Двух боевиков ликвидировали ответным огнем в ходе спецоперации в частном секторе чеченского Гудермеса. Об этом сообщил в среду глава республики Рамзан Кадыров в своем Telegram-канале.

Глава Чечни прокомментировал инцидент в Гудермесе, описав свою версию произошедшего. По его словам, чеченские силовики отрабатывали «оперативную информацию о двух преступниках в частном секторе Гудермеса». Об этом он написал в своем телеграм-канале сегодня в 00.29 мск.

По словам Кадырова, силовики определили местонахождения упомянутых граждан. «Боевиков блокировали и предложили сдаться. Пытаясь вырваться из окружения, преступники бросили в сторону правоохранителей гранату. Ответным огнём оба уничтожены. Никто из сотрудников силовых органов или гражданских не пострадал», — написал он.

При этом глава Чечни особо акцентировал внимание, что «это вся информация». «Попрошу не распространять слухи о каких-то недобитых остатках бандгруппы, их внезапном нападении на силовиков и тому подобные фейки. Преступники выявлены и обезврежены», — написал он, добавив, что «Гудермес живет спокойной жизнью».

Глава Чечни также опубликовал видео с места событий. На нем несколько силовиков с оружием несут тело одного из убитых и бросают его к телу второго убитого, который лежит в одних трусах. Крупным планом демонстрируются изуродованная голова одного из погибших. Кадыров присутствует на месте. Он что-то долго говорит собравшимся силовикам на чеченском. Затем все кричат «Ахмат-сила».

Чуть позже в телеграм-канале Кадыров опубликовал благодарность сотрудникам правоохранительных органов «за успешную спецоперацию по ликвидации преступников». «Никому не позволим нарушить покой наших граждан», — написал он.

Глава Чечни также опубликовал короткое видео. На нем Кадыров в сопровождении группы силовиков идет по улице, он что-то громко говорит на чеченском, смеется. К нему подходит журналист и спрашивает, что произошло. «Ничего не произошло. Где-то появился шайтан, мы сразу узнали и уничтожили», — сказал он.

На вопрос, есть ли потери со стороны чеченских силовиков, Кадыров ответил: «Нет никаких потерь, мы быстро, оперативно работает. мы не даем шайтанам даже дышать», — сказал он.

Следственными органами СК России по Чеченской Республике возбуждено уголовное дело по факту посягательства на жизнь сотрудников правоохранительных органов (ст.317 УК РФ).

Александр Иванович Бастрыкин поручил руководителю СУ СКР по Чеченской Республике В.Г. Волкову доложить о первоначальных результатах расследования уголовного дела.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Их колонна вошла в город ночью. Два грузовика, автобус, шесть легковушек. Они появились словно ниоткуда, словно нет в Чечне блок-постов и КПП. Полные боевиков машины проехали Гудермес и встали на окраине. Здесь им авансом заплатили деньги, раздали привезенное загодя оружие и боеприпасы, и нарезали позиции у железной дороги и, с другой стороны шоссе, в частном секторе, среди домов, сараев и огородов.

Чеченский снайпер присмотрел позицию на втором этаже примыкающего к дороге дома. Еще два бандита, поискав себе укрытие, наконец, пристроили миномет, наведя его в сторону дороги.

Без помощников здесь не обошлось. Позиции и цели были намечены заранее. Да и город еще накануне словно вымер. Чеченцы, как по сигналу, уезжали целыми семьями. А кто и оставался — заранее занял место в подвалах.

С тех пор, как Гудермес хотели сделать чеченской столицей, здесь оставили некоторые министерства. В скромном двухэтажном здании у дороги разместили чеченский Минсельхоз — Министерство сельского хозяйства. Ночью министерство охраняли два чеченских милиционера.

Когда в пять утра в дверь черного хода постучали, они открыли, отдали бандитам оружие, и… ушли домой.

К утру бандиты с двух сторон держали под прицелом прилегавшую к железке дорогу.

В шесть пятнадцать утра в километре отсюда часть боевиков атаковала здание сводного отряда милиции Бурятии. Полуразрушенная, еще может в первую войну, двухэтажка была неплохо укреплена. В окружавшем ее заборе сделали амбразуры, и теперь милиционеры, запросив помощь, яростно отстреливались.

Батальон 46-ой бригады поднялся по тревоге. Толком не прогревшись, БТРы, БМП, ГАЗ-66 и Уралы штурмового отряда двинулись на помощь попавшим в беду милиционерам. Повел колонну комбат подполковник Олег Б.

Когда колонна батальона втянулась на дорогу, по ней ударили сразу с двух сторон. Гранатометчики били по бронетранспортерам и БМП, пулеметчики и снайпера по Уралам. Да еще миномет кидал мины точно посередине дороги. Запылал ГАЗ-66. Замкомбата майор Евгений Трушников в триплекс увидел, как загорелась шедшая впереди БМП. Впечатление было будто бьют отовсюду.

И лишь когда спешились, рассредоточились и открыли прицельный огонь, немного придавили духов. Один снаряд от БМП попал прямо в окно, откуда бил снайпер. А в эфире все это время был призыв о помощи от сомовцев.

Комбату с бронетранспортером и БМП удалось вырваться из огневого мешка и прорваться к ним. Успели вовремя, у милиционеров уже и боеприпасы были на исходе.

А у переезда тоже продолжался бой. Вместо погибшего командира роты командование принял его заместитель капитан Евгений Волосняков. Раненых собрали в БМП и отправили в батальон. На первом же перекрестке по машине ударили из РПГ. От взрыва гранаты она завертелась на месте, как волчок. В открывшиеся дверцы раненые попросту повылетали, и кто сам, кто с помощью товарищей, добрались до укрытий. В следующее мгновение в БМП рванул боезапас.

Бой шел несколько часов. Прилетели, отработали по боевикам, вертушки, вела огонь и минометная батарея батальона. Помогла и работавшая здесь же и разведка 46-й бригады.

И лишь в четыре часа дня, когда бандиты поняли, что уничтожить штурмовой отряд не удастся, бой стал затихать.

Мы идем, повторяя путь растрелянной колонны. Да другого пути в город просто нет. Впереди, как и в тот день, саперы, затем разведка. Бронетранспортеры, Уралы, БМП. Замыкает колонну БТРД медиков — бронированная Скорая помощь. Сегодня будут «чистить» Гудермес. Задача батальона выставить передвижные КПП на перекрестках. И еще одна, негласная, — поиск и осмотр позиций бандитов, где могут остаться и раненые боевики.

Всю дорогу под гусеницами был странный хруст. Стоило спрыгнуть с брони, и под ногами увидели сотни гильз. Здесь же осколки, вспоротые цинки, воткнувшись в асфальт, торчит неразорвавшаяся мина. Лежит ствол СПГ, посеченный осколками. И остовы машин.

В боевой машине пехоты от попадания гранаты сдетонировал боезапас. Корпус вздутый и раскуроченный, броня лопалась, как жесть на консервной банке. Сорванную взрывом башню забросило метров за тридцать. Летела выше деревьев и упала во двор дома. Рядом сгоревшие дотла Уралы.

Над дорогой изрешеченная труба шипит, выпуская воздух. Местные жители наводят порядок, убирают стекла, битый кирпич. Мертвых коров вытащили к дороге. Хозяйка одной злобно ругает военных.

Комбат, не выдержав, взрывается:

— Да у меня восемь пацанов напротив твоего дома погибло. Не надо было бандитов к себе двор пускать.

Мы идем по дворам, одну за одной находя лежки боевиков, по гильзам, по сделанным наспех амбразурам. Нашли и брошенные документы — медаль «От благодарного афганского народа» приколотую к удостоверению. А эта находка радует. Искореженный взрывом магазин снайперки под развороченным взрывом снаряда БМП окном. А вот цинк из сгоревшего Урала, шедшего с боеприпасами. Кто-то из местных, уже после боя, аккуратно вскрыл его и унес патроны.

Здание Минсельхоза пусто. Разбитые окна, кирпичная крошка в кабинетах, какие-то бумаги со сводками по уборке разбросаны по полу. Документы набраны на компьютере и отпечатаны на принтере. Только вот, что-то ни одного компьютера не видно. Похоже, кто-то здесь уже провел «зачистку» сразу после боя.

Город оживает на глазах. И возвращающиеся на машинах местные, остановившись на КПП, не устают напоказ ругать неожиданно напавших на Гудермес боевиков. Вот только на вопрос, почему и куда уезжали из города лишь пожимают плечами.

— Все поехали, и я поехал.

Нужны мы им здесь? Еще один хвастается, что открыл киоск рядом с батальоном и теперь, хвала аллаху и российским военным, живет неплохо.

За год существования батальона двое срочников решили поближе познакомиться с местными. Увольнений здесь нет, так их, прямо из караула в гости зазвали. Сходили ребята ночью к новым знакомым раз, другой. На третий пропали. Их нашли на городской свалке со вспоротыми животами.

Мы продолжаем чистить город. Найдены и задержаны мужчины с огнестрельными ранениями, изъято оружие, автомобиль с поддельными документами. Все данные от поисковых групп сходятся к полевому штабу у районной больницы. Здесь же стоит и резерв на случай осложнения обстановки.

Есть уже и оперативные данные о событиях семнадцатого сентября. Среди нападавших были и арабы и негры, свыше пятидесяти бандитов ранено. Где они теперь? В каком городе вновь соберется для удара рассеянная в Гудермесе банда?
Наступает вечер. Операция закончена, и колонна батальона возвращается в расположение.

Комбату в части всегда дело есть. Хозяйство хлопотное. Помимо привычных забот, еще и шефы из Электростали приехали. Потом вручение наград. Но за всеми делами подполковник не забывал о просьбе раненых солдат зайти к ним.

Их, только вывезенных из боя, погрузили в «вертушку» и отправили в Северный, где в расположении бригады стоит помимо медсанбата и МОСН, медицинский отряд специального назначения. Потом тяжелых переправили во Владикавказ, а легкораненых должны были отправить в Нальчик. Да вот упросили врачей в медсанбате бойцы, чтобы их вернули долечиваться в часть. Их и вернули, с дурацкой записью в медкарте: «направляется для лечения по месту жительства». Хотя для всех в батальоне Гудермес действительно сегодня место жительства. Так о чем может мечтать солдат? Что попросят раненые бойцы? Досрочный дембель? Доппаек? Или телевизор в палату?

Но не смог в этот раз угадать их желания комбат. Все девять раненых срочников попросили, чтобы с ними заключили контракт. Чтобы служить и дальше. Нельзя сейчас, так сразу после срочной. Но именно в 46-й бригаде и в своем батальоне…

Это был первый бой. Для солдат, для многих офицеров, для батальона. И они его выдержали.

Журнал Братишка № 10 2001. Андрей МАКАРОВ Фото автора

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Каждый видит войну по-своему. Для кого-то война – романтика, праздник души, для кого-то – работа, будни. Сегодня мы предлагаем посмотреть на войну из окопов. Редакция журнала «Солдат удачи» не «причесывала» стиль автора. Почувствуйте «вкус войны»…

Была осень. И был приказ. Дорожную сумку собрал в пять минут. Прибыл на базу. Никто из ребят не знал задачи: куда, зачем, надолго ли?

Мы привыкли к таким командировкам, поэтому брали в дорогу все, что может пригодиться. Как правило, половина вещей потом зря болталась в мешке весь период поездки. Древние латиняне говорили: «Omnia mea mecum porto», что в переводе означает «Все свое ношу с собой». Мы всегда уходим в неизвестность…

Раннее утро. Моросит осенний дождик. Военный аэропорт Чкаловский. Погрузка на борт. Летим. Чувствуется, это будет «добрая» командировка. И придется поработать где-то в районе Кавказских гор…

Сели. Махачкалинский аэропорт. Внутренние чувства не обманули: Дагестан всегда был отправной точкой ТУДА.

Я летел во второй бригаде (первая уже сутки готовила на месте «плацдарм» для остальных). Это была удача. Оставшиеся бойцы спецназа, которые «загорали» на берегу Каспия в последних лучах осеннего солнца, были в отчаянии: они не в полетном списке.

«Вертушка» взмыла в небо, пролетела вдоль берега Каспийского моря и взяла курс на Чечню. Сорок минут полета. Приземляемся в поле. Вокруг – заброшенное сельскохозяйственное оборудование. Вся эта груда металлолома в прошлом называлась МТС.

Сейчас здесь располагается штаб Объединенной группировки войск федеральных сил, проводящих контртеррористическую операцию по уничтожению бандформирований на территории Чечни. Это в нескольких километрах от Гудермеса. Сейчас там идет бой: наши ребята создают заслон на путях отступления боевиков из города.

Поле. Камыши. Военные палатки. Пахнет «пайкой»: полевые кухни «на боевом посту». Взлетает пара «горбатых» (вертолеты Ми-24, иногда их называют «крокодилами»). Приходит другая пара, заправляется боеприпасами, уходит. Ночь. Грохот артиллерийских орудий. Бьют по Гудермесу. Второй день сплю на ящиках с боеприпасами…

Я снова в деле. Я снова на войне…

На третьи сутки раздобыл спальник, на четвертые – печку-«буржуйку». Боеприпасы (на которых я спал) перенесли в соседнюю палатку. Мало ли что…

Наступил ноябрь. Выпал снег. Каждый день ребята сидят в засадах. Результатов никаких. Все плохо.

Да, на третьи сутки снайперу Марку стало нечего есть, и ему пришлось подстрелить пробегавшую мимо собаку, выпотрошить ее, зажарить и употребить по назначению. Он потом постоянно говорил: «На Гудермесе я собаку съел!» И это была чистая правда.

Повторили его подвиг в крупномасштабных размерах бойцы спецназа ГРУ – они в тот день завалили теленка. Недалеко от расположения части. Мотив был тот же: «Все, что шевелится на расстоянии более ста метров от хозяина, считается ничейным». Таков закон войны.

Ночью в палатке мы остались втроем: я и два связиста. Бойцы натянули по периметру «Лиану» (специальное сигнальное устройство, контролирующее проникновение противника на охраняемую территорию). В три ночи я вышел из палатки. В правом кармане – ПМ, в левом – «эфочка», на груди – АКМ. Обычная проверка. Я не знал, в каком месте натянули эту проволочку, поэтому тут же порвал ее ногой.

Раздался писк. Из палатки пулей вылетел Валерка. В руках – штурмовой автомат «Вихрь». Палец – на спусковом крючке. Передергивает затвор, целится (хотя ни хрена в темноте не видит) и кричит:

– Стой! Стрелять буду! Пароль какой?!

– Валера, не пошел бы ты… Не пугай товарищей. Война все-таки.

– А, это ты. А мы с Володькой подумали, что Басаев. Шутка.

Садимся в БТР. Полтора часа езды по бездорожью, по чернозему, покрытому снегом, и мы на высотке, откуда идет наступление на Гудермес.

Иду в разведроту ГРУ. Гренадерского роста майор оказался командиром. Поговорили.

Оказалось, в эту ночь они славно поработали: у палатки лежит гора оружия, изъятого у боевиков (теперь уже бывших). Здесь и штатное, и самодельное, и иностранное, и всякие другие причиндалы.

– Это еще не все. Поедем, покажу остальное.

Садимся на броню и спускаемся к пригороду.

Объезжаем все блокпосты этой зоны. Немного постреливают. Буквально на каждом посту – от двух до семи убитых ночью боевиков. Доигрались ребята «в войну».

Думаю: что же двигало этими молодыми пацанами? Деньги, религиозные убеждения или месть за родственников? Теперь уже поздно брать интервью…

Руководство вырабатывает план дальнейших действий. А я в разведроте.

– Что это за парень в хорошей экипировке и постарше остальных? – спросил у командира.

– Контрактник. Он еще с первой кампании никак не угомонится. Видишь, у него ухо разорвано? Контуженый. Дома семья, двое детей. Деньги есть. Да, кстати, вся экипировка на нем им самим и купленная. И еще привез нам пятнадцать радиостанций «Kenwood» для связи.

– А что ему дома не сидится?

– Мочить их, говорит, хочу и войну быстрее закончить.

– И каков боец?

– Получается у него! Сразу видно, не прогуляться вышел. Мне он нравится!

На прощанье ротный подарил мне трофей – самодельный нож боевика. «Он ему уже не пригодится», – сказал он. Я стрельнул у бойца моршанской «Примы» и пошел к «вертушке»: пора лететь к себе.

Только прилетел, как в палатку зашел генерал:

– Поехали!

«Урал» какими-то немыслимыми дорогами полз к городу. Я сидел в кузове и думал о предстоящей работе.

Встреча состоялась на стыке нашего переднего края с опорными пунктами бандитов, до сих пор удерживающих город. Зашли в палатку. Темно, в углу курят бойцы, у печки греется собака (Марк ее еще не съел). Хорошо.

А вот и тот, кого мы ждем. По-русски говорит плохо. Это «свой среди чужих, чужой среди своих». Обрисовал ситуацию. Ясно: будет большое дело. Его люди готовы и ждут начала операции.

Стало холодать. Бойцы-десантники принесли дров. Отменные – вяз. Полено горит долго, как кусок угля. Рубим.

Погода – класс. Видим: несется генерал, – нас ждет работа.

– Вертолет под парами! Быстро! – кричит он.

Бросаю все, и вперед, за ним. Старт. Пятнадцать минут – и мы на границе въезда в город. Стоит строй – человек триста. Все вооружены, правда, кто чем. Нахохлились. Смотрят из-подлобья. Народное ополчение, е-мое. Генерал ВДВ держит речь перед строем. Разговор идет о предстоящей зачистке города от бандитов федеральными войсками.

– Бойцы невидимого фронта! – голос генерала звенит в морозном воздухе. – Завтра федеральные войска войдут в город и проведут завершающую стадию операции по уничтожению бандформирований! Ваша задача оказать нам всемерную помощь! Поэтому прошу вас: хотя бы на четыре дня спрячьте свои пушки под подушку, кровать, пол, на чердак, в сарай, в огород. Чтобы оно исчезло. Если у кого будет найдено оружие – к стенке!

В строю один из бойцов народного ополчения сосредоточенно пытается вручную выковырять гранату из подствольника АКМ. Генерал, не прерывая своей речи, делает ему замечание на тот предмет, что он отец двоих детей и хочет вернуться домой, так как уже привык на этом свете быть.

Удивительно, но «зачистка» получилась. Тихо, без шума и пыли.

Приехали ребята с задания. По рюмке коньяку (не больше) – и впечатления, анекдоты, рассуждения. Трещат дрова в печке. Приходят ребята из холодных палаток: погреться. Нас становится много, в палатке тесно и хорошо: пахнет дымом, мокрым обмундированием, соломой и мокрыми носками.

Боец Леха напоминает, что на этом свете кроме войны существует еще женский пол. Впрочем, делает это весьма своеобразно:

– Что-то думаю о женщине – и никакой реакции организма. Может быть, все уже в прошлой жизни?..

Вот черти, только дай им повод для разговора!

А впереди неизвестность…

Утро. В офицерской столовой, размещенной в палатке, завтракаем и знакомимся с летчиками. Нам с ними предстоит сегодня поработать.

Взлет. Пошли к горам в сторону Аргуна. На третий заход обнаружили колонну. На четвертый – удачный выстрел НУРСом. Прямое попадание в машину, перевозившую боеприпасы. Полыхнуло здорово.

Думаю, керосин, сожженный вертолетом за сорок минут полета, оправдал себя.

Ночью по городу опять бьют гаубицы. Потом наступает тишина. А мы – охраняем свой лагерь.

Моя смена с трех до шести. В половине четвертого «приперло». Ну ночь, ну никого нет, ну почему бы не сесть посередине поля.

Сел. Темно, хоть глаз выколи. И на тебе! Над головой взрыв осветительного снаряда. Я – как на блюдечке. Один. Воин, блин.

Ну, думаю, сейчас выстрел снайпера из камышей и некролог «погиб при исполнении служебных обязанностей…». Чего только в голову не придет всего за те четыре минуты, пока горит в ночном небе осветительный снаряд.

В очередной раз выпал снег и сошел под дождем.

13 ноября торжественный подъем флага над городом. Город взят. К администрации стягивается военная техника, бойцы федеральных сил, местное население. Все готово к проведению митинга. Наши бойцы заняли позиции, чтобы перекрыть пути возможного подхода боевиков.

Праздник. А буфета нет. Возле обелиска, установленного в 1994 году в память о репрессиях, которым подверглись чеченцы в годы Отечественной войны, стоят Андрюша и Паша-пулеметчик. Обелиск размалеван местным населением надписями: «Смерть каферам», «Рай под тенью сабель», «О, Аллах, дай нам силы!».

– Паша, здесь нет буфета, да и дождь, холодно, – говорю.

Паша молча поворачивается ко мне спиной и указывает на рюкзак. Молодец, службу знает: всегда с собой должна быть заветная фляжка… Глоток коньяку. Вот теперь можно и митинг проводить.

…Российский флаг поднят над городом. Задача решена. Теперь можно и обратно.

Прилетела «корова». Обувь в черноземе. Чернозем добрый, жирный. Грузимся. Народу – как в Москве в трамвае в час пик. Два патрона от ПМ в уши, чтобы не оглохнуть на последующие два дня, и вперед…

Хорошо прилететь на берег Каспия, где нет стрельбы, где пригревает солнышко.

Вечером отмечаем приезд всей командой. И одновременно день рождения одного парня-снайпера. Наконец-то можно помыться в теплой воде, поесть шашлыку, запить коньяком.

В Москву улетали ночью. Я устроился прямо на стеклянном плафоне в носовой части самолета Ил-76 у штурманов. Лежу. Внизу плывут огни уходящего в ночь города, впереди неизвестность. Красота…

Андрей Котов. Журнал «Солдат удачи». 12/2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Чечня 1999 года. В ночь с 9 на 10 ноября группа боевиков попыталась прорваться из города Гудермес, но путь им преградил парашютно-десантный полк ВДВ. А уже спустя три дня — 12 ноября 1999 года — над Гудермесом был поднят российский триколор.

Город взяли без единого выстрела. И произошло это во многом благодаря умелым действиям командира 234-го полка Геворка Исаханяна.

В сентябре 1999 года после вторжения боевиков во главе с Басаевым и Хаттабом на территорию Дагестана началась вторая контртеррористическая операция на Северном Кавказе.

Боевики превратили город Гудермес в крупный опорный узел. В конце октября 1999 года Исаханян получил команду выдвинуться к городу и блокировать его с юго-запада.

Во время 100-километрового марша полка от станицы Шелковской до северо-восточной окраины Гудермеса произошла трагедия: одна из боевых машин упала в арык с водой, насмерть придавив бойца, сидевшего на броне. Поводом для переживания стала и сама дорога до Гудермеса. Открытое поле, изрезанное арыками, не давало возможности добраться полковой группе в тысячу человек до цели незаметно для противника.

Накануне основного марша Исаханян лично вышел в разведку. Он воевал здесь во время первой чеченской кампании и ориентировался в этих местах без карт.

Глубокой ночью Геворк Исаханян приказал своему подразделению выдвигаться, не включая на машинах передние фары. После гибели рядового командир шел впереди, указывая дорогу своему полку.

«Машина идет вслепую. Механик, водитель на второй передаче. Холостые обороты. Не было никакого шума. Все сидели в тишине», — вспомнил Герой России.

К утру колонна встретилась с основными силами и замкнула кольцо вокруг Гудермеса. Боевики заметили десантников, лишь когда те зашли им в тыл.

Полковнику Исаханяну и его подчиненным предстояла схватка с бандой, которая считалась самым боеспособным подразделением международных террористов — полком Руслана Гелаева. Бандиты были хорошо подготовлены, имели новейшее вооружение и современную экипировку.

Утром 2 ноября 1999 года полк Исаханяна стремительным броском блокировал чеченский город Гудермес вдоль южной и юго-западной границ. С противоположной стороны полукольцом встал Ставропольский полк ВДВ.

«Мы сначала блокировали, а потом для того, чтобы не было потерь среди мирного населения, должны были точечно работать и уничтожать этих бандитов», — объяснил Исаханян.

Пятого ноября командование приказало силами парашютно-десантного батальона захватить занятый противником Гудермесский телецентр.

И тогда Геворк Исаханян принял оригинальное решение — брать телецентр силами разведроты. Операция началась в 3 часа ночи. Разведчики тремя группами, используя приборы ночного видения, врывались в здания и проводили зачистку. Через два часа телецентр был взят. Оказалось, на ночь боевики разошлись по домам, а охрана в начале штурма разбежалась.

Бандиты были загнаны в угол. Вскоре разведка донесла полковнику Исаханяну, что террористы планируют прорываться через позиции его полка.

Он пытался предугадать действия противника. По окраине Гудермеса протекает река Белка, недалеко от которой простирается лесополоса. Геворк Исаханян предположил, что боевики выберут именно этот маршрут, так как оттуда было удобнее всего уходить в горы.

Командир полка определил квадраты и цели для артиллерийского огня, приказал саперам заминировать дно реки, а на берегах установить минно-взрывные заграждения. Чтобы ввести врага в заблуждение, ночью он менял дислокацию некоторых подразделений.

«Расположение батальона было такое, что не оставалось ни одного непростреливаемого участка. Невозможно было проскочить. Даже если по какой-либо случайности ты прошел первый рубеж, то на втором рубеже должен был остановиться. Но даже если ты второй прошел, то на третьем шансов пройти не было», — пояснил Исаханян.

В ночь на 10 ноября боевики, введенные в заблуждение маневрами десантников Исаханяна, пошли вброд по устью реки Белка. Они были убеждены, что на этом участке их никто не ждет. Но бандитов встретили огнем. Из-за внезапно выпавшего снега бой затянулся на четыре часа. Когда прорваться на этом участке не удалось, боевики начали отходить по другому пути. Но тут же попали в минную ловушку, устроенную Исаханяном.

«Ну тогда оркестр начал играть в полном объеме: освещение, удары артиллерией, стрельба из стрелкового оружия. Вот мы там их практически всех уничтожили. Определенная часть оттуда вышла, ну это мизер», — вспомнил Исаханян.

На поле боя десантники нашли ценные документы, оружие и боеприпасы. А в карманах убитых террористов были обнаружены схемы по минированию Гудермеса. К счастью, осуществить теракт бандиты не успели.

К вечеру следующего после боя дня территория была полностью зачищена. Осталось проверить один овраг. Спуститься в него можно было по единственной тропе.

Только разведчики ринулись туда, как по рации полковник Исаханян приказал им немедленно возвращаться на базу.

Позже выяснилось, что в том овраге бойцов ждали загнанные в угол 12 боевиков.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Апрельским днем 1995 года состав из локомотива с четырьмя пассажирскими вагонами, миновав станцию Червлённую, на большой скорости шел к Гудермесу. Рядом со мной ехали четверо омоновцев. Рукава подвернуты, на каждом бронежилет, на левом боку у каждого пистолет в кобуре, на правом — автомат.

За несколько километров до очередной станции локомотив вдруг начал сбавлять скорость, пока совсем не остановился.

— Что случилось? — встревоженно спросил я не то у омоновцев, не то у самого себя.

— Ты, молодой человек, видно, первый раз в этих местах, — ответил из-за спины старческий голос. — Это кто-то из соседней деревни попросил машиниста остановиться, вот он и остановился…

Не прошло и двух минут, как состав снова двинулся. Я подумал, что старик был не совсем прав. За много месяцев до ввода российских войск в Чечню я больше десятка раз проехался по ее территории в составе конвоев российского ОМОНа, сопровождавшего через Чечню грузовые поезда. Я многое могу вспомнить по моим дневниковым записям, сделанным в ту пору…

Главное — не останавливаться

6 марта 1994 г., 11.45. Станция Прохладная Северо-Кавказской железной дороги. Наш поезд номер 2082 отправляется на Махачкалу. Спустя пару часов мы уже катим по территории Чечни.

16.20. Станция Гудермес. Темнеет. Звучат выстрелы. Примерно человек двадцать подъехали на машинах к нашему составу. Недолго думая, подскочили к одному из вагонов и кинулись его вскрывать. Мы пустили ракеты, дали автоматную очередь. Грабители отступили. Поезд тронулся.

Когда проезжали через окраину города, кто-то сорвал концевой кран, который находится между соединительными шлангами вагонов. Может, это дело рук детворы, которая заскочила на площадки, пока стояли в Гудермесе. И тут же по левую сторону появились автобус, КамАЗ, тяжелые мотоциклы с колясками и «уазик» с фарами-искателями. Бандитов человек 70 — 80, большинство хорошо вооружены. Завязался настоящий бой. Плечом к плечу с российскими омоновцами отстреливаются чеченские полицейские. Как на зло, во второй группе забарахлила радиостанция, связи с ней нет.

Чуть не с десяток вагонов пришлось обежать ребятам, пока нашли они этот злополучный кран. Бандиты светят ракетами и бьют по ним одиночными и очередями.

Двинулись. Но хитростям бандитов нет конца. Впереди поставлены перемычки на рельсы, отчего на семафоре всегда горит красный. Набирая скорость, состав идет вперед. Автобус и «уазик» пылят рядом, не отстают. Преследование длится минут 20, потом раздосадованные неудачей грабители делают несколько выстрелов в нашу сторону и поворачивают назад.

Наши потери: двое раненых. Израсходовано более 800 патронов.

7 марта, 13.30. Возвращаемся из Махачкалы. На участке Кади-Юрт — Гудермес идут постоянные срывы концевых кранов. Тут же из ниоткуда являются десятки охотников за легкой наживой. Большинство вооружены до зубов.

Под самым Гудермесом кто-то добирается до стоп-крана. Рядом с замершим составом, примерно посередине, появляются до сотни пацанов. У одних топоры, у других — металлические крючья. Из толпы выныривают двое с гранатами в руках.

— Хотите, взорву вас? — спрашивает нас один, поигрывая Ф-1. Милиционер достает из ватных штанов ракетницу:

— А хочешь, эта вот штуковина не оставит от тебя даже мокрого места?

— Ладно, ладно, я пошутил…

А в это время ближе к хвосту состава несколько мальчишек пробивают уже стенку вагона и крючьями пытаются извлечь находящийся там груз.

Завершить операцию им помешали «дяди» в синих бушлатах.

Около 16.00 на невысоком холме показались двое на мотоцикле с коляской. Тот, что в коляске, ударил из пулемета по хвостовым вагонам. Стреляем в ответ.

9 марта. 13.00. Станция Кади-Юрт. К нам в вагон подсели несколько чеченских полицейских вместе со своими стажерами. У каждого стажера всего по шесть патронов на автомат. Когда трогаемся, видим обгоняющие нас на огромной скорости по боковой трассе красные «Жигули».

13.20. На обочине стоят те самые красные «Жигули» и «Мерседес». При нашем приближении из машин вышли несколько вооруженных парней. Пользуясь тем, что состав шел на небольшой скорости, один из них попытался подскочить к вагону и сорвать концевой кран. В него стреляют. Остальные бандиты, спрятавшись за машинами, прикрывают первого огнем. Налетчику удалось вскочить на подножку вагона-рефрижератора. Но он просчитался.

Рядом оказался милиционер, который с размаху ударил бандита в лицо прикладом автомата. Налетчик схватился за лицо и спрыгнул. Метрах в трехстах от дороги в просветах деревьев виднеются две поджидающие грузовые машины.

Мы не уследили: кто-то из бандитов все же сумел вскочить на контейнер и принялся долбить его ломом. Кто-то из омоновцев стреляет, и грабитель летит вниз, головой на камни. Пуля попала ему в лицо.

К нашему удивлению, налетчики прекратили преследование, подобрали труп и предпочли скрыться.

15.10. На въезде в Гудермес на железнодорожном полотне мы видим сотни людей. На рельсы навалены шпалы, доски и тому подобное. Почти все мужчины в толпе вооружены автоматами.

Они потребовали, чтобы мы выдали им того, кто застрелил их родственника и друга. В противном случае они угрожали открыть огонь из гранатометов, пока всех нас не перебьют. Дали нам на размышление два часа. За полчаса до истечения срока мы начали прощаться друг с другом и готовиться к последнему бою. Надеяться нам было не на что.

Но в последнюю минуту помощь подоспела: в виде двух грузовиков с двумя десятками чеченских полицейских из Грозного. С их помощью толпу разогнали и очистили путь от хлама.

Наш состав чеченские полицейские дальше сопровождали на грузовиках по дороге. Наши прежние знакомые-бандиты следовали в полукилометре позади состава, рассчитывая, что полицейские повернут обратно.

19.30. Мы переехали через мост. Ура, мы спасены! До ближайшего рейса можно спать спокойно.

17 марта пришел приказ прекратить сопровождать поезда через Чечню…

Бой на станции

Наш состав все-таки добрался до Гудермеса к полудню. Но не успели мы выйти из вагона, как со стороны рынка в ста метрах от вокзала, с крыши дома, застрочил пулемет. Крики, брань, выстрелы, — все смешалось. Пули бьют по стальной обшивке локомотива и рикошетят в полуметре от меня. Накрыло двух машинистов, как раз спускавшихся на перрон. Один из них скончался на месте.

Отрядом транспортного ОМОНа командует ростовчанин лейтенант Роман Ш. Если бы не российские знаки отличия, его, благодаря черной бороде, можно было бы принять за чеченца. В его подчинении оказываются еще теперь и несколько милиционеров на станции.

Парни разбились на две группы.

— Валера, — обратился Роман к высокому, светловолосому пареньку, единственному среди милиционеров, который гладко выбрит. — У тебя пулемет, пойдешь с новгородцами… на всякий случай.

Пока мы передвигались, прячась за всевозможными укрытиями, пальба из того злополучного пулемета прекратилась. Ясное дело, чеченцы не станут дожидаться, пока их закидают гранатами. Короткими перебежками мы добрались до того самого дома и ворвались в него… Ни единой живой души.

Где-то поблизости раздаются автоматные очереди. Омоновцы насторожились.

— Это новгородцы! — заключает Роман. — Живо к ним!

Бежим вдоль бывшего городского парка, от которого остались одни пни, траншеи и раскиданные обломки бетонных труб. Напрямую через парк — значит стать отличной мишенью для снайпера, который, видимо, только того и ждет. Поэтому мчимся в обход, дворами и огородами.

Снайпер транспортного ОМОНа ведет огонь по позиции противника

Где-то рядом яростно застрочил пулемет. «Это по нашим палят»,— заключает кто-то из омоновцев. Но только мы показались из укрытия, как над нашими головами засвистели пули. Один из милиционеров ранен. Очевидно, новгородцы напоролись на засаду. Чеченцы попытались окружить их, чтобы уничтожить до подхода армии — и тут-то наскочили на нашу группу.

— Все в дом! — командует Роман, открывая прицельный огонь по чеченцам в пятнистой форме на другой стороне дороги. Но стоило нам укрыться за стенами двухэтажного дома, как стрельба вдруг прекратилась. Нападавшие отступили так же внезапно, как и появились. Я оглянулся и увидел идущий по дороге БТР, стреляющий вдогонку отступающим чеченцам. А вскоре появились и новгородцы, двое из которых были ранены.

— Где Валера? — спросил Роман.

— Он остался нас прикрывать, — ответил один из новгородцев.

Спустя несколько минут мы уже стояли на том месте, где младший сержант милиции, 23-летний Валерий Цуканов остался прикрывать отход группы омоновцев. В него попали шесть пуль, две из которых были смертельными.

Юрий Баранюк. Журнал Солдат удачи №1 1996

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальные любительские кадры времен второй чеченской войны, снятые бойцами разведвзвода 46 Бригады Внутренних Войск, 96 полка оперативного назначения, войсковой части 6780 в 2000 году.

Взвод жил в палатках рядом с Гудермесом. Боевой выход в ночь на 50-й минуте, тогда боевики малыми группами в очередной раз пытались проникнуть в Гедермес: «Стрелять на поражение. Выходить на связь по нулям каждого часа, не пропустить противника в сторону нашей постоянной дислокации».

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Это было 23 года назад. Бойцы мордовского СОБРа 10 дней обороняли вокзал в чеченском Гудермесе. 10 мучительных и страшных дней. Окруженные со всех сторон боевиками. Без поддержки федеральных сил. Под шквальным огнем.

Как теперь рассказывают офицеры, уцелеть под ударами реактивных снарядов им помогло заступничество святого Николая Чудотворца и любовь близких… О настоящих героях первой чеченской войны — в материале Михаила Никишина.

В плановую командировку на Северный Кавказ 20 офицеров Мордовского СОБРа отправились 4 ноября 1995 года. Накануне побывали в церкви. Молились, чтобы вернуться живыми и здоровыми. Они знали о тяжелых буднях, которые им предстоят, но даже не представляли, какой ужас придется пережить…

«Эти чувства словами не передать! Я понимала, что провожаю мужа на войну! — вспоминает Валентина Кулямина. — В голове постоянно крутилась тревожная мысль: вдруг мы больше никогда не увидимся? Вместе с Юрием в командировку отправился его брат Александр. Только одному Богу известно, что творилось в душе их матери. Все это время мы жили мучительным ожиданием, верили и надеялись. Где-то находила силы вставать по утрам, улыбаться, работать… Я безумно боялась, что война разрушит наш маленький мир и отберет у меня мужа, а у ребенка — отца. Думаю, что наши ребята смогли выжить в этом огненном пекле благодаря Всевышнему и любви близких, которые не забывали о них ни на минуту…»

Гудермес

«Прибыв на место дислокации, мы неожиданно поняли, что никому там не нужны, — рассказывает заместитель командира отряда Николай Колесник. — Когда мы выезжали из Грозного в Гудермес, нам говорили: «Там вас встретят и все расскажут, что делать». Никто нас не встретил. И даже никто не знал, что мы приедем. Только от дембелей узнали, что задача заключается в охране железнодорожного вокзала Гудермеса, моста через Сунжу и сопровождении пассажирских поездов до станции Хасавюрт…»

Бойцы разместились в плацкартных вагонах возле вокзала. С военной точки зрения, это было крайне опасно. Длинный состав виден издалека, а стенки пробиваются любой пулей. В таких условиях уже обитали 100 собровцев из Чувашии, Марий Эл, Калмыкии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Нижнего Новгорода, Москвы и Подмосковья. Всего восемь отрядов…

Первым делом мордовские бойцы занялись укреплением позиций. С помощью маневренного тепловоза растащили вагоны на две ветки — поближе к трехэтажному хладокомбинату, в котором устроили штаб и оборудовали бойницы. На крыше здания сложили пулеметные гнезда из мешков с песком. С четырех сторон оборудовали блокпосты для прикрытия подходов к вагонам. Также наши земляки по собственной инициативе заняли расположенное неподалеку брошенное кафе. Офицеры из других регионов помогали им неохотно. Зачем эта ненужная возня? Покупать мешки за свои деньги? Зачем? Позже они поняли, что мордовские бойцы своими действиями спасли им жизнь…

«В 1995 году федеральное командование было настроено захватить всю Чечню с одного наскока — по-кавалерийски! — говорит первый командир Мордовского СОБРа Анатолий Агеев. — Но, учитывая местные национальные особенности и обстановку, успеха таким способом добиться там невозможно. Тогда, в Гудермесе, меня удивили несвойственные для нас задачи — охрана коммуникаций, железнодорожных вокзалов и путепроводов. Ведь это функции транспортной милиции!»

Гудермес, в котором оказались мордовские бойцы, на 70 % был населен чеченцами. В 1994-м старейшины сдали его без боя. Поэтому город не был разрушен, как, например, Грозный или Аргун. Местное население встретило наших ребят крайне недружелюбно и называло оккупантами. В первый же день трое чеченских парней язвительно крикнули вдогонку: «Свежие трупы приехали!»

На первой же встрече местные «авторитеты» заявили командирам отрядов СОБРа, что при желании уничтожат вокзал за три минуты. «Дудаевская разведка пасла нас на каждом шагу, причем делала это нагло, без маскировки, — рассказывает Николай Колесник. — Придут два-три человека, сядут на корточки напротив вагонов и смотрят по 3—4 часа. Потом на смену приходят другие. Боевики знали о нас все: численность, вооружение, позывные… Но прогнать этих «мирных жителей» было нельзя, мог бы сразу начаться вооруженный конфликт».

С наступлением декабря и приближением выборов обстановка в городе резко ухудшилась. Стали проходить митинги под зеленым знаменем ислама и с портретами Джохара Дудаева. Поползли слухи, что в Гудермес стекаются боевики. «Они хотели сорвать выборы депутатов Госдумы и главы Чеченской Республики, намеченные на 18 декабря, и показать, кто на самом деле является здесь хозяином! — говорит Николай Колесник. — Боевики под руководством Салмана Радуева окружили Гудермес.

Но Аслан Масхадов, планировавший во время первой чеченской войны большинство крупных боевых и диверсионных операций, оказался крайне недоволен его действиями. У них был план: захватить вокзал, всех нас взять в плен, а потом обменять на своих. Но Радуеву это не удавалось. Он оправдывался большими потерями, а также тем, что на вокзале «засела» группа «Альфа» или кто-то еще круче. Говорят, что в боях в Гудермесе против нас Радуев получил свое первое ранение…»

Конфликт нарастал. Собровцы вполне разумно надеялись на подкрепление. Однако вместо этого у ребят отобрали последнюю БМП-шку… Примерно в это же время местные жители начинают покидать город. Своеобразным барометром был местный рынок. Если женщины прекращали торговлю, значит, быть беде.

«Днем к нам подошел молодой русский парень и предупредил, что ночью 13 декабря будет «большой расстрел», — говорит Николай Колесник. — Думали, пальнут пару раз из «Шмелей» и «Мух» по вагонам или более активно поработают снайперы и все на этом закончится. Но то, что случилось, превзошло все наши ожидания». Словно предчувствуя бурю, вечером 13 декабря командиры всех отрядов СОБРа­ собрались в штабе. Пили водку и говорили за жизнь…»

Нападение

Обстрела ждали всю ночь. В 3 утра 14 декабря бойцы разошлись по вагонам и легли, не раздеваясь. Боевики напали в 5.20. Услышав первые выстрелы и взрывы, бойцы поначалу опешили, но затем отработанными движениями схватили вооружение и выскочили наружу. Из каждой подворотни, из каждого окна на них летел свинцовый град.

«С 18-го поста, который прикрывал наш фланг, убегала горстка перепуганных милиционеров, — вспоминает Николай Колесник. — Руганью и пинками загнали их обратно. Кстати, командир этих ребят после первых разрывов снарядов в прямом смысле залез под лавку. Для усиления оставили на посту Александра Дубровина, Игоря Колоколова, Павла Зоткина и Алексея Талалаева. Большинство наших ребят заняли оборону в здании кафе.

Помню, как подбежал к бойнице и увидел совершенно обескураженного Генку Мазяркина по кличке Гудермес. Хотя и я, видимо, выглядел не лучше. Вокруг были слышны выстрелы, взрывы, противное цоканье пуль в стену. НАЧАЛОСЬ! ДОЛБИМ! Передергиваем затворы — и к бойницам. Получив отпор, чеченцы попрятались по укрытиям. Разгромить нас и взять вокзал с наскока врагам не удалось. Тут уже началась эйфория боя.

Ребята были готовы на все! Все собровцы заранее готовят себя к ситуациям, когда приходится рисковать жизнью и стрелять в людей. Но в Гудере, наверное, впервые все было так по-настоящему, так близко. Ты понимаешь — это не кино. Самое трудное — первые минуты боя. Уверен, если ты захочешь выжить на войне, то сделаешь все возможное, чтобы враг до тебя не добрался. Имена и фамилии стираются из памяти, но лица и глаза — никогда! Я всегда узнаю бойцов, которые воевали вместе с нами!»

Когда боевые действия немного стихли, ребята из других отрядов благодарили мордовских собровцев. Ведь именно наши земляки первыми приняли удар на себя. 8 часов подряд под шквальным огнем! Без потерь! Лишь на 18-м посту ранения получили два наших земляка. Александру Дубровину осколок гранаты перебил руку, а Игорю Колоколову повредил спину… «Нужно отдать должное нашему врачу, оказавшему им помощь, — говорит еще один участник тех событий Юрий Кулямин. — В нашей стране люди часто работают не на своих местах. Ну, скажите, кто додумался послать гинеколога на войну?! Тем не менее он работал лучше любого хирурга — профессионально и добросовестно!»

Тем временем боевики понесли немалые потери. После чего начали хитрить и тянуть время. Предлагали сдаться, обещали деньги. Их переговорщики три раза приходили — уговаривали, пугали, льстили… Но наши командиры не согласились на их условия. «Тогда вам крышка!» — пообещали боевики.

Когда закончился первый бой, сводный отряд СОБРа резонно стал ждать, что федеральные войска освободят его из окружения. Командир 33-й бригады внутренних войск, которая стояла недалеко за городом, даже побывал в «гостях» и заверил: «Ребята, только свистните, мои бойцы будут у вас через 7 минут!» «Его мы больше не увидели! Никогда! — говорит Николай Колесник. — Зато этот товарищ не забывал каждое утро по рации уверять: «Потерпите, завтра помощь придет обязательно!» Это «завтра» длилось 10 дней. Они не смогли забрать у нас даже раненых…» К вечеру второго дня бойцы приняли решение перебраться в здание хладокомбината. Как оказалось, очень вовремя. Дудаевцы «лупили» по кафе всю ночь. В результате от него остались только руины…

Во всем Гудермесе отключили свет. Пропали вода, которая качалась электродвигателями, и связь! Лишь в редких случаях рацию подключали к вспомогательному источнику питания, чтобы командир сводного отряда мог общаться с руководством. Выяснилось, что чеченцы обнаружили нашу радиоволну и передали федеральным войскам «нужные» координаты для обстрела. В результате российские минометчики обрушили огонь на позиции собровцев и чуть не сравняли вокзал с землей…

Чудо

Человек может обходиться без еды от 3 до 5 дней. Но без воды нельзя прожить и дня. Когда вода кончилась, бойцы испытывали невыносимые муки… 16 декабря выпал снег — 5 сантиметров, для Чечни это очень много. Ребята выбегали на улицу, набирали его в кастрюли и котелки. Они ели снег вместе с песком. Радовались, как дети. Словно Всевышний послал им спасительную весточку… «Никогда не забуду, как Володя из Калмыкского СОБРа поил меня кофе из талого снега, — рассказывает Николай Колесник. — Такая мутная жижа пополам с гарью и землей. Запах невыносимый. Но когда эта горячая жидкость попадает в пересохший желудок — ощущение ни с чем не сравнимое… На войне другие ценности, и я этого никогда не забуду».

Время шло. 18 декабря на своем боевом посту страшные ранения и контузии получили ребята из Карачаево-Черкесского СОБРа. В часть здания, где находились бойцы, попал НУРС — неуправляемый ракетный снаряд. «Мы едва успели вынести потерявших сознание ребят из комнаты, после чего она полностью выгорела! — вспоминает Колесник. — Два таких НУРСа попали и в наш «греческий зал», в котором мы несли службу и спали. Так мы окрестили комнату из-за большой площади и высоких потолков…» Один снаряд, пробив стену, попал в железную батарею, которая и спасла жизнь бойцам. Второй вообще не смог преодолеть толстенную кирпичную кладку, выгнув ее в виде полусферы…

«Это Божий промысел! — уверен Юрий Кулямин. — Ведь напротив этой стены висела икона Николая Чудотворца, которой нас благословили перед отправкой в командировку. Когда летели снаряды, от нее исходило свечение, как от ионовой лампы. А произошло все это в день памяти святого. Потом ребята из других отрядов приходили помолиться на нашего спасителя. Эта икона до сих пор сопровождает Мордовский СОБР во всех командировках, уберегая жизни бойцов».

На пятый день, 18 декабря, освободили комендатуру. Ее здание находилось на окраине города, поэтому федералам было проще к нему пробиться. Вокзал же расположен в самом центре Гудермеса. Еще пять дней нашим ребятам пришлось провести в окружении. «На седьмые сутки мы съели весь снег, изгрызли весь лед, — рассказывает Николай Колесник. — И тут Саша Дубровин вспомнил, что перед началом боевых действий он заполнил водой кастрюли. Пришлось под шквальным огнем чеченцев ползти за ними в разрушенное кафе».

«Прошло уже 15 лет, но всякий раз, когда хочется пить, меня охватывает какой-то панический страх, — говорит Юрий Кулямин. — Сразу вспоминаешь те дни, когда наш Батя (позывной командира отряда Мордовского СОБРа Николая Талалаева) нес снежок в руках и заботливо протирал губы раненым… Вы не представляете наши чувства, когда мы доползли до воды в кафе. Тот первый глоток не забуду никогда! Наступила эйфория, словно водки напился! Руки и ноги стали ватными. Думаю, плевать — пусть убивают! Положили воду в ящики и потащили назад…»

В мирные дни к собровцам часто наведывался местный житель Леша, продававший хлеб собственного изготовления. Боевики убили его недалеко от «холодильника» на глазах у наших ребят. Сначала они сильно избили Лешу, а потом расстреляли из автоматов. Перед смертью он успел крикнуть: «Ребята, отомстите за меня!»

Спасение

Утро 23 декабря выдалось спокойным. Стрельба прекратилась. Начали появляться мирные жители. Они сообщили бойцам, что боевики ушли из Гудермеса. «Наверняка провокация! Надо все разведать!» — ответил по рации «центр». Пришлось ребятам пройти в город в двух направлениях. Одна группа вышла на блокпосты федералов. Лишь после сильной ссоры с военными те направили в Гудермес свою «разведку». Они все еще опасались, что вместо собровцев в районе вокзала находятся боевики.

В итоге к хладокомбинату приехал… участковый на уазике. «Увидел нас, заплакал и бросился обниматься, — вспоминает Колесник. — Ведь его посылали на верную смерть…» Убедившись, что чеченцев нет, федералы пошли на «штурм» Гудермеса. Со всех сторон к вокзалу потянулась военная техника: машины, танки, БТРы… «Нам бы десятую часть этой мощи, и не было бы никакого «гудермесского котла», — говорили тогда собровцы.

Встреча

«Уставшие, обросшие и сильно постаревшие — такими мы увидели своих любимых после возвращения, — вспоминает Валентина Кулямина. — Руки у Юры были желтые и скрюченные. Командиры отряда объяснили мне, что все эти страшные дни он ни на секунду не выпускал из них оружие. Вернулись они 26 декабря. Поэтому 1996 год мы встречали уже вместе. Это был самый счастливый Новый год в моей жизни!» Все жены наших героев сказали примерно одно и то же: «Никогда тебя больше не отпущу!»

Но для настоящих бойцов СОБРа этот вопрос давно закрыт. Надо — и все… Через два месяца по графику некоторые участники горячих событий в Гудермесе снова отправились в Чечню… «Ребята вырвались из ада! — говорит Анатолий Агеев. — Я горд, что никто из них не потерял чувство самообладания. Если бы они дрогнули хоть на секунду, в живых не осталось бы никого!»

«На этой войне было много предательства, — подводит итог Николай Колесник. — Создавалось впечатление, что какие-то кукловоды в высших эшелонах власти руководили нами и решали, кому жить, а кому — нет. Видимо, по их замыслу, мы должны были либо сдаться, либо погибнуть».

Все 20 бойцов СОБРа, принимавших участие в обороне Гудермеса, получили орден Мужества. В 1996 году заслуженные награды им вручил Глава Мордовии Николай Меркушкин.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

14 декабря 1995 года разгорелись ожесточённые бои, сравнимые со сражением за Грозный зимой 1994-95 гг. в первую чеченскую войну.

Утром, 14 декабря 1995, боевики блокировали федеральные силы в комендатуре и на железнодорожном вокзале Гудермеса. На помощь были отправлены, по имеющимся данным, три колонны внутренних войск с трех направлений. Все колонны попали в засады и понесли потери, общее количество которых остается неизвестным.

Доступная информация об этих событиях очень разрозненна и противоречива. Предположительное развитие событий:

С запада — колонна 59-го полка оперативного назначения, понесла большие потери.

С севера — колонна 33-й отдельной бригады оперативного назначения, часть техники прорвалась к комендатуре. Среди погибших был начальник разведки бригады капитан Евгений Гаврилов. По данным СМИ, за день бригада потеряла 14 человек убитыми; 14 декабря в части отмечается день памяти.

С востока — колонна неизвестного полка (предположительно 2-й полк оперативного назначения), прорваться не сумела. По данным зам. командира полка Алексея Зинина, 11 человек погибло и 2 пропало без вести.

По книге памяти Северо-Западного регионального командования ВВ МВД «Я вам жизнь завещаю…» насчитывается 18 военнослужащих, погибших при прорыве 14 декабря (включая 1 умершего от ран 16 декабря) — по-видимому, это потери только 33-й бригады.

В начале декабря 1995 года бандиты подтягивали свои силы к Гудермecy. По данным войсковой разведки, они намеревались дестабилизировать обстановку в городе и сорвать выборы депутатов Государственной думы и главы Чеченской республики, назначенные на 18 декабря.

Блокпосты были усилены бронетехникой, но бандитам под видом мирных жителей удавалось просачиваться в город. В преддверии выборов по всей Чечне активизировалась минная война.

К середине месяца боевики предприняли более решительные действия. Ранним утром 14 декабря на въезде в Гудермес бандгруппа численностью 30-40 человек захватила районную больницу. Спустя минут сорок одетые в белые маскхалаты бандиты начали занимать дома рядом с местной комендатурой и обустраивать огневые позиции. Позже стало известно, что в город проникло около 600 дудаевцев. Основные их группы находились в районе больницы, комендатуры, железнодорожного вокзала. После захвата больницы боевики основные усилия сосредоточили на штурме временного военного городка. Вокруг местной комендатуры разгорелся ожесточенный бой.

Комендатура Гудермеса располагалась в здании педагогического училища. Позиция оказалась довольно выгодной, позволяла прицельно истреблять бандитов, вести наблюдение за подступами к зданию и давать целеуказания трассирующими пулями. Это способствовало тому, что боевикам не удалось сходу захватить здание комендатуры.

Резерв оперативной части Северо-Кавказского округа внутренних войск выдвинулся к Гудермесу со стороны Грозного. При подходе к мосту через реку Белка военнослужащие встретили сильное огневое сопротивление. Были подбиты два бронетранспортера, среди военнослужащих появились убитые и раненые. Двум БМП удалось прорваться в город, но связь с ними прервалась.

Также, в зоне огня оказались чудом сумевшие прорваться сквозь внешнее кольцо блокады Гудермеса четыре БТРа и «Урал», принадлежащие минометной батарее 33-й отдельной бригады внутренних войск МВД России. Правда, спешившие на выручку осажденным милиционерам, военнослужащие сами теперь нуждались в безотлагательной помощи: на броне в беспорядке остановившихся во дворе комендатуры БТРов и в кузове «Урала» — десятки убитых и раненых, которых уцелевшие при прорыве их товарищи в одиночку были не в состоянии эвакуировать в безопасное вместо.

Под ливнем встречных пуль на спасение погибающих бросились четверо калининградских собровцев – старший лейтенант милиции В. Бусловский, лейтенанты милиции А. Бровкович, С. Светогор и Е. Реутов.

Алексей Бровкович, как потом подсчитали его побратимы, вынес на себе в общей сложности шестерых раненных и два мертвых тела. Пуля сразила его уже тогда, когда он помогал товарищам выгрузить и перенести в укрытие последний из минометов.

В тех событиях принимали участие: СОБРы и ОМОН из Мордовии, Чувашии, Марий Эл, Калмыкии, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии, Нижнего Новгорода, Москвы и Подмосковья, сражавшихся в окружении на станции, спецназовцев Калининградской, Волгоградской, Вологодской, Тюменской, Ростовской и Краснодарской областей, защищали комендатуру бойцы 33 бригады, ОДОН, 59 пон внутренних войск, Архангельского и Новокузнецкого БОН, 8 бригада оперативного назначения в\ч 3723 с 15 по 25 декабря 1995 года участвовала в боях по деблокированию гарнизонов комендатуры и вокзала Гудермеса и в последующей зачистке города от боевиков Салмана Радуева.

Только 19-20 декабря 1995 года федеральные подразделения смогли войти в Гудермес, ещё около недели «зачисток» им понадобилось, чтобы окончательно вернуть город под свой контроль.

По официальным данным потери российской стороны в результате боёв составили более 40 человек убитыми, по неофициальным — до сотни убитых, раненых и пропавших без вести. Также были уничтожены не менее одного грузовика «Урал» и не менее 2 бронетранспортёров.. (данные википедии) Потери боевиков неизвестны.

Список погибших за время штурма Гудермеса в декабре 1995 года (возможны неточности по дате и месту гибели):

Аверьянов Андрей Михайлович рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Ажгалиев Серик Булатович рядовой, в/ч 3673, Погиб 14.12.95 г.
Ахмадишин Айрат Нагимович рядовой, в/ч 3673, Погиб 14.12.95 г.
Ахматов Ильгиз Фрунзевич сержант к/с, в/ч 22033, Погиб 19.12.95 г.
Бабанов Евгений Викторович ефрейтор/рядовой, в/ч 3526, Погиб 16.12.95 г.
Базанов Сергей Николаевич мл. сержант, в/ч 3673, Погиб 14.12.95 г.
Балаганов Александр Леонидович рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Балхашев Утемурат Жубанышевич рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Бартош Сергей Николаевич мл. сержант, Погиб 14.12.95 г.
Беляев Олег Владимирович рядовой, 8 ОСпН, Погиб 19.12.95 г.
Блинов Павел Николаевич рядовой/сержант, Погиб 14.12.95 г.
Блохин Павел Александрович рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Бодня Руслан Владимирович ст. сержант, Погиб 14.12.95 г.
Брайко Евгений Валерьевич лейтенант, Погиб 14.12.95 г.
Бровкович Алексей Витальевич, Погиб 15.12.95 г.
Валов Леонид Григорьевич полковник, Погиб 15.12.95 г.
Вахлов Алексей Николаевич сержант/рядовой, в/ч 3723, Погиб 20.12.95 г.
Войтенко Сергей Владимирович ст. лейтенант/капитан, Погиб 17.12.95 г.
Гаврилов Евгений Геннадьевич капитан, 33 ОБрОН ВВ, Погиб 14.12.95 г.
Галицин Андрей Владимирович рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Галкин Андрей Анатольевич рядовой, в/ч 3186, Погиб 15.12.95 г.
Галкин Андрей Николаевич рядовой, в/ч 6556, Погиб 14.12.95 г.
Галяминских Евгений Сергеевич мл. сержант/рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Гаранин Владимир Анатольевич рядовой, в/ч 3526, Погиб 14.12.95 г.
Глазунов Константин Викторович рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Глушков Алексей Викторович/Николаевич сержант, Погиб 14.12.95 г.
Грошев Станислав Петрович рядовой, в/ч 3186, Погиб 14.12.95 г.
Демин И. Д. сержант, в/ч 3526, Погиб 14.12.95 г.
Демышев Сергей Сергеевич(Евгеньевич) рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Дмитриенко Константин Анатольевич рядовой, в/ч 3526, Погиб 14.12.95 г.
Дорошенко Алексей Владимирович рядовой, в/ч 3186, Погиб 14.12.95 г.
Ермилов Пётр Николаевич рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Зайцев Александр Владимирович сержант, в/ч 3526, Погиб 14.12.95 г.
Иванов Пётр Владимирович рядовой, Погиб 20.12.95 г.
Казыханов Игорь Фаильевич мл. сержант, Погиб 14.12.95 г.
Канцелярист Роман Леонидович мл. сержант, Погиб 14.12.95 г.
Кирсанов Игорь Вячеславович капитан, Погиб 16.12.95 г.
Киселёв Александр Николаевич рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Кобызев Иван Иванович лейтенант, Погиб 14.12.95 г.
Коркин Владимир Николаевич рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Коробков Юрий Михайлович рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Крысько Юрий Николаевич ст. сержант, Погиб 14.12.95 г.
Кузнецов Алексей Михайлович сержант/рядовой, Погиб 21.12.95 г.
Кузьминых Игорь Михайлович рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Куклин Сергей Аркадьевич рядовой к/с, в/ч 6556, Погиб 15.12.95 г.
Лабунец Дмитрий Михайлович рядовой, в/ч 3673, Погиб 14.12.95 г.
Лебедев Александр Николаевич рядовой, в/ч 3673, Погиб 14.12.95 г.
Ломакин Дмитрий Владимирович ефрейтор/рядовой, в/ч 3526, Погиб 14.12.95 г.
Лысенко Николай Сергеевич ст. сержант, Погиб 14.12.95 г.
Макарский Григорий Витальевич ефрейтор, Погиб 14.12.95 г.
Маруневский Артём Викторович мл. сержант, в/ч 3673, Погиб 14.12.95 г.
Маткин Владимир Петрович рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Медведев Пётр Леонидович сержант, в/ч 3526, Погиб 14.12.95 г.
Назаренко Василий Иванович лейтенант, 8 ОСпН, Погиб 18.12.95 г.
Николаев Олег Геннадьевич сержант, Погиб 14.12.95 г.
Овчинников Юрий Николаевич полковник/прапорщик, Погиб 14.12.95 г.
Осипов Андрей Игоревич рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Панков Игорь Юрьевич рядовой, Погиб 17.12.95 г.
Пеллинен Максим Викторович рядовой, Погиб 16.12.95 г.
Понимаш Алексей Александрович рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Припоров Александр Николаевич рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Прохорович Юрий Павлович мл. сержант/сержант, Погиб 20.12.95 г.
Рогозин Михаил Васильевич рядовой, Погиб 20.12.95 г.
Савченко Юрий Васильевич лейтенант, Погиб 14.12.95 г.
Семин Илья Алексеевич сержант, Погиб 15.12.95 г.
Смирнов Олег Юрьевич рядовой, в/ч 3526, Погиб 14.12.95 г.
Соколов Сергей Петрович рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Сороченко Валерий Владимирович рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Ставцев Евгений Михайлович прапорщик, ОМОН г. Вологда, Погиб 18.12.95 г.
Табалин Игорь Иванович лейтенант, Погиб 21.12.95 г.
Тетеревников Вячеслав Сергеевич рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Титов Виктор Григорьевич сержант, Погиб 14.12.95 г.
Тришин Виктор Николаевич лейтенант, Погиб 16.12.95 г.
Урих Андрей Эрихович сержант, Погиб 14.12.95 г.
Шабалин Алексей Викторович рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Шарыпов АндрейВикторович/Геннадьевич рядовой, Погиб 14.12.95 г.
Шевченко Валерий Сергеевич рядовой, Погиб 20.12.95 г.
Шубинец/Шубинцев Денис Анатольевич рядовой, Погиб 20.12.95 г.
Щетков Сергей Сергеевич рядовой, Погиб 20.12.95 г.
Яловец Евгений Валерьевич прапорщик, в/ч 3526, Погиб 14.12.95 г.
Ястребов Роман Владимирович рядовой, в/ч 3673, Погиб 14.12.95 г.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документально-художественное произведение автора под псевдонимом «Курт» рассказывает об обороне комендатуры г. Гудермеса, во время первой чеченской войны, в декабре 1995 года.

Источник: artofwar.ru

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

…Усталые мужчины в изодранной полевой форме смотрели телевизор молча. А между тем картинка на экране была яркой и даже милой?– женщина с девочкой прогуливаются по улице. Пожилой мужчина аккуратно сворачивает и бросает избирательный бюллетень в урну. На федеральном канале шел отчет о том, как Гудермес – второй по величине чеченский город – выбирает главу администрации Чечни и депутатов Государственной Думы.

Только через несколько дней появилась отрывочная информация, что на самом деле происходило в городе, расположенном всего лишь в 40 километрах от столицы Чечни.

В условиях войны в ту пору начали под свист пуль проводить свободные, демократические выборы. 14 декабря 1995 года, первый день этой пропагандистской акции, ознаменовался возобновлением широкомасштабных боевых действий. Ночью группа боевиков из 30-40 человек после неудачной попытки захватить отдел внутренних дел Гудермеса завладела больницей. Затем в город вошли отряды полевых командиров Салмана Радуева, Хункарпаши Исрапилова и Султана Гелисханова. Общая численность дудаевцев составляла примерно 600 человек. Они заняли весь город и блокировали сотрудников органов внутренних дел и военнослужащих внутренних войск в комендатуре и на железнодорожном вокзале.

Вот что пишет о событиях тех дней в недавнем прошлом вице-премьер Правительства России генерал армии Анатолий Куликов: «Потери российских солдат составили до сотни убитых, тяжело раненных и пропавших без вести. Чеченцев удалось вытеснить из города лишь после прихода тяжелых вооружений и полного задействования всех возможностей авиации. Моральной компенсацией в этом эпизоде чеченской войны было мужественное поведение окруженных частей, которые продержались, несмотря на отсутствие продовольствия и боеприпасов, до подхода помощи».

И действительно, федеральные войска вновь заняли Гудермес только 23 декабря. Десять дней оборону в городе держали российские милиционеры – те самые мужчины, что в перерывах между налетами в осажденной боевиками комендатуре Гудермеса смотрели телерепортажи о выборах в Чечне.

Они стояли насмерть — вологодский ОМОН, волгоградский, краснодарский, тюменский, ростовский, калининградский СОБРы… 160 бойцов удерживали комендатуру и железнодорожный вокзал. Боевики так и не смогли захватить обороняемые милиционерами объекты.

О первой чеченской войне написано и снято немало. Но информация о боях в Гудермесе и сейчас, спустя 12 лет, крайне скупа. Хорошо, что здравствуют и продолжают служить своему народу, стране участники тех событий. Например один из первых российских милиционеров, награжденных тремя орденами Мужества, полковник внутренней службы Сергей Александрович Блинов. Сейчас он руководит одним из отделов Департамента кадрового обеспечения МВД России.

Сергей Блинов только что начал работать в одном из отделов Главного управления кадров МВД России. Перебрался сюда из Ташкента, в котором родился, жил и добросовестно трудился в республиканском Министерстве внутренних дел. Но в 1995 году в Узбекистане в одночасье отменили делопроизводство на русском языке, и многие опытные специалисты, не владевшие узбекским в совершенстве, были вынуждены задуматься о своей дальнейшей судьбе, о будущем родных и близких.

В отличие от многих других, побоявшихся надевать российские погоны в условиях войны с режимом Дудаева, Блинов, не успев даже семью в Москву перевезти, отправился в служебную командировку в Чеченскую республику. Его назначили руководителем группы управления оперативного штаба в Моздоке, куратором сводных отрядов линейной милиции, которые охраняли железную дорогу от Моздока до железнодорожного вокзала Гудермеса. Заодно попросили помочь в охране огромной суммы денег – зарплаты бойцов, которую везли в этом же вертолете.

Вспоминал ли Блинов о тяжеленных денежных мешках, когда главной радостью в жизни стали одна-две затяжки сигаретой, пущенной по кругу из шести человек? Думал ли, как быстро меняются ценности? А ведь между приездом в Ханкалу и перекуром под обстрелом боевиков на полу гудермесской комендатуры прошло чуть больше суток.

Еще в вертолете стало понятно, что произошло что-то серьезное. Постоянно работала рация и вскоре прошла информация – Гудермес захвачен. На летном поле офицеров никто не встретил, хотя знали – зарплату привезли.

– Через два часа мы попали в Грозный и деньги все-таки передали по назначению, — рассказывает Сергей Александрович.

Вскоре он оказался на совещании, где решался вопрос о помощи Гудермесу. Поначалу туда даже хотели высадить десант на вертушках, но быстро поняли, что это невозможно.

Тогда было решено рвануть на выручку на четырех БТРах. В числе добровольцев оказался и Блинов. Почему он, кадровик, человек бумажной, как всем обычно представляется, профессии, принял это решение? Ответ на такой вопрос лично ему был ясен с самого начала: в Гудермесе станцию удерживают отряды милиции, которые он курировал. А командиру надо быть вместе со своими бойцами. Вопреки превосходству боевиков. Вопреки обстоятельствам. Обстоятельства же, будто назло, удерживали Блинова от выполнения принятого решения. Те четыре БТРа, которые бросили на выручку осажденным милиционерам, военные на Гудермес не пустили. Объяснили: прорваться в город по дороге, контролируемой боевиками, затея бессмысленная.

Прошла ночь, в течение которой никто не сомкнул глаз. Наконец было решено отправить в захваченный город группу краснодарского СОБРа. Блинов в то время находился на летном поле, искал любую оказию, лишь бы улететь в Гудермес, к своим подопечным. Видит: мимо идут бойцы в белой камуфляжной форме. Услышав о предстоящем вылете в сторону Гудермеса, решил к ним примкнуть. Сергея Александровича узнал заместитель руководителя ГУОШ города Грозного полковник милиции Самохвалов, представил бойцам, назвал должность, звание. Краснодарцы, что греха таить, восприняли неожиданное появление чужака настороженно. Во всяком случае, маскировочного халата для него не нашлось. Блинов понимал: в камуфляжной форме он станет прекрасной мишенью для бандитских снайперов. Но решения лететь к своим ребятам не изменил. Главное – надо попасть к подопечным. В трудную минуту надо быть вместе с ними.

…Подлетели к господствующей над Гудермесом высотке, в четырех километрах от города, в расположение архангельского батальона. Вертушка на землю сесть не смогла, зависла примерно в трех метрах. Пришлось прыгать, причем с боеприпасами. А машина тут же улетела обратно. Вышедшие из палаток солдаты окружили гостей с неба, попросили боеприпасы, патроны, которые разбирали так бережно, словно их конфетами угощали. Отдали им все, чем могли поделиться, за что краснодарским собровцам впоследствии крепко досталось, потому что не из того ведомства были солдатики. А тогда, 15 декабря, оставить ребят с голыми руками милиционеры не могли. Видели – туго им приходилось. Прорваться в Гудермес, имея в наличии танк с тремя зарядами, они все равно не могли. А от столкновения с боевиками их спасало минное поле.

С места милицейского десанта город отлично просматривался — зловещий, весь пронизанный вспышками огня от взрывов и трассеров. Самый короткий путь к нему лежал через минное поле, лезть на которое обычно никто не рисковал. В разное время минировали его четырежды, но необходимыми картами этого поля командование в то время не обладало. Боевики, к счастью, тоже. Но вопрос, идти этим маршрутом или нет, перед милиционерами не стоял. Другим путем в осажденный и насквозь простреливаемый город попасть все равно невозможно, а в осажденных комендатуре и железнодорожном вокзале было много раненых. Так что обсуждали, как лучше прорваться сквозь мины.

Сергей Блинов вспоминает: «По первоначальному плану мы хотели спуститься по дороге в прилегающее к городу село. Занимаем дом – идем дальше. В комендатуру на разведку должны пойти только двое. Решили выйти с наступлением темноты. Расчет был дерзкий – ночью боевики везде чувствовали себя хозяевами положения, и нас не ждали. Должны прорваться».

Оставили четырех собровцев прикрывать дорогу от боевиков. Десять человек пошли через минное поле. Сергей Блинов, как все бойцы краснодарского отряда, встал в цепочку.

Шли след в след, шаг в шаг, с интервалом в 10 метров. Вел группу Игорь Бойко, командир краснодарского СОБРа. Если бы он, первый, подорвался на мине, его место должен был занять следующий боец, который ведет группу дальше. Отправились. Поле все белое, бойцы в белой маскировке. Как только небо светлело от очередной «родной» осветительной ракеты, падали на снег. Четким пятном выделялся лишь подполковник Блинов в своей темной камуфляжной форме. При этом приходилось огрызаться огнем по боевикам. Вот и подумалось в какой-то миг: «Зачем я сюда полез? В 39 лет, вместе с молодыми парнями…». Нормальная реакция нормального человека – наверное, именно так оценили бы размышления подполковника в той ситуации психологи. Но надо совсем не знать Сергея Александровича, чтобы хотя бы на минуту допустить, что он может струсить.

Во время очередной перестрелки был легко ранен Игорь Бойко. Подползли, оказали ему первую помощь. Через два часа с Божьей помощью, как считает Сергей Блинов, они это минное поле проскочили. Но тут же попали под интенсивный огонь своей артиллерии.

Вскоре поняли – первоначальный план надо менять. Пробрались в подвал недостроенного частного дома на окраине села. Решили там передохнуть, обсудить дальнейшие действия. Вдруг услышали чеченскую речь наверху. Насторожились: по рации с командованием теперь не переговоришь.

Выбрались из дома ползком. Перебежками, спасаясь от огня то своих, то боевиков, преодолели последний перед комендатурой закрытый рубеж – небольшой базарчик. При этом несколько раз нарывались на кордоны боевиков. Но те либо не увидели десант, либо приняли за своих. И не мудрено – такой дерзости от кучки людей никто не ожидал.

БТРы СОБРов в ходе одной из «зачисток» на улицах Грозного. Впереди «Бродяга»

В итоге осталось преодолеть открытое, примерно в 50 метров, пространство, которое отделяло их от комендатуры. Но как объяснить тем, к кому рвались, кто они такие, учитывая, что здесь постоянно велся радиоперехват? Вышли на позывной командира вологодского ОМОНа Сергея Голубева:
– Поставь чайку для гостей!

Он поначалу ничего не понял, хотя чаем напоить пообещал. Прошло 20 минут.
– Ну мы пошли?
– Нет, чай еще не готов. Подождите!

А спецназ краснодарского СОБРа уже двинулся к комендатуре, хотя все понимали, какой опасности подвергаются. Тут, видимо, краснодарцев проглядели уже свои. Потом они подтвердили, что видели попавшую под осветительную ракету группу, которая моментально растворилась. Тем временем краснодарцы и Сергей Блинов проскочили открытое пространство, подобрались к кирпичному забору комендатуры. Двинулись вдоль него, переговариваясь с защитниками комендатуры, убеждая, что пришли свои. Стали имена общих знакомых называть. Те пустить нежданных гостей не спешили: а вдруг это дудаевцы решили воспользоваться уловкой и под видом своих прорваться в здание? В общем, препирались долго. Командир вологодского ОМОНа Сергей Голубев потом вспоминал: «На радиосвязь со мной постоянно выходил какой-то «Каштан», интересовался, как обстоят дела у «омаров», находящихся на железнодорожном вокзале».

«Омарами», согласно кодовой таблице того времени, назывались сводные отряды милиции на железной дороге и мостах. А «Каштаном» был Сергей Александрович Блинов.

В этот момент кто-то вспомнил, что начальником штаба сводного СОБРа в Грозном был Володя Ласточкин. Спросили у «Каштана» его имя. Через минуту получили ответ: «Володя». Все сомнения отпали: наши.

Несколько бойцов побежали отпирать калитку. В этот момент боевики поняли, кто эти невесть откуда появившиеся люди. Открыли ожесточенный огонь из пятиэтажки напротив. Наши стали активно огрызаться. Буквально в метре от Блинова рухнул на снег возглавлявший группу начальник СОБРа Екатеринбургского УВД полковник милиции Леонид Григорьевич Валов. Наконец калитку удалось открыть. Ребята взяли командира, подняли на второй этаж к врачу. Тот подтвердил – выжить у Валова не было ни одного шанса. Полковник милиции Леонид Григорьевич Валов посмертно удостоен звания Героя Российской Федерации.

Попав 15 декабря около 23 часов внутрь комендатуры, Блинов решил, по просьбе командира вологодского ОМОНа, остаться в его расположении. К тому же именно здесь работала стационарная радиостанция «Джонсон». Доложил в Грозный, что на место добрались. Затем сообщил, что отряд готов взять раненых и тем же путем возвратиться на базу. Это было действительно реально, потому что своим дерзким прорывом через минное поле они при этом особого шума не наделали. Стали ждать решения руководства. Прорываться обратно не разрешили.

…До своих «омаров» Блинов так и не добрался. Выбраться из комендатуры возможности не было. Но он общался с ними по радиостанции, поддерживал как мог, говорил о том, что помощь на подходе. А главное?– держал связь с ГУОШ в Грозном, сообщал о реальном положении дел, координировал артиллерийские удары. Пригодились знания, полученные во время срочной службы.

Начались обычные военные будни, о которых все они знали по книгам и кино: обстрелы, стрельба в амбразуры. И самое нелепое от своих бывших сограждан: «Рус, сдавайся! Вы окружены!» – по рации, а как стемнеет, и под окнами комендатуры. При этом постоянное: «Вас здесь бросили, сдавайтесь, иначе мы вас все равно уничтожим».

Прикрыть все здание силами собровцев, омоновцев и 30 солдат внутренних войск было проблематично. Имелись, правда, четыре БТРа – три в рабочем состоянии. Использовали их на самых опасных точках. Например, часть здания, где оборону держали собровцы и солдаты, была полуразрушена, и особых препятствий для штурма не было. Наши были готовы схватиться даже в рукопашной.

До полного освобождения Гудермеса оставалось еще 8 долгих дней.

Время шло и незаметно, и медленно. Ночи, дни – все смешалось. Правда, была солярка, работал дизель. Хватало энергии подзарядить аккумуляторы рации, чтобы смотреть по телевизору новости. Лишь через несколько дней сообщили, что там идут бои. А по рации бойцов уговаривали продержаться еще немного – мол, помощь близка. Но наступал новый день, а прорыва так и не было. Попытки немногочисленными силами деблокировать осаду боевиков к успеху, как правило, не приводили.

А здание бывшего педучилища, ныне – комендатуры, простреливалось практически со всех сторон. Были у боевиков и бесшумные винтовки. Выстрела при этом не слышно, только над головой осыпающуюся штукатурку замечаешь. Тогда даже правило появилось: по трое не курить. Дело в том, что за несколько секунд, пока от одной спички начинал прикуривать третий, раздавался прицельный выстрел. 18 декабря Блинов вышел с ребятами покурить в коридор, и в них тут же фуганули из гранатомета. Снаряд чуть выше головы пролетел. Сильнейшую контузию получил Колесников – командир волгоградского СОБРа…

За два дня до этого, 16 декабря, краснодарцы приняли решение вырваться из окружения, чтобы вывезти раненых. Многие к тому времени погибли из-за того, что им не смогли оказать необходимую медицинскую помощь. У вологодского врача Полицына были тогда лишь обезболивающие средства. Надо отдать ему должное, в тех условиях он все равно боролся за каждую жизнь. Но без лекарств и хирургических инструментов был практически бессилен. Загрузили раненых в БТРы. Послали на разведку семь спецназовцев во главе с командиром разведроты из 33-й бригады внутренних войск капитаном Игорем Кирсановым. Они проскочили почти весь город. Но на окраине попали в засаду и погибли. От идеи прорыва пришлось отказаться.

Постоянно просили о помощи бойцы, защищавшие железнодорожный вокзал. Просили отсечь боевиков огнем. Был такой момент, когда его подопечные попросили направить огонь на себя, так близко подошли к ним дудаевцы. Сергей Александрович передавал координаты и корректировал огонь артиллерии. Вот, собственно, и все, что могли для них сделать в осажденной комендатуре.

В здании, где располагалась комендатура, было чуть теплее, чем на улице. Блинов спал урывками, при первых звуках вызова бросался к рации. А оттуда твердили: «Держитесь, помощь близка».

Утром, когда по рации слышали, что блокадников вот-вот освободят, настроение было приподнятым. К обеду начинался усиленный обстрел, так что не до эмоций было. К вечеру настроение несколько ухудшалось. Впереди – еще одна ночь неизвестности. На постах находились круглые сутки. У амбразуры по очереди стояли по часу, а то и по два. Все, конечно, хотели жить и вырваться домой. Но все поддерживали друг друга, балагурили. Только командир одного из СОБРов вел себя неадекватно. Видимо, в результате контузии. Предлагал все бросить, потому что время командировки закончилось и воевать здесь никто не обязан. Пришлось его по-мужски, серьезно успокаивать и даже отстранить от командования. Эти функции взял на себя его зам.

Навещали раненых, хотя им пришлось невыносимые боли терпеть – у многих тогда гангрена началась. Чувства голода не было. Да и китайскую тушенку из продпайка?— жирную, холодную, более похожую на сало, без хлеба не очень-то хотелось есть. Тяжело приходилось курильщикам. Но вскоре следопыты нашли где-то ящик с сигаретами четвертого класса, которые основательно разъели плесень и мыши.

Хуже всего было без воды, которая закончилась на второй день, 16 декабря. Чистую, из запасов вологодских милиционеров, отдавали раненым. Сами приспособились залезать на крышу, где снег был несколько чище, топили его и пили грязную, пропахшую порохом воду, да и то по полкружки на человека. Это пойло кто-то метко назвал «гудермесским коктейлем». Ругали начальников (естественно, не стесняясь в выражениях), которые даже попытки не предприняли, чтобы сбросить с вертушки ночью боеприпасы, медикаменты и хотя бы сухари! Но самое тяжелое испытание – это постоянное напряжение, которое нагнетали дудаевцы, с наступлением темноты мелькавшие прямо под окнами комендатуры.

Оборона тем временем продолжалась. Бои шли круглые сутки. День за днем. 17-го, 18-го, 19-го. Спать люди научились стоя. Пока один стреляет, другой наспех набивает свои магазины патронами, чтобы заменить первого у амбразуры. Особенно досталось 18-го. Тогда погиб боец вологодского ОМОНа Евгений Ставцев.

19 декабря решили – надо прорываться самим. Боеприпасы заканчивались. Стало совсем туго. Предприми боевики еще одну-две плотные атаки, и обороняться было бы уже нечем. А сдаваться без боя никто не собирался. Стали разрабатывать план прорыва. Но утром 20 декабря огонь усилился. Защитникам комендатуры приказали спуститься в подвал. Так как его не было, остались на первом этаже. Федеральные войска пошли на прорыв. Людей в здании военной комендатуры разблокировали из кольца боевиков. 23 декабря был освобожден сводный отряд милиции на железнодорожном вокзале.

Уже потом выяснится, что силы занявших город бандитов превосходили российские в несколько раз.

С колонной Сергей Блинов отправился сначала в Моздок, затем попутным ночным бортом – в Москву.

Потом были другие командировки в Северо-Кавказский регион. Его работа в Чеченской республике в последующие годы была оценена еще двумя орденами Мужества.

Сергей МОНЕТЧИКОВ. Иллюстрации из архива автора

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Полномочный представитель Президента России в Северо-Кавказском федеральном округе Александр Матовников и Глава Чеченской Республики Рамзан Кадыров посетили Российский университет спецназа в г. Гудермесе.

На территории РУС помощник Главы ЧР по силовому блоку, первый заместитель начальника УФСВНГ РФ по ЧР Даниил Мартынов рассказал гостям об уникальной инфраструктуре объекта и о работе по подготовке военных специалистов.

Гости ознакомились с функциональными возможностями аэродинамической трубы и элементами парашютной подготовки. Бойцы инструкторской группы и сотрудники спецподразделений продемонстрировали мастерство ведения спецопераций — тактические действия в составе взводов в патруле при обнаружении базы условного противника, а также внезапной встречи с ним. На территории тактического городка центра А. Матовникову и Р. Кадырову показали действия бойцов при внезапном нападении бандитов в черте города.

Гости также увидели образцы вооружения и техники в ходе построения личного состава силовых подразделений, а также разработку конструкторов РУС — багги «Чаборз». Сотрудники спецподразделений продемонстрировали занятия по индивидуальной и групповой огневой и тактико-огневой подготовке бойцов в стрелковых галереях, а также занятия по подготовке телохранителей.

А. Матовников высоко оценил уровень физической и боевой подготовки бойцов спецподразделений ЧР. Он выразил уверенность, что РУС будет пользоваться большим спросом благодаря его уникальности и идеальным условиям.

Также А. Матовников посетил с. Центарой, где отдал дань памяти Первому Президенту ЧР, Герою России Ахмат-Хаджи Кадырову, с которым был лично знаком.

«Ахмат-Хаджи сыграл в нашей жизни очень важную и большую роль. Он для нас был как отец, потому что учил, как правильно выстраивать отношения и поступать грамотно», — сказал А. Матовников.

После делегация побывала на территории Мемориального комплекса «Аллея Славы», где состоялось возложение цветов к памятной плите Ахмату-Хаджи Кадырову. В музее, расположенном на территории комплекса, Александр Матовников внимательно осмотрел экспозицию детально воссозданного рабочего кабинета Ахмата-Хаджи Кадырова и ознакомился со стендами фотовыставки, рассказывающей о жизни республики. А. Матовников также оставил запись в книге почетных гостей Мемориального комплекса «Аллея Славы».

Кроме того, состоялось посещение ряда религиозных объектов г. Грозного. В частности, А. Матовников и Р. Кадыров побывали в храме Архангела Михаила. Полпред побеседовал с архиепископом Махачкалинским и Грозненским Варлаамом. Священнослужитель подробно рассказал о проведенных работах по реконструкции храма. Он также выразил слова благодарности в адрес руководства республики за созданные в церкви условия для прихожан. После делегация посетила центральную мечеть Грозного «Сердце Чечни». Александр Матовников внимательно ознакомился с архитектурой здания, её внутренней отделкой. Он отметил, что мечеть отличается особой красотой, производит большое впечатление и заслуженно считается объектом повышенного интереса для туристов. Александр Анатольевич подчеркнул, что мечеть «Сердце Чечни» справедливо является одной из главных достопримечательностей республики.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Когда идут бои, тем более, такие как при штурме Грозного в январе 1995г., то думать о полноценной оперативной работе не приходится. Все, чему тебя учили в мирной жизни, летит к чертовой матери. Приходится вспоминать опыт Великой Отечественной войны.

В принципе, со времен Китайской империи и Иисуса Христа, человек не придумал ничего нового в оперативной работе.

Те же самые агенты, те же самые разведчики и шпионы с противоположной стороны.

Методы и способы приобретения агентуры, способы вербовки — все осталось по-прежнему. Человек по своей натуре слаб. Я имею ввиду, что у каждого человека есть свои слабые и сильные стороны. Одно компенсируется другим и порождает одно другое. Если человек силен физически, то у него, как пить дать, слабость по отношению к женщинам или тщеславен до безобразия. Тут нужна лесть. «На каплю меда поймаешь больше мух, чем на бочку уксуса» — не я придумал, а древние.

И все любят деньги, из какого бы материала они не были сделаны, из дерева, соли, кожи. А еще человек любит должности, которые приносили бы ему достаток помимо основной зарплаты, почести, уважение, чтобы его боялись и уважали, и он мог управлять другими людьми. В довесок ко всему перечисленному — бесплатная еда, красивые женщины.

Любой опер, будь он из спецслужбы или правоохранительных органов знает это прекрасно. Типы личностей — основа основ оперативной работы, и плевать какое у тебя образование, но если ты не усвоил эти азы, не научился разбираться в людях, их психологических особенностях — грош тебе цена — снимай погоны и иди поднимай народное хозяйство.

Но, все это хорошо в мирной жизни, но когда идут крупномасштабные бои, по типу Грозный-95, то понимаешь, что вся образованность, опыт прежних лет, когда ты разоблачал банды, поставляющие на территорию воинских частей наркоту, или ловил военнослужащих, которые пытались по тупости и скудоумию патроны, и понимаешь, что все ЭТО тебе ЗДЕСЬ на хрен не надо! Оно пригодится, но ПОТОМ. Вот только дожить бы тебе до этого светлого ПОТОМ.

А сейчас вместе со всеми окружающими тебя товарищами-соратниками по этой войне, плевать, какие на нем погоны, сколько звездочек, или просто чистые, какую он занимает должность, рубишься с духами. Хотя, если говорить уж начистоту, то только законченные клоуны носили звездочки на погонах — верный признак офицера, и, соответственно, лакомый кусочек для снайпера и захвата в плен.

И бьешься плечом к плечу со всеми наравне. Понимаешь, что, ПОКА, твое мастерство, опыт, он не востребован. Ну, ладно, я начинаю повторяться.

Захватывали пленных, но толком из них никто ничего рассказать не мог. Лишь, то, что знали — какая банда стоит против нас, примерное количество, вот пожалуй и все. Были артисты, которые начинали кидаться, брызгать слюной, что-то кричать про «русских собак», вспоминать своего Всевышнего, разговор не получался, поэтому и быстро кончали их. Да, не гуманно, вопреки всем расхожим понятиям о гуманизме, правах человека и прочей …

Вопрос не в этом. Был бы законный противник, тогда базаров немае, а так — оголтелые родные бандиты, под флагом религиозной войны. Тем паче сидим в окружении, что нам с ними делать? Махать белым флагом, чтобы духи дали нам «зеленный коридор» для вывода пленных? Бред свинячий!

Родное руководство из Москвы и Моздока слало по ЗАСу шифрованные сообщения. По началу мы с моим старшим группы Георгием Красновым, еще что-то пытались расшифровать, но там везде было одно и тоже.

Докладывать, какие спецоперации проводим, сколько боевиков захвачено, благодаря нашим героическим усилиям, сколько оружия и боеприпасов и прочую муть.

Мы — это оперативная группа из двух майоров военной контрразведки. Старший — Краснов, номер два — я — Алексей Салтымаков. У обоих опыт боевых действий, оперативный опыт.

Родина, Судьба, Бог, руководство столкнула нас в этой жизни. В последнюю минуту мне сказали, что вылетаю я в Чечню. У опера, который должен был ехать, внезапно заболела жена. Меня терзают смутные подозрения, что все это было сделано нарочно. Ну, да, ладно. 25 декабря 1994 года я сообщил жене о свалившемся на нашу голову «Счастье» и рванул на фронт. Прибыл к месту аккуратно в десять часов утра 31 декабря 1994 года. Гоша сидел в своем кунге и тоскливо смотрел на нераспечатанную бутылку водки — пить один он не имел привычки. И тут появляюсь я.

Короче. Завтрак, обед — все вытекало одно из другого. А потом, когда в части накрыли столы, прямо посреди машин, и только начали разливать шампанское, со стороны узла связи прибежал дежурный по связи. Бежал он молча. Лишь бумажка белела у него в руках. Был он бледен, лишь молча разевал рот.

Подбежал к командиру и протянул телеграмму.

Командир прочитал, взял кружку с шампанским, выпил молча. Потом сказал:

— С Новым годом! Б….! Поехали! Через пять минут совещание у меня, через пятнадцать — выезжаем!

Все допили шампанское. Шикарные столы на землю, совещание и по коням. Потом этот барский ужин мы с Гошей регулярно вспоминали сидя в подвалах.

Пару раз оставались в полном окружении, по пять часов бились в гордом одиночестве.

Перекрестились, плюнули и вперед! Так получилось. Потому что в соседнее помещение залетел снаряд. А мы пошли, как бы сказать помягче, в это время по нужде.

В первый раз нас спас мочевой пузырь. Правда, оглушило, контузило нас сильно. Но, в отличие от других, мы были живы. Второй раз дом, в котором мы сидели начал рассыпаться, и поэтому все побежали куда глаза глядят. Вот и мы тоже рванули. Потом плевались. Слишком далеко. Всего через пару руин наши сидят, а мы в окружении духов. Они нас заметили и давай полосовать огнем наш подвальчик. Но, видно лень им было к нам ползти, поэтому остались живы. В этом же подвале мы нашли трупы как духов, так и наших. Хоть покойных обшаривать не хорошо, но забрали мы и у тех и у других оружие, документы. А также пять одноразовых гранатометов типа «Мухи». И каждый сделал по выстрелу. Может это, и отпугнуло духов. Но сделали мы это, как выяснилось через секунду, не от большого ума.

Благо, что стреляли с торцевого окна, но взрыв был такой, что мгновенно получили по очередной контузии. В горячке боя забыли, что данный тип вооружения не предназначен для стрельбы из закрытых помещениях.

С наступлением сумерек сумели пробиться к своим. Правда двое суток лишь могли говорить, но, не слышали, да, спина и грудь зверски болели.

Когда вышли из Грозного и двинулись на восток, вот тогда и пришло время нашей работы.

Военные встали на блоки (блок-посты), пара бестолковых зачисток ничего не дали. Все мирные жители, ни складов с оружием, ни связников, ни духов, все чисто.

Но тут помогло не наше оперативное мастерство, а простая наблюдательность. Главная задача была у нас — сохранение наших войск. Вторая — разведка с оперативных позиций. Военных разведчиков тоже учили азам оперативной работы, но все это было в теории, в основном у них были силовые методы. А также наш Эверест — это сотрудники ДГБ Ичкерии (департамент госбезопасности). Эти гады много творили под крылом Дудаева. А вот сотрудники ДГБ — лакомый кусок. А найти архив ДГБ — верх оперативного искусства.

Военные разведчики и мы нуждались друг в друге. Поэтому образовался симбиоз. Мы добывали информация, потом совместно ее реализовали.
Как я рассказывал выше, однажды мы просто сидели с командиром разведроты капитаном Черепановым на крайнем «блоке». Это был уже за войну третий ротный разведчиков.

Первого убило, у второго «сорвало» крышу — появилась клаустрофобия — боязнь закрытых помещений. Он не мог находится ни в доме, ни в машине. В Грозном его завалило в подвале рухнувшего дома. В живых он остался один. Без воды, еды, света он просидел трое суток, постоянно пытаясь выбраться. После этого он еще воевал, но только на улице.

Естественно, что у третьего, по счету, ротного была кличка «Череп». И вот сидим мы, смотрим на краешек славного города Гудермеса. Мы вышли к его северо-восточной окраине. Правда, до самого города было еще километров двадцать. Духи во главе с Басаевым встали у нас на пути. Команды форсировать события у нас не было, да, и физически не смогли, в батальонах было по тридцать человек. Не смогли бы.

У разведчиков потери были тоже не малые. За время войны личный состав роты обновился уже пять раз. Они всегда были на острие, первыми шли на выручку попавшим в окружение, первыми и умирали…

Из деревни, где мы остановились выезжал трактор, за собой он вез прицепную бочку квадратной формы — за водой. Через час — полтора он возвращался назад.

Поначалу бойцы внимательно осматривали эту бочку, трактор, а затем махнули рукой.

И мы с Гошей заметили , что бочка как уезжала пустая, так и приезжала чуть заполненная. Это было заметно как ехал трактор. Когда бочка была полная, то трактор надрывно гудел, бочка ехала прямо, не виляя. А тут все без изменений.

Вот мы и сидели с Черепом, курили. Грелись под лучами мартовского солнышка. Мир, да, и только.

И вот поднимается трактор с этой злополучной бочкой. Весело так едет, налегке.

Боец на «блоке» махнул рукой. Трактор остановился. Из придорожных кустов выскочили разведчики, не успел тракторист пискнуть как его вытащили на землю и прижали. Бойцы «блока» по заранее отработанному сценарию шли и громко, спокойно разговаривали. Тем временем разведчики скинули ботинки и босиком подползли к горловине заливного люка. Откинули ее и кинули пару гранат Ф-1, скатились на землю Взрыв расколол бочку. Оттуда полилась красная вода. Тракторист пользуясь шумом вырвался и рванулся было к лесу, но автоматные очереди разрезали его на части.

В бочке мы нашли останки восьмерых духов, взрывчатку, оружие. Осмотр в доме покойного тракториста тоже принес целый арсенал оружия, радиостанцию, пустой зиндан, там сидели рабы из числа русских, на стенах были надписи с адресами в Росси и фамилии, имена пленных. Это было наше первое успешное мероприятие.

Но это все не то, самое главное в работе — агентура. Мы прекрасно понимали. Что доверять полностью агентам из числа духов, а для нас все чеченское население стало духами, нельзя. Тут нужен мощный рычаг. Чтобы агент был кровно заинтересован в оказании помощи нам.

Русские нам, к сожалению, ничем помочь не могли. Те, с кем мы встречались, были стариками и старухами, они влачили полуживотное состояние.

Как нынче любят делать из чеченцев «белых и пушистых»! А они выбрасывали стариков на улицу, периодически избивали их, силой заставляли работать на себя, при этом всячески унижали их, убивали ради своей прихоти. Жаль, что известные российские и международные правозащитники засунули в это время язык в одно место и держали его там длительное время! Суки конченные!

Ну, я отвлекся. Нам русские помогли, рассказав какие тут тейпы. Кто с кем враждует, у кого кровная месть.

Мы помогали русским как могли, вернули их в те дома, где он жили раньше и были изгнаны оттуда. Никто из местных не возражал. Что стало с теми стариками, когда мы ушли в 1996 году из Чечни?

В те времена в Чечне была так называемая оппозиция, это те, кого Дудаев отодвинул от власти. А также интеллигенция. Государство строилось исламское, и поэтому все те, кто не знал хорошо Коран были изгнаны. Их опыт и знание было ни к чему новой стране. Правозащитники, ау, где вы были тогда?!
Эта так называемая «оппозиция» ничего не делала для свержения режима Дудаева, лишь ждали, когда придут русские и вернут им власть.

Не буду раскрывать профессиональные хитрости, но нам удалось выйти на парочку таких. В прошлом милиционеры. Один капитан, второй лейтенант. После прихода Дудаева к власти они, как положено было тогда, в дудаевской милиции грабили русских. Но, однажды, они перешли разграничительную полосу. По пьяной лавочке выбросили из машины чечена, он был родственником друга мощного тейпа. В итоге — заплатили деньги. Вернули машину, извинились, но это не помогло. Вылетели из милиции и вот сидели в деревне. Сами были из маленького, нищего тейпа.

По нашим данным, не было на их руках русской крови, а то бы не было с ними никаких разговоров. Или мы или разведчики сделали так, что они пропали бы из этой жизни навсегда. Зато рыба в Сунже стала бы еще жирнее.

Когда стоял в деревне Басаев, он убил их двоюродного дядю. Кровная месть. Но почему-то они не пошли в русские войска, чтобы отомстить за месть своего родственника. Но, зато как они поносили Басаева, когда мы пришли в деревню!

Тем временем пал Аргун. Следующим на очереди стоял Гудермес. Оставшиеся войска переместились в Гудермес. Артиллерия периодически обстреливала позиции бандитов.

Сначала, по нашей просьбе, этих бывших милиционеров захватили разведчики. Взяли по-тихому, чтобы соседи не видели, намяли бока, но несильно. Вывели из состояния равновесия, адреналина в кровь напустили, потом притащили к нам. Глаза завязаны.

Местечко мы выбрали безлюдное. Нувориш из местных построил коттедж. Да, вот война началась, не успел отделку доделать, лишь стены возвел. Все как положено. Подвал. Камеры для узников, стены толстые. Решетки на окнах. Разведчики на двух БМП гоняли на холостом ходу движки. Не слышно, не видно.
Мы повязки у них с глаз не снимали, потом начали читать их характеристики с описанием их «подвигов». Помогли коллеги из особистов, обслуживающих милицейские части. Им попал частично сохраненный архив МВД Ичкерии.

Наши пленники сидели и обливались потом. Затем начали просить о пощаде. Клиент созрел. Мы сняли повязки и начали кричать, что за эти преступления надо их кончать и прочее. Пару раз стреляли в пол между их ног.

Потом начали утверждать, что они не мужчины, потому что не отомстили за дядю родного. Для чечена это смертельное оскорбление, но они и это съели. Значит, психологический надлом произошел.

Ну, мы и начали с Гошей обрабатывать их. Он — добрый. Я — злой. Все прошло как по нотам.

Через два часа переговоров стороны пришли к консенсусу. Они написали нам подписки, попутно мы содрали с них информацию о всех их знакомых духах и прочее, они подписали это. Это так, для закрепления вербовки. Чтобы не думали, что можно будет потом от нас уйти. А потом мы перешли к главному — нам нужна была информация о Гудермесе. О расположении духов, их техники, складов с боеприпасами, короче все.

Взамен мы пообещали им полной реабилитации, и хорошие, «кормовые» должности в новой милиции.

Не мудрствуя лукаво, мы дали им псевдонимы «Иванов» и «Петров». Решили, что агентурная пара будет заходить и возвращаться через Дагестан. Пускать здесь, через духовские позиции рискованно.

Потом мы поехали на Ханкалу к нашему руководству. Недавно там произошла замена и «Дядя Федор» и «Кот» уехали домой, а нам предстояло работать с заносчивой парочкой из Москвы. Из Центрального аппарата ФСК.

Мы приехали грязные, пыльные, радостно докладываем им. Потом просим организовать «окно» для перехода в Дагестан. Не дают. Морду кривят, мол, эта ваша операция, вы и сами занимайтесь. Но докладывать регулярно, и не дай, бог, сорвете — голову снимем.

Тут у нас с Гошей не выдержали нервы. Мы высказали все, что думаем этим двум паркетным шаркунам, которые агента в глаза никогда не видели. Терять нам нечего было. Дальше фронта не пошлют. А если пойдут разборки, так мы можем и до Директора дойти рассказать как нас подставляют. Они тоже повысили тон. Прибежала охрана, у них была собственная охрана из числа спецназа. Нас утащили. Мужики из охраны налили водки, дали поесть.

Мы поехали в Грозный, самостоятельно пробили для наших агентов должности в МВД нового государства. Потом смогли пробить «окно», договорились о системе паролей, где, когда должен быть осуществлен переход. Выбили запасное «окно». На все ушло три дня.

Потом мы отправили агентурную пару «Иванов-Петров» на их собственной «шестерке» на разведку. Стали ждать. С границы Чечни и Дагестана нам пришло сообщение, что они миновали пост. Значит они снова в Чечне. Будем надеяться, что документы сотрудников ДГБ, которые им передали на «окне» будут похожи на настоящие.

Тем временем мы начали искать других кандидатов на вербовку. На войне всякое бывает, на все воля божья.
Также для своих агентов мы приготовили запасное «окно». Духовские позиции пересекались глубоким оврагом, разведчики сделали проход в минном поле, и по нашей просьбе, пока не таскали оттуда «языков».

Каждый день с девятнадцати до двадцати ноль мы ждали напротив этого прохода возвращения. Они для нас сейчас были более ценны, чем самая дорогая вещь в мире. Они обладали знаниями, которые спасут многие сотни. А то и тысячи жизней при штурме Гудермеса. Воздушная разведка. Данные радиоперехвата, опрос беженцев показывал, что там готовятся большие укрепсооружения. И не везде авиация с артиллерией могли их разрушить. Духа зачастую их делали под прикрытием больниц, жилых домов.

Но не было их. Однажды попали под минометный обстрел. Обоих ранило. Мне прошило осколком левую руку, Гоше — ногу. Съездили в госпиталь на Северном. Рентген показал, что кости целые, удалили поврежденные участки тканей. Вызвали Черепа, он нас эвакуировал. Потом по ЗАСу нас распекали московские хлыщи, что мы убежали из госпиталя. К черту!

Агентов знали лишь только мы, и должны были завершить начатое до конца. Слишком многое было поставлено на карту. Жизни наших солдат и судьба города. Или мы спасем солдат и сохраним город или его ждала участь города-призрака Грозного и многие тысячи грузов «двести» на Родину.

И вот настал день, когда нам сообщили с перехода «окна», агенты вышли из Чечни, сдали документы ДГБ и двинулись в нашу сторону. Теперь, самое главное, чтобы они действительно были в Гудермесе. А не просидели где-нибудь у родственников в кустах.

По прибытию мы их приветствовали как родных. Потом они показали где позиции духов, их штабы, казармы, позиции, спрятанная техника, склады, типография и пр.

Но все это было хорошо, теперь оставалось лишь подтвердить информацию. Выехали к артиллерийским корректировщикам. На лицах агентов маски. Показывают цели сначала на картах. А там где возможно — через лазерный дальномер.

Ударила артиллерия. Все с напряжением наблюдают за дымом. Больше всех волновались наши агенты. Мы их предупредили заранее, что расчет, в случае, если они нас обманули, один.

В бинокль хорошо было видно как побежала пехота, как взорвался склад с боеприпасами и в небо взвился грибок — разрыв от многих тонн смертоносного груза.

После этого артиллерия накрыла стоянку с бронетехникой. Было видно как мощные балки давят технику, как после прямого попадания снарядов взрывается боекомплект и танки разлетаются на две составные части. Башня в сторону, а корпус разламывает мощный внутренний взрыв. Мы все это и раньше видели, но в Грозном, точно также горела наша техника. И всякий раз сердце сжималось от боли и жалости. А сейчас мы обнимали агентов и как могли, я с простреленной рукой, а Гоша с продырявленной ногой, отплясывали танец победителей.

Мы победили! Теперь войска могут входить в этот город! Теперь наши не погибнут! И город уцелел! Мы выполнили свою задачу.

Эпилог

Майоры Краснов и Салтымаков награждены Орденами «Мужества», а их руководству в Ханкале присвоено звание «Герой России» «.. за проведение спецоперации по освобождению г. Гудермеса».

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Начало июля 2000-го года в Гудермесе выдалось нервным и напряжённым. Комиссии, приезжавшие из Москвы весь июнь, уехали, не сообщив своих впечатлений об увиденном. А видеть было особо нечего. Тишина… Да, редкие обстрелы колонн, фугасы, каждое утро снимаемые сапёрами на дорогах, какое-то копошение в горах, которое немедленно накрывала артиллерия и авиация, и много чего ещё, что войной назвать было трудно. Вплотную стоял вопрос об отмене «боевых», которые уже отменили на территориях севернее Терека с первого июня.

Конечно, наши разведчики, каждую ночь уходившие в рейд, постарались, навели шума и стрельбы в окрестностях. Помогали им и соседи — разведбат ВВ, стоявший неподалёку от нашего расположения. Но это выглядело как-то ущербно, искусственно, не впечатляюще. А кому нужна была служба за копеечную оплату, традиционную для нашего могучего и богатого государства?

Собственно говоря, и боевые-то нас не особо впечатляли! Какой-нибудь слесарь-монтёр из заштатной Польши, или Чехии, находясь на обычной пятидневной работе, отдавая своей забугорной родине восемь часов в день, ночуя в тёплой постели с женой, гуляя с детьми в субботнем парке, заколачивал куда больше, чем мы, кормившие бельевых вшей, пахавшие без нормы, в кошмарных бытовых условиях, да ещё рисковавшие жизнью и здоровьем! Война, какая-никакая, но шла…

Комиссии уехали. Нам оставалось ждать, подсчитывая набежавшие заработки, планируя будущие траты. Здесь большинство приехало за тем, чтобы внести коренные изменения в свою жизнь. Обзавестись жильём, жениться. Такая вот страна… Подняться, хотя-бы чуток и законно, можно было только на войне. А она кончалась. Почему-то ни у кого не было особых сомнений в том, что боевые обязательно отменят. Как-то у нас так повелось. Если что-то плохое должно случиться, это обязательно произойдёт! Чемоданное настроение, охватившее весь личный состав нашей, комендантской роты, начало проявляться уже в открытых формах.

Пьянка, которая до сих пор носила более-менее сдержанный характер, заметно активизировалась. Увеличилось количество мордобоев – верных спутников и характерных признаков контакта с алкоголем. Мне тогда не однажды приходила в голову мысль о том, что уничтожить нас можно совершенно спокойно, без единого выстрела. Просто подогнать к расположению роты цистерну с отравленным пойлом, литров эдак на пятьсот… Странно, что это так и не произошло! Всё же моджахедская разведка мышей ловила плоховато! Не прочувствовали тему.

И вот она – редкость! В коем-то веке, нам наконец-то повезло! То ли Господь услышал наши глухие маты и вошёл в наше положение, то ли Масхадов обиделся на такой поворот событий, что война уже вовсе не война, но вобщем…

Примерно, начиная числа с шестого июля, по роте поползли странные слухи. Дескать в окрестностях воинских и милицейских частей Гудермеса стали появляться некие «миссионеры». Это, с вида добропорядочные, совершенно не агрессивные, часто пожилые люди, с интеллигентной внешностью. Они были очень дружелюбно настроены, вели задушевные беседы с солдатами, и в каждом таком случае, как-бы невзначай проталкивали мысль о том, что скоро в городе начнутся какие-то тяжёлые события, что нам лучше уходить, спасать свои жизни. Видел и я таких однажды.

Наш БТР в тот день был отправлен на дежурство у здания ФСБ. Я не знаю в чём заключался смысл этого стояния у входа в ЧК! Никаких инструкций, никаких целей… Просто стойте, и всё! Мой наводчик-молодой москвич по прозвищу «Балу», был так прозван за свои габариты и вечно инфантильный характер. В экипаже он пробыл недолго, что-то около месяца. Потом уволился и говорят, что дома, в Москве его зарезали. Я узнал об этом уже после контракта, когда приезжал в Наро-Фоминск. Там, на территории Кантемировской дивизии, всегда можно было встретить кого-то из наших. Деньги, заработанные на Кавказе выплачивали в штабе двенадцатого полка.

А в тот день было по обычному жарко, и дежурство у ФСБ-шников мы с Балу восприняли как отдых! Вообще-то он и в обычные дни не особо нагружался. Какая нагрузка у наводчика? Сиди, да глазей по сторонам. А вот я реально отдыхал! Мы ели мороженое, купленное у торговцев с уличного рынка, рассматривали местных девчонок, проходивших мимо, о чём-то болтали…

Этот дядя, с видом художника-неудачника, или школьного учителя географии, шёл по улице, сверкая очками, из-за стёкол которых на мир смотрели грустные и усталые глаза. Он глянул мне в лицо и спросил-не обижают ли меня тут? Видимо, этот вопрос возник из-за моей смуглой, азиатской внешности.

Балу, сидя на броне весело хохотнул:

–»Обидишь его!…»
–»Уходите отсюда, ребята! Скоро тут такое начнётся!… Вы будете искать всякое такое место (мужик показал в закуток за невысоким заборчиком парка, расположенного через дорогу), чтобы спрятаться. И не найдёте! Уходите, ребятки! Ваши мамы вас не хотят терять.»
Дядя ушёл, а вслед за ним, немного погодя, к нам подошла грузная старушенция с вопросом:
–»Простите меня за вопрос! Что, говорят – война скоро начнётся?»
–»Война идёт.» – ответил я ей.
–»Нет! Тут скоро совсем страшно будет! Ой! Дети, зачем вам всё это? Разве вы хотите, чтобы мамы ваши плакали?»

Бабка ушла следом за мужиком, а мы с Балу, покуривая и поглядывая по сторонам стали вспоминать похожие случаи, которые по рассказам других солдат происходили в последнее время.

Позже появилась информация о том, что состоялось некое обращение Масхадова к жителям Гудермеса с предупреждением о грядущем штурме города. Было дано 48 часов для выхода мирного населения и часовые, стоявшие на внешних постах, стали замечать, что по ночам, по железной дороге, действительно пошли какие-то толпы людей с узлами и чемоданами. Балу тогда, в свойственной ему дурашливой форме, предложил и нам пристроиться к уходящим. На построении роты, начальник штаба комендатуры объявил, что по данным разведки, в окрестных горах скопилось около пяти тысяч боевиков.
В те дни, самолёты не переставая барражировали в гудермесском небе, были пригнаны подразделения десантуры из Новогрозненской, которые создали вторую линию обороны вокруг комендатуры, закопавшись в землю вместе с бронетехникой на вертолётной площадке. Усиленные посты, повышенное внимание, постоянные построения с проверкой состояния личного состава… Дураку было ясно, что никакого штурма не будет! Какой идиот станет предупреждать о планируемом наступлении?! Либо это обычная чеченская рисовка, либо отвлекающий маневр, и удар будет нанесён в другом месте

А рота радовалась предстоящим событиям, даже понимая, что их не будет! Нет, не тому, что снова начнётся война. Тому, что не отменят «боевые»! Ничего не поделаешь… Кому война, кому мать родна.

Вспоминая события этого периода, мне назойливо приходит в голову одна и та-же мысль! Как противно, живя в богатейшей Державе, зарабатывать достойные (или около того) деньги на таких вот вещах! Но ничего не поделаешь… Видимо и чечены подняли кипишь по поводу штурма из-за вопроса о прекращении финансирования из исламских источников. Никто не хотел оплачивать тишину! Ни Москва, ни Аль-Каида…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Десантирование на Северный полюс, победа на престижных соревнованиях сил специального назначения в Иордании и создание комплекса, включающего все виды боевой подготовки, — все это международный учебный центр сил специального назначения в Чеченской Республике, строительство которого идет полным ходом под Гудермесом.

Как возникла идея создания уникального центра и как там идет обучение уже сейчас — в сюжете программе «Смотр».

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Любительская видеозапись времён второй чеченской войны. Запись сделана в расположении отрядов Рыбинского и Ярославского ОМОНа, в мае 2002 года, на окраине Гудермеса.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства