Первая чеченская война. Московский СОБР в боях за Первомайское

Первая чеченская война. Московский СОБР в боях за Первомайское

Первая чеченская война. Московский СОБР в боях за Первомайское

Трое офицеров московского СО­БРа погибли в один и тот же день — 16 января 1996 года. Спустя сутки, в ночь с 17-го на 18-е, СОБР потерял еще од­ного бойца. Тогда, в 1996, отряд был поднят по тревоге и самолетом пере­ брошен на Северный Кавказ. Спецна­зовцам из Москвы предстояло при­нять участие в штурме Первомайского и обезвреживании банды Салмана Ра­дуева.

В СОБРе свято чтут память четве­рых погибших в Первомайском брати­шек. Друзей здесь не забывают. Но они уходят все дальше и дальше…

Андрей, сотрудник мос­ковского СОБРа:

— 16 января — второй день штурма. А началось все 15-го, когда мы первый рубеж обороны отбили, подошли к селу поближе.

Ночь тогда провели в арыке, на голой зе­мле. Понятно, какой там отдых. А утром 16- го, как только стало светать, опять пошли на штурм. СОБР ГУОП, московский СОБР, СОБР Московской области, ребята из спецназа внутренних войск, дагестанский СОБР, еще там были подразделения. Наша задача — за­ хватить половину села и пробиться к мечети, а там, как нам говорили, «Альфа» должна под­ключиться и президентский спецназ. Им предстояло заложников освобождать.

Вначале-то мы довольно быстро стали продвигаться. Так быстро, что чуть под залпы со своих же «вертушек» не попали. С верто­ летчиками связь плохая была. Хорошо еще, что они нас не накрыли. Когда уже в самом Первомайском бой начался, «чехи» встретили плотно. Они хорошо там укрепились, за каж­дый дом цеплялись и патронов не жалели.

Видимо, с боеприпасами у них все в порядке было.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— Отряды продвигались неравномерно.

Больше всех углубились в село бойцы СОБРа ГУОП и СОБРа Московской области. Они дошли до мечети первыми. Тогда за време­нем особо никто не следил, но бой-то уже продолжался несколько часов. У наших бое­ припасы заканчивались: патронов в обрез, выстрелы к РПГ и РПО израсходовали. В ра­циях аккумуляторы практически разрядились В рации-то милицейские, они не предназна­чены для такой длительной работы, тем бо­лее на холоде. Связь то есть, то нет. Зимой световой день короткий, смеркается рано.

Видимость, соответственно, все хуже и хуже.

Чеченцы попытались обложить нас с флан­гов. А дополнительных сил в помощь СОБРам не ввели. Люди устали, раненых много, их вытаскивать надо. Во избежание больших по­терь СОБРы стали отходить на исходную. От­стреливаясь, продвигались к окраине Перво­ майского, туда, где до окопов поменьше го­лого поля. Вот тогда, при отходе, наши ребя­та и погибли. Бухтияров — Бух, Туржанский — Туржик, Саша Заставный…

Заставный Александр Николаевич

Заставный Александр Николаевич, ро­дился в 1965 году, в органах внутренних дел с 1986 года, в СОБРе с 1993 года, старший оперуполномоченный, лейтенант милиции. Погиб при исполнении служеб­ного долга 16 января 1996 года.

Андрей, сотрудник московского СОБРа:

— Я Сашу давно знал. Мы и в Буденнов­ске вместе были в командировке… А тогда я ленту израсходовал, присел за углом дома, это на самой окраине Первомайского было, последнюю ленту в РПК забиваю, крышку за­крываю уже. И тут вижу — Саша улицу перебегает, открытый участок, по которому “духи” мочили очень плотно. Он легко так бежал, как будто на кроссе каком-то. Шлем еще у него был кевларовый, не то французский, не то американский.

Саше оставался буквально шаг или два до дома, и тут какой-то шлепок, будто комок мокрой глины ему попал в каску — такой звук был. Саша как-то сразу сломал­ся весь. Пуля ему прямо в голову попала, то­чно под каску. На месте умер. Ребята его подхватили, потащили к окопам, но было уже поздно…

А боец он был настоящий. Снайпер очень хороший, из пистолета классно стрелял. За полгода до Первомайского наши сотрудники в Штаты в командировку летали, встречались с американскими коллегами, и Заставный там здорово себя показал, отстрелял из на­шего штатного оружия замечательно. Амери­канцы только рты раскрыли.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— Альпинистом он был отличным. Помню, был случай, когда в Москве на улице Бутле­рова бандит захватил двух девушек и удер­живал в квартире как заложниц, убить угро­жал. Наша группа туда выехала, и Саша За­ставный тоже. Они тогда вдвоем с Андреем Усаковым, командиром группы, спустились на фалах, высадили стекла в окнах, залетели в квартиру, и Заставный выстрелил из писто­лета.

Пуля чиркнула бандита по голове. Мас­терский выстрел, причесал, можно сказать, бандюгу из ПМа. Тот, конечно, обалдел, рас­ терялся, и ребята его скрутили. За несколько секунд все сделали. Этот эпизод часто по те­левизору показывают. Так вот, на кадрах ви­деосъемки правый альпинист-спецназовец — это За­ставный.

Рукопашником он тоже был сильным. Су­хощавый, подвижный, хорошо удар держал. По-моему, в девяносто пятом году на него солнцевские «братки» напали, три человека, машину хотели отобрать. Но ничего у них не вышло. Вообще Заставный в СОБР пришел уже довольно опытным бойцом, он ведь из ОМОНа перевелся — из муровского отряда милиции специального назначения. А это фирма очень авторитетная.

Бухтияров Андрей Михайлович

Бухтияров Андрей Михайлович, ро­дился в 1968 году, в СОБРе с 1993 года, оперуполномоченный, старший лейтенант милиции. Погиб при исполнении служеб­ного долга 16 января 1996 года.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— Андрей Бухтияров в СОБР пришел с гражданки. Он работал тренером по боксу, сам активно занимался. Уже будучи бойцом СОБРа, продолжал в боксерских соревнова­ниях участвовать. А по характеру очень скромный, я бы даже сказал застенчивый был парень. Честно говоря, когда его в отряд при­нимали, я думал, он испытаний не пройдет.

У нас все вновь принимаемые бойцы проходят традиционную проверку — длительный спар­ринг. Новичок должен сразиться с каждым из бойцов отделения, которое его принимает, и показать, на что он способен. Прежде всего как боец. Рукопашные поединки в СОБРе — это не спортивные соревнования на ринге. Тут дерутся и руками, и ногами, и ушами — чем угодно и как угодно. Нельзя только кале­чить и применять опасные для жизни приемы.

Короче говоря, Бух спокойно, без лишних эмоций отработал со всеми противниками. Удары держал стойко. Свои контратаки, зача­стую очень даже успешные, как мне показа­лось, он умышленно не доводил до конца — не наносил завершающего акцентированно­го удара. Как бы показывал, что проходит что бы то ни стало вырубить соперника. А вот ему тогда хорошо досталось.

Насколько я пом­ню, он даже травму какую-то получил. Я еще бойцов ругал, что меры не знают.

Испытание Андрей прошел. Стал слу­жить в отряде. Все у него получалось нор­мально. Он «качком» не был, на вид далеко не Шварценеггер, обычный парень, а рубашку снимет — весь скручен из мышц. Но в глаза его сила не бросалась. Мне он вообще запо­мнился как очень скромный и аккуратный парень. Может быть, таким его родители воспитали. У него мама — педагог, преподает в школе, а отец — военный юрист, полковник.

А еще, помню, у Андрея собака была, не­мецкая овчарка. Он к ней был очень привя­зан. Заботился, дрессировал. На могиле Ан­дрея, на гранитном памятнике, есть и ба­рельеф его овчарки, которая все продолжает ждать своего хозяина.

Николай, сотрудник московского СОБРа:

— У Буха самый первый выезд забавный получился. Тогда он еще стажером был, Анд­ рею даже удостоверения не успели офор­мить. Взяли его на мероприятие, чтобы он, как говорится, осмотрелся, понял, что и как.

Тогда у бандюков стрелка была назначена, и всех надо было задержать. Так вышло, что все они врассыпную бросились, наши за ни­ ми. Один к метро побежал. Ну и Бух за ним нырнул в метро, тоже один. Без оружия, без удостоверения…

Андрюха настиг бандюка, началась драка. Прибегают милиционеры из охраны метрополитена и начинают обоих вя­зать. А Андрюха смотрит, чтобы они бандюка ненароком не упустили. Доставили их в отде­ление милиции, ну а там уже и опера подо­шли, и наши ребята, все разъяснилось. Вот такое у него было боевое крещение.

А еще помню ездили мы с ГРУшным спецназом на полигон, с парашютами там прыгали. Андрей тогда здорово ногу подвер­нул. До места сбора потом далеко идти надо было. Но он никому ничего не сказал, собрал свой парашют и пошел. Позже только выяс­нилось. что у него нога не в порядке.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— В Первомайское Андрей не должен был лететь. Он тогда входил в группу, кото­рая работала по своей программе, и в коман­дировки ребят из этой группы не посылали. А тут, когда мы собрались по тревоге и нам дали приказ выдвигаться на аэродром, вдруг звонит Андрей и говорит: я тоже еду. Попро­сил, чтобы ребята взяли его оружие, броник, сказал, что подъедет прямо на аэродром.

К самолету он примчался в самый последний момент, уже все погрузились. Я его, помню, послал тогда матом. Куда, говорю, лезешь, в списке тебя нет. А он: ну как же я останусь, когда ребята едут. Я ему опять: не морочь го­лову, оставайся, еще наездишься. А он свое: лечу с вами.

Тут за Андрея начальник наш вступился: ладно, Геннадий, запиши его, пусть летит. И я в уже напечатанный и заве­ренный список откомандированных на Север­ный Кавказ своей рукой вписал фамилию: Бухтияров А. М.

Уже там, под Первомайским, я снимал наших ребят на видео. Осталась видеоза­пись, где Андрей за день до гибели. Сидит в белой вязаной шапочке. У всех ребят шапоч­ки черные, а у него почему-то белая оказа­лась. Для меня Бух, вечная ему память, навсе­гда останется благородным, очень скром­ным, замечательным парнем.

Туржанский Сергей Владимирович

Туржанский Сергей Владимирович, родился в 1971 году, в СОБРе с 1993 года, оперуполномоченный, лейтенант милиции. Погиб при исполнении служебно­ го долга 16 января 1996 года.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— Когда вылетали в Первомайское, боль­шинство бойцов было одето в камуфляжные костюмы расцветки «снег» — они подходили к зимним условиям, хорошо сливались с мест­ностью. У меня тоже утепленная куртка была такого типа. Уже под Первомайским, накану­не штурма, подходит ко мне Туржик и гово­рит: «Георгин, тебя в штурмовую группу не включили, может, махнемся куртками, а то у меня коричневый бушлат — на снегу здорово заметно». Нет проблем, говорю, какие вопро­сы — бери. Поменялись мы куртками.

Потом было черное для нас 16 января.

Туржик одним из последних отходил, ребят прикрывал. И упал. Упал на открытом участ­ке, в поле. Сначала непонятно было, что с ним. Думали, может, ранен, двигаться не в состоянии. А там вокруг все простреливает­ся — никак к нему не подобраться. Ребята и так и сяк пытались, но ничего не вышло.

Только на следующий день его бойцы из «Витязя» вытащили и нам передали.

Серегу тоже снайперская пуля достала. Помню, лежит он в моей куртке. Она ему не по размеру, комплекции-то у нас разные. В замерзшей крови вся. Не помогла ему курт­ка расцветки «снег»… А бушлат Сережи я храню.

Алексей, сотрудник московского СОБРа:

— 16 января к середине дня мы прошли к мечети в Первомайском, то есть достигли намеченного рубежа, и фактически выпол­нили поставленную перед нами задачу. По рации доложили об этом руководству. Мы там, наверное, с час удерживали позицию и ждали ввода в операцию новых сил. Но ни­ какой поддержки мы не получили. Стало темнеть, и дали команду: отход.

При отходе попали под сильный пуле­метный и снайперский огонь. Дымы кончи­лись у нас. Последний дым очень удачно по­ ставил Юра Женченко. Под прикрытием это­ го дыма мы и выходили. Если бы не Юра, на­ верное, потери были бы больше.

Первым был поражен Андрей Бухтияров.

Мы его подхватили и понесли. Потом от тако­го же ранения в голову погиб Саша Застав­ный. Его мы тоже сумели вытащить. А когда все уже на исходную вышли, недосчитались Сергея Туржанского из первого боевого от­ деления. Тогда стали осматривать место боя и участок, где выходили. Заметили, что в од­ном месте едва-едва пар идет. Подумали, что это Туржик. Ранен, передвигаться не мо­жет, но дышит.

У мотострелков взяли бээмпэшку, хотели на ней подскочить, но там ров вокруг поля глубокий. Пытались было в об­ ход, через мост, но тоже не получилось. А без техники к Сереге никак было не подоб­раться. Там местность открытая, хорошо простреливалась. Так что все наши старания ус­пехом не увенчались.

Как потом выяснилось, Серега не ранен был, а убит. И пар не от дыхания шел. Это кровь остывала. Пуля Туржику попала в голо­ву, прошила шлем, перебила сонную артерию. Его шлем у нас в отряде хранится.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— Туржик в отряд пришел вскоре после своей службы в армии. Он там хорошую под­ готовку получил. По воинской специальности он снайпер-разведчик и сапер-гранатомет­ чик. Физически был хорошо развит. А по ха­рактеру Музыку обожал слушать какую-то приколь­ную. Группа еще как-то по-дурацки называ­лась, которую он все заводил. «Сломало но­гу» или что-то в этом роде. Мура, короче. Но ему нравилось.

Приходько Анатолий Николаевич

Приходько Анатолий Николаевич, ро­дился в 1960 году, в СОБРе с 1993 года, старший оперуполномоченный, старший лейтенант милиции. Отец двоих сыновей. Погиб при исполнении служебного долга 18 января 1996 года.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— Толик Приходько в отряде ведал оружи­ ем. К нам он перевелся из дивизии имени Дзержинского, там он тоже оружейником был.

Вообще он оружие любил, охотник был заяд­лый. Родом он с Алтая, охотиться еще маль­чишкой начал. Когда под Первомайским мы в поле ночевали и мерзли отчаянно, Приходько себя, наверное, лучше других чувствовал. Охотничья сноровка сказывалась. Он постоян­но чем-то занят был. Костерки какие-то умуд­рялся разводить, помогал ребятам (большин­ство-то горожане) согреться, устроиться получше.

У меня, например, тогда ноги здорово промокли. В канаву какую-то провалился. Бер­цы отсырели, а к ночи мороз. Так он нашел подходящий камень, разогрел его на костерке и в мои ботинки запихивал, чтобы высохли скорее. Так у него все складно выходило. А ко­гда я сам решил этим способом воспользо­ваться, моментально ботинки прожег.

Алексей, сотрудник московского СОБРа:

— После боя 16 января, когда погибли трое наших ребят, нас вывели в поселок Со­ветский на отдых. На подъезде к этому по­селку был оборудован блокпост. Там стояли дагестанские милиционеры, вооружены они были лишь пистолетами. Нам дали команду усилить этот блокпост. 17-го мы туда втроем поехали нести службу, пробыли там до часу ночи. Потом вернулись в Советский, а на блокпост на “уазике” поехали наши ребята, и среди них Приходько.

Через некоторое время вдруг стрельба началась, гранатомет сработал. Как потом выяснилось, по дороге на блокпост машина попала в засаду. Из гранатомета и из авто­матов “уазик” обстреляли чеченские боевики, которые пришли на помощь Радуеву. Машину гранатой здорово разворотило.

Тогда Женя Киреев и я, поскольку мы до­рогу на этот блокпост знали, вместе с ребята­ми из СОБРа ГУОП сели на БМП и поехали ис­кать наших. Несколько сот метров проехали — нас обстреливают чеченцы из гранатомета. БМПшку подожгли. Попадание было в нижнюю часть. Никто не пострадал, нас только сброси­ло всех взрывной волной.

В конце концов до­брались все-таки до блокпоста. Там нашли од­ного нашего парня, раненого. Голова шарфом обмотана, больше перевязать нечем было. А Толика Приходько мы не нашли. Он решил ид­ти обратно за подмогой. Охотник, он на мест­ности хорошо ориентировался в любое время суток. Но той ночью ему не повезло, до своих он так и не дошел. В эту ночь как раз радуевцы из Первомайского прорывались.

Утром стали опять искать, прочесывать местность, но все безрезультатно. Ближе к полудню Толю нашли армейцы и передали нам. Убитого. Пули попали ему в грудь. А мы его сразу не нашли, потому что он в форму “снег” был одет, еще припорошило — и не заметишь. Только когда совсем рассвело, То­лю обнаружили.

Сергей, сотрудник московского СОБРа:

И — Туржик, Бух, другие ребята… Не могу так сразу вспомнить про них что-то особенное. Работали, общались. Нормальные они все парни были, надежные, без понтов, бой­цы хорошие… Это как воздух: дышишь, ну вроде так и надо, а не стало — и дышать не­чем.

Евгений, сотрудник московского СОБРа:

— Перед той командировкой я собирался переводиться из СОБРа. Предложение было заманчивое, работа по тому же профилю. Но когда вернулся из Первомайского, понял, что никуда я из отряда не уйду.

Конечно, гибель ребят тогда на всех здо­рово подействовала. Сразу какими-то мелки­ми показались все бытовые проблемы, шеро­ховатости в отношениях. Все сплотились. В Первомайском особенно ясно стало, что мы все собой представляем.

Бывает, что в обычной обстановке — крутой парень, а в экс­тремальной — меняется до неузнаваемости. А бывает, что наоборот, был вроде середня­чок, а тут вдруг проявил себя как настоящий стойкий боец, не запаниковал, не стал оглядываться на других.

Те ребята, что погибли в Первомайском, — Саша Заставный, Андрей Бухтияров, Сер­гей Туржанский, Толик Приходько — они каки­ми были здесь, в Москве, классными профес­сионалами и достойными людьми, такими и в бою оставались. Такими мы их и будем пом­нить.

Журнал Братишка № 2 2001. Геннадий ГОЛОВАНОВ Игорь ВЛАДИМИРОВ


Присоединяйтесь к нам:

Добавить комментарий