Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Грязная драка. Кампания 1995 года

После взятия Грозного география кампании начала расширяться. Боевики понесли в столице серьезные потери, но не были разгромлены, так что войскам приходилось подавлять достаточно упорное сопротивление. По мере того как новые и новые села оказывались под огнем, в войну вовлекались в том числе те, кто первоначально лезть в мясорубку не желал.

«Методы ведения войны были самые подлые и провокаторские», — рассказывал чеченский обыватель, — «Быва­ло, выстрелит боевик из-под забора, из-за угла чужого дома, и спустя бу­квально считаные минуты после того как он скроется тотчас от до­ма остаются одни только головешки и обгоревшие останки жильцов. На­род, в большинстве своем, не хотел войны. Его принудили воевать таки­ми приемами. Старались распалить в нем ненависть, развить в нем чув­ство мести. Воинство Дудаева во многом состояло из уголовников, ко­торые не знали законов ни божеских, ни человеческих».

Фото А. Неменова

К сожалению, беспорядок в организации военных действий приводил к тому, что, например, аул, в котором вовсе не рвались участвовать в войне, мог оказаться под обстрелом с человеческими жертвами. Чеченское общество не было едино в желании сражаться за Дудаева и прочих мини-фюреров. В адрес дудаевцев можно было услышать ласковые определения вроде «отщепенцы, бездельники и дармоеды». Однако массы людей уже не могли так или иначе отвертеться от участия в событиях.

В Чечне процветали грабежи. Хотя в мародерстве чаще всего обвиняли российских военных, и военнослужащим действительно регулярно случалось пограбить, зачастую трудно выяснить, кто именно оказывался преступником в том или ином случае. Например, один из дудаевских полевых командиров откровенно наслаждался процессом: «Вообще война веселое дело. Ешь, пей, гуляй себе. Барахла хоть за­вались. Тащили все, что под руку попадет. Если не могли забрать, то поджигали, чтобы федера­лам не досталось. А солдаты тоже хороши, — чтобы барахла не доста­лось офицерам, они шмотки портили специально».

Правда, этот же удалой разбойник рассказывает и о рисках такой войны: русские могли целенаправленно устроить засаду на мародеров, взяв на прицел нетронутый дом и перебив грабителей, когда те явятся за добычей. Кроме того, могли случиться конфликты с товарищами по оружию: например, прямо во время боев с русскими процитированный командир ухитрялся сражаться еще и с отрядом Вахи Арсанова за… склад, набитый дубленками. Борец за свободу резюмирует свой рассказ советом по военному строительству: «Главное — сказать солдату: все, что добудешь, будет твое. Это сильнее всяких команд действует. Я по себе знаю. Я столько захватил добра, что у нас дома некуда стало его девать».

На этом фоне любопытно, кстати, что российские солдаты зачастую прибегали к таким малопочтенным занятиям просто чтобы поесть и обеспечить себе минимум бытовых удобств. Снабжение всю войну было слабым местом армии. При этом интересно и даже достойно удивления на фоне жестокости войны, что достаточно редки были случаи сексуального насилия со стороны военных.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Война шла своим чередом.

Весной 1995 года основные усилия русские сосредоточили на разгроме боевиков в северной, равнинной части Чечни. Во второй половине марта был окружен и взят Аргун, что восточнее Грозного. Буквально через несколько дней пали Гудермес и Шали, далее к востоку и юго-востоку. Значительные силы дудаевцев были прогнаны оттуда самими жителями, не желавшими себе участи грозненцев. Те, кто не пожелал уходить, были разгромлены.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

«На востоке города», — рассказывал военный об Аргуне после штурма, — «частично попадались целые дома, в центре города — одни развалины, а на западе — всё полностью с землёй сровняли. Но нужно немного уточнить. Бомбить Аргун начали намного раньше начала операции — гаубицы и „Грады“ фигачили по нему круглыми сутками начиная с февраля. И насколько я понимаю, большое командование получило по шапке за то, что город был почти стёрт с лица земли. Альтернатива — более высокие потери при штурме была, по всей видимости, более предпочтительной».

Русские не избежали элементов хаоса и в этих локальных операциях, но, по крайней мере, таких страшных ошибок, как в новогоднюю ночь в Грозном, не допускалось. Города старались сначала блокировать, занимая господствующие высоты, после чего брать штурмом.

Весной 1995 года оборона боевиков, столь яростная в Грозном, затрещала по швам. Фотографии А. Неменова

«В основном взяли „нахрапом“, практически без серьёзного сопротивления со стороны чехов и с небольшими потерями. Раненых не помню сколько, убито 2 человека, в т. ч. один из командиров взводов, взвод которого пришлось „прицепить“ к другому взводу», — повествовал офицер-десантник, — «Правда, путаница и неразбериха творилась полнейшая. Не только среди чеченов, но и среди нас. Чеченские и наши подразделения настолько перемешались между собой, что было вообще трудно понять и им, и нам — где свои и где чужие. На наши позиции периодически натыкались мелкие чеховские группы по 2-5 человек, очевидно выдвигающиеся на подмогу к своим».

«Один из наших взводников рассказывал, как стрелял ПТУРом по БТРу, отъезжающему в нашу сторону от Гудермеса, будучи в полной уверенности, что он духовский. К счастью, по фронтально движущемуся БТРу первым пуском он не попал, стал заряжать второй. В этот момент водитель БТРа, увидевший разрыв неподалёку от себя и, вероятно, не определивший, откуда стреляли, стал поворачивать и повернулся бортом к стреляющему, чему тот обрадовался — попасть легче будет. Спасла пацанов ВВшная эмблема, нарисованная на борту, которую увидел мой однокашник в прицел ПУ ПТУР», — рассказывал тот же военный о захвате высот вокруг Гудермеса, — «Нохчи были близко совсем, но имели неудобную позицию — стреляли снизу вверх и меньше имели возможность укрыться. Орали там чего-то типа „Ваньиа сдавайса! Пыз…ц твой прышол!“ Психологическое давление, в общем, оказывали. Им отвечал мой замок, личность очень колоритная и харизматичная — здоровый деревенский малый, без одного зуба впереди — начал, в общем, чего-то заворачивать про их мам и жён. Мне не передать. Колорит пропадёт. Некоторое время чехи попытались согласованно одновременно ломануться на высоту (вообще — молодцы, храбро пёрли), но натыкались уже на согласованный огонь стрелкового оружия. В общем, потеряв убитыми человека 3–4 и несколько человек ранеными, чехи отказались от намерения взять высоту и отступили. Возможно, потери были другими — трупов чехи забирали с собой, бросили только два самых ближних к нам. Им к ним уже не подойти было просто».

Захват командных высот серьезно облегчал штурм населенных пунктов

Утверждения о сдаче чеченцами городов в восточной части республики без боев мелькали в печати, но действительности они, очевидно, не соответствуют. Скорее можно говорить об оставлении заведомо бесперспективных объектов защиты. Пока боевики были в состоянии контратаковать высоты вокруг Гудермеса, они делали это, однако геройская гибель в их планы не входила, поэтому дудаевцы отступали, не дожидаясь окончательного замыкания кольца.

В марте же началась осада Бамута в западной части Чечни, однако общая нехватка сил, неудобный рельеф местности и обилие подземных коммуникаций (в советское время там находились шахты ракетных войск) не позволяли быстро взять село. После неудачного штурма в апреле и тяжелого боя в окрестностях Бамута, когда на высоте Лысая Гора погибли десять спецназовцев МВД, русские взяли Бамут в осаду, предоставив работу в основном артиллеристам и летчикам. Потери боевиков традиционно трудноопределимы, однако в ходе осады погибло последовательно два чеченских коменданта села.


Передача о «бамутской» разведроте

Проблема состояла в том, что боевики постепенно переходили к партизанской тактике действий. Чеченцы всякий раз несли серьезные потери, когда пытались вести «классическую» войну с линией фронта, опорными пунктами и четко обозначенными позициями. Почти вся тяжелая техника дудаевцев была быстро уничтожена или брошена, так что такие бои приводили к гибели в основном боевиков. Засадные же действия позволяли им добиваться успехов с приемлемыми потерями. Российская армия к партизанской тактике противника оказалась не готова.

Кроме того, продвигаясь, войска не уделяли должного внимания контролю территории, так что боевики имели возможность возобновлять войну в уже, казалось бы, очищенных районах. Например, летом 1995 года на рынке в Грозном был обнаружен труп российского солдата со следами прижизненных пыток, не прекращались засады на войсковые колонны и обстрелы блокпостов в тылу. Война приобретала затяжной характер. Тем не менее боевики чувствовали себя уже недостаточно уверенно. В конце марта Масхадов пытался организовать переговоры с недавно возглавившим Объединенную группировку генералом МВД Анатолием Куликовым, однако получил отказ.

Кампания 1995 года, почти не монтированная хроника

Чеченская война в миниатюре. Штурм Самашек

В апреле 1995 года состоялось небольшое сражение за село Самашки в западной части Чечни. Сама по себе эта операция не была грандиозным событием, но получила широкий общественный резонанс. Также борьба за Самашки высветила ряд типичных морально-этических проблем, с которыми сталкивались солдаты и офицеры Чеченской войны. Ввиду сказанного, следует рассмотреть этот эпизод отдельно и подробно.



Во время декабрьского марша к Грозному Самашки были обойдены и избежали штурма со всеми его сомнительными радостями. Весной русские, наконец, добрались до него, и 7–8 апреля взяли штурмом и зачистили. Далее сведения начинают расходиться. Версия, которую можно назвать «чеченско-правозащитной», исходит из того, что боевики покинули Самашки, после чего «федералы» ворвались в беззащитное селение и устроили резню, перебив массу мирных жителей. Пресса соответствующего направления проводила параллели ни много ни мало с трагедией Лидице. Соответственно, российская сторона эти обвинения отвергает и настаивает, что потери жителей села — результат сопротивления боевиков в бою.

Во время боев за Грозный район Самашек нельзя было назвать тихим местом. С середины декабря по конец марта в результате засад на дороге к Грозному неподалеку от села погибло около тридцати российских солдат. В конце января была предпринята вялая попытка войти в село, но встретив сопротивление, русские отступили. Старейшины села во всех случаях заявляли, что запретили местным жителям наносить удары по российским войскам. Как несложно догадаться, если аксакалы и увещевали односельчан, их призывов никто не слушал: бои вспыхивали постоянно, хотя и не поражали интенсивностью и размахом. К апрелю войска начали операцию по истреблению осиного гнезда в районе Самашек.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Операцию проводило в первую очередь МВД. 6 апреля, после того как внутренние войска, омоновцы и СОБР окружили Самашки, генерал Романов, возглавлявший зачистку, потребовал у жителей сдать 264 автомата и БМП. По заявлениям чеченской стороны и «Мемориала», всего этого в селе не имелось.

Между тем русские имели на руках полученный по агентурным каналам список фамилий людей, получивших оружие: как раз около 270 человек. Как минимум одна российская БМП была подбита на окраине села ранее, так что требование, касающееся боевой машины, тоже не выглядит надуманным. По словам «мемориальцев», боевики покинули село, однако, по их же утверждениям, в Самашках оставался отряд примерно из 40–50 вооруженных местных жителей. Именно столько автоматов пообещали сдать старейшины. На поиски оружия они попросили аж три дня. БМП, по их словам, в селе не было вообще.

После того как старейшинам предъявили список вооружившихся, те заявили, что все сказанные персоны разъехались, и никого из них сыскать в селе нельзя. Проверка паспортов, по утверждениям старейшин, противоречила менталитету чеченцев. Переговоры зашли в тупик. Глава администрации Самашек предложил жителям выезжать из села, и вскоре оттуда потянулся гражданский транспорт. Часть мужчин, казавшихся подозрительными, задержали и отправили на фильтрацию.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Начало драмы Самашек — показательная для партизанской войны ситуация. Боевики прячутся среди населения, и, более того, действительно значительной частью относятся к местным. Данные разведки могут быть ненадежны. В то же время у Романова имелась задача «пацифицировать» Самашки, не допустив чрезмерных своих потерь. Судя по поведению генерала, он действительно старался хотя бы поначалу обойтись без массовых жертв. Какие, собственно, у него были основания верить хотя бы одному слову старейшин? Наличия в селе вооруженных людей не отрицали и сами аксакалы. Пятьдесят автоматов, безусловно, не тот арсенал, на поиски которого необходимо тратить три дня.

До сих пор Самашки использовались боевиками как база, это не подлежало сомнению. Погибшие на подступах солдаты и сгоревшая бронетехника, безусловно, позволяли считать тезис о мирности села исходно лживым. Тем более старейшины были предупреждены, что любое сопротивление будет подавлено. Все эти обстоятельства предопределили решение о зачистке грубой силой. Еще до начала собственно боя на подходах к селу подорвались танк и два БТР. В то же время солдаты Софринской бригады ВВ захватили языка, но вскоре выяснилось, что тот по национальности русский, а по социальному статусу раб. Бывшего невольника отправили в тыл.

Ближе к вечеру 7 апреля начался минометный обстрел села, а затем вэвэшники, омновцы и собровцы пошли в бой. Что характерно, по данным агентства «Чечен-пресс» в мирном селе все-таки действовали «чеченская гвардия» и ополчение. Поселок штурмовало около 350 российских силовиков, сколько точно чеченцев защищалось внутри, сказать сложно, по оценке МВД — около трехсот человек, однако сомнительно, чтобы такой отряд был быстро выбит из села без активного применения артиллерии и авиации.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Штурмовые группы почти без боев заняли восточную часть Самашек, однако в центре столкнулись с сопротивлением чеченцев. Русским давала преимущество тяжелая техника (танки и БТР), к тому же решение войти в село вечером оказалось правильным: для неприятеля штурм оказался внезапным. Тем не менее бой длился до ночи, и потери русских включали как минимум один танк, сожженный непосредственно в селе.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Что характерно, боевая машина подорвалась на фугасе, установленном во время ожидания сдачи в соответствии с ультиматумом. Штурм заканчивался в неверном свете осветительных авиабомб. По темному времени суток вертолет, высланный за тяжелоранеными, так и не смог сесть, что стоило некоторым солдатам жизни. В общей сложности русские потеряли при штурме составили 16 человек убитыми. По данным парламентской комиссии С. Говорухина, в общей сложности было разрушено около пятидесяти домов и погибло три десятка мирных жителей села. Данные о потерях боевиков противоречивы, от четырех человек до более чем сотни убитыми.

На следующее утро началась, собственно, зачистка села. По словам жителей, она проходила крайне жестко и сопровождалась избиениями, неизбирательным обстрелом домов из пулеметов, забрасыванием гранатами помещений с людьми и задержаниями многих самашкинцев.

Всего по данным «Мемориала» в Самашках погибло 90 мужчин и 13 женщин (доля боевиков среди первых неизвестна, но, несомненно, они составляют заметную часть). В частном порядке некоторые российские источники, впрочем, утверждают, что правозащитникам просто показали могилы умерших по естественным причинам не только до боя, но даже до войны, и выдали за свежие жертвы. В Моздокский фильтрационный пункт было доставлено 83 человека, из которых 65 было отпущено как невиновные. Еще один отправился в больницу, пятеро было передано правоохранительным органам для дознания, 12 было обменяно на пленных российских солдат.

Вскоре после занятия села события в Самашках сделались предметом ожесточенной дискуссии, а то и политических спекуляций. Для начала пресловутый «Чечен-пресс» изложил душераздирающую историю о расстреле нескольких десятков стариков, вырезании сердца юноши, отрезании голов и прочих зверствах, взятых, судя по стилю памфлета, из фильмов ужасов категории «Б». Однако от данных правозащитных организаций нельзя было просто так отмахнуться. Вскоре в Самашки отправилась парламентская комиссия под руководством С. Говорухина. Позднее офицер разведки А. Березовский описывал поведение депутата в селе:

Говорухин общался с жителями села. Порой при этом он удалялся от нас настолько далеко, что заставлял беспокоиться о его безопасности. Возможно, он делал это преднамеренно, полагая, что чеченцы вдали от нас будут откровеннее. Излишняя предосторожность — наше присутствие их не слишком смущало. Несмотря ни на что, Говорухин показался мне человеком довольно отважным.

Выводы комиссии Говорухина состояли в том, что разрушения в Самашках были вызваны боем, не носят всеобъемлющего характера и в целом село пострадало в тех пределах, в каких оно и может пострадать в результате штурма и чистки. Грандиозных разрушений в селе Говорухин не обнаружил, и действительно, кроме буквально нескольких прицельных выстрелов бронетехники, ничего мощнее гранатомета в Самашках не применялось. Выступление Говорухина в Думе по поводу событий в Самашках было резко раскритиковано одним из его коллег, г-ном Шабадом, заявившим следующее:

Эта операция планировалась с целью поголовного уничтожения мужского населения, которое попадалось под руку. Не все село, но на тех трех-четырех улицах, по которым прошли каратели, все мужское население было либо уничтожено, либо интернировано под видом заложников.

Такое мощное заявление ощутимо контрастирует с тем фактом, что основная масса задержанных для фильтрации жителей была вскоре отпущена. Да и в целом поголовное уничтожение в пределах трех улиц выглядит странно. Еще интереснее выглядит версия А. Черкасова, согласно которой С. Говорухин, творческий человек, воспринимал только ту информацию, которая укладывалась в его картину мира и, так сказать, волевым усилием заставил себя «развидеть» чудовищные преступления военных.

Трагедия села ярче осветительной бомбы показывает ряд проблем, возникавших перед русскими военными в Чечне. Самашки, безусловно, серьезно пострадали в ходе боя и зачисток. Также трудно сомневаться в том, что мирные жители оказывались убиты и ранены в ходе операции. Между тем мотивы суровых и даже жестоких действий солдат лежат на поверхности. Операция прошла после нескольких месяцев нападений на военных в окрестностях Самашек и в самом селе. Старейшины долго убеждали командование силовиков в том, что село — мирное.

После этого российские солдаты столкнулись внутри Самашек с активным сопротивлением и понесли серьезные потери. Полтора десятка убитых и уничтоженный танк слишком резко контрастировали с рассказами о мирном населенном пункте. Исходя из результатов боя 7 апреля, было бы просто удивительно, если бы на следующий день по Самашкам шли с лавровой ветвью. Обмен дюжины захваченных в Самашках чеченцев на пленных русских говорит, пожалуй, что подозрения в укрывательстве боевиков не были беспочвенными. Обычай боевиков выдавать себя за мирных жителей был уже общеизвестен. Понятно желание жителей защитить от пленения и возможной казни своих односельчан.

Но солдатам от этого было не легче. В ситуации, когда из любого дома мог начаться обстрел, а доверие было уже много раз обмануто, военные, конечно, предпочитали лишний раз бросить гранату в комнату, прежде чем войти в нее, или в профилактических целях разнести огнем показавшееся подозрительным окно. Утверждения «мемориальцев» о заведомом отсутствии боевиков в разгромленных помещениях выглядят просто странно: «заведомое» отсутствие боевиков в селе днем ранее вылилось в бой и потери. «Дипломатические» усилия старейшин в конечном счете привели к тому, что вера самашкинцам пропала полностью, а штурмовавшие были настроены истребить не только явно сопротивляющихся, но задавить огнем в зародыше любой намек на неповиновение. Прятки среди обывателей и попытки обманывать вооруженных людей, безусловно, облегчают жизнь партизанам. Однако эта палка имеет два конца, и в апрельский день 1995 года она тяжело ударила по лбу жителям Самашек.

Подробности события с точки зрения отечественной правозащиты изложены в докладе общества «Мемориал» — «Всеми имеющимися средствами». Подробное изложение российской версии событий можно прочесть в статье Александра Березовского «От Самашек до Бачи-юрта», автор непосредственно участвовал в бое за Самашки. Наконец, доступна в сети стенограмма заседания Госдумы от 19 апреля 1995 года, значительная часть которой посвящена докладу Говорухина.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Договориться с бациллой

В апреле, когда по всей Чечне громыхали бои, неожиданно было объявлено о начале переговоров, и с конца апреля по середину мая боевые действия были приостановлены. Идея перемирия принадлежала Ельцину, поскольку продолжение активных боевых действий, как считали в Кремле, может привести к срыву приезда в Россию западных политиков на празднование 9 мая. На практике эта идея только означала двухнедельный тайм-аут, в котором нуждались в первую очередь боевики, сильно истощенные прессингом российских войск в последние месяцы.

Сами они, конечно, не собирались соблюдать перемирие. «Прекращение огня» нарушалось около ста семидесяти раз, русские потеряли за это время почти сорок человек погибшими и более двухсот ранеными. За время «перемирия» дудаевцы даже сбили штурмовик. Во время, с позволения сказать, переговоров дудаевцы откровенно валяли дурака. Когда генерал Трошев явился для встречи с Асланом Масхадовым в один из аулов, тот начал с заявления, что обсуждать что-либо начнет только после вывода российских войск с территории Чечни. Трошев уехал, не добившись ни малейшего результата. Интересно, что ранее Масхадов выступал с воззваниями к российским военным «как офицер к офицерам», пытаясь приостановить боевые действия.

Впрочем, на тот момент боевикам мало помогали паузы в боевых действиях. Сразу же, как только «перемирие» прекратилось, наступление русских началось снова. Паровой каток регулярной армии действовал медленно, но неуклонно. В мае началось наступление уже на южные районы Чечни. В первой половине июня пали Ведено, захваченный быстрым сильным ударом с двух сторон, и Шатой. Бои за эти аулы были упорными, однако после их потери дудаевцы оказались в основном оттеснены в горы. Боевой дух наступающих заметно возрос, инсургенты, напротив, начали самостоятельно «демобилизовываться» и расходиться по домам до лучших времен. «Голосование ногами» против войны позволяло надеяться на скорый, в течение нескольких недель, разгром основных организованных групп инсургентов и постепенное добивание партизан. Однако как раз в эти июньские дни 1995 года случилось событие, радикально изменившее обстановку в Чечне.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Время презрения. Теракт в Буденновске

Захват заложников в Буденновске отрядом Шамиля Басаева стал, может быть, наиболее травмирующим для российского общества событием. Впервые война разыгрывалась не где-то на национальной окраине, а в тихом провинциальном городишке. К тому же действия террористов отличал поистине ассирийский уровень жестокости. В июне 1995 года в Буденновске были презрены и отброшены все заповеди, нормы и представления о человечности.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

К июню 1995 года положение боевиков было достаточно шатким. Из равнинной части Чечни они были в основном выбиты, война поглощала боеприпасы и снаряжение, потери продолжали увеличиваться. Российские войска продвигались в глубину Чечни медленно, но неуклонно. Все это вызвало упадок духа в рядах чеченцев: при всей браваде, боевиков не очень вдохновляла идея умереть на поле брани. Дудаевцам требовалось некое новое решение, позволяющее переломить ситуацию и желательно остановить войну хотя бы на время. В итоге таковое решение было найдено.

Впоследствии Басаев утверждал, что якобы нацеливался на Минеральные Воды и даже далее, на Москву. Фактически нападение на Буденновск было проведено настолько аккуратно, что можно уверенно утверждать: именно этот городок на Ставрополье был его изначальной целью. К налету на Буденновск подготовились заранее. Значительная часть боевиков проникла в город до нападения, в Буденновске были приготовлены боеприпасы. Чеченская диаспора была предупреждена о необходимости заранее покинуть городок. Говорить о желании идти на Москву в таких условиях, конечно, не приходится.

Основной отряд боевиков во главе с самим Басаевым собирался в поселке Новогрозненский.

Драма начала разворачиваться в ночь на 14 июня 1995 года. Небольшая колонна из трех «Камазов» и «милицейской» легковушки выехала к Буденновску. На посту ГАИ басаевцев пропустили без досмотра: поддельные милиционеры заявили, что вывозят из Чечни тела погибших солдат. Басаев позже бравировал рассказами о том, как он подкупал милиционеров, однако расследования на эту тему результатов не дали: похоже, заявления о перевозе «груза-200» оказывало на милицию более серьезное воздействие, чем взятки. На подходах к Буденновску более бдительные, чем обычно, милиционеры остановили колонну и попытались досмотреть грузовики. Разумеется, настырным инспекторам заглянуть в кузов боевики не позволили, но согласились проехать к РОВД Буденновска для «объяснений». Около полудня «Камазы» и сопровождавшая их машина ГАИ подъехали к РОВД, и с этого момента в Буденновске начались дни кровавого безумия.

Выпрыгнув из грузовика, басаевцы в упор расстреливают милицейскую машину и врываются в РОВД. Основная масса милиционеров была в этот момент на учениях, что наводит, кстати, на мысль о хорошей агентуре чеченцев в городе: большие потери в бою за здание милиции не входили в планы Басаева. На месте находится всего около дюжины милиционеров, однако РОВД оказывается неожиданно крепким орехом: буденновские стражи порядка отбиваются до последнего патрона и ухитряются застрелить нескольких нападавших. РОВД боевики толком не сумели зачистить, но это уже не имело для них значения: как узел сопротивления налетчикам, милицейское управление, набитое мертвыми и ранеными, было выведено из строя.

В 20 километрах от Буденновска находился вертолетный полк. Узнав, что в городе идет бой, командование полка пошло на шаг, который можно понять, но трудно извинить: в город отправилось три десятка вооруженных пистолетами авиаторов на автобусах. По сути, вертолетчиков отдали на заклание: наткнувшись на боевиков, они приняли бой, быстро потеряли несколько человек убитыми, а двоих раненых отвезли в буденновскую больницу… Что характерно, напасть на саму военную базу Басаев даже не пытался: у него была более доступная цель.

Тем временем основная часть отряда орудует в Буденновске. Захвачена городская администрация, ограблен банк, взят почтамт. Боевики действовали группами, обстреливая людей на улицах и сгоняя их к площади, где вокруг предусмотрительно приведенного бензовоза уже собирали колонну заложников. Иногда, впрочем, басаевцы ограничивались простой стрельбой по скоплениям народа. Не следует думать, будто бессистемная пальба по людям в городе совершалась просто ради веселья. Эти действия совершались решительно и с холодной головой. Пальба привела к тому, что раненых начали массово свозить в больницу, куда аврально сбегался также и весь имевшийся в городе медперсонал. К моменту, когда басаевцы приступили к главному пункту программы, в больнице находилось кроме раненых множество врачей, санитаров и родственников пострадавших. Ход изуверский и тактически блестящий: масса заложников пришла к месту действия своими ногами.

Басаев отлично понимал, что долго перемещаться по городу ему не дадут, тем более по тревоге к Буденновску съезжались ОМОН и части внутренних войск. Поэтому, промчавшись по Буденновску, басаевцы подступили к больнице и быстро ее захватили. Террористы казнили несколько человек, которых считали способными организовать сопротивление — раненых летчиков, милиционеров и пожарных. Позже ради устрашения были застрелены еще мужчины, в том числе муж медсестры, пришедший добровольно к взятой в заложники жене. Тела выбросили во двор.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Пожилая женщина, освобожденная из захваченной чеченскими террористами Шамиля Басаева больницы.

Кроме тех, кто уже находился в больнице, туда пригнали людей, схваченных на улицах Буденновска. Местные журналисты описывали события:

Из медучилища пригнали большую группу девочек. Они громко плакали. Это раздражало боевиков:

— Перестань плакать, а то убью!(…)

В толпе сидела молодая женщина. От плеча до плеча у нее кровоточила рана. Это постарался боевик, провел кинжалом, когда женщина не сразу подчинилась его команде.

Из больницы Басаев передал наружу с несколькими отпущенными людьми основное требование: вывод войск из Чечни. Всего в больнице находилось почти две сотни террористов и полторы или две тысячи заложников, включая младенцев из родильного отделения.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

«На моих глазах троих летчиков и двух милиционеров расстреляли. Их потом на носилках в морг, кажется, унесли. Их рядом так поставили и… Да какое там в голову! В голову, ноги, тело — очередями автоматов сплошное решето сделали. Их сразу человек по семь-восемь становилось, у каждого в магазине по сорок пять патронов, и они еще сорок шестой в затвор вставляли. И вот этот магазин полностью по людям… На расстрелянных, я видел, рубашки как решето были», — рассказывал журналисту заложник.

15 июня в Буденновск прибыли руководители силовых ведомств: главы МВД (Ерин), ФСК (Степашин), министр по делам национальностей (Егоров). Эти люди образовали штаб операции по спасению заложников. Порядка ситуации вокруг больницы обилие начальства не добавило: оцепление было организовано плохо, взаимодействие между силовиками разных ведомств так и не наладили, работу с населением толком не вели. Еще первым вечером в Буденновск прилетел борт с отрядом «Вега» (бывший «Вымпел», на тот момент спецназ МВД) и альфовцы. Об уровне организации всего процесса говорит один факт: вымпеловцам перед посадкой сообщили, что аэродром захвачен, так что спецназовцы уже готовились выбить иллюминаторы и атаковать с ходу, когда тревогу отменили.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Российские военные готовятся к штурму больницы, захваченной чеченскими террористами Шамиля Басаева.

Штаб операции плохо представлял себе специфику работы спецподразделений. Мало того, «Альфа» и «Вега» находились в опале после событий октября 1993-го, когда вместо решительного избиения засевших в Белом доме сторонников Верховного совета они самовольно устроили переговоры, увенчавшиеся капитуляцией Руцкого. «Вымпел»—»Вегу» с тех пор сотрясали реорганизации с массовым увольнением офицеров, а командир «Альфы» был заменен.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Вместо старого зубра контртеррора Геннадия Зайцева группу возглавил бывший замкоменданта Кремля, который в особенностях антитеррористической работы попросту плавал. Министры, возглавившие «штаб», были, говоря без обиняков, малокомпетентны. Возможно, война действительно слишком важное дело, чтобы доверять его генералам, однако едва ли такое ответственное дело стоило доверять чиновникам. Штаб не сумел, по сути, решить ни одной проблемы. Милиционеров, стоявших в оцеплении, альфовцы и вымпеловцы оказались вынуждены инструктировать в частном порядке. Вокруг больницы собирались толпы местных жителей, некоторые из которых порывались в подпитии идти штурмовать больницу. Штаб с самого начала настраивал спецназовцев на штурм, при этом никто не озаботился тем, чтобы хотя бы выдать офицерам план больницы.

Положение дел становилось час от часу хуже. Заложники сидели в больнице едва ли не друг у друга на головах. Басаев домогался пресс-конференции, и ради этого расстрелял еще несколько человек. После этого деморализованные «штабисты» запустили к террористу прессу, так что Басаев устроил перед камерами настоящий бенефис.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

В это время альфовцы вели разведку подходов к больнице. Их сообщения мало могли утешить: в больнице засело формирование, по численности и огневой мощи похожее не на отряд террористов, а скорее на батальон мотопехоты. Боевики имели 3–5 крупнокалиберных и массу обычных пулеметов, серьезную даже с точки зрения альфовцев снайперскую группу, гранатометы, подствольники, короче говоря, даже если бы в больнице не было заложников, выбивать этот отряд из больницы стоило бы не пехотным штурмом, а артиллерийским огнем.

Специалисты «Альфы» и «Веги» представили штабу расчет, из которого следовало, что при доведении дела до взятия больницы любой ценой погибнуть должны более половины заложников и примерно 70% офицеров штурмовых групп спецназа. Обычно в таких случаях переговорами пытаются создать благоприятные условия для освобождения заложников и штурма. «Альфа» обладала первоклассными переговорщиками: противостояния с террористами на излете советской эпохи зачастую выигрывались в первую очередь благодаря их усилиям. Однако с Басаевым никто даже не пытался вести переговоры и уж тем более никто не собирался позволить делать это специалистам. Зато «Альфе» и «Вымпелу» был отдан приказ на штурм. Более того, командиры спецназовских отрядов узнали о готовящейся атаке буквально за несколько часов до самого начала операции. В этих условиях штурм не мог кончиться удачей. И не кончился.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Российские военные готовятся к штурму больницы, захваченной чеченскими террористами Шамиля Басаева

Около пяти утра 17 июня 1995 года штурмовые группы начали выдвигаться к больнице. «То, что в больнице начнется бойня, было ясно всем», — откровенно констатировал офицер «Альфы». Эффект внезапности был утерян задолго до начала боя. Врачи «Скорой», не подумав, начали переговариваться о грядущем приеме раненых в открытом эфире, и в больнице их хорошо услышали. К тому же приданные штурмовикам БМП и БТР не относились к спецназу, и не вполне четко понимавшие специфику операции экипажи начали прогревать машины заранее. В результате к моменту, когда «Альфа» и «Вега» начали подходить к зданию, их уже ждали во всеоружии.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Схема штурма больницы в Буденновске

«Какая это перестрелка, если противник в тебя лупит, а ты в него не моги», — говорил позднее вымпеловец Константин Никитин, — «в окна „духи“ выставляли женщин, а сами, расположившись между их ног, чувствовали себя очень комфортно. Над больницей стоял сплошной визг „Не стреляйте!“. Тяжелое оружие пытались использовать ради психологического эффекта, паля из пулеметов мимо окон, однако толку от такого давления было немного».

«Когда стрельба началась, они начали звереть», — излагал один из заложников, — «Хромой орал: если хоть на метр отойдешь, убью. И по пять—десять человек в окна выставляли, чтоб кричали. Когда у меня уже не было сил кричать, этот хромой ударил меня прикладом в ухо».

Редкая стрельба позволяла хотя бы как-то подавлять огневые точки. Противник не стеснялся: басаевцы увлеченно вели огонь из всего имевшегося арсенала, подбив даже несколько бронемашин, которыми пытались прикрыть движение. «Там танк пусти, и его бы подбили», — утверждал снайпер «Альфы» В. Денисов. Наступление двух из трех штурмовых групп захлебнулось, не доходя до больницы. Третья группа прорвалась на первый этаж, но делать ей там было совершенно нечего: боевики засели на втором этаже, перекрыв лестницы огнем.

К тому же коридоры и палаты были буквально забиты заложниками. Продолжение штурма привело бы только к безрезультатной гекатомбе. «Альфа» отступила. Трое убитых и 24 раненых составляли треть всех атакующих. Имея меньше людей, чем противник, скованные необходимостью беречь заложников, спецназовцы не преуспели там, где шансов преуспеть не было. За время боя террористами было убито около тридцати заложников, пытавшихся убежать из здания. «Альфой» и «Вымпелом» было убито неизвестное число террористов, судя по всему, примерно полтора десятка; достоверных сведений о гибели людей от рук спецназовцев не имеется.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Мужчины выгружают из кузова автомобиля трупы погибших при захвате чеченскими террористами Шамиля Басаева больницы

«Допустим, „ашники“ все же вошли бы в больницу и вышли на второй этаж», — комментировал происходящее вымпеловец Никитин, — «трудно даже предположить, как бы они выполняли задачу дальше, когда пространство между террористами и бойцами группы антитеррора забито заложниками».

Провал штурма психологически сломал «штабистов». Последовали переговоры с террористами на высшем уровне, пресловутый диалог премьер-министра Черномырдина и Басаева, запомнившийся широким массам по фразе «Шамиль Басаев, говори громче». Была достигнута договоренность о выходе террористов на автобусах в сопровождении полутора сотен заложников. Посадка в автобусы вместе с басаевцами была делом добровольным: с террористами уехали как часть мужчин Буденновска, так и два десятка журналистов и трое депутатов госдумы.

На территории Чечни Басаев отпустил заложников и ушел в леса, оставив после себя 129 трупов, включая 35 милиционеров и военных. По данным «Мемориала», «всего в результате этой террористической акции в Буденновске погибли 105 гражданских лиц, в том числе 18 женщин, 17 мужчин старше 55 лет, юноша и девочка младше 16 лет. Погибли также 11 милиционеров и, как минимум, 14 военнослужащих». Пропаганда дудаевцев обожала рассказывать, что в Буденновске заложников убила собственная армия, однако легко заметить, что основная масса людей погибла не то что не от рук военных, но даже не во время штурма.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Российский танкист успокаивает женщину с ребенком, освобожденных из захваченной чеченскими террористами Шамиля Басаева больницы.



Если решение штурмовать больницу было ошибкой, то отказ от перехвата колонны автобусов сложно характеризовать иначе как преступление. Террористы сделали все что хотели и живыми вернулись в Чечню с умеренными потерями. Личный авторитет Басаева в чеченском обществе поднялся на огромную высоту. «Такие люди, как Басаев для меня всегда были героями», — распинался сочувствовавший делу борьбы за Ичкерию чеченец, — «Для меня Басаев герой и до роддома, и после Беслана, для меня он понятен в первом и последнем случае, у меня единственная мечта была — увидеть его в последний раз и обнять голову, в лоб поцеловать, я бы это сделал бы, окажись рядом с ним, Басаев герой для нас!»

Документальный фильм о Буденновске

После Буденновска российская сторона согласилась на очередной раунд бессмысленных и бесплодных переговоров. Никто, разумеется, не соблюдал условия перемирия, а дудаевские формирования получили отличную возможность отдохнуть, восстановить влияние в чеченских селах и городах, пополнить ряды. Это чудовищное поражение обрушило и так невеликий авторитет российских властей. Что еще хуже, с точки зрения чеченских боевиков массовый захват заложников стал эффективным оперативным приемом, позволяющим серьезно влиять на положение дел.

Кизляр, «Норд-Ост» и Беслан стали возможны благодаря тому, что из Буденновска отряд Басаева ушел своими ногами, а лидер террористов остался жив и оказался на коне. Безусловно, при перехвате автобусной колонны какая-то часть заложников погибла бы.

Однако уничтожение Басаева привело бы к тому, что этот способ борьбы был бы дискредитирован в глазах боевиков. Вопреки тому, что они любят рассказывать о себе, террористы не только не жаждали увидеть гурий, но старательно уклонялись от уголовной ответственности даже будучи схвачены органами правопорядка. Тем более группа Басаева не была, например, сборищем юных подонков, как отряд, захвативший «Норд-Ост». Басаев и его приближенные были опытными боевиками, хорошо владеющими оружием, они были ценным отрядом для чеченского подполья. Многие из них продемонстрировали позже серьезные лидерские качества, возглавляя значительные отряды боевиков.

Некоторые проявили себя уже вскоре после трагедии Буденновска во время нападения на Кизляр. Уничтожение или передача в руки правосудия этих деятелей впоследствии отняли массу времени и сил и стоили жизни многим людям. Последний известный приговор члену буденновской банды был вынесен уже в 2013 году — через 18 лет после налета.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Рухнувшие надежды. Война после Буденновска

22 июня на встрече в Грозном под эгидой ОБСЕ было заключено очередное соглашение о прекращении огня. Оперативной обстановкой, по сути, это «замирение» не диктовалось. Судя по всему, в его основании лежал психологический шок после теракта в Буденновске. Сложно представить, чтобы стороны действительно ожидали, что это соглашение будет соблюдаться. Тем не менее «мораторий» на открытие огня достаточно долгое время официально действовал. Пожалуй, единственным положительным результатом этого перемирия был договор об обмене пленными — всех на всех. Пока политики вели долгие и бесполезные разговоры, пытаясь согласить Дудаева к капитуляции той или иной степени почетности, в Грозном, в аулах, на блокпостах и в «зеленке» продолжали греметь выстрелы.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Журналист Олег Метелин писал о типичных эпизодах этой странной войны:

Неожиданно возникли проблемы с возвращением. Наблюдатели определили, что на свалку пробрались «гости». С поста на крыше «фильтра» свалка просматривается замечательно, поэтому ребята связываются с ним по полевому телефону. «Полевку» установили после того, как мужики с блока орали «крыше» по «уоки-токи»:

— Снайпер в третьем секторе! Накройте его из АГС!

— Спасибо, дорогой, — донеслось до них на той же волне. — Я оттуда уже ушел.(…)

Тактика снайперов известна: на охоту выходят вдвоем, не считая группы прикрытия. Один имеет обычную армейскую СВД, второй — винтовку с глушителем. Первый делает пару провоцирующих выстрелов по постам, второй начинает бить по засветившимся огневым точкам. В перемирие обычно стреляли подростки. Пацаны стажировались в стрельбе, одновременно помогая дудаевским пропагандистам. Если такого «вольного стрелка» накрывали, напарник забирал его оружие, и прессе демонстрировался очередной пример «зверства федеральных войск по отношению к мирным жителям.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Под прикрытием этой профанации переговоров, боевики возвращались в села, фактически легализуясь и снова захватывая власть. Они могли отдохнуть, пополнить на черном рынке и путем контрабанды запасы вооружения и боеприпасов, восстановить численность. Не будет преувеличением сказать, что налет Басаева на Буденновск и нелепые политические телодвижения российских властей после него спасли дудаевское движение от коллапса.

Постепенно боевики настолько обнаглели, что захватили даже райотдел милиции в Аргуне, впрочем, покинув его после воздушного удара по городу. В таком режиме прошло несколько месяцев. Психологическое состояние войск ухудшалось. Многие прибегали к единственному доступному на войне антидепрессанту. Видя врагов во всех подряд жителях республики от мала до велика, не понимая своего положения и не зная, чего ждать от будущего, солдаты, бывало, выплескивали агрессию на первого попавшегося под руку чеченца.

6 октября произошло одно из важных событий чеченской войны, обстоятельства которого до сих пор точно не известны. Генерал Анатолий Романов (сменивший Куликова на посту командующего группировкой войск в Чечне) подвергся покушению. Автомобиль, в котором ехал Романов, был подорван на фугасе в грозненском туннеле. Несколько человек погибло, а Романов получил тяжелейшую черепно-мозговую травму, от последствий которой не оправился до сих пор, оставшись парализованным калекой. «В принципе, он был убит», — прокомментировал это ранение начальник госпиталя им. Бурденко. Масхадов в 1995 году открестился от причастности к покушению. Впоследствии уже в 1999 году «авторство» этого теракта отнес на счет чеченских боевиков Зелимхан Яндарбиев.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

С его точки зрения, подрыв партнера по мирным переговорам не содержал в себе ничего не то что дурного, но хотя бы необычного. «О ка­ких пе­ре­го­во­рах мож­но вес­ти речь?», — риторически вопрошал Яндарбиев. Впрочем, несколько лет спустя выяснилось, что грязно играть умеет не только чеченская сторона: сам Яндарбиев погиб в Катаре — ухмылка судьбы — во взорванном русскими спецслужбистами автомобиле. К сожалению, полной правды о том, как было принято решение об убийстве Романова, мы, скорее всего, никогда не узнаем: во время августовских боев 1996 года в Грозном материалы уголовного дела сгорели (что может с равным успехом быть и случайностью, и результатом умысла), а Масхадов, Яндарбиев и Дудаев находятся там, откуда ни один следователь еще не возвращался.

Превращение в инвалида командующего российской группировкой все же стало достаточным аргументом для возобновления полноценных боевых действий. Проблема в том, что системы в этих операциях достаточно долгое время не было. За лето боевики окончательно смешались с мирными жителями, а как вести антипартизанскую войну, российское командование представляло смутно.

В декабре состоялись, с позволения сказать, выборы президента Чечни. На них победил лояльный Кремлю Д. Завгаев, однако реальным авторитетом в республике он не пользовался, иллюзий относительно его легитимности не питал решительно никто, а главное, вкусить плоды победы и действительно осуществлять власть он не мог. В Чечне воцарился совершенный беспорядок. В середине декабря отряды боевиков Радуева напали на Гудермес, и уже, казалось бы, давно занятый город пришлось в жестоких боях с применением «Градов» и авиации отбивать заново. Аналогичные бои шли еще в нескольких населенных пунктах.

Конечно, разгромить крупные российские части боевики не могли, однако этого им и не требовалось. Фактически дудаевцев устраивала ситуация, когда никакое восстановление нормальной жизни в республике принципиально невозможно, а российские войска не контролируют ситуацию. Тем более на положение дел серьезно влияла внутриполитическая ситуация в России.

Ельцину нужны были перевыборы на второй срок, так что любая активность боевиков, любые боевые действия с человеческими жертвами расшатывали позиции «ястребов» в российском истеблишменте. Боевики не могли одержать победу, но могли очень долго поддерживать войну. Тем более российские генералы смутно представляли себе, как бороться против партизан военными средствами, а учитывая качество российской политической элиты, на сильные ходы за пределами театра боевых действий рассчитывать не приходилось.

Людоед-эпигон. Теракт в Кизляре

Новый 1996 год Чечня встретила в состоянии хаотичной партизанской войны. В Грозном эмиссар ОБСЕ заявил о необходимости нового раунда переговоров. Сложно сказать, кого еще должны были взорвать дудаевцы, чтобы вопрос о переговорах с ними был снят с повестки дня. Как бы то ни было, уровень пацифизма боевиков был быстро явлен во всей красе. 4 января Масхадов заявил о прекращении нападений на российские войска, а уже 9 числа боевики Салмана Радуева устраивают своеобразный «ремейк» Буденновска, захватывая заложников в дагестанском городе Кизляре.

В отличие от Буденновска, где вертолетный полк «просто» находился рядом, в Кизляре первоначальной целью был как раз таки военный аэродром. Нападение должен был провести отряд примерно такой же численности, как в Буденновске: порядка двухсот пятидесяти человек. Кизляр находился недалеко от чеченской границы, так что вопроса о преодолении значительного расстояния не стояло. Однако «плагиатор» был слабее Басаева как тактик, да и взгляд российских властей на проблему заложничества после Буденновска несколько изменился.

Радуевцы грубой силой разбили маленький пост милиции по дороге и ворвались в Кизляр. Дальше, однако, все пошло не вполне так, как задумано. На аэродроме оказалось всего два неисправных вертолета, их боевики добили, но это была очевидно не та добыча, ради которой стоило являться в Кизляр. Попытка взять приступом военный городок провалилась. Радуев был не слишком выдающимся командиром и несколько растерялся. На его счастье, в отряде оказался опытный и решительный Хункарпаша Исрапилов.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Участник налета на Буденновск, Исрапилов оценил ситуацию и быстро нашел естественный для себя выход из положения. Террористы захватили местную больницу вместе со всеми, кого там застали и кого успели набрать в городе. Общим числом бандиты захватили полторы тысячи заложников. В отличие от Басаева, Радуев и Исрапилов не ставили политических целей. После начала переговоров с властями Дагестана, они быстро сошлись на одном требовании: дать коридор для возвращения в Чечню. Это требование было удовлетворено.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

10 января 1996 года колонна автобусов с террористами и более чем сотней заложников (в том числе десяток добровольно согласившихся на эту роль дагестанских чиновников) покинула Кизляр и направилась в сторону Чечни. Прибывшие в Кизляр «Альфа» и «Вымпел» были вынуждены догонять террористов на «Икарусах». По ходу движения колонну остановили предупредительными выстрелами с вертолетов, и Радуев повернул в село Первомайское. Там боевики разоружили блокпост ОМОНа и начали готовиться к обороне села. Население предусмотрительно бежало ранее. Село было блокировано, снаружи начали подготовку к штурму.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Как это часто бывает, на российской стороне начались проблемы координации между ведомствами, интриги и дрязги. Славы грядущее предприятие не обещало, поэтому ответственность заранее начали спихивать друг на друга: военные считали, что в Первомайском будет проводиться специальная операция, а ФСБ — что войсковая. В конечном счете руководство грядущей атакой оказалось в руках ФСБ. В операции должны были принимать участие солдаты и офицеры множества подразделений разных ведомств: СОБР, мотострелки, десант, «Альфа» и «Вега», «Витязь» и пр. и пр. Подготовка удара хромала на обе ноги, взаимодействие разнородных отрядов было налажено плохо. Как характеризовал общий план участвовавший в бою СОБРовец, замысел был рассчитан на то, что противник «слепой, глухой и дурак».

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

О том, как выглядело взаимодействие с авиацией, рассказывал участник атаки:

Лежим за бруствером маленького арычка. Наблюдаем, как со школы работает ДШК и еще с одного дома один ДШК и один ПК. Вдруг замечаем — кто-то сзади нас, такой полугражданский-полувоенный: штаны гражданские, бушлат армейский, зеленый, и у него за спиной радиостанция типа «Северка». Спрашиваем — кто такой? А я, говорит, авианаводчик. А ну иди сюда! Можешь, говорим, вертушки навести? — Могу! И началась потеха… У одного был позывной «Крокодил», а у другого «Зеленый». Он вызывает: «Я такой-то. Видишь синюю крышу?».

— Вижу.

— Вправо от нее 200 метров огневая точка. Видишь?

— Вижу.

— Бей!

— Бью!

Ба-бах «Крокодил» по этой синей крыше. «Зеленый» заходит.

— Видишь синюю крышу?

— Вижу.

— Двести метров вправо. Давай!

— Даю!

Ба-бах! Опять по этой синей крыше. В конечном итоге огневую точку так и не подавили, но синюю крышу всю разворотили. Авианаводчик лежит, наводит. Вертушки работают, запрашивают его: «Нормально?». Он кричит: «Нормально! Нормально!». А чего там нормального?

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Захват села Первомайское в Дагестане группой боевиков Салмана Радуева. Российские войска во время боевых действий в окрестностях села.

По старой недоброй традиции, атакующих было меньше, чем обороняющихся, а как оказывалась огневая поддержка, видно из наводящего тоску описания выше. В итоге штурмующие 15 и 16 января не преуспели. Следующий день 17 января прошел в стоянии сторон друг напротив друга, а в ночь на 18-е Радуев пошел на прорыв. На пути у супостата оказался небольшой отряд спецназа ГРУ под командой начальника разведки 58 армии А. Стыцины и героя штурма Грозного В. Недобежкина. Что характерно, разведчики били в колокола и просили руководство операцией хотя бы не вести переговоры в открытом эфире, но их никто не слушал. Более того, утверждается, что командование операцией попросту было пьяно! «Энциклопедия спецназа ГРУ» меланхолично констатирует:

Люди, находящиеся на КП, не могли просчитать многие простые моменты операции по одной тривиальной российской причине — в буквальном смысле пропили ее. Полковник Стыцина, начальник разведки армии, сбежал с КП в расположение бойцов аксайской бригады спецназа, для того чтобы отдохнуть от обязанностей посыльного за водкой. По его словам, пьянки на КП не прекращались с самого первого дня.

Пока президент Ельцин произносил исторический афоризм о тридцати восьми снайперах, возле Первомайского воздвигался нерукотворный памятник преступной халатности. Спецназовцы были атакованы сразу всеми силами отряда Радуева. Прорыв начался дождливой ночью и длился около получаса. Разведчики отбивались всеми доступными средствами, однако никакой поддержки ни огнем, ни маневром им оказано не было. Обладатели больших звезд слишком усердно предавались простым житейским удовольствиям. Сбежавший на передовую из пьяного вертепа А. Стыцина погиб вместе с несколькими. Были убиты десятки боевиков, однако многие сумели уйти.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Согласно справке Госдумы, 9 января в Кизляре погибло 34 человека, включая 7 милиционеров и двоих военных. В Первомайском погибло 30 человек: 16 заложников и 14 силовиков. Обнаружено 38 тел боевиков, они выданы родственникам. Количество раненых и убитых боевиков, вынесенных при прорыве из оцепления, неизвестно. Официальные российские данные: убито 153 террориста. Потери банды действительно, судя по всему, были тяжелыми, поскольку Радуева подвергли критике сами же «товарищи по борьбе», и даже собственный помощник Х. Исрапилов отзывался о нем достаточно сдержанно. Сами чеченцы говорят о 103 убитых членах банды Радуева.

Штурм Первомайского 1996
Штурм Первомайского 1996

Едва ли судьба людей, устроивших поход на Кизляр, способна навеять оптимизм на фоне всего сказанного, однако не рассказать о ней нельзя. Хункарпаша Исрапилов во время штурма Грозного во вторую войну был смертельно ранен на минном поле и изошел кровью. Радуев позже умер в российской тюрьме.

Надзиратель «Белого лебедя» описывал последние месяцы жизни террориста: «Здесь нет ни крутых, ни „авторитетов“. Радуев по первости этого не понял. Пришлось воспитывать. Зато смотрите, как теперь сверкает унитаз». Нельзя не признать, что атаман террористов принял правильную, заслуженную смерть в подходящей обстановке.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Нельзя не упомянуть об одном обстоятельстве. Существует версия, согласно которой истинной целью налетов как на Буденновск, так и на Кизляр был срыв проекта строительства участка нефтепровода из Баку на Новороссийск в обход Чечни. К сожалению, бесспорных фактов, позволяющих однозначно подтвердить или опровергнуть «теорию трубы», не имеется, хотя ряд отечественных СМИ («Коммерсант», «Московский комсомолец», НТВ) рассматривали эту версию как весьма правдоподобную.

Документальный фильм из серии «Криминальная Россия» о теракте в Кизляре.

В тупике. Кампания 1996 года

Война продолжалась, однако вопрос о перспективах ее завершения оставался туманным. Многие населенные пункты приходилось брать раз за разом. В районе Бамута продолжалось позиционное стояние. В начале марта боевики вновь вошли в Грозный, и после нескольких дней боев отступили из столицы. В марте же вновь брались штурмом Самашки. Беда в том, что взятие очередного аула не давало, по сути, ничего. Иной раз боевики несли высокие потери. Однако переломить ситуацию в свою пользу русским не удавалось. Оставалось надеяться на постепенное истощение сил боевиков. Вопреки собственной рисовке, участники чеченских вооруженных формирований прекрасно знали, что такое истощение, и не могли продолжать войну вечно.

В безопасности на территории Чечни не мог чувствовать себя никто. С декабря 1995 года боевики массово освоили новый вид заработка: похищение с целью выкупа гражданских лиц. В первую очередь жертвами похищений становились командированные из России. В Чечне действительно находилось достаточно много специалистов, которые зачастую скверно охранялись. Видимо, первой такой акцией стал захват в декабре 1995 года трех десятков строителей в Ачхой-Мартане. Позднее люди все чаще уводились в неволю, с размахом, сразу десятками. По результатам мартовского нападения на Грозный, в горы оказались уведены сразу 84 человека. В январе прямо на переговорах об освобождении пленного солдата были захвачены в заложники два православных священника (один из них впоследствии был убит).

Дудаев объявил всех заложников пленными агентами спецслужб. В действительности же, похищения людей превращалось в бизнес и приобретало почти промышленный размах. Попытки несчастных бежать пресекались жесточайшим образом. Весной 1996 года группа русских рабочих попыталась сбежать из узилища. Эти люди были схвачены. Пятеро беглецов было расстреляно, еще двое умерло от побоев. Постепенно ухудшалось также отношение к пленным. В моду вошли казни с записью на видео отрезания голов. Такой способ казни дико мучителен.

«Жертвам довольно глубоко перерезали шею, поддевали трахею и пересекали ее, как при забое скота. Зрелище не из приятных: человек свистит, дергается минут пятнадцать. Перед тем как бросить в общую могилу, его все равно приходилось достреливать», — эти поэтичные строки принадлежат украинскому маргинальному политику Дмитрию Корчинскому, чьи соратники воевали на стороне Дудаева.

16 апреля российская армия получила еще один болезненный удар. Неподалеку от села Ярышмарды в ущелье была разгромлена войсковая колонна 245-го полка, в составе которой погибло более 90 человек. Засада была организована отрядом Хаттаба. Поскольку тыловой район действий полка был до сих пор достаточно спокоен, а с жителями окрестных сел имелась договоренность, возникло некое расслабление и утрата бдительности. В партизанской войне это зачастую равносильно смертному приговору. Основная часть блокпостов в тылу полка была снята.

Взаимодействие с полком, через чью зону ответственности шла колонна, не было организовано. С воздуха колонну не прикрывали. Контрзасадные мероприятия не проводились. Никакие дозоры колонну не оберегали. Как ни печально, соблюдение самых обычных уставных мер предосторожности могло сильно уменьшить потери в бою. Фактически же отряд араба Хаттаба успел даже окопаться на позициях, замаскироваться и ждал злосчастную колонну во всеоружии. Впоследствии ходило много разговоров о том, что колонну кто-то «продал», но на практике трагедия 245-го полка — это трагедия небрежения основами военного дела.

245 полк. Нападение на колонну федеральных сил чеченскими боевиками Хаттаба под Ярыш-Марды. Полная запись

Около половины третьего пополудни 16 апреля колонна полка попала под обстрел на серпантине. С одной стороны находился обрыв, с другой — отвесная скала, так что уйти из-под огня солдатам было крайне сложно. Бой шел до шести часов вечера, когда к разбитой колонне вышла отправленная на помощь бронегруппа. Снайпер-контрактник, ехавший в колонне, оставил живописный рассказ о своем участии в этом бою:

Колонна растянулась на «тещином языке» (это серпантин такой). На нем наливники еле разворачивались, а уж МАЗы, которые неисправную технику тянули, вообще не знаю, как проходили. Все тихо, спокойно. Едем, анекдоты травим. Проехали Ярышмарды, голова колонны уже за поворот ушла, наливники мост через сухое русло прошли. И тут — взрыв впереди, смотрим — из-за пригорка башню танка подбросило(…) Нашел какое-то углубление в обочине, затолкал туда свой зад. Рядом боец-срочник залег. Первый шок прошел — наблюдаю, как дела обстоят. А дела неважные. Наливники встали на дороге. Ребята из взвода наливников отстреливаются во все стороны как могут, где духи конкретно, пока неясно. Аркаша из-под колеса своего наливника мочит в белый свет. Тут мимо меня граната как шарахнет в наливник, что сзади нас шел. Наливник горит. Я прикидываю, что если он сейчас взорвется, то нам всем будет очень жарко. Пытаюсь понять, откуда же эта штука прилетела. Смотрю, вроде кто-то копошится метрах в 170 от нас. Глянул в прицел, а «душара» уже новую гранату готовит. Свалил я его с первого выстрела, аж самому понравилось. (…)

Пока я по духам палил, Аркаша горящий наливник отогнал и с дороги сбросил. Прислушался, вроде пулемет работает. Сзади что-то подожгли, и черный дым пошел в нашу сторону по ущелью, из-за него в прицел ни фига не видно. Прикинули мы с Дмитрием — так срочника звали — что пора нам отсюда отваливать. Собрались и рванули через дорогу, упали за бетонные блоки перед мостом. Голову не поднять, а пулеметчик тем временем долбит по наливникам, и небезуспешно. Поджег он их. Лежим мы с Димой, а мимо нас в сторону моста течет речка горящего керосина шириной метра полтора. От пламени жарко нестерпимо, но, как выяснилось, это не самое страшное. Когда огненная река достигла «Урала» с зарядами для САУ, все это добро начало взрываться. Смотрю, вылетают из машины какие-то штуки с тряпками. Дима пояснил, что это осветительные снаряды. Лежим, считаем: Дима сказал, что их в машине было около 50 штук.

Тем временем загорелся второй «Урал» с фугасными снарядами. Хорошо, что он целиком не сдетонировал, снаряды взрывами разбрасывало в стороны. Вдруг во втором «Урале» с фугасными боеприпасами что-то так взорвалось, что задний мост с одним колесом свечой метров на 80 ушел вверх. Стрельба беспорядочная, но пулеметчик духов выделялся на общем фоне. Решили мы из этого ада кромешного выбираться, перебежали в «зеленку». Распределили с Димой секторы обстрела. Я огонь по фронту веду, а он мой тыл прикрывает и смотрит, чтобы духи сверху не пошли. Выползли на опушку, а по танку, который в хвосте колонны стоял, духи из РПГ лупят. Раз восемь попали, но безрезультатно. Потом все же пробили башню со стороны командирского люка. Из нее дым повалил. Видимо, экипаж ранило, и механик начал сдавать задом. Так задом наперед он прошел всю колонну и, говорят, добрался до полка.

«Нас троих — меня, Макса и Андрея», — писал другой солдат из колонны, — «Спасли мешки с сахаром, но они завалились, завалив и наши автоматы. Пытались выскочить через задний борт, но огонь по нам был очень плотный, и еще горела кабина с запаской, так что видимость была нулевой. Кое-как удалось разрезать сбоку тент, и в эту дыру мы вылезли. Возле „Урала“ у нашего убитого взял АК. Лег за дерево, начал оглядываться: кругом дым, гарь и крики раненых. „Кашээмка“, а мы ехали за ней, горела. Вот мимо из хвоста колонны проехал танк, масксеть позади башни на нем горела».

К моменту, когда пришла помощь, все уже было кончено. «Вижу, как идут наши солдаты», — рассказывал боец, — «Со стороны 324-го полка. Начали нас, раненых, собирать и укладывать в медицинскую „мотолыгу“. У ней двигатель так и работал все это время! Она целая была! Человек 6–8 нас положили внутрь. Мертвых стали класть наверх. Слышу, кто-то кричит: „Кто умеет водить?“. В кабину сел какой-то солдат, стал разворачивать „мотолыгу“, сдает назад, а дорога узкая, и — завис над пропастью. Все убитые с брони повалились, человек десять—пятнадцать, в обрыв, в Аргун. „Вот и выжили!“ — успел подумать. Но зависли. Потом все же вырулили, водитель поставил „мотолыгу“ на дорогу».

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Воспоминания контрактника о боях в составе 245-го мсп под Гойским и о засаде 16 апреля 1996 г.

Трагедия Ярышмарды — это пример того, как жизнь и смерть людей оказываются в зависимости от соблюдения самых простых мер предосторожности. Впоследствии, уже на второй войне, Хаттаб был убит, но жизни людей, оставшихся в ущелье, вернуть уже нельзя.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Схема разгрома колонны 245 мсп отрядом Хаттаба 16 апреля 1996 года

Впрочем, успех не всегда сопутствовал боевикам. Например, в 1996 году в засаду спецназа ГРУ с фатальными для себя последствиями попал один из сподвижников Радуева, Умар-Хаджи Хасанов по прозвищу Батя. Этот персонаж прославился, в частности, тем, что отрубил саблей голову летчику из сбитого самолета. Его уничтожение было примером хорошо устроенной засады. Участник операции описывал этот эпизод:

Мы собрались уходить. Вдруг наблюдатель докладывает: «Подъехал уазик!». Машина остановилась, не доезжая до нас, из нее вышли несколько человек, достали приборы ночного видения и стали проверять безопасность дороги. Видимо, этот участок у них тоже считался рискованным. Ждем. А ожидание — штука нервная. Вдруг это их разведка нас ищет? Нет, погрузились в машины и тронулись на небольшом расстоянии друг от друга. И опять сомнения: те это люди или не те? Как определить, чтобы грех на душу не принять?

Решили рискнуть. Вышли открыто на дорогу и стали машины тормозить. «Уазики» встали — и сразу же из дальнего по нам открыли огонь. Хорошо, что было темно, очередь прошла, никого не зацепив. Ну наконец-то все сомнения рассеялись! Первый автомобиль попытался уйти. Мы начали бить по нему, в два ствола метров с семи, не больше. Из машины выпрыгнул «дух», а на нем аж три автомата висят. Успел он пару раз шагнуть и тут же получил пулю в голову, потом еще две в грудь и в шею. Стреляли мы только из бесшумного оружия. Одновременно добавляли по второму автомобилю. Сопротивления никакого. Окружили машины, быстренько все вытрясли: оружие, документы… Не успели толком документы посмотреть, как со стороны села появляются фары. Были у нас горячие головы, которые предлагали и этих встретить соответственно, но командир принял решение: «Уходим!» Оружие есть, документы есть, в расположении части разберемся. Выполнена задача полностью или нет, к чему лишний риск? Быстро собрались и стали отходить. Вариант отхода также был отработан. Пройдя несколько километров, мы добрались до пункта эвакуации, где нас уже ждала бронегруппа. На броне вернулись домой без дополнительных приключений…

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

В этой засаде был также ранен ехавший во второй машине Радуев.

Впрочем, этот успех был мелочью на фоне действительно впечатляющего результата, которого русским удалось достичь во второй половине апреля. 21 числа русским удается добиться успеха, даже не вполне ожиданного на общем безрадостном фоне — в результате спецоперации был убит Джохар Дудаев. Лидера чеченского подполья было крайне трудно изловить, поскольку тот соблюдал все меры предосторожности. В конце концов, удалось завербовать человека из окружения чеченского президента. Тот передал информацию о примерном месте нахождения Дудаева в урочный момент. Дудаев остановился для того, чтобы поговорить с российским политиком Константином Боровым. Русским удалось запеленговать сигнал спутникового телефона лидера боевиков, после чего штурмовик нанес удар ракетой по месту, откуда исходил сигнал. Дудаев был убит.

Это было серьезное достижение: как ни крути, покойный президент был единственным, кто мог претендовать на настоящее лидерство в стане чеченцев. Ни Басаев, несмотря на высокий авторитет, ни тем более Масхадов и официальный преемник Яндарбиев на эту роль не годились. С другой стороны, не следует и переоценивать значение гибели Дудаева: на тот момент отряды боевиков пользовались широкой автономией, так что надеяться обезглавить подполье таким образом было бы наивно. В любом случае, упорный и сильный враг России, попивший много крови, был убит.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

В мае успешно окончилась растянувшаяся на долгие месяцы осада Бамута. Уличных боев в самом селе удалось избежать. Бамут был захвачен благодаря обходному маневру отряда 166-й бригады. Обходя село по горам, разведывательная рота наткнулась на группу боевиков, шедшую в Бамут же, и серьезно потрепала ее, после чего в самом селе решили, что пора уходить. Выходящие из Бамута дудаевцы наткнулись на выдвигающийся им навстречу батальон и, понеся новые потери, откатились в горы. Эта операция сделала знаменитой роту Алексея Ефентьева, широко известного по позывному «Гюрза». И действительно, его разведрота сыграла одну из первых скрипок во взятии так долго державшейся «бессмертной крепости». «Когда оборонявший Бамут отряд при перемещении попал в засаду (между мостом и бродом), после боя крепость стало некому защищать, и когда в Бамут вошли, там уже было только несколько боевиков на миномётах и ДШК (они потом в сторону Ингушетии ушли). Так и взяли. Правда, по совести Бамут боевики действительно долго держали, но воевать с империей — дело неблагодарное», — с удовольствием повествовал один из солдат роты.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра
Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра
Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Солдаты «Бешеной роты» в занятом Бамуте

Падение Бамута имело ощутимые психологические последствия. Это было последнее крупное село, никогда не бывшее под контролем русских, своего рода символ упорной обороны Чечни. Его сдача даже позволила говорить о победе в войне. В конце мая Ельцин посетил республику, пользуясь тем, что в Москве находилась делегация сепаратистов во главе с Яндарбиевым, и поздравил военнослужащих с победой. Опытный популист, Ельцин постарался выжать максимум из текущего положения дел в свете июньских президентских выборов. Фактически продолжавшаяся партизанская война делала любые заявления о победе не выдерживающими критики. Июнь и июль прошли в попытках ухватить за хвост перемещающиеся по республике отряды боевиков (Ельцина это уже не слишком волновало: президент был благополучно переизбран), а в августе произошло событие, перевернувшее ход войны.

Апрель 1996, Бамут.

Грозный. Август

Приготовление нового нападения боевиков на Грозный не было тайной. Слухи о грядущем налете просачивались в город и не обошли российское командование. Разведка постоянно сообщала все более тревожные сведения. Например, в июне в Грозном была захвачена группа боевиков из отряда Басаева, выполнявшая специфическую задачу: чеченцы организовывали вывоз из столицы семей инсургентов.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Однако никаких мер по предотвращению этого удара или его смягчению принято не было. Более того, буквально за считаные часы до вторжения была начата переброска части гарнизона для операций в других местах. Общее положение дел в Грозном заставило многих думать о «договорном матче». Один из военных описывал ситуацию конца лета:

В конце лета 1996 года в Чечне происходили вещи, чересчур странные даже для этой войны. В июле большая часть войск была выведена из Грозного в Ханкалу и аэропорт «Северный». В городе остались только комендатуры и блокпосты. В комендатурах было по тридцать человек бойцов, на блоках и того меньше. По общей оценке специалистов, это было бы слишком мало даже и для мирного города.

Ослабление гарнизона было не единственным странным моментом штурма. На железнодорожном вокзале находились слабо охраняемые вагоны с гранатометами. Охрану несли малобоеспособные чеченские же «законные вооруженные формирования». Когда начались бои, этот арсенал, естественно, тут же достался боевикам.

Для атаки на Грозный привлекалось большинство крупных чеченских отрядов. В акции участвовали Басаев, Гелаев, Исрапилов, Арсанов со своими группами. Всего, с учетом тех, кто просочился в город ранее, в нападении было задействовано порядка трех тысяч боевиков (позднее к ним подтягивались на помощь новые силы). Чеченская сторона своеобычно утверждает, что со стороны инсургентов действовало всего 800 человек, однако в реальности такого малого числа людей просто не могло хватить на плотную осаду гарнизона.

Одновременно с Грозным были атакованы Аргун и Гудермес, причем в этих боях проявился традиционный бич российского подхода к контрпартизанской войне: города толком не контролировались, поэтому они были очень легко потеряны.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Итак, 6 августа боевики вторглись в город. Они действовали, как и во время Новогоднего штурма, сравнительно небольшими мобильными отрядами, использовавшими набеговую тактику. Основные удары были первоначально направлены на центр города и ж/д вокзал. Затем боевики блокировали блокпосты в Грозном и повели осаду зданий МВД, ФСБ и Дома правительства. В огне боев счастливо погибло (или «погибло») множество разнообразных документов, начиная от материалов расследования покушения на генерала Романова и заканчивая финансовой документацией относительно средств, выделенных на восстановление хозяйства республики.

К 10 августа боевики контролировали большую часть Грозного, блокировав русских на блокпостах и в правительственных зданиях. Блокпосты и комендатуры оказались в окружении, лишенные подвоза боеприпасов, медикаментов, пищи и воды, не имея возможности эвакуировать раненых. На сторону боевиков перешла часть милиционеров—завгаевцев, официальных союзников российских властей. В то же время, надо отдать должное, часть чеченских милиционеров отбивалась до последнего бок о бок с русскими. Некоторые из этих людей попали в плен после упорного сопротивления и были казнены боевиками.

Основная проблема состояла как раз во множестве блокированных по всему Грозному небольших отрядов русских. Вероятно, наибольшие потери были понесены именно в ходе попыток пробиться к окруженным, либо попыток самих окруженных прорваться на соединение со своими. Прапорщик ФСБ так описывал историю своего пленения:

Когда боевики начали штурм Грозного, мы сначала отбивались в своем общежитии, где жили. Но потом решили уходить. Боевики, сидя на заранее подготовленных позициях, из окон прилегающих многоэтажек огнем из двух пулеметов рассеяли нашу группу. Решили прорываться дальше, к своим в УФСБ. Слава богу, что «духи» этого не ожидали, и большая часть ушла с огневых позиций. Оставшиеся из группы подошли к пролому в бетонной стене. Мы допустили оплошность, подбежав к этому пролому, так как внезапно оказались в свете вспыхнувшей осветительной ракеты, и по нам ударили пулеметы противника.

Перед проломом в бетонной стене стояла строительная техника, за которой мы укрылись. Я кинул гранату. Пользуясь замешательством «духов», метнулись назад во двор. Однако во дворе нас уже ждали боевики, занявшие огневые позиции. Что-то сообразить было трудно, огонь по нам велся с короткой дистанции. Нырнули в подвал под бывшим кафе. Окруженные, мы в этом подвале просидели четверо суток. Как только начинался обстрел, «духи» прыгали в этот же подвал, но в соседнее помещение, а мы прятались от «духов» за холодильниками. Порой заходили боевики и к нам, но у нас было грязно, сыро, воняло канализацией. Посветив фонариками, они дальше заходить не решались и поворачивали. Мы же сидели затаив дыхание: ни кашлянуть, ни шелохнуться.

Один офицер, находившийся с нами, сошел с ума. У него после контузии был психологический шок. Он то хватался за оружие, то ему ходить надо, а мусор под ногами скрежещет — мы боялись, что из-за него нас могут обнаружить. С 7 по 12 августа мы ничего не ели и не пили, единственным источником воды было то, что капало с труб. На четвертые сутки нашей подвальной жизни появились наши вертушки, которые нанесли удар по боевикам. Те кинулись искать укрытие в подвале. Поняв, что нас сейчас обнаружат, мы кинули в «духов» две гранаты. Услышав характерный щелчок запала гранат, боевики метнулись наверх вон из подвала. Но двоих боевиков мы, однако, зацепили, один мертвый свалился к нам за холодильник, за которым мы укрылись. Боевики пришли в себя и кинулись в тамбур подвала — мы встретили их автоматным огнем. Так ничего и не добившись, «духи» вынуждены были отступить.

Их командир Абдурахман решил с нами поговорить. Нас начали убеждать, что рано или поздно они займут этот подвал, и хватит им для этого одной противотанковой гранаты.

У нас ребята и так все контуженые были, и одной гранаты боевиков для нас вполне хватило бы. Оставили свои автоматы, тем более что патронов уже не было, и вышли наверх.

Офицер, у которого «крыша поехала», на выходе из подвала пустил себе пулю в висок.

Нас доставили в изолятор в помещении бывшей аптеки. В аптеке нам досталось от охранников, хотя тоже разные попадались, но в основном было много любителей поиздеваться. Вопросы задавали на допросах одни и те же: «Сколько ты убил человек? Сколько тебе платили за убитую женщину или ребенка? Тебе земли чеченской захотелось?» Объяснять что-либо было бесполезно. В конце августа, недалеко от блокпоста у Ханкалы, состоялся обмен, которого мы так ждали…

Однако пережив первый шок, русские начали постепенно вытеснять дудаевцев из Грозного, возвращая контроль над территорией и деблокируя блокпосты и комендатуры. «Спланированная внезапность» и хорошая подготовка позволили чеченцам нанести русским высокие потери, однако на Грозный, Аргун и Гудермес были брошены почти все их силы, и теперь они достаточно быстро перемалывались. К 13 августа основная часть изолированных гарнизонов была разблокирована. В Грозный прибывали свежие силы российских военных. Шансы боевиков удержаться в столице были равны нулю. Более того, безопасных мест, куда можно было бы легко отступить, сохранив раненых, боевики не имели. Однако ход событий направляли уже не военные.

Капитуляция

15 августа в Чечню прибыл секретарь Совета безопасности Александр Лебедь. На тот момент Лебедь был весьма популярной в России фигурой. Генерал, обративший на себя внимание во время миротворческой миссии в Приднестровье, занял третье место на только что прошедших выборах и получил свою должность в обмен на поддержку Ельцина. Теперь же его имя навсегда оказалось связано с капитуляцией России перед мятежной республикой. Генерал Пуликовский, командовавший войсками в Грозном, пытался «дожать» ситуацию, выставив боевикам ультиматум и подвергая их непрерывным «карам с небес» силами авиации и артиллерии, но это были уже бесплодные усилия. За время августовских боев в Грозном погибло около семисот российских солдат и офицеров, потери боевиков и мирных жителей традиционно сложно подсчитать.

Стараниями Лебедя, а пуще того — Бориса Березовского, который был своего рода «серым кардиналом» при нем, в Чечне были прекращены боевые действия и начались переговоры о полном выводе российских войск с территории республики.

Пока Лебедь разговаривал о мире, в Грозном шли расстрелы. Дудаевцы по спискам расправлялись с теми, кого подозревали в сотрудничестве с российскими властями, а заодно с их родственниками. Были, например, расстреляны родители двоих работников прокуратуры, пожилой работник военкомата. Жертвой дудаевцев пала даже повариха силовиков.

Августовское сражение в Грозном иногда сравнивают с падением Сайгона, и «вьетнамские» аналогии действительно напрашиваются, однако не с Сайгоном, а с «наступлением Тет». В 1968 году отряды Вьетконга нанесли серию масштабных ударов по американским и южновьетнамским войскам. В военном отношении эта акция провалилась, однако сам факт крупного наступления после нескольких лет войны шокировал американское общество и склонил его в пользу прекращения боевых действий. Нечто подобное произошло и в Грозном. Через двадцать один месяц после начала войны, после всех принесенных жертв, после Буденновска и Кизляра, война, как казалось, вернулась к исходной точке. Поиск выхода путем переговоров теперь выглядел приемлемым решением.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Между тем достигнутые договоренности стали таким шедевром дипломатии, что было впору задуматься, точно ли худой мир лучше доброй ссоры. 31 августа были приняты так называемые Хасавюртовские соглашения (по названию дагестанского городка, где они были подписаны) между Масхадовым и Лебедем. «Архитектором» мира выступил вездесущий Б. Березовский. Фактически соглашения не решали ни одной проблемы, стоящей перед Россией и Чечней. Вопрос о статусе республики откладывался до 2001 года, войска выводились за ее пределы. Этим содержательная часть документа исчерпывалась. Зато отдельными соглашениями устанавливалось, что Чечня продолжит получать деньги из российского бюджета. Чечня отдавалась на откуп полевым командирам с их отрядами. Трудно назвать хотя бы какие-то положительные результаты заключения этого похабного мира.

Российские войска грузились в эшелоны и покидали республику. До конца 1996 года они были выведены из Чечни полностью, за спиной солдат и офицеров осталась только немногочисленная агентура спецслужб.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Чеченская война стоила России 5552 жизней солдат и офицеров убитыми и пропавшими без вести. Потери боевиков, по словам Масхадова, составляют 2870 погибшими. Это люди, известные по именам, без учета пропавших без вести (численность последних по некоторым данным — порядка 1200 человек) и по каким-либо причинам не вошедших в подсчет. В целом достаточно сомнительно, чтобы при анархическом характере чеченских отрядов и постоянной «миграции» людей из мирных крестьян в боевики и обратно удалось бы точно подсчитать потери незаконных вооруженных формирований. Названная Масхадовым цифра может использоваться разве что в качестве оценки снизу. В период фактической независимости Чечни была даже попытка выпустить «книгу памяти» убитых боевиков, но затея сорвалась из-за начала новой войны. В целом с учетом того, что российские потери включают не явившихся дезертиров, а данные об утратах чеченцев заведомо неполны, можно сказать, что боевые потери сторон примерно равны. Для регулярной армии такая боевая эффективность, конечно, прискорбна. К счастью, впоследствии российские войска стали куда более эффективной военной силой.

Потери мирных жителей республики до сих пор не подсчитывались «по головам», оценочные данные плавают в диапазоне от всего двух тысяч (включая примерно тысячу человек в Грозном) до 120 тыс. «Средние» оценки находятся обычно в диапазоне 20–50 тысяч человек. Нужно отметить, что это люди, умершие от всех причин, связанных с войной, включая снижение качества медицинского обслуживания, общую антисанитарию и т. д. и т. п. К сожалению, нужно признать, что работа по учету потерь в Чеченской войне велась в целом просто отвратительно.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

«Это наша страна, которой до нас дела нет»

Уже в 1995 году из Чечни начали возвращаться ветераны боевых действий. Посттравматические стрессовые расстройства, в обиходе известные как «чеченский синдром», стали настоящей эпидемией среди этих людей. Многие из тех, кто формально избежал ранений, все же пали жертвами этой войны. Многие солдаты и офицеры возвращались из Чечни с глубокими психическими травмами, которые позже проявлялись самым разнообразным образом. При благополучном развитии событий им удавалось преодолеть себя и вернуться к нормальной жизни. При неблагополучном дело кончалось социальной дезадаптацией, вспышками агрессии, немотивированными преступлениями, самоубийствами. Журналист (сам бывший солдат Чеченской войны) Денис Мокрушин собрал подборку характерных высказываний:

Иван: Вообще часто снится погибший друг, почему-то всегда помогает мне, то патроны даст, то гранату. И еще снится, что вот духи рядом, а калаш молчит, не хочет стрелять, и пацаны мои (вся разведгруппа) вокруг все погибшие. Мрак. Жена рядом спать перестала говорит плачу, и бормочу.

В: А у меня вообще одни животные инстинкты остались. Осталось только сидеть где-нибудь на пустыре и выть на Луну.

Виталий: Не пил, но и не спал. Ночами слушал радио и катался на машине. Милиция проверяла вены, думали что наркоман, судя по глазам. Не хотелось объяснять, но когда говорил, что только приехал — сразу отдавали честь и отпускали. И еще очень внимательно искал растяжки под ногами, и глазам было непривычно встречать рассвет и закат, видеть горизонт т. к. все время был в горах. И еще не мог понять, что может огорчать людей, ведь все так здорово, пока самого быт не затянул. А самое страшное, мне кажется, это тишина.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Многие солдаты продолжали воевать после войны, бросаясь наземь от звука петард, нашаривая автомат при виде мигающей лампочки видеомагнитофона, инстинктивно выискивая глазами снайперов на родных улицах. При этом, как и во многих других вопросах, государство в общем и целом самоустранилось от возвращения к нормальной жизни людей, проливавших за него кровь. На высшем уровне в 1997 году было отмечено, что «в настоящее время не ведется централизованно и систематизировано учет инвалидов военной службы, не проводятся научные исследования по изучению медико-демографических, социально-психологических, профессиональных и социально-экономических характеристик этого контингента» — в общем-то, сухо констатируется, что вопросами адаптации военных, вернувшихся из зоны конфликта, государство толком не занимается.

Положение дел усугублялось отношением к ветеранам в обществе. С одной стороны, репортажи об ужасах войны формировали общественное мнение, так что из военнослужащих часто лепили свирепых карателей. С другой стороны, для многих участие в боевых действиях стало стигмой, мешающей и в профессиональном плане, и в личной жизни. Родные и близкие часто оказывались просто не готовы встретиться с изменившимися в огне войны людьми. Фактически проблема оказалась пущена на самотек, и далеко не все справились с грузом воспоминаний о войне.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Сжав кулаки после драки

Российское государство проиграло Первую чеченскую войну. Это не льстящий национальному самолюбию факт, но он относится к объективной реальности. Как всякая крупная катастрофа, поражение в Чечне не произошло по какой-то единственной причине, война привела к высоким потерям и принесла море горя и позора по всем причинам сразу: в силу как политических провалов, так и ошибок в военном строительстве.

Политически Чеченская война выглядит как сочетание удручающей некомпетентности и вполне сознательного злого умысла. Дудаевский режим до войны процвел на коррупционных связях с российскими чиновниками, получив средства на содержание своих отрядов и благополучное ведение войны. Впоследствии схемы раскрания средств изменились, однако Чеченская война оставалась масштабным бизнес-проектом. В частности, в течение 1995–1996 годов изрядные средства выделялись из бюджета на восстановление республики.

Например, в 1996 году, по сообщениям СМИ, только на строительство жилья и ремонт дорог в Чечне был выделен миллиард долларов. Едва ли можно было отыскать хотя бы одну «хрущевку», возведенную на эти средства, или хотя бы один километр отремонтированной дороги. Благо как раз в 1996 году республика чрезвычайно удачно была для России утрачена, так что трудолюбивые восстановители народного хозяйства Чечни могли не опасаться появления аудиторов с неудобными вопросами. Война также позволяла списать недостающее военное имущество, оборудование, боеприпасы, технику. Сформировался теневой рынок вооружения. Короче говоря, как и большинство войн, Чеченский конфликт открывал широкие возможности для всякого рода махинаций, в которые были вовлечены чиновники, занимающие весьма высокие посты и, конечно, полевые командиры боевиков.

Когда же дело касалось исполнения непосредственных обязанностей, высшее политическое и военное руководство страны отнюдь не демонстрировало находчивости и энергии. Военное планирование раз за разом оказывалось не на высоте, а целый ряд отдельных эпизодов, такие как новогодний штурм Грозного, попытки спасения заложников в Буденновске и Кизляре, невозможно характеризовать иначе, как оглушительные провалы. Все эти операции проводились высшими чиновниками и военными деятелями России, и уровень планирования и ответственности, проявленный ими, не выдерживает и малейшей критики.

Отдельно обращают на себя внимание крупные террористические акты: еще до войны сделав лучшие контртеррористические подразделения страны жертвами политических игрищ, даже в по-настоящему острые моменты обладатели министерских портфелей рвались покомандовать сами, с легким сердцем игнорируя мнение специалистов по антитеррору. Когда же дело шло не так, как ожидалось, на государственных мужей мог напасть настоящий паралич воли.

Российская армия как вооруженная сила также откровенно не всегда обнаруживала нужную эффективность. В первую очередь ее проблемы связаны, конечно, с общей катастрофой вооруженных сил начала 90-х годов. Из-за постоянных невыплат денежного довольствия офицеры попросту не имели возможности овладевать военными специальностями, сосредоточившись на вопросах выживания, а боевая подготовка солдат зачастую сошла на ноль.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Лишившись крупных боеспособных контингентов, оставленных в союзных республиках или выведенных из Восточной Европы в чистое поле, страна должна была формировать войско из того, что было под рукой, в основном унаследованных у Советского Союза «скадрированных» частей. Их исходно плохое состояние было усугублено крайним недостатком боевой подготовки и устаревшей организацией. Абсурд с точки зрения здравого смысла, но реальность Чеченской войны: страна, где жили сотни тысяч ветеранов локальных конфликтов, а вооруженные силы составляли на 1992 год 2,9 млн человек, не смогла выставить достаточного количества подготовленных солдат для операции против небольшой криминальной республики. В результате войну часто вели юноши-призывники, ни физически, ни психически не готовые к испытаниям, которые уготовила им война, тем более настолько грязная.

«Такое положение», — резюмировал Рохлин, — «Сложилось, прежде всего, из-за недобросовестного выполнения обязанностей руководством Министерства обороны.

Вина руководства Министерства обороны состоит в том, что, сокращая армию с 3,5 до 1,7 миллиона человек, оно не оставило в ее составе развернутых по полному штату, высоко обученных, материально укомплектованных соединений и частей.

Опыт показывает, что наличие 2–3 таких дивизий с самого начала боевых действий могло обеспечить оперативное решение всех военных вопросов в Чечне.

Таких дивизий не оказалось, несмотря на то, что только в Западной группе войск до вывода в Россию их было 18».

Логистика и оснащение войск находились на откровенно удручающем уровне. Жалкие условия расквартирования, недостаток самого необходимого, включая пищу, воду и медикаменты, ставили солдат в тяжелейшие условия. Кроме того, недостаток снабжения и низкая дисциплина провоцировали, без преувеличения, разложение войск, халатное отношение к своим обязанностям и злоупотребление алкоголем.

Снайпер 245-го полка описывал быт своих сослуживцев весной 1996-го:

Обсушиться можно было только у выхлопа Т-80. Костры ночью не зажигали, чтобы не демаскировать себя. С 18 марта наше существование можно коротко описать так: есть нечего, спать негде и не на чем. Не помню точно, но то ли в конце марта, то ли в первых числах апреля пришел приказ: «Вперед на Гойское!» Тот маневр, который выполняли тогда, ни атакой, ни штурмом назвать нельзя. Из-за периодических движений вперед—назад солдаты дали этому занятию непечатное название. Никаких позиций мы не оборудовали, да и кто поставит задачу, если комбат каждый день пьяный, а с ним и все управление батальона.

Тактически войска также не оказались приспособлены к тем ситуациям, какие являются типичными в современной войне. Взаимодействие между родами войск было чаще всего налажено слабо, разведка велась мало, контрзасадные мероприятия для многих офицеров оказались неведомой областью знания. В плохом состоянии оказалось снайперское дело, связь традиционно оказалась ахиллесовой пятой армии. Правда, было бы ошибкой впадать и в противоположную крайность и огульно обвинять солдат и офицеров в повальной некомпетентности. Например, высокую боеспособность продемонстрировала морская пехота, бойцовские качества, несмотря на провалы в самом начале войны, показал спецназ ГРУ. Да и обычные мотострелки отметились далеко не только претерпеванием тягот.

Однако сила армии — в системе, и тактические успехи одних не могли скомпенсировать ошибок других: изнурительная война с высокими потерями и невнятными результатами складывалась из множества мелких неудач. Особенно серьезным недостатком — уже на уровне руководства операцией — было неумение закрепляться на очищенной территории. «Одна из особенностей этой странной войны, которая доводила нас буквально до бешенства, — это то, что одни и те же села мы проходили и зачищали по нескольку раз. В конце концов я настолько изучил местность, что мог воевать там с завязанными глазами», — возмущался один из офицеров.

При исправлении ряда недостатков даже и находящаяся в такой форме армия могла выиграть войну в Чечне. В конечном счете, однако, усилия тысяч людей были похерены политиканами, как кажется, вовсе и не желавшими по-настоящему выиграть войну. Бесконечные переговоры, венцом которых стала сдача в Хасавюрте, а также неспособность выстроить хоть сколько-то продуктивную политику по отношению к республике деморализовали людей, и в конце концов привели к приостановке боевых действий, фактически капитуляции. Нельзя сказать, чтобы армия остановилась на пороге победы. В августе 1996 года боевики имели ресурсы для продолжения войны. Однако вывод войск привел к тому, что в 1999 году кампанию в Чечне пришлось начинать полностью заново.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Тем не менее люди, два года месившие грязь «Ичкерии», сделали для страны нечто важное. Спокойная сдача Чечни могла по цепочке повлечь распад всего государства, как минимум на Кавказе. Такое крушение неизбежно сопровождалось бы тяжелыми жертвами. Пример Чечни, однако, был не слишком вдохновляющим для других сепаратистских движений. Мало кому хотелось затевать борьбу за независимость ценой таких жертв и разрушений. Одно дело — Чечня, спокойно обогащающаяся на нефтяной контрабанде, и другое — разгромленная республика и Дудаев в виде хладного трупа. В итоге идеи сепаратизма на Кавказе стали уделом маргиналов и чрезмерно романтических юношей, но в основном не местных элит. Даже в самой Чечне идеи радикалов вызывали не слишком массовые симпатии:

Я все бьюсь над одним вопросом: а стоило ли ради того, чтобы при­вести во власть всяких ничтожеств, проходимцев, стоило ли разрушить республику, убить десятки тысяч людей? Что это за суверенитет и на­циональная свобода, если за них надо платить такой дорогой ценой? Да я даю вам голову на отсечение, я даже опрос проводил: 99% населения не знает, что такое суверенитет, и никогда не считало СССР империей. А уж чеченцы разъезжали по шабашкам по всей стране. На своем опыте знаю, что простому народу всех наций не нужны суверенитеты, пока не довели дело до войны. Вот ведь парадокс для историка. Народ не хотел, не собирался, а политики заставили людей убивать друг друга.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра

Чеченцы, если говорить об основной массе народа, скорее дико боялись снова оказаться перед лицом свирепо настроенных солдат, чем желали реализовать утопию свободного чеченского государства без электричества, пенсий и работающего писаного права.

С Чечней связан своеобразный парадокс. Мировоззрение чеченцев, по крайней мере, значительной части, самой активной части их социума, слабо совместимо со взглядами на жизнь русских. Республика нуждается в обширных дотациях для хотя бы относительно нормального существования. Чечня представляет собой серьезную проблему в культурном, экономическом, политическом смысле. Однако при этом отделение Чечни от России в том виде, в каком оно состоялось реально в 1996 году, поставило Россию перед не менее серьезными вызовами. Чечня была оставлена в таком состоянии, что устроение в республике мирной жизни было абсолютно невозможно. Реальная власть принадлежала людям с психологией вождей викингов. Заниматься инфраструктурой и народным хозяйством они не могли, не умели и не хотели.

После смерти Дудаева никто из уцелевших полевых командиров не мог претендовать на роль настоящего лидера. Организовать мирную жизнь в республике было для них малореальным делом даже при активной помощи со стороны: для этого требовалось истребить тех, кто привык кормиться с вооруженных грабежей, людокрадства и прочего уголовно наказуемого бизнеса.

Чечня 1996 года не могла жить иначе, как паразитируя на России: собственной экономики у нее попросту не было, а амбиции полевых командиров, ставших харизматичными разбойными атаманами, но не умеющих быть никем другим, толкали их дальше. Возобновление боевых действий на Кавказе было лишь вопросом времени. Вскоре молодая республика сама создаст себе кольцо фронтов. «Настоящий мир не наступил», — замечал по поводу Хасавюрта майор СпН ГРУ Сергей Козлов, — «Просто открытый пожар перешел в фазу пожара на торфянике».

Под бесконечными осенними дождями из Чечни тянулись войсковые колонны. Солдаты и офицеры российской армии покидали республику. Они вернутся через три года.

Первая чеченская война. Часть 4. Черная дыра


Присоединяйтесь к нам:

Яндекс.Дзен

Добавить комментарий