Они не любят называть своих фамилий и не стремятся уви­деть себя на страницах газет или в телерепортажах. Это не скромность, это — пусть не­ большая, но все же гарантия безопасности.

— За любую информацию о вертолетчи­ках чеченские боевики согласны заплатить немалые деньги, — честно признался армей­ский контрразведчик. — Их интересует пункт постоянной дислокации части, адрес летчика и состав семьи. Бандиты даже не скрывают своих планов мщения. И удивляться тут нече­му — армейская авиация им здесь как кость в горле.

О лютой ненависти террористов к летчи­кам говорит и факт существования своего ро­да прейскуранта, согласно которому за сби­тый Ми-24 любому из моджахедов положено 50 тысяч долларов, за Ми-8 — 30, Ми-26 — 20 тысяч.

— Дешево они нас оценивают, — с улыб­кой комментирует эти цифры командир от­ дельной эскадрильи полковник Сергей Давыдов. — Но ничего, мы заставим их поднять ставки.

Шутки шутками, но одно совершенно яс­но: боевики вертолетов боятся как черт лада­на. Потому что винтокрылые машины, пило­тируемые подчиненными Давыдова, достают их и в горных пещерах, и в густых лесах, и в укрепленных «опорниках». Бессильные бо­роться с «вертушками» в небе, чеченские «псы войны» ищут подходы к ним на земле.

К примеру, в конце сентября, к югу от аэродро­ма был обстрелян блокпост. Поднятая по тре­воге разведгруппа из состава 46 отдельной бригады оперативного назначения ВВ МВД спустя полчаса попала под кинжальный огонь укрывшихся в близлежащем совхозном саду бандитов. В результате было ранено четверо военнослужащих. Двое из них — тяжело.

Прощупывают подходы, изучают систему обороны аэродрома моджахеды постоянно. Заодно копят силы для нападения — по раз­ведданным, в окрестных селах Пролетарское, Садовое под видом мирных жителей находят­ся от 150 до 200 боевиков. И останавливаем их только постоянная готовность бойцов к от­ражению любой попытки захвата аэродрома.

А в небе вертолетчики — боги. И дерутся отчаянно. Особенно когда надо выручать по­павшую в засаду колонну или забирать выхо­дящую из очередной заварушки группу спец­наза. Но один случай ребята из эскадрильи вспоминают с особенным волнением — тогда в лихую переделку попал их собственный экипаж.

… Было обычное утро, когда тройка вер­толетов поднялась на задание. Впереди, при­жавшись к земле, шел Ми-8, в утробе которо­го сидели суровые спецы, идущие в поиск. Чуть выше — пара «двадцатьчетверок». Район был знакомый, и, казалось, ничто не предве­щало беды. Передняя машина уже перевали­ла через высотку, когда в ее днище и борт вдруг ударили огненные трассы с земли.

Ми- 8 неожиданно лег, попытался уйти в разворот и… упал. Белый дым от испаряющегося керо­сина практически сразу поглотила вспышка взрыва. Оператор ведомого Ми-24 только и смог произнести в эфир:

— Конец «восьмерке»!

Что значит видеть, как внизу, на земле, горят твои боевые друзья, может понять только летчик. И только летчик способен в та­кой обстановке не ослепнуть от ненависти, не подчиниться эмоциям, забывая про разум и трезвый расчет.

Значит, сначала — четкий и ясный доклад, а уже потом — карусель над местом падения.

Первый боевой заход «полосатые» сдела­ли по тому склону, с которого вели огонь бое­вики. Уже на развороте ведомый, сам не ве­ря, что такое возможно, доложил:

— 023-й, вижу ракету!

Ракета могла означать только одно: кто- то из сбитого вертолета жив. На следующем круге вложили уже так, что засевшим в двух лесочках «духам» мало не показалось. А тут еще неожиданно ожила радиостанция:

— «Воздух», я — «Земля»! Живы. Работай­ те, мужики, работайте!

Такую просьбу повторять было не надо — у экипажей Ми-24 после этого сообщения словно крылья выросли. Вновь и вновь не­слись к земле НАРы, вспахивая «зеленку» во­ круг того места, где еще дымились остатки сбитой «вертушки».

А в это время со стороны Урус-Мартана спешил на выручку товарищам еще один Ми- 8. Командир экипажа, которого все зовут просто Митрофаныч, выжимал из своей ви­давшей виды машины все возможное и даже больше. В эфире звучал его голос:

— Я — 053-й? Не торопите: если не развалюсь, дойду.

Он дошел. Но на подходе «вертушку» об­стреляли с земли. «Двадцатьчетверкам» при­шлось прикрывать его заход на посадку и крутить огневую карусель до тех пор, пока 053-й не забрал к себе на борт 13 спецназов­цев и экипаж сбитой «вертушки». Его отход надо было прикрыть. Вертолеты огневой под­держки, работавшие уже более получаса, поочередно зашли на боевой, но… кончился боекомплект.

Несмотря на это «полосатые» продолжали утюжить окрестные склоны, давая возможность 053-му уйти подальше.

— Человеку, далекому от авиации, трудно оценить опасность, которой подвергают себя вертолетчики во время холостых проходов, когда их машины наиболее уязвимы. Ведь они «стригут» небо буквально у боевиков над головами. И только мастерство, удача да страх обалдевших «духов» на их стороне, — рассказывает командир звена Ми-24, кото­рый представился Игорем.

Мастерства летчикам эскадрильи не за­нимать. Для большинства нынешняя война — не первая. Кое-кто. как командир эскадри­льи, успел полетать в Афгане, другие прошли Карабах, Таджикистан, да и в Чечне не нович­ки. Тот же Митрофаныч в Афганистане  побывал дважды. О том как воевал, лучше всего говорят три ордена Красной Звезды на его груди.

А один из ветеранов, майор М., и во­все живая легенда. За пару недель до от­ правки эскадрильи на Северный Кавказ дол­ жен был быть подписан приказ о его увольне­нии в запас. Но Борис Петрович решил, что опыт в запас не уходит, использовал все свои связи (благо некоторые его ровесники ходят в генералах) и остался в строю, отказавшись даже от пришедшего жилищного сертификата.

Меня тут ребята как только не подкалывают: и иконостасом, и экспонатом музея мадам Тюссо называют, — незлобливо ворчит он.

Иконостас — это потому, что на левую сторону его груди смотреть без замирания нельзя. Таким количеством боевых орденов не каждый обладатель лампасов похвастать может. А про музей восковых фигур верто­летчики вспоминают, имея в виду возраст ве­терана, который наравне с молодыми изо дня в день поднимается в небо.

Да что там нарав­не! Комэск Давыдов самые ответственные задания доверяет именно Борису Петровичу — одному из немногих летчиков, которые имеют допуск для посадки на площадки, рас­положенные на высоте 3 тысячи метров над уровнем моря. Кроме него такой допуск во всей группировке еще у двух человек.

Один из них, заместитель командира эскадрильи майор Александр М., представлен к званию Героя России. Как раз за то, что неоднократ­но вытаскивал с гор тяжелораненых. Вытас­кивал ночью, с ограниченных площадок, в ус­ловиях тумана, проявляя иной раз чудеса управления вертолетом.

Кстати, едва ли не каждый экипаж здесь именной. Есть «Беспощадный», «Охотник», «Инквизитор», «Демон»… Все эти имена — почти что звания, которыми награждает вин­токрылых матушка-пехота. В этих незатейли­вых позывных — признание их мужества, от­ваги и ненависти к врагам.

Но не всем летчикам эскадрильи прихо­дится воевать в небе. «Безлошадные» рабо­тают авианаводчиками. Работа почетная, но опасная — порой со спецназом и саперами приходится лезть в самое пекло и буквально под носом у боевиков наводить «вертушки» на их опорные пункты и лесные базы.

Один из офицеров, которого не только свои, но и моджахеды знают по позывному «Беркут-50», за время командировки успел изучить Чечню вдоль и поперек. Как сам шу­тит, «не то что изучить — пузом промерить».

Благодаря его точным целеуказаниям до срока предстала перед Аллахом полусотня «духов» под Шуани, приказала долго жить оборудованная блиндажами и долговременными огневыми точками база под Галсан-Чу. На особом месте — ювелирное наведе­ние пары Ми-24 на внезапно заглохший на проселке у Хиди-хутора грузовик бандитов, перевозивший, как потом выяснилось, пе­реправленные через территорию Грузии «стингеры».

Не окажись в составе идущей на совсем другую операцию спецгруппы от­ряда «Вымпел» авианаводчика, кто знает, может, американские ПЗРК уже на следую­щий день летели бы навстречу российским вертолетам.

Много раз «Беркуту-50» приходилось рисковать. Так было в тот день, когда на ра­диоуправляемом фугасе подорвалась БМП одной из мотострелковых частей. Из нахо­дившихся на броне тринадцати человек в жи­вых остались лишь тяжело раненные, они вызвали подмогу и даже попытались организовать оборону.

Но к месту подрыва, словно стервятники, уже подбирались не­ сколько десятков боевиков. Первыми на по­ мощь подоспели полковые разведчики, но и они не смогли отбросить наседавших «духов».

Тогда авианаводчик запросил вертолеты. Но для точного их наведения нужно было под­няться на простреливаемый со всех сторон пригорок. И «Беркут-50» рванул туда с такой скоростью, что ему мог позавидовать даже иной олимпийский чемпион.

— Страшно ли было? Да, наверное, страшно. Только тогда об этом не думал, ведь там, у развороченной фугасом «бэхи», расстреливали последние патроны наши мужики.

Упав в какую-то вымоину, он не пожалел, что рискнул забраться сюда: все было как на ладони — и свои, и «духи». Подошедшие одна за другой пары «двадцатьчетверок» клали ра­кетные залпы с такой точностью, что сопро­тивление моджахедов было сломлено почти сразу. И только из стоявшего на окраине се­ла здания продолжали бить из пулеметов по бронегруппе, приступившей к эвакуации по­гибших и раненых, да по высотке, где свил себе гнездо авианаводчик.

«Беркут-50» в дол­гу не остался и попросил вертолетчиков ра­зобраться с обидчиками. Две управляемые ракеты через минуту превратили дом в руи­ны, похоронив под обломками боевиков. А всего после боя разведчики насчитали в ок­руге более 30 убитых «духов»…

Эскадрилья живет одной большой семь­ей. За месяц соорудили на аэродроме бань­ку, как смогли благоустроили жилые помеще­ния, благо помогли спонсоры, перед отправ­кой на Северный Кавказ передавшие вертолетчикам холодильник, несколько телевизоров и прочие предметы цивилизации, без которых в Чечне прожить можно, но отсутствие которых здорово осложняет жизнь. Но глав­ные думы — о доме, о том, как там без них справляются семьи.

Земляки привезли вертолетчикам по­сылки и письма от родных. Но особенным успехом пользовалась видеокассета с запи­санными на нее приветами от семей. Кто-то увидел на экране сына-курсанта, кто-то приехавшую присмотреть за внуками мать, а один капитан-технарь чуть не пустился в пляс, узнав, что у него родился внук.

Кассе­ту смотрели две недели всей эскадрильей, и по популярности с ней не мог сравниться ни один фильм, сколько бы «Оскаров» он ни за­воевал.

…Их не зря называют воздушными рабо­чими войны. Они продолжают совершать по нескольку боевых вылетов в день. Кружат как ангелы над колоннами, высаживают десанты, бьют боевиков на равнине и в горах. Они чер­товски устают, но готовы в любой момент за­пустить движки и уйти на задание. Потому что хотят побыстрее закончить эту войну. Закон­чить и вернуться домой.

Виталий ДЕНИСОВ. Фото Сергея БАЛАКЛЕЕВА и Павла ГЕРАСИМОВА. Журнал Братишка № 12 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Говорят, армия изначально сильнее боевиков, потому что имеет самолеты, танки и вертолеты. Это так. Только чтобы нашей 18-летней пехоте было легче давить бородатых отморозков, для которых смысл жизни — война, офицеры-вертолетчики каждый день поднимают свои “вертушки” в небо.

В октябре, когда армия быстро шла в глубь Чечни, от пехотных офицеров, наступавших в прошлую кампанию этими же дорогами, не раз приходилось слышать: “Почему они не дерутся?” В самом деле Алхан-Юрт, Урус-Мартан, Бамут, Центорой — в первую войну жестоких боев под этими селами было намного больше. А ведь боевики три года готовились к этой войне и даже первыми отважились напасть на Россию. Так не специально ли они отступали в горы и Грозный?

Не специально. И лучше, чем кто-либо, это знают вертолетчики. Осенью, пока позволяла погода, едва ли кто-то чаще них сходился с боевиками в контактных боях. Глядя на залатанные бока Ми-24 и повидав за три месяца на чеченских дорогах десятки разбитых грузовиков, джипов, “уазиков”, на которых боевики спешили к передовой, поневоле задашься другим вопросом: а собирались ли бандиты вообще уходить в горы?

О командировке на Северный Кавказ вертолетчики этого полка узнали за неделю до вылета. Куда и зачем предстояло лететь — догадаться было несложно. И оставшееся до начала командировки время всем миром перебирали боевые машины, многие из которых по возрасту старше пилотов.

В заданный район летели с четырьмя посадками. Еще неделю разворачивались на месте.

А с 29 сентября началась работа. Каждый день летали досмотровыми группами: два Ми-24 и Ми-8 со спецназом. Находя автомобили, “восьмерка” подсаживалась для досмотра, а боевые вертолеты ее прикрывали. Но вскоре происходящее уже больше напоминало войну. Боевики быстро дали понять, что российские вертолеты в чеченском небе, как на учениях, летать не будут.

Первые дырки привезли из-под Нового Реданта, что у границы между хребтами Терским и Сунженским. Масхадовская таможня попыталась не пропустить наши войска, и в небо подняли пару Ми-24. Разнесенная в клочья таможня быстро дала добро, но и вертолет командира звена — майора Сергея Щ-ва пришлось потом слегка подлатать.

4 октября под Серноводском боевики попытались обстрелять “вертушки” из гранатометов. Заместитель командира полка подполковник Сергей Александрович З-ов вспоминает, что он в тот день дважды каким-то чудом уклонялся на своей машине от “граников”. Денек и вправду выдался жарким. Заходя парами с разных сторон, вертолетчики дырявили многоэтажку на северной окраине поселка — бывший санаторий, ставший базой боевиков. Ну и пару строений, откуда велся огонь, попутно пришлось завалить. Сопротивление бандитов, гибнущих под обломками перекрытий, было отчаянным, зато настрелялись летчики вволю: раньше хорошо, если в год одну управляемую ракету пускали, теперь же — по нескольку в день.

Затем “полосатых”, как еще с Афгана называют Ми-24, на свободную охоту пустили. И у бандитов — не только в переносном смысле — начала гореть под ногами земля.

Известный бой на Терском хребте, когда боевики выстрелом в затылок сами убили своего командира, начали именно вертолетчики. Пара Ми-24 — на первом капитан Сергей У-ов и старший лейтенант Алексей С-ов, на втором майор Юрий С-ов и старший лейтенант Сергей Ш-ов — разнесли в клочья два джипа, “Жигули” и “Ниву” боевиков. И те запаниковали еще до подхода нашей пехоты — удирать теперь стало не на чем.
— Много джипов наваляли после Горагорского, — вспоминает капитан Олег О-ов, — когда, не став форсировать Терек, войска неожиданно для боевиков пошли по хребту.

Сколько именно, конечно, никто не считал. Но самые удачные бои все же не забываются. Так, 7 октября вертолеты подполковника Сергея З-ва (ведущий) и полковника Владимира Щ-ва (ведомый) расстреляли целую автоколонну: 3 КамАЗа, 2 бензовоза и еще с пяток “Нив” и “уазиков”.
— Впрочем, иногда, — говорит Сергей Александрович, — приходилось долго гоняться и за одной машиной.

И вспоминает, как уже на Сунженском хребте ловили гранатометчика. Кочующий “граник” боевиков долгое время держал в напряжении нашу севшую по горкам пехоту. Подъедет к кошаре, два пуска — и наутек. Пришлось лететь ночью, причем в небольшой туманчик. Шли высоко — метров 600. “Не поймешь, откуда стреляет, — передавал с земли авианаводчик. — Но покоя, гад, не дает”.

Долго всматривались в ночную мглу и подполковник З-ов со своим оператором, и ведомый майор Юрий С-ов со своим. Вдруг оператор Сергея Александровича увидел пуск. И по огненной точке в 500 метрах впереди два вертолета сразу выпустили управляемые ракеты.

Наутро, когда пехота подойдет к месту взрывов, все станет ясно. Разбитый “уазик” с четырьмя трупами боевиков был облит машинным маслом и обильно обсыпан землей. Вот почему ночью, да еще в тумане, найти такую цель было практически невозможно. И не заметь вертолетчики огонек, можно только догадываться, во сколько человеческих жизней встала бы нашей пехоте коварная идея боевиков.

От изматывающей боевой работы летчики по вечерам порой просто валились с ног. На износ работал и техсостав — латая, обслуживая и перебирая не знающие простоя боевые “вертушки”. Иногда в самые жаркие деньки специалисты по вооружению не успевали заряжать “карандашами” (так в авиации зовут неуправляемые ракеты) один вертолет, как с пустыми барабанами на полосу садился другой. В часы порожденного непогодой затишья немолодой уже майор Алексей Ф-ов, досконально освоивший вооружение “полосатых” еще в Афгане, показывает свою тетрадь с графиком расхода боеприпасов.

Первую половину октября применяли все больше управляемые ракеты, а потом настало время “карандашей”. Даже беглого взгляда в тетрадь Алексея достаточно, чтобы понять: боевики явно не собирались по своей воле уходить в горы.

В иные дни расход только управляемых ракет исчислялся десятками. А ведь за каждым пуском — или джип, или дот, или грузовик с боеприпасами или боевиками.

Один из пиков расхода неуправляемых ракет — 14 октября. Все понятно без комментариев. В этот день командующий Западной группировкой генерал Владимир Шаманов вылетел на вертолете на помощь угодившей в засаду группе спецназа. Туда же, под еще не освобожденный Серноводск, сразу устремились и боевые “вертушки”. Пара за парой, заходя над полем боя, летчики, быстро сменяя друг друга, принялись раскрашивать “карандашами” зеленку с боевиками.

По данным разведки, итог налета, в котором приняли участие вертолетчики трех полков, — 74 убитых боевика и спасенная от неизбежного расстрела группа спецназа.

— Самое трудное, — вспоминает капитан Олег О-ов, — было не угодить по своим. — Увидели подбитый БТР, рядом Ми-8, а в четырехстах метрах — зеленка с боевиками. Первыми тогда по ней ударили коллеги из другого полка. Они и нанесли “духам” главный урон, мы же лишь доделали начатое.

Скромность украшает боевого летчика, которого командир полка называет лучшим из лучших. Не жалеют добрых слов в адрес Олега и сослуживцы.

Эта командировка — четвертая горячая точка Олега. Перед ней были две в Таджикистан и первая чеченская. Сравнивая ту и эту кампании, офицер говорит, что, на его взгляд, тогда не война, а какой-то фарс был. Применение оружия, и то приходилось порой согласовывать. Часто воевали в своем же тылу, сопровождая колонны. Странно все это было.

Впрочем, вспоминает Олег, весной 1996-го, когда командующим армейскими частями стал генерал Владимир Шаманов, пришлось повоевать, и как следует повоевать. Особенно под неприступным прежде Бамутом. Садились у КП, командующий сам показывал цели на местности — и бегом по машинам. Едва одна пара взлетала, на площадку подскока тут же падали два других вертолета. Боевики уже не успевали переходить из одного укрепдома в другой, благодаря чему держались в Бамуте все предыдущие полтора года.

В эту кампанию вертолетный полк Олега с самого начала пошел с Шамановым: на передке и за ним работы всегда хватало, зато до передовой, по словам летчика, летишь теперь без опаски. Это совсем другая война. Что осталось прежним, так это чудовищное сопротивление до зубов вооруженных бандитов.

…Ведущий уже выходил из атаки, когда ведомый — капитан Олег О-ов увидел устремившуюся вдогонку первому вертолету белую точку. “ПТУР”, — молнией ударила мысль.

— Уходи, по тебе пустили, — на одном дыхании крикнул по рации Олег ведущему.

Тот, не мешкая ни секунды, сразу бросил машину в сторону и за горку, начав отстреливать тепловые ловушки — лететь мог и “стингер”.

Судьбу решили секунды — ПТУР ушел мимо. А летевший следом Олег испепелил демаскированные позиции боевиков.

Однажды вертолет Олега О-ва чуть не подбили свои. Танкисты. Пролетая над нашими, вертолетчики атаковали засевших в обороне боевиков. “Работайте смело, “коробочки” не стреляют”, — радировал авианаводчик. Шли метрах на тридцати. Из лежавшего на пути домика полоснули из автоматов. И танкисты решили помочь.

Олег уже пролетел этот чертов дом, когда по зданию долбанули из танка. Вертолет от взрыва подбросило метров на десять. И только чудом не посекло осколками. Эпитеты, которыми летчики через помехи эфира “отблагодарили” танкистов за “помощь”, печати не подлежат…

А вообще Олег со старшим лейтенантом Александром Г-ым — единственные из полка, кому за три месяца изматывающих боев посчастливилось не привезти ни одной дырки. Мастерство это или везение? Конечно, и то и другое. Может быть, удачу приносит Олегу его шлем, в котором еще в Афгане летал его отец.

— Чтобы не быть сбитым, идешь всегда на предельно малых высотах — не больше 50 метров. Выходя на цель, делаешь горку, быстро стреляешь и тут же резко вниз носом — только лопасти звенят, — делится Олег секретами мастерства. — Что самое трудное и важное? Конечно, успеть обнаружить противника раньше, чем это сделает он…

Но как бы мастерски ни летать, риск не вернуться всегда велик. Потому что ближе них, пилотов боевых вертолетов, к врагу подлетают лишь снаряды и бомбы.

В конце декабря в чеченском небе геройски погибли два полковых вертолетчика. Майор Андрей Совгиренко и старший лейтенант Александр Иванов. Еще два вертолета, подбитых у входа в Аргунское ущелье, экипажам удалось дотянуть до своих. Наступать в горах в десятки раз труднее, чем сидеть в обороне.

И когда в многочисленных репортажах сообщается о взятых пехотой высотах, а о тяжелой работе летчиков упоминается в лучшем случае скупо: “при поддержке боевых вертолетов”, всегда несправедливо остаются за кадром и непреодолимый огонь боевиков, и пробитые корпуса “полосатых”, и великое мастерство их пилотов, только благодаря которому над чеченскими горками еще летают российские вертолеты.

Журнал «Братишка», февраль 2000 г. Константин РАЩЕПКИН. Фото Максима МАРМУРА

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Сюжет из выпуска программы «Военная тайна» о трудной работе вертолетчиков во время второй чеченской войны. Специальный репортаж из Грозного, декабрь 2005 года.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства