Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства
Главное меню
Рассказы о чеченской войне

Взрыв на Тереке



Захарка Руднев называл этих чеченцев обыкновенными скотокрадами. Они же считали себя воинами ислама. А в российских газетах их именовали членами незаконных вооруженных формирований. Вооруженные, как спецназовцы, они регулярно ходили за Терек, а, возвращаясь, бахвалились, что занимались не только кражами.

Захарка знал все это в подробностях, потому что его мама, Наталья, и в тридцать пять слыла красавицей. Когда их дом после ухода русских войск сожгли (за просто так), чеченец Лом купил ей другой, поскромнее, став ее «властелином».

Лом, по-чеченски Лев, рассказывал Захару, что получил имя царя зверей в память о предках, пришедших из Аравии осваивать ичкерийскую землю. Но мать, стыдясь тринадцатилетнего сына, что стала наложницей бандита, шепотом рассказала Захарке, как эти земли приводили в божеский вид терские казаки, а коренные чеченцы тогда были жителями гор. Мальчишка знал это и сам. Станицы Старо-Щедринская, Гребенская были родиной его предков, где в свое время казаков извели как класс. Что такое «класс», Захарка помнил со школы. В последнюю русско-чеченскую войну в Старо-Щедринской жил-поживал только один русак-алкоголик, сын которого принял мусульманство и снайперил у Дудаева. Захарка узнал об этом из рассказов Лома, в обычае которого было соврать, приукрасить. Чеченцы, как малые дети, часто самообманывались, выдавая желаемое за действительность.

Когда российские войска по приказу Москвы ушли из Чечни, наступило время невообразимого пиратского пиршества. Лежа в комнатке дома, купленного врагом, слушая доносящиеся из-за стены песни и пьяные разговоры (когда по-чеченски, чаще по-русски), Захарка думал, что тем русским воинам, кого он лично знал, не дали победить. Гости Лома кричали, что настанет час, когда «рыжих псов» окончательно, как из Чечни, погонят с Кавказа. Воцарится великое исламское государство. Больших сражений не будет. Партизаны, словно дикие пчелы, измотают полудохлого русского медведя, и он, косолапя, умчится к себе на Север околевать.

Захарке не надо было в эти минуты быть среди гуляющих от души боевиков: он и так знал, что мать, как и полагается в чеченском доме, стоит где-то за их спиной с полотенцем в руке, следя за лицом Лома, чтобы мгновенно исполнить любое его желание. «Рабыня! — беззвучно кричал в темноте Захарка. — Кого рожает рабыня? Неужели только раба?!»

Все, что писалось в умных книгах, которые он любил читать до войны, оказалось беспредельным враньем. Ничего не было — ни любви, ни жалости к людям! Особенно врали про жизнь кинофильмы: чтобы спасти горстку обыкновенных людей, высаживались десанты, куда-то обеспокоенно звонил президент. Ничего подобного не наблюдалось в действительности. Как только скрылся в пыли последний российский бэтээр с людьми на броне, в Чечне началось уничтожение русских. Кому в мире было дело до этого? Классную руководительницу Захарки разрубили топором, а ее ребеночка, «пожалев», задушили телефонным проводом. На русских отыгрались сполна. Теперь в бывших казачьих станицах была новая мода: отбирать пенсии у тех, кто получал их на Ставрополье. Если русские сопротивлялись, их убивали, включали газ — все следы преступления уничтожал пожар.

Жаловаться было некому. Когда Захарка слышал по московскому радио мудреные рассуждения о демократии, о каких-то правозащитниках, об успехах борьбы с преступностью в Чеченской Республике, то смеялся как сумасшедший.

И еще он остервенело дрался на улицах. С отчаянностью обреченного, нося синяки и порезы с гордостью, как ордена. Чеченские пацаны набрасывались только стаей, а он отбивался как мог.

Лом, перевезший его с матерью сюда, в незнакомое место, не вмешивался. Он желал только тела Натальи. Бежать ей с Захаркой было некуда. В России ее с сыном никто не ждал. Душа Натальи давно уже приказала долго жить, а тело принадлежало Лому, пахнущему не волком, как он любил хвастаться, а бараниной, которую Наталье приходилось готовить днем и ночью, потому что Лом никогда не приезжал один.

Дом, где с недавних пор жили Наталья с Захаркой, был невелик, но с добротными подвалами. Прежний хозяин-казак был виноградарь, каких поискать. После его гибели жена откупилась от злодеев убыточной продажей дома и ушла, не оглянувшись, будто и не жила тут.

В подвалах, помимо старого чихиря, теперь Лом хранил оружие, боеприпасы, взрывчатку. Все это привозили, увозили такие же, как он, крепкие бородачи в камуфляжах.

А вот сегодня вечером на джипах приехали только одетые в черное! Наталья носилась по дому как угорелая. А боевики, зная, что она не жена, весело ее подгоняли. Захарка знал: «хазки» по-чеченски — говно молодого поросенка, и это слово стремительно летало между переговаривающимися боевиками. От ненависти к ним Захарка только нервно жмурился, словно не хотел глядеть на огонь, который его заставили разжечь и поддерживать во дворе.

Захарку уже давно не интересовало, в какой стороне Москва, но когда боевики в черном, вытащив из подвала несколько ящиков, стали набивать патронами автоматные рожки и несколько раз упомянули Москву в разговоре, он снова о ней подумал. В школе, куда Захарка дорогу давно забыл, их учили любить Москву, рассказывая о ней, как о чем-то светлом, драгоценном, даже святом. Песню про Москву в первом классе заставили выучить. Слов он теперь не помнил! Когда российские военные, с которыми Захарка любил общаться, бросив заставы на Тереке, стремительно ушли, он впервые стал думать о Москве и о них, как о чужом далеком. Потом он пытался оправдать их отъезд.

Особенно хорошо Захарка относился к собровцам. Когда они приезжали на бэтээре в станичную баню, обязательно угощали его и других детей — всех без разбора — простенькими конфетами, поливитаминами, катали казачат на технике, показывали приемы рукопашного боя. Их с окраины станицы вывели много раньше, чем российская группировка оставила Чечню. О собровцах из Сибири Захарка вспоминал с теплотой. На них, особенно перед ночной работой, тоже бывала черная форма, подчеркивающая стройность, мужественность и силу.

Захарка поворошил угольки в костре. Из темноты на свет вышел чеченец, молодой лицом, но с седой бородой, сказал, улыбаясь:

— Красивая девка Наталка.

— Она не девка. — Подросток вступился за мать. — Женщина она.

— Красивая. Очень, — продолжал разговор боевик в черном. — Молодец Лом. Надо, чтобы у каждого чеченца была такая Наталка. Мы заслужили.

Захар решил дальше молчать. Громко кричали цикады.

— Ты бы принял мусульманство, — посоветовал боевик.

— Бога нет, — протяжно и тихо сказал Захарка.

— Неправда твоя, — ответил чеченец.

— Если бы он был, вы, боевики, давно бы подорвались на минах или утопли в Тереке.

Захарка, светловолосый, худой, долговязый, думал, что его ударят, запинают ногами, но боевик засмеялся, одобрительно хлопнул его по спине.

И мальчик понял, что сегодня в доме очень опасные люди.

— Мы уважаем казачество! — сказал чеченец. — Вы — серьезный противник. Слава Аллаху, у вас нет денег, чтобы организоваться. Честным путем их не заработаешь, а вы воспитаны в честности.

Боевик поклацал затвором своего автомата и ушел в дом, где в этот раз было нешумно. Никаких песен, громких тостов.

Все, кто приехал с Ломом, были от двадцати пяти до тридцати лет — легкие, точные в движениях, затянутые в «разгрузки», обвешанные оружием, с которым обращались уверенно и любовно. Никто не обнажал ножи, не кричал исступленно «Аллах акбар».

Сначала эти люди побывали с Ломом в подвалах, потом сели к столу, выставив немногочисленную охрану. Над матерью Захарки они шутили недолго — поиграла нерастраченная мужская сила и спряталась.

«Зачем они приехали?» — Захаркой вдруг овладела тревога. Он знал, что Лом часто ходит за Терек, угоняя дагестанский и казачий скот. Вестей с того берега практически не было. Те из русских, кто бывал в Кизляре, хранили молчание, опасаясь сотрудников чеченской национальной безопасности.

Иногда мать, перед сном, жаловалась Захарке на свою судьбу, на нежелание жить, говорила, что живет по привычке. И просила у сына прощения. Тогда он уходил на Терек и слушал его холодно-величавый гул, вспоминал отца, которого бандиты убили еще до войны, отбирая новенький мотоцикл. Тело так и не было найдено. Но Захарка чувствовал: оно в Тереке — привычной казачьей могиле. Мать говорила, что когда-нибудь возле суровой пограничной реки соберутся все православные священники России и отслужат панихиду по тем, чьим последним прибежищем стали глубокие, бурные, сокрывшие многие чеченские преступления воды.

Мать то выбегала во двор, теперь свободный от боевиков, то исчезала в доме с ярко освещенными окнами. Тускло-желто, как волчий глаз, светила в небе луна. Проскакал по острым верхушкам тополей ветерок.

Похожая на ласку, такая же быстрая, снова выскочила из дома мать, присела возле костра, протянула к огню руки, словно просила помощи.

— Кто они? — негромко спросил Захарка о боевиках. — Зачем приехали?

— Диверсанты Хаттаба, — равнодушно ответила мать. — Ночью уйдут за Терек — убивать милиционеров на блокпостах.

— Наталка! — прокричал, открыв окно, Лом. Мать только и успела погладить Захарку по голове. «Зачем я живу? — думал он. — Зачем мне эта луна? Весь этот мир? Может, в эти минуты на золотую монету в небе, как и я, в далекой непонятной Москве смотрит девочка, предназначенная мне судьбой?»

Чеченских боевиков, он посчитал, было двадцать два человека — уверенных в своих силах, беззлобных, как и полагается профессионалам. Живя на войне, Захарка давно разобрался, что ветераны боевых действий спокойны, на отдыхе мечтательны, а в сражении опасны, как бритва. Сея вокруг себя смерть и разрушение, каждый стоит десятерых. «Значит, в доме ночуют не двадцать два, — подумал он, — а двести двадцать боевиков-диверсантов, собирающихся отнять жизнь у российских милиционеров».

Вход в подвал никем не охранялся. Там, он знал, лежали несколько танковых снарядов, которые привезли неделю назад ночью. В нескольких ящиках Лом хранил гранаты Ф-1, РГД-5. Захарка умел обращаться с ними. Научился за годы войны. Не раз кидал их, найденные возле станицы, в Терек.

Захарке, с особенно острой тоской вспомнившего убитого чеченцами отца, больше не хотелось, чтобы Лом терзал тело его матери, чтобы боевики в черном отрезали головы русским. Как тень, проникнув в подвал с боеприпасами, он тихонько вскрыл ящик с гранатами и, взяв Ф- 1, перекрестившись, выдернул чеку…

На милицейских вышках в квадрате «X» был отмечен за Тереком большой силы взрыв, осветивший ночное небо. В сводках разведывательных служб об этом факте долго ничего конкретного не сообщалось. На чеченских базарах же много судачили о том, что российская ФСК провела успешную акцию против диверсантов Хаттаба.

В. Носков


Никто не решился оставить свой комментарий.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.
avatar

Новости с северного кавказа

Семь человек стали жертвами вооруженного конфликта...

Житель Хасавюрта обвинен в причастности к боевикам

Четыре человека стали жертвами вооруженного конфли...

На Северном Кавказе за пять лет предотвратили 300 ...

Один боевик убит в перестрелке в Дагестане

Пять жителей Чечни обвинены в причастности к боеви...

В ходе вооруженного конфликта на Северном Кавказе ...

НАК сообщил о нейтрализации двух боевиков в Ставро...

В Дагестане начались две операции по поиску боевик...

Художественные фильмы о войне в Чечне

Художественный фильм "Стрелок"

Художественный фильм "Грозовые ворота"

Художественный фильм Чистилище. Первая чеченская война

Художественный фильм "Прорыв"

Сериал "Спецназ"

Художественный фильм Честь имею. Вторая чеченская война

Фото чеченской войны

«РАЗРУШЕННЫЙ ГОРОД»

Фото войны. Чечня. Г...

Чечня. Грозный. (вес...

Фото войны в Чечне 3

Чеченская война глаз...

Фото чеченской войны

С приветом из Грозно...

Фото чеченской войны...

Фото Павла Черкашина...

Грозный. Реконструкц...

Современный Грозный,...

Чеченская война фото

Видео о войне в Чечне

Прогулки по Грозному...

Вторая чеченская вой...

Московская осада

Программа «Военная т...

Кадыровские псы

Вторая чеченская вой...

Первомайская колонна...

Видео 879 одшб

"Военная програ...

«Военная тайна» от 1...

Aль джихад

Разгром русских войс...

Чеченский круг. 2010...

Результаты спец.опер...

Вторая чеченская вой...

Книги о войне в Чечне

Николай Иванов. Чеченский буме...

Бабченко Аркадий - Аргун

Черная книга Чеченской войны

Андрей Ильин. Шпион федерально...

Отступление от жизни. Записки ...

Герман Садулаев. Шалинский рей...

"Город" Юрий Шевчук

Аркадий Бабченко. Алхан-Юрт

Сборник книг Александра Тамони...

Добро пожаловать в ад

Михаил Нестеров. Если враг не ...

Окопная правда Чеченской войны

военные песни

Андрей Климнюк - Oт Афгана до ...

Стас Коноплянников - Никто кро...

Дембельская 5

Дембельская 4

Виталий Леонов - Войска Дяди В...

Армейские песни под гитару(200...

Сборник Ты изменила нас, война

"Голубые Береты"

сборник "Зажгите свечи&qu...

Виталий Леонов: Город Грозный

Николай Кузнецов. Чечня. 1996г...

Виталий Леонов - "Хочу до...