отряд в своем личном резерве.

И все же понятие «резерв» в армии отнюдь не означает спокойное времяпрепровождение под крылом у начальства. Резерв обычно используют в крайних случаях, когда все брошенные в пекло боя силы истрачены или когда ситуация требует немедленного на нее реагирования.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Юшков Сергей Геннадьевич — начальник разведки отряда специального назначения «Русь» Внутренних войск Министерства Внутренних Дел (МВД) Российской Федерации, майор.

Родился 22 сентября 1962 года в городе Павлограде Днепропетровской области Украины. Окончил среднюю школу.

В Вооруженных Силах СССР с 1980 года. В 1980 году поступил, а в 1984 году окончил Киевское высшее военное радиотехническое училище. Служил в частях радиотехнической разведки в Южной группе войск (Венгрия) и в Туркестанском военном округе.

Воинская часть, в которой служил Юшков, подлежала сокращению. Однако ему повезло — в 1994 году опытного офицера, спортсмена-разрядника, пригласили в отряд специального назначения Внутренних войск МВД РФ «Русь». А уже через несколько месяцев началась его первая командировка на первую чеченскую войну. Вслед за ней — вторая и третья.

Мирная передышка продолжалась недолго. В августе 1999 года спецназ срочно вылетает в Дагестан, где шли упорные бои с вторгшимися из Чечни бандами Басаева и Хаттаба. Сергей Юшков тогда был уже в должности начальника разведки отряда — командиром «спецназа в спецназе». Когда бойцы внутренних войск под командованием подполковника А.Л. Стержантова вели жестокий многочасовой бой на горе Чабан 29 августа 1999 года, именно разведчикам Сергея Юшкова был поставлен приказ — выручать товарищей.

Вокруг Чабана все кишело бандитами — было разворошено основное бандитское гнездо. Однако Сергей вывел свой отряд точно к цели. Далее — точная корректировка артиллерийского огня по скоплениям боевиков и дерзкая атака на опешившего, но многократно превосходящего противника. Окруженные на горе спецназовцы также атаковали врага.

И вот два небольших отряда уже соединились. Все бойцы были эвакуированы, врагам не осталось ни одного пленного или раненного солдата. Были вынесены и все тела павших солдат и офицеров. Умело маневрируя, занимая удобные для обороны рубежи и отбивая атаки преследующего их противника, разведчики Сергея Юшкова прикрыли отход товарищей и без потерь довели их до главных сил.

А через несколько дней Юшков вновь увидел и гору Чабан и домики аула Чабанмахи. Командование сделало выводы из ошибок, допущенных 29 августа. Операция по освобождению Чаманмахи была спланировала тщательно. Идти в бой первым выпало вновь Сергею Юшкову, во-первых, как разведчику, во-вторых — как спецназовцу, а в-третьих — как уже побывавшему в тех местах и знающему обстановку командиру. Казалось бы, брать гору Чабан второй раз через несколько дней после первой попытки — безумие.

Однако тщательно разобрав первый бой, Юшков убедился. что успех возможен, надо только действовать нестандартно и дерзко. Расчет офицера полностью оправдался — отряд спецназа Внутренних войск «Русь» под его командованием сумел вторично занять гору, причем без потерь. Мощные укрепления и узлы обороны, строившиеся много дней бандитами, оказались в наших руках, боевое охранение противника было уничтожено.

С господствующей над местностью горы разведчики умело корректировали огонь авиации и артиллерии, засекали огневые точки врага, не давали противнику перемещаться на атакуемые нашими войсками участки. Несколько раз боевики пытались вернуть себе гору Чабан, но каждый раз отбрасывались мощным огнем. Падение Чабанмахи по сути стало разгромом врага в Дагестане, вынудило остатки бандформирований противника мелкими группами уходить обратно в Чечню.

Указом Президента Российской Федерации от 4 февраля 2000 года за мужество и героизм, проявленные в ходе контртеррористической операции на Северном Кавказе майору Юшкову Сергею Геннадьевичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением медали «Золотая Звезда».

Проходил службу в Главном управлении Внутренних войск МВД РФ. В настоящее время полковник запаса С.Г. Юшков живет в городе-герое Москве.

Награжден орденом Мужества, медалью Суворова и другими медалями.

Биографию предоставил Бочаров Антон (город Новосибирск)

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Этот фильм Александр Политковский снимал в Чечне, в отряде специального назначения внутренних войск МВД «Русь«, выполняющего боевые задачи.

Фильм «Братишка 2000» — попытка показать реальное мироощущение военных профессионалов. В кадре нет взрывов и атак, он о повседневной жизни и быте солдат. Нет дикторского текста, рассказ ведут сами бойцы спецназа.

Что думают о войне те, для кого это — первая командировка, и те, кто уже заслужил краповый берет? Характеры этих военнослужащих зачастую не вписываются в обывательские стереотипы представлений о современной российской армии, воюющей в Чечне.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства