26.05.1982 г. — 22.06.2001 г.

БЭТЭЭР затормозил напротив шлагбаума у КПП родной базы, и всем на броне показалось, что машина приглушив мотор, с облег­чением вздохнула, будто уставший пут­ник перед ночлегом после дороги даль­ше ней. Даже в хмурых озабоченных глазах “Шаха” — командира группы отряда спецназа внутренних войск капитана Сергея Шахова — мелькнули веселые чертики, когда он сдвинул на затылок “говорящую шапку” и по-хозяйски ог­лядел свое войско, кучно оседлавшее “коробочку”.

— Отставить разговорчики! — обернулся к солдатам взводный капитан Михаил Бородин. — Операция не закончилась! Командир рабо­тает в эфире. Мешаете! в сторону Шахова, который в это время плот­ но нахлобучил шлемофон и, утвердительно кивая, негромко говорил, прижав к горлу ла­рингофоны:

— «Шах» на связи… Понял Вас, «Первый» Есть! Только поужинать бы бойцам, а то восемь часов кряду мотаемся на бэтре, с утра росинки маковой во рту не было… Раз­решаете?.. Что? Не успеем? Ясно, Первый! Выдвигаюсь! — и наклонился к водителю:

— Жми к школе, Серега! В темпе!

Нырнувший в люк рядовой Сергей Доро­нин круто завернул руль, с хрипотцой, в уни­сон мотору, пропел сквозь зубы: “Еще не ве­чер, капитан, еще не вечер!”

Судя по голосу старшего в эфире, вычислили-таки искомого с помощью формулы: наблюдательность, интуиция плюс работа с населением. А значит, наконец-то проводим точечную операцию, работаем адресно. Хо­рошо бы! Тогда уж наверняка будет доброй к нашему брату фронтовая госпожа удача. Так думал “Шах”, глядя на приближающуюся школу, возле которой уже стояли бэтээры разведбата внутренних войск и спецназа ФСБ.

Отмечая с одобрением, как ловко спеши­ваются облаченные в “броню», увешанные оружием солдаты с бэтээра, затормозившего у сельской школы, капитан Шахов невольно задержал взгляд на рядовом Золотухине — Золотом, как прозвали его в отряде.

Впрямь — золотой парень Женька. Для всех открытый, общительный, последним го­тов поделиться. Решительный, порывистый, смелый. Да к тому ж и внешне выделяется в строю — высокий стройный красавец, обли­ком и статью — настоящий русский витязь- спецназовец. Душа группы. Из тех, про кото­рых уважительно говорят: с ним бы я в разведку пошел.

Буквально за месяц до командировки на­писала Женина мама письмо главнокомандующему с просьбой перевести сына служить на родину, в Самару. Материнскую просьбу уважили, подготовили приказ о переводе. А он, Золотой, приносит “замполиту” отряда майору Валерию Бурлакову рапорт. Прочитал тот, мужик далеко не сентиментальный, на листе неровные солдатские строки — и в гор­ле запершило…

Пишет рядовой Золотухин: “Прошу оставить меня служить в родном от­ряде. Меня здесь офицеры многому хороше­му научили. Благодаря им я стал настоящим воином. У нас дружный коллектив, отличные товарищи. Я не хочу расставаться с ними. Прошу учесть мое желание и направить вме­сте со всеми в командировку на территорию Чеченской республики”.

— “А матери что со­общишь? — кашлянув, достал сигарету май­ор. — Может, подумаешь еще? Из-за твоего перевода никто о тебе ничего плохого не ска­жет, не переживай. Не ты первый, не ты пос­ледний. Семейные обстоятельства — мало ли…”

— “Я твердо решил, — тихо произнес Евгений. — Маме все объясню, она меня поймет”.

Вспомнив об этой истории, Шахов обод­ряюще подмигнул Жене: — Сделаем все в лучшем виде, Золотой!

Верно я говорю? — Так точно! — расправил широкие пле­чи под бронежилетом Золотухин. — Иначе и быть не может, товарищ капитан!

Короткое — время тисками поджимает — совещание офицеров в пустующей школе.

Полковник, руководитель спецоперации, пря­ча огоньки азарта в глазах, лаконичными штрихами обрисовывает обстановку.

Предположительное местонахождение террориста вычислили разведчики внутрен­них войск. Сегодня, 22 июня, ближе к вечеру при проведении поисковых мероприятий ко­мандиру разведроты капитану Смолину и ря­довому Шарапову удалось разговорить мест­ную жительницу. Она назвала номера трех домов, где, по всей вероятности, скрываются бандит и его сподвижники.

Это место было тут же блокировано подразделением разведбата. При проверке западного рубежа оцеп­ления группе во главе с начальником развед­ки части подполковником Мезиным удалось захватить близкого родственника кровавого “Эмира” — полевого командира Бислана Хасаева, оказавшего вооруженное сопротивле­ние. Есть все основания начинать штурм.

Объекты — три рядом стоящих дома на улице Совхозной. Первый берут разведчики, второй — ему особое внимание — группа ФСБ, тре­тий — спецназ ВВ. Время “Ч” — 19.30. — По машинам!

Шахову и его гвардии достался третий от начала улочки объект. Как и все дома в Алхан-Кале, с виду безобидный, с мирными за­пахами и звуками сельского жилья, ничем не выдающий пребывания вооруженных “моджахедов”.

Условные знаки командира: первая подгруппа — Бородин, Золотухин, Каменев — от ворот налево; направо вторая — Кураев, Кулаков, Бурцев; группе прикрытия — снай­перу Мигунову, пулеметчикам Ухову и Архи­пову, гранатометчику Калинину — занять холм напротив здания, действовать, обеспечивая огнем товарищей, самостоятельно, по обстановке.

Через полчаса доклады старших под­ групп: “Чисто, подозрительных лиц нет”.

Шахов сам обошел двор, комнаты, все тщательно осмотрел — никого. Значит, раз­ведчики или эфэсбэшники надыбают, успо­ коил себя. Надо быть готовым подсобить братишкам, если там бой начнется. — Пока продолжать осмотр. В глухие за­кутки еще раз загляните! — дал команду.

И тут со двора солдаты зовут: — Товарищ капитан, там разведчик из группы оцепления что-то сообщить хочет.

Бегом к нему. — Я со своего наблюдательного поста еще до вашего приезда видел, как женщины в глубине двора перетаскивали старые шка­фы и коробки, — докладывает боец разведбата. — Что ж ты, глазастый мой, раньше-то меня не проинформировал! Мы тут не на учениях, брат!

Возле угловой пристройки, между стена­ми, за левым крылом дома уже стоят Боро­дин и Кулаков, показывают на завал из ме­бельной рухляди, коробок с “гуманитаркой”, листов ДСП. Оружие наготове…

— Еще раз спрашиваю, уважаемые хозяй­ки, прячется здесь Бараев? Нет?! Тогда рабо­таем по-боевому! — с этими словами Шахов вплотную подошел к шкафам и одиночными стал простреливать из автомата завал. Выпу­стил весь магазин. Методично изрешетил фанеру и картон. Ни звука в ответ.

— Разбирайте эту рухлядь! — приказал бойцам. — Бородин на контроле. Кулаков — возле сарая, прикрываешь. Бурцев — к воро­там, оттуда подстраховываешь группу Курае­ва, они продолжают осмотр.

Пока Золотухин и Каменев возились с ли­стами ДСП, “Шах” направился к Кураеву — вместе со взводным еще разок все прове­рить. До конца успокоить душу: тянем пус­тышку, Бараева на усадьбе нет.

Клешнившие коготки тревоги обмякли: единственное мес­то, где мог скрываться проклятый Термина­тор, — завал между стенами в глухой при­стройке. Но тридцать пуль кучно по всей пло­щади баррикады — это не горошины из бума­жной трубки. А бессмертие еще ни одному “моджахеду” справедливый Всевышний не подарил.

Знать бы командиру, как дальше события повернутся — из “шайтанки” в щепки разнес, из реактивного “Шмеля” испепелил бы тот завал в закутке.

— Откуда начнем повторный обыск? — вопросительно посмотрел на командира Ку­раев. — По-моему…

Он не успел договорить. Треснули, вспо­роли тишину автоматные очереди.

Шахов метнулся к левому крылу дома, от­куда доносился автоматный грохот. Напротив изрешеченного завала на одной линии лежит раненый капитан Бородин — на плече “гор­ку” пробило, большое вишневое пятно рас­плывается на камуфляже. И впереди… не­подвижно… Золотой.

Кулаков и Каменев наперекрест молотят по шкафам из “бесшумок”. А мощная пальба — из завала…

Словно наяву, увидел Сергей Шахов то, что произошло в тот момент, когда они с Ку­раевым у ворот начали разговор о повторном обыске. Будто рядом с Золотым он, “Шах”, находился…

Оттащив лист ДСП, Женя заметил: из ще­ли в том месте баррикады, до которого они с Каменевым, расчищая завал, еще не добра­лись, выглянула мушка автомата, нацеленная прямо на взводного, прикрывавшего их со стороны сарая.

Секунда — и ствол моргнет огненным веком.

Ничего этого не видит Бородин. Предуп­редить его криком он, Женька, не успеет. Он не знает, как спасти не подозревавшего об опасности командира… Как отвести беду…

И тогда он сделал короткий шаг и встал напротив мушки…

Резко качнулось вечернее, остывавшее после зноя небо. И твердая, теплая еще зем­ля вдруг уплыла из-под ног, помогая ему упасть, ощутить всем телом опору, облегчить боль…

На приоткрытых губах его умирал шепот, не успевший набрать силу предупредитель­ного крика: “Товарищ капитан…”

— Сержант, вытаскивай Золотого! Я при­крываю! Огонь, мужики! Огонь! — и “Шах” первым пустил длинную очередь.

Могучий Каменев секунд за пятнадцать вытащил Женю из пристройки в безопасное место. Остальное немо стонущему от внут­ренней боли Шахову запомнилось обрыви­стыми фрагментами, точно осколки раскро­шенной пулями мозаики врезались в память.

Прикрывая друг друга очередями, выхо­дят раненый Бородин и Кулаков. Тащит пуле­мет Кураев. Он, Сергей, выхватывает ПК из рук взводного и с неимоверной злостью, от живота, начинает долбить по баррикаде. Бо­ковым зрением видит: Золотого бережно ос­вобождают от броника и “лифчика”, разрыва­ют куртку. Выше предплечья, возле шеи у не­го пулевое отверстие. Хлещет кровь: похоже, пробита трахея.

Он, Сергей, меняет ленту. Откуда ни возьмись — снова Кураев. Несет еще один пу­лемет, у разведчиков из оцепления позаим­ствовал. Вдвоем сподручнее.

Забрасывают завал гранатами. Тут еще из бэтээра, сделавшего немыслимый вираж, наводчик рядовой Женя Звонарев исхитрился рубануть по “духам” очередями КПВТ.

Потом на броню погрузили раненых…

В развороченном схроне — два трупа. При опознании установят: это телохранители Арби Бараева — Пантера и Гиббон. Грешное тело самого Бараева обнаружат чуть позже.

Старший разведывательно-поисковой группы внутренних войск при повторном осмотре ме­ста боя утром 23 июня заметил следы крови, ведущие в соседний двор. Сразу смекнули: в схроне было трое бандитов, одного из них кто-то эвакуировал.

По приказу руководителя операции все силы ФСБ и войскового разведбата были брошены на поиск таинственно исчезнувшего террориста. Вскоре был за­держан чеченец, принимавший участие в эва­куации и захоронении нашедшего бесслав­ный конец Арби Бараева.

Успешные результаты спецоперации дос­тойны того, чтобы отметить их отдельной строкой. С 20 по 24 июля кроме Арби Барае­ва были уничтожены еще 20 боевиков, задержаны активистки диверсионной группы “Джи­хад-3” сестры Лабазановы.

Но не радовало все это бойцов и офице­ров отряда специального назначения. Они потеряли боевого товарища, скончавшегося от ран. Золотого парня. Красивого, отважно­ го и благородного русского солдата Евгения Золотухина. Цена этой жертвы несоизмеримо велика даже при сопоставлении с внушитель­ ными потерями бандитов. Погиб Герой. За други своя…

Была у него мечта — сдать спецназов­ский экзамен на право ношения крапового берета. Он обязательно выдержал бы труд­ные испытания на кроссовой дистанции, на полигоне, на огненно-штурмовой полосе, в рукопашном спарринге с “краповиками”. Ес­ли б выжить ему довелось на этой трижды проклятой войне.

Она сбылась, твоя солдатская мечта, Же­ня. По единодушному решению совета “крапо­вых беретов” отряда ты посмертно удостоен святыни спецназа внутренних войск. И на тво­ей фотографии, помещенной в мемориальном уголке отряда, оливковый берет художник пе­рекрасил в цвет запекшейся крови. Об этом сообщил мне капитан Сергей Шахов, расска­зывая о бое на улице Совхозной. Вспоминая о тебе, Золотой, — каким ты парнем был…

Указом Президента РФ от 10 авгу­ста 2001 года рядовому Золотухину Евге­нию Валерьевичу присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).

Журнал Братишка № 9 2001

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Первое августа. Командир «Русичей» поздравляет бойцов с днем рождения 8 отряда специального назначения. На лице — спокойствие. Слова выверены, речь лаконична и размеренна. Ничем не выдает себя батяня, хотя на душе тяжко. Ведь последняя командировка унесла жизни двух его ребят, да и не все еще вернулись из Чечни.

Добрым словом поминает он погибших. К памятнику ушедшим братишкам, на постамент с краповым беретом спецназа, возлагают цветы. Генерал-полковник Павел Маслов, бывший главком внутренних войск, вручает отличившимся в боях спецназовцам ордена и медали, почетные грамоты и ценные подарки. Далее — традиционное прохождение торжественным маршем, концерт. После этого «Русь» вновь станет жить и работать по обычному распорядку.

А пока, сидя в курилке, бойцы вспоминают минувшие дни, мысленно возвращаются в Чечню, к братишкам…

— Это была моя вторая за время службы командировка, как говорят у нас, на «юга»,— вспоминает Максим Беляков. — 12 июня. Ох и жарким выдался этот денек. Надолго запомнится…

По оперативным данным, на птицефабрике селения Автуры должна была состояться сходка полевых командиров. Милиции поставили задачу провести зачистку, а нам — обеспечить марш колонны. Окраина города Аргун, через километр — блокпост. Недалеко отсюда расстреляли челябинский ОМОН. Мрачноватое местечко.

Справа перед «зеленкой» кладбище. Слева — две пятиэтажки без стекол. Шли в головном дозоре. Бэтр, в котором находились разведчики, впереди. За ним мы — боевая группа старшего лейтенанта Романа В… Проехали Аргун без приключений. Здесь, на окраине, тоже вроде бы тихо. Только движок брони подо мной урчит…

Сделав паузу, Максим достает сигарету. Глубоко затягивается. В этот момент, кажется, и я слышу ту гнетущую тишину. Кто воевал, тот знает: не к добру это. Но лучше гнать такие мысли. Дал бы Бог удачи разведке, тогда и остальные пройдут.

— Я находился на броне, вместе с пулеметчиком Миной и его помощником, Приходом, — продолжает рассказ Максим. — Вдруг ударило справа! Да так, что нас троих чуть не сдуло с «коробочки». Сразу мысль: фугас подорвали. Технике почти ничего, только царапнуло броню и побило триплексы. А нам, пассажирам «верхней палубы», да и тем, кто внутри был, порядочно досталось. И сразу же началась долбежка. Перекрестный огонь…

Вспоминая, вновь закипает боевой злостью Беляков, крепким словцом прикладывает «духов». Осколками ранило рядового Андрея Минина и старшего лейтенанта Романа В., который находился в машине по правому борту. Рядовому Сергею Приходченко оторвало ногу и три пальца на руке. И самое страшное: от взрыва погиб Пашка Степанов, солдат одного с Максимом призыва. Друг его закадычный. Только маленькая фотка на память осталась. В нагрудном кармане, у сердца, хранит ее Макс.

— Ну а я, видать, в рубашке родился, — докурив, гасит бычок Беляков. — Лишь руку чуток посекло мне. Пятью осколками. В горячке боя сразу и не почувствовал… Жарко было! Из окон пятиэтажки вовсю лупили пулеметы и «калаши». С крыши «духовские» «кукушки» работали. «Зеленка» по другую сторону дороги беспокоила меньше, хотя снайперы сидели и там. Хорошо «труб» у нохчей не было, а то бы пожгли нас к чертям собачьим. По команде старшего лейтенанта Романа В. мы спрыгнули на ту сторону, где пятиэтажки. Но сразу же поняли, что здесь оборону занимать — себе дороже. Уж очень конкретный огонь с этажей. Пришлось перебежать туда, где рвануло. Залегли. Но «кукушки» сверху, с крыш, все равно достают…

Огонь — со всех сторон. Плотный, головы не поднять. И тут наводчик БТРа, рядовой Сергей Морозов, «разгрузил» братишек, вжавшихся в землю. Повернул башню налево и стал точки “духов” в пятиэтажке давить. Одну за другой. Крушил стены, будто соты в осином гнезде распечатывал.

— Пока Мороз “чехов” по боевому уставу из КПВТ поджаривал, мы «зеленкой» у кладбища занялись, — оживляется Макс. — В это время командир взвода нашего, лейтенант Дмитрий К., стащил с брони пулеметчика Мину. Тот был очень серьезно ранен — не мог сам спуститься. Взводный вместе с командиром экипажа младшим сержантом имя Семизоровым оказали Минину первую медицинскую. Приходу промедол вкололи и жгуты на ногу наложили.

Потом, значит, как было. Местный какой-то ехал на «Газели». Понятное дело, растерялся, заметался — бой идет впереди. Выскочил из кабины и с перепугу побежал в «зеленку». А старший лейтенант Александр В., разведчик, этот цирк видел и к машине ломанулся.

«Духи», естественно, стреляли, но он, молодчина, под огнем все же прорвался к “Газели”, сел за руль, подъехал к броне, собрал раненых и повез в конец колонны, к врачу. Пацаны говорят: смертник, куда полез! За него все волновались — боялись, что по машине “чехи” из “граников” долбанут.

Потом четыре «вертушки» подлетели, стали бить НУРСами по дому и по «зеленке» этой гребаной. Один Ми-восьмой заходит над ней, и прямо по нему длинная очередь трассерами. Хорошо, что пилот среагировал, увернулся. Потом мы стали по-тихому двигаться и из Аргуна вышли. Дальше — через Джалку на Шали. Уже здесь, на окраине, “вертушка” смогла сесть. В нее перегрузили из «Газели» «трехсотых» и «двухсотого» . Такие дела…

Из той командировки Максим Беляков вернулся с желтой нашивкой. Он и его товарищи представлены к государственным наградам.

А Пашку Степанова и всех, кто не вернулся из боя, помянем… Никогда не увянут алые гвоздики рядом с краповым беретом спецназа.

Александр БУТКЕВИЧ. Фото автора
Журнал Братишка № 9 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Архивная статья журнала «Братишка» № 1 2001  от автора Алексея Петрова с фотографиями Ильи Кузьмичева.  От автора: о том, что отряд специального назначения «Русь» возвращается из командировки в место постоянной дислокации, мне сообщил редактор нашего журнала.

— Подскочи, поговори с людьми, — напут­ствовал он, — пока свежи у них в памяти со­бытия последних месяцев.

Поехал без звонка, на авось. И надо же — удача! На месте оказался сам командир отря­да полковник Владимир Сергеевич Иванов. Мой старый добрый товарищ. Познакомились с ним еще в 1986-м, на сборах абитуриентов военных академий.

С тех пор связи не теря­ем. Он только что приехал со своими бойцами из Чкаловско­го — прилетели из Чечни. Хотел поздравить командира отряда с благополучным возвращением домой, но он остановил меня на полуслове: — Не спеши, Алексей, еще не все вернулись. Часть бойцов и техника с эшелоном пойдут.

И как раз в это время зазвонил телефон. Командиру доложили: — В 16.00 эшелон вышел из Ханкалы. Оставался час светлого времени на то, чтобы проскочить Джалку и добраться до Гудермеса

ДОМОЙ!

Локомотив напряг все свои тысячи ло­шадиных сил и сдвинул с места тяжеленный состав, на платформах которого находились и личный состав, и боевая техника отряда специ­ального назначения «Русь». Прощай, Чечня! Для кого — навсегда. Для кого — до следую­щей командировки.

О чем думали спецна­зовцы? Наверное, о скорой встрече с род­ными, однополчанами, которые ждут их в пункте постоянной дислокации, о друзьях и подружках. О матерях, моливших Бога о благополучном возвращении своих сыновей.

Увы, пятеро «русичей» вернулись домой раньше своих боевых товарищей — пали смертью храбрых при выполнении боевого задания.

12 июня погиб рядовой Павел Степанов. Во время выдвижения отряда к месту про­ведения специальной операции боевики подорвали управляемый фугас. Подорвали, когда мимо проезжал БТР 1-й гСпН с десантом на броне. Пашки не стало.

14 июля геройски погиб инструктор разведгруппы старший сержант Сергей Шрайнер.

Отряд работал в Аргунском районе ~ проводили разведывательно-поисковые мероприятия. Разведка «русичей» нос к носу столкнулась с разведкой боевиков. И наши, и «духи» среагировали мгновенно. Открыли огонь в упор.

Но прежде чем автоматные очереди вспороли тишину, под ноги спецназовцам по­ летела «духовская» граната. Разведчики на­поролись на наемников-арабов. Тот, кто шел в разведывательном дозоре, держал в руке гранату с выдернутой чекой.

Граната упала прямо под ноги старшему сержанту Шрайнеру. На принятие решения — несколько секунд. И Сергей на­ крыл лимонку своим телом.

16 августа в бою с наемниками у насе­ленного пункта Аллерой погибли смертью храбрых капитан Михаил Грушев и прапор­щик Александр Каразанфир.

28 августа спец­назовцы попали в засаду у Бачи-Юрта. Сиг­налом к обстрелу опять послужил взрыв фу­гаса. Погиб рядовой Сергей Муковоз.

В Чечне погибают по-разному. Бывает, по глупости. Чьей-то или собственной. В от­ряде специального назначения «Русь» таких потерь не было. Все спецназовцы погибли, выполняя боевую задачу.

«Чечня-2000» для подчиненных полковни­ка Владимира Иванова имеет четкие времен­ные границы: 15 мая и 10 декабря. И конкрет­ное содержание: проведение спецопераций.

Самостоятельно и совместно с ОМОНами, СОБРами, подразделениями ГРУ и ВДВ. При­крытие милицейских подразделений при про­верке паспортного режима. Рейды по уничто­жению баз боевиков. «Русичи» начали гонять «духов» по горам, покрытым «зеленкой» . За­кончили, когда на горные склоны легло снеж­ное покрывало.

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ОХОТЫ

Офицеры отряда к операциям по про­верке паспортного режима относятся скепти­чески. Особенно если такая операция планируется с привлечением различных силовых ведомств. Подготовка начинается заблаговременно. В ее де­тали посвящено множество людей. В про­странстве и времени перемещаются большие массы людей и техники.

О планах командова­ния почему-то становится известно боеви­кам. Они, естественно, заблаговременно по­кидают свои убежища и пережидают появле­ние спецназовцев у соседей. И то не все. Те, у кого есть паспорта или справки об амни­стии, сидят дома и не дергаются.

Другое дело, когда спецназовцы работа­ют келейно. Когда в детали предстоящей операции посвящается строго ограниченный круг лиц, а исходные данные поступают из надежных источников. От офицеров ФСБ на­пример. Тогда все по-другому.

Все вдруг снялись и ушли непонятно куда и непонятно зачем. Ночку скоротали, а на рассвете явились непрошеными гостями. Бо­евики тоже любят поспать. Брали их теплень­кими. Без шума и пыли. Правда, после поим­ки «духов» важно было быстро оторваться от преследования. Весть о появлении спецна­зовцев облетала селение с быстротой мол­нии.

На счету «русичей» успешных, проведен­ных со знанием дела операций, немало. Но самая памятная та, во время которой взяли полевой госпиталь боевиков. Чего там только не было, аппаратура на все случаи жизни! Войсковые медики, увидев трофеи, потеряли дар речи.

Факт: лазареты боевиков имеют на вооружении медицинскую технику, о которой наши эскулапы и мечтать не смеют. По са­мым приблизительным подсчетам стоил этот чудо-комплекс тысяч пятьдесят долларов. Не меньше.

Вообще, спонсоры боевиков не обижают. Они организовали бесперебойное снабжение незаконных вооруженных формировании. Все необходимое для ведения партизанской войны — оружие, боеприпасы, продовольствие, медикаменты, одежду и снаряжение они доставляют с территории сопредельной Грузии. Пока позволяла погода, грузы шли гор­ными тропами. Сейчас, когда в горах лежит, доставляют по воздуху.

Путь нарушителя воз­душного пространства стараются отслеживать, а районы, куда могут сбрасывать грузы, подвергаются осмотру разведчиками и спецназом. Поисковые мероприятия проводят с соблюдением мер предосторожности. Ведь боевики тоже ищут подарки от спонсо­ров.

Конечно, не всегда подобные контрмеры приносят успех. Часть десантируемых грузов все-таки доходит до потребителей.

— В результате одной из спецопераций в Грозном, — рассказывает офицер штаба отряда майор Геннадий Моряков, — нами был обнаружен склад вооружения и боеприпасов. Увиденное впечатляло не только количеством. Там были и новейшие образцы вооружения, которого даже мы не имеем.

НА ОСТРИЕ УДАРА

Контртеррористическая операция на территории Чечни продолжается. Она вступила в очередную фазу. Если верить заявлениям политиков и некоторых военачальников, то воевать в Чечне сегодня не с кем. Все крупные банд- формирования разгромлены и рассеяны. Им нанесен невосполнимый урон. Так ли это на самом деле?

Поговорите с теми, кто на деле осуществляет контртеррористическую опера­цию. С войсковыми спецназовцами, «гэрэушниками», «вэдэвэшниками». Они так не счита­ют.

Напротив, отметят великолепно налажен­ную и активно действующую разведку про­тивника, в том числе и агентурную. Наличие единого руководства ушедшими в подполье бандами. Высокую мобильность немногочис­ленных — не по причине нехватки рекрутов, а по тактическим соображениям — отрядов. Их отменную боевую выучку.

Уклоняясь от открытых боестолкновений, «духи» ведут минную войну. Ни одна колонна, ни одна единица автомобильной и бронетан­ковой техники не выйдет за пределы ПВД до тех пор, пока саперы не проведут инженер­ную разведку дорог и прилегающей к ним ме­стности. Считал ли кто, сколько мин и фуга­сов обезвредили они с начала операции?

В последнее время участились случаи подрыва начиненных взрывчаткой автомоби­лей. «Русичи» были свидетелями подрыва в Аргуне напротив ПВД челябинского ОМОНа «Урала», управляемого боевиком-смертни­ком.

Взрыв был страшной разрушительной силы — стоящие неподалеку жилые строения сложились, как карточные домики. На его ме­сте образовалась воронка диаметром семь метров. А сколько людей погибло! «Русичи» стали свидетелями подрыва заминированно­го «Москвича». Опять не обошлось без чело­веческих жертв.

Резонно предположить, что вести контр­террористическую борьбу должны специальные подразделения. Такие, как «Альфа», спецназ ГРУ, спец­наз ВДВ, такие, как отряд специального назначения «Русь», СОБРы и ОМОНы. Они ее и ведут.

На их плечах — основная тяжесть борьбы с тер­рористами. Подразделения специального на­ значения — самые боеспособные в составе объединенной группировки. Эксплуатируют их на полную катушку. Без них не обходится ни одна специальная операция, ни один рейд по проверке паспортного режима.

РЫБАК РЫБАКА ВИДИТ ИЗДАЛЕКА

Вопрос взаимодействия в ходе прове­дения разного рода операций был и, пожа­луй, остается самым важным на сегодняшний день для воюющих частей и подразделений.

— Нам, спецназовцам, легче всего взаи­модействовать со спецназовцами других ве­домств, — делится своими наблюдениями майор Геннадий Моряков. — «Русичи» час­тенько работали с «гэрэушниками». Неплохо получалось.

Конечно, у каждого спецназа своя специ­фика. Но в этом-то и вся прелесть — они ор­ганично дополняют друг друга. Пожалуй, только по одному вопросу не удалось прийти спецназовцам всех мастей единому знаменателю: чей спецназ круче. Этот вопрос задал майору Морякову со това­рищи: а все-таки чей?

Геннадий Владимирович дипломатично уклонился от прямого ответа: — Скажу, что наши братишки ни в чем не уступают другим спецназовцам.

Товарищи Геннадия Владимировича от­мели дипломатию напрочь: «русичи» круче. Вспомнили одного своего бойца, который по­сле увольнения пошел служить по контракту в одну из конкурирующих «фирм». Так его там чуть ли не главным специалистом по боевой подготовке сделали.

С подобным вопросом к рядовым бойцам обращаться не стал. Знал, что они мне ответят.

НИКТО НЕ ХОТЕЛ УХОДИТЬ

Офицерам отряда специального назна­чения «Русь» не чуждо такое качество, как карьеризм. Так и должно быть — военному че­ловеку служебный рост необходим. Иначе он остановится в своем развитии как военный специалист, как личность. Офицеры любое продвижение по службе принимают с благо­дарностью, но только если оно не связано с переходом в другую часть.

И несмотря на из­вестные трудности нынешней жизни, никто не рвется на гражданку за длинным рублем. Предпочитают спецназовское братство мате­риальному благополучию.

— У всех бегут, у нас — нет, — говорит ко­мандир отряда. — Да, наша часть по праву считается элитной в войсках. Быть «Русичем» большая честь. Но не в этом главное. У нас коллектив очень хороший. Живем как боль­шая дружная семья.

Слушая доводы командира, про себя от­ метил: есть еще один «удерживающий» фактор — он сам. Отряд — это его дом, да простят ме­ня родные Владимира Сергеевича. Здесь про­ходит большая часть его жизни. Об отряде все его помыслы.

А семье остается все свободное время, которого фактически нет.

Как-то встретился с Владимиром Сергее­вичем после возвращения его из очередной командировки. Первое, что сразу бросилась в глаза, — как здорово поседел командир. Подумалось тогда: нелегок ты, спецназов­ский хлеб.

За свою журналистскую жизнь мне дове­лось повидать немало командиров. Со вре­менем с большой долей вероятности мог оп­ределить, какой командир пользуется у под­ чиненных истинным авторитетом. Не слу­жебным, который он получает вместе с долж­ностью, а авторитетом, который завоевывает своих подчиненных делом, поступками.

Так вот, у полковника Иванова авторитет истинный.

Кстати, офицеры «Руси» сообщили мне еще один интересный факт. В командировке более сорока бойцов-срочников изъявили желание остаться в отряде и проходить служ­бу по контракту.

УЯЗВИМЫЕ МЕСТА

Командировка в Чечню еще раз под­ твердила, что отряд «Русь» является элитной частью. Перед ней ставили самые сложные задачи. И «русичи» выполнили их все без ис­ключения.

Подводя итоги служебно-боевой деятельности войск в целом, и служебно-бо­евой деятельности в Чечне в частности, глав­нокомандующий внутренними войсками гене­рал-полковник В.Тихомиров среди лучших назвал и отряд специального назначения «Русь». Его мнение разделил и присутство­вавший на военном совете министр внутренних дел В.Рушайло.

Как боевая часть отряд представляет со­ бой хорошо обученный, сплоченный, имею­щий богатый служебный и боевой опыт воинский коллектив. Но и у него есть слабые ме­ста. Одно из них — социальная защищен­ность. В отряде примерно три четверти офи­церов и прапорщиков не имеют жилья. Пос­ледняя квартира перепала отряду лет пять назад. С тех пор очередь стоит на месте, как броневик на Финляндском вокзале в Санкт- Петербурге. Стоит намертво.

Спросите, где же живут офицеры? В об­щежитиях. Живут под угрозой постоянного выселения. Ни один спецназовец, отправля­ясь в командировку, не может быть уверен, что его семью не выставят за дверь по тем или иным причинам.

Еще одна трещинка в социальной броне — вопрос с пропиской. Вроде бы нашли ком­промиссное решение с местными властями — прописывать военнослужащих и членов их семей при части. Но периодически власти свое решение отменяют, чтобы помнили эти крутые парни, кто в доме хозяин.

Прописка — не самоцель. Без прописки не устроиться на работу женам военнослужащих. Без нее, ро­димой, не выдадут страховые полисы.

…Когда я спросил полковника Иванова, кого из «Русичей» он бы отметил по результатам последней командировки, в ответ услы­шал: — Все отработали как надо. Никто не ра­зочаровал. Случаев отказа от выполнения задач не было.

Раненые даже из госпиталей убегали — как так, товарищи воюют, а они по госпиталям валяются! Особенно доброго слова заслуживает 3-я гСпН с ее команди­ром майором Юрием Назарчуком, 4-я гСпН майора Валерия Чумакова, разведка во гла­ве со старшим лейтенантом Константином Зиновьевым.

Спецназовцы отряда «Русь» свой долг пе­ ред государством выполняют честно. Девяно­сто семь военнослужащих части награждены государственными наградами за мужество и героизм, проявленные в ходе контртеррори­стической операции. В том числе двое удосто­ены Золотой Звезды Героя России майор Сергей Юшков и прапорщик Сергей Горячев, представлен к званию Героя России (посмерт­но) и старший сержант Сергей Шрайнер.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

С утра их били на лобном пятачке дагестанской горы Чабан. Били сильно. Были минуты (не скрыть), когда в голову лезли червем точившие волю мысли: «Пе­редайте родным…» Но отчаяния не было. Была уверенность, что спасут, вытащат, покарают этих сволочей за все, что они вот тут, сейчас с ребятами делают.

И бы­ла злость — на командование, которое, час за часом слыша звуки боя, зная, что разведка 22 бригады бьется насмерть, почему-то не помогало, не вытаскивало 60 солдатских душ с этой лысой горки,выше которой было лишь небо в грязной рванине тумана и низких облаков. Злость сорвалась матом с пересохших губ, когда на его очередной выход в эфир: «Тяжело ранены офицеры» — в ответ зазвучали на­ставления по оказанию первой медицин­ской помощи…

Майор Сергей Басурманов лежал не­далеко, в мелком окопчике, иссеченный осколками разорвавшейся мины. Один из кусков металла пробил черепную коробку. Перевязывая голову офицеру, он хорошо разглядел входное отверстие. Нет, крови почти не было, из зияющей раны просто вытекал мозг. Бинт никак не мог остано­вить эту текущую серую жидкость. На гла­зах из человека уходила жизнь…

И снова «вертушки» прошли куда-то дальше. Черт!..

Володя не хотел быть снайпером. Он хотел стать сержантом. Он знал, зачем ему сержантские лычки на погоны. У него еще со школы была цель: поступить в во­енное училище, стать офицером.

В этом решении его даже мать поколебать не могла, только в бессильном отчаянии как- то обронила: «Ну какое училище, сынок, война ведь в Чечне…»

В училище после школы он не попал. На войне оказался. В 1996 году, бойцом отряда спецназа «Русь». Там же и про­фессию ратную получил — снайпер. А сержанта так и не выслужил, ефрейтора только: попал в госпиталь, учебку не за­кончил…

Он из глухой российской провинции — небольшой белгородской деревни. Там и сейчас иной путешественник, торгуясь на трассе с бабушками «за яблоки», не все­гда уловит их мысль — говорят на крепко заваренной смеси русского и украинского языков. Такой же и характер у жителей южного Черноземья — русская широта вперемежку с хохляцкой сметкой, спокой­ной домовитостью, умением ставить цели и добиваться их…

Володя сам попросился в спецназ. В отряд тогда просто набирали: привели в спортзал, выставили на спарринг против бойца матерого. Р-раз по кумполу: «Хо­чешь?»- «Хочу!» Еще раз: «Хочешь?» Уже сквозь туман: «Хочу!» Третий раз бить не стали: «Наш парень, берем!»

Снайпером он стал после одной из спецопераций отряда, на которую его, со­всем желторотика, взяли уже после не­скольких дней пребывания в Чечне.

Груп­па шла на задание на БТРах. Он первым увидел «духа». Среагировал мгновенно — очередь и душераздирающий крик: «Есть!» Наводчик БТРа влетел в боковой люк со страшными глазами, рассек в кровь о какую-то железку голову: «Ты че­го? Я думал «духи» на танках на нас прут…»

Потом командир взвода вынес вердикт: «Ну что, будешь снайпером».

Так вот сплелось — характер с про­фессией. Он стал хорошим снайпером. И остался хорошим человеком — открытым, светлым, компанейским. Почему остался? Потому что награды, что серебром мато­вым мерцают на его груди, просто так не даются.

Два ордена Мужества в двадцать три года — значит, ему уже многое при­шлось испытать в жизни. Значит, смерть Володя видел глаза в глаза чаще, чем в прицел своей снайперской винтовки. А единожды виденная смерть, она рубцы в любой светлой душе оставляет…

…И всё же почему «вертушки» проходят мимо? Мысль эта не давала покоя так же, как и волнами накатывавшиеся на позиции «духи». И в одно из мгновений пришло понимание. После очередного выхода в эфир: «Крыло, я Восьмой. Прием» — услышал, казалось, невозможное: наводя вертолеты по азимуту на гору — в тумане визуального контакта не было, — он назвал угол в 170 градусов. Отпустил гашетку радиостанции. И что?

Сначала не поверил своим ушам, подумал, что от грохота взрывов, от напряжения ли, контузии ему чудится свой собственный голос в эфире, который продолжает вызывать Крыло, сообщая азимут… 270 градусов. Так повторилось несколько раз. Нет, не чудится.

Понял, что «духи», запеленговав частоту, просто обводят их вокруг пальца. Имея высококлассную технику, его голосом уводят вертолеты по туману в сторону. Все! С «вертушками» — бесполезно. Эти гады весь эфир загадили. «Вертушки» не навести. Но отчаиваться рано. Еще не вечер…

…На горку они пошли рано утром 28 августа. По сырой, промозглой темноте. Чабанмахи и Карамахи — мятежные села — войскам предстояло штурмовать совсем скоро. Чтобы прикрыть выдвижение основных сил, корректировать их перемещения, огонь артиллерии, на возвышающуюся над окрестностями гору Чабан решено было направить группу разведки и спецназа.

Кроме того, разведчикам предстояло вывести из строя телевизионный ретранслятор, расположенный на самой макушке горы — через него на села шло вещание ваххабитских программ.

С разведчиками 22-й бригады пошли и двое спецназовцев 8-го отряда — Владимир и Сергей Г., тоже прапорщик, опытный, надежный боец.

С высоты немногочисленную охрану ретранслятора выбили быстро. Лихорадочно стали окапываться. Каменистый грунт никак не позволял вырыть окопы достаточной глубины — все они оказались не глубже колена. Раскурочили ретранслятор, перерезали кабели…

А потом был бой. В течение дня на разведчиков волна за волной накатывались атаки ваххабитов. С одной стороны горы «духи» смогли приблизиться к позициям метров на тридцать, с другой — метров на десять. Тем ребятам, кто находился в окопах именно с этой стороны, пришлось труднее всего. Почти все они оказались ранены, посечены осколками гранат.

Были и убитые. Несмотря на то, что огонь оборонявшихся был гораздо менее плотным, чем у атакующих, — вот где сказалась нехватка боеприпасов, брали всего по два боекомплекта, — «духи» все же не решались идти врукопашную. Что ж, в этом была своя логика. Под свинцовым ливнем рано или поздно сопротивление разведчиков должно было сойти на нет.

Плотность огня, которую создали «духи», была такая, что к раненым в соседние окопы даже рывком невозможно было добраться. А это всего-то несколько метров — пара-тройка шагов. Володя из окопа видел, что ребята, посеченные осколками, так и лежат в жалких своих укрытиях, истекая кровью.

Но даже голову поднять было невозможно — чуть высунувшийся над окопом его загривок тут же принял пулю. Она, пробив узел на косынке, растворилась в тумане. Смерть в миллиметре прошла, словно крылом холодным обмахнула…

Вообще он часто задумывается над смыслом собственной профессии. Философствует, размышляет. Ему ведь в ожидании выстрела — одного — часами приходится лежку мять, терпеть, молчать. Хочешь не хочешь, начнешь ворочать мозгами…

Да и решения снайпер всегда сам принимает, голова что маленький компьютер, в котором заложены принципы баллистики, знания метеорологии, понимание поведения врага, трезвая оценка своих возможностей.

Он давно уже сделал для себя вывод, что кроме терпения, умения ждать настоящему снайперу необходимо уважение к своему врагу. В любой ситуации. Уважать, чтобы предугадывать его действия. А еще прощать. Поначалу эта мысль даже обожгла как-то, когда он до нее додумался. Ему, спецназовцу, прощать врага! Шалишь!

Но чем больше размышлял, тем больше утверждался в ее правильности. Именно прощать. Нет, не вообще, а в каких-то моментах ради высшей цели, которая у снайпера одна: убить врага, покарать его за все, уничтожить одним выстрелом. И ради этого единственного выстрела ты должен уметь простить, что бы враг ни делал в объективе твоего прицела.

Так было в Чабанмахах, когда ваххабитский снайпер щелкал наших парней. Одного прямо на его глазах «дух» подстрелил в шею. Это было очень трудно — прощать каждый выстрел бандита, зная, что раз за разом пуля несет смерть ребятам.

Но Володя ждал, он прощал эти выстрелы, чтобы в конце концов в прицел своей снайперки засечь лежку “духа” и покарать его за все зло, что тот принес братишкам…

Володя и сейчас считает, что винтовка снайперская — некий одухотворенный предмет, который чувствует хозяина. Чувствует заботу к себе, внимание. Да и как к ней по-другому относиться, когда она может целое подразделение спасти, а порой и хозяина защитить. В Грозном, в августе 1996-го года она спасла Володе жизнь. Хотя по всем раскладам пару-тройку раз он должен был в мир иной отправиться…

Это был второй день, как группа отряда снова пыталась прорваться к заблокированному КПП в центре Грозного, где уже почти две недели — с 6 августа — держали оборону наши ребята. Там заканчивались боеприпасы, вода, было много раненых, которых необходимо было эвакуировать.

Вчерашний рейд по пылающим улицам — внаглую, на глазах у «духов» — удался. Он и его товарищи прорвались к одному из КПП, доставили боеприпасы, вывезли тяжелых. Командование посчитало, что им должно везти всегда…

Всегда везти не может. Выстрел из гранатомета попал идущему по улице БТРу прямо под нос. Взрыв был чудовищной силы — видимо, на гранату были привязаны еще тротиловые шашки. Бронепластину вогнуло внутрь, как фольгу, сорвало все люки, пулеметы влетели в чрево машины. Володя сидел внутри…

Когда очнулся в пустом искореженном взрывом БТРе, первая мысль была: «Где моя СВУ?». В каком-то ватном, искривленном пространстве долго соображал, почему в машине никого нет и такой беспорядок. Долго лазил по десантному отсеку, пока не нашел свою родную снайперку.

Сумел выбраться из БТРа, залечь возле колеса бронемашины. В это время рядом разорвался выстрел из РПГ. Осколок, срикошетив от брони, вонзился в бленду прицела его винтовки, рассек ее надвое и застрял, не повредив линзу. В это время он как раз смотрел в объектив прицела…

Плохо ему стало не сразу. Как-то постепенно все вокруг закрутилось, и он, контуженный, потерял сознание. Ребята смогли вырваться из огненного мешка и вывезти его в Ханкалу, а потом и в оренбургский госпиталь…

Это уже потом, когда мир наконец стал цветным, постепенно вернулся слух и в голове более-менее стройно стали выстраиваться мысли, он понял, что винтовка спасла ему жизнь…

Весь день в туманной сырости на макушке горы они держались. Держались, и «духам» было не сковырнуть их с этой макушки. Но вечер, вечер…

Вечер близился, а патронов между тем оставалось совсем мало. У пулеметчика в соседнем окопе — не больше десятка, у Сереги — и магазин не наберется. Да и у него самого — несколько к АКМ, 8 патронов к АПБ и одна граната. Все.

Нет, отчаяния и в этот момент не было. Было простое понимание того, что если сейчас, именно сейчас, перед следующей атакой «духов» их не вытащат отсюда, не помогут, то им всем — и живым, и раненым, и контуженным, — им всем придет полный…

Не понимал он другого: почему не идут на помощь братишки, хотя какое-то время назад по рации пару раз уже сообщили: «Отряд идет на помощь». Но вокруг были одни «духи», которые то шли в атаку, то откатывались потом в “зеленку” передохнуть, утомленные этим упорством русских солдат, вцепившихся в каменистый пятачок горы Чабан мертвой хваткой. Им что, не страшно было умирать?

Умирать совсем не хотелось. Володя с Сережей поняли друг друга без слов. Надо было идти кому-то вниз, искать отряд, который, возможно, в тумане да на незнакомой местности никак не мог найти их высоту. Конечно, звуки выстрелов должны быть слышны. Но горы коварны, и эхо вполне могло сбить отряд с правильного маршрута.

Он отдал все, что осталось из боеприпасов ребятам, себе оставил патроны к АПБ и гранату. Договорился об условных сигналах, когда пойдет обратно, — не хватало еще, чтобы свои подстрелили. Пошел.

Пошел по «зеленке», крадучись, прислушиваясь к каждому шороху. В одной руке «Стечкин», в другой — граната без чеки. Пару раз ловил себя на мысли, что так страшно, как вот в этом его одиноком спуске с горы, ему никогда не было.

Спускаясь, случайно в трех метрах разминулся с «духовским» дозором, пересидел в кустах, опустив глаза, — знал, что взгляд даже спиной чувствуется.

Боевики ушли вверх, туда, где держались ребята. Значит, надо быстрее! Быстрее!

Он нашел отряд. Обратно по склону горы уже перли без опаски, внаглую. Успели вовремя — «духи», похоже, собирались идти на последний штурм.

Штурма не было. Разметанные мощным ударом подоспевшего спецназа боевики ушли с горы, оставляя на камнях трупы… Разведчиков, кто с утра держал гору Чабан, удалось спасти.

За тот бой пятерым из шестидесяти оборонявшихся было присвоено звание Героя России. Володя получил свой второй орден Мужества. Он дорого ему достался.

Да, весь день на горе он вроде бы работал не по профессии, без своей верной СВД. Ну что ж, он ведь не просто снайпер. Он снайпер спецназа. А спецназ работает всегда там, где труднее.

Журнал Братишка № 7-8 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

От всей души поздравляем ветеранов 8 ОСН «Русь» с юбилейной, 25-й годовщиной образования воинской части! Отряд «Русь» был сформирован 1 августа 1994 года на базе Отдельного мотострелкового батальона особого назначения (ОМСБОН, войсковая часть 3499).

Первый командир — полковник Павел Зайцев, был убит в Чечне «огнём своих» 25 февраля 1995 года. Это произошло близ населенного пункта Алды, пригорода Грозного, где расположились сводные отряды милиции.

В результате роковой случайности, которая стала следствием целого ряда ошибок, дружественным огнем из УР «Змей Горыныч» были убиты 28 человек, в том числе семь бойцов ОСН «Русь», включая своего первого командира.

Своё боевое крещение отряд получил в Чечне, участвовал в освобождении заложников в Будённовске, Кизляре и Первомайском, прорывал кольцо окружения, в которое попали в августе 1996 года федеральные подразделения в Грозном.

В 1995-1996 гг. личный состав отряда принимал участие в проведении специальных операций по «зачистке» районов Иваново, Бутенко, Катаяма, Заводского и Старопромысловского районов города Грозный, а также населенных пунктов Шали, Аллерой, Белгатой, Центорой, Майртуп, Эрсеной, Мескеты, Джалка, Октябрьское, Дарго, Введено и многих других, взятии населенных пунктов, таких как: Аргун, Гудермес, Самашки, Бамут, Орехово, в проведении операции по освобождению заложников в Буденовске, Кизляре и селе Первомайское Республики Дагестан, обеспечении переговоров о разоружении незаконных вооруженных формирований под эгидой миссии ОБСЕ, обеспечении безопасности в зоне вооруженного конфликта высшего руководства МВД и командования внутренних войск МВД РФ, в проведении операций по выявлению и нейтрализации отдельных группировок дудаевских боевиков практически на всей территории Чеченской Республике и многих других задач.

В общей сложности во время первой чеченской кампании спецназовцы провели в «горячей точке» более 20 месяцев.

«Русь» участвовал и в освобождении дагестанских сёл Чабанмахи и Карамахи, захваченных в августе 1999 года боевиками, пришедшими из Чечни, а затем и в контртеррористической операции, проводившейся на территории этой республики.

Только в ходе специальных операций, проведенных летом 2001 года, были уничтожены такие известные террористы, как Арби Бараев, Абу-Умар, Абу-Якуб — главный финансист Хаттаба (офицер спецназа Саудовской Аравии), обезглавлены банды Садаева, Сутиева, Умарова, а полевой командир Абдул Мациев взят в плен.

Отряд «Русь» принимал участие в освобождении заложников в школе г. Беслан 1 сентября 2004 г.

В Чечне и Дагестане ОСН «Русь» потерял 31 человека убитыми, более 250 бойцов получили ранения различной степени тяжести. Более 900 спецназовцев награждены орденами и медалями, шестеро удостоены звания Героя России, трое посмертно.

За личное мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания в Чеченкой Республике, более 900 военнослужащих отряда награждены государственными наградами России, в том числе более 240 человек орденом Мужества, шестеро удостоены звания Героя России, трое из них — посмертно:

-рядовой Олег Николаевич Долгов (20 июля 1996; посмертно)
-подполковник Сергей Геннадьевич Юшков (4 февраля 2000)
-прапорщик Сергей Евгеньевич Горячев (4 февраля 2000)
-старший сержант контрактной службы Сергей Александрович Шрайнер (5 марта 2001; посмертно)
-рядовой Евгений Валерьевич Золотухин (10 августа 2001; посмертно)
-майор Игорь Сергеевич Задорожный (11 ноября 2003)

Память о погибших увековечена в монументе, открытом на территории воинской части 25 февраля 1997 г (позже демонтирован и вывезен в подмосковную Балашиху). На монументе высечена надпись: «Мужеству и доблести воинов спецназа».

Ключевой идеей в «Восьмерке» было стремление получить краповый берет. За него готовы были рвать и метать. Для командиров это тоже было важно, потому что они знали: беретчик – лучший солдат по всем статьям.

Сегодня, когда служба в армии сокращена до года, хорошего бойца из срочника подготовить нереально. Поэтому в спецназе служат контрактники, призывников берут в редких случаях в обеспечение.

С юбилеем! Спецназу «Тэ»!

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Заелись братцы-спецназовцы в Москве, избалованы они вниманием. Любой столичный отряд спецназа, СОБР или ОМОН на своем пусть и недолгом веку столько журналистов привечал, что при виде диктофона, фотоаппарата или телекамеры бойца начинает бить мелкая дрожь — надо опять медали тереть, вспоминать и рассказывать, кирпичи крушить и бутылки пустые бить о головы. Причем о свои, а не надоедливых репортеров.

Поэтому офицер восьмого отряда спецназа внутренних войск майор Юрий Дидковский при виде очередного журналиста только вздохнул и стал головой вертеть. То ли кирпич высматривал, то ли площадку для показательных выступлений. А может, просто смыться хотел.

Да только куда скроешься? Не столица — полевой стан, зажатый между дагестанских гор. КП бригады, уже второй день штурмующей село Карамахи. Вздохнул матерый спецназовец и отдал на съедение журналистам четырех молодых офицеров. Им-то, зеленым, все в новинку, вот пусть и делятся впечатлениями.

* * *

Лейтенант Константин Зиновьев, несмотря на свой юный вид, командует взводом разведки. Командует им всего два месяца, поскольку совсем недавно закончил училище. Да не какое-нибудь заштатное пехотное, а рязанское воздушно-десантных войск — мечту всех настоящих мальчишек.

Правда, окончание учебы для Кости и многих других выпускников оказалось горьким. Из-за сокращения ВДВ в десант попала лишь треть выпускников. Остальные две трети разбрелись по другим “неромантичным” видам войск. Кое-кто, не вынеся обиды, уволился. Лейтенант Зиновьев же обиду спрятал, хотя и шел во внутренние войска без особой охоты. Но прошло всего два месяца, и на судьбу молодой лейтенант уже не сетует.

Еще бы: восьмой отряд спецназа «Русь» — это воинская слава и боевые традиции. Да и такой четкой и отлаженной боевой подготовки ему раньше видеть не доводилось. И попал, получается, на передний край.

Вот и вчера получил отряд приказ выдвинуться к горе Чабан, помочь 22 бригаде внутренних войск. Разведчики Константина Зиновьева шли первыми, метров на пятьсот впереди отряда.

По заросшему деревьями и кустарником склону пришлось даже не идти, а карабкаться. Путь к вершине, где билась разведка 22-й бригады, занял три часа. И поставленную задачу взвод Зиновьева выполнил, к позициям бригады разведчики подобрались незаметно. АГС по ним заработал уже на подходе к вершине.

Была и еще одна причина у спецназовцев торопиться на помощь. С самого начала боя вместе с разведкой бригады на горе воевали двое братишек-разведчиков отряда прапорщики Сергей Горячев и Владимир Ночевка.

* * *

Старший лейтенант Сергей Шиханов замкомандира второй группы. Закончил саратовское училище внутренних войск, в отряде второй год. Это его группа шла за разведкой, готовая к бою. Вообще-то, с утра задача перед ней была поставлена другая, согласно приказу в первый же день операции зайти в Карамахи и осуществить зачистку. А если конкретнее, группе Сергея предстояло взять дом в центре села, где расположился штаб боевиков.

План хороший, только боевики помешали. Окружили разведку 22-й бригады на горе Чабан. Пришлось спецназу идти на выручку.

До сих пор не решил старлей, что было тяжелее: сам бой или подъем на гору. На каждом бронежилет, полный боекомплект, да еще и гранатометчику с пулеметчиком надо помочь. Считай, килограмм двадцать амуниции и боеприпасов тащишь. Карабкаться в гору пришлось через заросли. Дождь размочил глинистую скользкую землю. А впереди слышен бой. Очереди пулеметов боевиков, и в ответ один-два одиночных выстрела. Тут уж через не могу ходу прибавишь.

Как добрались, пулеметчик группы рядовой Максим Воронич занял позицию со своим ПК и отстреливался, пока другие раненых и убитых выносили. Старший сержант Игорь Горбунов нескольких раненых спас. И все под огнем. Да еще туман, смеркаться начало, того и гляди своих зацепишь.
Спускаться с горы было не легче. Меняясь, тащили раненых. До подножия дошли никакие.

* * *

Старший лейтенант Александр Осяйкин закончил владикавказское училище внутренних войск. Второй год в отряде, сегодня исполняет обязанности заместителя командира группы. Его группа в том бою шла на гору замыкающей и потом огнем прикрывала отход отряда.

— Подпирали нас “духи”, — вспоминает Александр, — да еще и не видно ничего, приходилось на слух стрелять. Слышишь, откуда бьют, туда и очереди посылаешь.

Непросто в том бою было. Из подствольного гранатомета из-за деревьев приходилось по навесной траектории стрелять. Если граната за склон уходила, так и разрыва не было слышно. Рядовой Сергей Коняев и в этой обстановке из РПГ-7 сумел заслать гранату в бандитов. А при отходе сержант Сергей Спиридонов хорошо поработал.

Так, огрызаясь, под огнем сверху и отходили. Внизу подогнали “Урал” отряда и повезли раненых на КП бригады к вертолету.

* * *

Старший лейтенант Михаил Кривошея пришел в отряд после окончания новосибирского училища внутренних войск в 1997 году. Заместитель командира группы. И у него тоже эта командировка была первой. Впервые же проверили и себя, и солдат в боевой обстановке.

— Двойной успех, — считает Михаил. — И задачу выполнили, вывели разведку 22-й бригады, и сами потерь не понесли. Какой бы тщательной ни была подготовка, а бой есть бой. Теперь уж точно ребята в себя поверили.

* * *

И старлеи, и лейтенант из взвода разведки немногим старше своих солдат выглядят. Прощаясь, лейтенант Константин Зиновьев выразил общее мнение разведчиков:

—Так охота зайти в эти Карамахи и разобраться там с “духами”. Желание просто жгучее…

День уже кончился, быстро темнеет. Заработали выстроившиеся в шеренгу за полем самоходные артиллерийские установки, с грохотом посылая за хребет снаряд за снарядом.

У этих лейтенантов еще все впереди. Они стоят здесь, на полевом стане, на КП 22-й бригады, улыбаются, еще не зная, что штурм Чабанмахи и Карамахи вместо планируемых суток займет две недели и понесет при нем бригада тяжелые потери.

Не знают о будущих тяжелых боях, не знают, что все они будут представлены к своим первым наградам.

Не знают, наконец, что через два часа отряд поднимут по тревоге и отправят в ночь перекрывать дорогу, по которой ожидается проход подкрепления к бандитам.

Все еще впереди. А эта операция была первой.

Журнал «Братишка» 1999 год. Андрей МАКАРОВ. Фото Ильи КУЗЬМИЧЕВА

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства