FacebookTwitterGoogleVkontakteOdnoklassniki


Тухчарская Голгофа русской заставы

Память. Тухчарская Голгофа русской заставы

Cентябрь 1999 года. Дагестан. Уже месяц, как полыхает пламя развязанной в горах Ботлихского, Цумадинского и Буйнакского районов «освободительной» войны. Она нагрянула из соседней Чечни неожиданно и коварно.

Там в горах идет война, а здесь, севернее, в Новолакском районе относительно спокойно. Накануне, правда, командир ополчения поделился информацией, что на той стороне скопилось несколько тысяч боевиков, но как-то не верилось, что за зеленеющими мирными холмами собраны такие силы. Боевикам и без того туго. Скорее всего просто активизировался отряд какого-нибудь местного полевого командира.

Начальник маленькой заставы, занявшей всего пять дней назад господствующую высоту на юго-западной окраине селения Тухчар, старший лейтенант Василий Ташкин гадать не стал и, выйдя на связь с «Вершиной», так и доложил обстановку своему командованию, добавив, что за ними с той стороны ведется наблюдение.

В ответ получил указание утроить бдительность, выставить дополнительные наблюдательные пункты. За речкой Аксай — Чечня, большое село Ишхой-Юрт — бандитское гнездо. Застава готова к бою. Позиция для бээмпэшки выбрана удачная. Окопы оборудованы, сектора ведения огня пристреляны. Да и гарнизон заставы не зеленая молодежь, а двенадцать проверенных бойцов. Плюс соседи ополченцы слева и два поста дагестанской милиции внизу, на усиление которых и прибыли калачевцы — военнослужащие оперативной бригады внутренних войск. Хватило бы только боеприпасов: кроме БМП-2 с полным боекомплектом, есть еще ПК с семьюстами патронами, СВД и 120 патронов к ней, старенький «ручник Калашников» с трехсотшестьюдесятью патронами да по четыре магазина у автоматчиков. У него с замкомвзвода имеется еще по подствольному гранатомету да по четыре гранаты — эргэдэшки. Не густо, но в случае чего обещали прислать подмогу: батальон стоит в Дучи, это недалеко.

Впрочем, на войне как на войне.

— Тюленев, — вызвал Ташкин сержанта, — «Вершина» опять просит повысить бдительность. Сегодня ночью посты проверять буду сам!
— Ночь была душной и лунной. В двух километрах светились зловещие огоньки чеченского села, сильно пахло мятой, а в траве до утра стрекотали неугомонные кузнечики, мешая вслушиваться в ночную тишину.

Едва рассвело, Ташкин поднял отдыхающих бойцов и со снайпером перебрался на соседнюю горку, откуда, с позиций ополченцев, происходящее на сопредельной стороне было видно гораздо лучше даже без оптики. Отсюда четко просматривалось, как чеченцы, почти не таясь, переходят вброд мелководную речушку. Последние сомнения развеялись, это — война. Когда боевики, идущие густой цепью, стали видны невооруженным глазом, Ташкин дал команду на открытие огня. Тишину разорвала пулеметная очередь, упали два идущих впереди боевика, а уже следом загромыхали, зататакали и другие стволы. Застава приняла бой, когда солнце едва показалось из-за гор. День обещал быть жарким.

Как оказалось, боевики все же перехитрили калачевцев. Из тех же соображений, что в лоб заставу не взять, основными силами они ударили по ней с тыла, со стороны дагестанского села Гамиях. Сразу же пришлось забыть про все тщательно выверенные сектора обстрела и оставить оборудованную позицию для бээмпэшки. Она превратилась в кочующий, наносящий эффективный урон противнику «шайтан-арбу». Боевики поняли, что сбить бойцов с высоты не удалось, а без этого входить в село было рискованно. Закрепившись на его окраине, в районе поселкового кладбища, они пытались достать солдат оттуда. Но сделать это им было нелегко. Не менее стойко, поддержанные с высотки огнем, дрались внизу и дагестанские милиционеры. А вот плохо вооруженные ополченцы были вынуждены оставить свои позиции, которые тут же заняли боевики.

Полевой командир Умар, руководивший операций из соседнего Ишхой-Юрта, заметно нервничал. Уже второй час его отряд, входивший в состав так называемого исламского полка особого назначения, фактически топтался на месте.

Но неравный бой не мог длиться бесконечно. Кончались боеприпасы, таяли силы, возрастало количество раненых. Вот боевики уже захватили одно КПП, а затем поселковый отдел милиции. Теперь они ворвались в селение и почти окружили горку. А вскоре подбили и БМП, которая лишь на минуту больше задержалась в поле зрения противника, выцеливая переезжающий речку ЗИЛ с бородачами. Экипаж героической «двушки» успел выбраться наружу, однако огнем сильно обожгло наводчика машины сибиряка рядового Алексея Полагаева.

Вид горящей техники с взрывающимся боекомплектом вызвал ликование боевиков, отвлек на некоторое время их внимание от продолжавших удерживать высоту военнослужащих. Но командир, поняв, что теперь это не просто опасно, но и невозможно, а главное, нецелесообразно, решил уходить. Путь был один — вниз к держащим оборону милиционерам второго КПП. Под прикрытием чадящей машины они смогли спуститься с горки, забрав с собой всех раненых. К восемнадцати защитникам единственного теперь пункта сопротивления в селении Тухчар добавилось еще тринадцать человек.

Русский офицер сумел сохранить жизнь всех своих подчиненных, выведя их с горки. В 7.30 утра пятого сентября связь «Вершины» с заставой «Тухчар» прервалась. Поняв, что уничтожить федералов не удалось, а при очередном штурме будут потери, к засевшим за бетонными блоками последним защитникам
селения боевики направили старейшин:

— Боевики велели сказать, чтобы без оружия выходили, гарантировали жизнь.
— Сдаваться не будем, — последовал ответ.

Есть еще шанс выйти из боя, посчитали они, сохранив жизнь, оружие и честь. Пересчитав и разделив патроны, по-братски обнявшись напоследок, солдаты и милиционеры, прикрывая друг друга огнем, рванули к ближайшим домам. Раненых тащили на себе. Попав под плотный огонь боевиков, старший лейтенант Ташкин и еще четыре бойца заскочили в ближайшую постройку.

За несколько секунд до этого здесь погиб сержант милиции Абдулкасим Магомедов. В тот же момент полуобвалившееся здание было окружено, уйти не удалось. Боеприпасы были на исходе. Боевики снова предлагают сдаваться. Однако сами они не рискуют идти на штурм времянки, где засела лишь горстка вооруженных людей. Давят на психику. Обещают в случае отказа сжечь живьем. Бензин приготовили. Дают время на раздумье. В конце концов засылают парламентера, поседевшего за один день хозяина времянки. Были ли колебания в тот момент у наших ребят?

Жить хочется всегда и всем. Особенно остро это ощущается в минуту затишья, когда осознаешь, что жизнь так прекрасна! Да и солнце, такое ласковое, стоявшее теперь уже в зените, было такое яркое, такое жизнеутверждающее. День действительно выдался жарким.

Не верил сладким речам боевиков Василий Ташкин. Сердце-вещун да и кое-какой опыт подсказывали офицеру, что не оставят их в живых эти нелюди. Но глядя на своих мальчишек, в глазах которых читалась НАДЕЖДА, офицер все же решился и вышел из укрытия…

Моментально разоружив бойцов, грубо подталкивая их прикладами в спины, боевики погнали воинов в сторону дымящихся руин КПП. Сюда же вскоре привели обожженного и израненного наводчика БМП рядового Алексея Полагаева. Солдата, переодев в гражданское платье, спрятала в своем доме Гурум Джапарова. Не помогло. О местонахождении парня боевикам рассказали местные пацаны-чеченцы.

Совещание о судьбе военнослужащих было недолгим. Амир Умар по радиостанции приказал «казнить русских собак», слишком много его воинов они положили в бою.

— Первым вывели на казнь рядового Бориса Эрднеева из Калмыкии. Клинком перерезали ему горло. Жители Тухчара, оцепенев от ужаса, наблюдали за расправой. Бойцы были беззащитными, но не сломленными. Они уходили из жизни непобежденными.

Они погибли в Тухчаре

Казнь российских солдат чеченскими боевиками снимали на видеокамеру, которая бесстрастно зафиксировала последние минуты жизни воинов.

Кто-то принимает смерть молча, кто-то вырывается из рук палачей. Мужественно встретил смерть командир.

Сейчас недалеко от места казни снова располагается КПП дагестанской милиции, прикрывающий дорогу в чеченский поселок Галайты. Прошло пять лет, многое изменилось в отношениях между соседними республиками. Но так же с опаской и недоверием поглядывают жители Тухчара в сторону беспокойного и непредсказуемого соседа.

Нет больше на высотке войсковой заставы. Вместо нее возвышается православный крест, символ вечной победы жизни над смертью. Их было тринадцать, шестеро приняли смерть, взойдя на Голгофу. Запомним их имена:

Ташкин Василий Васильевич

Ташкин Василий Васильевич

Ташкин Василий Васильевич

Ташкин Василий Васильевич

Ташкин Василий Васильевич

Ташкин Василий Васильевич

Паранин Алексей Иванович

Паранин Алексей Иванович

«Груз — 200» прибыл и на Кизнерскую землю. В боях за освобождение Дагестана от бандитских формирований погиб уроженец д. Ишек колхоза «Звезда» и выпускник нашей школы Алексей Иванович Паранин. Алексей родился 25 января 1980 года. Закончил Верхнетыжминскую основную школу. Был очень любознательным, бойким, смелым мальчиком. Затем – учеба в Можгинском ГПТУ № 12, где он получил профессию каменщика. Поработать, правда, не успел, призвали в армию. Служил на Северном Кавказе более года. И вот – дагестанская война. Прошел несколько боев. В ночь с 5 на 6 сентября боевая машина пехоты, на которой Алексей служил оператором-наводчиком, была передана Липецкому ОМОНу, и охраняла блок-пост под селом Новолакское. Напавшие ночью боевики подожгли БМП. Солдаты покинули машину и вели бой, но он был слишком неравным. Всех раненых зверски добили. Мы все скорбим по поводу гибели Алексея. Слов утешения трудно найти. 26 ноября 2007 года на здании школы установили мемориальную доску.

Паранин Алексей Иванович

На открытии мемориальной доски присутствовала мать Алексея — Людмила Алексеевна и представители от отдела молодежи из района. Сейчас мы начинаем оформлять альбом о нем, есть стенд в школе, посвященный Алексею. Помимо Алексея в Чеченской кампании участвовали еще четыре ученика нашей школы: Кадров Эдуард, Иванов Александр, Анисимов Алексей и Киселев Алексей, награжденный орденом «Мужества» Очень страшно и горько когда погибают молодые ребята. В семье Параниных было трое детей, но сын – единственный. Иван Алексеевич, отец Алексея, работает трактористом в колхозе «Звезда», мать Людмила Алексеевна – работница школы.

Полагаев Алексей Сергеевич

Полагаев Алексей Сергеевич

Липатов Алексей Анатольевич

Липатов Алексей Анатольевич

Эрднеев Борис Озинович

Эрднеев Борис Озинович

Эрднеев Борис Озинович(за несколько секунд до гибели)

Эрднеев Борис Озинович

Кауфман Владимир Егорович

Кауфман Владимир Егорович

(Использован очерк «Защищая Тухчар»)

Роман ИЛЮЩЕНКО

Фото автора и из архива «Книги памяти»

Из чеченских убийц в руки правосудия попали только трое: Тамерлан Хасаев, Ислам Мукаев, Арби Дандаев

Первым из головорезов в руки правоохранительных органов попал Тамерлан Хасаев. Осужденный на восемь с половиной лет за похищение человека в декабре 2001 года, он отбывал срок в колонии строгого режима на территории Кировской области, когда следствию благодаря видеопленке, изъятой в ходе спецоперации на территории Чечни, удалось установить, что именно он – один из тех, кто участвовал в кровавой резне на окраине Тухчара.

Тамерлан Хасаев

В басаевском отряде Хасаев оказался в начале сентября 1999-го – один из друзей соблазнил его возможностью заполучить в походе на Дагестан трофейное оружие, которое потом можно было бы выгодно продать. Так Хасаев оказался в банде эмира Умара, подчинявшейся небезызвестному командиру ‘исламского полка особого назначения’ Абдулмалику Межидову, заместителю Шамиля Басаева…

В феврале 2002 года Хасаева перевели в махачкалинский СИЗО и показали запись казни. Отпираться он не стал. Тем более что в деле уже имелись показания жителей Тухчара, уверенно опознавших Хасаева по фотографии, присланной из колонии. (Боевики особенно не скрывались, а сама казнь была видна даже из окон домов на краю села). Хасаев выделялся среди облаченных в камуфляж боевиков белой футболкой.

Процесс по делу Хасаева состоялся в Верховном суде Дагестана в октябре 2002 года. Он признал себя виновным лишь частично: ‘Признаю участие в НВФ, оружие и вторжение. А солдата я не резал… Я только подошел к нему с ножом. До этого зарезали двоих. Когда я увидел эту картину, то отказался резать, отдал нож другому’.

‘Они первые начали, – рассказал Хасаев о бое в Тухчаре. – БМП открыл огонь, и Умар приказал гранатометчикам занять позиции. А когда я сказал, что такого уговора не было, он приставил ко мне трех боевиков. С тех пор я сам был у них как заложник’.

За участие в вооруженном мятеже боевик получил 15 лет, за хищение оружия – 10, за участие в НВФ и незаконное ношение оружия – по пять. За посягательство на жизнь военнослужащего Хасаев, по мнению суда, заслужил смертную казнь, однако в связи с мораторием на ее применение была избрана альтернативная мера наказания – пожизненное заключение.

Ислам Мукаев (25 лет лишения сводобы — в 2005)

Ислам Мукаев

Известно, что в июле 1999 года Мукаев вступил в Карпинский джамаат (названный так по грозненскому микрорайону Карпинка), возглавляемый эмиром Умаром, и уже в сентябре принял участие в рейде на Дагестан. После боя бандиты захватили пост, потеряв при этом четырех человек. Среди них был и двоюродный брат Мукаева. Ему, как и другим родственникам погибших боевиков, предложили принять участие в казни солдат, чтобы ‘взять кровную месть’. Мукаев сказал, что резать горло не сможет. Однако во время казни помог убить командира взвода Василия Ташкина. Офицер вырывался, и тогда Мукаев ударил его и держал за руки, пока другой боевик наконец не добил старшего лейтенанта.

Арби Дандаев (пожизненное в 2009). Остальные участники расправы до сих пор в «федеральном розыске». Апрель, 2009 год

В Верховном суде Дагестана завершился третий процесс по делу о казни шестерых российских военнослужащих в селе Тухчар Новолакского района в сентябре 1999 года. Один из участников казни, 35-летний Арби Дандаев, который, по мнению суда, лично перерезал горло старшему лейтенанту Василию Ташкину, признан виновным и приговорен к пожизненному лишению свободы в колонии особого режима.

Бывший сотрудник национальной службы безопасности Ичкерии Арби Дандаев, по данным следствия, принимал участие в нападении банд Шамиля Басаева и Хаттаба на Дагестан в 1999 году. В начале сентября он вступил в отряд под руководством эмира Умара Карпинского, который 5 сентября того же года вторгся на территорию Новолакского района республики. Из чеченского села Галайты боевики направились в дагестанское село Тухчар — дорогу охранял блокпост, на котором несли службу дагестанские милиционеры. На сопке их прикрывал БМП и 13 солдат из бригады внутренних войск. Но боевики зашли в село с тыла и, захватив после короткого боя поселковый отдел милиции, стали обстреливать сопку. Зарытая в землю БМП нанесла немалый урон нападавшим, но, когда кольцо окружения стало сжиматься, старший лейтенант Василий Ташкин приказал выгнать бронемашину из окопа и открыть огонь через реку по автомобилю, который подвозил боевиков.

Десятиминутная заминка оказалась для солдат роковой: выстрелом из гранатомета у БМП снесло башню. Наводчик погиб на месте, а водитель Алексей Полагаев был контужен. Выжившие защитники блокпоста добрались до села и стали прятаться — кто в подвалах и на чердаках, а кто в кукурузных зарослях. Спустя полчаса боевики по приказу эмира Умара стали обыскивать село, и пятерым военнослужащим, спрятавшимся в подвале одного из домов, после короткой перестрелки пришлось сдаться — в ответ на автоматную очередь прозвучал выстрел из гранатомета. Через некоторое время к пленникам присоединился Алексей Полагаев — боевики «вычислили» его в одном из соседних домов, где его прятала хозяйка.

По приказу эмира Умара пленных отвели на поляну рядом с блокпостом. Дальнейшее скрупулезно зафиксировал на камеру оператор боевиков. Четверо назначенных командиром боевиков палачей поочередно выполнили приказ, перерезав горло офицеру и трем солдатам (один из военнослужащих пытался бежать, но его застрелили). С шестой жертвой эмир Умар расправился лично.

Умар Карпинский

Умар Карпинский (Эдилсултанов) в центре. Амир Карпинского джамаата. Лично расправился над Алексеем Полагаевым — погиб спустя 5 месяцев при попытке прорыва из Грозного.

Арби Дандаев более восьми лет скрывался от правосудия, однако 3 апреля 2008 года чеченские милиционеры задержали его в Грозном. Ему были предъявлены обвинения в участии в устойчивой преступной группе (банде) и совершаемых ею нападениях, вооруженном мятеже с целью изменения территориальной целостности России, а также в посягательстве на жизнь сотрудников правоохранительных органов и незаконном обороте оружия.

Согласно материалам следствия, боевик Дандаев явился с повинной, признался в совершенных преступлениях и подтвердил свои показания, когда его вывезли на место казни. В Верховном суде Дагестана, однако, он свою вину не признал, заявив, что явка состоялась под принуждением, и отказался от дачи показаний. Тем не менее суд признал его прежние показания допустимыми и достоверными, поскольку они были даны с участием адвоката и никаких жалоб на следствие от него не поступало. В суде была исследована видеозапись казни, и, хотя узнать подсудимого Дандаева в бородатом палаче было сложно, суд принял во внимание, что на записи было отчетливо слышно, как произносится имя Арби. Были допрошены также жители села Тухчар. Один из них узнал подсудимого Дандаева, но суд отнесся к его словам критически, учитывая преклонный возраст свидетеля и путаницу в его показаниях.

Выступая в прениях, адвокаты Константин Сухачев и Константин Мудунов просили суд либо возобновить судебное следствие, проведя экспертизы и вызвав новых свидетелей, либо оправдать подсудимого. Обвиняемый Дандаев в последнем слове заявил, что знает, кто руководил казнью, этот человек на свободе, и он может назвать его фамилию, если суд возобновит следствие. Судебное следствие было возобновлено, но только для того, чтобы допросить подсудимого.

В итоге исследованные доказательства не оставили у суда сомнений в том, что подсудимый Дандаев виновен. Между тем защита считает, что суд поторопился и не исследовал многие важные для дела обстоятельства.

Например, не допросил уже осужденного в 2005 году участника казни в Тухчаре Ислана Мукаева (еще один из палачей, Тамерлан Хасаев, был приговорен к пожизненному заключению в октябре 2002 года и скончался вскоре в колонии). «Практически все значимые для защиты ходатайства были судом отклонены,— заявил «Ъ» адвокат Константин Мудунов.— Так, мы неоднократно настаивали на повторной психолого-психиатрической экспертизе, поскольку первая была проведена с использованием сфальсифицированной амбулаторной карты. Суд отклонил это ходатайство. Он не был в достаточной мере объективен, и мы обжалуем приговор».

По словам родственников подсудимого, отклонения в психике появились у Арби Дандаева в 1995 году, после того как в Грозном российские военнослужащие ранили его младшего брата Альви, а спустя некоторое время из военного госпиталя вернули труп мальчика, у которого были изъяты внутренние органы (родственники связывают это с процветавшей в те годы в Чечне торговлей человеческими органами). Как заявила в ходе прений защита, их отец Хамзат Дандаев добился возбуждения уголовного дела по этому факту, однако оно не расследуется. По мнению адвокатов, дело против Арби Дандаева было заведено, чтобы помешать его отцу добиться наказания виновных в смерти младшего сына. Эти доводы нашли отражение в приговоре, однако суд счел, что подсудимый вменяем, а по факту гибели его брата дело давно возбуждено и не имеет отношения к рассматриваемому.

В итоге суд переквалифицировал две статьи, касающиеся оружия и участия в банде. По мнению судьи Шихали Магомедова, подсудимый Дандаев приобрел оружие в одиночку, а не в составе группы, и участвовал в незаконных вооруженных формированиях, а не в банде. Впрочем, эти две статьи на приговор не повлияли, поскольку по ним истек срок давности. А вот ст. 279 «Вооруженный мятеж» и ст. 317 «Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа» потянули на 25 лет и пожизненное заключение.

При этом суд учел и смягчающие вину обстоятельства (наличие малолетних детей и явку с повинной), и отягчающие (наступление тяжких последствий и особую жестокость, с которой было совершено преступление). Таким образом, несмотря на то, что гособвинитель просил всего 22 года, суд приговорил подсудимого Дандаева к пожизненному сроку. Кроме того, суд удовлетворил гражданские иски родителей четверых погибших военнослужащих по возмещению морального вреда, суммы по которым составили от 200 тыс. до 2 млн руб.

Тухчарская Голгофа русской заставы

Новые подробности Тухчарской трагедии

…Бои 1999 года в Новолакском районе трагическими событиями отозвалась и в Оренбургской области, и в Топчихинском районе Алтайского края, и в других русских деревнях. Как говорится в лакской поговорке, «война не рождает сыновей, война забирает родившихся сыновей». Пуля врага, убивающая сына, ранит и сердце матери.

Первого сентября 1999 года командир взвода Калачёвской бригады внутренних войск МВД России старший лейтенант Василий Ташкин получил приказ выдвинуться к чечено-дагестанской границе на окраину села Тухчар Новолакского района. Недалеко от села на высоте бойцы вырыли окопы, подготовили место для боевой машины пехоты. От ближайшего чеченского села Ишхойюрт до Тухчара два километра. Пограничная река для боевиков не преграда. За ближайшей горкой другое чеченское село Галайты, где было полно вооружённых до зубов боевиков.

Заняв круговую оборону и наблюдая за селом Ишхойюрт в бинокль, старший лейтенант Василий Ташкин, выпускник Новосибирского училища внутренних войск, фиксировал передвижение боевиков, наличие огневых средств, слежку за своим постом. На сердце командира было неспокойно. Его задача — огневое прикрытие двух милицейских контрольно-пропускных пунктов: на въезде в Тухчар и на выезде из него в сторону Галайты.

Ташкин знал, что вооружённые только стрелковым оружием милиционеры с радостью восприняли появление его БМП-2 с солдатами на броне. Но он также понимал, в какой они, военнослужащие и милиционеры, опасности. Новолакский район был почему-то слабо прикрыт войсками. Рассчитывать можно было лишь на самих себя, на боевое содружество застав внутренних войск и дагестанской милиции. Но тринадцать военнослужащих на одной БМП — разве это застава?

Орудие БМП было направлено на высоту, за которой находилось чеченское село Галайты, но боевики рано утром 5 сентября ударили не там, где их ожидали: они открыли огонь с тыла. Силы были неравны. Первыми же выстрелами БМП эффективно поражала боевиков, стремившихся выбить бойцов внутренних войск с высоты, но радиочастоты оказались забиты чеченцами, и связаться с кем-либо не представлялось возможным. Милиционеры на КПП также дрались в кольце. Слабо оснащённые огневыми средствами, усиленные только тридцатью военнослужащими внутренних войск, они были обречены на гибель.

Старший лейтенант Ташкин, воюя на высоте, не ждал помощи. У дагестанских милиционеров кончались боеприпасы. Уже были захвачены КПП на въезде в Тухчар и поселковый отдел милиции. Всё яростнее натиск боевиков на окружённую высоту. На третьем часу боя БМП была подбита, загорелась и взорвалась. «Металл горел, как стог сена. Никогда бы не подумали, что железо может гореть таким ярким пламенем», — рассказывали очевидцы того неравного боя.

Враг ликовал. И это отвлекло внимание. Прикрытые огнём защитников милицейского КПП, старший лейтенант Ташкин и его ребята, таща раненых на себе, сумели вырваться с высоты. Механик БМП Алексей Полагаев, весь обожжённый, забежал в первый попавшийся дом…

Сегодня мы в Тухчаре в гостях у женщины, которая десять лет назад пыталась спасти жизнь раненому водителю-механику БМП Алексею Полагаеву. Эта история поразила нас до глубины души. Несколько раз нам приходилось выключать диктофон: спустя десять лет Атикат Максудовна Табиева рассказывает, заливаясь горькими слезами:

«Этот день я помню, как вчерашний. 5 сентября 1999 года. Когда боевики вошли в район, я твёрдо заявила: «Никуда не поеду, пусть уходят те, кто пришёл на нашу землю с плохими намерениями». Сидели дома, ждали, что же дальше с нами будет.

Вышла во двор — смотрю, стоит парень, раненый солдатик, шатается, держится за калитку. Весь в крови, обгорел очень сильно: волос нет, кожа полопалась на лице. Грудь, плечо, рука — всё посечено осколками. Я отправила старшего внука Рамазана за доктором, привела Алексея в дом. Вся одежда его была в крови. Мы с дочерью сожгли и так обгорелую его военную форму, а чтобы боевики не учинили допрос, что сжигали, остатки от костра собрали в мешок, выбросили в речку.

По соседству жил с нами врач, аварец Муталим, он-то и пришёл, помыл и перевязал раны Алексею. Парень ужасно стонал, видно было, что боль нестерпима, раны ведь глубокие. Врач кое-как осколки повынимал, раны смазал. Мы дали Алексею димедрол, чтобы уснул и хоть немножко успокоился. Раны сочились кровью, простыни приходилось часто менять и прятать где-нибудь. Зная, что боевики могут зайти, обыскать дом, я тем не менее не раздумывая бросилась помогать раненому Алексею.

Ведь в наш дом попал не просто истекавший кровью раненый солдат, для меня он был просто сын, чей-то сын. Где-то его ждёт мама, и неважно, какой национальности она и какого вероисповедания. Она тоже мать, как и я. Единственное, о чём я просила Аллаха, чтоб Всевышний дал мне возможность спасти его. Раненый парень просил помощи, и я думала только о том, что должна спасти его».

Атикат через комнаты ведёт нас в самую отдалённую. Вот в этой дальней комнате спрятала она Алёшу из Сибири, закрыв дверь на замок. Как и ожидали, вскоре нагрянули боевики. Их было шестнадцать. Местный чеченец показал боевикам дом Атикат. Помимо дочки, дома были её малолетние сыновья. Боевики обыскали подвал, обшарили погреб, сарай.

Затем один из боевиков направил автомат в сторону детей и заорал: «Покажите, где прячете русских!» Бандит схватил девятилетнего внука Рамазана за шиворот и слегка его приподнял: «Где мать и бабушка спрятали русского солдата? Скажи!» Наставили на Рамазана оружие. Я своим телом заслонила детей и сказала: «Детей не трогайте». От боли на глазах мальчика наворачивались слёзы, но он на все расспросы качал головой и упрямо отвечал: «Никого в доме нет». Дети знали, что в них могут выстрелить, но они не выдали Алексея.

Когда бандиты направили автомат на меня и прозвучала их команда: «Покажи, где русский!» — я лишь покачала головой. Бандиты угрожали, что взорвут дом. А я думала: вот рядышком, там, в соседней комнате, лежит русский парень, истекая кровью. Его мама и близкие ждут. Если даже всех нас убьют, не выдам его. Умрём все вместе. Поняв тщетность угроз, бандиты продолжили обыск. Они услышали, наверное, стоны Алексея, начали в замки стрелять, взломали дверь. Бандиты от радости кричали «Аллаху Акбар!», прыгали на кровати, где лежал раненый Алексей.

Дочь Гурун побежала к ним в комнату, она, рыдая, смотрела на Алексея. А я не зашла в комнату, не могла посмотреть в его глаза… Когда они вывели парня, я начала просить, умолять, чтобы они не забирали его. Один из бандитов оттолкнул меня и сказал: «Бабушка, не защищай русских, если будешь защищать, умрёшь такой же смертью».

Я говорю им: это же израненный и обгорелый солдат, раненых не делят на своих и чужих. Раненым надо оказывать всегда помощь! Я мать, как же мне не защищать его, раненого, беда придёт к тебе, и тебя будут защищать.

Я цеплялась за их руки, просила, умоляла отпустить Алексея. Напуганный девятнадцатилетний мальчишка смотрит на меня и спрашивает: «Что они со мной сделают?» У меня сердце разрывалось. Я говорила им, что не считаю русских врагами, и никогда не различаю людей по национальному признаку. По шариату великий грех — различать людей по национальному признаку. Все мы люди.

«Уходи, бабушка, и не учи нас», — сказали бандиты, забрали Алексея, вышли со двора. И я за ним по пятам шла. Мне было очень тяжело, что я не смогла спасти его. Я плакала навзрыд и шла за ними. Даже чеченец, который по соседству проживал, сказал бандитам: «Оставьте его ребята, не жилец он!»

В одном из близлежащих домов оставалось несколько русских солдат, они открыли огонь, и боевики вступили в бой, а Алексея бросили возле стены под присмотром одного из своих. Я побежала к Алёше, обняла его. Мы оба горько плакали…

Снова и снова перед глазами стоит он: вот-вот с трудом поднимается на ноги, качаясь, держится за стену и прямо смотрит на боевиков. Затем поворачивается ко мне и спрашивает: «Что они со мной сделают, мать?»

Атикат Табиева от боли закрывает глаза: «Бандиты сказали, что его обменяют на своих пленных. Как можно было поверить их словам? Даже если застрелили бы меня, я не отпустила бы Алёшу. И не должна была отпустить».

Атикат показывает нам маршрут, по которому уводили Алексея. Когда она доходит до калитки, падает на землю и рыдает. Как тогда, 10 лет назад. Вот так же навзничь падала она у ворот и рыдала, а Алексея в окружении двух десятков бандитов уводили на расправу.

Рассказывает дочь Атикат, Гурун: «Недалеко от Тухчара на блокпосту я, работая поваром, кормила милиционеров. Хотя это не входило в мои обязанности, заботилась и о русских ребятах, нёсших службу на границе с Чечнёй. Возглавлял роту старший лейтенант Василий Ташкин, всего было 13 русских ребят. Когда раненый Алексей вошёл в наш дом, первый вопрос был: «Гуля, ты здесь живёшь?»

Я сыновей не успела предупредить, что нельзя выдавать Алексея, и была поражена, как мужественно держались мои мальчики. Когда боевики, направив на них автомат, спрашивали у ребят: «Где вы русского прячете?», мальчики упрямо отвечали: «Не знаем».

Алексей, когда в себя пришёл, попросил меня принести зеркало. На его лице живого места не было, сплошные следы от ожогов, но я начала его утешать: «Ты красивый, как раньше, главное, вышел из беды, не сгорел, всё у тебя будет хорошо». Он заглянул в зеркало и сказал: «Самое главное — жив».

Когда бандиты взломали дверь и зашли в комнату, сонный Алексей вначале не понял, что происходит. Я сказала ему, что его забирают в больницу. Очнувшись, он тихо мне сказал: «Гуля, незаметно сними с меня жетон, если со мной что-нибудь случится, отнеси в военкомат».

Боевики кричали: «Поднимайся быстро!» Он не в состоянии был встать. Мужественный был парень, говорит мне: «Гуля, чтобы я не упал перед ними, держи меня и надень на меня рубашку».

Во дворе к нему подбежала моя мама, невозможно было на неё смотреть, она плакала, просила бандитов его отпустить. «Мы его вылечить должны»,- говорили чеченцы. «Я сама его тут вылечу»,- просила я.
«Кто русского прячет, тех ждёт такая же участь», — сказал боевик. И на своём языке один другому говорит (я чеченский язык немного понимаю): «Зарезать, что ли, здесь же его?»…

Недалеко от Тухчара, по пути в чеченское село Галайты, боевики жестоко расправились с шестью русскими ребятами. Среди них был и водитель-механик БМП Алексей Полагаев. Тётя Атикат никогда не смотрит в ту сторону, где казнили солдат. Она всегда мысленно просит прощения у родных Алексея, которые проживают в далёкой Сибири. Её мучает, что она не смогла спасти раненого солдата. За Алексеем пришли не люди, а звери. Впрочем, иногда даже от зверей легче спасти человеческую жизнь.

Позже, когда один из местных пособников боевиков предстанет перед судом, он признается, что мужественное поведение Атикат поразило даже и самих боевиков. Эта невысокого роста, худощавая женщина, рискуя своей жизнью и жизнью своих близких, в ту жестокую войну попыталась спасти раненого солдата.

«В жестокую пору надо спасать раненых, проявлять милосердие, вселять добро в сердца и души русских и кавказцев», — просто и мудро говорит тётя Атикат и горюет, что не смогла спасти Солдата Алёшу. «Не герой я, не храбрая женщина, — сетует она. — Герои те, кто спасают жизни».

Позвольте вам возразить, тётя Атикат! Вы совершили подвиг, и мы хотим низко поклониться вам, матери, чьё сердце не делит детей на своих и чужих.

…На окраине села на месте казни шестерых калачёвцев омоновцы из Сергиева Посада установили добротный металлический крест. Сложенные у его основания горкой камни символизируют Голгофу. Жители села Тухчар делают всё возможное для увековечивания памяти русских солдат, погибших, защищая дагестанскую землю.

FacebookTwitterGoogleVkontakteOdnoklassniki


Группа ВКонтакте