Крест для воина Евгения

В воскресные дни здесь много прихожан. Храм святителя Николая, что в Пыжах, находится в самом центре Москвы, рядом с Третьяковской га­лереей. Место бойкое. В церкви много детей, плы­вет запах ладана, в такт легкому дыханию ветерка из приоткрытого окна ко­лышутся огоньки свечей. Идет служба, и голос протоиерея хорошо слышен даже в последних рядах: — ..И особо чтим мы новомученика воина Евге­ния…

РАССКАЗ МАТЕРИ

Родился Женя в половине первого ночи 23 мая 1977 года. Рос он крепким, очень ти­хим ребенком. Пожалуй, единственное, что было в его характере еще с совсем малень­кого возраста — это его наблюдательность. Он всегда обращал внимание на то, что дру­гие и не заметили бы. В год с лишним он еще не ходил, и мы забеспокоились, решили его окрестить. Через месяц после этого Женя по­шел, пошел твердо, уверенно, не спеша.

Я помню, как-то сразу после этого я взя­ла его с собой в лес. Было жаркое лето. Лес у нас был рядом. Женя стоял на тропинке среди высокого папоротника. Я спряталась и думала, что сейчас он начнет меня искать, проявит какое-то беспокойство. Тишина. По­том я выглянула и с удивлением обнаружила, что ребенок обо мне просто забыл — он так увлеченно разглядывал папоротник, по кото­рому ползали разные букашечки, и с такой радостью на все это смотрел!

И потом, по жизни, каждую травинку он как-то особенно видел. Мне этого не дано. Я могу идти по тропинке и машинально срывать растущую на обочине траву, листики, веточки, не замечая этого. Он никогда этого не делал, всегда го­ворил: «Мама, тебе руки надо завязать».

Несколько позже я обнаружила, что при всей его скромности, незаметности, Женя обладает достаточно твердым характером. В принципе он всегда был самостоятельным. С семи лет он утром вставал сам, умывался, одевался, завтракал или не завтракал, ухо­дил в школу. Все это было без меня. Я с ше­сти часов утра была на работе, так что Женя рос самостоятельным, ответственным. Мне всегда казалось, что в доме у меня если не мужчина, то во всяком случае не ребенок, а взрослый человек.

Лет в одиннадцать или двенадцать он вернулся с летних каникул с крестиком на шее. Я удивилась, спросила: «Женя, что это?» Он сказал: «Это крестик. Я ходил с бабушкой в церковь перед школой, так что причастился, исповедался, и мне это дали». «Женя, сними, над тобой будут сме­яться».

Он промолчал, ничего не сказал, но крестик не снял. Потом увидела, что цепоч­ку он заменил на веревочку. Начала опять к нему приставать: «Ты что, в какое время ты живешь? Ты у кого-нибудь из своих друзей видел такое? И коль тебе уж так хочется но­сить этот крестик, если тебе действительно это так нужно, то почему не цепочка, почему эта грубая веревка?» Он ответил просто, но достаточно твердо: «Мне так удобно, и но­сить я буду так».

Жили мы вдвоем, привыкли прислуши­ваться к мнению друг друга, но еще несколь­ко раз потом я придиралась к нему по пово­ду этой веревочки. Мне казалось, что над ним смеются друзья, смеются все, потому что он не снимал крестик никогда, будь то купание на речке или в бане, или на тренировках в спортивной секции, или дома. На всех фотографиях среди огромной компании друзей — Женя везде с крестиком. Причем на такой А толстой веревочке крестик был только у него. Я не знаю, подшучивали над ним ребята или нет, это сейчас мне уже не узнать. Но он никогда его не снимал.

Учился Женя легко, все предметы давались ему без напряжения. Учился в общем-то «с удовольствием, но закончил только девять классов. А после девятилетки пошел сразу работать на мебельную фабрику. Я была не против, потому что сама-то я тоже мебель­щик, и Саша, отец Жени, был мебельщиком, и дед мой был плотником — это у нас семей­ное. Работа Жене нравилась. Помимо всего прочего он получал приличные деньги. Я на трех работах столько не получаю. И мы нача­ли жить хорошо. В 1994 году мы получили двухкомнатную квартиру, и жизнь, я думала, всегда будет такой…

Вот сейчас, вспоминая все это, я не могу сказать, что Женя был каким-то необычным, чем-то сильно отличался от сверстников. Крестик носил? Да. В храм ездил иногда? Да. Но так же, как и все ребята, любил музыку. Не так часто, но общался с большой компа­нией ребят, очень хороших ребят, занимался спортом, делал это с удовольствием.

Перед армией уже несколько раз видела его с сига­ретой, хотя при мне он никогда не курил, да­же будучи уже в армии. Сказать, что он был совсем открытым? Нет, было в нем что-то та­кое, чего никогда до конца я не понимала. Женя любил стихи, иногда писал их к моему дню рождения, что-то с малых лет мне сочи­нял. Это были детские, не совсем складные, но всегда очень ласковые и добрые стихи.

25 июня 1995 года Женю призвали в ар­мию. Идти не хотелось, но долг — это для Жени все. И он, и ребята из его компании — все прекрасно понимали, что есть вещи, ко­торые хочешь ты этого или нет, а делать на­до. Ни о каком увиливании от армии никогда вопрос не стоял…

МУЖЕСТВО

Служить рядовой Евгений Родионов по­пал в пограничные войска, чем очень гордил­ся. В каждом письме, в каждом телефонном звонке всегда подчеркивал, что он — погра­ничник.

Мама, Любовь Васильевна, взяв в сентя­бре отпуск, поехала к сыну. Командир части встретил ее неприветливо: “Ну вот, еще одна мамаша приехала с требованием, чтобы ее сына не посылали в горячую точку». На что Любовь Васильевна ответила:

— Я еще не говорила с сыном, но в лю­бом случае будет так. как решит он сам. По­тому что с малых лет Женя был единствен­ным мужчиной в нашем доме, и если он при­мет решение, я буду его уважать, каким бы оно ни было…

13 января 1996 года Евгений Родионов улетел в командировку в Ингушетию. Место назначения — 479-й погранотряд особого на­значения, третья мотоманевренная группа. В части к гранатометчику Родионову не было абсолютно никаких претензий, он все выпол­нял добросовестно. Из Жени получился хоро­ший солдат.

Ровно месяц прослужил Женя на заставе, и 13 февраля 1996 года он попал в плен. За­става стояла на единственной в горах Дороге жизни, которая позволяла боевикам прово­зить по ней оружие, боеприпасы, пленных. Контрольно-регистрационный пункт, где не­сли в ту злополучную ночь службу Евгений Родионов, Александр Железнов, Андрей Тру­сов и Игорь Яковлев. — это всего-навсего будка без света, без связи, без какого-либо инженерного оборудования.

Около трех ча­сов ночи к КРП подъехала машина «скорой помощи». В обыкновенном на вид «рафике» скрывались более десятка вооруженных до зубов бородачей в камуфляже. В считанные секунды все было кончено. Прибывшая через час смена обнаружила только алые пятна крови на снегу…

Для четырех пограничников начались три с половиной месяца плена. Три с половиной месяца постоянных унижений, издевательств, побоев. На Евгении, единственном из плен­ников, был нательный крест. Это вызывало особую ярость у боевиков. Каждый день ему говорили: «Ты можешь жить. Для этого тебе надо снять крестик, принять нашу веру, стать нашим братом. И все эти кошмары сразу кон­чатся».

В неполные девятнадцать лет, когда рядом нет мамы, нет офицеров, нет настав­ников, Жене предстоит сделать свой выбор. Он прекрасно понимает что значит стать «братом» чеченского боевика. Это значит взять оружие в руки и воевать против своих, против таких же мальчишек, как он сам. За окончательный и бесповоротный отказ снять с себя крест он был подвергнут мучительной казни.

23 мая 1996 года, в день своего рож­дения, Евгений Родионов был обезглавлен…

Невозможно представить, что пережила мать за те десять месяцев, когда она искала своего сына. Она начала искать Женю, еще когда он был жив, а нашла его уже мертвым. Любови Васильевне пришлось пройти все муки, все круги ада, какие только есть на зе­мле.

Видно, Господь водил ее по тем доро­гам, где мин разбросано больше, чем кам­ней. Видно, Господь защитил ее от бомбе­жек, не дал ей погибнуть посчитав, что ее долг, долг матери — найти сына похоронить его в родной земле. Похоронить так, как хо­ронили наши деды и прадеды, по христиан­скому обычаю, с отпеванием с преданием земле.

Заплатив чеченским командирам огром­ные деньги, вырученные от заклада собст­венного дома, Любовь Васильевна нашла мо­гилу сына и троих плененных вместе с ним пограничников.

23 октября 1996 года тела всех четверых были эксгумированы. А еще через неделю за особую плату матери верну­ли голову Евгения. Любовь Васильевна вы­везла из Чечни тела всех ребят кто погиб с ее сыном.

ПАМЯТЬ О СЫНЕ

Я не могу сказать, что смирилась с по­терей сына. Нет. конечно нет, я никогда, до самой своей последней минуточки не забуду Женю. Но ушло отчаяние, ушло то ощущение, когда не хочется жить, когда чувствуешь себя как зверек, загнанный в клетку, — со всех сторон не просто отчуждение, а отторжение. Когда ходьба по этим административным ка­бинетам превращает тебя в ничто. Просто ду­шой умираешь, когда тебя никто не то что не хочет или не может понять — тебя просто во­обще никто не воспринимает как человека.

Ни боль твоя, ни обида никого не волнует. Думаешь: «Господи, где я живу, в какой стра­не я живу, среди кого я живу, почему за два года мне ни одного приличного человека не встретилось!» Правда, как он мог встретить­ся, если я из дома не выходила никуда, кро­ме кладбища. Может быть, поэтому. А в чи­новничьих кабинетах, к сожалению, всегда равнодушных людей хватало…

Только теперь по-настоящему понима­ешь, что есть «люди» и есть люди. Одни, это те, которые живут в другом государстве, они богатые, а может быть, даже не очень бога­тые, но сытые, равнодушные, спокойные, ко­торых волнует только свое «я», то, что отно­сится к их жизни. А есть и другие. Они молят­ся за моего сына. Нет награды выше для ма­тери.

Государство дало Жене орден Мужест­ва, оценив его гражданский подвиг, и тут же забыло о нем так же, как и обо мне. А вот лю­ди, простые православные люди, считают своим долгом приезжать из Москвы, из Ряза­ни только для того, чтобы помолиться, отслу­жить панихиду по Жене.

У Жени на могиле стоит огромный двух­метровый крест, горит лампада. Крест поста­влен добротой людской: люди собрали день­ги, поставили этот крест, повесили лампадку.

Когда ставили крест, приехали священ­ники с прихожанами, журналисты, писатели, предприниматели. Были вполне благополуч­ные. не самые бедные люди. Меня это пора­зило — что нужно этим людям?! Приехать на могилу к неизвестному мальчику, который никого не спас, не подбил несколько танков или самолетов. Мы никогда не считали смерть Жени геройской. Он сам добровольно вы­брал смерть. И вдруг эти люди приехали на могилу, поклонились кресту и сказали, что-то как он служил и погиб, имеет для них глубо­кое духовное значение.

Я просто поражена, как такие люди, с та­кой высоты — и вдруг на могиле моего нико­му не известного, тихого сына. Приезжает женщина из Череповца. В такую даль она приехала, чтобы тоже поклониться Жене, хотя у нее самой сын тоже погиб в Чечне в 1995 году.

Приехал совершенно незнакомый чело­век из Екатеринбурга и тоже попросил, чтобы я проводила его на могилу к Жене. Как-то к Жене приехал поклониться ветеран Великой Отечественной войны. Он снял с себя фрон­товую награду — медаль «За отвагу» и поло­жил на могильный камень…

И я думаю теперь: “Господи, почему я считала, что в мире вообще уже нет нормаль­ных людей! Они есть, вот они — рядом. Они чужие, незнакомые, я даже не знаю, как их зовут, но почему-то они откликнулись. Они, бросив все дела, едут на могилу, а ведь у ка­ждого из них семья, свои какие-то проблемы. Вот они оценили подвиг Жени по-другому, не просто отдав какую-то железку, а душой вос­приняли. И это поражает”.

Тело Евгения было привезено матерью на родину 20 ноября 1996 года, в день памя­ти мучеников Мелитинских. Они были воина­ми-христианами Римской армии, и за отказ отречься от Христа им отсекли головы. Один из этих тридцати трех воинов носил имя Ев­гений.

Летом 1999 года при налете на россий­скую погранзаставу был убит родной брат Хайхороева, убийцы Евгения Родионова. Он был убит на том самом месте, где прежде были захвачены Евгений и трое других сол­дат.

А 23 августа 1999 года — ровно через три года и три месяца после смерти Евгения — в Грозном во внутричеченской бандитской раз­борке был убит и сам Хайхороев вместе со своими головорезами-телохранителями…

Закончилась служба в храме святителя Николая, и длинная цепочка прихожан вы­строилась к батюшке за благословением. Неспешно расходятся христиане, догорают свечи перед иконами, гаснет свет, и под своды храма опускается полумрак… В алтаре, среди святынь храма, маленький крестик. Нательный крест воина Евгения.

Подготовил Андрей МАКАРОВ. Журнал Братишка № 11 2000

По теме:

Хасавюртовское мирное соглашение
Хасавюртовское мирное соглашение Хасавюртовское мирное соглашение и его последствия, глазами журналистов телекомпании "NIZAM"
Первая чеченская война. Грозный, март 1996 года
Первая чеченская война. Грозный, март 1996 года Семенов Игорь Валерьевич, ветеран СОБРа РУБОП, рассказывает о событиях происходивших во время первой чеченской войны, в Грозном, в марте 1996 ...
19 января 1995 года был взят штурмом президентский дворец в г.Грозном
19 января 1995 года был взят штурмом президентский дворец в г.Грозном После того, как 3 января вышестоящие штабы сумели наладить управление войсками, была изменена тактика боя (отказ ...
Криминальный режим. Чечня. 1991-1995 годы
Криминальный режим. Чечня. 1991-1995 годы Настоящий сборник содержит фактические материалы, представленные Центрами общественных связей МВД, ФСК, а также Управлением информации и печати Министерства обороны России, документы, письма ...
21 год назад, 31 декабря 1994 года начался штурм Грозного
21 год назад, 31 декабря 1994 года начался штурм Грозного Военные РФ задействовали около 250 единиц бронетехники. Они атаковали город с четырёх сторон: северной (генерал Константин Пуликовский), ...
Первая чеченская война. 276 МСП после штурма г. Грозный
Первая чеченская война. 276 МСП после штурма г. Грозный Корреспонденты 4 канала г.Екатеринбург поехали в конце января 1995 года, после взятия "Белого дома", в г.Грозный чтобы снять ...
Грозный. 6 марта 1996 года. Операция чеченских боевиков «Возмездие»
Грозный. 6 марта 1996 года. Операция чеченских боевиков «Возмездие» 6 марта 1996 года отряды чеченских боевиков пошли на штурм подконтрольного российским силам Грозного. Чеченские боевики начали так ...
Первая чеченская война. Выпуск программы «Итоги». Февраль 1995 г.
Первая чеченская война. Выпуск программы "Итоги". Февраль 1995 г. Выпуск программы "Итоги" с Евгением Киселевым о событиях происходивших в Чеченской Республике в феврале 1995 года, во время ...
Первая чеченская война. Грозный после боевых действий
Первая чеченская война. Грозный после боевых действий Документальное видео времен первой чеченской войны, снятое, судя по всему, одним из участников общественной благотворительной организации "Красный Крест", которая является ...
Первая чеченская война. Рассказ участника
Первая чеченская война. Рассказ участника Он вчера не вернулся из боя Александру Градуленко 30 лет. Цветущий мужской возраст. Капитан в отставке, награжденный медалями “За отвагу” и “За отличие ...
Первая чеченская война. 1995 год. Грозный
Первая чеченская война. 1995 год. Грозный Репортаж украинских журналистов из Грозного, во время первой чеченской кампании. Съёмка ведётся со стороны чеченских боевиков. Как всегда, украинские журналисты "говорят ...
Спецназ «Русь» в Чечне. Первая чеченская война. 1995 г
Спецназ "Русь" в Чечне. Первая чеченская война. 1995 г Спецназ Русь в Чечне. Первая чеченская война. 1995 г.

Присоединяйтесь к нам:

Добавить комментарий