Первая чеченская война. Зачистка в Самашках

Военная операция МВД РФ в селе Самашки, проведённая 7—8 апреля 1995 года в ходе первой чеченской войны силами Министерства внутренних дел России по «зачистке» села Самашки Ачхой-Мартановского района Чеченской республики.

Село Самашки на западе Чечни было абсолютно ничем не примечательно до 1995 года. Однако во время Чеченской войны оно получило широкую и даже скандальную известность. Сейчас та история несколько подзабыта, а между тем, в 1990-е годы бой и зачистка в Самашках стали жупелом первой войны в Чечне. История действительно запутанная и любопытная – именно как пример тех проблем, с которыми сталкивались солдаты и офицеры на xеченской войне.

В первые месяцы конфликта Самашки находились в стороне от самых драматичных событий. Дорога на Грозный пролегала неподалеку, но в сами Самашки военные заезжали только по ошибке. Одна из БМП была сожжена внутри села, попытавшись туда въехать. Вообще, тихим местом село не было – местные боевики регулярно совершали вылазки к проезжей дороге, устраивали засады и подрывы.

Американский журналист Томас Гольц, присутствовавший при этих кузелях, восторгался талантом самашкинцев при изготовлении фугасов всего за несколько недель до того, как село вдруг оказалось мирным гнездилищем пацифистов. Так что неудивительно, что после взятия Грозного военные решили заняться этим рассадником мира и добра.

Операцию возглавлял генерал МВД Анатолий Романов. Участвовали в процессе в основном части ОМОН, СОБР и внутренних войск.

6 апреля войска стянули к селу. Начались переговоры. Русские требовали выдать 264 ствола оружия и БМП. Боевую машину уничтожили в Самашках ранее, что до автоматов, то точность калькуляции связана с хорошо работающей агентурой – у военных имелись поименные списки людей, получивших оружие.

Генерал Романов. Через несколько месяцев во время мирных переговоров он будет подорван на фугасе и получит тяжелейшие ранения, от которых никогда не оправится.

Генерал Романов. Через несколько месяцев во время мирных переговоров он будет подорван на фугасе и получит тяжелейшие ранения, от которых никогда не оправится.

Здесь же начались первые трудности. Старейшины начали затягивать переговоры. По их словам, в селе имелась только местная самооборона человек в 50 численностью, никакой БМП не было вообще, и полсотни автоматов они, конечно, наскребут, но на это потребуется три дня, а проверка паспортов противоречит менталитету чеченцев, так что ее тоже нельзя устраивать.

Романов без всякого энтузиазма выслушал эти речи, после чего вместе с главой местной администрации предложил желающим покинуть село.

Содержательный диалог сопровождался перемещениями военных на периметре Самашек и жителей, выходящих наружу. При этом произошло несколько примечательных событий – несколько боевых машин подорвались на минах, а кроме того, вэвэшники захватили языка, но язык оказался русским, и вдобавок, рабом. Его отправили в свой тыл, а Романов тем временем следил за выходом мирной части самашкинцев.

С выходом людей из поселка связан один не проясненный до конца эпизод – выходящих жителей обстреливали. Стрельба велась в основном поверх голов, и видимо, ее смысл был в том, чтобы вернуть беженцев назад. Обе стороны возложили ответственность друг на друга, но версия российской стороны выглядит убедительнее.

Во-первых, Романов сам же потребовал, чтобы жители его покинули перед неизбежным штурмом, к чему ему было бы загонять людей обратно. Напротив, боевики имели четкий мотив – гражданские сковывали солдат. Во-вторых, российская версия подтверждена свидетелями, известными по именам – жителями Самашек же. В общем, на подходах к селу обстановка была нервной, хотя горы трупов еще не громоздились.

Во второй половине дня 7 апреля начался минометный обстрел, после чего штурмовые группы МВД пошли в бой. По российским данным, в селе действовало до 300 боевиков, что, конечно, вряд ли – такую тьму фанатов Ичкерии вряд ли удалось бы высадить оттуда быстро. Тем более, в штурме участвовало только около 350 человек.

Однако сопротивление было весьма активным и тактически осмысленным – боевики пытались вклиниться между атакующими отрядами, чтобы спровоцировать огонь по своим. Чего у боевиков явно не хватало, это противотанкового оружия.

В центре села был подорван танк, но он пал жертвой фугаса.

Танк, подорванный в селе фугасом, стоящий на улице Кооперативной

Танк, подорванный в селе фугасом, стоящий на улице Кооперативной

Подбитый на улице танк стоял на том же месте еще несколько лет

Подбитый на улице танк стоял на том же месте еще несколько лет

Штурм закончился уже глубоко затемно, в сиянии осветительных боеприпасов. Не обошлось и без полевой трагикомедии – выпрыгнувший в темноте под стволы штурмующих чеченец на вопрос «Кто такой?!» крикнул в ответ: «Эй, я ОМОН, слюшай!» Гораздо менее комичными были обстоятельства гибели одного из солдат – Алексея Будкина. Его сослуживец рассказывал:

О нем по рации кричали вначале. Влетели они с Михалычем во дворик. Два бойца навстречу. «ПАРНИ ВЫ ОМОНОВЦЫ?» — наши им «ОМОНОВЦЫ-ОМОНОВЦЫ»… и очередь в ответ.


Этот вэвэшник оставил колоритное описание боя:

«…У МЕНЯ ПОТЕРИ!!! ДВА ДВЕСТИ!! НЕТ ОДИН ДВЕСТИ, ОДИН ТРИСТА!!! ЗЕЛЕНЫЕ!!» Тут мы обосрались, шутки кончились. «ДВА ЗЕЛЕННЫХ, САПЕРЫ!!!» — «ПОНЯЛ! ВНИМАТЕЛЬНО!!» Мы, блин, само внимание, но кого?! Там Михалыч и Леха! — кого?! Ссыкатно. Паника тихая. Идем. Стрельба вялая, улица уходит в тупик. Слева дом, справа овраг с речкой-вонючкой, мостик пешеходный из железок — нам туда не надо. Нам к своим — прямо.

С соседней улицы ОМОНовцы высовываются. Надо помахать, а то жахнет ещё. Машем. Увидели. Валяемся за кучами с гравием, кто-то тут дорогу ремонтировать собрался, очень вовремя. Жахаем по домику и бежим, снова жахаем. Колонне — МОЖНО! — и бежим. Стреляют. Вытягиваемся в одну колонну. Идем. БТР неожиданно, но уверенно, укатывает в кювет. Не перевернулся. Все в рассыпную. Люк открыли: водила — башка в крови — ранили. Через люк, снайпер. Ищем нового водилу, кандидат из ОМОНа, кажется. Чуть опять в кювет не загнал. Выгнали. Нашли другого. Ползем вперед.

Стреляют уже сильно, постоянно лупят. Почти бежим. 1 бат оторвался вперед сильно, как я понял, пытаемся догнать. Команд толком нет. Бардак. Уже реально ночь. Очень хочется артиллерии. Но они что-то в завязке. Одни осветителки. Село, кстати, целое. Зачем они сюда САУ пригнали?

Привязываемся к ОМОНу, от наших толку ноль, а эти матерые — хотя тоже ничего не понимают. Лупят уже не по-детски. Парни от выстрелов из РПГ убегают. Никогда не видели? Это, блин, очень смешно…

Водилы категорически отказываются ехать. Комбат уговаривает обратно залезть. Несколько БТР подбили. Есть раненные и убитые помимо наших двух. Жопа. Обратно не пройдем, походу. Вперед тоже. Пить охота. Лезем в дом. Бак с водой — ну его нафиг, еще сыпанули чего-нибудь химического. Компотов тоже нет. Беда. Ладно, мы и рассольчиком помидорным не побрезгуем.

Малой тащит с вешалки хозяйскую дубленку и отрывает рукава. «Зачем она тебе?». Мое, говорит, сгорело на БТРе. Предупреждаем, что за чеха примут. Ржем. Но потом картина маслом: это чудо сто шестьдесят ростом, чумазое, лысое, с четырехдневной щетиной, В ДУБЛЕНКЕ БЕЗ РУКАВОВ И С АВТОМАТОМ вылезает на улицу — и напарывается на ОМОНовцев. Но, хорошо, что в итоге разобрались.

Где же САУшки… Вон, танк подбили. Все горит вокруг. Писец, кажется, пришел — он по крайней мере у многих на лицах. Из перекрестков лупят — трассеры, как дождь. Мы тоже лупим из всего, что есть. Загорелось ещё несколько домов. Мы застряли у школы. 1 бат ушел вперед, может вышли уже. Хотя впереди тоже драка — не ушли они, махаются. Надо школу занимать. Комбат гонит разведать. Богданыч и Юрка идут, а я… мне стыдно.

Улеглись во дворе у школы. Кто поумней — не полез. Лежим. Сейчас ломанемся. БТР психованный за нами раскорячивается — и с ходу начинает лупить по школе в упор. Трассирует прям рядом и по нему тоже лупят. Ему уже пофиг, «самураи не сдаются», блин. Орем благим матом, убьет ведь! Не слышит, конечно. Но потом у него то ли патроны кончились, то ли он клина схватил — ушёл. Он нас и не видел, небось, пень. Ломанулись.

Влетаем в школу. Тихо. Духов нет. Разбежались по классам. Мы на лестнице. Стенок больше — не пробьет. Хитрые. БТРы на улице — смертнички. Только мало их осталось. Сидим, курим. Страшно, блин. Лупят по-прежнему, но уже без азарта. Не достать им нас. Пошли воевать. Лупим из окон по всему что шевелится. Наша пехтура АГС на окно выставили. Веселуха. Сейчас всем просраться дадим.

Раненые внизу на первом. До утра еще долго. В классе мы вдвоем со снайпером не нашим. Пацан в теме. Пострелять, говорит, хочешь? Ясен пень! Мы люди любознательные, техника все же… Стреляю. Снайпер кемарит. Ну и кемарь, я теперь сапер-снайпер, блин! ОМОН фигачит — убили и у них кого-то, видать, тоже. А Малой гад — напарник мой — заныкался где-то и спит, оказывается.

Я убил чеченскую курицу. Будет, что пожрать, ежели вылезем.


Всего российские силовики потеряли 17 человек убитыми и умершими от ран, согласно поименному списку П.Милюкова. Потери боевиков трудно поддаются исчислению. На следующий день началась, собственно, зачистка. Она прошла по всем отзывам жестко – подозрительные дома обстреливали, граната шла в подвал или за угол обычно раньше, чем солдат, в общем, на фоне событий прошлого дня никто не был настроен на сантименты. При этом полностью сопротивление, похоже, не прекратилось – как минимум, один боец ОМОН утверждал перед парламентской комиссией, что в этот день в его части были раненые.

Всего в Самашках погибло до 103 чеченцев, в том числе 90 мужчин. 83 человека были задержаны и отправлены в Моздок. 66 из них были отпущены, 5 – переданы правоохранительным органам и 12 – отправились на обмен на пленных российских солдат.

Зачистка в Самашках

Зачистка в Самашках

Штурм и зачистка закончились, но для общества все только началось. Для начала, в СМИ распространилась душераздирающая история об ужасах, которые устроили «федералы», в которой фигурировали массовые расстрелы стариков, отрезанные головы и молодой чеченец, у которого вырезали сердце. Все это звучало диковато, но массовая гибель людей сомнений не вызывала.

История в Самашках вызвала разбирательство на уровне Госдумы, причем депутат Шабад с трибуны обвинял военных в геноциде: Эта операция планировалась с целью поголовного уничтожения мужского населения, которое попадалось под руку. Не все село, но на тех трех-четырех улицах, по которым прошли каратели, все мужское население было либо уничтожено, либо интернировано под видом заложников.

На место выехала парламентская комиссия во главе со С.Говорухиным. Режиссер и политик, судя по всему, действительно старался получить объективную картину событий. Выводы парламентской комиссии, в общем, сводились к следующему.

Во-первых, село пострадало не настолько сильно, как можно было подумать после первых сообщений, разрушения касались в основном трех-четырех улиц, на которых шли бои. Это вполне логично: тяжелая артиллерия и авиация при штурме не использовались. Мирные жители действительно были убиты, но они погибли в ходе штурма.

Кстати, существует версия (не могу сказать, насколько справедливая), что часть якобы убитых в ходе штурма и зачистки жителей – это люди, умершие ранее от естественных причин, чьи могилы показали правозащитникам для пущего драматизма.

Сергей Максудов, изучавший вопрос детально, и уже постфактум, дает следующую раскладку потерь: было убито 42 мирных жителя, в том числе 10 – во время зачистки и 32 – в ходе штурма, а также 33 боевика.

В любом случае, явная диспропорция между убитыми мужчинами и женщинами заставляет предположить, что доля боевиков среди погибших намного выше, чем хотелось бы представить «чеченофильской» части общественности. Однако история зачистки Самашек стала широко известна в предельно упрощенном виде («федералы ворвались в мирное село и всех убили»). Мертвым же уже все безразлично.

Основные материалы по теме: Правозащитно-ичкерийская версия событий изложена в докладе общества «Мемориал» «Всеми имеющимися средствами». Подробное изложение российской версии событий можно прочесть в статье Александра Березовского «От Самашек до Бачи-юрта», автор непосредственно участвовал в бою за Самашки.

Евгений Норин


Присоединяйтесь к нам: