Стихи о Чеченской войне

1 2 3 4 5 6 7

Стихи от пользователей сайта, посвящённые Чеченской войне

Посвящается всем пацанам павшим за нашу Великую Родину!
Вечная память Вам пацаны!

Выстрелы были везде,
Выстрелы были повсюду
И на кровавой земле
Виднелись холодные трупы

Я быстро взял автомат
В свои роковые объятья
И начал прицельно стрелять,
Но вдруг подомной
Раздался хлопок
Упал я
Дышать было больно и трудно
Но мысль согревала меня,
Что скоро закончится мука
Я или умру, иль останусь в живых,
Второе конечно навряд ли

Они обступали меня,
И было мне неприятно,
Что нет у меня РГД

Никак мне нельзя уходить,
Никак мне нельзя оставаться
Ведь служу я в Спецназе ВВ
Хочу со своими остаться

На выжженом поле
В холодной земле
На хуторе мне незнакомом
В какой-то стране,
На какой-то земле
Неважно когда!
И неважно зачем!
Остался, потому что остался!

Выстрелы были везде,
Выстрелы были повсюду
И на кровавой земле
Виднелись холодные трупы
И я обронил автомат
Дышать уже было не больно
Я умер, Я пал,
Но остался я честен,
Никак Генерал-тугодум
Пославший меня и моих пацанов
На гибель, на смерть,
Без причин и без оснований

Сейчас я в таком же порядке,
В таком же строю
Безмолвен с пацанами остался…

© Артур Бесфамильный


В Чечне 1999г.

Раздался залп, за ним другой,
Тропинка, трупы под горой,
Со всех сторон внезапный бой,
Вот так рождается герой.

Взвод до последнего дерётся,
Кто погибает, кто прорвётся,
Кто в одиночку, кто гурьбой,
Долг выполняет рядовой,

Засада кровь и контратака!
Без правил в рукопашной драка.
«Аллах Акбар» кричит чужой,
Но налетел на штык стальной.
В глазах на миг пронёсся страх, —
Джахид: «Прости тебя Аллах».

Как встарь под знаменем зелёным,
С кинжалом дедовским — каленным,
Чеченец в небо подвывал,
Кунак его у ног лежал,
И, изрыгая кровь, стонал.

В лоб выстрел, — каждому по разу,
«Не шариат», — тут судим сразу.
«За кровь невинную в ночи,
Всех до единого « мочи».

Собравши волю отобьёмся,
Их опрокинем и прорвёмся,
На то ты родины солдат,
Враги повержены лежат.

Сухим орехом стук приклада,
Цевьё дрожит, в глазах круги,
А тем бежать уже не надо,
На камни брызнули мозги.
Ствол перегрет у автомата,
Рожок,- последний магазин,
Здесь так — же дед служил когда-то,
И спас от Турции грузин.

Вдали Аргунское ущелье,
Россия!- родина моя,
Здесь центр рая — виноделье,
Но подо мной горит земля.
Путь « золотым руном» украшен,
Здесь был Ясон с командой всей,
А мы ведём огонь из башен, —
По мифологии тех дней.

Смерть стороной: под рёв машины,
Мы восседаем на броне,
Но взрыв под нами,- трак на мине,
И наши души в вышине…

Шестой роте Псковского десанта 2000г.

Туман обволакивал дымкой «зелёнку»,
Внизу перевал, и звенит тишина,
Лишь вскрикивал филин под утро ребёнком,
Да где-то в горах затаилась война.
Вся прожита жизнь, мне уже восемнадцать,
На мне камуфляж, и тельняшка бойца,
Комбат приказал по камням распластаться,
Десантная рота в блокаде свинца.
По чаще как тени нукеры Хаттаба,
Бесшумной походкой, звериной тропой,
У нас же приказ Генерального штаба,
До наших держаться любою ценой.
На лицах врага видим радость оскала,
Колонна растянута целой верстой,
Одной нашей роты критически мало,
Они под прицелом в черте огневой.

Снаряд прыгнул вверх по стволу миномёта,
Дошли с автомата до боя штыком,
На марше шестая десантная рота,
Столкнулась в ущелье с заклятым врагом.

Кадык поперхнулся кровавою кашей,
Кишки выползали на землю винтом,
Проклятья и стоны в бою рукопашном,
И крик добиваемых в бойне потом.

Бандитские пули по камню хлестали,
Бессмертная память,- родные мои,
Простите, что нас Вы собой заслоняли,
Что в бойне погибли совсем без вины.

Мы русские люди,- они наши дети,
Мы этой трагедией с вами живём,
Нам Божия кара — ваш подвиг на свете!-
Герои России Вам честь отдаём!

© Галкин Юрий


Добро пожаловать в Ад. Стих, написанный для песни. Посвящатся ветеранам Первой чеченской войны

Вспыхнул огнем под конец декабря
Грозный Кавказ в девяносто четвёртом.
Пламенем страшным объята земля,
Город разрушен и кажется мёртвым.

Смерть, ухмыляясь, следит за войной.
Большими глотками пьет кровь из народа!
Многие здесь не вернутся домой.
Вот такое начало для Нового года!

Жадной рукой был подписан приказ
И танки вошли в мрачный город – ловушку.
Деньги и власть всё решили за вас
И были врагам проданы ваши души.

Власть безразлична к жизням солдат.
И кровь с генеральских погон не отмоешь.
Не важно, кто прав, а кто виноват.
Важно лишь выжить, а это ты сможешь!

Припев:

Грозный пылает грозным огнём,
Кровью залит и засеян костями.
Городом страха и смерти стал он.
Городом ужаса, боли, страданий.
Выхода нет и нет выбора тоже.
Только вперед и на шагу назад!
Руки дрожат и мурашки по коже.
Парень, добро пожаловать в ад!

© Игорь Докучаев


Евгений Родионов 1996г.

Враждебный аул врос домами в предгорье,
Абрек из оружия целит в меня:
«Снимай русский крест:
Нет:
Расплатишься кровью».
«Здесь вам не Россия, а наша Чечня»:

«Мне смерть не страшна!
Ночью было введенье!
Архангел спустился на крыльях с небес,
За веру Святую приму я мученье,
А в ваших сердцах правит дьявол и бес».

«Над саклей Христос посылает знаменье!
Что ваши грехи будут мукою вам,
Вы Веру отцов, сквозь огонь очищенья,
Попрали безбожники в ад пентаграмм».

«Вам душу, и плоть черти будут тревожить,
А грех не замолят в мечетях муллы,
Вам с кровью вопьются иголки под кожу, —
Страна на запястьях замкнёт кандалы»!

«Стреляйте теперь»!
«Вера снова распята»!
А крест мне дороже, чем все кумачи»!
«Вы пулей убьете уже не солдата»,
«Я Церкви Святой» —
«Падай ниц палачи»!

«Меня патриарх исцелил от недуга,
И свечку поставил за вечный покой,
Он Русь бережет от Курил и до Буга,
И он, как и я, ПРАВОСЛАВНЫЙ СВЯТОЙ»!

© Галкин Юрий Анатольевич


АРГУН

Аргун — короткий дивный звук, удар по нервам,
Звенит в мозгах моих, как быстрая река.
Чечня, любимая моя, моя ты… стерва,
Мне без тебя теперь тоска, тоска, тоска…

Дорогу трудную меж горных перевалов,
Мешая глину с грязью жёстким сапогом,
Я шёл практически что с самого начала;
Те дни порою просто кажутся мне сном.

Чечня разбила моё сердце на кусочки,
Любовь и ненависть навек вселила в них,
Наверно, рано в этом деле ставить точку
И свечи в церкви для прощенья у Святых.

Эх, бросить эту злободневную рутину,
Да, заключить хотя б на год ещё контракт
В Чечню… в жару, опять месить тугую глину,
И чётко знать, кто твой заклятый, подлый враг…

Ты как, Чечня, любимая моя ты стерва?
Прекрасна так же, как в моём заветном сне?
Ты знаешь, я — твой не последний и не первый
И не единственный солдат на той войне.

И. Яненсон © 2013


Печалей проклятые грёзы
Растаяли в её глазах
И сдуло пыль, пропали слёзы
Высохли они в сердцах

Настал тот день что буду помнить
Настал тот час, что не забыть
Когда я озверел от злости
И развернулся чтоб убить

Меня губили и таскали
Учили в мире воевать
Чтоб землю кровью и слезами
С наслажденьем поливать

Меня послали за Россию
Обычным людям чтоб помочь
Что плачут горькими слезами и день и ночь
Пошло б всё в этом мире прочь!

Вошли в село, а там мальчишки
Все без голов в грязи лежат
А рядом мячики и книжки
В огне горят, как будто ад

Но вот, но вот они солдаты
Идут по локоть все в крови
Свои бросают автоматы
И просят о пощаде вмиг

Но нет, помиловать увы не просто
И смерти быть уж суждено
Когда со штык-ножом калёным
Отправил жизни в тёмный мир

Хотя они ещё мальчишки
Но сделать уж они смогли
Так что окровавленные книжки
Застыли все в глазах моих

Их всех и даже без разбора
Без дрожи, слабины в руках
Я на ремни тогда порезал
Так что забыл про боль и страх

Но стал уже не человеком
Я перестал тогда любить
Застыла горечь в моём сердце
И я не мог уже и жить….

© Артур Бесфамильный


Посвящается чеченской войне и 45 полку ВДВ

Сорок пятый

Это было холодной зимою ,только что наступил новый год,
Где- то праздник , веселье и радость, вокруг елки детей хоровод
А кому то достались пожары, взрывы , мины и смерти стена
Решено  перейти в наступление- а кругом полыхает война
Штурм  Совмина –недолгие сборы,есть приказ значит надо идти
Шла колонна вперед и не знала  – гибель ждет их на  этом пути
И ребята  попали в засаду, их не смог бы спасти даже бог

Сильный волк, и к врагам беспощадный ,но в тот день талисман не помог
Шквал огня от него не  укрыться , бьют внезапно — живым места нет
И на воздух взлетела  «Тунгуска», сдетонировал боекомплект
Они в вечность шагнули мгновенно, оставляя нам горечи тень
Их одиннадцать в Грозном осталось — потому что погибли в тот день

Не откатишь назад, не исправишь, остается одно — не простить
Враги знают  : идет  сорок пятый- это значит бандитам не жить.
Это значит, что им нет пощады, за ушедших в безвременный тлен
Для врагов был предел всех мечтаний — взять бойца сорок пятого в плен
И огромную сумму Дудаев был готов заплатить за него,
Говорил — « дам полцарства в придачу» , приведите мне хоть одного
Но  усилия были напрасны , хоть сулил он любые блага
Наш спецназ, будь живой или мертвый не сдается на милость врага.

С детских лет он мечтал о десанте, как служить будет в этих войсках
И однажды в районе Хатуни разведгруппу зажали в тисках,
Рядом с ним командир и ребята , не смолкает в руках пулемет,
Бой недолгий,  но  вражеский снайпер затаился-без промаха бьет

На принятье решенья секунды, уже начат отсчет роковой
Либо ты, либо пуля чужая заберет командира с собой
Командир нужен группе,а значит больше выбора нет у тебя
И закрыв его телом  от пули, эту смерть  принял он на себя
И на руки друзей опустился , навсегда уходя в мир иной
Он  с небес наблюдает за ними,охраняя их путь боевой
О себе в тот момент он не думал, ведь спецназ друг за друга горой
Его нет,лишь остался посмертный орден  красной звезды золотой

Это было в Введенском районе, вел противника поиск отряд
В головном выдвигался дозоре капитан и с ним двое ребят
Массив гор, перед  ними лощина и противника больше вдвойне
Капитан оценил и все понял – превосходство на их стороне
И сказал он ребятам «Нас трое» ,но за нами подходит отряд….
Не сдадимся, займем оборону, будем  напрочь  стеною стоять
Надо дать время нашим на сборы, чтоб порядок занять боевой
Так сказал, ни секунды не медля ,головной смело бросился в бой

Взрыв гранаты, земля покачнулась, он упал задыхаясь от ран,
И не видел ,спасая второго, упал следом за ним капитан.
Не увидел, прыжком волчьей стаи ,словно мощного тока разряд
Изо всех сил ,сметая преграды поспешил им на помощь отряд
И не выдержав натиска боя в страхе банда бежала в Шали
Но двоим, что остались в лощине   спасти  жизни уже не могли
Они знали шанс выжить ничтожен, но вступили в решительный бой
Жизнь свою беззаветно отдали,  исполняя приказ боевой.
Орден мужества – вечная память, отклик в сердце любого найдет
В тех кого  больше нет с нами рядом – честь и доблесть навечно живет

Август, лето, беспечное время, но  потерь неся огненный шквал
Вторглась Грузия в земли  Осетии  и напала на мирный Цхенвал
Марш –бросок, выполняя задачу, попадает полк в  Гальский район
Где-то рядом обстрел миротворцев, к ним на выручку бросился он
Это было в Кодорском  ущелье, свистят пули ,огня пелена
А еще на пути были мины, будь же проклята эта война
Двадцать три разве возраст для смерти? Ах ему бы еще жить и жить
Жаль судьба выбирает без спроса, кому горькую чашу испить
Не давая секунды подумать, все берет и решает за нас,
БТР шел на помощь…а дальше страшный взрыв-разорвался фугас

От волны взрывной все содрогнулось, вслед  за ней он ушел  в тишину
Даже маме сказать не сумел он, что поедет на эту войну
Не хотел волновать  и тревожить, материнское сердце берег
Думал скоро домой он приедет, а обратно вернуться не смог
Как он мало успел в жизни сделать,  только смерть рассудила – вполне
Сколько боли она причинила, тем  с кем был он на этой броне
Тем кто выжил, а значит не сдался и боролся хоть не было сил
Кто назло всем врагам жить остался — значит смерть  навсегда победил

Дальше бегство противника, драка  ,как  наверно бывало не раз
И не может никак быть иначе если взялся за дело спецназ
Это жизнь ,на войне  не бывает без ошибок порой роковых
Боль потерь в своем сердце мы носим, а еще … Очень Любим Живых
Тех, кто сильный , надежный и смелый и за слабых всегда вступит в бой
И на  плечи удар свои примет, от беды закрывая собой
Тот , кто выбрал десантное братство никогда от него не уйдет
Даже в тех кто погоны  не носит – офицерская доблесть живет
Говорить можно много и долго , но зачем? здесь слова не нужны
ЗА ЖИВЫХ, и  не чокаясь третий, в память  всех не пришедших с войны…

© от Евгении Громовой


От Афгана до Чечни

Непридуманная  История Настоящего Мужчины

Он родился десятого мая, город  Валга — еще  в СССР

Был в семье он вторым ,младшим сыном  ,а отец его был офицер

А отец  был морской пехотинец , и  для сына всегда  ориентир

Он мечтал о военной карьере, стать хотел как отец — командир

Чтоб уметь выживать и в жару и в метель и отпор дать врагу постараться

Если нужно суметь оборону занять и до сил основных продержаться

Чтобы если война — то за Родину в бой  и стоять до последнего вздоха

А работу свою выполнять хорошо – это значит врагу  будет плохо

Он был рожден , чтоб стать потом легендой ,и выбрав не сворачивал с пути

Быть командиром это означает за свой состав ответственность нести,

Есть люди от которых веет силой ,его девиз-Готовым быть ВСЕГДА

Он командир и рядом с ним НеСтрашно ни завтра, ни сейчас, и никогда

У каждого свое предназначенье, и будет так в любые времена

Кому то мерседес и много денег ,ну а кому — назначена война

Быть командиром это ,когда люди без- обсуждений следом за тобой

А путь для выполнения задачи  порой непрост и не всегда прямой

Быть командиром -о себе не думать, а жизнь людей важна и дорога

Быть командиром – это не бояться бесстрашно посмотреть в лицо врага

А доведется с жизнью расплатиться, то не прося пощады сжечь мосты

Наверно нелегко быть командиром , но по — другому не умеешь ты

Что наш герой? Пока что только юность, но мужества уже  не занимать

Пока учился прыгал с парашютом, и в летное мечтал он поступать,

Но не сложилось так порой бывает , и на завод ему пойти пришлось

Потом в десантно-штумовой бригаде служить ему два года довелось

Училище закончил лейтенантом ,а вскоре был направлен в Туркестан

Прошло полгода и весной в апреле он улетел служить в Афганистан

Афганистан-там многие остались, но память сохранила имена

Тех, кто приняв присягу не вернулся лишь потому , что РОДИНА ОДНА

Он полетел не зная что там ждет, но уклониться не искал причины

Быть командиром  важно, но еще куда важнее  просто быть  мужчиной

Афганистан – проблемы без решений, за счастье если к вечеру живой

Не столь важны глобальные задачи , важны те люди ,что сейчас с тобой

Он бортмеханик , только в числе первых с десантом вместе прыгает  всегда

Ведь враг не глуп , он ждет всего лишь промах и не прощает слабых никогда

Где-то там караван , значит снова на взлет ,все привычно, дорога знакома

А в бою – нужно помнить  про личный состав и о том ,что их кто-то ждет дома

Очень  дружный сплоченный его экипаж, да и бог был наверное с ними

Ведь они попадали в засаду не раз , но всегда возвращались живыми

Был надежным и умным его командир, а порой просто был бесшабашным

И туда где нельзя даже выжить порой ,лететь вместе им было не страшно

Был Панджшер , Ташкурган , Файзабад и Газни, и хватало  всего понемногу

Командир был мужчиной , да только еще просто был  офицером от  бога

Значит нужно учиться, с него брать пример , раз уж ты оказался в Афгане

Караванам не выжить , десант и спецназ  только так поступают с врагами

Было вылетов много , уже за семьсот об одном рассказать я хотела,

Двести три вьючных места в районе Газни встретить утром вертушка сумела

Караван отдыхал , и не ждал «шурави»,бой был долгим и сутки продлился

И в какой- то момент показалось им всем , что на базу борт не возвратится

А другие вернутся , и с чувством вины ,опрокинут не чокаясь третий

Только где-то есть тот, для кого ты один  БЫЛ ВСЕГДА САМЫМ ЛУЧШИМ НА СВЕТЕ

Тот , кто верен тебе ,никогда не предаст ,знает  ты от врагов отобьешься

Ничего у тебя не попросит взамен , просто ждет -ТЫ ОДНАЖДЫ ВЕРНЕШЬСЯ

Смерть была очень близко ,закроешь глаза и дотронуться  можешь невольно

Нужно верить в себя и ее обмануть  как бы ни было страшно и больно

Они знали, Свои не оставят в беде, им на помощь пришли вертолеты

Орден красной звезды он тогда получил ,выполняя мужскую работу

Этот орден стал первым  из многих наград, что потом заслужить получалось

А пока может в шутку ,а может всерьез ему прозвище «Рэмбо» досталось

Восемь лет  жизни в Азии – путь непростой ,только что эти трудности значат

Он всегда говорил ,если нужно стране выполнима любая задача

Афган больше не твой, завершилась война, через «речку» мост дружбы открыли

По нему, здесь оставив частичку души, войска наши в Союз уходили

Была снова учеба , полеты в туман и прыжки, парашютные стропы

А потом со своим вертолетным полком,  он отправился в сердце Европы

Дальше  Бердск ,пустота, нет работы совсем  ,ему было с семьей негде жить

Больше нет тренировок и топлива нет , дальше  незачем стало служить

Он уходит в запас это так тяжело , вдруг ненужным совсем оказаться

Но он был офицер, себе дело нашел и конечно не думал сдаваться

Была дальней дорога, и в  жизни его тот период озвучен был мало

Вспоминать он о нем не любил никогда,  он тогда  воевал на Балканах

Дагестан там война ,людям помощь нужна,  он не мог в стороне оставаться

Вызов брошен -противник Басаев, Хаттаб –и нет выхода -надо вмешаться

И Нельзя рассуждать ,что война где-то там и что нас не касается это

Дай врагу ты поблажку один только раз ,сразу он не замедлит с  ответом

И не может другого решения быть, понимания с врагом  не найдем

Ведь иначе когда ты не будешь готов ,война ночью  придет к тебе в дом

Есть твой опыт бесценный и только вперед, кто не с нами тот нам не чета

И на принцип врага в Лобовую- ответ будет один ОТ ВИНТА

И был друг у него ,вместе с ним воевал ,нет надежней на целой планете

Доверял  он ему как себе самому ,а стаж дружбы их был  многолетен

Дагестан и Балканы — война пополам, когда рядом друг легче сражаться

Так чему удивляться что вместе опять, им случилось в Чечне оказаться

Бой за насыпь ,Аргун, их пятнадцать всего ,а  по времени два часа ночи

Врага численно больше-но мы не уйдем — Значит бой  будет хочешь-не хочешь

На двоих им так много пришлось пережить, но удача себя исчерпала

Заблудилась, а смерть пришла вместо нее — в том бою его друга не стало

До брони чуть живого несли на руках, темнота, враги следом идут

А вокруг все равно продолжается жизнь — да вот другу жить десять минут

Ты не смей уходить, ты был рядом всегда, ты нам нужен и ждут дома дети

Мне смотреть им в глаза и тебя хоронить — ничего нет страшнее  на свете

Чуть в улыбке вдруг дрогнули губы, словно что-то хотел прошептать,

Словно друг, навсегда покидая, на прощанье хотел поддержать

Не успел, смерть над ними смеялась, ведь победа за ней   этот раз

Говорят ,что десантник не плачет, ну вот мы и посмотрим сейчас

Он сдержался, закрыл глаза другу, и  сказал «Отомщу как смогу»

И за то как тебе было больно, горько плакать придется врагу

Дальше снова Аргун , а потом Гудермес, и живет где-то в сердце надежда

За себя и за друга, которого нет он воюет сильнее чем прежде

Он всегда возглавляет дозор головной ,объясняет как выжить толково

Те кто рядом во всем доверяют ему ,потому что держал свое слово

А потом Улус – Керт  и штурм базы в горах, кругом  мины куда ни шагни

И с ним вновь шутку злую сыграла судьба —  в том бою он лишился ступни

Уничтожена база, враг снова разбит  но важнее другая награда

Его личный состав на себе выносил, как когда то отца в Сталинграде

Инвалид второй группы, но снова в строю, вновь в Чечне с пацанами своими

Командир, но приказов не нужно ему, чтобы жизнью рискнуть вместе с ними.

Борьба с бандой Гелаева, будет прорыв -на бандитов открыта  охота

Вместе ним ,наступая на пятки врагу, как всегда в ночь ушла разведрота

Рвется в Грузию банда, границу пройти и никто там тебя не осудит

Бьются насмерть ,ведь знают ,в капкан попадут от спецназа пощады не будет

Наш герой со своими ребятами здесь, и бывало совсем не до шуток

С такой травмой в горах по колено в снегу ,он проводит одиннадцать суток

Их пытались взять в плен, но в руках пулемет ,из него беспрерывно стреляет

Он всегда на виду , но оправданный риск –жизнь людей этим он сохраняет

В позвоночник был ранен, остался в бою для врага он не делал уступок

Говорил, не командую ,мне  ни к чему — просто вместе участвую с группой

А когда в Кремле им ордена вручали, то в дежурных фразах не было нужды

Лично президентом за  его отвагу  выдан знак отличия золотой звезды

Капитан спецназа и ГЕРОЙ РОССИИ, у отца  учился только побеждать

Он не очень ценит должность и награды — важно офицеру  честь не потерять

Те кто рядом знают ,раненых не бросит, носит не случайно голубой берет

А враги ,услышав, что идет бежали —  шанса не дает он-пленных не берет

Время шло , очень скоро  для новой войны была снова открыта страница

Для решения задач он уехал с полком до грузино-абхазской границы

Город Поти ,подрыв кораблей ВМС ,и военная база в Сенаки

Враг сражался, но только десант и спецназ отражают любые атаки

Была речка Ингури, и мины вокруг на одной  БТР подорвался

Погиб младший сержант- это словно укор  ,ведь он умер а ты жив остался

Невозможно помочь ,ты десантник-не бог  только боль не становится тише

Догорал БТР как нетленный  огонь в память всех кто из боя не вышел

Ну а те , кому жизни он смог сохранить безгранично его уважали

И тихонько, чтоб вдруг не обидеть его человеком-войной называли

Он уже подполковник ,вся грудь в орденах  и судьбу бы не выбрал другую

Главный бой говорил он, всегда впереди , есть ребята-за них и воюю

День апрельский совсем не предвестник беды, он в последний раз вышел из дома

Если б знать ДТП его ждет впереди ,но судьба наша нам незнакома

В поворот мотоцикл вписаться не смог, хоронить его тяжкое бремя

Он прошел ад войны ,мог погибнуть в бою а ушел от нас в мирное время

Командир ,офицер ,был десантник и друг, так внезапно от нас уходящий

Он  был просто мужчина ,таких больше нет, потому что…ОН БЫЛ НАСТОЯЩИЙ

© от Евгении Громовой

СТИХИ О ПЕРВОЙ ЧЕЧЕНСКОЙ КАМПАНИИ

Я не хочу воевать
и никогда и нигде
я не смогу убивать
грязных вонючих людей.

Ян Сатуновский.

Так ли уж опасен был Джохар Дудаев? –
из заурядных северокавказских вождей,
кстати, единственный из них из всех
придумавший закон против дискриминации русских,
той дискриминации, которой, кстати, и не было,
хотите – спросите любого честного поселенца,
частные свары, разборки, хулиганство,
такие же, как везде –
никакой специально антирусской кампании.
Кстати, и бандитизма такого не было в Чечне,
какой туда экспортировали отсюда,
когда бандиты обучались людьми
даже не в штатской – в военной форме,
вся эта «антидудаевская оппозиция» Лабазанова,
грабившего на дорогах чеченца, полковника ФСК.
Война в Чечне изначально была нужна российской власти,
иначе зачем было вводом войск срывать
переговоры, шедшие во Владикавказе, и почему бы
не подождать было полгода до перевыборов? –
тем более, что большинство режимом было недовольно.
И дело тут ни в каком не в Дудаеве, не в независимой Ичкерии
(е….. они Ичкерию с её независимостью) –
дело в далекоидущих планах по уничтожению людей,
дело не в нефти
(е….. они нефть) –
дело в точке отсчёта, чтобы безнаказанно убивать и убивать,
и, уж конечно, не в тергруппировках и бандформированиях,
по ним и мы с вами такая группа, растворившаяся в народе под видом…
(е….. они все виды и формирования) –
дело в убийстве чеченцев,
только потому что они – чеченские чеченцы
и всех остальных, потому что они – соседи
чеченских чеченцев, проживающих на территории Чечни.

В январе 95-го высунувшиеся из подвалов подышать видели:
танки мнут гусеницами новобранцев,
упал ли, ранен, ногу ли подвернул – пропал, они были
живым щитом, пушечным, нет, танковым мясом,
сзади шёл ОМОН, сбежать нельзя – пристрелят,
как штрафбатовских зэка – призывников.
А в 45-ом танки въезжали в Прагу
по уложенным навстречу пленным,
мой дедушка был там, убежав из концлагеря,
избежал посадки, но запомнил
на всю жизнь наши танки, едущие по живым немцам.
Хорошо, что он никогда не увидит
этих споткнувшихся 18-летних подростков.

Из чего состоит человеческое тепло?
Из лягушачьих ляжек, ракушечника, улиток,
из раскачивающихся на травах улиточных городов,
из всего, из чего сделаны были мальчики,
то есть, из микробов, как показывает война.
Помнится, года 4 назад всех детей
обязали вновь привиться от полиомиелита
(в садик не примут, в школу – такой шантаж).
Прививали усиленной дозой, кто-то писал
диссертацию, научную работу, получал степень…
Ну, конечно, из «детского материала» выбраковывался какой-то
иммуноослабленный неразличимый процент, вот тогда-то
кто-то и пустил эту борзую байку,
мол, в Москве эпидемия не откуда-нибудь – из Чечни.
Наверное, когда-нибудь они нам объяснят:
«Чечня» – так называлась болезнь.
«Снайперами» были её активные вирусы,
а подавляли мы их массой отхожих бацилл,
выходящих с плевками и калом:
«контрактниками» с купленной волей
и полуживыми от ужаса «новобранцами».

Их, и правда, сюда не звали – привезли и в землю уложили,
а чтоб скрыть, не приписали в военчасть – а там ищи их!
Или крысам бросили, чтоб те выели им лица, или
заминировали непохороненных, – потом всё это
навесили чеченцам, но делали всё же «свои».

Чеченцы из окружения выводили с собой военнопленных.
«Свои» всех норовили накрыть оптом, –
в Будённовске даже расписка такая распространялась
специально для заложников: «Я, такой-то,
добровольно присоединяюсь к бандитам и добровольно
ухожу с ними в горы, отдавая себе отчёт
о юридических последствиях своего поступка».
Больных тогда от «своих» спасло только чудо.

Самы (так чеченцы называли самолёты) всё бомбили дважды:
со второго раза срабатывала автоматическая самонаводка,
и пока там внизу не поняли, что это входило в план,
первый раз – по домам,
второй – по тем, кто тащил раненых из-под завалов.
Так погибла Синтия Эльбаум, да что журналисты!
В день «круглого стола» ополченцев с ОБСЕ
12 самолётов отутюжили Дарго,
(это было такое маленькое село),
думая превратить «круглый стол» в круглую воронку.
Но нередко самы, хоть и не по службе, возвращались сами,
по своему не щучьему уже хотенью пулемётным огнём
превратить слабодвижущиеся объекты человеческих тел
в их неподвижные фрагменты.
В Маркитах по саду ходит непонятно как
уцелевший отец, собирает с деревьев:
«Это нога моего 3-летнего сына, это рука моей дочери…»
Нам тогда объявили: «Погибли десятки дудаевцев»,
а это были дети 3-х, 4-х и 6-ти лет со своей мамой.

За отказ проверяться на блокпосту
(штаны не снимешь при сёстрах, мусульманин?)
расстреливали на месте,
за следы ремней на коже
расстреливали на месте,
если прячешься или убегаешь,
расстреливали на месте,
за хранение оружия
расстреливали на месте,
за сокрытие ценностей, денег, когда приходили грабить
(а грабили повсеместно)
расстреливали на месте.

«Манты делаем?»
«Ja, Ja»
«Из чеченских запасов?»
«Javohl, javohl»
Солдат месит тесто, кокетничает перед объективом,
а аул такой тихий, спокойный…
Я знаю такие под Карачаевском:
каждый квадратный метр настолько обжит,
что к дереву – и к тому прикоснуться хочется на прощанье.
Хозяева бросили дом, ушли, российские солдаты
расстреливают интерьер из автоматов,
бьют прикладами мебель, кухню, посуду,
шутят, высаживая телевизор: «Чеченская программа!»
Так вот почему у нас мало кто об этом знает:
на Москву транслируется только «чеченская программа».

Заступающихся за близких
расстреливали на месте.

«Не подходи, убьём» – кричат матери 18-летнего парня
чёрные морские пехотинцы, режущие сухожилия
на ногах и руках её сына, – кстати, русского сына.
Объяснения, просьбы – всё напрасно:
«У тебя морда чеченская».

За «чеченскую морду»
расстреливали на месте.
Как там у Толстого: «Война? Какая война?
Живорезы, вот и всё» – помните голову Хаджи Мурата?

А за чеченскую молодость хватали и увозили в фильтры,
и больше этих людей, как правило, не видели.
Фильтры – это концлагеря, несколько официальных: в Моздоке,
в Грозном, Пятигорске, в Ставрополье,
и гораздо больше – скрытых на территории военчастей.
Под Ассиновской в машинах «Куликово поле» –
концлагерь на колёсах – попробуй найди такое
Куликово-перекати-поле!
Свозили в фильтры всех мужчин, кто может воевать,
безоружных, редко брали женщин, хотя на беременность не смотрели,
был такой распространённый способ: вязали руки-ноги
и штабелями в 5 рядов уложив в КАМАЗы,
везли до Моздока от Грозного 8 часов,
там нижний слой выкидывали – он, как правило, не доезжал
+ пристреленных дергавшихся по дороге.
Фильтры и были созданы для уничтожения боеспособной
части населения, выживали только те,
на кого меняли пленных и за кого родные
платили выкуп до $1000 за шт.
В фильтрах тысячи людей целенаправленно истязали:
били, имитировали расстрел, травили собаками, пытали током,
делалось это не случайно, а планомерно и регулярно,
представляете – регулярно и планомерно.
Собаки просто куски из людей выгрызали,
а с током было вот как: сажают, завязав глаза,
прикладывают электроды и командуют: «Крути!»,
что-то крутят, раздаётся сильнейший разряд электрического тока.
Таких людей с завязанными глазами и руками
потом подбрасывали в общие могилы,
на Карпинском кургане ночью хоронили каждый день
50-80 человек без золотых зубов, без голов, из тел
торчали гвозди, следы ещё вот как заметали:
трупы жгли, потом обливали кислотой, собирали кости
(то, чего им не хватало – это, и в самом деле, освенцимских печей),
потом кости дробили и прессовали в ящики из-под снарядов.
Один такой ящик обследовал режиссёр Говорухин
и перед Россией, которую он потерял,
признал их за собачьи, собака, и вопрос замяли.

Теперь о зачистках. Сейчас этот термин вошёл в обиход,
а появился он в 95-ом после Самашек.
В «Сказании о погроме» в 4-ом году Бялик
назвал это просто резнёй («шхита»),
«В европейских гетто, – мы говорим, – немцы
устраивали погромы», и если у следователей
есть понятие: «% раскрываемости» преступлений,
то у военных должен быть какой-то «%
убиваемости» людей. Так вот, зачистка – это была 1
то есть 100%-ый убиваемости коэффициент.
В Самашки вначале специально вернули беженцев,
чтобы было кого зачищать, потом три дня
шли по трём улицам от дома к дому
и всех убивали: в подвалы с прячущимися людьми
бросали гранаты, на улицах стреляли
в любой движущийся объект. А если кого
заставали дома – сжигали напалмом, ампулами
для огнемёта «Шмель», так что дома внешне-то целы,
а внутри они белые: сажа сгорает при такой температуре,
там находили куски плавленого фарфора,
то есть не меньше 1200*С.
А ведь напалм придумали немцы во второй мировой ещё.
Ничего себе армия победителей Гитлера! А не хотите –
армия учеников? Ничего себе защитили детей и внуков
от нацизма! Стоило ли защищать, чтоб потом эти внуки,
поднабравшись у тех, с кем этот дед воевал,
жгли напалмом и дедов, и младенцев, и матерей по-го-лов-но?
Ветераны немецкой войны думали отгородиться от смерти
выставкой орденов: нарядились(может не тронут), уселись на лавочке –
первыми же сгорели в своих домах.
Ещё там расстреляли 4 русских бичей –
они были там по детской части, прямо в интернате,
в комнате для занятий, у шкафа с игрушками.
Один из них случайно выжил – Володя,
потом рассказывал обо всём.
Глаза у убийц были дикими, все были обдолбаны
анальгетиками, шприцы выдавались
в боекомплекте, всё ими было забросано. Когда
у них начинался сушняк – шли в дома,
требовали компота, и некоторых
предоставивших им – оставляли пожить.

Лет 10 назад сотрудник отдела поэзии «Собеседника»
прямо в редакции ни с того ни с сего
стал предлагать мне «испробовать вещества,
к которым не привыкаешь» (совершенно чужой мне человек
у себя на службе!) – думаю, он не боялся последствий,
потому что имел прикрытие, служил чьей-то воле, вскоре
пошёл процесс «химиков», изобретателей
таких вот наркотиков и психотропных средств –
не тогда ли уже нахимичили и Самашки?

По Самашкам убийцы ходили в масках,
в фильтрах на них тоже смотреть нельзя было:
камеру отворяют – узники должны встать и отвернуться.
Вообще в Чечне был спецанонимный контингент:
люди без военных документов,
даже в завещании не называвшие своих имён, –
только клички, – кто они такие были?

Вечнопьяная обдолбанная российская армия,
перегарный от низших чинов до начальства аэропорт «Северный» –
это когда разбомбили коньячный завод неподалёку.
«Е….. мы эту Чечню» – так они считают,
переговариваясь в зассаном аэросортире.
Пьяные бугаи, ломающие по плану рёбра подросткам,
пьяные танки, волокущие по плану за собой людей на проволоке,
пьяные БТРы, прислоняющие по плану к стенам легковухи с пассажирами,
пьяная индустрия убийства – всё идёт по плану, всё идёт по плану.
Узнать бы кто изобрёл и зазубрил такой способ убийства
(а ведь он не случаен): кастрированные тела,
без ушей, без глаз, с вырезанным сердцем
находили не только в фильтрах, но и просто на улицах:
отца трёх детей (он работал прорабом у больницы №9), трёх братьев
подвешенных в таком виде за ноги над канализацией,
представляете: людей, не имевших к войне никакого отношения,
приехавших в фильтр только чтоб узнать о своём брате…
Точно так же обработанные тела находили в Самашках.

Через полгода в Ассиновской трое военных на глазах у троих детей
насиловали мать посменно, пока другие доедали на кухне
продукты и выносили ковры. «Сжальтесь
ради детей» – она просила. Ответ был:
«А у меня детей нет. Я сирота и делаю что хочу. Жалости
никакой не знаю. Это я был в Самашках»
(женщина осталась жива и давала показания
в Слепцовской прокуратуре)
Мишлин Морель вспоминала, как в 45-ом через них,
трёх освобождённых из концлагеря в Нойбранденбурге
скелетоподобных французских пленниц,
проходили десятками советские освободители
(е….. они бывших французских заключенных,
а и у Сергеева в «Слуцком в Малеевке» – помните,
Богачёв рассказывает чем хорош русский солдат:
«Ты сегодня сколько раз отомстил?»)

Я пишу это не для того, чтоб напугать или просветить,
но взгляните – что это за армия, кто живёт рядом с нами.
Просто то, что тогда там произошло,
случилось и здесь, – только никто не заметил,
впрочем, всё – впереди, а пока:
не было бомбёжек после 23 декабря 94-го,
а до того – и самолётов над Грозным не было
(если были, то не наши, – чьи-то).
Нет у нас на вооружении никаких зажигательных снарядов
(напалм – а что это такое?)
и не применялось химическое оружие
(чьи там вертолёты сбросили на лес зеленые капсулы,
давшие поражение на коже?)
не было ни нападения на ингушскую Аршты,
ни недавней бомбёжки приграничной Грузии
(кому там оторвало ноги?)
незарегистрированных фильтрационных пунктов нет,
куда пропали все эти призывники-подростки, – не знаем
(у нас они не зарегистрированы, значит их и не было).
Да вообще – какая война?! Не было войны,
Всё это называлось «решение гуманитарной проблемы».
И нас с вами не было.
Вместо нас были граждане Российской Федерации
(имя отчество фамилия),
не возражавшие против того, чего не было.
Вот и сегодня «Не боевиков на улицах Чечни после 18-ти часов нет»-
так нам только что объяснили ракетный удар по рынку
в Грозном, где живых, действительно, никого не осталось.
Будущий президент прореагировал из Хельсинки:
ему об этом ничего не известно. Через день
поправился: рынок – это не рынок, а «рынок»,
то есть не мокрое место после 18-ти, а «рынок оружия».
Будущего президента России с президентом Чечни переговоры
напоминает допрос с шантажом и пытками:
«Кто ещё с тобой работает? Не выдашь? Ну, тогда…» и так далее –
помните, как в «Мёртвом сезоне» – Банионис
слушает, как Ролана Быкова поджигают зажигалкой:
«Кто ещё с тобой работает?» – смешные артисты,
я бы на месте Быкова так и ответил: «Банионис».
И о муфтии, стоя с ним бок о бок, он говорил,
как о заключённом, в лучшем случае – прислуге,
в 3-ем лице: «Он согласен», даже не повернувшись к гостю,
неотрывно глядя в камеру (кинокамеру, конечно).
Это – демонстративно унизительное хамство
даже не супер там какого-то разведчика-шпиона,
а рядового следователя, назначаемого в президенты.

Идёт война, в сущности, против всех людей, против человечности,
и чеченцы это почувствовали первые, как никто.
Это они помогали раненым всех национальностей,
вытаскивали русских из-под завалов,
а в Грозном их было больше половины. Кстати,
где они сейчас? – никогда не задавались таким вопросом?
Ополченцы к врагам относились избирательно,
в нестрелявших новобранцев, как правило, не стреляли
поэтому я не верю, что чеченцы (если это вообще они)
взрывали дома без наводки из Москвы: перевоспитали же
чеченских уголовников в «оппозиционеров», в Гантамирова, –
могли и здесь сыграть на них, спровоцировать, подтолкнуть.
Не верю, что российская власть не может помочь Грузии
судить Георгадзе, покушавшегося на Шеварднадзе
не верю, что расстрел в армянском парламенте –
только внутриармянская разборка.
Российские террористические группировки и бандитские формирования,
десятки лет сбывавшие всем вокруг своё оружие
(в том числе и в саму Чечню – из Моздока) –
опасней многих, потому что они узаконены.

Узаконены и Вы сегодня, Глеб Олегович,
если Вы, конечно, тот, за кого себя выдаёте,
то есть бесстыдная реклама будущего президента.
На попытку возразить этой войне Вы, картинно
взмахнув рукой, передразнили: «Что ж,
пусть нас взрывают спящими!» – Вы, значит, не хотите,
чтоб Ваш дом четвёртым взлетел на воздух,
значит и Вы чувствуете, что 3 – это как-то мало,
что должно было бы быть больше?
И не потому ли, что Вы хорошо знаете,
что на Грозный в первую войну каждый день бросали
тысячу тонн бомб? Вы, значит, не хотите,
чтобы нас взрывали? Что ж не предложите будущему президенту
эвакуировать нас, ну хоть один райончик
в Ингушетию, и сами с нами поезжайте,
интересно будет – как они Вас примут…
А то получается как-то странно:
перед самой войной в «Веке ХХ»(№5) Вы писали
как жупел фашизма опасен для отвода глаз
от настоящей опасности и как повод для начала
большого террора. «Антифашистский террор».
Простите, чем же лучше жупел терроризма?
Тот самый, который для Вас сегодня – повод
к оправданию войны будущего президента?
В Алхан-Юрте заходили в дома, дуло автомата
приставляли к лицу, у родных требовали золота и водки,
если не было – человека убивали
на глазах у папы, мамы, сына, дочки
(дело 15 батальона было открыто и спешно закрыто –
вместо этого – генерала Шаманова публично наградили).
Глеб Олегович, сколько у Вас детей, простите?
И какой мой номер койки в бараке, пайки
как мелкого нарушителя порядка «великой державы»
вслед за первыми 50-ю, купленными спецслужбами провокаторам
из русских ли, из чеченцев – неважно,
провокаторам упорядоченной борьбы с мировым терроризмом?
Где-то с 80-го по 85-ый мне пришлось жить не у себя дома,
потому что вместо меня там, Глеб Олегович,
поселились Вы и даже назывались «Сухотин»,
чтобы вместо меня лечиться по соседству.
И вот через 15 лет Вы от гласа народа
глас народа извещаете о гласе народа:
оказывается, «большинство» нас, «избирателей, нечестны»,
Вы доподлинно знаете: мы «лживы по отношению к себе».
Почему я так просто согласился
Вам оставить тогда семью, дом, даже моё имя?
Ну, во-первых, Вы сами понимаете: Юля…
А во-вторых, было не только больно,
но ещё и, честно сказать, противно:
вся эта Ваша личная… Вы уж извините.
А теперь, через 15 лет, Вы, видно, решили,
что большинство из нас сдало Вам свою честность
перед самим собой. Кому это Вы говорите? Будущему президенту?
Я не сдал. Не верю Вам. Потому что помню
Вашу честность: нет, она не лучше,
чем у большинства из нас – я помню.

В первой кампании была уничтожена десятая часть чеченского народа.
Это за 1, 5 года, а во Второй мировой – русских?
За 5 лет – 20 миллионов. Пропорционально это даже меньше.
Разве не видно, что третий Райх был только репетицией
той пьесы, что разыграют в веке ХХI-ом?
Знаете почему будущий президент так бесстрашно
молчит об экономике? Говорят ещё: «Это его слабое место».
На самом деле, в экономике – его сила,
он ведь сам рекомендовался как деловой человек.
Так вот, – скоро он на деле нам покажет: экономика тогда экономна,
когда промышленность убийства становится
почётной обязанностью граждан с гарантированной зарплатой,
надёжным заказом, сбытом, с широчайшей
занятостью практически всех областей,
поднимающей соотечественников из глубокой депрессии,
чтоб превратить, цитата: в «великую державу»,
от себя добавлю: людоедов.
А для пленных, незанятых, ущербных и несогласных,
как, впрочем, и вообще для кого угодно,
будут строиться зоны, зоны, зоны и зоны,
там и сегодня 8 из 10 сидят по мелочёвке,
так что на их месте мог бы быть любой из нас.
Как считаешь, Наташ? – ведь Гулаг никто не отменял,
в БУРы, СИЗО, ШИЗО, как в Равенсбрюк, экскурсии не ходят
разве что Кобзон, и тот по личным делам.
Заключённый – он ведь тоже экономичен:
кто за жизнь, кто за пайку хлеба, – сам отдаст
рабский свой труд делу уничтожения людей.

Помнишь, Наташ, я ехал на велике твоего папы,
вдоль дороги лежали, как декорации, тополиные стволы,
я рассказывал тебе как трое подростков сильно
помяли меня в Холодово, отбирали велосипед.
Ты тогда ещё так возмущённо спросила:
«Почему ж ты на них не заявил?»
Да потому, Наташ, что фингал под глазом – мелочь
рядом с тем, что потом ждёт этих салаг.
Им навесят какую-нибудь преступную группировку
в соответствии с планом раскрываемости, лет через 7
один из них будет уже готов на что угодно,
выйдет и подпишет контракт и уедет
убивать людей. Так зачем же мне заявлять
об ущербе достоинства и пьяном хамстве?
Чтоб потом это хамство переросло в убийство?
И не будет ли такой гражданский долг, Наташ, доносом?
А кому доносить, если тебе по пьянке
участковый в отделении сам фингал поставил
да ещё и обчистил? Одному вору на другого?
Как тут быть, Наташ, с потрёпанным достоинством нашим?

Сильный человек, презирающий всякую слабость
в том, на кого его натаскали,
понимающий слабость как национальную слякоть,
как то, что достойно наказания,
и проверяющий это, измываясь над слабым человеком.

Мальчик, увозимый в фильтр из Самашек, просящий:
«Дядя, сделайте что-нибудь, чтобы нас там убили сразу»,
или вот ещё: «Уберите мину с улицы, там ведь играют дети»,
«А что? У нас дети часто взрываются. Хотите –
пишите заявление. Рассмотрим».

Есть такое мнение: чёрный цвет – не чёрный,
приглядитесь – он немного серый,
белый цвет – не белый. Всмотритесь – он тоже чуть-чуть сероват.
Чёрного и белого нет. Есть только более или менее серый,
и не важно – насколько. Главное – что белого и чёрного нет.
Нет и невиновных. Так или иначе
все замешаны в причинах виновности, которая ничья.
Хуже нам не будет, потому что хуже не бывает:
просто более лицемерное станет менее лицемерным, правильно, Олег?
Всё одно – всё говно – и уже давно. Всё же ты не веришь,
что вот, скажем, за искусство нас могут посадить,
а я верю, и не только потому, что принадлежу
к нелюбимой тобой, как ты её называешь, «дессиде»,
а скорее оттого, что если со мной и расправятся,
ты всё равно не заметишь, что это – за искусство,
как не замечаешь сейчас, что за искусство сажают уже :
как ты думаешь, хуже не будет, когда Овдея поймают?
У нас сейчас сажают в 10 раз интенсивнее, чем в Европе,
только со Штатами мы вровень: там это поставлено на поток.
Неужели когда индустрия убийства,
опирающаяся на рабский труд, заработает сильней,
никто ничего не заметит?
Посмотрите в себя – или вас не за что наказывать?

«Любая война – грех» – сказал отец Георгий,
единственный из всех, кого я знаю,
и тут же был исправлен: оказывается,
не сама война – грех, а то что
мы до неё довели, а сама война –
искупление того самого греха, – вот что она есть на самом деле,
«так что воевать нужно. Нужно!» – заключил Юркевич.
Вот Александр Невский защищал свой народ от шведов,
вот чеченцы защищают своих родных, свой дом.
А что там защищают контрактники? Зарплату? Пропаганду?
Враньё о дискриминации русских в Чечне?
Что ж Прибалтику (не дай Бог) 10 лет назад не разбомбили
заедино с русскими, как-то не спешащими оттуда уезжать?
(«у нас дискриминируемые после 18.00 по Прибалтике не ходят» –
сценарий знакомый). Или грехом искупается грех?
Разве не в 7 раз он отзовётся, и кто ж теперь
защитит наших детей от таких «защитников»?

Если б в Благовещенье Мария узнала о том, что будет –
о 12000 бет-лехемских малюток,
взятых чертями в заложники из-за ее сына,
как бы она отвечала?
В будённовской толпе провокаторы кричали:
«Пусть бы там в больнице мой сын Федечка погиб,
только б захватчиков накрыли», или:
«У меня там дочь захвачена, пусть она помрёт,
лишь бы – раз!– и боевиков не стало» –
очень уж хотелось им со всем и вся покончить разом.
Христос – Он изначально в горе. Не понимаю умилительного
самозабвенно-всезабвенного принятия Христа.
Оно сродни будённовским провокациям:
что это за радость и с кем такое «тайное общение», если
чтобы погубить «князя мира сего» надо с ним губить весь мир,
как тех бет-лехемских детей-первомученников?
Не вижу и ответственности за распятие Христа на евреях:
да мало ли в толпе кричащих?
В Будённовске тоже кричали провокаторы.
Ответственность на Риме.
Я понимаю – это неприятно, это к нам поближе,
но жить подследственному или нет –
зависело от прокуратора, он выбрал второе,
а мог бы, всё ту же сделав натилат ядайм, – первое.
Так точно, развязав войну по приказу президента,
для нас всё ищут виноватых из самих чеченцев:
мафиози и бандиты, мол, сами её подстрекают.
И единственный против войны аргумент: «гибнут наши ребята».
Ну, не только. Под бомбами наших ребят – ещё тысячи русских,
и потом (что, может быть, страшнее) –
это что гибнут ребята не наши, а наших
заставляют изменять своему призванью
под угрозой нужды, тюрьмы (с этого года призывники
не имеют альтернатив: война или срок),
под гипнозом пропаганды: человек состоит из микробов,
люди делятся на людей и чурок, существ
с рыночной внешностью, которые все – мафиози.
«Все вы, чеченцы, бандиты» – уходя, бросали мародёры,
«Пидарас, отдай деньги, не считая» – надпись на бетонных плитах
грозненского блокпоста далеко была видна, и уж, конечно,
с одобрения начальства, – и вот от этого уж
ни нашим ребятам, ни детям наших ребят
никакой кровью не отмыться: это память в истории,
оставленная о своём народе, и многими из них – добровольно.
А ведь можно было выбрать: в 94-ом
отказался же генерал Воробьёв вести дивизию на Грозный.
Даже Грачёв вначале договорился с Дудаевым
мирно всё уладить, а потом произошло вот что:
на совете безопасности в ответ на договорённость
Грачёв был назван «трус», и вот тогда он струсил:
согласился ввести войска, видимо приняв
укор за приказ струсить: «Трусь!». «Трус» –
это может звучать как «Музыка!» или как поддатый
Миронов в «Бриллиантовой руке» заказывает: «Дичь!»
Поразительна слёту угадываемая императивность
утвердительных интонаций и в речи будущего президента.
Вопрос: «Правда ли, что Шаманов превышает полномочия?
Ответ: «Враньё!» И реакция: немедленное враньё.
Врут так: это не 15-й батальон Шаманова
жёг Алхан-Юрт, издевался над жителями, убивал детей и женщин, –
это дело ополченцев. Отступавших. То есть
они ушли. И никаких следов. Замётано.

Дорогой Илья, ту войну ты поддерживал,
чтоб вели её «до победного конца» (до какого? до
конца света, что ли?) Говоришь: «земной план событий
меня не интересует. Меня интересует
только их мифологически-религиозный план».
В нашем двухчасовом телефонном споре ты увидел только
«спор идеологий», то есть моей «гуманистической» с твоей (какой?
идеологией советского крестового похода, что ли?)
А теперь ответь: мифологически-религиозный план истории
как идеология – что это, если не пропаганда?
Пропаганда до победного нашего с вами конца,
агитпроп конца света, а не «Роза мира».
Уж не это ли ты имел в виду, пожалев, например,
что «мы будем виноваты перед сербами, если
первыми не ударим по Америке: ведь НАТО влезло
в Югославию, чтоб подобраться к нам поближе
и нанести нам свой знаменитый ядерный удар»,
ты считаешь, «здесь решается вопрос о победе
сил добра и зла, Христа или антихриста»
Но и 130 лет тому как в Крымской войне так считали:
Англия помогает туркам воевать с православными греками,
чтоб те не мешали ей торговать, а значит, католики –
антихристовы черти. И только Россия
знает как воевать православно. Как тебе не стыдно!
Где этой идеологии, в РГГУ учат?!
Как тебе не православно!

Эх, Леа Гольдберг, Леа Гольдберг,
съели всех шоколадных зайчат на праздник,
и осталась на прилавке одна зайчиха,
горе ей, горе, Леа Гольдберг:
кодэм коль йохлу оти,
кодем коль йохлу оти,
кодем коль йохлу оти…

Недавно по TV показывали маму,
у которой день назад украли младенца:
они где-то гуляли, ребёнок спал.
Оказывается, у нас крадут детей для продажи внутренностей –
так это и прокомментировали, причём при ней.
Видели бы вы эту маму! Её нельзя забыть.
Женщина, – казалось, она упадёт – сидела,
во что-то вцепившись, бледная,
теряя силы на глазах, слабея, почти
не могла говорить, разомкнуть рта,
поднять взгляд в объектив,
на глазах мертвеющая тень человека –
вот что такое была эта мама.
Такой же сегодня и ты, мой народ,
и умирать ты будешь тем быстрее,
чем больше твои изверги будут убивать, и убивать чеченских детей,
разлучать их с родителями.

Прости и побудь ещё,
проявись когда-нибудь,
ну где ты спрячешься –
затравленная, забитая,
сквозь болезнь пробивающаяся,
слабая, как первоцвет на ветру,
ещё не верящая сама себе,
потаённая и застенчивая,
бледная и вздрагивающая,
непонятная,
невозможная
девчачья
чеченская улыбка.

(декабрь 1999 – январь 2000)_____________

* Фактическая сторона поэмы основана на показаниях десятков свидетелей Международному Неправительственному Трибуналу (по материалам конференции фонда Гласность – Стокгольм-Москва-Прага, 1995-1996 гг.), материалах, собранных обществом Мемориал, кинодокументах о войне 1994-1996 гг., а также на некоторых о ней свидетельствах, выяснявшихся в личном общении.

** Прежде всех съедят меня (пер. с иврита).

Михаил Сухотин.

1 2 3 4 5 6 7

Группа ВКонтакте