Вертолетчики на второй чеченской войне. Воздушные рабочие войны

Вертолетчики на второй чеченской войне. Воздушные рабочие войны

Вертолетчики на второй чеченской войне. Воздушные рабочие войны

Они не любят называть своих фамилий и не стремятся уви­деть себя на страницах газет или в телерепортажах. Это не скромность, это – пусть не­ большая, но все же гарантия безопасности.

– За любую информацию о вертолетчи­ках чеченские боевики согласны заплатить немалые деньги, – честно признался армей­ский контрразведчик. – Их интересует пункт постоянной дислокации части, адрес летчика и состав семьи. Бандиты даже не скрывают своих планов мщения. И удивляться тут нече­му – армейская авиация им здесь как кость в горле.

О лютой ненависти террористов к летчи­кам говорит и факт существования своего ро­да прейскуранта, согласно которому за сби­тый Ми-24 любому из моджахедов положено 50 тысяч долларов, за Ми-8 – 30, Ми-26 – 20 тысяч.

– Дешево они нас оценивают, – с улыб­кой комментирует эти цифры командир от­ дельной эскадрильи полковник Сергей Давыдов. — Но ничего, мы заставим их поднять ставки.

Шутки шутками, но одно совершенно яс­но: боевики вертолетов боятся как черт лада­на. Потому что винтокрылые машины, пило­тируемые подчиненными Давыдова, достают их и в горных пещерах, и в густых лесах, и в укрепленных “опорниках”. Бессильные бо­роться с “вертушками” в небе, чеченские “псы войны” ищут подходы к ним на земле.

К примеру, в конце сентября, к югу от аэродро­ма был обстрелян блокпост. Поднятая по тре­воге разведгруппа из состава 46 отдельной бригады оперативного назначения ВВ МВД спустя полчаса попала под кинжальный огонь укрывшихся в близлежащем совхозном саду бандитов. В результате было ранено четверо военнослужащих. Двое из них – тяжело.

Прощупывают подходы, изучают систему обороны аэродрома моджахеды постоянно. Заодно копят силы для нападения — по раз­ведданным, в окрестных селах Пролетарское, Садовое под видом мирных жителей находят­ся от 150 до 200 боевиков. И останавливаем их только постоянная готовность бойцов к от­ражению любой попытки захвата аэродрома.

А в небе вертолетчики — боги. И дерутся отчаянно. Особенно когда надо выручать по­павшую в засаду колонну или забирать выхо­дящую из очередной заварушки группу спец­наза. Но один случай ребята из эскадрильи вспоминают с особенным волнением — тогда в лихую переделку попал их собственный экипаж.

… Было обычное утро, когда тройка вер­толетов поднялась на задание. Впереди, при­жавшись к земле, шел Ми-8, в утробе которо­го сидели суровые спецы, идущие в поиск. Чуть выше — пара “двадцатьчетверок”. Район был знакомый, и, казалось, ничто не предве­щало беды. Передняя машина уже перевали­ла через высотку, когда в ее днище и борт вдруг ударили огненные трассы с земли.

Ми- 8 неожиданно лег, попытался уйти в разворот и… упал. Белый дым от испаряющегося керо­сина практически сразу поглотила вспышка взрыва. Оператор ведомого Ми-24 только и смог произнести в эфир:

— Конец “восьмерке”!

Что значит видеть, как внизу, на земле, горят твои боевые друзья, может понять только летчик. И только летчик способен в та­кой обстановке не ослепнуть от ненависти, не подчиниться эмоциям, забывая про разум и трезвый расчет.

Значит, сначала — четкий и ясный доклад, а уже потом — карусель над местом падения.

Первый боевой заход “полосатые” сдела­ли по тому склону, с которого вели огонь бое­вики. Уже на развороте ведомый, сам не ве­ря, что такое возможно, доложил:

— 023-й, вижу ракету!

Ракета могла означать только одно: кто- то из сбитого вертолета жив. На следующем круге вложили уже так, что засевшим в двух лесочках “духам” мало не показалось. А тут еще неожиданно ожила радиостанция:

– “Воздух”, я – “Земля”! Живы. Работай­ те, мужики, работайте!

Такую просьбу повторять было не надо – у экипажей Ми-24 после этого сообщения словно крылья выросли. Вновь и вновь не­слись к земле НАРы, вспахивая “зеленку” во­ круг того места, где еще дымились остатки сбитой “вертушки”.

А в это время со стороны Урус-Мартана спешил на выручку товарищам еще один Ми- 8. Командир экипажа, которого все зовут просто Митрофаныч, выжимал из своей ви­давшей виды машины все возможное и даже больше. В эфире звучал его голос:

– Я – 053-й? Не торопите: если не развалюсь, дойду.

Он дошел. Но на подходе “вертушку” об­стреляли с земли. “Двадцатьчетверкам” при­шлось прикрывать его заход на посадку и крутить огневую карусель до тех пор, пока 053-й не забрал к себе на борт 13 спецназов­цев и экипаж сбитой “вертушки”. Его отход надо было прикрыть. Вертолеты огневой под­держки, работавшие уже более получаса, поочередно зашли на боевой, но… кончился боекомплект.

Несмотря на это “полосатые” продолжали утюжить окрестные склоны, давая возможность 053-му уйти подальше.

– Человеку, далекому от авиации, трудно оценить опасность, которой подвергают себя вертолетчики во время холостых проходов, когда их машины наиболее уязвимы. Ведь они “стригут” небо буквально у боевиков над головами. И только мастерство, удача да страх обалдевших “духов” на их стороне, – рассказывает командир звена Ми-24, кото­рый представился Игорем.

Мастерства летчикам эскадрильи не за­нимать. Для большинства нынешняя война – не первая. Кое-кто. как командир эскадри­льи, успел полетать в Афгане, другие прошли Карабах, Таджикистан, да и в Чечне не нович­ки. Тот же Митрофаныч в Афганистане  побывал дважды. О том как воевал, лучше всего говорят три ордена Красной Звезды на его груди.

А один из ветеранов, майор М., и во­все живая легенда. За пару недель до от­ правки эскадрильи на Северный Кавказ дол­ жен был быть подписан приказ о его увольне­нии в запас. Но Борис Петрович решил, что опыт в запас не уходит, использовал все свои связи (благо некоторые его ровесники ходят в генералах) и остался в строю, отказавшись даже от пришедшего жилищного сертификата.

Меня тут ребята как только не подкалывают: и иконостасом, и экспонатом музея мадам Тюссо называют, — незлобливо ворчит он.

Иконостас — это потому, что на левую сторону его груди смотреть без замирания нельзя. Таким количеством боевых орденов не каждый обладатель лампасов похвастать может. А про музей восковых фигур верто­летчики вспоминают, имея в виду возраст ве­терана, который наравне с молодыми изо дня в день поднимается в небо.

Да что там нарав­не! Комэск Давыдов самые ответственные задания доверяет именно Борису Петровичу — одному из немногих летчиков, которые имеют допуск для посадки на площадки, рас­положенные на высоте 3 тысячи метров над уровнем моря. Кроме него такой допуск во всей группировке еще у двух человек.

Один из них, заместитель командира эскадрильи майор Александр М., представлен к званию Героя России. Как раз за то, что неоднократ­но вытаскивал с гор тяжелораненых. Вытас­кивал ночью, с ограниченных площадок, в ус­ловиях тумана, проявляя иной раз чудеса управления вертолетом.

Кстати, едва ли не каждый экипаж здесь именной. Есть “Беспощадный”, “Охотник”, “Инквизитор”, “Демон”… Все эти имена — почти что звания, которыми награждает вин­токрылых матушка-пехота. В этих незатейли­вых позывных — признание их мужества, от­ваги и ненависти к врагам.

Но не всем летчикам эскадрильи прихо­дится воевать в небе. “Безлошадные” рабо­тают авианаводчиками. Работа почетная, но опасная — порой со спецназом и саперами приходится лезть в самое пекло и буквально под носом у боевиков наводить “вертушки” на их опорные пункты и лесные базы.

Один из офицеров, которого не только свои, но и моджахеды знают по позывному “Беркут-50”, за время командировки успел изучить Чечню вдоль и поперек. Как сам шу­тит, “не то что изучить — пузом промерить”.

Благодаря его точным целеуказаниям до срока предстала перед Аллахом полусотня “духов” под Шуани, приказала долго жить оборудованная блиндажами и долговременными огневыми точками база под Галсан-Чу. На особом месте – ювелирное наведе­ние пары Ми-24 на внезапно заглохший на проселке у Хиди-хутора грузовик бандитов, перевозивший, как потом выяснилось, пе­реправленные через территорию Грузии “стингеры”.

Не окажись в составе идущей на совсем другую операцию спецгруппы от­ряда “Вымпел” авианаводчика, кто знает, может, американские ПЗРК уже на следую­щий день летели бы навстречу российским вертолетам.

Много раз “Беркуту-50” приходилось рисковать. Так было в тот день, когда на ра­диоуправляемом фугасе подорвалась БМП одной из мотострелковых частей. Из нахо­дившихся на броне тринадцати человек в жи­вых остались лишь тяжело раненные, они вызвали подмогу и даже попытались организовать оборону.

Но к месту подрыва, словно стервятники, уже подбирались не­ сколько десятков боевиков. Первыми на по­ мощь подоспели полковые разведчики, но и они не смогли отбросить наседавших “духов”.

Тогда авианаводчик запросил вертолеты. Но для точного их наведения нужно было под­няться на простреливаемый со всех сторон пригорок. И “Беркут-50” рванул туда с такой скоростью, что ему мог позавидовать даже иной олимпийский чемпион.

– Страшно ли было? Да, наверное, страшно. Только тогда об этом не думал, ведь там, у развороченной фугасом “бэхи”, расстреливали последние патроны наши мужики.

Упав в какую-то вымоину, он не пожалел, что рискнул забраться сюда: все было как на ладони – и свои, и “духи”. Подошедшие одна за другой пары “двадцатьчетверок” клали ра­кетные залпы с такой точностью, что сопро­тивление моджахедов было сломлено почти сразу. И только из стоявшего на окраине се­ла здания продолжали бить из пулеметов по бронегруппе, приступившей к эвакуации по­гибших и раненых, да по высотке, где свил себе гнездо авианаводчик.

“Беркут-50” в дол­гу не остался и попросил вертолетчиков ра­зобраться с обидчиками. Две управляемые ракеты через минуту превратили дом в руи­ны, похоронив под обломками боевиков. А всего после боя разведчики насчитали в ок­руге более 30 убитых “духов”…

Эскадрилья живет одной большой семь­ей. За месяц соорудили на аэродроме бань­ку, как смогли благоустроили жилые помеще­ния, благо помогли спонсоры, перед отправ­кой на Северный Кавказ передавшие вертолетчикам холодильник, несколько телевизоров и прочие предметы цивилизации, без которых в Чечне прожить можно, но отсутствие которых здорово осложняет жизнь. Но глав­ные думы – о доме, о том, как там без них справляются семьи.

Земляки привезли вертолетчикам по­сылки и письма от родных. Но особенным успехом пользовалась видеокассета с запи­санными на нее приветами от семей. Кто-то увидел на экране сына-курсанта, кто-то приехавшую присмотреть за внуками мать, а один капитан-технарь чуть не пустился в пляс, узнав, что у него родился внук.

Кассе­ту смотрели две недели всей эскадрильей, и по популярности с ней не мог сравниться ни один фильм, сколько бы “Оскаров” он ни за­воевал.

…Их не зря называют воздушными рабо­чими войны. Они продолжают совершать по нескольку боевых вылетов в день. Кружат как ангелы над колоннами, высаживают десанты, бьют боевиков на равнине и в горах. Они чер­товски устают, но готовы в любой момент за­пустить движки и уйти на задание. Потому что хотят побыстрее закончить эту войну. Закон­чить и вернуться домой.

Виталий ДЕНИСОВ. Фото Сергея БАЛАКЛЕЕВА и Павла ГЕРАСИМОВА. Журнал Братишка № 12 2000


Присоединяйтесь к нам: