Выпуск аналитической программы на НТВ о расстреле боевиками Хаттаба колонны 245 МСП во время первой чеченской войны.

16 апреля 1996 года в Чечне, в Аргунском ущелье у селения Ярыш-Марды, отряды бандитов под командованием Хаттаба и Гелаева напали на колонну 245-го гвардейского мотострелкового полка. Это была одна из самых драматических страниц в истории первой чеченской кампании.

Погибли 73 бойца, еще 52 получили ранения. По разным оценкам, погибших и раненых было больше, некоторые источники называют цифры свыше двухсот погибших.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

16 апреля 1996 года тыловая колонна 245 мотострелкового полка, двигаясь из Ханкалы в Шатой, попала в засаду боевиков под командованием Хаттаба и Гелаева в районе селения Ярыш-Марды в Аргунском ущелье. В результате трехчасового боя колонна была практически полностью уничтожена…

Погибли 73 бойца, еще 52 получили ранения. По разным оценкам, погибших и раненых было больше, некоторые источники называют цифры свыше двухсот погибших.

Полковая колонна шла на Шатой по трассе Старые Атаги — Чири-Юрт — Дуба-Юрт — Дачу-Борзой — Ярыш-Марды. Миновав населённый пункт Дачу-Борзой, в районе 14:00 по местному времени колонна добралась до села Ярыш-Марды, растянувшись на узком горном серпантине. Длина колонны, как выяснилось уже потом, составляла почти полтора километра.

Когда зазвучали первые выстрелы, её головная часть скрылась за очередным поворотом дороги, а задняя миновала мост через русло неширокой речки Аргун. Бой начался в 14:20, когда колонна полностью переехала мост через реку Аргун, а её головная часть проходила мимо Ярыш-Марды. Всё началось после того, как оборудованный тралом танк, возглавляющий колонну, подорвался на фугасе большой мощности, оснащённом дистанционным управлением.

Ещё один фугас был потом найден в хвосте колонны, но он не сработал. В целом же на трассе от места нападения и до Шатоя на следующий день было обнаружено семь неразорвавшихся фугасов. Как только передний танк был нейтрализован, спрятавшиеся по обеим сторонам ущелья сепаратисты открыли стрельбу. Танк, идущий в хвосте колонны, получил несколько попаданий из гранатомёта. Но только после того, как ему пробило башню, он начал отступать, сдавая задом.

Первыми были подбиты головная и хвостовая машины колонны. Командирская машина была подбита с первых минут боя, а старший колонны гвардии майор П. Д. Терзовец и артиллерийский корректировщик капитан Вяткин были убиты. Выстрелами снайперов были убиты авиационный корректировщик и водитель командно-штабной машины. Колонна в один момент оказалась без поддержки авиации и артиллерии.

На УКВ-диапазоне радиосети чеченскими сепаратистами была поставлена активная помеха, что полностью лишило бойцов связи с командованием. Старшина роты связи попытался передать сообщение о нападении по переносной рации, но оно не было принято.

С заранее подготовленных огневых точек, расположенных на высоте по обе стороны от дороги, сепаратисты кинжальным огнём в течение нескольких часов уничтожали технику и личный состав полка. Солдаты сгорали заживо, не успевая выбраться из обстреливаемых «Шмелями» (одноразовых реактивных огнемётов) машин.

Бойцы, ехавшие на мешках с продовольствием, сразу же стали отличной мишенью сепаратистов. Большое количество машин с топливом в колонне также сыграло на руку противнику. Взрываясь, они уничтожали вокруг себя всё живое, повсюду разлеталось горящее топливо. Раненых и контуженых солдат, пытающихся отойти от дороги, добивали снайперы.

Грузовики с боеприпасами сепаратисты уничтожали из РПГ, а те, которые везли продукты, обстреливали из стрелкового оружия. Повезло тем, кто в первые минуты боя сумел найти мёртвые зоны обстрела, где чеченские сепаратисты не могли их достать. Многие солдаты прыгали с высокого обрыва у пересохшей речки, спасаясь от вражеских пуль.

На следующий день разведчики, прочёсывающие ущелье и обследующие берега Аргуна, находили их тела. Одна группа бойцов спаслась, спрятавшись в дренажной трубе под дорогой, другая смогла добежать и занять позицию в фундаменте строящегося дома, расположенного поблизости.

В 14:40 командир 245 МСП подполковник Романихин услышал звуки разрывов, которые доносились из ущелья. После того, как командование 245-го мотострелкового полка узнало об атаке на колонну, был дан приказ ничего не предпринимать до указаний сверху.

В 14:45 Романихин поставил задачу командиру разведывательной роты, находящейся в Аргунском ущелье на временных блок-постах, выдвинуться навстречу колонне, уточнить обстановку и при необходимости оказать помощь.

В 15:30 разведрота федеральных сил, выдвинувшаяся из блок-поста в Аргунском ущелье на помощь колонне 245-го полка, попала под сильный огонь и вынуждена была остановить продвижение. Небольшую группу разведчиков сепаратисты встретили возле Ярыш-Марды. Прижатые плотным огнём, разведчики так и не смогли подойти к месту основного сражения.

В 16:00 командир 245-го полка высылает бронегруппу во главе с командиром 2-го мотострелкового батальона (2 МСБ) подполковником Мирошниченко, которому ставится задача обойти Ярыш-Марды, огнём танков и БМП уничтожить огневые точки противника и прорваться к колонне совместно с разведывательной ротой. Бронегруппа 2 МСБ состояла из двух танков и трёх БМП.

Одновременно подполковник Романихин ставит задачу своему заместителю подполковнику Иванову, который находился под населённым пунктом Гойское с 1 мсб, выслать бронегруппу со стороны 324-го мотострелкового полка (324 МСП) с той же целью.

Согласно официальным сведениям применение артиллерии 245-м мотострелковым полком началось в 16:00, а 324-й полк открыл огонь в пять вечера. Артиллеристами 245-го полка 16 апреля было израсходовано 669 снарядов, 324-го полка — 332 снаряда.

В 16:50 командир 2 МСБ подполковник Мирошниченко доложил, что огнём танков уничтожил два пулемётных расчёта на южной окраине Ярыш-Марды и продвигается к колонне. Несмотря на то, что бронегруппа Мирошниченко также подверглась атаке сепаратистов, ей удалось, обстреляв прилегающие высоты из БМП и танков, прорваться и выйти к месту сражения. В 17:30 Мирошниченко доложил, что вышел к колонне.

В это же время подошла бронегруппа со стороны 324 МСП, а вместе с ней и отряд разведчиков первым пытавшийся пробиться к колонне. Из села Гойское подъехала на пяти БМП шестая мотострелковая рота. Но к этому времени бой уже закончился, а отряды чеченских сепаратистов скрылись с места. Личный состав сразу же начал эвакуацию раненых.

В 18:00 бой закончился, вооружённые отряды сепаратистов прекратили огонь и покинули место боя.

Материалы по этому бою и 245 МСП на нашем сайте:

Засада на 245 МСП под Ярыш-Марды. Интервью Хаттаба

Чечня. Подбитая техника 245 МСП под Ярыш-Марды

16 апреля 1996 года. Нападение боевиков Хаттаба на колонну 245 МСП под Ярыш-Марды

Участник боя под Ярыш-Марды в первую чеченскую войну

Денис Цирюльник. Расстрелянная колонна

245 Гвардейский мотострелковый полк

Воспоминания офицеров и солдат 245 МСП о подготовке к первой чеченской войне

Первая чеченская война. 245 полк. Возвращение с чеченской войны. 1996 год

Хроника войны. 23.02.1995 г. Обстрел 245 МСП позиций 166 ОМСБр

12 июня 1995 г. Нападение боевиков на колонну 245 МСП в Аргунском ущелье

Первая чеченская война. 245 МСП

Чечня, Урус-Мартан. 245 МСП встречает Новый Год

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

23 февраля 1995 года группа танков 166 бригады после разведки возвращалась через боевые порядки 245 полка. Контрактники 245 МСП, сидевшие в траншее, не были предупреждены об этом, и не разобравшимися в обстановке, приняли два танка за атаку дудаевцев и обстреляли…

Реконструкция событий:

Некоторые данные что взяты из книги Валерия Кисилева «245-й… Исповедь полка«. Могут не иметь отношения к описанному «дружескому огню». Но зато они покажут обстановку в те дни в данном районе.

Отдельный танковый батальон 166 мотострелковой бригады стоял в чистом поле в районе Старых Атагов, без пехотного охранения, прикрывая направление на Шали. Т-80 зарылись в капониры, развернув стволы практически в круговой обороне.

«Гранит-60», механник водитель БМП-2 6-й мотострелковой роты 245 полк. стр 277

Предположительно 20-22 февраля 1995 г. Под Гойтами подразделения 245 полка стояли долго. Позиции нашей роты были сильно растянуты.

Ближайшее к нам второе отделение находилось справа от нас возле дороги, идущей в Грозный. Метрах в пятистах от них арык и на пригорке находился КП роты, правее его ещё один арык, а за ним судя по всему, остальная часть роты.

Слева от нас сначала вообще не кого не было, чуть позже там заняло позицию какой то подразделениями 166 Тверской бригады. Парни даже приходили к нам знакомится. Хорошо, что днем пришли и громко орали, когда подходили. Пообщались, договорились друг друга по ошибке не пострелять.

Дружеский огонь

Рядом на склоне горы белеет обелиск. Он напоминает ребятам о 23 февраля 1995 г. Тогда комбат майор Кураков Олег и ротный капитан Топорков Андрей отправились на своих машинах в разведку вверх по склону горы. Обратно возвращались через позиции 245-го полка.

23 февраля. Танкисты 166 бригады, во второй половине дня поехали на разведку на двух танках. Экипаж командира танкового батальона майора Куракова Олега Анатольевича и второй танк экипаж командира 2 танковой роты капитана Топоркова Андрея Александровича.

Группа танков возвращалась через боевые порядки 245 полка. Контрактники, сидевшие в траншее, не были предупреждены об этом, не разобравшимися в обстановке, приняли два танка за атаку дудаевцев. До 23 февраля в этом районе была тяжелая обстановка. Три чеченских танка вели обстрел санроты 245 полка. Вот эти два танка и приняли за них.

Вадим Лященко, начальник связи полка, майор. 245 полк. стр 285.

Как то ночью сообщают что позиции 324 полка духовский танк прорвал и на наш КП едет. А под боком только комендантский взвод и рота связи. Я тогда всю роту в окопы с «Мухами» загнал. Ждали этот танк, но его где то на подходе наши огнеметчики сожгли. А по нам духи из минометов отработали. Командир роты связи тогда по пояс в воде в окопе просидел с бойцами. Я его после этого спиртом отпаивал. [3]

Машину комбата подожгли первым же ПТУРом, сдетонировал боекомплект, по этому не кого из горящей машины спасать не пришлось. Танк Топоркова подбили через несколько минут.

Командир взвода охранения танкового батальона, мл. сержант Родимов Александр Геннадьевич выскочил на «восьмидесятке» с бортовым номер 513 под огонь своих. Взяв второпях на место оператора наводчика Сергея Х, что не входил в штатный экипаж этого танка. Прикрыл броней ротного, вытащил командира из башни, вколол ему промедол и только потом понял, что спасал мертвого. Экипаж погиб весь. Боя как такового не было, все было очень быстро.

А лейтенант (к сожалению записная книжка не сохранила его фамилии) ещё долго маневрировал под огнем пехоты, пока те не разобрались что к чему.

Отчаяный 245 полк позже перекинули под Ведено. Среди его солдат было обычным выбраться без разрешения командира куда-нибудь на тропу и «валить» духов, в отместку за смерть товарища.

Экипажи танков:

1.Танк комбата. Безвозвратные потери, детонировал БК.
Командир танка: майор Кураков Олег Анатольевич
Оператор наводчик: (личность и судьба не установлены)
Мех. вод: старшина Филатов Игорь Геннадьевич

2. Танк ротного. Характер повреждения танка не установлен.
Командир танка: капитан Топорков Андрей Александрович
Оператор наводчик: (личность и судьба не установлены)
Мех. вод: (личность и судьба не установлены)

3. Танк взвода охранения (бортовой номер 513). Позже танк, уже в составе другого экипажа, остался без пушки под Сержень-Юртом и используется как трал.

Командир танка: мл. сержант Родимов Александр Геннадьевич
Оператор наводчик: страшина Сергей Х. Выжил. Вернулся обратно в бригаду в марте 1996г.
Мех. вод: (личность и судьба не установлены)

Кураков Олег Анатольевич, майор, командир батальона, родился 20.12.1964 г. В городе Курск Курской области. В Вооруженных Силах с августа 1982 г. Окончил Казанское ВКТУ. Принимал участие в боевых действия на территории Чеченской республики с 19.01.1995 г. Погиб 23.02.1995 г. Награжден орденом Мужества (посмертно). Похоронен на Северном кладбище города Курск.

Филатов Игорь Геннадьевич младший сержант. Механник-водитель. Родился 27.12.1959 г. в селе Кирпичный завод Селтинского района Удм АССР. Окончил СПТУ. работал трактористом в совхозе «Лихославль» Лихославльского района Тверской области. В Вооруженных Силах РФ с 29.06.1994 г. Принимал участие в боевых действиях на территории Чеченской республики с декабря 1994 г. Погиб 23.02.1995 г. Награжден орденом Мужества (посмертно). Похоронен в городе Лихославль Тверской области. Остались дочь и сын, вдова Наталья живёт в Лихославле.

Топорков Андрей Александрович, капитан, командир роты. Дата рождения 02.01.1968 г. в городе Ульяновск. В Вооруженных Силах с августа 1985 г. Окончил Казанское ВТКУ. Принимал участие в боевых действиях на территории Чеченской республики с февраля 1995 г. Погиб 23.02.1995 г. Награжден орденом Мужества (посмертно). Похоронен на Аллее Славы Северного кладбища пос. Ишевка Ульяновского района.

Родимов Александр Геннадьевич, сержант, командир танка. родился 22.09.1975 г. в селе большая Артать Гагинского района Горьковской области. Окончил Нижегородское СПТУ №60. Работал в Гагинском КБО мастером холодильных установок. В Вооруженных Силах РФ с 10.11.1993 г. Принимал участие в боевых действия на территории Чеченской Республики с 27.12.1994 г. Награжден орденом Мужества (посмертно). Похоронен в родном селе. В память об А. Родимове в школе, где он учился, установлена мемориальная доска и оформлена экспозиция.

Для наглядности обстановки в те дни в данном районе. Приведем выписку из журнала боевых действий 245 полка.

Из журнала боевых действий 245 полка. 281-282 стр.

23 февраля 1995 г. Бандформирования противника в течении ночи обстреляли подразделения 1-го и 2-го мсб, ремроты со стороны Алхан Юрта и Верхних промыслов, дачных садов района Черноречья -Гойты. Огонь велся по позициям 1-го мсб, из стрелкового оружия и 120 мм минометов, предположительно из Алхан-Юрта. Особенно интенсивно огонь со стороны противника велся с 5.00 до 7.00. Огнем САДН и стрелкового оружия все огневые точки противника практически были подавлены.

Из данных радиоперехвата, противник потерял до 30 человек убитыми и ранеными. 5МСР захватила бункер противника. По документам, обнаруженным у убитого Чеченца, ему 35 лет, уроженец города Маринск Кемеровской области.

Участки Промышленного канала на глубину 100 метров со стороны Черноречья и Гойты заминированы силами батальонов и ИСР, на вероятных участках прорыва. Дорога Грозный — Гойты, Грозный — Алхан Юрт — устанавливаются заминированные завалы.

50 процентов личного состава находится на боевом дежурстве. Потери ранены 3 человека 2-й мсб.

24 февраля 1995 г. В течении ночи по огневым позициям 1-го и 2-го МСб и ремроты из СО и 2 орудия из Алхан-Юрта велась хаотичная стрельба. Огнем артиллерии, минометов, БМП и стрелкового оружия огневые точки бандитов подавлены. с 10.00 до 12.00 велись переговоры со старейшинами Алхан-Юрта, они готовы выдать бандитов до 50 человек, которые скрываются в окрестностях.

По их данным в районе Гойты имеется до 50 человек, которые скрываются в окрестностях. По их данным в районе Гойты имеется до 150 бандитов. Со старейшинами имеем каналы радиосвязи и условленную кодировку.

Потери: 1 человек убит, рядовой Голубев 1-я мср 5 человек ранены. Подбит 1 танк Т-80 1 БМП-2, Взяты в плен 4 человека.

25 февраля 1995 г. В течении ночи со стороны дачных участков Черноречья велся оружейный огонь. огнем САДН и минометов велся заградительный огонь. Проводились переговоры со старейшинами Гойты и Алхан-Юрта. В ходе переговоров нам переданы данные о местах расположения противника. Разведданные переданы в штаб группировки.

Потери: 2 человека ранены, взят в плен 1 человек.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

12 июня 1995 г. рейдовая группа 245-го гвардейского мотострелкового полка 47-й гвардейской танковой дивизии была направлена по единственной дороге к Шатою для имитации наступления, в то время как основные силы полка обходили позиции боевиков по горному хребту.

На узкой горной дороге вдоль реки Аргун у населенного пункта Зоны группа попала в засаду боевиков, занимавших господствующие высоты.

По данным исследователя подполковника А. Заец, погибло 15 человек. В очерке А. Казакова «Вспомним, Товарищ… Глава 3. Хроники 245-го, гвардейского» говорится, что в этом бою погибло более 20 военнослужащих разведроты.

Свидетельство очевидцев о нападении чеченских боевиков на колонну 245 МСП в Аргунском ущелье:

плеер 2

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В начале декабря 1994-го года ситуация вокруг Чечни обострилась настолько, что Президентом России Борисом Ельциным было принято решение о вводе войск в эту мятежную республику. 11 декабря началась многолетняя и кровопролитная кампания по наведению в Чечне конституционного порядка.

Многим не хотелось бы вспоминать, как начиналась та кампания, по существу — настоящая война. Тысячи погибших наших солдат, горе и слезы их родителей, многих тысяч людей, русских и чеченцев, в Чечне, да и по всей России. Но вспоминать и, главное, навсегда усвоить те уроки, надо не только армии, но и всему обществу.

Беспечность, стремление к показухе привели к тому, что российская армия в первые недели этой кампании была фактически не готова воевать. Сейчас даже страшно представить, что было бы, если бы пришлось воевать не с бандформированиями в Чечне, а с большой, регулярной армией, напавшей на нашу страну? Могла бы повториться трагедия 41-го года…

Весной 1994 года из Германии в военный городок поселка Мулино Нижегородской области эшелонами был передислоцирован 245-й гвардейский мотострелковый полк. Техника полка — не одна сотня единиц танков, боевых машин пехоты, самоходных гаубиц, грузовиков — была ровными рядами, за неимением ангаров и гаражей, аккуратно выставлена в чистом поле — до лучших времен, а личный состав срочной службы почти полностью отправлен на дембель. Впрочем, служба шла, а как — лучше всего расскажут ветераны полка, которых удалось разыскать.

Анатолий КУШНАРЁВ, психолог полка, майор:

— В полку я начал служить еще в Германии, сначала замполитом первого мотострелкового батальона. Вернулись в Россию, солдат-срочников почти всех демобилизовали — кто тогда думал, что армия вдруг понадобится! Мы, оставшиеся офицеры и прапорщики, сами летом и осенью 1994-го строили парки, территорию убирали. Где-то в середине декабря пошли слухи о войне в Чечне. Потом команда и нам: «Готовьтесь!» Мы никто не верили, что полк поедет воевать — потому что просто некому было воевать!

Федор Сергеев, по штатному расписанию — правовед полка, капитан:

— В полк я приехал 1 декабря 1994 года переводом из Таджикистана.

Полк был только на бумаге, весь его личный состав размещался на одном этаже в казарме. Людей едва хватало на наряды. Солдат тогда в полку было всего 40 человек срочников, порядка 20 — контрактников. Офицеров был некомплект процентов на 50. Пошли слухи, что всю нашу дивизию отправят на Кавказ. Настроение было тревожное…

Командиром полка вскоре после передислокации в Нижегородскую область был назначен подполковник Станислав Морозов. За умелое руководство полком, отвагу в бою Станислав Морозов 12 сентября 1996 года был удостоен звания Героя Российской Федерации. Он скоропостижно скончался 2 апреля 2007 года.

21 декабря 1994 года подполковник Морозов получил директиву Генштаба о приведении части в полную боевую готовность для отправки на Северный Кавказ. Эта директива была для него, наверное, как гром среди ясного неба: полка как боевой единицы на тот момент фактически не существовало.
Как прошли в полку дни после получения директивы Генштаба, рассказывают ветераны полка…

Олег ШАТОХИН, зам. командира 1-го батальона, капитан:

— На следующий день после того, как полк получил директиву Генштаба о развертывании полка, в полковом клубе собрали офицеров. Приехали командующий нашей 22-й армией генерал Ефремов, командование дивизии. «Товарищи офицеры! — как положено в таких случаях сказал подполковник Морозов, когда они поднялись на сцену. Все в зале встали. Сели, ждем, что скажет командующий.

Мы люди военные, есть приказ, и все же командующий стал поднимать офицеров и спрашивать, есть ли уважительные причины, чтобы не ехать с полком. И началось…

У одного жена больная, у другого — теща больная, у третьего детей некому в садик водить, у четвертого семье жить негде — «Не могу ехать!» К чести штатных офицеров полка, тех, кто в полку служил еще в Германии, поехать воевать согласились все.

Федор СЕРГЕЕВ:

— Офицеры стали спрашивать: «Как нам быть с семьями?» Командир дивизии сказал: «Все просьбы пишите на бумаге». Просьба у большинства была одна: «Дайте квартиру!» Многие офицеры жили без семей в общежитии или в казармах. Семейные жили по две-три семьи в одной комнате, в модуле.

У меня, например, семья была в Арзамасе, контейнер с вещами пришел туда, а у многих офицеров, кто с полком из Германии был переведен, контейнеры были еще в пути. Дома в военном городке были построены, но никого еще не вселяли.

Тем, кому ехать в Чечню, сразу же оформили документы на квартиры. На второй день мне дали ордер и ключи, за день все документы оформили. Были также просьбы найти детям садик и женам — какую-никакую работу. Пообещали.

Юрий СТЕПАНЕНКО, зам. командира 2-го мотострелкового батальона по вооружению, майор:

— Настроение у штатных офицеров в эти дни было плохое. Жилья — нет. У многих — жены хрен знает где, вещи — хрен знает где. И с таким настроением надо ехать воевать… Я свои два контейнера с вещами отправил из Германии в Иркутск к родителям, так они полгода там стояли в гараже. Мне квартиру дали в ноябре. Сразу меня отпустили в отпуск, забрал семью, оформил контейнер сюда из Иркутска. Контейнер шел долго, месяц.

Приехали в Ново-Смолино пятого декабря. Спали на солдатских койках, зато в своей квартире. За 15 лет службы я первый раз получил свою квартиру — радости было полные штаны…

Куда ехать и зачем ехать, ради чего — самое главное. Никакой политработы в полку никто не проводил. Какая политработа, если даже не было замполита полка. Потом, когда эшелон стали формировать, прислали замполитом Гришина.

Сергей ГРИШИН, заместитель командира полка по воспитательной работе, майор:

— В полк я был назначен в конце декабря 1994 года с должности психолога 752-го мотострелкового полка. Прибыл в полк и обратил внимание, что здесь царит атмосфера деловой активности, граничащая с трудовым энтузиазмом. Что намечается — не имел никакого понятия. Захожу к начальнику штаба, среди снующего туда-сюда народа сидит подполковник Чепусов. Подошел, поздоровались.

«Очень своевременно к нам приехали. Вы знаете о том, что наш полк отправляется в Чечню? Буквально пару часов назад получили директиву», -смотрит на меня испытующим взглядом — как я прореагирую на это сообщение. Как офицер, я был готов ко всему. Чепусов спросил: «Как, собираешься ли ехать?» Я ответил, что солдат войну не выбирает. Поеду!

Олег ШАТОХИН:

— Еще перед этим собранием ко мне подошел майор Васильев, только что назначенный командиром первого батальона: «Командир полка предложил тебя ко мне замом, майорская должность. Пойдешь?» — «Да конечно, — говорю, — пойду, куда я денусь?» Я служил командиром комендантской роты 47-й танковой дивизии. С Володей Васильевым мы дружили. Майор Васильев был смелый, отчаянный до безрассудства.

Взводных в полк начали привозить каждый божий день. Привезут взводных — вечером половины нет, разбежались. Кто просто так уехал, кто с рапортами. Причем приезжали в полк их мамы, папы, с адвокатами, которые писали командиру, что ввод российских войск в Чечню является неконституционным решением президента и на основании вот того пункта закона, и уводят ребенка-офицера.

Утром полк стоит на плацу полностью укомплектованный, вечером половины командиров взводов нет. Уже было даже смешно. Я, как замкомбата, отвечал за боевую подготовку, разведку, в общем, был его правой рукой. Это были очень нервные дни. И особенно для командира полка Морозова. Он потомственный военный, сын генерала, служил в Афганистане, в Германии. Командир полка, а полка-то и нет.

Помню, 24 декабря построились мы в полевом парке, первый батальон: Васильев, комбат, Яковлев, начштаба батальона, я и трое ротных. Вот и весь батальон! Солдат нет вообще! Построились, майор Васильев говорит: «Будем принимать технику». Она так и стояла прямо в открытом поле, когда полк из Германии вывели.

Я занимался приемкой БМП. Залезаю в машину, завожу, проверяю все системы. Смотрел только, как работают основные функции, чтобы воевать можно было. Если все работает, перегоняем машину в соседний парк и ставим, если нет, отгоняем ее в другой парк. Технику, взамен негодной, пригнали лучшую со всей 22-й армии.

На бумаге у нас все было отработано, отточено, все классно. Все по планам было замечательно с приемом техники, личного состава. Мобилизационные документы открываешь — хоть в золотую рамку их вставляй! А оказалось, что в реальной обстановке ничего не получается. Того нет, этого нет. Много было мелочей, которые трудно предусмотреть заранее. Например, проблема с аккумуляторами.

Когда войска выводили из Германии, они уже были списанные, они же по приказу работали! Хватились технику заводить, а заводить-то нечем! Аккумуляторы уже осыпались! Хоть генерал им приказывай, работать не будут! И где их брать, новые?

Александр КОННОВ, заместитель командира полка, подполковник:

— В декабре 1994-го я служил заместителем командира 248-го мотострелкового полка в Воронеже, в это время стали отправлять бойцов в Чечню, по различным частям. Постоянно был старшим на погрузке эшелонов. Бурное было время. Приходили на вокзал провожать солдат, своих сыновей, и такие родители, что в нас, офицеров, яйца кидали! Приходилось терпеть. Я задачу получил, я ее — выполняю.

31 декабря 1994 сидим, пьем шампанское с начальником штаба полка, с утра, он — мне: «Слышь, Сань, давай к гадалке съездим, пусть погадает: поедем мы в Чечню или нет». — «Ну, давай…» Поддали еще чуть-чуть и в 12 часов дня поехали к этой цыганке. «Никуда вы, ребята, не поедете, не бойтесь», — нагадала. Приезжаем в полк, а там телеграмма, что я назначен на должность замкомандира 245-го полка. Вот и съездили к цыганке…

«Давай водки, что ли, выпьем, — говорю начштаба Жене Березину, — да надо вещи собирать, завтра выезжаем». Домой приехал, жена к Новому году готовится. «Мать, собирай мешок, пару кусков мыла туда, трусы, носки…» — «Куда ты собираешься? Новый год же!» — «В командировку уезжаю!» — «Куда? В Чечню?» — «Наверное, скорей всего».

Билеты взял, завтра вечером поезд. Новый год встретили кое-как, жена в слезах, в соплях. А по телевизору показывают штурм Грозного, там все горит. Куда ехать?

В Москве пересадка, друзей встретил, говорят мне: «Да куда ты, Саня? Увольняйся — это не наша война». — «Мужики, прекратите!» Выпили с ними еще водки. Приехали в Ильино, нас встретили, привезли в Мулино в четыре утра. Я сижу на чемодане в вестибюле штаба, приехал генерал Воронов, командир 47-й танковой дивизии. «Кто такие?» Я представился. «Заходите. Ты что, подполковник, трясешься? Боишься, что ли?» — «Я не боюсь, а замерз, товарищ генерал!» — морозы тогда стояли сильные. Генерал офицеров собрал в классе: «Сейчас командир полка приедет — Морозов».

Фамилия знакомая, вспоминаю, где мог его видеть. Входит — он, Станислав Николаевич, с Германии его не видел. «Здорово!» — «Здорово!» Поговорили с ним коротко. Он тогда сказал: «Офицеров в полку человек тридцать, бойцов — нет, все разбегаются, воевать никто не хочет, полный кошмар». — «Ты сам-то как настроен?». — «Не знаю как, посмотрим…»

Полковника Морозова я знал как толкового офицера. Отчаянный он был парень, но и спокойный, выдержанный, очень грамотный. Молодец, в общем. Позвали нас на инструктаж. Командующий армией генерал Ефремов Иван Иванович рассказал нам «сказки», как мы будем воевать в Чечне…

Сергей ГРИШИН, заместитель командира полка по воспитательной работе, майор:

— Нужно было организовать прием личного состава, постановку его на учет, принять замов по воспитательной работе, вводить их в курс дела. Замполиты батальонов были зрелые офицеры. Из направленных в полк офицеров замполитов рот каждого второго пришлось отправить назад. Приходили либо неподготовленные, без базового образования, либо такие, кто никогда не были на этих должностях.

Многие замполиты приходили либо нежелавшие ехать в Чечню, либо «склонные к употреблению». Приходилось от таких избавляться. Надо было создать структуру, материальную базу воспитательной работы, подготовить офицеров-политработников, изучить их, чтобы не брать с собой балласт.

О политической задаче похода в Чечню мы ничего не знали. В полку в эти дни было много старших офицеров из штаба армии, округа. Все они нас успокаивали, убаюкивали. Чувствовалось, что руководство заинтересовано в одном: как бы полк скорей сформировать и отправить в Чечню.

Олег ШАТОХИН:

— В ночь со 2 на 3 января нам наконец-то привезли личный состав — 1800 человек, из Хабаровска, на самолетах. Вваливается через КПП такая толпа и первый вопрос: «А где здесь американцы?» — «Вы что, — говорю, — охренели совсем…?» Оказывается, этим ребятам сказали, что они летят на совместные учения с американцами. «А мы где?» — спрашивают. — «В России!» — говорю.

Потом я понял, почему в полк привезли солдат из такой дали: на Дальний Восток так просто от нас из Нижегородской области не убежишь. Солдаты были из Приморья, с Камчатки, Сахалина, из Хабаровского края.

Андрей ЦОВБУН, разведывательная рота, рядовой:

— До того, как попасть в 245-й полк, я служил в городе Уссурийске Приморского края. После Нового года на военно-транспортных самолетах нас переправили в Мулино. Хотя офицеры и говорили, что нас готовят к учениям, все равно все мы знали — идем в Чечню. Так что морально к Чечне были уже готовы, но к тому, что доведется там увидеть — нет. О чем мы думали? Да о том, что придем в Чечню и все, всех победим. Что мы крутые «перцы» и нам все по плечу.

Большинство бойцов вообще не имело представления о правилах стрельбы, не говоря уже о тактике боя.

Владимир ПОНОМАРЕВ, старшина 4-й мотострелковой роты, старший прапорщик:

— Дальневосточники — народ был своеобразный… С первого дня стал замечать, что пацаны ходят обкуренные. Разговорился с одним, оказалось, что некоторые в полк с «травкой» приехали. Только приехали в Чечню, смотрю — уже бегают по полю, что-то ищут, хотя снег кругом. Что-то заваривали, мне предлагали попробовать, я отказался: «Нет, ребята, спасибо, никогда не курил эту «травку».

Но нагрузки они переносили нормально, были приспособленные к жизни, не как москвичи. Сразу все как-то находили — смотришь, уже то козу ведут, то барана. Эти ребята бы не пропали нигде. Чувства страха я у них не замечал, они безрассудные были, ничего не боялись.

Сергей ГРИШИН, заместитель командира полка по воспитательной работе, майор:

— Около половины прибывшего личного состава — из кадрированных подразделений. Истопники, каптерщики, кочегары, сторожа. В военном билете у него написано, что он водитель БМП, а он ни разу БМП и не видел. Написано: «оператор-наводчик БМП» — то же самое. На практике же — о своей военной специальности не имели представления. И таких была большая часть.

Если сравнивать призывной контингент из европейской части страны и дальневосточников, то дальневосточники — люди более жесткие, резкие в отношениях. Покруче, как говорит молодежь. Физически сильнее, закаленные. Не маменькины сынки. Прилетел очередной борт, в клуб заводят личный состав. Стоим с Морозовым, смотрим: рослые, крепкие ребята, в новых бушлатах, бронежилетах. Чувствовалось, что с этими ребятами мы всех победим. Никакого страха в глазах! Стоят настоящие русские богатыри. Когда они узнали, что поедем в Чечню, особого страха это не вызывало.

Вряд ли они тогда осознавали, что осталось всего несколько дней мирной жизни, скоро ехать на войну. Личный состав все эти дни был предельно занят, у солдат не оставалось времени на глупости. Времени просто не было вообще. Но в то же время находились такие, что под любым соусом, даже если им оставалось на сон два-три часа, бегали через забор за водкой. Пошли какие-то разборки…

Вникать в них у нас не было времени, надо было это просто гасить. Приходилось принимать соответствующие меры для наведения порядка в подразделениях.

Пока шла притирка — офицеры друг друга не знают, солдаты — тоже. Это была каша… Все нарушения дисциплины пресекали каленым железом, чтобы не дать этому развиться. Если кто-то попадался, наказывали его так, чтобы другим неповадно было. В период формирования от солдат, замеченных в чрезмерном пьянстве, неуставных отношениях, избавлялись сразу же.

Федор СЕРГЕЕВ:

— День и ночь, пока получали людей и оружие, никто из полка не уходил. Мой круг обязанностей был далек от исполнения обязанностей по штатному расписанию: принимать солдат, размещать. Все офицеры в эти дни были на все руки. Кто был под рукой у командира полка, тот и выполнял приказы. Первая неделя формирования — это был ужас! Сначала солдат даже размещать негде было, в клубе в кресла посадили. И солдаты — практически все дембеля, одни отморозки. Основная масса солдат быстро поняли, что поедут в Чечню. Человек двести сразу же придумали себе болезни и слиняли в санчасть, в госпиталь…

Офицеры и прапорщики стали приезжать в последний момент до отправки. Открыли все парки, заводили БМП в мороз — градусов 25. Гоняли солдат день и ночь, хоть чему бы научить. Ротных назначили, а взводных нет, в этом была еще беда. Солдат много, а командовать ими некому — взводных не хватает. Командование торопило: лишь бы скорей отправить, всеми правдами и неправдами.

Меня еще направили в дисбат за солдатами, сорок пять человек, их тоже привели. Половину дисбата направили в Чечню.

Александр КОННОВ, заместитель командира полка, подполковник:

— Офицеры — постоянно кто-то прибегает, кто-то убегает, запомнить не успеваешь — кто такой? Начали присылать офицерский состав. Жизнь пошла… Оружие привезли — валом, и в ящиках автоматы, и россыпью, как угодно. Начали вооружаться…

А вечером в казарме на двухъярусных кроватях — солдат на солдате, тесно. Идешь по казарме — один мат стоит, никто нормально ничего не говорит. Я сам там одурел окончательно, потому что, что такое замкомандира полка — это самому нужно быть как собака. Я до утра ходил с мегафоном. Мрак, сумасшедшей дом…

Олег ШАТОХИН:

— Полтора суток мы только принимали людей. Разместили всю эту ораву сначала в клубе, рассчитанном на четыреста человек. Прислали с ними и сержантов, из учебок. Командиры отделений, наводчики-операторы, все были с удостоверениями.

Я на второй день пошел заниматься с экипажами, распределил по машинам и дал команду занять штатные места. И вижу, как наводчик-оператор с командиром БМП бегают по броне и думают, в какой же люк ему прыгнуть — они никогда не сидели там! Даже люка на башне не знают, в какой из них кому прыгать! Где он вообще в БМП сидеть должен! Мне чуть хреново не стало… Ну, пехоту можно быстро научить, а этих-то как научишь?

Александр КОННОВ:

— В шесть утра подъем, и машина закручивается — опять стрельба, вождение. Из этих полутора тысяч оказались и матросы, и хлебопеки, и авиаторы. Никто ничего не умеет. Может быть, человек 50 было механиков-водителей, наводчиков орудий столько же, а БМП-2 никто не знает. Надо было учить, хотя бы две недели. Времени было катастрофически мало. Но сделали что могли.

В полку в эти дни работали офицеры дивизии, армии, все были разбиты на учебные группы. Присылаемые в полк из других частей округа офицеры убегают пачками, одних привозят — другие убегают, других привозят — эти убегают. Мои с Воронежа все держались: «Товарищ подполковник, мы уйдем только с вами!» — «Не позорьте, — говорю, — своих родителей и себя не позорьте, все это когда-нибудь закончится. На роду написано, что убьют — значит, убьют, не написано — не убьют». Они все со мной так и пошли в Чечню.

Олег ШАТОХИН:

— И тут я выясняю, что из личного состава, кто прибыл, очень многие из автомата вообще никогда не стреляли! А их прислали воевать! Приходит в полк приказ: чтобы каждый солдат отстрелял и расписался в трех ведомостях. Чтобы никто не мог сказать, что наш солдат и автомата в руках не держал.

Утром я эту толпу — 462 человека — выгоняю в поле, в снег по пояс: «Противник справа! Противник слева!» — начинаем стрелять в сторону. Учил сержантов управлять боем.

То же самое было и с экипажами БМП. Кормили обедом всех прямо в поле. Котелки снегом вытирали. Да еще мороз тогда стоял минус 25 каждый день. Не обошлось без ЧП: первый погибший у нас был при метании ручной гранаты. В той суматохе это ЧП, честно сказать, мы по-настоящему не осознали, хотя, конечно, жаль парня…

Живем мы в эти дни перед отправкой в Чечню так: в семь часов утра развод, строим всех, увожу на занятия. А лейтенанты, командиры взводов — приезжают и уезжают, приезжают и уезжают, я их даже не замечал, фамилий даже не знал. Опять новые приехали — опять уехали. Задачи командиром полка ставятся в день и в ночь. Я пришел к вечеру с полевых занятий, солдаты все падают, а у нас — совещание и задачи на ночь. Получение оружия, того, сего, ночь исправляем недостатки.

Иногда часа в четыре утра уйду поспать час-другой, и так все это время до отправки. У командования армии была одна задача: выполнить приказ, отправить полк. Работала на наш полк тогда вся 22-я армия. Командующий армией в полку ночевал, да и все генералы.
Многие офицеры вообще не спали по несколько дней. Когда ты будешь спать, есть — это вообще никого не волновало.

Александр КОННОВ:

— Поселили нас, переведенных в полк из Воронежа офицеров, в каком-то модуле. Холод — а крысы бегают! Есть нечего — на довольствие нас не поставили.
Я Мулино тех дней вспоминаю, как, наверное, выжившие пленные немцы — Сталинград. Офицеры на ночь хоть домой, в семьи уезжали, а нам куда ехать? В модуль приходим в час, полвторого. Сережа Берсенев, офицер мой из 10-й дивизии, командированный в полк, спит в валенках и в бушлате под одеялом. На столе полбутылки водки, хлеб и кусок сала. Я наливаю полстакана водки, выпиваю, съедаю сала с черным хлебом и ложусь спать. А в шесть утра — подъем, и опять: стрельбы, вождение…
«Ты извини, но поедешь с нами…»

Юрий СТЕПАНЕНКО, зам. командира 2-го мотострелкового батальона по вооружению, майор:

— На меня уже пришел приказ о назначении комбатом в танковый полк. Я к Морозову подхожу: «Товарищ подполковник, как мне быть?» Говорит мне: «Юра, ты мне только помоги загрузить батальон. В Чечню ты не поедешь, не имею права тебя брать с собой». — «Конечно, помогу». Надо было хотя бы проверить, кто на что из механиков-водителей способен. Но главное — поднять технику, на колеса ее поставить. Аккумуляторов у нас сначала вообще не было. Технике было лет по 20 — 30. Из штабов округа, армии, дивизии приехали нам помогать много офицеров, все сидят и советуют, а делать никто ничего не умеет. Как раз морозы ударили под 30 градусов. Короче — караул…

Стали разбираться, и в итоге: пушки не работают, стабилизаторы — половина переломана, башни на некоторых машинах не работает. В итоге загрузили БМП с неисправными пушками в эшелон, так и поехали в Чечню. Процентов тридцать техники батальона было не боеготово.
Какой там уровень подготовки механиков-водителей, если на ручном тормозе начинают трогаться! Потом, потихоньку, когда в Чечню приехали, научились. Уровень выучки механиков-водителей был такой, что загружали машины на платформы один прапорщик и я. Все 40 БМП батальона. Никому ничего доверить было нельзя.

Когда эшелон погрузили, Морозов подошел ко мне и говорит: «Ты извини, но поедешь с нами». У меня челюсть и упала. «Не нашли мы, — говорит, — зама по вооружению батальона. Через два часа эшелон уходит, вот тебе мой «уазик», езжай на склад, получай оружие, бронежилет, спальный мешок, там уже на тебя выписано, с женой попрощайся и сюда».

Я поехал на склад, забрал все это барахло, то, что положено, приехал домой, поцеловал жену, сказал: «Пока». Она в слезы, женщина же… А в квартире — ни хрена, ни мебели — ничего. И денег ни у меня, ни у жены нет. Какие деньги? Денег вообще не было. И поехал в Чечню…

Валерий КИСЕЛЁВ

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

3-4 февраля 1995 — бой за Гикаловский. 3 февраля для блокирования Грозного с юга 3-й батальон и другие подразделения 324-го мотострелкового полка 34-й мотострелковой дивизии выдвинулись к населенному пункту Гикаловский и почти без боя овладели им.

Перегруппировав силы, боевики отрезали путь для подхода подкреплений и попытались отбить поселок, предприняв ряд атак до конца дня 3 февраля и в первой половине дня 4 февраля. Все атаки были успешно отражены федеральными силами.

По данным участника боя лейтенанта Г. Скипского, 3-й батальон потерял 18 человек убитыми (неясно, учтены ли здесь потери танкового батальона 324-го полка).

Скипский Георгий Александрович

Заместитель командира по воспитательной работе (ЗКВР) 3 миномётная батарея (минбатр) 324 мсп лейтенант Георгий Александрович Скипский: «324-й полк был сформирован следующим образом: почти полностью, за исключением 4 человек, оставшихся в постоянном составе полка на начало 1995 г., офицерский состав был укомплектован за счёт частей гарнизонов Екатеринбурга, Верхней Пышмы, Елани, Чебаркуля — т.е. почти со всего Уральского военного округа. В качестве пополнения, из Забайкальского военного округа были высланы транспортные самолёты с рядовым и частично офицерским составом из гарнизона Гусиноозёрска. Таким образом, офицеры 324-го полка первое время не знали в лицо даже друг друга, не говоря уже про своих подчинённых солдат, с которыми им вскоре предстояло идти в бой.»

ЗКВР 3 минбатр 324 мсп лейтенант Г.А. Скипский: «22 января 1995 г. подразделения 324-го полка выстроились в походную колонну, совершили марш через Терский хребет и расположились недалеко от села Толстой-Юрт, что примерно в 20 км от г. Грозный.»

НШ СКВО генерал-лейтенант Владимир Яковлевич Потапов: «Завершающий этап операции по разгрому незаконных вооружённых формирований в Грозном начался с утра 3 февраля. Двумя полками (324 и 245 мсп) группировки войск «Юго-Восток» был осуществлён манёвр из района Ханкала на юг и юго-восток Грозного.»

Выдвижение к н.п. Гикаловский

ЗКВР 3 минбатр 324 мсп лейтенант Г.А. Скипский: «Получив приказ на захват и удержание населённого пункта Гикаловский, командир 324-го полка подполковник А.В. Сидоров организовал выдвижение по обходной дороге, идущей вдоль юго-восточных окраин Грозного, через пригородные районы — Нефтепромыслы и Черноречье.»

Из описания боя: «Зам. командира полка подполковник Владимир Павлович Бахметов только и взял с собой три взвода: разведки, БМП и танковый. «Хватит, — решили. — Немного продержимся, а там и остальные подойдут».»

Из описания боя: «[Командир 324 мсп] Полковник Анатолий Сидоров реально оценил обстановку и решил двигаться не по трассе и не в обход маленькой деревушки [Пригородное], а через садовые участки.»

ЗКВР 3 минбатр 324 мсп лейтенант Г.А. Скипский: «Не доходя до Черноречья, наша колонна, шедшая в авангарде, неожиданно свернула с трассы в зону лесопосадок и, прижимаясь к подошвам господствующих высот, начала извилистой змеёй вползать в «зелёнку». Когда колонна прошла не более 2 км., её обстреляли из миномётов. Мины падали на достаточно большом удалении, что позволяло наблюдать траекторию их полёта и не опасаться поражения осколками (разлёт осколков миномётной мины достигает 200 м в радиусе).

Это означало, что нашу колонну боевики заметили слишком поздно, поэтому их огонь оказался неприцельным. Наш передовой отряд в составе мотострелковой роты и двух миномётных расчётов, а также танкового взвода на скорости прошёл Черноречье, по пути сметая немногочисленные пикеты боевиков, и устремился по шоссе к посёлку Гикаловский, между которым и окраинами Грозного мы не встретили никакого серьёзного сопротивления.»

Из описания боя: «Выдвинулись на трассу. И вдруг она словно вспенилась. Осколки миномётных мин и вырванные куски асфальта ливнем осыпали бронегруппу. Шедший левее остальных БТР волной от разорвавшейся в метре мины буквально подбросило и опустило на уже пробитые вдоль одного борта колеса. <…> Колонна рванула вперёд. Выйдя из-под обстрела, Бахметов тут же связался с командиром полка. Передал координаты вражеской миномётной батареи. Но полностью переключился на решение стоящей перед ним задачи лишь тогда, когда услышал в наушниках шлемофона свой позывной, а затем сообщение:

— Порядок. Цель поражена. Продолжать движение.»

Из описания боя: «Навстречу грузовик, битком набитый боевиками. Саданули по нему из танка. Кто из «духов» уцелел — врассыпную. Как положено, обработали их из пулемётов. Разведка успела даже пленного взять. Тот аж кипел от злости. А потом (откуда он её только достал?) вдруг выхватил гранату и с криком: «Аллах акбар!» — замахнулся на бойцов. Не успел. Гранату отобрали. Помяли при этом, правда, пленного немного. Потом и допросили. Всё рассказал. И что возле бывшего племсовхоза, куда шла бронегруппа, боевиков порядка сорока пяти человек и что находятся они на перекрёстке возле базара. А самое главное — с той стороны, откуда идут бахметовцы, никто их не ждёт. Чуть подальше, за совхозом, — там целый опорный пункт. Посмотрели на карту: нет никакого базара возле перекрёстка. Не обозначено. Решили разобраться на месте.»

В н.п. Гикаловский

Из описания боя: «Боевые машины бронегруппы стаей выскочили из-за поворота. Тут же и разобрались с обстановкой. Точно, возле дороги — базарчик. Вернее, несколько «шанхайчиков». Боевики поначалу толком даже бой не приняли. Разбежались. Всё бросили как было. На мангалах даже шампуры с шашлыками остались нетронутыми.»

ЗКВР 3 минбатр 324 мсп лейтенант Г.А. Скипский: «Когда наш авангард ворвался в Гикаловский, его никто не ожидал. Боевики так поспешно разбежались, что побросали всё имущество и документы. Во дворе здания стояли котлы, в которых ещё дымился горячий плов. Бойцы, осматривая здание племенного совхоза, где располагался штаб боевиков, нашли списки личного состава отряда полевого командира Исы Мадаева, в зоне ответственности которого находились южные окраины Грозного <…>.

В качестве трофеев миномётчиков стал штабной фургон на базе ГАЗ-66, а также несколько комплектов полевой камуфлированной формы, стилизованной под горский национальный костюм. Несколько боевиков были взяты в плен и после короткого обыска и допроса расстреляны. Отправлять их в тыл не имело смысла, поскольку такового у нас не было.

После прорыва 3-го батальона через Черноречье боевики организовали более плотный огневой заслон, в результате чего не все подразделения 324-го полка смогли без потерь проскочить «зелёнку». В нашей миномётной батарее в результате обстрела была подбита замыкавшая колону машина, гружённая различным полевым имуществом. Останки машины пришлось везти на буксире, прицепив её тросом к БМП.»

Из описания боя: «А сопротивление становилось всё ожесточённее. Случалось, бойцам Бахметова приходилось на ходу срывать с бронетехники ящики с патронами, которые специально навешивались на броню против кумулятивных выстрелов, чтобы пополнить свой боекомплект. И всё же сопротивление дудаевцев было сломлено.»

Контратака боевиков

Из описания боя: «К четырем часам вечера к новому месту дислокации полка подъехал командир. Посовещались. Решили, что на сегодня — всё, «духи» больше не сунутся, ан нет. Полезли. Со стороны Чечен-Аула. Только и успели, что развернули к бою миномётную батарею.

Разведка к тому времени сообщила, что обнаружено скопление машин дудаевцев порядка пятидесяти штук. Готовятся к выдвижению. Командир полка полковник Анатолий Сидоров тут же связался с артиллерией. Запросил огня. <…> Молодцы, артиллеристы! На славу тогда поработали. Крепко выручили полк.

До одиннадцати [23:00] длился бой. Жестокий. Упорный. Но надвигающаяся ночь постепенно брала своё. Канонада утихла, нет смысла сажать снаряды в темноту как в копеечку.

А на КНП полка «бой» продолжался всю ночь. Отрабатывались различные варианты предстоящих действий, оценивалось тактическое положение своё и боевиков, отдавались приказы, распоряжения. Все, кто был в ту ночь там, поражались своему командиру. Ни тени растерянности на лице. Чёткость и уверенность в действиях, в сказанном. Только курил необычно много — три пачки сигарет за несколько часов. Офицеры уже не выдержали, забрали курево. Взамен выставили на стол пакеты с сухарями: толкового командира беречь надо.»

Ночная вылазка в н.п. Пригородное

Из описания боя: «В Чечню Журавлёв входил командиром танкового взвода в составе 324-го мотострелкового полка. Все танки раскидали по мотострелковым подразделениям для их усиления, и взвод Журавлева оказался приданным роте капитана Олега Дерябина.

Расположившись вблизи пос. Пригородный (юго-восточная окраина Грозного), мотострелки и танкисты стали ждать дальнейших указаний. Был январь, и тишина над белым полем в расположении наших солдат выглядела естественной и миролюбивой. Пригородный недружелюбности никак не выказывал, и белые «Жигули», проезжавшие мимо наших позиций, явились как бы подтверждением, что у местных жителей нет камня за пазухой. «Жигуленок» скрылся, а немного погодя со стороны Пригородного начался обстрел.

Вечером офицеры взволнованно подводили итоги дня. Результат был в пользу боевиков, потому что ответный огонь уральцы вели не по врагу, а всего лишь в его направлении. Никто из собравшихся не знал, сколько придётся находиться на этих позициях. Зато все, в том числе и Журавлёв, понимали, что следующий обстрел может начаться в любую минуту.

— Кто со мной? — спросил Дерябин, приняв решение о ночной вылазке в посёлок. Желающих оказалось много, пошло же только двенадцать. Остальных ротный оставил с личным составом.

Взяли личное оружие, вышли. Специальный бинокль, позволяющий увидеть хоть что-то в кромешной темноте чёрной южной ночи, был только у одного из дюжины смелых. Он-то и дал возможность обнаружить идущую навстречу группу боевиков…

Первым открыл огонь Дерябин, и автоматная очередь, разорвав тишину, свалила одного из чеченцев. Остальные, отстреливаясь, стали отходить за дома, а наши продолжали бить по ним из автоматов. Через некоторое время стрельба закончилась, боевики скрылись. Офицеры подошли к лежащему в луже крови мёртвому врагу. У убитого чеченца нашли военный билет, по которому определили, что служил он в воздушно-десантных войсках, а также списки имён и телефонов в Ростове-на-Дону, Ставрополе и в других городах Северного Кавказа. Впоследствии выяснилось, что это был начальник разведки одного из крупных бандформирований.

Окрылённые успехом первого боя, смельчаки пошли дальше по Пригородному. Кривые, с многочисленными изгибами улицы посёлка ограничивали видимость, так что даже просвечивающий мглу бинокль не помогал. Поэтому шли тихо и прислушивались. Вдруг Журавлёву послышался гул «жигулевского» движка, хорошо знакомый с детства.

Через несколько секунд уже никто не сомневался, что навстречу не спеша движутся именно «Жигули». Спрятавшись за угол, подождали, пока автомобиль покажется из-за поворота узкой поселковой улицы. Появившаяся машина была белого цвета — такая же, как проезжавшая днём перед обстрелом. В ней сидело четверо боевиков. Их расстреляли в упор.

Довольные, увешанные трофеями, без единой царапины двенадцать офицеров возвращались к своим.»

Карта района

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В конце декабря 1994 года 245-й гвардейский мотострелковый полк получил директиву Генштаба о переброске в Чечню. В полку было всего 170 человек… В считанные дни полк был развернут до штатной численности.

Никто из солдат и офицеров не мог тогда знать, что 221 из них вернутся домой в цинковых гробах, около 400 – ранеными и искалеченными… Одни из них погибнут в бою, кто-то от пули своих же боевых товарищей, или по неосторожности. Кого-то ждали плен и мучительная смерть, других – издевательства своих же сослуживцев, а после службы – равнодушие Родины.

Эта книга о том, что пережили и как воевали в первую чеченскую войну, в Чечне, солдаты всего лишь одного из полков Российской армии. Полк вел боевые действия под Грозным, освобождал от бандформирований Ведено и Шатой, а трагедия колонны полка под селением Ярышмарды 16 апреля 1996-го стала известна всей России.

«Если нас „чехи“ просто убивают, то солдат двести сорок пятого полка они убивают с удовольствием».
(Из разговора с одним из офицеров 34-й отдельной бригады особого назначения)

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В конце декабря 1994 года 245-й гвардейский мотострелковый полк получил директиву Генштаба о переброске в Чечню. В полку было всего 170 человек… В считанные дни полк был развернут до штатной численности.

Эта книга о том, что пережили и как воевали в первую чеченскую войну, в Чечне, солдаты всего лишь одного из полков Российской армии. Полк вел боевые действия под Грозным, освобождал от бандформирований Ведено и Шатой, а трагедия колонны полка под селением Ярышмарды 16 апреля 1996-го стала известна всей России.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

16 апреля 1996 года в Чечне, в Аргунском ущелье у селения Ярыш-Марды, отряды бандитов под командованием Хаттаба и Гелаева напали на колонну 245-го гвардейского мотострелкового полка.

Это была одна из самых драматических страниц в истории первой чеченской кампании.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальные любительские съемки бойцов 245 МСП во время первой чеченской войны.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Репортаж НТВ о бое под Ярыш-Марды, далее интервью Хаттаба о том, откуда он получил сведения о колонне 245 МСП.

16 апреля 1996 года в Чечне, в Аргунском ущелье у селения Ярыш-Марды, отряды бандитов под командованием Хаттаба и Гелаева напали на колонну 245-го гвардейского мотострелкового полка.

Это была одна из самых драматических страниц в истории первой чеченской кампании.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальный фильм о 245 МСП. В фильме показан путь полка со времён Второй Мировой Войны. Также в фильме присутствуют кадры первой чеченской войны.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальное видео снятое в расположении 245 МСП, в Урус-Мартане, 31 декабря 2000 года. Вторая чеченская война

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

16 апреля 1996 года тыловая колонна 245 мотострелкового полка, двигаясь из Ханкалы в Шатой, попала в засаду в районе деревни Ярыш-Марды в Аргунском ущелье.

В результате трехчасового боя колонна была практически полностью уничтожена…

Погибли 73 бойца, еще 52 получили ранения. По разным оценкам, погибших и раненых было больше, некоторые источники называют цифры свыше двухсот погибших.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Эпизод из программы Любимова «Взгляд». Ребята из 245 МСП едут в поезде домой и рассказывают о прошедшей войне

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства