Даже по укатанному серпантину, змеей опоясывающему крутобокие скалы Андийско­го хребта, ехать к перевалу Харами — дело трудное и опасное. На дорожном знаке, за которым начинается подъем в гору, — преду­предительная надпись: «Автобусное движе­ние категорически запрещено».

А «ЗиЛ» и «Урал» — это вам не юркий «пазик», на узких участках колеса натужно ревущих грузовиков вращаются в полуметре от края пропасти. У бэтээров и вовсе не остается обочины, пол­зут, заполняя все отведенное для езды про­странство; каждый поворот — сущая пытка, только водителям-асам под силу вписать броню в крутые изгибы пыльной грунтовки.

У офицеров и солдат сводного подразде­ления 102-й бригады внутренних войск, сте­регущих тревожный кордон на высоте 2300 метров над уровнем моря, свежи в памяти го­рячие эпизоды спецопераций по зачистке по­страдавших от войны районов, опасные кило­метры, пройденные под огнем во время штурма сопок на Харами.

В сравнении с эти­ми походами через труднодоступные горные кручи марш нашей колонны по Андийскому перевалу — легкая прогулка. Смешно и гово­рить об острых ощущениях на крутых поворо­тах серпантина.

Вспоминая о штурме перевала Харами, комбриг полковник Валерий Егоров с восхи­щением рассказывал о рядовых бойцах:

— Наш солдат — лучший в мире! Беседу­ешь с юношами на передке — улыбаются, шу­тят. Настрой активный, боевой. В глазах — азарт. С такими парнями горы можно свер­нуть. И свернули, оседлав под шквальным ог­нем сопки.

Крепкий моральный дух солдат и сержан­тов, вера в победу, помноженные на военный профессионализм и решительность офице­ров, способствовали успеху операции. В 4.00 с позиций, занятых на подступах к перевалу подразделениями кизлярского батальона, где командиром майор Дмитрий Николаев, нача­ли движение к господствующим высотам.

Штурмовые группы повели полковник Влади­мир Демин, замкомбрига по работе с лич­ным составом, и комбат майор Андрей Кисе­лев. Действовали классически — стремитель­но и дерзко. Боевики, не ожидавшие атаки с правого фланга, были застигнуты врасплох. Их огневые точки частично подавили мино­метчики, не давали головы поднять.

Плотный пулеметный огонь бэтээров, шедших на уда­лении 500-600 метров за цепью атакующих, обеспечивал высокий темп наступления. В конце концов бандиты не выдержали натиска. Бросая свои стволы, драпанули, только пятки засверкали. К 15 часам перевал был наш. В ходе операции уничтожили 28 «духов», три машины, захватили склад с продовольстви­ем, оружием и боеприпасами.

В этот же день все высоты были оборудованы в инженерном отношении. Натирая кровавые мозоли кирка­ми и ломами, мальчишки в буквальном смыс­ле слова вгрызались в почву: на сопках под тонким слоем чернозема сплошные камни…

— Кого из солдат, штурмовавших Харами, особо отметить? Боюсь, в вашем журналист­ском блокноте места для фамилий не хватит, — улыбнулся полковник Егоров в ответ на мой вопрос. — Все бойцы настоящие герои. Храбрецы.

Слова комбрига — один к одному — пов­торил командир кизлярского батальона май­ор Дмитрий Николаев: «Наш солдат — лучший в мире!»

В доказательство — маленький штрих, свидетельствующий о боевом настрое воинского коллектива. Дембелей на Харами заменили сослуживцы, которым увольняться в запас через месяц. Добровольно приехали. Прекрасно зная, что служба здесь не мед, трудностей — хоть отбавляй.

Суровый быт па­латочного лагеря. Непривычный климат высо­когорья. Погода за день по три-четыре раза меняется. Утром весна ласкает альпийские луга, в полдень — лето, можно принимать со­лнечные ванны, а через час — снег с дождем, колотун, слякоть, бэтры, буксуя в вязком чер­ноземе, садятся на брюхо. И облака, будь они неладны, плотно окутывают сопки. В мо­лочном тумане на расстоянии вытянутой руки видимость — нулевая, разведчики, уходя на задание, попарно связываются веревкой. Но капризы погоды — цветочки. Есть еще и ягод­ки. Свинцовые.

Наэлектризованы опасностью звездные ночи: играют на нервах чеченские снайперы. В ответ — шутки окопных Теркиных: нет худа без добра, под свист пуль захочешь — не закемеришь на позициях. И поконкретнее отве­чают. Уже без шуток.

Засекают огневые точ­ки «кукушек» с помощью приборов ночного видения. На следующий день туда высылают­ся засады. Подаст голос вражья “птица” — охотники тут как тут. Два «духа» уже откуковали.

— Была возможность еще одного отпра­вить к шайтану, да вот незадача, наш снайпер-первогодок сплоховал, сдали нервы у па­цана, — сокрушается начальник разведки ба­тальона. — Представляете, провел дуэль с «чехом» на пять с плюсом, завалил вражину. И выпустил из рук «эсвэдэшку».

Шок: первый раз в жизни убил человека. Нет психологиче­ской закалки. Ему, меткачу, еще бы разок стрельнуть — по напарнику убитого, выждав момент, когда тот попытается вытащить труп.

На войне как на войне, не сумеешь побороть свою слабость, поддашься эмоциям — ста­нешь жертвой коварного и злобного против­ника. Но все равно молодец парнишка, от­крыл боевой счет. Думаю, в следующий раз, когда предоставится возможность этот счет увеличить, рука у солдата не дрогнет.

Когда мы покидали Харами, вовсю при­пекало солнце. На фиолетовом небе — ни об­лачка. С трудом верилось, что через какие- нибудь полчаса может повалить снег и заста­ва утонет в сыром тумане. Под стать погоде было настроение у бойцов. И у нас тоже. Об­ратная дорога по серпантину с крутыми пово­ротами уже не казалась опасной и трудной.

«ДУХОВ» БИТЬ — СО СТРАШНОЙ СИЛОЙ…

С группой рембата едем в Новолакское эвакуировать подбитую бронетехнику.

Окраины села — в руинах. Кажется, они еще дымятся. Но это только кажется. Тот дым пожарищ давно развеян ветром.

Давно остыла почерневшая от огня броня танка, что остался напротив высоты с отмет­кой 715.3. Командовавший экипажем боевой машины лейтенант Алексей Козин погиб смертью героя.

Снарядами и пулеметными очередями видавшего виды Т-62 были уничтожены до десятка огневых точек бандитов, захвативших райцентр. Досталось и танку. Прикрывая от­ход наводчика орудия рядового Сергея Гера­симова и заряжающего рядового Константи­на Герасименко, получивших ожоги и множе­ственные осколочные ранения, лейтенант броню не покинул, молотил по «духам» из зе­нитного ДШК на башне. А себя не спас.

Че­рез десять дней, когда был освобожден Новолак, тело командира танкового взвода на­шли в кустарнике неподалеку от подбитой машины. Рядом бутылки из-под водки, шпри­цы. Судя по всему, изверги с зелеными повя­зками истязали его, тяжелораненого, наслаж­даясь муками офицера, подпитывали садист­ский кайф наркотой.

Земля в том месте, где лежал танкист из механизированного полка 100-й дивизии вну­тренних войск, почернела, пропитанная кро­вью. А может быть, душевной горечью бой­цов, обнаруживших останки русского героя…

Бэтээр вытягивает тросом обугленный танк на обочину дороги. Автокран поднимает башню, грузит на тягач.

Со стороны чеченской границы пылят бэмдэшки. Останавливаются у перегородив­шего дорогу автокрана, терпеливо ждут, ког­да рембатовцы закончат работу и освободят дорогу.

Спрыгнув с головной машины, подходит плечистый майор-десантник. Спрашивает, чей танк, при каких обстоятельствах подбит. Достает сигарету.

Долго молчит, глубоко за­тягиваясь дымом. Потом произносит, играя желваками:

— «Духов» мочить — со страшной силой. За вашего лейтенанта. За всех. А башню на постамент бы. Возле КПП полка. Заслужил взводный. Своих пацанов спас. Такое не за­бывается…

Командир, рискующий собой в бою ради спасения подчиненных, — главный герой многих фронтовых историй этой необъявлен­ной войны.

Прикрывая огнем из автомата отход две­надцати бойцов, последним покинул позицию старший лейтенант Василий Ташкин — ко­мандир заставы в селе Тухчар, что северо — западнее Новолака, по соседству с чечен­ским Ишхой-Юртом. С высоты 715.3 в би­нокль хорошо видны крыши тухчарских до­мов.

В одном из них местные жители спрята­ли офицера и четверых солдат, в соседних домах — еще семерых. Укрыться в селе за­щитников Тухчара вынудила критическая об­становка, сложившаяся в зоне ответственно­сти заставы утром 5 сентября.

Отбиваясь от бандитов, которые ворвались из Чечни, стар­ший лейтенант Ташкин и его подчиненные из­расходовали почти все боеприпасы. БМП бы­ла подбита из гранатомета. Пришлось пехом отступить к КПП дагестанских милиционеров.

Те вызвались помочь военным: «Отведем вас в село и попросим надежных людей спрятать. Ночью вас тайком выведут из Тухчара. Друго­го пути нет. Сами вы сейчас не выйдете из окружения. С пустыми магазинами много ли навоюешь?».

Прикинули — верно, по-другому не спастись. Пока с боем подойдет подмога с базы, “духи” всех перестреляют. Да и подос­пеет ли помощь вовремя при таком раскладе, еще вопрос.

Семерых из тринадцати тухчарцы укрыли надежно. Когда оккупанты наводнили улицы, не выдали. Под покровом ночи троих раненых местный мужик отвез на машине к войсковой заставе у Герзельского моста. Четверо окольными путями добрались до своих сами, а вот остальным не повезло. Нашлись преда­тели, выследили. И навели «духов».

Старший лейтенант Василий Ташкин, ря­довые Алексей Паранин, Борис Эрднеев, Алексей Липатов, Владимир Кауфман и Алек­сей Полагаев, лишенные возможности встре­тить бандитов автоматным огнем, яростно сопротивлялись. Но недолго длилась руко­пашная схватка. Боевики взяли числом…

Свя­занных пленников вывели на улицу и учинили лютую казнь. На глазах у застывших от ужаса сельчан. Офицеру перерезали горло в пос­леднюю очередь, чтобы истерзалось его сердце при виде мучительной смерти солдат.

Изуродованные ножами тела чеченцы броси­ли под мост. И только на следующий день, уступив мольбам женщин, разрешили пре­дать убиенных земле…

При освобождении села местные жители пообещали установить обелиск в память о российских храбрецах — военнослужащих 22 Калачевской оперативной бригады ВВ, сражав­шихся до последнего патрона на подступах к Тухчару…

ВРАЖЕСКАЯ АТАКА ЗАХЛЕБНУЛАСЬ

Сверившись с картой, повернем бинокль на восток — к селу с таким же экзотическим для русского уха названием: Новочуртах. От него до приграничного Тухчара километров десять, до окраины Хасавюрта и того меньше.

Хасавюрт в стратегических планах вахха­битов объявлялся столицей независимого ис­ламского государства. Ну разбежались, слов нет! На подступах к Хасавюрту боевики заня­ли «столично» важную высотку с отметкой 323.1.

На нее-то и пошли 6 сентября на рассве­те десантники. С задачей скрытно подобрать­ся и опрокинуть врага. Не получилось скрыт­но. «Духи» не дремали, встретили наступаю­щих ураганным огнем из пулеметов и гранатометов-«шайтанок». Потеряв восьмерых бойцов, “голубые береты” залегли, вжались в землю.

На левом фланге десантуры было сосре­доточено подразделение нефтекумского опе­ративного полка внутренних войск. С зада­чей, поддерживая огоньком крылатую пехоту, помочь братишкам взять высоту. Возглавляв­ший подразделение комбат майор Виталий Иванидзе, оценив обстановку, эту задачу для себя подкорректировал: взять высотку, выру­чая застрявших на склонах братишек. Реше­ние принял нестандартное.

Как там говари­вал мастер стрельбы по-македонски старший лейтенант Таманцев из «Момента истины» Владимира Богомолова?

— Ничем не рисковать — ничего не иметь. — Рискнем — и «духов» поимеем! — ска­зал взводным и пацанам-солдатам Иванидзе.

— Не будь я грузин, который верой и правдой служит России. Замысел такой. На трех бэтрах обходим «душков» с левого фланга, под­нимаемся на холм и — вплотную к спинам врагов. Под прикрытием башенных пулеме­тов спешиваемся. А дальше — боевой аргу­мент всеми стволами. Чтоб мало там никому не показалось.

Пошла броня в горушку с надсадным ре­вом. Как и рассчитывал комбат, моторов «ко­робочек» бандиты в грохоте перестрелки не услышали. И прозевали вэвэшный десант, нацеленный им под самую задницу. Бэтры затормозили на расстоянии десяти метров за спинами поглощенных боем «духов».

— Влупили от души. В упор, — вспоминая эту фронтовую историю, не скрывал боевой радости Иванидзе. — КПВТ с бэтээров косой косят, автоматчики подкашивают. Десантура с матом-перематом стремительным броском — в гору. А когда мужики в ярости начинают долбить совместными усилиями с фронта и с тыла — врагу, скажу я вам, не позавидуешь.

«Чехи» в панике ломанулись вниз по склонам в сторону Гамияха. Кто-то уцелел. А на высо­те с отметкой 323.1 мы насчитали 53 трупа. Наши потери: пять солдат получили ранения, один бэтр был подбит, но вскоре его восста­новили полковые технари.

Командир, принимающий нестандартное решение ради победы стратегического зна­чения в районном масштабе, — тоже типич­ный герой отгремевшей дагестанской вой­ны.

Этих крепких мужиков-командиров дож­далась другая война. В Чечне…

Указом Президента России лейтенанту Алексею Козину присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).

Юрий КИСЛЫЙ. Фото автора и Ильи КУЗЬМИЧЕВА. Некоторые фамилии изменены. Журнал Братишка №1 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства