509-й! Я — «Плутон»! Ситуация напря­жённая. Прошу подослать два танка. У нас почти вся броня подбита. «Чехи» обходят с флангов, надо закрыть брешь! В отряде есть потери — один «двухсотый» и четыре «трехсо­тых». Организую эвакуацию…

Если бы «Кенвуд» полковника милиции Анатолия Львова* мог реагировать на чело­веческие эмоции, раскалился бы, наверное, докрасна, посылая в эфир вслед за позыв­ным боевые указания офицерам мобильной группы, штурмующей вместе со спецназом ВВ «духовские» укрепления, лаконичные док­лады наверх об изменениях обстановки на передовой, а теперь вот и просьбу о подмоге — Гелаевцы оказывают ожесточенное сопро­тивление, без поддержки брони дело труба…

Никогда еще пензенский ОМОН и его командир не попадали в такое пекло, хоть и не но­вички на войне. Даже при взятии Грозного в ту еще, первую чеченскую кампанию, свинцовая метель в зоне их ответственности посла­бее была, скажут после завершения опера­ции ветераны отряда. А здесь, в Комсомольском огрызается шквальным ог­нем, плотно заблокированные бандиты, кото­рым уже не на что надеяться, вторую неделю продолжают драться с отчаянием обреченных. Грамотно, дьяволы, воюют.

…15 марта после полудня мобильная группа пензенцев под командованием майо­ра милиции Александра Тугушева совместно с бойцами 12-го отряда спецназа выдвину­лась на исходный рубеж левого фланга феде­ральных войск.

В 13 часов — сигнал к насту­плению. До «духовских»позиций не более трехсот метров… Вот уже двести остается И вдруг залпом рявкнули «духовские» трубы, взахлеб залаяли пулеметы. Под свирепым ог­нем пришлось сбавить темп наступления

А боевики, воспользовавшись заминкой, внаглую пытаются обойти с правого фланга, взять наших в кольцо. Первым заметил бандитов взводный старший лейтенант милиции Сер­гей Ванин.

Не мешкая — прицельно по ним из подствольника. Офицера поддержал пуле­метными очередями из-за БМП старший сер­жант милиции Сергей Клешнев.

Тем време­нем Александр Тугушев и командир «спецов», быстро сориентировавшись в обстановке, ус­пели отследить огневые точки противника, боевой скороговоркой — целеуказания-ко­манды своим подчиненным и наводчику БМП-эшки. Да бойцы и сами не задерживались с выбором целей.

Прапорщик милиции Дми­трий Мутовкин засек гранатометчика, кото­рый навел «Муху» на боевую машину, и, упре­див буквально на мгновение, срезал врага короткой очередью из ПКМ. Прямехонько в бандитский дот зарядил выстрелом «Шмеля» старшина милиции Андрей Лесков. Вслед за ним прапорщик мили­ции Сергей Васютин из огнемета поддал жару. А Николай Рукавицын, старший психолог отряда, тот, считай, полгруппы спас.

Занял удобную позицию в развалинах — глядь, «дух», припадая к земле, ужом подбирается, куртка спереди подозрительно оттопыривается. Скорее его на мушку, пока прыткий тип не приблизился со своей ношей. Вовремя пулей остановил змея.

Позже, при осмотре трупов, обнаружится: убитый — «камикадзе», к туловищу отморозка были примотаны брикеты пластита. Многих бы недосчитались пензенцы и нижнетагильцы, сумей смертник доставить взрывчатку по адресу.

Могучий мужик, неоднократно занимавший первые места на чемпионатах по рукопашному бою старший лейтенант милиции Рукавицын и в Комсомольском не упустил возможности продемонстрировать врагу силу русского богатыря.

С »духовских” позиций послышались крики: «Урус, сдавайся! Аллах акбар». На психику давят, волчары. Ответ психолога: «Получай, фашист, гранату». И пя­ток гостинцев-лимонок за заборы, до кото­рых ни много ни мало пятьдесят метров.

«Ай да Борисович? Рука, как катапульта, — оживи­лись бойцы. — Лихо заткнул пасти аллах-акбаровцам».

И все же обстановка складывалась не в нашу пользу. Прорвавшись справа, наседая со стороны оврага, бандиты стали заходить в тыл ОМОНу и спецназу. Штурмовые группы оказались под угрозой окружения. Атака захлебнулась. Наполовину выбита бронетехни­ка. Войска несут потери, а с КП жесткий при­каз: «Не отступать! Вперед!»

— В этот критический момент спасая по­ложение совершил геройский поступок за­меститель командующего оперативной вой­сковой группировкой полковник Михаил Ре­венко, великолепно подготовленный, толко­вый храбрый офицер, — вспоминая о горячих делах в Комсомольском, рассказывает мне Анатолий Львов.

— Михаил Владимирович са­дится в танк, за рычаги. И направляет «шестьдесятдвойку» в самое пекло — воодуше­вить людей, поддержать огнем прямой на­водкой. Набирая обороты, боевая машина идет впереди наступающих, увлекает их за собой. Что ни говори, а танк — хорошая под­мога для пехоты, одним своим видом прида­ет сил, поднимает дух. Еще немного — и нам удастся переломить ситуацию, взять инициа­тиву в свои руки. «Чехи» тоже это чувствуют…

Но в открытую с трубами на броню не по­прешь. Наши стволы не дают им высунуться из окон, прижимают очередями к земле. На беду, среди бандитов нашлись изобретатель­ные профессионалы. Пробивают из гранато­метов дыру в стене дома, к которому прибли­жается танк. И через пролом изнутри — не­сколько кумулятивных выстрелов по танку. Третий и четвертый достигают цели Ревенко, ехавший по-походному, тяжело ранен…

Под перекрестным огнем к нему подползают Ва­нин, Мутовкин и взводный спецназовцев. За­таскивают в укрытие, Сергей вкалывает пол­ковнику промедол, оказывает первую меди­цинскую помощь. Тщетно. Ранение смертель­ное. Миша Ревенко скончался у Ванина на ру­ках…

Беда не приходит одна, продолжают рас­сказ командира омоновцы, тяжелое испыта­ние послала судьба в этот день и группе май­ора Тугушева. Из поддерживающей броне­техники уцелела одна БМП. Голая, без при­крытия, ползет, водя стволом. Слева, наиско­сок, — длинные очереди «духов». Почти одно­временно получают ранения Лесков, Васютин и Тугушев. Майор командует: «Дымовую за­весу?» — и, превозмогая боль, продолжает от­стреливаться, отсекает бандитов с фланга.

На помощь товарищам, бросая дымовые шашки, устремились Рукавицын, Мутовкин и Клешнев. Дмитрия в ногу зацепило. Он толь­ко поморщился: терпимо. Бил на ходу из ПКМ до последнего патрона в ленте. Прикрывая раненых, пока к ним подходила бээмпэшка, отстрелял весь пулеметный БК и Сергей. И вместе с Рукавицыным — за работу в роли санитаров. Промедол, жгуты, перевязка — на все минута-другая: наседают боевики. Те­перь — эвакуация.

В первую очередь Андрея Лескова погрузили в десантное отделение, он самый тяжелый, ноги перебиты. А «духи» все ближе…

Громыхнул выстрел из «граника». Удар­ной волной Мутовкина и Клешнева отбросило на несколько метров от машины. Оба конту­жены. Дмитрий, припадая на простреленную ногу, дотащил обожженного напарника-пуле­метчика до бээмпэшки. Рядышком пули о борт вызванивают. Кожей ощущает Мутовкин: следующая очередь будет прицельной. И спа­сая Серегу, закрывает его своим телом.

Следующей была не очередь — ахнул второй гранатометный выстрел. На этот раз смертельный для героя…

Как выдержали омоновцы в своих душах и нервах болевой шок от взрыва, растерзавшего прапорщика Мутовкина, что пережили, эвакуируя под адским огнем «двухсо­тых» и «трехсотых», знают только они — бойцы и офицеры, чье мужест­во прирастало фронтовым братством, верно­стью солдатской заповеди: сам погибай, а товарища выручай.

Шансов уцелеть все меньше и меньше: прорвавшиеся бандиты вот-вот замкнут коль­цо окружения. До спасительных укрытий в тылу — сотня метров по узкому пространству между жизнью и смертью. Туда уже подтяги­вается броня, вызванная командиром отряда.

Сигнал: «Отход!». Сергей Ванин и Николай Рукавицын, опустошая последние магазины, на дают бандитам приблизиться к бойцам с ранеными товарищами. Прапорщик милиции Вадим Теплов из трубы РПГ двумя оглуши­тельными добавками к очередям офицеров уничтожает огневую точку, дарит братишкам несколько спасительных секунд. Отступая, Вадим подхватывает Васютина, тащит на се­бе: «Серега, брат, терпи!». Вслед бандитские «Мухи» садят…

— Грохот, пылища. Как проскочили, не знаю, — вспоминает Вадим. — Чудом не на­крыло. У меня еще в ту войну правая рука бы­ла ранена и легкие прострелены. Тяжело. Сергей уже «плывет» от промедола и от потери крови, еле ногами переступает. Спасибо, прапорщик Серега Дубов с другой стороны плечо Васютину подставил. Живем! До брони всего ничего — последний рывок, и тут как начали «духи» справа лупить.

Мы залегли. Подползает сержант Сергей Таеков. Вдвоем с Дубовым меня и Васютина прикрыли, и мы кое-как выбрались в безопасное место. Да, еще прапорщик Володя Усачев, боец опыт­ный «афганец», здорово подсобил огоньком.

Потом Таеков и Дубов к нам подтянулись, уже мы их прикрывали. Огляделся — вроде всех ребята вытащили: и раненых, и «двухсотых». Погрузили на броню. Майор Тугушев крикнул на прощание: «Передайте командиру — я до­мой не поеду! Держитесь, мужики!»

Держались, как и все «комсомольцы», до победного конца. Забыв о смертельной уста­лости. Благо после того трагического дня на­пряженность уличных боев пошла на убыль. Укрепленные пункты бандитов, до которых не дошли омоновцы и спецназовцы, сровняли с землей ударами артиллерии и авиации.

— Как воевали на заключительном этапе «комсомольской» эпопеи? Отмечу главное. Ни разу не приходилось краснеть за своих бойцов. Тяжелейшие испытания, потери, большая вероятность еще где-нибудь попасть в переплет не сломили мужиков, — отвечает на мой вопрос полковник Львов. — Никто труса не праздновал, не опозорил малодушным поступком доброе имя отряда.

В ночь с 16 на 17 марта группа старшего лейтенанта милиции Владимира Нагайцева и спецназовцы из Нижнего Тагила вступили в бой с отходящими «духами». Работали дружно и слаженно, потерь не допустили, если не считать серьезной контузии у старшего прапорщика милиции Владислава Башкина.

И вновь — пример взаимовыручки, которая достойно характеризует моральный облик нашего ОМОНа. Башкина, пострадавшего от взрыва, выносит на себе из-под огня Евгений Шевелин. Все удивлялись: Владислав здоровяк, рост под два метра. Женя по сравнению с ним малыш, а тащил «поплывшего» товарища так, как будто второе дыхание открылось, веса на себе не чувст­вовал…

Командир сделал паузу, обвел взглядом бойцов, проверявших оружие перед выездом на очередное задание, и, вспомнив о важном, попросил:

— Напишите вот о чем. Старший сержант милиции Шевелин — ветеран отряда, участ­вовал в первой кампании, был в Грозном. По­том уволился, решил поискать счастья на гражданке. Накануне нашей командировки в Чечню приходит ко мне: «Хочу восстановить­ся на службе. К боевым не привыкать. При­мите, не подведу». Сдержал свое слово.

Та­кая же судьба у Андрея Лескова и у Сергея Васютина. После первой войны ушли в част­ную охрану, там вроде работа поспокойнее и платят больше. И вот опять просят заключить контракт. Я им: «Хорошо подумали? У нас! ведь Чечня на горизонте». — «Решение наше твердое — отвечают. — В отряде стабильная служба, надежные люди. Здесь мы свои сре­ди своих.» Третьего марта назначаю их на должности, пятого — выезд…

Но больше все­го запал в душу патриотический порыв Дмит­рия Мутовкина, светлая ему память. Готовил­ся к госэкзаменам в школе милиции, имел полное право не ехать на войну. «Оставайся, — уговариваю — получай диплом. Эта коман­дировка не последняя. Еще наездишься». Он ни в какую: «Я с ребятами. Диплом получу в следующем году». Словно чувствовал: пред­стоят другие экзамены — боевые, и там поза­рез нужны опытные профессионалы…

Смертельно трудный экзамен в Комсо­мольском пензенский ОМОН выдержал. Многие сотрудники представлены к государственным наградам. Омоновцы и впредь гото­вы заполнять свой долг с боевым настроем на победу сколько б ни пришлось еще мотаться в горячие командировки. Таков коллективный характер у отряда.

*Некоторые фамилии изменены

Журнал Братишка № 11 2000. Юрий КИСЛЫЙ. Фото автора

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Война – это не только победы и поражения. Война – это в первую очередь боль. Это смертная пропасть, в которую можно сорваться ежесекундно. И нередко единственный, кто способен удержать тебя на краю этой пропасти, медик, врач.

Военный фельдшер Олег Голыжбин не раз бывал в подобной роли. Вернувшись из Чечни, он представил редакции свои дневники. Вряд ли кто другой, наблюдая со стороны, смог бы так пронзительно написать о войне. В эти трудные дни рядом с фронтовыми медиками работал и фотокорреспондент Сергей Сидоров. Публикуем их совместный репортаж.

4 марта, 2000 года.

По приезде нас, врачей, чуть не разогнали в горы со снайперскими группами. Хорошо, нам была придана мини-операционная с автономным питанием. Убедили кое-как, что мы должны находиться при ней. Жизнь уже назавтра доказала нашу правоту.

Вечером поступила информация: в поселок Комсомольское вошла группа боевиков из 70 человек. Предстояла зачистка.

5 марта.

Ускользнув из Грозного и насидевшись в горах, Гелаев (а село Комсомольское его вотчина) решил дать бой.

Утром в 7.30 наш спецназ прибыл на окраину села. В селе были слышны автоматные очереди и разрывы гранат. Там уже работала разведрота 503-го танкового полка.

Нас сразу же вызвали к раненым. Это были мирные жители.

Начало зачистки в 8.30. Через полчаса ввод основных сил. Первыми пошли спецназ внутренних войск, за ними спецназ Минюста, ОМОН с СОБРом, рота 33-й бригады ВВ МВД.

Российские войска обошли село с трех сторон.

И сразу же появились первые раненые: два разведчика. Один ранен легко, в руку, другой – тяжело, в бедро.

Поступил раненный в кисть солдат. Его спасла отменная реакция. Он первым успел выстрелить в упор и убил боевика. Другой ранил его.

6 марта.

Из Аргунского ущелья Гелаев ввел в поселок основные силы банды. Банда уничтожила заставу 503-го полка.

Вновь зачистка. Когда спецподразделения подошли к середине села, бандиты по ним открыли ураганный огонь.

Фельдшер Щукин рухнул под ближайший бугорок и полтора часа лежал в луже.

Наши стали отходить. Один солдат, который был ранен снайпером в спину, прибежал к командиру, кричит «Дай «Муху»! Я видел снайпера!» Схватив гранатомет, в состоянии полушока выстрелил в дом. Больше оттуда никто не стрелял.

Потом этот солдат одной здоровой рукой вел БТР, прикрывая отход спецназа.

В бою было ранено 28 человек и один убит. Словом, работы нам хватало.

7 марта.

Комсомольское обложено плотным кольцом войск. Штурмовики утюжили поселок на малых высотах.

8 марта.

Вечером сдались 8 боевиков. Один оказался украинцем. Он сказал, что в его отряде находятся два снайпера – женщины. Командует ими его земляк – украинец.

9 марта.

Наша медицинская бригада заработала в полную силу. Мы развернули палатки, провели свет. Таким образом принимали раненых и ночью. Раненые редко поступали по одному человеку, как правило, от 2 до 6–8 человек.

Хирург А. Репин и фельдшер А. Щукин работали с поступающими ранеными.

Врач-анестезиолог А.Липский и я, фельдшер, проводили противошоковую терапию.

Раньше эвакуация раненых шла днем, теперь перевозили на вертолетах и ночью. Летал и я вместе с Липским, и, слава Богу, ни один из тяжелораненых не был потерян.

10 марта.

По радио из Москвы мы узнали, что поселок Комсомольское контролируется нашими войсками, а на деле у нас было 20 раненых и 10 убитых. Только в этот день отправили 6 бортов в госпиталь Моздока.

В 19.30 доставили ефрейтора Чучалова. Ему в голень отрекошетил снаряд гранатомета. Тяжелая была операция. Снаряд удаляли, спрятав за машины и танки раненых и медперсонал. Кто знал, как поведет себя гранатометный боеприпас.

Вырезали гранату, и хирург Репин ампутировал эту часть ноги.

13 марта.

При прочесывании освобожденной территории была поймана чеченка, некая Хасиева. Выглядела подозрительно – чистая одежда, незаношенная сумка. У нее были осколочные ранения. Перевязали ее и всю ночь караулили. Потом отправили в Ханкалу.

15 марта.

Боевики предприняли попытку уйти из села.

16 марта.

Наши овладели наконец центром села. В этот день было ранено 47 человек.

17–20 марта.

Продвижение вглубь было очень медленным. Боевики имели много дотов и щелей в домах. Они пытались зайти в тыл.

К нам в медпункт стали поступать раненые саперы. Боевики поставили много мин с сюрпризами.

Это страшные минуты, когда привозят молодого, сильного парня, у которого ноги оторваны по ягодицы. Знаешь, что через 3–4 дня он умрет, но борешься и борешься за его жизнь.

А когда летишь на вертолете и у раненого пропадает пульс, ты всеми силами держишь его на допинге, повышая давление. У меня было такое. Уже нет дыхания. Бросаюсь за кислородным аппаратом. Не помогает. Делаю искусственное дыхание рот в рот, и – о… чудо! – идет рвотная масса, раненый делает вдох, приходит в себя, чувствует боль раны и орет благим матом. А для меня это лучшая музыка. Уже знаю, он будет жить.

20 марта.

Утром к нам был доставлен подполковник Александр Жуков, начальник поисково-спасательной службы Северо-Кавказского военного округа, который был в плену у бандитов.

Сдались 80 боевиков.

Ночь на 21 марта.

Боевики думали, что кольцо фронта снято. Шли не прячась. Тут их накрыли огнем, сделали капкан. Наутро было обнаружено 50 убитых бандитов.

21 марта.

Сопротивление оказывали только смертники, засевшие в бункерах. К нам поступил со сквозным ранением легкого Сергей Тихонов. Такое же ранение было у подполковника Жукова. Боевики специально простреливали легкое у пленных, чтобы те не могли бежать.

22 марта.

Нас сняли с позиции. Когда мы проезжали мимо кладбища в Урус-Мартане, около 60 могил возвышались на нем. Похороны еще продолжались.

Нелегко досталась победа и нам – за время боев в селе Комсомольское было ранено 252 человека и убито 69 человек.

Олег Голыжбин. Фото Сергея Сидорова. Журнал «Солдат удачи» №6, 2000 г.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Был прекрасный майский день, по-южному припекало солнце. На летном поле напротив базы отряда «Росич» в палаточном городке за околицей Урус-Мартана ни на минуту не умолкал грохот двигателей, в котором чувствовался напряженный боевой пульс группировки.

Солдаты-ветераны, за беседами-воспоминаниями коротавшие последние дни перед увольнением в запас, провожали «вертушки» долгими взглядами. Скоро домой. Но не было в кругу отвоевавших спецов дембельского оживления. Еще не остыло в их памяти громыхавшее Комсомольское. Они еще были там…

Поэтому мне, корреспонденту, после встречи с «росичами» не пришлось долго раздумывать над темой и жанром материала, который еще тогда, весной 2000-го, решил приурочить к годовщине последней крупномасштабной операции второй чеченской кампании. Вам слово. солдаты спецназа…

Рядовой Алексей Свиридов:

— Как было дело 6 марта, на второй день операции? Мы зачищали с курскими собров­цами дворы и дома на улице с края села. Действуем по отработанной тактике: дозор уходит вперед, все хорошенько осматривает, за ним подтягивается основная группа, за­крепляется. А дозор продвигается к следую­щему зданию.

Третий квартал — рубеж выравнивания. Командир нашей группы лейтенант Джафяс Яфаров дает сигнал: пошли дальше, к двух­этажному дому. Здесь, на этом рубеже, за­кончилась предыдущая зачистка. Пересекаем дорогу. Яфаров берет с собой дозор и еще троих бойцов — Лешу Проничева, Димку Мо­розова и Аданома Сашу. По команде я с не­сколькими солдатами занимаю позицию не­подалеку от дома, на огороде, задача наша — огневое обеспечение.

Между тем на первом этаже здания кто- то из состава дозора, кажется Серега Кузне­цов, обнаруживает подготовленную огневую точку — пулемет ПКМ, стволом на улицу по­вернутый. То есть «духи» приготовились к обороне. Слышим голос Яфарова: «Зовите сюда собровцев».

Только собровцы в дом зашли, как нача­лась пальба. Оказывается, «чехи» сосредоточи­лись на втором этаже, планируя пропустить на­шу группу, чтобы взять в огневой мешок. Они, надо полагать, не ожидали быстрого появле­ния спецназовцев и спохватились лишь после того, как первый этаж был занят нашими.

В здании завязался жестокий бой. Со­бровцы, отстреливаясь, успели выскочить и укрыться в арыке. А лейтенант наш и бойцы дозора вы­рваться не смогли. И нам никак не удается к ним подползти на выручку. Обстрел такой ин­тенсивный, что головы не поднять. Бандиты прямо озверели от ярости, ударили по дому из всех стволов. А их, тех стволов, не один десяток.

Яфаров с бойцами держались сколько могли. Наконец лейтенант видит, что оста­ваться в здании бессмысленно, боеприпасы на исходе, и принимает решение прорывать­ся к собровцам. Из окон верхнего этажа вы­прыгнули ефрейтор Сергей Кузнецов и рядо­вой Равиль Абдулаев. Побежали к арыку. Обоих снайпер… в голову. По рассказам «со- бров», лейтенант Джафяс Яфаров, младший сержант Николай Емиков, рядовые Алексей Проничев, Дмитрий Морозов и Александр Аданом на выходе из дома тоже полегли от снайперских пуль. Там боевики прострелива­ли каждый метр.

При отходе группы прикрытия погибли еще двое наших парней из первой ГСН — ря­довые Александр Никулин и Юрий Гордеев. Остальные сумели укрыться от пуль и оскол­ков. Вытащили нас, когда были проведены переговоры с боевиками об обмене ранены­ми и убитыми.

Вернувшись к своим, поговорили о том, какая тут обстановка складывается, и стало ясно, что лейтенант Яфаров и погибшие с ним бойцы ценой своей жизни спасли многих братишек. Если бы они в двухэтажном доме не приняли на себя основной удар, в огневой мешок попала бы группа «Соболя»…

Рядовой Андрей Тарадин:

— В то утро, 6 марта, я как раз находил­ся в составе группы капитана Валентина Си­ротина, позывной у него «Соболь». Мы дума­ли, что в селе осталось не более сорока «ду­хов», быстро справимся. Никакой артподго­товки не было, авиация не работала. Вроде как проводятся обычные мероприятия по проверке паспортного режима. Кто ж знал, что ночью в село зашло до шестисот боеви­ков. И операция по освобождению Комсо­мольского успешно завершится только к 20 марта…

Итак, согласованно со второй ГСН слева и с первой ГСН справа дошли до третьего ру­бежа выравнивания. Сиротин говорит: «За­крепляемся здесь».

Я и гранатометчик рядовой Антон Доро­нин выдвинулись на левый фланг, чтобы «ду­хи» не обошли группу.

Когда началась пальба, мы с Антоном по команде продвинулись вперед и закрепились в доме на перекрестке. К нам подкатил бэтэ­эр, наводчик Женя Юрков стал осматривать местность. И тут — шквал огня. Командир приказал мне оставаться на месте, прикры­вать фланг, а сам вперед побежал. Не успел заскочить во двор — «духовский» снайпер ему в спину бьет. Бойцы подхватили капитана. У меня все внутри сжалось. Думал, остались без командира. Но «Соболь» вскоре пришел в себя, продолжает командовать. Бронежилет его спас.

Обстановка тем временем накаляется. Смотрим — «чехи» уже внаглую метрах в пят­надцати впереди нас замелькали. Каждый на бегу выпускает магазин и таким макаром — от дома к дому, меняя огневые позиции. А в домах у них были заранее оборудованы опор­ные пункты с огневыми точками, заготовлены боеприпасы. Только и мы не лыком шиты. Звучит команда Сиротина — и рядовой Юрков давай из КПВТ разрывными пулями крушить здания, «духи» из окон прямо вываливались.

Снайпер рядовой Миша Яров тоже отлично работал. Молодой, а меткий.

На нашем фланге более-менее спокойно. Но, чувствую, недолго прохлаждаться будем. Говорю До­ронину: «Готовься, сейчас в нашу сторону «чехи» попрут». И точно. Бандиты побежали по огороду, пе­рекатываясь через сетку-рабицу. Все красиво отработано: один под­скочил к ограде, другой через его спину перекатился. Кувырок, кувы­рок — и так в считанные секунды че­ловек двадцать преодолели препят­ствие. Отличная подготовка, что там говорить.

Пошла у нас, значит, перестрелка. Я строчу из автомата, из подствольника посы­лаю добавки. А Доронин никак не может из- за угла высунуться и изготовиться. От пуле­метных очередей асфальт крошится рядыш­ком. Плотно долбят, гады. Кричу Антону: «Не рискуй, лежи пока!» Куда там! Через несколь­ко минут с его боку нохчи пошли. Он орет: «Чехи» прут, б…!» Вскочил в полный рост —и из «калаша» начал врагов поливать.

Гранатометный выстрел в наш дом. Взрыв. Обваливается веранда. Пришел в се­бя — сразу мысль об Антоше. Огляделся, ви­жу — ранен он тяжело. В голову. Череп сзади расколот… Пробую подобраться — тщетно. Чеченский снайпер из углового дома, заме­тив раненого, бьет по асфальту, не подпуска­ет… Спасибо, наводчик Юрков прикрыл меня, начал работать по этому дому. Я схватил До­ронина, ползком потащил на себе. Выбрался с Антошей на открытое место, а пули рядом по асфальту — цок, цок. Чудом не задело. Братишек зову: «Подсобите, пацаны, я с ра­неным!»

Подбежал сержант Артем Колесняк. Вдвоем затащили Доронина в сарай. Доктор капитан Алексей Кубанов быстро вкалывает ему промедол, перевязывает. По гла­зам дока вижу: беда, не дотя­нет Антоша до госпита­ля, ранение смертельное…

Грузим Доронина в бэтээр и, бросая ды­мы, потихоньку отходим. Пулеметчик сержант Алексей Раскатов справа, я слева, простре­ливая улицу, прикрываем отход. Само собой, башенные стволы не умолкают, пока у Жень­ки Юркова БК не кончился.

Отойдя на второй рубеж выравнивания, заняли с белгородским СОБРом круговую оборону. Ближе к вечеру подкатили танки, ударили из пушек по домам, где закрепились «духи». А нам команда — на исходный.

Рядовой Андрей Лопатинский:

— Хочу рассказать, как боевая смекалка в этот день, 6 марта, помогла нашей группе выйти из боя без потерь. Нас было девять че­ловек плюс экипаж бэтээра. Отходим грамот­но, прикрывая друг друга. А вокруг настоя­щий ад. «Чехи», имеющие большое численное превосходство, лупят с фронта, обходят с флангов, пытаются взять в кольцо. Наступают буквально на пятки. Ситуация самая что ни на есть хреновая.

Укрылись за арыком, накоротке совеща­емся, как быть. Прорываться по одному или парами — снайпер по-любому перещелкает, как куропаток. Что делать? «Выход один, — говорит сержант-контрактник Сергей Илла­рионов, — бежать массой. Всех перестрелять бандит из винтовки не успеет. Кого пуля за­цепит — тащить, подхватив под руки».

По сигналу сержанта рванули кучей что есть духу. Снайпер, наверное, не ожидал от нас такой прыти, замешкался. Это позволило нам выиграть время. Наращиваем скорость.

На пути — забор. Силы будто удвои­лись, валим его с ходу стремитель­ным натиском. Со стороны, на­верное, прикольно все это вы­глядело. Но тогда было не до смеха. Поднатужились, сделали последний рывочек — и вот уже мы в безопасности, выходим по берегу реки. Легко отделались, у бойцов — ни единой царапины. Хоро­шо придумал Илларионов, одно слово — опыт. Сергей в отряде один из самых бывалых, в первую кампанию воевал.

Дальше продвигаемся под прикрытием подоспевшей брони. Пока пятились до рубежа, где на­ходился командир отряда, навод­чик нашего бэтээра рядовой Анд­рей Хоперский успел пятерых «ду­хов» уничтожить.

Благополучно выходим к сво­им. Вскоре начинаются перегово­ры с гелаевцами. Мирные жители предложили организовать обмен убитыми и ранеными.

Рядовой Александр Клюев:

— Командир говорит: «Надо идти брати­шек наших выручать, вывозить «трехсотых» и «двухсотых». Без оружия. Нужны доброволь­цы». Вызвались сержант Сергей Илларионов, рядовые Алексей Кузьмин, Андрей Беликов, Женя Бутков и я. Взяли только гранаты. Нас сопровождает чеченец с рацией. Для транс­портировки выделен бэтээр.

Подходим к «чехам». Увидев нас, боевики озверели, того и гляди набросятся. «Вы, коз­лы, — вопят, — уделали вас сегодня! Еще не то будет». Ну, думаем, вляпались. Один из главарей (говорили, что он правая рука Гела­ева, я его хорошо запомнил, он был в шапке с кокардой) выхватывает пистолет и прямо на Илларионова наводит: «Я тебя по голосу уз­нал, твой позывной «Червонец»! У Сереги ни один мускул на лице не дрогнул, стоит, спо­койно смотрит на «духа». Наш сопровождаю­щий кинулся к этому ваххабиту, кричит что- то, аж пена изо рта пошла, отпихивает его. Тот поиграл пистолетом и махнул нам рукой: забирайте, мол, своих.

Убитые лежат возле забора. Среди них и тело лейтенанта Яфарова. Мы погрузили «двухсотых» на броню, а Сергей в это время «духов» отвлекал, зубы им заговаривал. Вдруг бухнули выстрелы откуда-то слева. Мото­стрелки начали палить в нарушение приказа о прекращении огня. И чуть было не сорвали обмен. У бандитов не выдержали нервы. По бэтээру влупили из «граника». Слава Богу, мимо. Мы попадали на землю, кто где стоял. Через пару минут стрельба прекратилась. Все с облегчением вздохнули.

Бэтээр вывез «двухсотых» и раненых. На­стал черед чеченцев. Начали они своих уби­тых из подвалов вытаскивать. Трупов нава­лом. А сколько еще «духов» в глубине их обо­роны накрошили!

Так закончился этот трудный день спецо­перации в Комсомольском. А до полной по­беды над врагом оставалось еще две недели…

Яфаров Джафяс Джафярович — командир группы отряда специального назначения «Росич» Внутренних войск Министерства Внутренних Дел (МВД) Российской Федерации, лейтенант.

Родился 28 октября 1976 года в селе Татарский Канадей Кузнецкого района Пензенской области. Татарин. Окончил среднюю школу.

Во Внутренних войсках МВД РФ с 1995 года. В 1999 году окончил Саратовский военный институт Внутренних войск МВД РФ. Проходил службу в отряде специального назначения «Росич» Внутренних войск МВД РФ.

Участвовал в боевых действиях во время второй чеченской войны. В составе отряда привлечен к штурму села Комсомольское, где в начале марта 2000 года была заблокирована крупная банда Руслана Гелаева (свыше 1000 боевиков). Группа лейтенанта Яфарова наступала одной из первых.

Спецназовцы ворвались в село и захватили укрепленный дом на перекрестке улиц, превращенный в опорный пункт. Бандиты не могли смириться с потерей важного здания, по дому был открыт шквальный огонь. Действия спецназовцев позволили двигающимся за ними частям закрепиться в селе. Однако сами спецназовцы оказались отрезаны огнем от основных сил. Несколько часов бойцы вели неравный оборонительный бой.

Лейтенант Яфаров лично уничтожил несколько боевиков, вынес из-под огня раненого гранатометчика. Получил контузию и множественные ранения, но остался в строю. Когда закончились боеприпасы, группа пошла на прорыв к своим. Но враг предусмотрел такую возможность — бойцы попали под шквальный огонь с нескольких направлений и все погибли на улицах села, полностью выполнив свой воинский долг.

Лейтенант Яфаров за мгновение до смерти уничтожил огневую точку врага и попытался вынести раненного бойца, но был убит выстрелом снайпера в голову… Это случилось 6 марта 2000 года… Похоронен на родине.

Указом Президента Российской Федерации от 7 июля 2000 года за мужество и героизм, проявленные в ходе контртеррористической операции на Северном Кавказе лейтенанту Яфарову Джафясу Джафяровичу посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.

Именем Героя Российской Федерации Джафяса Яфарова названа школа, в которой он учился.

Некоторые фамилии в материале изменены.

Юрий Кислый. Фото автора и Константина Ращепкина

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Этот архивный выпуск «Военной программы» Александра Сладкова посвящен штурму села Комсомольское в марте 2000 года.

Небольшое село Комсомольское (оно же Гой-Чу) на стыке горной и равнинной Чечни было мало кому известно до 2000 года. Однако судьбе было угодно, чтобы этот посёлок стал местом одного из самых кровопролитных сражений второй чеченской. Окружение и взятие Комсомольского стало кульминацией борьбы за южную Чечню и одним из самых острых моментов всей войны.

Во второй половине марта боевики начали упорно пытаться вырваться из окружения. Однако теперь их ждали минные поля и пристрелявшаяся бронетехника. Шансов на спасение у боевиков уже практически не было. Последний крупный отряд пошёл на прорыв 20 марта, но напоролся на мины и пулемёты и полёг под огнём.

Штурм Комсомольского стал последней крупной войсковой операцией второй чеченской войны и жирной точкой в её первой, самой тяжёлой фазе. Войскам предстояла долгая и мучительная контрпартизанская борьба, затем стране пришлось пережить волну террора, но хребет организованным отрядам экстремистов из тысяч вооружённых людей был сломан. Руины Комсомольского навевали ужас. Но самый тяжёлый этап чеченской войны был позади.

Кадры, не вошедшие в эфир смотрите в видео «Вторая чеченская война. Март 2000 г. Штурм Комсомольского »

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Идет вторая чеченская война. Март 2000 года. Многие помнят его по спецоперации, проведенной командованием федеральных сил в селе Комсомольское. Тогда банда Руслана Гелаева была практически полностью уничтожена подразделениями федеральных сил, задействованных в блокировании, штурме и последующей зачистке Комсомольского.

19-й отряд спецназа вошел в село Комсомольское 11 марта 2000 года. Первые несколько дней спецназовцы вгрызались в каждую пядь земли, выбивая «духов» с их позиций. Без потерь не обошлось — в первый день штурма погиб пулеметчик Алексей Зырянов, было много раненых…

Все надеялись, что Алексей останется единственным «двухсотым». Так оно и было — вплоть до 18 марта.

В то утро изрядно потрепанный в постоянных боях отряд был переброшен на южную окраину села. Бойцы передвигались, используя складки местности: небольшая речушка и овраги позволили спецназовцам скрытно подобраться к позициям боевиков. Чуть позже отряд разделился на две части: 1-я и 2-я ГСН, ГБО во главе с заместителем командира отряда двинулись выше по склону, а по низине пошли 3-я и 4-я группы под командованием майора Василия Чеброва.

Вскоре группы Чеброва достигли какого-то большого кирпичного дома. Командир с четырьмя бойцами остались прикрывать группу из 12 спецназовцев, выдвинувшуюся на осмотр дома. За кирпичным зданием, оказавшимся вблизи настоящей крепостью, находился полуразвалившийся домишко.

Прапорщик Илья Синянский, сержант Алексей Безруких, рядовые Рустам Мухутдинов, Ильдар Закиров и Андрей Трусевич направились к развалинам, а старший лейтенант Сергей Политин, прапорщик Андрей Мелешкин, сержант Сергей Шевцов, рядовые Денис Васильев, Юрий Петухов и Денис Губернский приготовились к зачистке дома-крепости…

Отряд боевиков численностью около ста пятидесяти человек предпринял попытку прорвать кольцо окружения. На крохотном, сто на сто метров, пятачке земли восемнадцать солдат и офицеров 19-го ОСН приняли неравный бой.

В этом выпуске программы «Патриот» непосредственные  участники, бойцы из 19 ОСН «Ермак» рассказывают о прошедших боях в Комсомольском.

Выражаю огромную благодарность ведущей программы, Елене Лыковой, за предоставленный видеоматериал.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Небольшое село Комсомольское (оно же Гой-Чу) на стыке горной и равнинной Чечни было мало кому известно до 2000 года. Однако судьбе было угодно, чтобы этот посёлок стал местом одного из самых кровопролитных сражений Второй чеченской. Окружение и взятие Комсомольского стало кульминацией борьбы за южную Чечню и одним из самых острых моментов всей войны.

В конце зимы 2000 года основные силы боевиков попали в окружение в Аргунском ущелье. В течение ближайших недель часть террористического войска во главе с Хаттабом сумела вырваться на восток через позиции псковской 6-й десантной роты. Однако в ущелье оставалась другая половина окружённых отрядов. Этой бандой командовал Руслан Гелаев. Он начал свою войну ещё в Абхазии в начале 90-х годов, а затем сколотил одну из крупнейших «частных армий» Северного Кавказа.

Гелаев сохранил много людей после прорыва из Грозного в начале февраля 2000 года. Однако теперь он находился в исключительно опасном положении. После прорыва из Грозного его люди были крайне измотаны. Они нуждались в отдыхе и пополнении. Проблема была только в том, что Гелаев имел под командой более тысячи человек. Долго скрытно перемещаться такая масса людей не могла, но рассеяться тоже пока не могла — это кончилось бы истреблением бегущих. Местом прорыва Гелаев избрал село Комсомольское между горами южной Чечни и северной равниной. Оттуда был родом он сам, там родились и многие из его боевиков.

Российская армия в те времена испытывала серьёзные проблемы, главные из них — низкая мобильность и плохое взаимодействие между частями и видами войск. Поэтому боевики имели основания надеяться на успех.

5 марта гелаевцы вышли к Комсомольскому. На их пути стояла только жидкая цепочка постов 503-го мотострелкового полка. История этого боя менее известна, чем прорыв 6-й роты, в мемуарах военачальников Чеченского конфликта об этих событиях часто даже не упоминается. В литературе регулярно пишут, что боевикам удалось «миновать» оцепление. Между тем отчаянный бой по дороге к Комсомольскому развивался не менее драматично.

Первые опорные посты боевики смели массой живой силы. На участке прорыва находилось не более 60 солдат. Взвод автоматических гранатомётов буквально утонул под наступающей ордой. Командир стрелковой роты в этом секторе также погиб, его рота была рассеяна. К месту боя подтянулась небольшая бронегруппа для помощи оставшимся в живых, но боевики подбили танк на нейтральной полосе и заставили остальных отступить.

Новая попытка пробиться хотя бы к подбитому танку тоже провалилась. Боевики окружили машину, подорвали люки и убили танкистов. Почти всё это время экипаж сохранял связь с командованием, и командир танковой роты буквально в прямом эфире слышал, как убивают его людей, бессильный повлиять на происходящее. Позднее личные вещи командира танка нашли на трупе боевика. Мотострелки и танкисты сделали всё, что могли. Но помешать прорыву чеченцев в Комсомольское они просто не имели возможности.

К сожалению, как следует закрепиться в самом Комсомольском военные не успели. Позднее эту неудачу объясняли даже неким заранее составленным хитрым планом — пропустить боевиков в село и уничтожить их там, но в действительности это был просто провал. Гелаевцы пробились по трупам российских солдат и своих бойцов.

Начало боев за Комсомольское откровенно не вдохновляло. Военные потеряли десятки людей погибшими и ранеными, но не смогли предотвратить прорыв боевиков в село. Однако удар на Комсомольское исчерпал и силы гелаевцев. Им требовалось хотя бы несколько дней на отдых, так что боевики не покинули Комсомольское сразу же. Когда стало ясно, что Комсомольское набито вооружёнными людьми, к нему начали аврально стягивать все имевшиеся в округе подразделения.

В это время из Комсомольского выходили мирные жители. Люди отлично понимали, что предстоит осада, жестокие бомбёжки и штурм. Беженцев разместили в наспех подготовленном лагере под открытым небом. Из села под видом мирных жителей вышли также несколько раненых боевиков, однако их вычислили и буквально выхватили из толпы гражданских. Как ни странно, командование российских войск до сих пор не имело данных о численности неприятеля. Однако всё уже было готово к решающей схватке. Жители покинули село, российские солдаты сосредоточились в окрестностях, боевики заняли оборону. Предстояла жестокая схватка.

Железом и кровью

Гелаев не стал ждать, пока прибывающие части наконец плотно заблокируют Комсомольское. В ночь на 9 марта он вырвался из Комсомольского во главе совсем небольшого отряда. Ему удалось пробиться через неплотные заслоны, однако сотням рядовых боевиков и мелких полевых командиров предстояло умирать в обречённом селе. Ещё один отряд попытался пробиться из села на следующий день, но его изрешетили из танков и автоматических пушек.

Другая группа «моджахедов» пыталась пробиться в Комсомольское снаружи, но её авангард вместе с проводником погиб под огнём, так что этот отряд отступил. Кстати, в эти первые дни в плен попали двое экзотических боевиков. Это были уйгуры — представители мусульманского народа из западного Китая. По словам пленных, они работали в Комсомольском поварами. «Кухарей» сдали китайским спецслужбам, и в Поднебесной оба получили пожизненные сроки за терроризм.

По неясной причине русские пытались непременно быстро взять Комсомольское пехотным штурмом. После обработки Комсомольского артиллерией и авиацией стрелки входили в село и пытались вести зачистку. Из-за тяжёлой нехватки подготовленной пехоты в бой шёл даже спецназ ГУИН Министерства юстиции. Это, конечно, были не обычные надзиратели, но и не штурмовая пехота. ГУИНовцы воевали, по всем отзывам, героически, но штурм дорого им стоил.

Комсомольское обстреливали самым разнообразным тяжёлым оружием. Именно тогда, например, страна узнала о существовании системы «Буратино». Под легкомысленным названием скрывалась тяжёлая установка залпового огня, использующая объёмно-детонирующие боеприпасы. «Обычная» артиллерия и вертолёты также работали без передыха. Однако после обстрелов на улицы всё равно шли штурмовые группы.

Уличные бои неизменно оборачивались тяжёлыми жертвами. На улицах воюющие перемешивались, к тому же с обеих сторон сражались заросшие люди в одинаково потрёпанном камуфляже, так что отличить своих от чужих было затруднительно. Солдат и офицеров на передовой непрерывно подгоняли, требуя как можно скорее овладеть селом. Это подстёгивание регулярно кончалось жертвами. Так погиб, к примеру, командир одного из штурмовых отрядов старший лейтенант Ильфат Закиров: после обвинения в трусости он пошёл впереди своего отряда и погиб в ближнем бою в одном из дворов.

Однако если русские могли сетовать о тяжёлых и не всегда оправданных потерях, боевиков бои в Комсомольском быстро вели к катастрофе. В селе находилось много иностранцев и хорошо подготовленных перед второй войной в Чечне бойцов, теперь их медленно, но верно перемалывали потоки стали с воздуха и уличные бои.

Хамзат Идигов, сменивший Гелаева на посту командира гарнизона, попытался уйти из села 11 марта, но наступил на мину и погиб. Сила сопротивления медленно падала. Начали сдаваться раненые. В условиях дикой антисанитарии и продолжающихся обстрелов у них не было иного шанса выжить. Один из солдат позднее описывал судьбу раненого боевика, не пожелавшего выйти с поднятыми руками. Он спокойно сидел в подвале, пока туда кидали гранаты. Как выяснилось, этот боевик просто обессилел и обезумел от гангрены и не мог даже пошевелиться.

Пока силы боевиков таяли, русские подбрасывали к Комсомольскому свежие подразделения. К селу подступил парашютно-десантный полк. В первые дни небольшие группы могли выбраться из села ночью мелкими группами, но кольцо непрерывно уплотнялось. Внутри оставалось ещё довольно много боеприпасов, но подходили к концу медикаменты. Однако о быстром успехе говорить не приходилось. Русские платили кровью за отвоёванные улицы, в лабиринте частного сектора постоянно погибала бронетехника. Однако наши военные могли, по крайней мере, отвести потрёпанные части, пополнить боекомплект, не опасаясь, что снарядные ящики покажут дно, и вызвать на противника «кару с небес».

Ко всему прочему, во время штурма сильно испортилась погода и Комсомольское застлал густой туман. Штурмовые группы резались с боевиками с нулевой дистанции, почти не видя противника.

Во второй половине марта боевики начали упорно пытаться вырваться из окружения. Однако теперь их ждали минные поля и пристрелявшаяся бронетехника. Шансов на спасение у боевиков уже практически не было. Последний крупный отряд пошёл на прорыв 20 марта, но напоролся на мины и пулемёты и полёг под огнём.

К этому моменту боевики сохранили лишь отдельные очаги сопротивления. Организованное сопротивление было сломлено, началась массовая сдача в плен остатков гарнизона. Однако это ещё не означало полного разгрома. Огневые точки приходилось брать по одной, танки уничтожали самых стойких огнём с прямой наводки почти в упор. Однако это было уже не более чем агонией.

22 марта в Комсомольском прозвучали последние выстрелы, в подвалы были брошены последние гранаты. К этому моменту Комсомольское представляло собой чудовищный пейзаж. Целых домов в селе просто не осталось, под обломками лежали сотни непогребённых тел. В ближайшие дни предстояло разбирать завалы, убирать трупы и очищать местность от мин и невзорвавшихся снарядов. Следовало спешить хотя бы из санитарных соображений: сотни погибших в селе боевиков в сочетании с тёплой весенней погодой делали пребывание в селе трудным.

Операция в Комсомольском дорого стоила. Потери русских превышали 50 человек погибшими и умершими от ран. Однако даже в таком виде благодаря огромной выносливости и самоотверженности штурмовавших село отрядов битва за Комсомольское обернулась избиением боевиков. Потери террористов составили более 800 человек убитыми, причём это данные не военных, всегда склонных преувеличить успехи, а МЧС.

Спасателям пришлось разбирать завалы, оставшиеся на месте бойни, и эвакуировать мертвецов. Среди убитых и пленных оказался целый интернационал: арабы и даже один индийский мусульманин. На поле боя были подобраны огромные трофеи. По разным данным, от 80 до 273 террористов попали в плен. С этим побоищем был сравним только недавний разгром в Грозном с прорывом из города по минным полям. Для России это была выстраданная, кровавая, но бесспорная победа.

Солдаты были ожесточены до предела. Командир спецназа ГУИН поставил принимать сдающихся собственных тыловиков. Иначе бойцы первой линии, недавно пережившие гибель товарищей, могли просто не выдержать. Однако в плен сдались практически поголовно израненные и истощенные боевики. В течение нескольких недель почти все они умерли. О них мало кто горевал. Среди пленных были головорезы, персонально известные расправами над пленными и заложниками.

Штурм Комсомольского стал последней крупной войсковой операцией Второй чеченской войны и жирной точкой в её первой, самой тяжёлой фазе. Войскам предстояла долгая и мучительная контрпартизанская борьба, затем стране пришлось пережить волну террора, но хребет организованным отрядам экстремистов из тысяч вооружённых людей был сломан. Руины Комсомольского навевали ужас. Но самый тяжёлый этап Чеченской войны был позади.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Судьба свела нас в роковые – «комсомольские» дни второй чеченской войны и крепко повязала разорвавшейся под ногами гранатой.

– Из «Мухи» по танку били, – выдохнул Певцов, когда, отскочив за «семьдесятдвойку», мы упали на землю. Через минуту, забыв об опасности, он, высунувшись из-за танка, продолжал корректировать огонь.

По неписаным канонам военной науки броню в городском бою прикрывает пехота. Но рота внутренних войск отстала на добрую сотню метров, и оказавшийся без прикрытия в центре Комсомольского танк, а заодно и мы с Певцовым были хорошей мишенью для повылезавших из подвалов после бомбежек боевиков. Не спешивших вэвэшников можно было понять: двухнедельные уличные бои сильно проредили их боевые порядки – некоторые отряды недосчитывались уже каждого второго бойца. Или слишком спешил Певцов…

Ни одного целого дома и не срезанного осколками дерева, горы битого кирпича, трупы боевиков, кучи танковых гильз, не смолкающая ни на минуту стрельба и клубы красного – от кирпичной крошки – дыма после танковых выстрелов по занятым боевиками домам – так выглядело Комсомольское из-за гусениц «семьдесятдвойки» роты капитана Александра Певцова.

Окруженная Шамановым в Комсомольском банда Гелаева – последний уцелевший крупный отряд боевиков – дралась до последнего. Отступать заранее отпевшим себя чеченцам было некуда, а терять – нечего. Судьбу последнего сражения кампании решали пехота и танки – авиация с артиллерией не доставали бандитов в глубоких бетонных подвалах. Напряженность уличных боев в Комсомольском достигла, наверное, самого большого накала за всю войну. Руины почти каждого дома стали маленькой крепостью, в которой принимала последний бой очередная кучка шахидов. После понесенных потерь пленных наши не брали и воевали, казалось, тоже с какой-то особой жестокостью.

…Шли десятые сутки боев в Комсомольском. Один день походил на другой. Утром село утюжила авиация, потом шли в атаку штурмовые отряды внутренних войск. Армейцы блокировали село по периметру. Ротный опорный пункт, который поредевшая рота Певцова делила с брошенными на усиление пехотинцами и танкистами других полков, находился на южных подступах к Комсомольскому – между ущельем, по которому в село и прошли гелаевцы, и заросшим кустами оврагом.

Крепко прижатые в селе «духи», судя по радиоперехватам, от отчаяния были готовы к прорыву обратно в горы. Собираясь на ужин в палатке Певцова, офицеры думали, как будут действовать, если гелаевцы пойдут на их боевые порядки. С наступлением темноты расходились по позициям – прорыва ждали именно ночью. Всю ночь ущелье подсвечивалось осветительными снарядами и содрогалось от треска автоматных очередей. Беспрерывно обстреливая зеленку на дне ущелья, патронов не жалели – чтоб ни один боевик, перебегая от куста к кусту в паузах между «осветилками», не ускользнул в горы.

Десятый день Певцов не находил себе места. Из памяти не выходили последние слова взводного, которого вместе с пятью солдатами он потерял 5 марта:
– Певчий, сделай что-нибудь, вытащи меня отсюда!

… Певцову казалось, что уже годы отделяют его от того дня, когда в их полк пришла разнарядка на три месяца откомандировать в воюющий Дагестан командира танковой роты и нескольких пехотных взводных. Певцов вызвался добровольцем.

Отец и дед его были танкистами. Оба воевали: дед на легендарной «тридцатьчетверке», отец – на Т-62 в Афгане. Поэтому Певцов еще в детстве знал, кем будет – военные гости, военные разговоры… Окончив в 96-м Челябинское танковое, попал под Екатеринбург. Через год, выведя взвод в лучшие, получил роту. Вскоре рота стала лучшей, а Певцов – старшим лейтенантом досрочно.

Когда в штабе дивизии выяснилось, что речь не о командировке, а о переводе в СКВО, Певцов было заколебался – менять Урал на Кавказ, отказываясь от светивший должности замкомбата… Но в Дагестане шла война, и в том, что армия скоро вновь пойдет чеченскими тропами, не было никаких сомнений. Борт на Ростов улетал на следующий день.

В штабе СКВО ждал еще один неприятный сюрприз – назначение в 503-й мотострелковый полк, город Владикавказ. Оказалось, все вакантные офицерские должности в Дагестане округ укомплектовал своими, «варяги» же нужны были залатать дыры. На СКВО обиды не было, обидно было, что, выполняя разнарядку, обманули свои, для правдоподобности еще и выдав всем по бронежилету и каске.

– Откуда ты такой? – удивился прапорщик, когда Певцов пришел сдать это приданое на вещевой склад.

– С Урала.

– У вас что там, на Урале, в касках и брониках ходят?

Настроение, в общем, было ни к черту.

Все круто изменилось в конце сентября, когда полк перебросили к чеченской границе. С легкой руки придумавшего ему радиопозывной комполка стал Певцов «Певчим». Началась подготовка к боевым действиям – служба на Кавказе стала обретать желанный смысл.

В середине октября перешли границу мятежной республики. Самыми трудными были две недели стояния под Бамутом. Угнетало ожидание первого боя, и, что греха таить, боялись этого овеянного легендами места. В первую кампанию наши трижды безуспешно штурмовали Бамут, взяв его лишь в июне 96-го. В этот раз символ чеченского сопротивления пал через месяц боевых действий. А первым в Бамут вошел танк Певцова. Боевое крещение вышло удачным.

Штурмуя городок ракетчиков – один из укрепрайонов Бамута, Певчий не потерял ни одного танка, ни одного солдата. Война явно складывалась и дальше: двигаясь в глубь Чечни, Певцов уверенно командовал ротой, а вражеские ПТУРы и «Мухи» стороной облетали его танки. И дело было не только в везении. Певцов быстро усвоил главную аксиому выживания – побеждает не тот, кто, обнаружив цель, быстро открывает ответный огонь, а тот, кто, еще не видя этой цели, сумеет ее почувствовать и ударить первым. Используя возможности техники, можно давить «душков», не расплачиваясь за чеченские горки солдатскими жизнями, понял Певцов под Бамутом.

– Что за ящики под кроватью? – спросил он как-то вечером в палатке командира мотострелковой роты, с которым делил район обороны.

– Навязали из дивизии, – ответил тот, – не смог отвертеться. Ненужная, но дорогая штуковина – отвечай теперь за нее. СБР называется – станция ближней разведки.

– А давай ее соберем! – завелся Певцов.

Вышли на позиции. Темень – хоть глаз выколи. Подсветили фонариком инструкцию, собрали. Запустили, штуковина сразу пищать.

– Люди там! – сообразил Певцов.

– Не сунутся они оттуда, скорее, ошиблись при сборке.

Через пять минут спор рассудили полетевшие в небо сигнальные мины. Больше СБР под кроватью не пылилась. В одну из ближайших же ночей, ударив по ее показаниям из танков и пулеметов, навалили с десяток «духов».

Певчий по-настоящему фанател техникой – даже селикогель сушил. Есть в танковых прицелах такой порошок – для забора конденсата с прицельной сетки. Чтоб оптика не запотела. Вероятность этого, правда, крайне мала – поэтому его и в мирной-то жизни мало кто сушит. Военную грамотность Певцова, зачем-то прокаливавшего селикогель на сковородке, сослуживцы оценили под Урус-Мартаном. Когда у нескольких танков другой роты в разгар боя запотели прицелы…

Война не только не тяготила Певцова, но даже его окрыляла, с каждым днем добавляя уверенности в себе. Певчий ловил себя на мысли, что на войне он чувствовал себя даже комфортнее, чем во все остальные периоды службы. Когда б он еще пошутил с командиром полка, как под тем же Урус-Мартаном?
Из-за отсутствия боеприпасов срывалась боевая задача. И тут мимо скучающего у танка Певцова проезжает машина.
– Не нужны, капитан, снаряды? – спрашивает какой-то подполковник.

– Конечно, нужны!

– Ты только не уезжай – сейчас привезем, даже сами разгрузим – примешь под роспись, – обрадовался офицер. – Уже два дня не знаем, куда их деть – хоть во Владик обратно вези…

«Чудеса, да и только», – подумал Певчий, когда через час перед ним выросла гора снарядов. Расписался – и бегом в штабную палатку. А там командир полка рацию греет – у вооруженцев группировки боеприпасы требует. Сел Певчий рядом и, выдержав хорошую паузу, спрашивает:

– А что, товарищ полковник, не наступаем?

– Ты чё, Певчий, издеваешься? – с пол-оборота завелся не укладывающийся в сроки наступления комполка.

– Если вы про боеприпасы… снаряды в общем-то есть…

– ???…

– Добрые люди мимо проезжали, помогли.

– Так не бывает… – опешил комполка.

– Бывает, товарищ полковник. Так, может, начнем уже наступление?..

Словом, война у Певцова шла. Как мечтал, как учили: «семьдесятдвойки» давили «духов», не входя в зону поражения их оружием. Так было до 5 марта. Пока его танковая рота и еще несколько подразделений 503-го полка не оказались на пути двухтысячной банды Гелаева. Собрав останки и изуродованные тела своих бойцов, Певчий усвоил тогда самый главный урок войны – будь ты хоть семи пядей во лбу, на войне каждый день ходишь под Богом. В тот день и закончилась короткая Санькина молодость…

В конце января танковая рота капитана Певцова, усиленная пехотной бронегруппой, копалась на южных подступах к Комсомольскому с задачей не допустить схода бандгрупп на равнину на подконтрольном участке. Месяц прошел спокойно. Но напряжение росло с каждым днем, разведка и РЭБ предупреждали о возможном прорыве. Прогнозы сбылись в ночь на 29 февраля.

Заметив движение на дне ущелья, открыли огонь. Исполняющий обязанности комполка подполковник Шадрин съехал с бронегруппой вниз и пошел по кровавому следу, нагнав в одном из домов пятерых спешно переодевавшихся бандитов. Итог боя – 5 убитых и 10 раненых взятых в плен боевиков. Проехав в тот день по селу, Певцов насчитал полтора десятка открытых ворот и увидел много женщин в черных платках. Значит, взяли не всех, – понял Певчий, – кто-то, уйдя от погони, все же донес в село весть о погибших.

Чтобы надежнее перекрыть ущелье, в конце которого начиналась деревня, комполка спустил вниз гранатометный взвод. Сунутся снова – проще будет обнаружить бандитов, да и пяток АГСов разнесут «духов» в клочья. Тогда же осмотреть ущелье заезжали операторы штаба группировки. «Здесь выводить будем?» – краем уха услышал их разговор Певцов. Только потом он поймет, что речь шла не о группе спецназа…

Утро 5 марта ничем не отличалось от других предрассветных часов: холодно, туман и чертовски хотелось спать.

В 4 утра с гор, где держала оборону рота лейтенанта Вершинина, донеслась стрельба. «Обоюдная, – понял Певцов по треску автоматных очередей, – не в темноту наши стреляют – бой идет!» Сон сняло как рукой. Выхватив у радиста наушник, Певцов услышал доклад Вершинина командиру полка:
– Веду бой, «духов» немерено, одни идут на меня, другие ущельем.

Приведя роту «к бою» – опорный пункт Певцова отделяло от «духов» меньше километра, Певчий вновь прильнул к рации. Но связи с Вершининым уже не было. Вместо него в эфир вышел один из его бойцов:

– Ротный погиб. Взводный погиб, много убитых, контрактники убежали…

Объясняя солдату, как действовать, Шадрин тщетно пытался хотя бы через него сохранить управление ротой. Окончание их разговора Певцов уже не слышал – в бой вступил сидящий в ущелье под его окопами гранатометный взвод.

Еще не видя «духов», Певцов дал команду открыть огонь по зеленке. Ущелье затрясло от разрывов танковых снарядов, АГСных залпов и беспрерывного треска автоматных очередей. Но несмотря на плотность огня, из кустов, где, казалось, не останется ничего живого, повалили «духи». Напряжение боя и интенсивность вражеской стрельбы нарастали с каждой минутой. Боевиков действительно было немерено.

«Веду бой, но они идут дальше», – доложил командиру полка командир гранатометного взвода. «Держись, высылаю бронегруппу», – ответил Шадрин. Съехав с противоположного берега ущелья через село на двух БТРах, два десятка разведчиков во главе с командиром разведроты старшим лейтенантом Деевым заняли оборону на окраине села и вступили в бой.

Но легче не стало, «духов», напротив, становилось все больше и больше. Плотность огня из ущелья по окопам Певцова была уже сумасшедшей. Старшина приданных пехотинцев прапорщик Евстратов на всю жизнь запомнит, как три пули прошили меховой воротник его куртки, а четвертая застряла в подствольнике автомата…

Тем, кто внизу, было еще тяжелее. Ситуация становилась критической – все были блокированы: остатки роты Вершинина в горах, гранатометный взвод в ущелье. Снайперский огонь с соседней горы не давал Певцову перезарядить танки – по открывающимся люкам тут же цокали пули. Разведчики на краю села отправили БТРы назад, чтоб боевики, подошедшие уже совсем близко, не подожгли их из гранатометов.

Не спасали и барражирующие в небе вертушки, обстреливающие не успевших приблизиться к нашим боевым порядкам боевиков. Комсомольское не удержать, понимал Певчий. Смявший гранатометчиков поток бандитов хлынул в село.

В разгар боя к Певцову подбежал командир дивизионного разведбата майор Измайлов, сказал, что его с бронегруппой послали в горы – собрать остатки роты Вершинина. Попросил танк. Связавшись с командиром полка, Певчий получил указание ехать с Измайловым, но убедил Шадрина, что не может покинуть бой, а с прикрытием разведчиков справится и его взводный. Если бы вернуть время назад…

Провожая взводного – лейтенанта Александра Луценко, Певчий несколько раз наказал ему ни в коем случае не ехать впереди колонны: «Ты – огневая мощь, а не броневой щит».

Отправив танк, Певцов вернулся в бой. С приездом снайперов из «Альфы» стало заметно легче. За час наши профи пощелкали работающих с соседней горы чеченских снайперов, и огонь по боевым порядкам Певцова шел уже только снизу. Танки можно было перезаряжать, уже не выкатывая из капониров. Только вот снаряды таяли на глазах, а боевики, устлав трупами пересохшую речку, все шли и шли в Комсомольское.

Лишь через месяц Певцов и те, кто уцелеет, узнают, что замысел командующего группировкой генерала Владимира Шаманова как раз и состоял в том, чтобы загнать боевиков с гор в одно из предгорных сел, окружить их там и уничтожить авиацией с артиллерией. Без неизбежных при долгой горной войне потерь.
– В том, что зажатые в горах боевики попытаются прорваться в одно из предгорных сел, чтоб, переодевшись, расползтись по равнине и раствориться среди населения, сомнений не было, – вспоминал Шаманов двумя месяцами позже.

Тогда я напрямую спросил генерала, почему оказавшиеся на пути гелаевцев гранатометчики не получили команду отходить? Не верилось, что ради успеха операции Шаманов, как шахматной фигурой, пожертвовал взводом. «Не сработали командиры дивизионного и полкового звена», – ответил Шаманов. Только откуда им было знать о замыслах командарма, которые, думаю, тогда были секретом даже для большинства офицеров его ближайшего окружения.

– Шаманов ждал выхода гелаевцев не в Комсомольское, а в соседнее Алхазурово, путь к которому был вообще свободен, – скажет потом кто-то из офицеров. – Гелаев же, заподозрив неладное, пошел в Комсомольское, не побоявшись подставить родное село.

Так или иначе, окружив двухтысячную банду гелаевцев в Комсомольском и не дав боевикам расползтись по равнине, Шаманов фактически решил судьбу второй чеченской кампании. Крупных банд и боестолкновений, на которые боевики шли бы сами, в Чечне больше не было. Но очевидно и другое: не задержи тогда стоявшие насмерть подразделения 503-го мотострелкового полка гелаевцев – Шаманов мог бы и не успеть окружить Комсомольское.

…К семи утра бой стал понемногу стихать. Остатки роты Вершинина разбрелись по лесу, четырнадцать из восемнадцати гранатометчиков погибли, четверо попали в плен. До последнего державшиеся на краю села разведчики не разделили их судьбу лишь благодаря «одолженным» у местного населения легковушкам. Последним на раздолбанных красных «Жигулях» в лагерь вернулся старший лейтенант Деев с пятью солдатами. Когда его там уже не ждали. Артиллерия и вертолеты вовсю работали по южной части Комсомольского, а поток идущих по ущелью боевиков все не прекращался.

Шум работающих моторов возвращающейся колонны вырвал Певцова из боя. Танка в колонне не было…

– Где танк?!! – крикнул Певцов Измайлову.

В эту же секунду к нему подбежал радист: на связи Луценко:

– Певчий, я подбит, по мне ходят…

От услышанного Певцова бросило в пот. Луценко вопреки его приказу все-таки пошел впереди колонны. После километра пути бронегруппа попала в засаду. Подбитый танк потерял ход и в горячке боя был брошен спасающими своих раненых разведчиками. Выяснять отношения с Измайловым было некогда. Надо было спасать экипаж. Услышав категорическое «нет» командира полка – новый рейд в горы неизбежно грозил новыми потерями, Певцов решил действовать сам. По-другому он поступить не мог.

Пошел к приходящему в себя после боя взводному разведчиков – старшему лейтенанту Рустаму Ханакову, которого знал еще с абитуры училища. Тот сморщился, но не отказал. Посадив на танк десяток разведчиков, двинулись той же дорогой. Танк внизу, разведчики с Певцовым – по горам, прикрывая его сверху. «Классные места для засады», – едва успел подумать Певцов, тут же увидев в сотне метров впереди сидящих на гребне горы «духов». Человек 50-60.

– Коробочка, отход! – прокричал Певчий в рацию, но было поздно. Горы сотряс оглушительный взрыв – пропустив увешанную активной броней «семьдесятдвойку» вперед, «духи» ударили по ней из гранатомета. Несколько гранат легли точно в трансмиссию. Сдетонировал боекомплект. С танка сорвало башню.

Один прилив адреналина тут же сменился другим – боевики двинулись на группу Певцова. Наши – уносить ноги. Одолеть такую кучу бандитов шансов не было. Убегали быстро – откуда только брались силы. Ветки хлестали по лицам, но боли не чувствовали. Останавливаясь на выгодных рубежах, отстреливались. Спасло, что никого не задело, с «трехсотым» бы не ушли.

Пробежав около пятисот метров, наконец оторвались от погони. Но остановились, лишь встретив группу Измайлова, вновь направленную собирать в горах остатки роты Вершинина. Попадали замертво. Сердце, казалось Певцову, вот-вот выскочит из груди. «Сделали, первый раз за всю войну меня «духи» сделали», – Певчий закрыл глаза рукой. От бессилия хотелось плакать.

Придя в себя, Певцов вышел на Луценко.

– Я еще жив, Певчий, «духи» пытаются открыть люки.

– Я шел, я не смог, – убитым голосом ответил Певцов.

– Где «шмель пятый»? – спросил Луценко о шедшем ему на выручку танке.

– «Шмеля пятого» больше нет, – ответил Певцов.

И гробовая – красноречивее всяких слов – тишина в эфире.

– Я все слышал.

Собравшись с силами, Певчий вышел на командира полка:

– Я в горах. Я танк потерял…

В ответ – мат-перемат.

Выйдя на кого-то из своих начальников, Измайлов запросил подкрепление и бронегруппу. Идти к подбитому танку имеющимися силами ни у кого, кроме уже не чувствующего страха и вообще, казалось, ничего не чувствующего Певцова, желания не было.

«Отогнать боевиков минами!» – осенило Певцова. По-отечески относившийся к нему начальник полковой артиллерии не откажет.

– Сейчас, Саня, сейчас, – наносил примерные координаты на карту подполковник. – Пусть Луценко подкорректирует мины по солнцу.

– Певчий, мины близко ложатся. «Духи» с танка свалили, ушли! – В голосе Луценко появилась надежда.

Так продержались около часа. Пока не кончились мины. Пришедшие в ярость боевики «ослепили» танк, разбив триплексы, и начали расстреливать увешанную коробочками активной брони «семьдесятдвойку» из гранатометов.

– Певчий, по мне «Мухами» долбят. Певчий, сделай что-нибудь, прошу тебя, вытащи меня отсюда. Все, Певчий, прощай… – убивая каждой фразой, повторял Луценко.

Певцову казалось, что это он, а не Луценко, погибал в том танке. А бронегруппа с подмогой все не шла и не шла. И тут судьба подарила им с Луценко еще один шанс. Комполка сумел наконец выпросить авиацию:

– Певчий, вертушки не могут обнаружить танк, сообщи поточнее координаты!

Если бы он их знал! Но выход, кажется, есть!

– Вертушки не видят тебя, обозначь себя «тучей», – почти кричал в эфир Певчий.

Выставив маскировочные дымы, «семьдесятдвойка» стала наконец различима с воздуха. Несколько раз зайдя на нее, вертолеты обработали неуправляемыми снарядами лес вокруг танка. И улетели. Через пять минут связь с Луценко оборвалась…

Наконец подошла бронегруппа. Человек 80 на пяти БМП – с такими силами уже можно было двигаться в горы. Пошли. Не встретив боевиков, добрались до цели. Страшное, непостижимое зрелище. Певчему казалось, что все это происходит не с ним. Развороченный взрывом 815-й танк с оторванной башней и 816-й…

Расстрелянная «Мухами» «семьдесятдвойка» с разбитыми триплексами, срезанной антенной и подорванными гранатами люками. На броне два тела – наводчика сержанта Олега Ищенко с простреленной в упор головой и лейтенанта Александра Луценко – без единой царапины. И без головы… Механика – рядового Дениса Надтоко не было. Там же на броне, видимо, в назидание русским, валялось и орудие убийства – окровавленный чеченский кинжал.

– Это мое, – остановил Певчий собиравшегося поднять его офицера…

Погрузив тела на броню и сняв с танка пулемет, двинулись ко второй братской могиле. От экипажа 815-й «семьдесятдвойки» – младшего сержанта Сергея Коркина и рядовых Романа Петрова и Эльдуса Шарипова остались лишь фрагменты тел. Остановив двинувшихся помочь ему солдат-пехотинцев, Певчий сам бережно собрал в ОЗК их останки. Что в этот момент творилось на душе двадцатичетырехлетнего капитана, не опишешь и тысячей слов. Горькая командирская доля…

На обратном пути снова пострелялись с боевиками. «Сколько ж их еще в этих лесах?» – подумал Певцов, снимая с брони в десяти местах простреленное по пути тело Луценко.

Если бы не ожидание нового боя, Певцов, наверное, сошел бы с ума от пережитого в этот день, оказавшись в окружении – и в селе, и в лесу были «духи», наши заняли круговую оборону. Через несколько дней Певцов и другие находившиеся здесь же командиры низового звена поймут, что не чеченцы их, а войска окружили гелаевцев в Комсомольском, а их опорный пункт – лишь одно из звеньев этого боевого порядка. Пока же в окружении были они. Всего на горке собралось человек 80, четыре танка, пять БМП. В принципе сила.

Да только на каждую «семьдесятдвойку» осталось по пять снарядов, да и патронов, когда разделили остаток, вышло по магазину на брата. Пойди в эти дни «духи» на их боевые порядки – дошло бы до рукопашной. Так больше суток – без боеприпасов и даже без воды (выпили все лужи на горке) и просидели в окружении. Лишь к вечеру следующего дня подошла подмога. Начальник штаба 160-го танкового полка подполковник Федоров со своими танкистами.

А вскоре на их горку переехал и исполняющий обязанности командира 503-го полка подполковник Шадрин. Зла на ослушавшегося его Певцова он не держал. На войне как на войне: по неписаным законам боевого братства Певцов, рискуя другими людьми, сделал все, что мог, спасая свой экипаж. А вот некоторые офицеры из штаба 58-й армии были другого мнения.

– Руки бы оторвать этому погубившему людей капитану, – скажет один из них.

Не находившего себе места Певцова тогда поддержал приехавший позже Юрий Буданов. Кто ж в группировке не слышал о командире единственного танкового полка, артиллерийскими ударами поздравлявшего «духов» с Рождеством во время рождественского перемирия и ходившего с моджахедами врукопашную.

– Так ты и есть Певчий? – похлопал Буданов по плечу Певцова.

– Встрял Певчий, два танка потерял, – ответил Певцов.

– Не горюй, Певчий, – по-отечески обнял капитана полковник, – такая у нас работа.

Три месяца воевавший без потерь и потерявший в одном бою, когда его танкисты по-пехотному противостояли в горах пятикратно превосходящему противнику, сразу одиннадцать человек, Буданов, наверное, как никто, понял тогда Певцова.

Десятый день шла «комсомольская» операция. Десятый день Певцов жил мыслью о мести. Но в селе с гелаевцами сражались вэвэшники, армейцы же по-прежнему лишь блокировали Комсомольское. Превратив руины каждого дома в крепость, боевики погибали, но не сдавались. Без потерь давить их в этих развалинах удавалось только с помощью вызванных на подмогу армейских танков, часть из которых бандиты при этом неизбежно поджигали «Мухами».

Через два дня после того, как подбили ушедший в Комсомольское с нашей горки Т-62 подполковника Артура Арзуманяна, направить в село танк наконец выпало роте Певцова. Надо ли говорить, кто на нем поехал? Глядя, как «семьдесятдвойка» Певцова, скрывшись между домами, уходила в эту адскую мясорубку, в которой горели наши танки и гибли наши солдаты, я мысленно попрощался со ставшим мне за это время другом Певцовым.

А через час Певчий вернулся обратно. Сказал, что на следующий день поедем в Комсомольское вместе. Повесив за спину рацию, Певцов ехал корректировать огонь своих танкистов – в городском бою из танка трудно определить, откуда исходит опасность.

– Стойте, забыли меч-кладенец, – остановил танк Певцов, когда мы были уже на броне.

Солдат вынес из палатки клинок с локоть длиной – тот самый, которым убили Луценко. Кинжал кинули в танк, и Певцов погнал свою «семьдесятдвойку» в село. Высунувшись из-за танка, Певцов четко корректировал огонь, одну за другой подавляя действующие и потенциальные огневые точки боевиков. А я поймал себя на мысли, что таким счастливым за две с половиной недели, проведенные с ним под Комсомольским, я Саньку еще не видел.
Лишь потом я узнаю, что накануне, первый раз выезжая в Комсомольское, на одном из мертвых «духов» Певцов увидел часы лейтенанта Луценко…

Р.S. Увы, суровая правда жизни – никто из героев очерка не получил за Комсомольское даже медали. По-разному сложилась судьба тех, с кем автору довелось сойтись на войне. Певцов, не сделав особой карьеры, по-прежнему служит в СКВО. Рассоха перевелся на Дальний Восток – поближе к дому. Прислал мне письмо, в котором рассказал, что Махмутов, как и он, обделенный наградами, бросив армию, перешел в другую силовую структуру. Шаманов, не поладив с командованием СКВО, пошел в губернаторы и, говорят, сильно ностальгирует по армейскому прошлому. Буданов сидел в тюрьме. Но всех их объединяет одно – несмотря ни на что почему-то именно войну они считают самым счастливым временем в жизни. Почему? Я тоже не могу ответить себе на этот вопрос.

Константин Ращепкин

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

К концу февраля 2000 г., после вытеснения отрядов боевиков с равнинной части Чечни в горные районы, в Аргунском ущелье в районе н.п. Шатой была блокирована крупнейшая группировка под командованием Гелаева и Хаттаба, численностью около трёх тысяч человек. В связи с тем, что северный и южный входы в ущелье были под плотным охранением российских войск, командование боевиков приняло решение прорываться из окружения в горах на двух различных направлениях, намереваясь выйти на равнинную местность по руслам горных рек и ручьёв. Действия боевиков облегчались установившейся нелётной погодой — густой туман, дожди.

Отряд Хаттаба пошёл на прорыв 29 февраля в юго-восточном направлении, имея целью выйти в Веденский район и рассредоточиться по сёлам для отдыха и пополнения в предверии летней диверсионно-партизанской войны. На пути боевиков находилось лишь несколько слабых заслонов федеральных сил, рассредоточенных на основных высотах. Выдвигавшаяся для занятия высоты 776.0 в районе н.п. Улус-Керт, неполная 6 парашютно-десантная рота из состава 104 ПДП 76 гв.ВДД оказалась на пути почти двухтысячного отряда боевиков и с ходу вступила с ними во встречный бой, постепенно отступая к вершине высоты. Впоследствии генералами и журналистами были придуманы глупые сказки о предложении десантникам многомилионных долларовых взяток для «пропуска» боевиков, гордый отказ от которых, якобы должен был подчеркнуть героизм погибших.

В течении нескольких часов боя в течении дня и вечера 29 февраля, отряд десантников погиб почти в полном составе, проявив небывалый героизм. Из 92 участвовавших в бою десантников уцелело 6 человек, утром 1 марта покинувших высоту с противоположного от места боя обрыва. Потеряв в ходе боя и неточного артиллерийского огня около 300 человек убитыми и ранеными, основные силы боевиков численностью около полутора тысяч человек, вышли из окружения и рассредоточились по сёлам Веденского района.

Одна неполная рота, даже заняв господствующую высоту и предварительно закрепившись на ней (чего в действительности не было), просто физически не могла сдержать напор такой массы боевиков, поэтому десантники тактически отступили к вершине высоты и всеми имеющимися средствами лишь пытались нанести боевикам максимальные потери. Выделив для блокирования отошедших на высоту десантников и подавление их огня один из своих отрядов, основная группировка боевиков продолжила движение и через несколько часов пути вышла в Веденский район.

Командование российских войск вновь не смогло предусмотреть развитие ситуации и упустило реальную возможность уничтожения боевиков при прорыве из Шатойского окружения в районе Улус-Керта. Без комментариев можно оставить бредни генералов и журналистов о том, что герои-десантники «ценой своей жизни предотвратили(??!) прорыв бандитов в мирный Дагестан(??!)»

По воспоминаниям боевиков, их моральное и физическое состояние в результате почти двух-суточного перехода по зимним горам было очень тяжёлым. Помимо большого количества раненых и обмороженных, были израсходованы или брошены почти все боеприпасы и материальные средства. Однако федеральное командование в течении всего месяца не предприняло никаких мер для проведения масштабных зачисток района, тем самым упустив возможность не дать развязать боевикам масштабную диверсионно-партизанскую войну с наступлением тепла.

В течении марта боевики перегруппировали свои силы, залечили раны, пополнили запасы оружия и материальных средств, в результате чего в апреле 2000 г. по всей Чечне началась крупномасштабная диверсионно-партизанская война. Бездеятельность командования можно объяснить лишь задействованием всех основных оперативных сил в штурме села Комсомольское, куда прорвалась из Шатойского окружения вторая группировка боевиков под командованием Гелаева.

Группировка боевиков из нескольких отрядов под общим руководством Руслана Гелаева, численностью около тысячи человек, пошла на прорыв из Шатойского окружения 4 марта в северо-западном направлении, с целью выйти на равнину и рассредоточиться для отдыха и пополнения по сёлам Урус-Мартановского района. Передовые разведывательные дозоры боевиков, действуя с 1 марта, обнаружили неохраняемый и незаминированный маршрут, который вёл из ущелья к селу Комсомольское. Это было родное село самого Гелаева и части его боевиков. Гелаев принял решение выходить из ущелья по руслу реки Гойта, спускавшейся с гор к южным окраинам села. Выход из речного ущелья прикрывало несколько постов из состава 503 мотострелкового полка 19 МСД.

Ранним утром 5 марта, передовые отряды боевиков стали подходить к селу. Посты мотострелков приняли бой, но силы были совершенно несопоставимы. Практически повторилась ситуация с прорывом отряда Хаттаба через позиции псковских десантников. Численность мотострелков 503 МСП на пути прорыва боевиков не превышала 60-ти человек.

В ожесточённом бою был полностью уничтожен гранатомётный «взвод»(14 погибших, 4 захваченных), погиб командир роты ст.лейтенант Вершинин, его рота была рассеяна. Разведывательная рота полка (ст.дейтенант Деев) также вела бой, но у неё кончались боеприпасы. Для прикрытия отвода оставшихся в живых из роты Вершинина, была послана бронегруппа из состава разведывательного батальона дивизии(майор Измайлов), которой был придан танк Т-72(?-816) из состава танковой роты(ст.лейтенант Певцов) полка. Бронегруппа была остановлена плотным огнём и отступила, оставив подбитый танк с экипажем под командованием командира танкового взвода лейтенанта Луценко. Старший лейтенант Певцов, действуя по собственной инициативе без какой либо разведки и подготовки, с небольшой группой разведчиком и одним танком(?-815) выдвинулся к подбитому танку для попытки его эвакуации, но был остановлен мощным огнём. Боевики уничтожили танк из группы Певцова и ей пришлось отступить.

Эта авантюра под святым предлогом спасения экипажа Луценко обернулась бесмысленными потерями, вина за которые полностью лежит на командире роты. Не сумев оказать никакой помощи тем, к кому бросился сломя голову «на выручку», он потерял новых людей. Танк Луценко был окружён боевиками и расстрелян из гранатомётов. При этом погибли лейтенант Луценко и сержант Ищенко. Затем, подорвав люки гранатами, боевики захватили контуженного рядового Надтоко.

Сделав всё от них зависящее, подразделения 503 МСП понесли большие потери(около 30 человек только погибшими), но как и псковские десантники, не имели физической возможности для предотвращения прорыва боевиков из Аргунского ущелья. По свидетельствам участников боя, боевики непрерывным потоком заходили в Комсомолькое несколько часов во время боя и после него. Горстка мотострелков проявила не меньший героизм чем десантники 6 роты, однако их подвиг остался совершенно без внимания. Генерал Трошев в своей книге невразумительно пишет — «значительной части боевиков удалось миновать(??! — С.Ж.) боевые порядки 503 МСП и прорваться в Комсомольское». Из этого можно понять, что прорыв боевиков в село прошёл незамеченным для целого мотострелкового полка.

К тому же, «окопник» намеренно или от незнания, с чужих слов (скорее всего — С.Ж.) намеренно искажает дату прорыва, согласно его писаний, боевики якобы «миновали» позиции мотострелков 4 марта. Командование и военные журналисты, пытаясь впоследствии оправдать провал блокирования боевиков в Аргунском ущелье и превратить неудачу в успех по типу пресловутой «охоты на волков»*, стали распостранять небылицы о том, что прорыв был организован чуть ли не по плану руковосдства федеральных сил. Дескать — в селе боевиков было удобнее уничтожить и их специально пропустили в Комсомольское. Тогда остаётся непонятным, почему на пути боевиков оказались насмерть стоявшие мотострелки(впрочем это тут же объясняют «несработавшим оповещением на уровне ниже полка»), почему Комсомольское стали блокировать только после поступления информации о прорыве, почему «планируя» прорыв нескольких сотен боевиков не были заблаговременно наращены свои силы?

Например Трошев, в своей книге сообщает, что общая численность войск даже 6 марта в районе села составляла всего 816 человек. Нужно честно признать, что руководство операцией в очередной раз упустило возможность уничтожить блокированных боевиков в Аргунском ущелье и позволили им вырваться из него на оперативный простор. В случае с Комсомольским заслуга командования состоит лишь в том, что были приняты срочные меры по блокированию боевиков в селе. Но даже эта заслуга в большей мере зависит от ошибки Гелаева, который принял решение остаться в селе для отдыха на несколько суток, а не ушёл оттуда сразу. Эта медлительность также объясняется тяжёлым физическим состоянием основной массы боевиков, вырвавшихся из Шатойского окружения.

* — придуманная В.Шамановым пропагандистская сказка об организованном под контролем федерального командования прорыве боевиков из г. Грозный 1-2 февраля 2000 г. в ходе которого они якобы попали в организованный «огневой мешок»

Получив первые донесения о прорыве, командование сразу начало переброску войск к Комсомольскому, хотя и не представляло в полной мере складывающейся обстановки. Несмотря на исход из села к утру 6 марта всех жителей, вместо плотной блокировки, нанесения массированных ударов мощными боеприпасами и основательном наращивании сил в течении нескольких суток, командование сразу же приступило к действиям, которые именовались «зачисткой». Это предопределило тяжёлые потери среди групп, проводивших эти бесмыссленные и самоубийственные действия.

Позволив отряду ВВ «РОСИЧ»(п/п-к Семёнов) вместе с курскими СОБРовцами, втянуться в кварталы села, боевики из укрытий открыли по ним массированный огонь из всех видов оружия. Блокировав к одном из домов группу ВВ под командованием лейтенанта Джафяса Яфарова, боевики плотным огнём препятствовали подходу помощи для обеспечения эвакуации группы. В результате, «росичи» в течении короткого времени израсходовав почти все боеприпасы, решили вырваться из огневого мешка, в который их загнало командование для проведения «зачистки» в селе, занятом тысячью вооружённых до зубов боевиков. Однако вырваться было уже невозможно и вся группа погибла.

Также понесла потери группа прикрытия. Потери составили 10 человек убитыми, ещё два бойца были тяжело ранены. Одновременно приняла бой группа «росичей» под командованием капитана Сиротина. Потеряв одного человека погибшим, группа отступила под прикрытием огня и брони бронетранспортёра. Через некоторое время при посредничестве старейшин, был произведён обмен убитыми. На этом этапе операцию возглавлял генерал Фоменко и именно на нём лежит главная вина за понесённые бесмысленные потери.

Представители командования приводят интересные варианты оправдания своих идиотских действий. В своей книге Трошев пишет — «уже 5 марта село оказалось в нашем плотном кольце»(через страницу он же сообщает, что к 6 марта у села было только 816 военнослужащих), а сутки спустя в него вошли подразделения отряда спецального назначения, чтобы провести разведку сил бандформирований». Трошев называет разведкой операцию «зачистки», из чего становится понятным, что разведки перед её проведением не было вообще никакой.

Создаётся впечатление, что никакого боя накануне с участием 503 МСП, для генералов Фоменко и Трошева действительно не было, что несколько сотен жителей села ушедших из него, были немыми или их никто ни о чём не спрашивал, и тд. Во всяком случае, какие либо данные разведки отсутствовали напрочь, а командование даже не думало про неё. И только потеряв несколько десятков человек убитыми и ранеными при проведении «зачистки», эту «зачистку» объявили «проведением разведки». Один из корреспондентов, описывающий бой 6 марта на полном серьёзе объяснял провал «зачистки» — «кто же знал(??! — С.Ж.), что в село накануне зашло до тысячи боевиков!». Как будто всё происходящее является для командования какой-то детской игрой в войнушку.

Только после совершенно идиотского рейда по проведению «зачистки» 6 марта, по окраинам села стали наноситься слабые артиллерийские удары и командование перешло к тактике штурмовых групп. Она заключалась в том, что после слабого огневого воздействия артиллерии и вертолётов по позициям боевиков на одном-двух участках, штурмовые группы вступали в боевое соприкосновение с мало пострадавшими боевиками, пытаясь продвинуться в глубь их обороны. Затем, по израсходованию боеприпасов или с наступлением темноты, группы отходили на исходные позиции. Всё это ежесуточно повторялось до полного истощения сил боевиков.

Командование по каким-то причинам никогда не применяло воздействие по боевикам мощных боеприпасов числом до нескольких десятков самолёто-вылетов одновременно, что позволило бы в течении двух-трёх суток нанести поражение основным силам боевиков и уже после этого, при помощи танков и вертолётной поддержке «зачищать» оставшихся в живых боевиков. В течении второй чеченской компании командование по крайней мере 6 раз могло воспользоваться такой эффективной тактикой, однако вместо этого всегда гнали людей в ближний бой, что было чревато большими потерями личного состава. Жизнь и здоровье военнослужащих вопреки утверждениям командования об их сбережении, всегда уступались факторам — «по другому на тот момент было нельзя, как ни горьки для нас понесённые потери», «не было времени», «нас подгоняли политики» и т.д. На подобной демагогии построены книги и заявления всех высших командиров в обоих чеченских войнах — Квашнина, Грачёва, Казанцева, Трошева, Овчинникова и других.

Необходимо признать, что несмотря на данные о боях 5 марта и исход из села всего населения, командование ВВ совершенно не имело представления о численности боевиков. По всем имеющимся свидетельствам, никакой разведки вообще не проводилось несколько суток. Трошев пишет совершенную дичь — «в тот момент(7 марта — С.Ж.), мы ещё не имели полной информации ни о положении дел в селе, ни о числе бандгрупп. По первоначальной информации(?? — С.Ж.), в село вошло не более 30 человек».

Активных боевых действий 7 и 8 марта в Комсомольском не велось. По селу наносились слабые удары артиллерией и вертолётами, действовали снайперы и сапёры. Командование наращивало силы, исходя из предположений о количестве боевиков максимум в 150-200 человек. К селу были переброшены 12 отряд ВВ, подразделения милиции и министерства юстиции. Но этих сил было совершенно недостаточно для уничтожения боевиков и создания эффективного кольца окружения. Также совершенно недостаточным было количество тяжелого вооружения.

Командование по прежнему не имело точных данных о количестве боевиков. Днём 8 марта генерал Трошев заявил, что у боевиков осталось 20-25 человек, а остальные уже уничтожены. Реальная численность группировки Гелаева оставалась неизвестной командованию вплоть до самых последних дней операции.

В ночь с 8 на 9 марта, группа боевиков численностью около 40 человек предприняла попытку вырваться из села в южном направлении и вступила в бой с бойцами 12 отряда ВВ. Несмотря на то, что операция велась уже трое суток, Комсомольское не было полностью блокировано плотным кольцом войск и минными полями. Поэтому часть боевиков смогла вырваться из села, среди них был и сам Гелаев. Подобные прорывы продолжились и в дальнейшем, вплоть до 15 марта, несмотря на заявления Трошева о «зажатых в двойном кольце блокады» боевиках.

Утром 9 марта, после возобновления уличных боёв, началась сдача в плен раненых боевиков. Среди них было несколько арабов, украинцев и даже двое уйгуров. Ещё несколько уйгуров к этому времени были убиты в боях. Их присутствие позволило некоторым дуракам из числа командования и журналистов заявлять, что среди боевиков «есть даже китайцы». Трошев также толком не разобрался в данном вопросе даже спустя 4 года и написал в своей книге очередную глупость — «среди пленных обнаружились не только наёмники из Иордании, но даже два китайца! Они-то за какую веру воевали?».

Вообще-то, уйгуры из Синьцзяна испокон века были мусульманской веры и вели вооружённую борьбу против экспансии Китая. В этой среде появилось много т.н. «наёмников», которые прошли подготовку в учебных лагерях на территории Чечни в период 1997-1999 гг. и впоследствии приняли участие в боевых действиях. Захваченные в Комсомольском уйгуры были экстрадированы в Китай и приговорены там к пожизненному заключению.

10 марта в район Комсомольского прибыл генерал Трошев, который возглавил проводимую операцию. Впрочем, тактика действий федеральных сил не изменилась, хотя в результате наращивания сил усилилась артиллерийская поддержка, а в результате прошедшего времени более-менее улучшилось взаимодействие между различными боевыми ведомствами. Штурмовые группы вступали в бой и после израсходования боеприпасов или с наступлением темноты отводились на исходные позиции. Такая порочная практика неизбежно вызывала тяжёлые потери в рядах атакующих. В течении 10-16 марта потери только Внутренних войск и только убитыми составили 28 человек.

Ежедневные бои можно представить по описанию действий отряда ВВ в течении двоих суток. 11 марта в район Комсомольского прибыли на вертолётах основные силы 19 отряда специального назначения Внутренних войск. По прибытию, без отдыха и ознакомления с обстановкой, отряд был брошен в уличные бои с трогательным напутствием от генерала Лабунца — «Берегите себя». На северной окраине села, группа бойцов отряда сразу попала под огонь боевиков и укрылась в одном из строений.

Затем было принято решение прорваться в здание школы, в котором вели бой бойцы из состава 33 бригады Внутренних войск. После соединения с ними, бойцы отряда занимали оборону в школе до утра 12 марта. При попытке доставить им воду и боеприпасы, была подбита одна БМП. Группа бойцов 12 отряда, вместе с ранеными, была вывезена из школы бронегруппой, которая доставила туда продукты и боеприпасы, после чего группу перебросили на южную окраину Комсомольского, где сосредоточился весь 12 отряд. Людям, которые сутки участвовали в боевых действиях, приказали вновь идти в бой. Продвинувшись вглубь села, группа заняла один из домов и обороняла его ещё сутки, потеряв одного человека убитым и несколько тяжелоранеными.

В этот же день, при огневой поддержке штурмовых групп ВВ, в селе был подбит приданный из 20 мсд танк. При этом погибли командир танковой роты лейтенант П.Гейслер и мл.сержант Нетреба.

В эти дни к селу наконец были подтянуты тяжёлые миномётные и огнемётные системы и боевики сразу стали нести от их огня тяжёлые потери.

В ночь на 11 марта при попытке вырваться из села подорвался на мине и погиб Хамзат Идигов, возглавивший оборону Комсомольского после бегства Гелаева. У боевиков в эти дни стал ощущаться недостаток боеприпасов и медикаментов, сопротивление стало слабеть. Это дало основание Трошеву заявить 12 марта очередную глупость о том, что Комсомольское «будет взято сегодня или завтра».

13 марта в район Комсомольского был переброшен парашютно-десантный полк, который окончательно блокировал село на южном направлении. Федеральные войска, ведя ожесточённые уличные бои постепенно продвигались вперёд и закреплялись на новых занятых рубежах. 14 марта штурмовые группы вышли к центру села и заняли его. Тут же в СМИ и в Москву пошли доклады от руководства о том, что Комсомольское «взято», «завершена войсковая часть операции» и тому подобные, не соответствующие реальному положению вещей заявления. Хотя оборона боевиков и была расчленена на несколько отдельных очагов, они продолжали ожесточённое сопротивление. Заявления о «взятии села под контроль» продолжали звучать из уст федеральных полководцев вплоть до фактического взятия Комсомольского под контроль 22 марта.

Не считаясь с потерями, командование вновь и вновь приказывало войскам «идти на штурм». Если в случае с повиновением солдат проблем не возникало, то в случае с контрактниками это проходило не в полной мере. Отряды Министерств Юстиции, СОБРы и ОМОНы действовали в сложившихся обстоятельствах грамотно и эффективно, позволяя себе манкировать приказами войсковиков, гнавших людей в атаки на неподавленную оборону боевиков. Поэтому, действую наравне с войсками, их потери были значительно ниже, однако при этом затягивались сроки выполнения поставленных задач, а ведь уже несколько раз объявлялось о «взятии села под контроль».

Также это оказывало «разлагающее» влияние на находящихся в их боевых порядках младших командиров войсковых частей, которые брали с них пример в плане сбережения личного состава. Это очень раздражало командование, желавшего быстрой победы любой ценой. Трошев даже приводит в своей книге пример этого противостояния, когда генерал Баранов обнаружил якобы очковтирательство со стороны руководителя отряда Министерства Юстиции и угрожая судом (??) требовал немедленного взятия какого-то рубежа.

Сам Трошев обвинил всех бойцов отряда Министерства Юстиции в трусости и малодушии. При этом Трошев не мог не знать, что четверым погибшим в Комсомольском бойцам отряда, за проявленный в боях героизм были присвоены звания Герой России, в отличии от неизвестно за какие конкретные подвиги награждённых этим званием Трошева, Казанцева, Баранова, Фоменко и других генералов.

15 марта отряд Пензенского ОМОНа, совместно с бойцами 12 отряда специального назначения ВВ, вновь начал штурм позиций боевиков. Мощным огнём их атака была остановлена, при этом была потеряна половина имеющейся бронетехники. Из состава 12 отряда погиб ефрейтор Рычков, удостоенный впоследствии звания Герой России.

Не смотря ни на что, командование требовало продолжать наступление на неподавленную оборону. Убедившись, что люди не будут выполнять задачу любой ценой, в боевые порядки был послан заместитель руководителя операции полковник М.Ревенко. Он лично сел за рычаги управления танка Т-72 и повёл его на неподавленые огневые точки. Боевики расстреляли танк из гранатомётов, полковник получил тяжёлые ранения и скончался на месте.

Из всей бронегруппы уцелела только одна БМП. Потеряв одного человека убитым и четырёх тяжелоранеными, пензенские омоновцы отошли на исходные позиции. Погибший полковник был удостоен звания Герой России. Больше никого подгонять или воодушевлять личный состав для поднятия в атаку, руководством почему-то прислано не было.

К 18 марта организованная оборона боевиков в Комсомольском осталась только на южной окраине села. Туда были переброшены остатки 19 отряда специального назначения ВВ, который за семь суток непрерывных уличных боёв, потерял треть своего состава. Несмотря на это, бойцы отряда снова были брошены «на штурм». После занятия нескольких домов, группа численностью 18 человек под командованием майора Чеброва, подверглась яростным атакам численно превосходящих сил боевиков. Проявляя ежеминутный героизм, бойцы 19 отряда почти в полном окружении вели бой до наступления темноты, и отошли лишь после полного израсходования боеприпасов. В этом бою погибли 8 бойцов, оставшиеся 10 человек получили ранения.

Начиная с 10 марта, боевики каждую ночь небольшими группами пытались вырваться из Комсомольского, но особенно с 13 марта уйти удавалось лишь единицам, так как кольцо окружения было значительно усиленно. В ночь на 20 марта, боевики сохранившие возможность передвигаться, отрядом до 50 человек попытались вырваться из села по руслу заминированного ручья. Однако они были замечены и почти полностью уничтожены. При осмотре местности были обнаружены четверо пленных военнослужащих, в том числе.

После неудавшейся попытки прорыва 20 марта, оборона села разбилась на множество мелких очагов, в которых продолжали обречённое сопротивление раненые боевики. На их окончательное подавление и уничтожение понадобилось ещё двое суток. В это время началась массовая сдача в плен уцелевших, в последние дни сдалось около 60 боевиков. Все они имели тяжёлые ранения и контузии. 22 марта операция в Комсомольском была фактически завершена.

Потери боевиков за всё время боёв составили около 900 человек убитыми и не менее 80 пленными, большинство из которых впоследствии скончались от ран и побоев. Из села смогли вырваться в общей сложности около полусотни боевиков, в числе которых был и сам Гелаев. Среди убитых и пленных было около 20 арабов, десяток уйгуров, несколько украинцев и даже житель Кашмира. Кроме Идигова погибло несколько других главарей боевиков, в частности Батаев, Балсадаев и т.н. «заместитель министра иностранных дел Ичкерии» Мухарбеков. В числе сдавшихся был т.н. «заместитель начальника шариатской безопасности» Тимаев, который впоследствии был освобождён и снова нейтрализован только через год.

Потери федеральных сил были очень высоки. В период с 6 по 22 марта погибло около 70 военнослужащих и сотрудников других силовых структур, свыше 200 человек получили ранения. Эти потери были обусловлены полным отсутствием разведки на начальном этапе операции и непрофессионализмом командования, которое избрало тактику изматывания и уничтожения боевиков в уличных боях, имея возможность вывода из строя до 90 процентов сил боевиков средствами мощного огневого поражения. Эти средства использовались только как вспомогательные силы, вместо придания им основной роли в развитии операции.

С полной уверенностью можно утверждать, что при основном применении этих средств(большое количество бетонобойных и фугасных авиационных бомб при соответсвующем количестве самолёто-вылетов фронтовой авиации, массированное воздействие тяжёлых миномётных и огнемётных систем), потери федеральных сил сократились бы в 3-4 раза, при таком же сокращении сроков операции.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

9.02.1970 — 14.03.2000

Закиров Ильфат Индулисович — начальник штурмового отделения отдела специального назначения «Кречет» управления исполнения наказаний министерства юстиции Российской Федерации по Удмуртской Республике, старший лейтенант внутренней службы. Родился 9 февраля 1970 года в Ижевске. Окончил среднюю школу.

До призыва на военную службу преподавал самбо в детско-юношеской спортивной школе. В июне 1988 года был призван в ряды Советской Армии, службу проходил в Туркистанском военном округе. После увольнения в запас в 1990 году кандидат в мастера спорта по дзюдо работал тренером-преподавателем в ДЮСШ №4 г. Ижевска, инструктором отряда вневедомственной охраны производственного объединения «Ижсталь». С 1991 года — в органах Министерства внутренних дел РФ, снайпер отряда спецназа Управления исполнения наказаний по Удмуртской Республике. Вскоре он был назначен командиром отделения.

В 1995 году уехал в свою первую «горячую» командировку на Северный Кавказ. Назначен командиром взвода спецназа. В 1998 году органы исполнения наказаний были переданы из Министерства внутренних дел в состав Министерства юстиции РФ, после перевода Ильфат Закиров назначен начальником штурмового отделения. В сентябре 1999 года — вторая командировка в «горячую точку», на этот раз в Республику Дагестан в августе — сентябре 1999 года. В третий раз начальник штурмового отделения отряда специального назначения «Кречет» УИН Минюста РФ по Удмуртской Республике старший лейтенант Ильфат Закиров прибыл к командировку на войну в январе 2000 года.

Принимал участие в операции по уничтожению крупной группировки противника в селе Комсомольское Урус-Мартановского района Чеченской Республики.

14 марта 2000 года штурмовая группа отряда специальнного назначения под командованием старшего лейтенанта внутренней службы И.И. Закирова получила задачу выбить боевиков из хорошо укреплённого пункта в селе Комсомольское, чтобы обеспечить продвижение основных сил группировки.

Начался штурм, и группа сразу попала под шквальный огонь боевиков. Сознавая реальную опасность, рискуя собственной жизнью, И. Закиров поднял своих бойцов в атаку и первым ворвался внутрь опорного пункта противника. Штурмовой группе удалось захватить часть опорного пункта, однако плотный огонь боевиков остановил её продвижение. Умело маневрируя и ведя прицельную стрельбу, И. Закиров вызвал огонь на себя, давая своим бойцам возможность рассредоточиться и укрыться.

Увидев, что один из его товарищей Валерий Бахарев ранен, И.И. Закиров бросился к нему на помощь и под огнём противника попытался вынести его из-под обстрела. в этот момент он получил осколочные ранения в ноги и в голову, но продолжал командовать своим отрядом. От вновь брошенных боевиками гранат Закиров И.И. получил смертельное ранение в голову, от которого скончался на месте».

При выполнении боевого задания Ильфат был тяжело ранен, но продолжал вести огонь, давая товарищам, возможность эвакуироваться. Получил смертельное ранение в голову, от которого скончался на месте. Ценой своей жизни он спас жизни других сотрудников.

«…Ильфат со своим замом вошёл во двор, и они схватились с боевиками практически врукопашную. Оказалось, что у боевиков за домом окопы вырыты были. Нескольких боевиков Ильфат со своим замом застрелили, а оставшиеся их самих гранатами забросали. Так ижевский отряд остался без командира…» из рассказа Героя России, полковника Алексея Николаевича Махотина, командира Санкт-Петербургского отряда спецназа министерства юстиции «Тайфун».

Похоронен в Ижевске.

Награжден медалью «За отвагу» (1995).

За мужество и героизм, проявленый в ходе контртеррористической операции в Северо-Кавказском регионе, Указом Президента Российской Федерации от 1 марта 2001 года старшему лейтенанту внутренней службы Закирову Ильфату Индулисовичу присвоено героя Российской Федерации (посмертно).

В родном городе Ижевске именем Героя названа улица, на ней установлена мемориальная доска. Имя Ильфата Закирова присвоено средней школе № 55 города Ижевска. С 2004 года в Ижевске проводится турнир по дзюдо на призы Героя Российской Федерации Ильфата Закирова.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

20-21 марта 2000 года в Комсомольском — самое большое поражение чеченских сепаратистов во второй чеченской войне — около 150 чеченских боевиков сдались в плен.

Среди них были две девушки — 23-летняя Липа Билуева и 25-летняя Берлант Абубакарова. Липу избили, заставили признаться на камеру, что она была снайпершей и убила двоих российских солдат. Мало кто из сдавшихся тогда в плен дожил до тюрьмы, до суда дожили единицы.

Домой эти девушки не вернулись,  судьба их неизвестна до сих пор. По неподтвержденным данным, появившимся  недавно на одном из форумов, Липа Билуева выжила — ее выкупили родственники мужа-дагестанца и увезли в Дагестан.

Представляем  вашему вниманию маленький фильм про Берлант и Липу — нарезка всего, что  удалось о них найти — задержание, видео допроса «снайперши», рассказ военного журналиста и т.д.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Реальные съёмки. На плёнке из частного архива показана командировка отряда Мурманского СОБРа. Фильм о быте и рутинной работе СОБРовцев.

P.S. Фильм содержит шокирующие кадры и ненормативную лексику. Слабонервным не смотреть.

Видео «СОБР. Штурм Комсомольского» предоставлено пользователем Станиславом, за что объявляется благодарность

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Спецназ «Русич» — старейшее специальное подразделение в правоохранительных органах Новгородской области. Это подразделение, где проходят службу профессионалы своего дела. Каждый второй сотрудник имеет ту или иную категорию классного специалиста. Более трети сотрудников — кандидаты в мастера или мастера спорта по рукопашному бою, дзюдо, самбо…

В 1991 году в УВД Новгородской области при службе, исполняющей наказания, был сформирован отряд специального назначения, переименованный в 1999 году в отдел. В задачи вновь созданного подразделения входило предотвращение и пресечение преступлений и иных правонарушений в исправительных колониях и следственном изоляторе, участие в обеспечении правопорядка в учреждениях УИС, взаимодействие с органами внутренних дел области по обеспечению общественной безопасности.

На момент образования в отряде было 25 сотрудников. В настоящее время штатная численность личного состава ОСН «Русич» составляет 46 человек, из них практически все неоднократно награждались ведомственными и государственными наградами, трое сотрудников вместе с начальником отдела награждены именным оружием.

Основные задачи:

1. Обеспечение безопасности объектов ФСИН, а также Министерства юстиции Российской Федерации;

2. Участие в обеспечении правопорядка и законности в учреждениях, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы (далее — исправительные учреждения), и следственных изоляторах;

3. Обеспечение безопасности сотрудников УИС, осужденных, лиц, содержащихся под стражей, должностных лиц и граждан, находящихся на территории исправительных учреждений и следственных изоляторов;

4. Участие в ликвидации последствий чрезвычайных обстоятельств и чрезвычайных ситуаций природного и техногенного (экологического) характера на объектах УИС.

Основные функции:

1. Пресечение противоправных действий, групповых неповиновений и массовых беспорядков осужденных и лиц, содержащихся под стражей, и иных граждан, дезорганизующих деятельность учреждений и органов УИС;

2. участие в розыске и задержании лиц, совершивших побег из мест лишения свободы или из-под стражи;

3. освобождение лиц, захваченных или удерживаемых в качестве заложников в исправительных учреждениях, следственных изоляторах и на других объектах УИС;

4. пресечение и отражение нападений на объекты УИС;

5. участие в проведении оперативно–розыскных, режимных и других специальных мероприятий, направленных на предупреждение, пресечение преступлений и иных правонарушений, обеспечении исполнения режимных требований, установленных в исправительных учреждениях и следственных изоляторах, пресечение проникновения на объекты УИС предметов, изделий и веществ, запрещенных к использованию осужденными и лицами, содержащимися под стражей;

6. проведение, в том числе во взаимодействии с правоохранительными органами, мероприятий по обеспечению личной безопасности сотрудников УИС и членов их семей;

7. участие в случае осложнения обстановки в мероприятиях по конвоированию осужденных и лиц, содержащихся под стражей, и охране объектов УИС;

8. участие в обучении сотрудников исправительных учреждений и следственных изоляторов действиям при осложнении обстановки и возникновении чрезвычайных обстоятельств на объектах УИС.

Перечень нормативных актов, определяющих эти задачи и функции:

1. Приказ Министерства юстиции Российской Федерации от 17 марта 2011года №82 – ДСП «Об утверждении Порядка деятельности отделов специального назначения территориальных органов уголовно-исполнительной системы».

2. Приказ УФСИН России по Новгородской области от 1 сентября 2011года №521 – ДСП «Об утверждении Порядка деятельности отдела специального назначения УФСИН России по Новгородской области».

Вечная память…

Начиная с 1991 года сотрудники спецназа участвуют в операциях по восстановлению конституционного порядка на территории Северного Кавказа.

В одной из таких командировок, 16 марта 2000 года, 11 сотрудников отдела участвовали в ликвидации бандитских формирований полевого командира Гелаева. В тяжелых боях при штурме села Комсомольское погиб сотрудник отдела младший лейтенант внутренней службы Сергей Герасимов. Два сотрудника в этом же бою получили ранения.

Сергей родился 13 января 1974 года. Окончив новгородскую среднюю школу № 10, он прервал учёбу в техникуме электронной промышленности для того, чтобы его как можно быстрее призвали на военную службу. Служил в воздушно-десантных войсках. Уволившись в запас, сменил голубой берет на краповый: его зачислили в отряд специального назначения «Русич» тогда еще УИН по Новгородской области. В совершенстве овладел всеми видами стрелкового оружия, освоил азы рукопашного боя и стал инструктором штурмового отделения…

— Боевики предприняли попытку прорыва как раз на том участке, где оборону держал и наш спецназ, — вспоминает Владимир Кудрявцев, командир спецназа «Русич». — Сергей прикрывал разгрузку автомобиля с боеприпасами, накрывая своим огнем огневые точки боевиков. Выстрелом из гранатомета боевики попали в стену дома, за которой находилась его боевая позиция. Он погиб на месте…

В память о Сергее Герасимове отдел специального назначения учредил открытый турнир по рукопашному бою, спорту который так любил и пропагандировал в Великом Новгороде С.Герасимов. Сейчас турнир является одним из массовых и популярных спортивных мероприятий Северо-Западного федерального округа.

Младший лейтенант внутренней службы инструктор штурмового отделения отдела специального назначения «Русич» Сергей Витальевич Герасимов за проявленную отвагу, мужество и героизм при выполнении служебно-боевого задания в составе оперативной группы МЮ РФ на Северном Кавказе Указом Президента Российской Федерации № 1808 от 27 октября 2000 года награжден Орденом Мужества (посмертно). Его имя навечно занесено в Книгу Почета Управления Федеральной службы исполнения наказаний по Новгородской области.

В спецназе «Русич» есть уголок, где собраны личные вещи Сергея Герасимова, газетные вырезки о его жизни и подвиге, документальные свидетельства о пройденном отделом боевом пути на Северном Кавказе.

Ежегодно в день рождения Сергея, в день гибели и в день образования спецназа бойцы «Русича» возлагают цветы на могилу товарища.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Вчера в ходе спецопераций, которые были проведены в столице Дагестана Махачкале и селе Комсомольское, удалось ликвидировать 13 боевиков – 10 членов незаконных вооруженных формирований убили в Махачкале (среди них одна женщина) и троих – в Комсомольском.

В числе уничтоженных боевиков Шамиль Магомеднабиев 1977 года рождения – глава кизилюртовского подполья. В ходе боя в Комсомольском погибли также двое сотрудников правоохранительных органов и глава администрации села, попытавшийся вступить в переговоры с бандитами. После ликвидации в августе лидера дагестанских боевиков Магомедали Вагабова в республике не прекращаются боестолкновения.

Масштабная совместная операция подразделений МВД и ФСБ началась в Махачкале через три часа после убийства в центре города начальника оперативно-розыскного отдела Гапала Гаджиева. Фактически по горячим следам спецслужбам удалось установить адрес, по которому скрывались преступники.

Чёрную «Тойоту» подполковника боевики расстреляли на улице Чернышевского. Гаджиев сам находился за рулем, ехал без охраны и, скорее всего, не ожидал нападения. Выпустив очередь из автоматов прямо через боковое стекло, преступники скрылись. В городе ввели план «Перехват», и уже через несколько часов ожесточенная перестрелка завязалась уже в другом конце города.

В Кировском районе города оперативники проверяли три подозрительных адреса. В одном из домов силовики почти сразу напоролись на встречный огонь. Тем не менее, боевикам предложили сдаться, но в ответ снова раздались автоматные очереди. Стало ясно, что переговоры результата не дадут.

«Эта группа, естественно, относится к незаконным вооруженным формированиям, — сообщил замминистра внутренних дел Дагестана Магомед Исмаилов. – Предположительно, мы их знаем. Они являлись теми лицами, которые совершили убийство нашего сотрудника».

Дом окружили бронетехникой по периметру, и в глубине двора позиции заняли бойцы антитеррористических подразделений ФСБ и ОМОН. Как минимум трое вооруженных преступников пытались выбежать на улицу, но попали под огонь и были убиты на месте. Их оружие сразу изъяли для проведения баллистических экспертиз. В ходе боя спецназу удалось занять позиции на крыше недостроенного дома напротив, откуда двор простреливался почти полностью. По окнам дома в упор работал бронетранспортер. Когда начали спускаться сумерки, еще один боевик попытался пойти напролом, но безуспешно. Любое подозрительное движение в глубине комнат встречалось огнем гранатометов и пулеметов, ближе к ночи сопротивление прекратилось. Активная часть операции была завершена.

«Изъято большое количество оружия и боеприпасов», — сказал замглавы МВД Дагестана.

Впрочем, в понедельник на улице, где проводилась спецоперация, снова раздались автоматные очереди. По дому вновь вел огонь БТР, спецназ начал заходить во двор, бойцы простреливали все закоулки, особенно большой подвал. Опасения оперативников о том, что еще двое преступников могут там укрываться, подтвердились. Подвал обстреляли из гранатометов, ликвидация уцелевших боевиков продолжается. Таким образом, общая численность блокированной в Махачкале группировки достигла как минимум 10 человек.

Почти одновременно еще одна спецоперация проводилась в поселке Комсомольское, что в 50 километрах севернее Махачкалы. Ликвидированы трое боевиков, последний был убит в понедельник на рассвете. Во время переговоров погиб глава сельской администрации. Он успел вывести из блокированного дома четырехлетнего мальчика, сына хозяина, но когда пошел за оцепление еще раз, чтобы уговорить преступников сложить оружие, был убит ими прямо на пороге, едва открыл входную дверь.

Личность одного боевика их 13, менее чем за сутки уничтоженных в Дагестане, уже известна. Сейчас устанавливают остальных. После того, как будет проведено опознание, станет ясно, в каких группировках они состояли и к каким преступлениям могут быть причастны.

Как выяснил корреспондент «НИ», с повстанцами борются отнюдьне только российские силовики. Республика стоит на грани религиозной войны между сторонниками традиционного ислама и приверженцами саудовской версии этой религии – ваххабитами. Дагестанские власти решили пойти по чеченскому пути и предложили Кремлю создать два батальона особого назначения МВД РФ с прямым подчинением главе республики, главной задачей которых станет как раз борьба с ваххабитами.

То, что ты попадаешь в не совсем обычный субъект Российской Федерации, понимаешь в Дагестане сразу. Моя просьба к таксисту в махачкалинском аэропорту остановиться на несколько минут у какого-нибудь магазина привела его в неожиданное замешательство: «Если ты собираешься купить алкоголь, то сделать это будет непросто – боевики запрещают продавать спиртное». Узнав, что я хочу купить лишь сигареты, шофер с сомнением произнес, что «это пока вроде бы можно». В киоске, к которому меня подвезли, продавали не только сигареты, но и пиво. Я решил пошутить и обратился к продавщице: «Как же вы продаете спиртное – ведь это запрещено боевиками?!» Реакция продавщицы превзошла все мои ожидания. Женщина побледнела, а на глазах у нее появились слезы: «Сейчас же уберу спиртное с прилавка – только не взрывайте».

Успокоилась продавщица Мадина, лишь узнав, что я журналист. «На самом деле боевики взрывают магазины, продающие спиртное не так уж и часто. На весь город взорвали и обстреляли не больше двух десятков магазинов и кафе, где торговали спиртным, – рассказывает мне женщина. – Но люди предпочитают не рисковать, приблизительно половина владельцев магазинов отказались от продажи спиртного». «А почему не обратиться в милицию?» – спрашиваю я свою собеседницу. В ответ она грустно улыбается: «Боевики говорят: «День – ваш, ночь – наша». Я выглянул в окно: в 11 часов вечера город казался вымершим.

Добравшись до гостиницы, переполненный впечатлениями, я лег спать. Однако сон мой длился недолго. С первыми лучами солнца с соседней мечети муэдзин стал призывать правоверных через громкоговоритель к молитве. Призывы были столь громкими, что спать было решительно невозможно. Как выяснилось позднее, просыпаться с первыми лучами солнца вынуждены практически все махачкалинцы – найти жилье в отдалении от молельного дома попросту невозможно.

Новое мое столкновение со строгостями местных исламских законов произошло на городском пляже. Увидев мои короткие в обтяжку плавки, уборщица смутилась: «Купаться у нас лучше в трусах ниже колен. Все из-за этих боевиков. Вы знаете, что они требуют создания отдельного пляжа для женщин и мужчин. В начале просто подкидывали записки с угрозами. Потом стали взрывать. Было уже три взрыва. У одной женщины, школьной учительницы, оторвало ногу. После этого случая людей на пляже стало значительно меньше».

«Традиционно на Северном Кавказе распространен суфийский ислам, но боевики исповедуют так называемый ваххабизм (правильнее говорить салафизм) – распространенное в Саудовской Аравии и некоторых других ближневосточных странах направление ислама, – объясняет в разговоре с «НИ» доктор исторических наук, эксперт Фонда Карнеги Алексей Малашенко. – Первые салафиты появились на Северном Кавказе в начале 1990-х, когда были открыты границы с ближневосточными странами. Сегодня именно ваххабиты борются насильственными методами за исламскую нравственность на всем Северном Кавказе. Объектами их нападений являются торговцы спиртным, проститутки, гадалки. Наибольших «успехов» они добились в Ингушетии – в этой республике уже не продают спиртного, и практически все женщины ходят в платках».

По мнению же известного дагестанского политолога, бывшего министра по делам национальной политики, информации и внешним связям Дагестана Эдуарда Уразаева, в реальности традиционные мусульмане сегодня проявляют не меньшее рвение в исламизации Дагестана, чем ваххабиты. «Сегодня в Дагестане действует более 2500 мечетей – это большее количество молельных домов, чем было в дореволюционное время, – делится своими соображениями с «НИ» политолог. – Ежедневно на дагестанском телевидении как минимум четыре часа отводится религиозным передачам. Официальное духовенство также ратует за запрет спиртного и проституции, просто в отличие от ваххабитов они добиваются этого законными методами. Даже если и не было бы ваххабитов, исламизация Дагестана шла бы полным ходом».

Справедливости ради назвать сегодня Махачкалу типичным исламским городом было бы все же преувеличением. Лишь процентов 20 жительниц этого города носят одежду в соответствии со строгими канонами ислама, остальные одеваются вполне свободно. В городе проходит множество концертов, в том числе западной музыки, проводятся художественные выставки. Вопреки запрету боевиков по вечерам вдоль моря зажигают огни многочисленные кафе. Влюбленные парочки потягивают вино и любуются закатом солнца. «Сегодня мы и исламисты живем как бы в параллельных мирах и почти не соприкасаемся друг с другом. Но я боюсь, что уже через несколько лет это будет невозможно!» – с грустью говорит мне один знакомый махачкалинский художник.

По мнению же Алексея Малашенко, сегодня на Северном Кавказе идет не только борьба федерального центра с исламскими радикалами, но и религиозная война между разными течениями внутри ислама. «Наиболее явно это проявляется в Чечне, где Рамзан Кадыров в открытую объявил борьбу суфийского ислама с «ваххабитской ересью». Но достаточно явно эта тенденция проявляется и в Дагестане, где очень многие министры и представители правоохранительных органов являются мюридами убежденного противника ваххабитов шейха Саида Чиркеевского (Ацаева)», – объясняет «НИ» эксперт.

Чтобы узнать точку зрения ваххабитов, корреспондент «НИ» встретился с членом правления организации «Матери Дагестана» Гульнарой Рустамовой. Некоторые в Дагестане в шутку называют эту организацию профсоюзом боевиков. Действительно, «Матери Дагестана» оказывают правовую помощь как пойманным боевикам, так и салафитам, необоснованно, по их мнению, подозреваемым в связях с подпольем.

Гульнара Рустамова оказалась невысокой плотной женщиной, одетой в черное до пят платье с длинными рукавами и с закрывающим волосы и шею платком на голове. Когда я попытался пожать ей руку, Гульнара вежливо, но твердо заявила мне: «Это нам запрещает Аллах». «Что же сейчас происходит в Дагестане? Джихад?» – спрашиваю я мою новую знакомую. «Если я скажу да, то у меня могут быть неприятности, а если скажу – нет, то покривлю душой», – отвечает моя собеседница. «Взрывы в московском метро тоже часть джихада?» – задаю я провокационный вопрос. Гульнара меняется в лице:

«Я вам ответственно заявляю, что боевики не имеют никакого отношения к этому чудовищному преступлению. Такое варварство противоречит канонам ислама. Это провокация ФСБ». Гипотеза о том, что взрыв в метро совершили люди с Лубянки, для меня была уже не новой, в этом меня с горячностью убеждали салафиты из «столицы» ваххабитов села Губден.

По мнению г-жи Рустамовой, салафитов вынуждают уходить в леса. «Мы предлагали – дайте нам хоть ничтожную квоту в Духовном управлении мусульман Дагестана, позвольте нам выпускать свои газеты или же зарегистрировать свою собственную религиозную организацию, но на все эти просьбы мы получали отказ, – говорит собеседница «НИ». – Выделите нам на худой конец самый плохонький кусок земли, где бы мы жили по своим правилам, оставаясь в составе России. Все салафиты находятся под постоянным наблюдением милиции и ФСБ, их регулярно вызывают на допросы. Зафиксированы десятки случаев, когда салафитов попросту похищали, убивали, а затем объявляли, что они были уничтожены с оружием в руках. В этой ситуации у наших ребят не остается другого выбора, как уходить в лес. Пока салафитов будут преследовать, война будет продолжаться!»

Как это ни странно, с этой точкой зрения отчасти согласен и представитель правозащитного общества «Мемориал» Заур Газиев. «Милиционерам выгодно, чтобы люди уходили в лес. В этом случае МВД получает дополнительные субсидии, и у милиционеров появляются оправдания, почему они неэффективно борются с обычными уголовниками. Недавнее покушение на жизнь главы министерства по делам национальностей, религий и внешним связям Бекмурзы Бекмурзаева было вполне ожидаемым – ведь этот человек пытался наладить диалог с умеренными салафитами», – делится с «НИ» своей версией состоявшегося покушения Заур Газиев.

Можно спорить, реально ли договариваться с людьми, устраивающими взрывы в кафе, на пляжах, а возможно, и в московском метро. Отметим также, что большинство салафитов, как убедился корреспондент «НИ», побывавший в дагестанском селе Губден, презирают светские законы, а уважают лишь правила шариата. Но факт остается фактом: силой сломить боевиков не удается. Более того, их сопротивление становится все ожесточенней. Потери с обеих сторон в этом году гораздо больше, чем в предыдущие годы. Причем впервые количество убитых силовиков приближается к числу погибших членов незаконных вооруженных формирований (в предыдущие годы на одного убитого силовика приходилось в среднем три убитых боевика).

Пока дагестанские власти решили последовать чеченскому опыту. Махачкала предложила Кремлю создать два батальона особого назначения МВД РФ из 800 дагестанцев с прямым подчинением главе республики. Задача этих подразделений – бороться с ваххабитами. Если Кремль одобрит этот план, то, по сути, в Дагестане будет все как в Чечне – своя собственная «армия», борющаяся под религиозными знаменами с «ваххабитской ересью». В мононациональной Чечне этот опыт оказался достаточно успешным, но в многонациональном Дагестане все может пойти не столь гладко. К тому же в этом случае Кремль будет вынужден смириться с тем, что на территории России появится еще одна исламская де-факто республика, кардинально отличающаяся по политическому климату от других регионов страны.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В селе Комсомольское, в ходе перестрелок погибли три боевика

В ночь на понедельник завершилась спецоперация в селе Комсомольское Кизилюртовского района Дагестана. В ходе перестрелок погибли три боевика, два спецназовца, а также глава местного муниципального образования Хварзат Шарипов, взявший на себя роль парламентера — среди заблокированных в доме вооруженных людей был и его брат.

Когда спецназ блокировал дом в селе Комсомольское, глава местного муниципального образования Хварзат Шарипов набрал номер телефона знакомой журналистки с телеканала РГВК «Дагестан»: «Зарема, приезжай или пришли журналистов, тут мой дом собираются штурмовать!» Назвав улицу и номер дома, чиновник прервал разговор. Он спешил к дому своих родителей, в котором вместе с двумя другими вооруженными людьми забаррикадировался его брат Гамзат. Спустя двадцать минут, в 18.39, он сбросил ответный звонок. Как выяснилось позднее, Хварзату Шарипову уже было не до телефонных разговоров. Он сделал все возможное, чтобы предотвратить трагический исход. Сначала ему удалось вывести из дома 4-летнего племянника, который случайно забежал туда уже после того, как все остальные родственники покинули здание.

Потом он настоял на том, чтобы руководители операции вновь позволили войти ему в дом — уже в качестве парламентера, чтобы уговорить брата и его соратников добровольно сдаться. По словам очевидцев, силовики долго отговаривали его от рискованной затеи, однако потом уступили его настояниям, попросив лишь надеть на себя каску. По рассказам силовиков, как только Хварзат Шарипов переступил порог дома, кто-то из боевиков выпустил в него очередь. После штурма, в результате которого в доме возник пожар, силовики обнаружили на месте боя тела обоих братьев.

В двух других убитых боевиках были опознаны Шамиль Магомеднабиев, лидер кизилюртовской группы, и Шахбан Алиев. По оперативным данным силовиков, группа Магомеднабиева держала в напряжении не только Кизилюртовский, но и соседний Хасавюртовский район: боевики совершали нападения на сотрудников правоохранительных органов и занимались рэкетом в отношении местных предпринимателей. Потери понесли и силовики, ликвидировавшие бандгруппу: в ходе спецоперации в Комсомольском смертельные ранения получили двое бойцов отряда милиции специального назначения из Калмыкии, командированных в Дагестан.

Между тем гибель в ходе одной спецоперации двух братьев, оказавшихся по разные стороны баррикад, пополнила драматичную хронику гражданского противостояния в Дагестане, расколовшего уже многие семьи. «Ъ» писал во вчерашнем номере об истории сына начальника дербентского уголовного розыска, убитого в ходе спецоперации в минувшую пятницу. А в августе республику потрясла история Гаджимурада Хулатаева, организовавшего убийство своего отца — заместителя начальника отдела следственного управления при МВД по Дагестану Юнуса Хулатаева.

Как выяснилось, 17-летний сын не только заказал убийство своего отца и впустил киллеров в дом, но намеревался убить и собственного брата, устраивавшегося на работу в прокуратуру,— для того чтобы завоевать авторитет в местном джамаате боевиков («Ъ» писал об этом 20 августа).

Юлия Рыбина, Махачкала

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В Дагестане в ходе двух спецопераций уничтожены 11 боевиков

За минувшие сутки в Дагестане уничтожены 11 боевиков. Бандитов ликвидировали в ходе двух спецопераций — в Махачкале и в селении Комсомольское Кизилюртовского района.

В дагестанской столице группу боевиков блокировали буквально через три часа после убийства руководителя республиканского отдела по борьбе с экстремизмом. Подполковника Гаджиева расстреляли накануне утром. В здании, где укрывались боевики, обнаружено большое количество оружия и боеприпасов.

В ходе спецоперации в селе Комсомольское были ликвидированы три участника бандформирований. По словам представителя пресс-службы УФСБ по Дагестану, боевики были блокированы в доме брата главы администрации села Хварзата Шарипова.

Сам Шарипов был убит. Он пытался уговорить боевиков сложить оружие и даже сумел вывести из-под огня 4-летнего ребенка. Когда сельский глава вновь подошел к дому, бандиты расстреляли его в упор, сообщают «Вести».

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства