Погоды не было. Дожди и сплошной туман, видимость пятьдесят метров — военные “вертушки” остались прикованными к бетону махачкалинского аэродрома. Уставшие от бесконечных вылетов и боев вертолетчики внутренних войск отдыхают, с энтузиазмом парясь в сколоченной заботливыми техниками бане, и подсчитывают командировочные, которые им должны будут выплатить по возвращении в родной город. Об экипаже недавно сбитого над Карамахи вертолета стараются пока не вспоминать. Для этого найдется другое время — после командировки.

Поняв, что ждать погоды можно до бесконечности, мы направляемся в Хасавюрт автотранспортом, а уже оттуда летим на окраину Баташюрта — туда, где расквартированы части, дочищающие Новолакский район от боевиков.

Впрочем, здесь, как и в Кадарской зоне, официальная победа уже достигнута, а над селами и высотами, еще несколько дней назад находившимися в руках боевиков, вовсю развеваются российские флаги. Но снайперские группы противника до сих пор орудуют в поросших густыми лесами горах Новолакского района.

Об этом рассказывают в расположении приютившего нас 15-го отряда спецназа МВД. Того самого армавирского спецназа, смутные слухи о разгроме которого дошли до нас еще два дня назад. Действительно, в палатках отряда не по-военному малолюдно и тихо. Уцелевшие бойцы и офицеры — те, кто ходил на роковую высоту 715,3, и те, кто дожидался ушедших в базовом лагере, несколько ошеломлены и подавлены гибелью стольких боевых товарищей.

Но от них не услышишь жалоб и стенаний — офицеры и рядовые бойцы в любой момент готовы выполнить новую боевую задачу.

О том, как “было на самом деле”, нам рассказывают молодой лейтенант — единственный уцелевший офицер в группе, и широкогрудый, бритый наголо дембель — пулеметчик.

В первые дни боев отряд оказался в резерве, выполняя не свойственные ему функции — охранял различные объекты в Хасавюрте. Трое суток непрерывных караулов и следовавших за ними передвижений легли на бойцов и командиров тяжким грузом усталости. Но когда командование отдало приказ на боевую операцию, спецназ подтвердил готовность выполнить поставленную задачу.

Накануне общего наступления федеральных войск на районный центр — село Новолакское штурмовые группы отряда должны были скрытно пройти через боевые порядки противника и занять высоту 715,3, господствующую не только над селом, но и над всей окружающей местностью. Высоту, фактически являющуюся ключом к обороне врага.

К сожалению, вновь сказалось недостаточное понимание руководителями операции специфики задач и боевой подготовки войск специального назначения. Непреложный закон войны, особенно важный именно для специальных подразделений, гласит, что успех операции в огромной мере зависит от тщательно проведенной разведки и правильно организованного взаимодействия с подразделениями огневой и авиационной поддержки.

Между тем, торопясь нанести решительный удар, командование не предоставило руководству отряда ни времени на проведение разведки собственными силами, ни проводников, ни авианаводчиков. У командира отряда не было даже карты местности.

Утром 9 сентября отряд в составе четырех групп и разведвзвода (немногим более 120 штыков) под руководством командира майора Юрия Яшина (в прошлом командира знаменитого владикавказского “Беркута”, о котором “Братишка” рассказывал в 1997 году) приступил к выполнению задачи.

Незаметно миновав позиции боевиков, бойцы отряда выдвинулись к цели операции — высоте 715,3 и… понесли первые потери, послужившие печальным прологом к последующим тяжким утратам. По отряду отработала собственная “вертушка”. За считанные секунды один боец был убит, а еще семеро — ранены.

Тем не менее, продолжая движение, отряд к шести часам утра занял гребень высоты, после чего вступил в соприкосновение с противником. Для организации надежной обороны первая боевая группа была направлена в “зеленку”, на самый крутой скат холма. И здесь столкнулась с боевиками, которые готовили запасные позиции на случай наступления российских войск.

В коротком и жестоком бою пали командир группы старший лейтенант Сергей Богданченко и старшина-конктрактник Евгений Лихачев. Отброшенные боевики поспешно оставили позиции. Поставленная командованием задача была выполнена.

Но долго оставаться на занятых позициях 15-му отряду не довелось. Уже в начале девятого утра, едва-едва приготовившиеся к отражению вероятной контратаки спецназовцы получили по рации показавшийся им нелепым приказ: “Оставить высоту. Немедленно отходить на соединение с основными силами!”

Позже некоторые “военачальники”, оправдываясь за понесенные отрядом потери, попытаются оспорить сам факт наличия такой команды, но сделанного не воротишь: приказ был отдан и дважды подтвержден.

Уцелевшие офицеры отряда категорически отрицают саму возможность радиоигры противника — слишком знаком им голос, отдавший роковую команду. Впрочем, отряд действительно не смог бы удержать высоту до подхода основных частей федеральных войск (это случилось только через пять дней) — просто не хватило бы боеприпасов. Возникает вопрос: а зачем вообще надо было посылать спецназовцев так далеко в тыл врага?

Приказ — закон для военного человека. Разделившись на две группы, отряд пошел на прорыв. Возглавляемая командиром часть отряда (две группы и взвод разведки) не столкнулась с врагом, но подверглась массированному удару нашей штурмовой авиации, а затем и боевых вертолетов. Летчики, не имевшие понятия о самой возможности нахождения своих подразделений на чужой территории, провели атаки с прискорбным профессионализмом.

Понеся большие потери (в том числе был тяжело контужен командир), первая группа сумела тем не менее к 11 сентября организованно выйти вместе с ранеными в расположение своих войск.

Второй группе пришлось много хуже. С самого начала ее бойцы столкнулись с крупными силами противника и вступили в неравный бой. Опрокинув отчаянно сопротивлявшегося врага, спецназовцы вскоре напоролись на новый отряд боевиков. Стремясь вырваться из огненного кольца, бойцы и командиры разбились на мелкие группы, каждой из которых пришлось самостоятельно прокладывать себе дорогу к далекой линии фронта.

Последние бойцы вышли к своим лишь 14-15 сентября. По дороге спецназовцы отряда уничтожили несколько чеченских постов, снайперскую группу и миномет.

Пока боевые группы 15-го отряда прорывались на исходные позиции, в базовом лагере в страшном напряжении вслушивались в радиоэфир, вместе с окруженными переживая ход тяжелого боя. Наконец, не стерпев того, как их товарищи обливаются кровью, не получая никакой поддержки, 14 бойцов и командиров на двух БТРах ринулись на помощь. Обе “коробочки” были хладнокровно расстреляны “чехами” из засады.

Пытаясь выполнить святой долг по спасению товарищей, погибли замполиты старшие лейтенанты Александр Ковалев и Денис Пономарев, 2 прапорщика и 8 солдат. Двое уцелевших бойцов получили серьезные ранения.

Трагическим итогом операции стали 33 павших в боях солдата и офицера 15-го отряда специального назначения, еще 78 человек получили ранения.

Один солдат пропал без вести. Больше половины этих тяжких потерь — от огня российской авиации и артиллерии.

На фоне поражения ярче выглядит подвиг простых бойцов отряда, под огнем врага и ударами с воздуха вынесших на себе всех раненых, не бросивших оружия и снаряжения. Ни у кого из солдат и офицеров, даже оставшихся в полном одиночестве, не возникло и мысли о плене — спецназ не сдается!

В летопись отряда, которая, мы уверены, еще будет расцвечена многочисленными успешными операциями и победоносными боями, навсегда впишут имя пулеметчика рядового Романа Криволапова, который остался на поле боя с тремя тяжелоранеными товарищами и под огнем, без чьей-либо помощи вынес всех троих в расположение войск.

Боевые соратники запомнят рядовых Валерия Феоктистова и Евгения Ковалева, прикрывших тяжелый отход четвертой боевой группы. Немало бойцов и офицеров — и павших, и раненых, и невредимых — проявили в тяжелейшей ситуации мужество и героизм, выполнили свой долг до конца.

Отрадно и то, что несмотря на понесенные потери, отряд не пал духом. Бойцы и командиры верят, что в новых боях отряд сумеет отомстить врагу за своих боевых друзей.

Решающая схватка с боевиками впереди, и спецназу еще не раз придется пройти проверку на прочность. Горечь потерь и трезвая оценка допущенных ошибок не должны остаться мертвым грузом в памяти бойцов и командиров. На ошибках учатся, а приобретенный столь дорогой ценой опыт — бесценен.

И он будет учтен при подготовке к будущим боям. 15-й отряд специального назначения еще не раз сумеет наглядно продемонстрировать врагу свою выучку и волю к победе.

На снимке выше: некоторые из этих бойцов 15 ОСН «Вятич» только недавно вернулись с задания.

Журнал «Братишка». Ноябрь 1999 г. Александр БОРОДАЙ, Игорь СТРЕЛКОВ

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Этот случай — один из эпизодов во время боевых действий по отражению вторжения боевиков в Дагестан в 1999 г., произошедший в Новолакском районе Дагестана 10 — 11 сентября 1999 г.

В ходе боя за высоту 715,3 («Телевышка») 15 отряд спецназа «Вятич» Северо-Кавказского округа ВВ МВД подвергся атакам боевиков и авиаударам ВВС России, в результате чего понёс большие потери.

В начале сентября 1999 г. 15-й отряд специального назначения «Вятич» СКО ВВ МВД РФ (в/ч 6761), известный также как «Армавирский спецназ«, был направлен в Дагестан и вошёл в состав объединённой группировки войск на Северном Кавказе. Должность командующего группировкой занимал генерал-полковник В. Г. Казанцев, должность заместителя по внутренним войскам — генерал-майор Н. А. Черкашенко.

В 0 часов 40 минут штурмовые группы отряда начали выход к ретранслятору, до которого было 6 километров по прямой. За час до выхода начался ливень.

К утру дождь кончился, и спецназовцы, подойдя к подножию высоты, залегли в посадках кукурузы. Дали сигнал артиллеристам, чтобы они отработали по высоте на поражение. Чтобы подняться на высоту, было решено зайти со стороны Новолакского.

Спецназ шёл колоннами, не особо торопясь, делая ставку на то, что засевшие на склонах боевики примут их за своих. Наверху заметили движение, но не среагировали — приняли за подкрепление. Боевиков ввело в заблуждение то, что армавирские спецназовцы шли открыто и со стороны тыла. Когда боевики поняли свою ошибку, спецназовцы уже успели занять вершину и организовали круговую оборону.

Отряд спецназа блестяще справился с поставленной задачей. В 6 утра майор Яшин вышел в эфир, доложил, что заняли ретранслятор. Все целы. Как и было оговорено, обозначили себя ракетой. Черкашенко услышал по рации последний спокойный доклад майора Яшина и передал информацию командующему Казанцеву — командующий тут же уехал. Поняв, что высота взята, его ничего уже не интересовало, и он не появлялся на командном пункте до 8.40.

Обнаружив у себя в тылу на господствующей высоте внутренние войска МВД России, боевики попытались вернуть телевышку, но их атака была отбита. Отойдя, боевики начали стягивать подкрепления к высоте 715,3. По оценкам спецназовцев против них было сосредоточено до 500 боевиков. Боевики заняли соседнюю высоту, находящуюся в 200 м от высоты 715,3 и начали оттуда вести огонь по бойцам армавирского спецназа.

В результате штурмовая группа под командованием ст. лейтенанта Богданченко была вынуждена атаковать соседнюю высоту. Под прикрытием огня основного отряда с ретранслятора, группе Богданченко удалось выбить боевиков с соседней высоты, однако ваххабиты предприняли контратаку превосходящими силами. Понеся потери, штурмовая группа была вынуждена покинуть высоту.

На равнине в это время для развития успеха Армавирского спецназа в направлении горы с ретранслятором выдвинулась колонна бронетехники федеральных войск. Колонну ВВ МВД вёл на помощь Армавирскому спецназу сам начальник разведки тактической группировки полковник Григорий Терентьев.

Однако, колонна по какой-то причине начала движение к горе не в боевом, а в походном порядке и была уничтожена из засады боевиками. Погибли 14 бойцов ВВ МВД, многие были ранены, в том числе и полковник Терентьев. Федеральная группировка потеряла 4 БМП и 5 БТР.

Когда колонна федеральных сил попала в засаду, раненый начальник разведки группировки Г. Терентьев вызвал резерв отряда. Четырнадцать спецназовцев на двух БТРах без промедления бросились к месту боя, надеясь разблокировать колонну, которая должна была дойти до основных сил отряда. Из четырнадцати на базу не вернулся никто: двенадцать погибли, двоих отправили в госпитали с тяжёлыми ранениями.

После разгрома колонны ваххабиты сосредоточили всё своё внимание на высоте 715,3. Минут через двадцать у подножия горы, в зеленке, дозор разведвзвода начал отстреливаться от наступающих вверх по склону боевиков. Чуть позже «духи» с соседней горы возобновили обстрел ретранслятора.

Командир отряда майор Юрий Яшин доложил обстановку. Генерал Черкашенко в ответ приказал майору Яшину оставить высоту и отходить.

Согласно официальной версии, при отходе с высоты отряд разделился на две группы: одну Яшин повёл сам, другую — подполковник Гадушкин. Одна группа в 55 человек, которую возглавил командир отряда, взяла раненых, оставила часть боеприпасов и ушла сразу, а вторую под руководством подполковника Виктора Гадушкина оставили на прикрытие отхода.

Около 11 утра, первая группа начала медленный спуск по склону горы. Через полчаса начала спуск и вторая группа. И тут недозаряженные аккумуляторы средств связи у спецназовцев “сели”, связь с отрядом была полностью потеряна. Таким образом, спецназовцы не могли сообщить, что при отходе с высоты их отряд встретил ожесточенное сопротивление боевиков и залег на склонах высоты, ожидая благоприятного момента для выхода из окружения.

Генерал же Черкашенко предположил, что по расчетному времени отряд уже вышел к подножию высоты. Попытками проверить это себя никто не затруднил. Согласно “плану” по склонам, на которых залегли спецназовцы, стали наноситься ракетно-бомбовые удары российской штурмовой авиации.

В результате 9 спецназовцев погибло на склонах высоты, ещё 23 получили ранения.

К своим выжившие бойцы разбитого отряда майора Яшина выходили ещё несколько суток подряд. Все тела убитых спецназовцев смогли эвакуировать лишь после освобождения района ретранслятора от боевиков. На высоте 715,3 были обнаружены обезображенные трупы российских солдат. Вероятнее всего, боевики добивали раненых и глумились над трупами спецназовцев.

Общие потери боя за высоту 715,3, согласно материалам уголовного дела № 14/00/0018-99д которое вела военная прокуратура СКВО, составили 80 человек убитыми.

Потери 15-го ОСН ВВ МВД «Вятич» составили 36 убитыми и 78 ранеными, в том числе от огня российской авиации — от 9 до 11 убитыми и 23 ранеными.

Точные потери боевиков неизвестны. По некоторым оценкам они составили от 50 до 70 человек.

В сентябре 1999 года во многих средствах массовой информации вышли публикации о бое за высоту 715,3. Для них была характерна одна черта — они создавались из коротких рассказов раненых спецназовцев и поэтому были не совсем точны.

Военная прокуратура Северо-Кавказского военного округа возбудила уголовное дело по факту гибели Армавирского отряда спецназа ОСН-15.

3 октября 2000 года уголовные дела в отношении генерал-полковника Казанцева, генерал-лейтенанта Горбенко, подполковника Яшина, генерал-майоров Терентьева и Тимченко (начштаба при Казанцеве) — были прекращены.

Всю вину за случившееся возложили на генерал-майора Николая Черкашенко. На следствии Черкашенко признал себя виновным в том, что не проверил рации, и в том, что не нашел Казанцева сразу, как Яшин попросил приказа отходить. Черкашенко, разработавший план той бездарной боевой операции, был признан виновным по ст. 293 УК РФ (халатность).

6 октября 2000 года, через трое суток после прекращения уголовного дела против командующего Казанцева, генерал-майор Черкашенко попал под амнистию, объявленную Государственной Думой, к 55-летию Великой Победы, и в связи с этим не понес реального наказания.

Генерал-полковник Казанцев ни в чем себя виновным не признал. Ответственности за гибель отряда никто не понес.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

15 Отряд Специального Назначения «Вятич» сформирован 5 октября 1998 года на базе трёх групп СпН частей 2-й дивизии оперативного назначения ВВ: 66-го полка оперативного назначения (ПОН) (г. Краснодар), 451-го ПОН (г. Лабинск), 196-го ОБОН (г. Кропоткин).

Отряд полностью переведен на контрактную основу. Бойцы «Вятича» регулярно проходят квалификационные испытания на право ношения крапового берета.
Базируется в г. Армавире Краснодарского края (в/ч 6761, Северо-Кавказское региональное командование внутренних войск)

Чеченская кампания — особая веха в боевой летописи отряда «Вятич». Отряд принимал участие в контртеррористической операции 1999 года в Дагестане и ликвидации незаконных вооруженных формирований в Чечне.

За время второй чеченской кампании четверо военнослужащих отряда были удостоены высокого звания Герой Российской Федерации:

— старший лейтенант Богданченко Сергей Николаевич (Указ от 12.11.1999 года; посмертно),
— старший лейтенант Ковалёв Александр Геннадьевич (Указ от 30.12.1999 года; посмертно),
— младший сержант Проценко Олег Петрович (Указ от 30.12.1999 года; посмертно).
— капитан Ширяев Григорий Викторович (Указ от 18.11.2010 года; посмертно).

5 апреля 2016 года президент России Владимир Путин издал указ о создании на базе ВВ МВД России Войск национальной гвардии

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Капитан Олег Тапио… Непривычная для русского слуха финская фамилия, могучая спецназовская фигура, краповый берет, шрамы на лице. Мы познакомились в армавирском отряде специального назначения внутренних войск, где я собирала материал для очерка о погибшем Герое России Григории Ширяеве. После гибели Григория Олега назначили на его должность — заместителем командира группы по спецподготовке. В 1999 году они вместе пришли в отряд простыми бойцами-срочниками. Оба издалека — Гриша с Алтая, Олег — с Урала. Оба с большим желанием служить в спецназе.

В февральской спецоперации 2010 года в районе села Комсомольское Чеченской республики, он первым рванул к Григорию Ширяеву, когда на позиции третьей группы 15-го отряда вышли боевики. Тяжело раненный, Олег отстреливался до последнего патрона, прикрывая отход капитана Ширяева, спешившего на помощь лейтенанту Луговцу…

Капитану Тапио в том бою посчастливилось выжить. Это, конечно, главная награда, но мне показалось странным, что Олега Тапио не было в числе военнослужащих, которых накануне 200-летия внутренних войск награждал в Кремле Президент России. На торжественной церемонии присутствовали мать погибшего Героя России Людмила Ивановна Ширяева, старший лейтенант Арсен Луговец, раненный в том же бою, другие заслуженные люди.

Капитан Тапио в тот день был, как всегда, в служебной командировке на Кавказе…

Когда этот материал готовился к печати, появилась информация, что наградные документы капитана Тапио проходят необходимые согласования.

Хочется верить, что в ближайшее время отважный офицер все же будет отмечен. Человек, посвятивший всю свою жизнь службе в спецназе, потерявший здоровье, не должен оставаться забытым.

Я включаю диктофон, прокручиваю запись, сделанную в армавирской командировке. Звучит ровный спокойный голос Олега Тапио:

«Утром 4-го февраля 2010 года мы оборудовали позиции и залегли в кольце оцепления. Первые разрывы я услышал часов в одиннадцать — резкие раскатистые хлопки. Вдалеке работал подствольный гранатомет. Капитан Ширяев попытался выйти на связь с уфимским отрядом, который проводил поиск в оцепленном квадрате. Связи не было. Минут через 20 разрывы прозвучали ближе. Мы залегли в готовности. Еще через несколько минут разрывы раздались уже за поворотом. Было непонятно, кто кого и куда гонит.

Видимость была плохая, а тут еще погода стала портиться, дождь со снегом… Моя позиция находилась на возвышенности. Я отполз немного, чтобы получше осмотреться. Вижу: в лощину выходит группа. Насчитал 29 человек. Между нами метров двести пятьдесят-триста. Шли кто в чем: кто в маскхалатах, кто в «горках», кто просто в куртках. И речь вроде бы русская, издалека не понять. В общем, доложил Григорию обстановку, он дал команду применить зеленую ракету и быть готовыми к отражению атаки.

Не успели выпустить ракету вдоль высоты, как на нас обрушился просто нереальный шквал огня. Вверх взметнулось все — и кора, и земля, и фонтаны снега. Не поднимая головы, на вытянутых руках я стал отстреливаться. К нам на позиции бандиты пробраться снизу не могли — мешали обрывы, поваленные деревья, мелкий кустарник и сугробы по пояс…

Связи с капитаном Ширяевым не было. На связь вышел командир отделения сержант Райский (он находился рядом с Григорием), доложил, что снайпер рядовой Селиванов тяжело ранен. Я приказал своему саперу и гранатометчику вести огонь по противнику, а сам короткими перебежками выдвинулся на правый фланг. Бежал по хребту. Бежал быстро, потому что время было дорого. Бандиты меня заметили и открыли огонь. Когда над головой в буквальном смысле свистят пули, летит кора, ветки, земля, ощущение не из приятных, но у нас такая работа …

Слава Богу, добежал… подобрался к своим — командир отделения Райский цел, пулеметчик Адылов, Гриша — все живы, а Селиванов лежит без движения. Правая нога в крови. Я дал команду Райскому открыть огонь, а сам метнулся к Селиванову. Но помочь Степке уже было нечем. Очередная волна огня прошла по всему его распластанному телу… До сих пор помню, как у него потухли глаза. Помню последние предсмертные судороги — было видно, что человек цепляется за жизнь…

Меняю позицию, пытаюсь уйти из-под обстрела, чувствую, как по руке пошло тепло, словно горячая вода. Пуля попала в кисть. Снимаю перчатку, вижу — сквозная рана. Первая мысль — как-то надо держать автомат. Не успел об этом подумать, как вторая пуля попадает в голову и застревает между нижней и верхней челюстью. Словно кувалдой по голове. Перед глазами все поплыло, замелькали черно-белые деревья… Вдруг слышу: «Папа, пойдем в прятки играть!» И вижу сына своего, Костю. Ему 7 месяцев тогда только исполнилось, а тут он уже совсем большой, бегает. Понимаю, что такого быть не может, что все это мерещится, но все равно отвечаю: «Сын, уходи, я тебя найду». И он ушел… А у меня по лицу кровь струится, глаз затекает. Думал, что он вообще выпал…

Показываю Грише знаками — уходи. Он ко мне подползает. Я ему: «Гриш, ты командир, тебе надо на пункт управления. Там связь, надо подтягивать соседние группы. Здесь уже выбора нет: или мы, или бандиты».

В это время стрельба стихла. Отлежался немного. Вдруг смотрю, метрах в шестидесяти от меня какой-то человек. Он наблюдал за соседней высотой. Как выглядел, уже не скажу. Единственное, что запомнилось — кудри, густая такая шевелюра. Магазин локтем придерживал, голову на приклад положил и одиночным огнем три выстрела сделал. Он упал — сложился, как робот. И наступила тишина. Просто тишина. Словно звук выключили. Ни малейшего шороха — только снег падает и круги перед глазами плывут. Сзади бревно лежало, я сам себе стал на счет давать команды, чтобы подползти к бревну и укрыться за ним. В этот момент к убитому боевику подбежали трое. Я на спине лежал — автомат на живот положил и из такого положения дал очередь.

Двое упали, третий исчез из виду…

Кое-как дополз до бревна, перевалился через него… Кровища хлещет… Попрощался уже мысленно и с женой, и с сыном… Прошло еще минуты две.

Чувствую, кто-то ко мне ползет. Пулеметчик Адылов. Я ему:

— Ты что тут делаешь, я же сказал, уходите!
— Командир, мы тебя не оставим.
— А где Студент (это позывной капитана Ширяева)?
— Он здесь…

С Адыловым и Райским мы заняли круговую оборону. Подошел Гриша. Распороли ножом маскхалат, жгут наложили — кровь свернулась уже, голову перевязали. Лейтенант Луговец в тот момент был тоже ранен. Его обстреливали боевики, укрывшиеся в блиндаже под нашими позициями. Гриша рванул туда, вниз. Больше я его не видел…

С Райским и Адыловым мы оставались на месте. Перестрелка продолжалась до наступления темноты. Только вечером подтянулись группы нашего отряда. Наступило облегчение. Сознание стало отключаться. Сквозь туман и головокружение видел, как суетился вокруг меня доктор из уфимского отряда, как рядом лежал раненый Арсен Луговец, как тащили меня на плащ-палатке всю ночь. На рассвете услышал знакомый рев БТРа. Подумал: «Раз донесли, значит, надо потерпеть и попробовать выжить». Потом бронированная «Газель», госпиталь 46-й бригады, надпись «Приемный покой» и первые операции, аэродром Северный, московский реанимобиль… В столичных госпиталях мне «собрали» голову. С трудом, но все же сохранили руку.

В Москве очень помогали возвращаться к жизни братишки из «Витязя». И, конечно, низкий поклон моей супруге Жене. Она у нас в отряде санинструктором служила — вот мы с ней и познакомились на службе. Никто так не понимает меня и не поддерживает, как она. Дай Бог каждому спецназовцу такую жену. Она знает, что работа, служба — это все для меня, без отряда я не представляю своей жизни и ни на что его не променяю».

Юлия Афанасьева. Фото из архива автора и ОСН

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства