Фамилия Дуканс есть и на памятнике в Краснодаре, и в дивизии оперативного назначения, где он служил…

Однажды, еще до службы, он вступился за девчонку, к которой на дискотеке пристали подвыпившие гуляки. Врезал им, но… сыр-бор, милиция, протокол.

Дежурный в отделении, видя перед собой трезвого и разумного парня, удивленно спросил: «А тебе оно надо было? Ты что, Робин Гуд?»
Ответ был короткий, с достоинством: «Я не Робин Гуд, я — Руслан Дуканс».

Старший лейтенант Попов спросил Владимира Фрицисовича, когда тот приехал в часть навестить своего сына: «Вы что, его всю жизнь для спецназа готовили?».

По всему выходит, что Руслан готовил себя к спецназу с … шести лет. Сначала было плавание — для общего развития. Потом легкая атлетика — быстрота и ловкость. Занятия штангой влили силу в мышцы. Бокс научил грамотно бить и защищаться. А еще были шахматы — гимнастика ума.

К восемнадцати годам он не стал суперменом — просто сделался красавцем парнем, умеющим любить жизнь во всех ее проявлениях. Знал цену каждому дню, часу, минуте. Кулинарное училище — лишь для смехачей объект шуточек, для Руслана — это постижение серьезной профессии. Он с юных лет привык делать полезную работу.

От латышских корней, от правильного семейного воспитания в нем были трудолюбие, аккуратность, вежливость и тактичность, мужская элегантность…

Едва команда новобранцев, в том числе семеро сочинцев, оказались в учебном центре, офицер в краповом берете указал на Руслана и его двоюродного брата Виталия: «Этих — ко мне!» Оба парня — по метру девяносто, плечистые. С первых дней только эти двое «молодых» тренировались со «стариками». Уже через три месяца командир сказал: «Можете сдавать на краповый берет». Через полгода поехали на Кавказ…

Когда родители других сочинских ребят, попавших на войну, узнали, что Дукансы едут в часть проведать сына, советовали показать пример в «спасении детей». Отец Руслана ответил коротко: «Мой сын дезертиром не станет, не так воспитан».

Они добирались до северо-осетинского поселка Чермен в волнении. Владикавказ уже был переполнен войсками — контраст с курортным Сочи был разительным. Комендант в Чермене, узнав, к кому приехали гости, сразу вызвался помочь: «Этих братьев у нас все знают — золотые парни! Мы их вам доставим! Вы пока в офицерской комнате поживете, а мои мужики с солдатами переночуют». В тех условиях это было особым знаком признательности…

Руслан и Виталий приехали с передовой чистенькими, бодрыми. И все равно Любовь Михайловна прослезилась…

Отец, Владимир Фрицисович, старался держать нервы в кулаке. Он и сам срочную служил в оперативном полку внутренних войск, был с частью в Грозном в 1973 году, когда там случились массовые беспорядки.

Но тогда войска, действуя от имени сильного государства, быстро и бескровно навели порядок. Нынче все по-другому и в государстве, и в Чечне…

Отдохнули братья пару дней на славу. Расставаться было нелегко. Уже на вокзале отец малость дал слабину, негромко и сбивчиво предложил сыну: «Руслан, ты свое в Чечне отвоевал, сколько месяцев уже там. Может, я переговорю с начальством, чтоб перевели тебя в другую часть, поближе к дому?» — «Да ты что, папа! А как же ребята, которые там остались?..»

Рота специального назначения ходила на серьезные задания: выбивали боевиков из Ассиновской, штурмовали Бамут. Так получилось, что первым раненым оказывал помощь Руслан.

Делал искусственное дыхание товарищу, который уже не подавал признаков жизни. Ему говорили: «Все, Руслан, уже бесполезно!» А он никак не хотел верить в смерть друга: «Может, спасем еще!..» Вскоре сам получил контузию и осколок в бровь. Считал все это пустяками. После коротких передышек снова были бои…

В то холодное утро 10 апреля 1995 года спецназовцы прикрывали бойцов ОМОНа, прочесывающих селение Закан-Юрт. Накануне местные старейшины убеждали командование: «Не волнуйтесь, с нашей стороны не будет ни одного выстрела, мы договорились с боевиками, они ушли…»

Уже в конце улицы, когда спецназовцы оказались на открытой местности, им в спину ударили несколько автоматов и АГС.

Граната разорвалась в метре от Руслана. Он, весь изорванный осколками, все-таки сумел скомандовать: «Отходите к бэтру!» Сам решил прикрыть: встал на колено, пустил по «духам» гранату из подствольника…

«Вертушки» пришли через пару минут. Виталий склонился над братом с флягой воды.

— Полей на грудь, жарко, — попросил Руслан и закашлял кровью. Потом на окровавленном лице промелькнуло подобие ободряющей улыбки. — Ниче-е! Через три дня — я с вами!

— Ладно, ладно, помолчи! — Виталий понимал, что сейчас он должен быть постоянно рядом с тяжелораненым братом. — Я полечу с тобой!

Но из санитарного вертолета его выгнал ротный: «Вылазь! Видишь — воевать некому!»

В госпитале Руслан умер. Виталий до сих пор верит, что будь он рядом, его удалось бы спасти…

Рядовой спецназа внутренних войск Руслан Дуканс оказался пятым сочинцем, погибшим в Чечне. Гроб хотели пронести на руках по главному в городе Курортному проспекту.

Всполошилась милиция — в те апрельские дни на курорте, рядышком, пребывал Верховный. Матери, отцы, однополчане и одноклассники павших на Кавказе российских солдат грозились пойти демонстрацией на Бочаров ручей, на госдачу… Горькие слезы смывал с лиц весенний холодный дождь.

В комнате Руслана — иконы и свечи, портрет, краповый берет. Сюда приезжали его товарищи из Астрахани, Набережных Челнов, Краснодара, Ростова.

На городском кладбище памятник — во весь рост: светлый человек — в мраморно-черном холоде. Православный крест, эмблема спецназа и строки солдатского поэта:

Кто видел смерть и кровь друзей,
Соленый пот, усталость глаз,
Тот знает нас.

Журнал Братишка №6 1997. Борис КАРПОВ. Фото автора и из архива семьи Дуканс

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства