С самого начала войны в Чечне стало известно об участии на чеченской стороне добровольцев (по чеченской терминологии) или наемников (по терминологии ФСБ и Российской Армии) из других стран. Точных данных об их численности нет. Но известно, что одним из главных «поставщиков» добровольцев-наемников была Украина, точнее — украинская националистическая организация УНА-УНСО.

Мне удалось встретиться с одним из бойцов УНА-УНСО, воевавшим в Чечне. Игорь — высокий, красивый парень лет примерно двадцати пяти, любящий Ортега-и-Гассета — после консультаций с руководством согласился ответить на мои вопросы. Мы беседовали с ним на смеси украинского и русского за парой банок английского пива в одном из кафе под открытым небом в центре Харькова…

Текст на листовке гласит: «Наши люди привыкли жить в великой державе. Мы сделаем Украину великой державой, чтобы народу не нужно было менять своих привычек»

Вопрос (В): Истории о добровольцах или наемниках, воюющих на стороне чеченцев, много обсуждались в российских средствах массовой информации. Причем еще в январе, в разгар боев за Грозный, чеченцы отрицали, что у них воюют иностранцы — кроме чеченцев из ближайших мусульманских государств. А когда первые бойцы УНА-УНСО отправились в Чечню?

Ответ (О): Насколько я знаю, решение направить наших в Чечню созрело в конце ноября 1994 года. 29 ноября в Грозный приехала делегация УНА-УНСО и встретилась с Дудаевым. И потом туда поехали первые бойцы, но до Нового года в Чечню приехало всего несколько человек. Основной поток пошел после 5 января и продолжался примерно до 20 января.

В. И сколько всего через УНА-УНСО попало туда?

О. Я думаю, примерно человек сто.

В. Что за люди?

О. Разные. Примерно половина — кадровые военные, уволенные или в отпусках. Остальные — студенты, рабочие, просто искатели приключений.

В. И были там все время? Или менялись, по вахтовому методу?

О. Нет, вахтового метода не было, ротации не было. Все, кто приехал, оставались все время. Ну, может, 2—3 человека туда-сюда.

В. Добирались группами или кто как может?

О. У нас были точки сбора в Минводах, Хасавюрте, в Баку. Туда добирались кто как, самостоятельно. Оттуда уже направляли в нужные места в Чечню.

В. А ты сам?

О. Я прилетел на старый Новый год через Баку.

В. Хорошо, вот вы попадали в Чечню. Что дальше?

О. Дальше? Дальше группами человек по 10—15 мы обычно включались в чеченские отряды. Но когда надо было, мы и самостоятельно воевали. Там такая война была, почти партизанская, отряды часто сами решали, что им делать.

В. Но чеченцы вас, по крайней мере, вооружили, оснастили?

О. Нет. У нас оружие было процентов на 80 трофейное, только оставшееся — с караванов или покупное, обычно через Ингушетию. Да я и воевал первое время в джинсовке, в которой приехал, пока не снял с убитого свою первую афганку.

В. Покупать оружие было трудно?

О. Никаких проблем. Только деньги плати. «Калашниковы» были очень дешевые — потому что много. Новый, в масле АКС-74 можно было взять за 500 тысяч рублей. РПГ с тремя выстрелами шел за полторы тысячи долларов. Каждый снаряд к «Граду» — 120 долларов. СВД стоили дорого: 2 тысячи долларов. В. А патроны?

О. Смотря какие. Калибра 5,45 — сколько угодно. С калибром 7,62 были проблемы. Но в общем, все покупали.

В. Ты можешь назвать места, где воевал твой отряд?

О. Реском — с Басаевым. Гудермес. Шали. Чечен-Аул. Аргун. Черноречье. Вернулись домой в конце марта.

В. Что делал ты конкретно?

О. Во-первых, я там был как бы комиссаром, заместителем командира отряда…

В. Замполитом? Зачем?

О. Мы были не просто каким-то отрядом, а отрядом УНА-УНСО. Моей задачей, помимо прочего, было следить за соблюдением дисциплины, поддерживать партийные правила и принципы…

В. Например?

О. Сухой закон, например. Не допускать мародерства, грабежей. Не нарушать воинскую дисциплину, не спать на посту, например..

В. И каким образом вы действовали?

О. Нарушителей наказывали. У нас было первое наказание — 20 палок по заднице. Но несколько человек мы даже были вынуждены расстрелять — за грабежи.

В. Ты только этим и занимался?

О. Нет, конечно. Я был минером, сапером. Кстати, входил в десятку лучших минеров в Чечне. Я взрывал мост в Черноречье, а со стороны Чечен-Аула на подходе к Ведено — дамбы. Все делали противотанковыми минами, противопехотных у нас было очень мало.

В. Ты освоил это за три месяца в Чечне?

О. Нет, еще прежде, в Абхазии. Я воевал в Абхазии на стороне грузин с июня по ноябрь 1993 года. Был заместителем командира мотострелкового взвода в корпусе «Арго». Это мы разбили казаков из Ставрополя в Шромах, потом мы прикрывали отход грузинской армии из Сухуми.

В. Но это значит, что ты там воевал против приднестровцев, с которыми раньше был вместе, и против чеченцев, за которых потом поехал воевать. Это не смущает тебя?

О. Нет. Так получилось. Мы потом с Басаевым об этом поговорили — и решили: что было, то было. И больше не углублялись.

В. А сколько из УНСО было в Абхазии?

О. Человек 80—85. Потом, в октябре 93-го, Шеварнадзе подписал награждение многих бойцов УНСО орденами Вахтанга Горгасала первой-третьей степеней. Так что мы там хорошо воевали.

В. Так хорошо, что тогда же примерно на Украине приняли статьи в УК, наказывающие за участие в вооруженных конфликтах за границей. Вы вернулись из Грузии с орденами — и попали под следствие?

О. Нет, не попали. Между прочим, Кравчук (президент Украины в то время) нам потом, уже когда его не переизбрали, признавался, что статьи эти его заставил ввести Ельцин, который был очень недоволен нашими делами в Абхазии. Но реально по статьям этим нас никто тогда не преследовал…

В. Почему?

О. Да никому это не нужно. И статьи пустые, не работают. Это ведь надо доказать — что я был в Чечне и что я там воевал, и так далее. Как? Ехать в Чечню собирать доказательства? Кто им даст это сделать? Их про запас в кодексе держат, статьи эти, но они не работают.

В. Но ведь у вас были потери, были раненые — вы их привозите домой? И что тогда?

О. В Чечне мы потеряли в бою человек десять или чуть больше, и ранено было человек двадцать. Никто из убитых не похоронен на Украине, мы хоронили их в Грузии, в Азербайджане, в Чечне. Но только не на Украине. Позднее мы перевезем их прах домой с почестями.

В. В августе в интервью Басаев говорил, что вместе с ним воюют приехавшие из Турции, Иордании, Австралии. Что ты знаешь об иностранцах в Чечне?

О. Об австралийцах никогда не слышал. Были добровольцы из Иордании, Египта, были турецкие чеченцы. Был один американец, здоровенный, типичный такой янки, врач, он приехал и предложил свои услуги, но когда его спросили, поедет ли он на передовую, он отказался. За чеченцев воевали и русские. Из Саратова я видел, из Питера был Саня, танкист, трижды подбитый. Были русские, которые обучали чеченцев обращаться с «Градом».

В. Ваша харьковская группа была самой большой среди УНА-УНСО в Чечне?

О. Нет. Самую крупную группу отправили Черкассы и Умань, в этой области у нас вообще очень сильная организация. Потом шли Ровны. Киев с областью, Харьков, Львов и Винница.

В. Представитель Чечни в Украине Руслан Бадаев во Львове пообещал вручить главный чеченский орден «Честь нации» самой Украине, а три ордена «Герой нации» — троим украинцам, воевавшим в Чечне. Он же рассказал о некоем украинце под псевдонимом Консул, который, надев форму полковника Российской Армии, пошел в тыл Российской Армии и арестовал целый батальон. Это все правда?

О. Это в газете написано? Ну, это чересчур. В действительности там было не так много, 42 человека.

В. Ты доволен, тем, как воевали ваши союзники — чеченцы?

О. Чеченцы были солдатами лучшими, чем грузины или чем азербайджанцы. На Кавказе только в Нагорном Карабахе сейчас сумели создать такие же боеспособные части, как в Чечне.

В. А боеспособность ваших отрядов?

О. Очень высокая. У нас люди ехали подготовленные кадровыми военными в специальных тренировочных лагерях. Мы специально изучали тактику военных действий до батальона. Мы считаем, это оптимальный размер подразделения для УНСО. Фактически, это группа быстрого реагирования. Нашу тактику мы отрабатывали в боях в Ведено и Гудермесе. Мы определили для себя оптимальное вооружение взвода. На один взвод мы имели один fUC. два ПК, по три РПК и РПГ. Помимо этого одно отделение во взводе мы оснащаем подствольниками для огневой поддержки. В каждое отделение даём по СВД.

В. Твое восхищение чеченцами не изменилось после Буденновска?

О. Я был удивлен, что чеченцы так долго с этим тянули. Я давно ждал с их стороны чего-то такого. При той продажности, которой отличались посты на дорогах, они могли проехать куда угодно. Это был правильный ход, который имел эффект. Россия на себе должна была в полной мере ощутить эту войну.

Сергей Панасенко. Солдат удачи №11 за 1995 г.

Начинали унсовцы дома, на Украине, как ультрарадикальное крыло украинских националистов-самостийников. В начале 90-х они были достаточно интегрированы в общественную жизнь Украины, тесно сотрудничая с «народным Рухом». Первыми шагами организации стали погромы православных храмов на Западной Украине.

Уже тогда боевики обратили на себя внимание жестокостью, с которой они избивали священнослужителей и прихожан. Борьба с «москальской Церковью» серьезно повысила статус УНСО, как в глазах некоторых депутатов Верховной Рады, так и администрации Кравчука. Следующим шагом были акции в Крыму, где они пытались подтолкнуть крымских татар к «зачистке» полуострова от русскоязычных.

Военных действий развязать не удалось, но рабочие контакты с татарскими националистами были установлены. В 1995 году инструкторы УНСО в тайных военных лагерях, расположенных в крымских горах, обучали татарскую молодежь.

В 1992 году унсовцы отправились в воюющее Приднестровье, рассчитывая превратить непризнанную республику в главную базу УНА-УНСО. Но как бы не превозносили потом штатные пропагандисты многочисленные подвиги «самооборонщиков» на берегах Днестра, их реальный вклад был более чем скромный. Многие даже не заметили несколько десятков боевиков с шевронами, украшенными «иерусалимским крестом» и трезубцем, среди тысяч казаков и добровольцев из России.

В этом же году горячие хлопцы появились на Кавказе. Один из лидеров организации Анатолий Лупинос, уголовник, проведший 25 лет в лагерях, через своего тюремного «кореша» Джабу Иосселиани, главаря грузинских вооруженных формирований «Мхедриони», организовал отправку унсовцев для войны против Абхазии. Причем все затраты на переброску, вооружение и оплату наемников Джаба взял на себя. Из унсовцев был сформирован отряд «Арго», который возглавлял Валерий Бобрович, руководитель Ивано-Франковской УНСО, бывший моряк торгового флота, списанный на берег за пьянство и спекуляцию, но выдающий себя за офицера, участника вьетнамской войны.

Абхазские источники утверждают, что отряд решал главным образом пропагандистские задачи, демонстрируя грузинскому воинству, что «заграница нам поможет». Тем не менее «аргонавты» успели засветиться участием в расправах над мирным населением. Четырнадцать из них получили ордена Вахтанга Горгасала — высшую награду Грузии. В порядке благодарности они получили в свое ведение одну из баз «Мхедриони» в горах Кахетии.

УНСО В ЧЕЧНЕ

Первые контакты организации с чеченскими мятежниками восходят к 1993 году, когда Лупинос передал Джохару Дудаеву разработанные «научными кругами, близкими к УНСО» инструкции по организации террактов против мирного населения. Контакты были продолжены, когда ряд лидеров УНСО, во главе с ее тогдашним руководителем Дмитрием Корчинским прибыли в Грозный. И хотя с Дудаевым встретиться не удалось, состоялись встречи с Зелимханом Яндарбиевым и Асланом Масхадовым.

С последним Корчинский договорился, что УНСО займется вербовкой на Украине специалистов ПВО и ВВС. Украинские наемники должны были получать по три тысячи долларов в месяц. Для начала вербовки, чеченцы перевели валютные средства на счет унсовского Центра «Евразия», который возглавлял нынешний лидер организации Андрей Шкиль. Но начавшаяся война смешала планы: авиация мятежников была уничтожена на аэродромах, и о какой-либо системе ПВО также говорить не приходилось.

Известно, что в момент штурма Грозного оппозицией 24 ноября 1994 года Корчинский находился там и впоследствии принимал участие в допросах российских танкистов, взятых боевиками в плен. После начала боевых действий в Чечню на средства «Евразии» был отправлен отряд «Прометей», костяк которого составили боевики, прошедшие подготовку в Кахетии.

По сведениям российских спецслужб, основную массу украинских наемников в мятежной республике составили отнюдь не «идейные» партийные экстремисты, а маргиналы, уголовный элемент, завербованный для участия в боевых действиях специальными структурами УНСО. Но и этот контингент проходил процедуру политической подготовки.

Как правило, боевая ценность «солдат удачи» ocтaвляла желать лучшего, и чеченские работодатели не слишком с ними церемонились. Так во время штурма Новогрозненского федеральными войсками в 1996 году по приказу Радуева было расстреляно пять украинских наемников. По показаниям пленных боевиков удалось воссоздать картину гибели незадачливых «ландскнехтов».

Когда федералы здорово прижали мятежников, наемники «вдруг вспомнили», что срок их контракта истек, и пришли к Радуеву за расчетом. Тот сказал, что предварительно нужно сдать автоматы и боеприпасы. Когда украинцы разоружились, он приказал своим нукерам вывести их «в расход». Собственно говоря, можно выделить две категории украинских «добровольцев» в Чечне.

Первая — это активисты УНСО, такие как бойцы «Прометея», они решали главным образом задачи пропаганды, показывая «солидарность украинского народа с борющейся Ичкерией». Дудаевцы окружали их заботой и берегли. Вторая категория — уголовники и просто авантюристы, рванувшие в Чечню за «длинным рублем».

С ними боевики не церемонились, — совали всегда в самое пекло, использовали на самых грязных работах, заставляли стирать одежду, таскать тяжести, рыть укрепления, бывало и того хлеще. Также известны случаи, когда «щирых украинцев» использовали в качестве живых миноискателей. Их обычный гонорар — пуля в затылок от «работодателя». В первую кампанию унсовская пресса усиленно рекламировала подвиги отряда «Викинг», возглавляемого руководителем ровенского УНСО Александром Музычко.

Рассказывают, что он под видом беженца проникал в расположение российских войск и, вызываясь быть проводником, заводил их в засаду. Он был представлен к ичкерийскому ордену «Герой нации». После того как он участвовал в бандитской разборке в Ровно и был арестован, Масхадов лично ходатайствовал перед Кучмой за «героя». Музычко освободили. Есть сведения, что в разработке Басаевской акции в Буденновске принимал участие Лупинос, кроме того, унсовцы, пользуясь своей славянской внешностью, обеспечивали некоторые этапы этой операции.

ПИАРЩИКИ

Наряду с непосредственным участием в боевых действиях члены УНСО оказывали чеченским мятежникам мощную пропагандистскую поддержку. На базе местных организаций УНСО создавались комитеты «в поддержку Чечни» и информцентры «Чечен-пресс» в крупных городах Украины. Большинство этих структур стали впоследствии легальными «крышами» чеченских криминальных сообществ.

В 1998 году Дмитрий Корчинский организовал «Институт Кавказа», целью которого провозглашалось «создание широкого антироссийского фронта» в этом регионе. Есть сведения, что небезызвестная книга Магомеда Тагаева «Наша борьба, или повстанческая армия ислама» написана специалистами этого «института». Ваххабитская литература, издаваемая этой организацией, поступает также в регионы Поволжья, где значительную часть населения составляют мусульмане, распространяется среди диаспор Москвы и Петербурга, поставляется в Среднюю Азию. Большая партия таких книг была изъята недавно в Таджикистане.

«Институт Кавказа» и центр «Евразия» тесно сотрудничают с центром «Кавказ» Мовлади Удугова и «Конгрессом вайнахов» Руслана Акаева, который контролирует деятельность чеченских общин в Европе.

ИХ СВЯЗИ

По сей день УНСО обладает значительным весом в украинском истеблишменте. Например, членом УНА является советник Леонида Кучмы по вопросам социальной защиты военнослужащих, председатель Всеукраинского объединения «Отчизна», генерал-майор Виден Мартиросян. Большую поддержку организации оказывает украинский самосвятский «патриарх» Филарет, добившийся регистрации УНА — УНСО, с которой она была снята за экстремизм. Серьезными связями унсовцы располагают и в аппарате МО Украины. Долгое время комиссию по правам человека Верховной Рады возглавлял бывший лидер УНА Олег Витович. Унсовцы ищут контактов с экстремистскими организациями в России.

Попытка «подружиться» с РНЕ не удалась — баркашовцы отказались от каких-либо «консультаций» с УНСО. Зато удалось наладить взаимодействие с неким Александром Ивановым-Сухаревским, несостоявшимся кинорежиссером и лидером «Народно — национальной партии» (чьей эмблемой также является «иерусалимский» крест). Согласно сообщениям СМИ, пару лет назад Сухаревский собирался возглавить в Чечне «Русскую освободительную армию» (идея Корчинского и Удугова), в которую должны были войти воюющие на стороне мятежников славяне. В настоящий момент Иванов-Сухаревский, издающий газету «Я — русский», пытается возглавить и «идейно направить» движение скинхедов.

Симпатизировал унсовцам и один из бывших редакторов журнала «Солдат удачи» Сергей Панасенко (см. статью выше), время от времени публиковавший на страницах своего издания материалы, пропагандирующие доблесть и героизм боевиков УНСО. Кроме того, УНА-УНСО пытается создавать свои ячейки на Ставрополье, на Кубани, в Ростовской области.

Через подпольный греко-католический орден УНСО взаимодействует с разведывательными структурами Ватикана, контактирует с лидером итальянских «Красных бригад» Пьетро Дануццо, а также (по утверждениям Корчинского) с масонской ложей «П-2». С середины 90-х были установлены контакты с алжирскими фундаменталистами, ИРА, американскими и немецкими неонацистами, южноафриканской «Железной гвардией». Интервью с лидерами этих организаций, анализ их деятельности, «обмен опытом» заполнили страницы унсовских газет и журналов.

Любопытно, что практически одновременно УНСО установило контакты с «Рабочей партией Курдистана» и турецкими «серыми волками». Через турок они вышли на афганских моджахедов Хекматьяра, и даже предложили им создать «Интернационал обиженных», в который должны были войти террористические организации всего мира, но «понимания» не встретили. Есть сведения, что через Удугова и Яндарбиева ими был установлен контакт с движением «Талибан».

ТО, О ЧЕМ НЕ ГОВОРИТСЯ

У организации есть своя тайная структура — УНС (украинский националистический союз) — некое подобие «внутреннего круга посвященных», — парамасонского ордена со своими инициациями и другими ритуалами. Его членами является почти весь руководящий состав УНА — УНСО. Вступающие в союз дают «страшную клятву», а выход оттуда невозможен.

Любопытно, что все свои «тайные структуры» и связи с террористическими организациями унсовцы усилено рекламируют. Довольно странное поведение для тех, кто собирается возглавить террористический интернационал. Тем не менее, у этой публичности есть свои причины.

Практически с самого своего возникновения УНА-УНСО попала в разработку ряда разведывательных организаций Западного блока, в том числе — ЦРУ США. Российские спецслужбы располагают информацией, что участие боевиков УНСО в массовых беспорядках, организованных белорусской оппозицией в Минске, оплачивалось из специального фонда, созданного западными «спонсорами» для свержения Президента Белоруссии Александра Лукашенко. Но эти контакты как ни странно не афишируются.

Наряду с этим, сопоставляя реальные дела УНСО с тем шумом, который она производит вокруг каждой своей акции, приходишь к мысли, что лидеров организации интересует не столько конечный результат мероприятия, сколько самореклама, возможность «засветиться». Собственно, это и является, по мнению экспертов из компетентных ведомств, главной целью этой организации — постоянно демонстрировать ненависть к «москалям», якобы присущую всем украинцам, причем так, чтобы об этом узнало как можно больше русских. А лучшего способа, чем участие украинцев по идейным соображениям в боевых действиях против России, не найти.

Для чего? Для формирования антиукраинских настроений в России, противодействуя, таким образом, неизбежному сближению двух братских народов. Кроме того, УНА-УНСО обладает достаточным потенциалом для организации крупномасштабных провокаций в Крыму или в Центральной Украине, которые могут послужить поводом для «гуманитарной» интервенции по боснийскому варианту, если российско-украинские интеграционные процессы «зайдут слишком далеко».

Сергей ДОРОШЕНКО

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

УНА — УНСО (Украинская Национальная ассамблея — Украинская национальная самооборона). Боевики этой экстремистской организации украинских радикалов участвовали (или хотя бы декларировали свое участие) почти во всех вооруженных конфликтах на территории СНГ. Они воевали в Приднестровье, в грузино-абхазской войне, в обеих чеченских компаниях, участвовали в нападении на Дагестан, были в отряде Гелаева, разбитом осенью 2001 г. в Кодорском ущелье в Абхазии.

ДЕБЮТ

Начинали унсовцы дома, на Украине, как ультрарадикальное крыло украинских националистов-самостийников. В начале 90-х они были достаточно интегрированы в общественную жизнь Украины, тесно сотрудничая с «народным Рухом». Первыми шагами организации стали погромы православных храмов на Западной Украине. Уже тогда боевики обратили на себя внимание жестокостью, с которой они избивали священнослужителей и прихожан. Следующим шагом были акции в Крыму, где они пытались подтолкнуть крымских татар к «зачистке» полуострова от русскоязычных. Военных действий развязать не удалось, но рабочие контакты с татарскими националистами были установлены.

В 1995 г. инструкторы УНСО в тайных военных лагерях, расположенных в крымских горах, обучали татарскую молодежь. В 1992 г. унсовцы отправились в воюющее Приднестровье, рассчитывая превратить непризнанную республику в главную базу УНА-УНСО. Но, как бы не превозносили потом штатные пропагандисты многочисленные подвиги «самооборонщиков» на берегах Днестра, их реальный вклад был более чем скромный. Многие даже не заметили несколько десятков боевиков с шевронами, украшенными «иерусалимским крестом» и трезубцем, на фоне тысяч казаков и добровольцев из России. В этом же году горячие хлопцы появились на Кавказе.

Один из лидеров организации Анатолий Лупинос, уголовник проведший 25 лет в лагерях, через своего тюремного «кореша» Джабу Иоселиани, главаря грузинских вооруженных формирований «Мхедриони», организовал отправку боевиков для войны против Абхазии. Причем все траты на переброску, вооружение и оплату наемников, Джаба взял на себя. Из унсовцев был сформирован отряд «Арго», который возглавил Валерий Бобрович — руководитель Ивано-Франковской УНСО, бывший моряк торгового флота, списанный на берег за пьянство и спекуляцию, но выдающий себя за офицера, участника вьетнамской войны.

Абхазские источники утверждают, что отряд решал главным образом пропагандистские задачи, демонстрируя грузинскому воинству, что «заграница нам поможет». Тем не менее «аргонавты» успели засветиться участием в расправах над мирным населением. Четырнадцать из наемников получили ордена Вахтанга Горгасала — высшую награду Грузии. В порядке благодарности она получили в свое ведение одну из баз «Мхедриони» в горах Кахетии.

УНСО В ЧЕЧНЕ

Первые контакты организации с чеченскими мятежниками восходят к 1993г., когда Лупинос передал Джохару Дудаеву разработанные «научными кругами, близкими к УНСО» инструкции по организации террактов против мирного населения. Контакты были продолжены, когда ряд лидеров УНСО, во главе с ее тогдашним руководителем Дмитрием Корчинским прибыли в Грозный. И хотя с Дудаевым встретиться не удалось, состоялись встречи с Зелимханом Яндарбиевым и Асланом Масхадовым.

С последним Корчинский договорился, что УНСО займется вербовкой на Украине специалистов ПВО и ВВС. Украинские наемники должны были получать по три тысячи долларов в месяц. Для начала вербовки, чеченцы перевели валютные средства на счет унсовского Центра «Евразия», который возглавлял нынешний лидер организации Андрей Шкиль.

Но начавшаяся война смешала планы: авиация мятежников была уничтожена на аэродромах, и о какой-либо системе ПВО также говорить не приходилось. Известно, что в момент штурма Грозного оппозицией 24 ноября 1994 г. Корчинский находился там, и впоследствии принимал участие в допросах российских танкистов, взятых боевиками в плен. После начала боевых действий, в Чечню, на средства «Евразии» был отправлен отряд «Прометей», костяк которого составили боевики прошедшие подготовку в Кахетии.

По сведениям российских спецслужб, основную массу украинских наемников в мятежной республике составили отнюдь не «идейные» партийные экстремисты, а маргиналы, уголовный элемент завербованный для участия в боевых действиях специальными структурами УНСО. Но и этот контингент проходит процедуру политической подготовки. Как правило, боевая ценность этих «солдат удачи» оставляла желать лучшего, и чеченские работодатели не слишком с ними церемонились.

Так во время штурма Новогрозненского федеральными войсками в 1996 г., по приказу Радуева было расстреляно пять украинских наемников. По показаниям пленных боевиков удалось воссоздать картину гибели незадачливых «ландскнехтов». Когда федералы здорово прижали мятежников, наемники «вдруг вспомнили», что срок их контракта истек, и пришли к Радуеву за расчетом. Тот сказал, что предварительно нужно сдать автоматы и боеприпасы. Когда украинцы разоружились, он приказал своим нукерам вывести их «в расход».

Собственно говоря, можно выделить две категории украинских «добровольцев» в Чечне. Первая, это активисты УНСО, такие, как бойцы «Прометея», они решали главным образом задачи пропаганды, показывая «солидарность украинского народа с борющейся Ичкерией». Дудаевцы окружали их заботой и берегли. Вторая категория — уголовники и просто авантюристы, рванувшие в Чечню за «длинным рублем». С ними боевики не церемонились, — совали всегда в самое пекло, использовали на самых грязных работах, заставляли стирать одежду, таскать тяжести, рыть укрепления.

Также известны случаи, когда «щирых украинцев» использовали в качестве живых миноискателей. Их обычный гонорар — пуля в затылок от «работодателя». В первую кампанию унсовская пресса усиленно рекламировала подвиги отряда «Викинг», возглавляемого руководителем ровенского УНСО, Александром Музычко.

Рассказывают, что он под видом беженца проникал в расположение российских войск, и вызываясь быть проводником, заводил их в засаду. Он был представлен к ичкерийскому ордену «Герой нации». После того, как он участвовал в бандитской разборке в Ровно, и был арестован, Масхадов лично ходатайствовал перед Кучмой за «героя». Якобы, Музычко освободили. Есть сведения, что в разработке Басаевской акции в Буденовске принимал участие Лупинос, кроме того, унсовцы благодаря своей славянской внешности обеспечивали некоторые этапы этой операции.

ПИАРЩИКИ

Наряду с непосредственным участием в боевых действиях члены УНСО оказывали чеченским мятежникам мощную пропагандистскую поддержку. На базе местных организаций УНСО создавались комитеты «в поддержку Чечни» и информцентры «Чечен-пресс» в крупных городах Украины. Большинство этих структур стали впоследствии легальными «крышами» чеченских криминальных сообществ. В 1998 г. Дмитрий Корчинский организовал «Институт Кавказа», целью которого провозглашалось» создание широкого антироссийского фронта» в этом регионе.

Есть сведения, что небезизвестная книга Магомеда Тагаева «Наша борьба, или повстанческая армия ислама» написана специалистами этого «института». Ваххабитская литература, издаваемая этой организацией, до сих пор поступает также в регионы Поволжья, где значительную часть населения составляют мусульмане, распространяются среди диаспор Москвы и Петербурга, поставляются в Среднюю Азию. «Институт Кавказа» и центр «Евразия» тесно сотрудничают с центром «Кавказ» Мовлади Удугова и «Конгрессом вайнахов» Руслана Акаева, который контролирует деятельность чеченских общин в Европе.

ИХ СВЯЗИ

По сей день УНСО обладает значительным весом в украинском истеблишменте. Например, членом УНА был советник Леонида Кучмы по вопросам социальной защиты военнослужащих, председатель Всеукраинского объединения «Отчизны», генерал-майор Вилен Мартиросян. Большую поддержку организации оказывает украинский самосвятский «патриарх» Филарет, добившийся регистрации УНА — УНСО, с которой она была снята за экстремизм. Серьезными связями унсовцы располагали и в аппарате Минобороны Украины.

Долгое время комиссию по правам человека Верховной Рады возглавлял бывший лидер УНА Олег Витович. Унсовцы ищут контакты с экстремистскими организациями в России. Попытка «подружиться» с РНЕ не удалась — баркашовцы отказались от каких либо «консультаций» с УНСО. Зато удалось наладить взаимодействие с неким Александром Ивановым-Сухаревским, несостоявшимся кинорежиссером и лидером «Народно- национальной партии» (чьей эмблемой также является «иерусалимский» крест).

Согласно сообщениям СМИ, еще пару лет назад по идее Корчинского и Удугова Сухаревский собирался возглавить в Чечне «Русскую освободительную армию» (РОА-!?), которую должны составить воюющие на стороне мятежников славяне. Кроме того УНА-УНСО пытается создавать свои ячейки на Ставрополье, на Кубани, в Ростовской области. Через подпольный греко-католический орден УНСО взаимодействует с разведывательными структурами Ватикана, контактирует с лидером итальянских «Красных бригад» Пьетро Дануцоо, а также (по утверждениям Корчинского) с масонской ложей «П-2».

С середины 1990-х были установлены контакты с алжирскими фундаменталистами, ИРА, американскими и немецкими неонацистами, южноафриканской «Железной гвардией». Интервью с лидерами этих организаций, анализ их деятельности, «обмен опытом» заполнили страницы унсовских газет и журналов. Любопытно, что практически одновременно УНСО установило контакты с «Рабочей партией Курдистана» и турецкими «Серыми волками».

Через турок они вышли на афганских моджахедов Хекматиара, и даже предложили им создать «Интернационал обиженных», в который должны были войти террористические организации всего мира, но «понимания» не встретили. Есть сведения, что через Удугова и Яндарбиева в свое время был установлен контакт с движением «Талибан».

ТО, О ЧЕМ НЕ ГОВОРИТЬСЯ

У организации есть своя тайная структура — УНС (украинский националистический союз) — некое подобие «внутреннего круга посвященных» — парамасонского ордена со своими инициациями и другими ритуалами. Его членами является почти весь руководящий состав УНА — УНСО. Вступающие в союз дают «страшную клятву», а выход оттуда невозможен. Любопытно, что все свои «тайные структуры» и связи с террористическими организациями унсовцы усилено рекламируют. Довольно странное поведение для тех, кто собирается возглавить террористический Интернационал.

Тем не менее, у этой публичности есть свои причины. Практически с самого своего возникновения УНА-УНСО попала в разработку ряда разведывательных организаций Западного блока, в том числе — ЦРУ США. Так, российские спецслужбы располагают информацией, что участие боевиков УНСО в массовых беспорядках, организованных белорусской оппозицией в Минске, оплачивалось из специального фонда, созданного западными «спонсорами» для свержения президента Белоруссии Александра Лукашенко.

Но эти контакты, как ни странно не афишируются. Наряду с этим, сопоставляя реальные дела УНСО с тем шумом, который она производит вокруг каждой своей акции, можно прийти к мысли, что лидеров организации интересует не столько конечный результат мероприятия, сколько самореклама, возможность «засветиться». Собственно, это и является, по мнению экспертов из компетентных ведомств, главной целью этой организации — постоянно демонстрировать ненависть к «москалям», якобы присущую всем украинцам, причем так, что бы об этом узнало как можно больше русских. А лучшего способа чем участие украинцев по идейным соображениям в боевых действиях против России не найти. Для чего? Для формирования антиукраинских настроений в России, противодействуя, таким образом, неизбежному сближению двух братских народов.

Кроме того, УНА-УНСО обладает достаточным потенциалом для организации крупномасштабных провокаций в Крыму или на Центральной Украине, которые, могут послужить поводом для «гуманитарной» интервенции по боснийскому варианту, если российско-украинские интеграционные процессы «зайдут слишком далеко».

05.10.2004. Сергей Дорошенко

Арсений Яценюк. Фото: Reuters

В марте 2014 следственным комитетом России по Северо-Кавказскому федеральному округу возбуждено уголовное дело в отношении граждан Украины, состоявших в рядах УНА-УНСО: Игоря Мазура, Валерия Бобровича, Дмитрия Корчинского, Андрея и Олега Тягнибоков, Дмитрия Яроша, Владимира Мамалыги и других, пока не установленных следствием лиц.

В зависимости от роли каждого они подозреваются в совершении преступлений, предусмотренных ч.ч. 1, 2 ст. 209 УК РФ (создание устойчивой вооруженной группы (банды) в целях нападения на граждан, руководство такой группой (бандой) и участие в совершаемых ею нападениях). По данным журнала «Солдат удачи» со ссылкой на источники в УНА-УНСО, в Чечне около 10 украинских боевиков были убиты и около 20 ранены.

Геннадий Трошев — российский «окопный генерал» и одна из ключевых фигур в событиях на Северном Кавказе. В Чечню попал в конце 1994 года фактически перед началом военной кампании. Командовал группировкой войск Министерства обороны РФ в Чеченской республике, был заместителем командующего Северо-Кавказским военным округом, советник В.Путина.

В 2002 году Трошев издал книгу под названием «Моя война. Чеченский дневник окопного генерала«. Мемуары интересны еще и тем, что там не только описаны «изнутри» все перипетии русско-чеченской войны, но и даны биографические и характерологические зарисовки многих участников данной кампании. В 9 главе «Моей войны» имеется раздел под названием «Наемники». Несколько абзацев посвящены боевикам из УНСО.

По словам Г.Трошева, в 1999 году «в Грозном под ружьем бандитов находилось около 300 наемников с Украины. Часть из них воевали еще в первую чеченскую войну. Прежде всего это представители крайне националистической организации УНА-УНСО, активно поставляющей живой товар на «чеченский фронт».

«Сало в окопах» — именно так называли российские «федералы» украинских наемников. Тем не менее, Г.Трошев отмечает геройство и «отчаянность» унсовцев во время боя: «в плен, как правило, не сдаются», «дерутся до последнего патрона». По словам окопного генерала, кроме УНА-УНСО воевали в Чечне девушки-снайперы «из Полтавы и Николаева»: «…не одного российского бойца они уложили со своих винтовок».

Справедливости ради стоит заметить, что в Чечне за деньги воевали не только украинцы.

Геннадий Трошев вспоминает, что среди наемников встречались арабы, косовские албанцы, афганцы, турки, прибалты. «Особняком стоят русские, воюющие в Чечне против «федералов». В основном это уголовники, скрывающиеся на неподконтрольной российским властям территории… Есть среди русских и наркоманы, сидящие на чеченской игле. Есть среди них и бывшие российские военнослужащие, по тем или иным причинам принявшие ислам и воевавшие на стороне боевиков», — пишет генерал.

Кстати, Г.Трошев о представителях УНА-УНСО говорит, как о «романтиках»: «Многие из них, подписывая контракт, руководились скорее жаждой приключений, чем желанием заработать». Украинские участники русско-чеченских кампаний также часто утверждают, что воевали «за просто так», мол, война — это наркотик. На самом деле, этот мотив справедлив лишь в отношении небольшой части унсовской «зелени», которая ехала в Чечню в поисках острых ощущений. Другие же наемники воевали конкретно за деньги.

На военно-историческом форуме «Русского журнала» некий активист УНА-УНСО под ником «Абрек» опубликовал свои воспоминания о Чечне. По его словам, он воевал на стороне чеченцев в основном в начале войны с 24 декабря 1994 года до мая 1995 года. Потом бывал еще дважды, но по паре недель, без участия в боевых действиях.

Абрек утверждал, что «не было никаких контрактов, не было денежного вознаграждения, только снабжение питанием и боеприпасами наравне с местными добровольцами (и то с учетом особенностей снабжения партизанских отрядов и тамошнего вселенского бардака)». С другой стороны, «немало было «битых» парней, для которых эта война не первая, но и из них работали на постоянной основе за деньги (то есть, были полноценными наемниками) не более полутора-двух десятков человек, действительно очень крутых профи».

Рассказы о том, что УНА-УНСО воевало в Чечне «на дурняк», вызывают сомнения и абзацы из книги «Война в толпе», которую написал Дмитрий Корчинский вместе со своими боевыми товарищами. Унсовцы с удовольствием вспоминают времена, когда чувствовали себя «хозяевами жизни».

Сам Д.Корчинский вспоминал, что «в Киеве политикой в поддержку воюющей Чечни занимались двое чеченцев — Како Махаури и Руслан Бадаев. Через них проходили многие контакты». Махаури возглавлял киевскую чеченскую общину, но в 1997 году был застрелен. Как утверждают некоторые источники, именно Како занимался вопросом обеспечения «зарплат» унсовским наемникам в Чечне. Кстати, именно в 1997 году Дмитрий Корчинский из УНА-УНСО ушел …

В книге «Война в толпе» упоминается и такой эпизод, когда «при посредничестве Корчинского, весьма «навороченный» пистолет пытались сплавить Шамилю Басаеву за… 40 тысяч долларов». Судя по всему, подрабатывали унсовцы и на торговле оружием. Именно после первой русско-чеченской войны у многих лидеров УНА-УНСО появились собственные квартиры …

Корреспонденту «Ридуса» удалось побеседовать с русскими офицерами, которые воевали с украинскими наемниками в обеих чеченских кампаниях.

Про украинцев, воюющих против России не первый год и не в первый раз, известно мало. Нам удалось найти российских офицеров, которые имели дело с украинцами, воевавшими «против русских и за Аллаха». Наши собеседники — офицеры 61 полка морской пехоты и 84 отдельного разведбата.

СПРАВКА: 84 ОРБ — воинское формирование времен 2-й чеченской кампании. Сводное подразделение различных родов войск — ВДВ, «мабута», ВВ и тд. В Аргунском ущелье 84 ОРБ был «на острие» штурма, принимая на себя первые удары боевиков. Яркий эпизод недолгой ратной истории ОРБ — бой в селе Дуба-Юрт, про который снято несколько документальных фильмов.

61 полк МП Северного Флота участвовал в обеих чеченских кампаниях. Не смотря на отсутствие моря в Чечне, сводные группы «Севера» и «Балтики» (реже — «Тихих») туда посылали регулярно — отдельных специалистов и небольшие тактические подразделения морской пехоты придавали в усиление сухопутным войскам. (В частности, ценились корректировщики арт.огня и специалисты радиоразведки именно из морпехов).

В российской истории новейшего времени наблюдается интересная тенденция — против «ненавистных имперцев» консолидируются маргиналы разных национальностей и стран. Причем в самой ближайшей исторической ретроспективе наблюдается принцип смежности и солидарности — одни ездят к другим в гости.

И если, скажем, на визиты московских скинхедов на концерты украинских ультраправых еще можно смотреть как на контркультурные шалости, то участие в разных локальных гражданских войнах одних и тех же групп граждан прямо говорит о существовании антироссийского (антирусского?) международного и межнационального единства. Очевидно, имеющего и материальную подпитку извне, и неких общих диспетчеров и координаторов.

«Боевое братство» фашистов и радикальных исламистов имеет основательный исторический фундамент: если про УПА и прочих западенских бандеровцев есть много публикаций, то про такие воинские структуры Третьего Рейха, как «туркестанский легион», дивизия «Итель» (татарская дивизия), про то, что послужило причиной операции «Чечевица» рассказывают меньше — на то есть и объективные причины, но в основном мы почему-то стесняемся называть вещи своими именами. А либеральная общественность вообще больше любит вспоминать предателей из Русской Освободительной Армии, и то лишь в контексте того, что против «кровавого совка» сражалось множество русских.

Из дня сегодняшнего видится, что объединение многочисленных союзников немецкого рейха имеет некую «надисторическую» подоплеку. Гитлер, пользуясь классической политформулой «враг моего врага — мой друг», собрал под свои знамена всех тех, для кого убийства и разрушения были не горькой военной необходимостью, а животным инстинктом.

Крупнейшие военные действия на границах русской цивилизации в ХХI веке — это, безусловно, сегодняшняя Новороссия и «Чечня-2». Последняя плавно перетекла из «Чечни-1». И в обеих войнах участвуют, помимо тех, кому положено по долгу службы и тех, кому велит сердце — и «профессиональные воины». Они же — «дикие гуси», они же — «солдаты удачи». Наемники, чьим единственным занятием в жизни является самая некрасивая составляющая любой войны. Такие не защищают родные земли и не стоят за идею. Они просто убивают.

Какой-то процент таких псов войны есть в каждом историческом отрезке и в каждом народе — но где-то за жажду крови (даже на войне!) судят на месте, скорым военным трибуналом, как было в Советской Армии в Великую Отечественную. А у кого-то подобное занятие преподносилось и преподносится доблестью и едва ли не нормой мужского поведения.

Они рассказали что в Украине, на западной, очень сильно развито с 50-х годов антирусское движение — мозги там промывали чуть ли не в подпольных школах. Называли места под Ровно, не помню уже точно названия. Он (пленный украинец — прим.) сказал, что и он, и его родные были очень рады, что он поехал убивать русских, рассказал Александр С., лейтенант 84 ОРБ, участник второй чеченской войны.

«Полосатогрудая братва», морпехи и «войска дяди Васи», знают много окопной правды обеих войн. Возможно, излишне много — некоторые эпизоды беседы ее участники категорически запретили публиковать, многие детали не позволяла раскрыть военная тайна. Но и без этого открывается много интересного. Так, один из наших собеседников говорит, что не может спокойно слышать «западэнский» украинский говор — несмотря на прошедшие с войны годы, этот акцент остается у него «симптомом срыва».

Наши (морпехи «север» — прим.) сталкивались с украинцами и в первую, и во вторую чеченскую. В первую чеченскую «викинги» издевались над русскими солдатами с большей жестокостью, чем арабы… И воевать с ними было опаснее: например, они могли одеться в мирное и заманивать солдатиков в засады. Или даже выдавали себя за наших (офицеров — прим.), надевая соответствующую форму, и ходили разговаривать с «карандашами» (молодые необстрелянные срочники — прим.) — «разводили» на сдачу оружия и плен, а потом убивали без жалости — из рассказа бойца морской пехоты, ветерана 1-ой чеченской кампании.

Эту историю продолжает офицер того же полка, воевавший уже во вторую кампанию.

В далёком 1999 году мне, молодому летёхе, в кабинете оперчасти ВКР в Новогрозненском выдали фото 2 человек: Шукевич и Капино. И сообщили, что это лидеры УНА-УНСО. «Особняк» сказал, что с прочими бандеровцами могу делать что хочу, но вот этих двоих двоих если доставлю живыми — в долгу Особый отдел не останется. Но мне в те дни было как-то не до мыслей о наградах — я забыл об обещаниях особиста почти сразу…

Прошло буквально пару суток и мы наткнулись на жёсткое сопротивление в одном из аулов. Вованы (солдаты Внутренних войск МВД. — прим.) окружили очаг, а мы пошли с контрабасами выяснять что там. Около 15−20 мин длился тот бой. Потом огонь с той стороны смолк. …В плен сдался парень лет 20 и один раненый с ним — тот постарше. Оба хохлы. Бились они до последнего патрона — знали, что им хана. Никому они не нужны — ни местным, ни нашим…

Про украинцев на второй чеченской говорят меньше — но не потому, что их не было. Вот что рассказывает ветеран Второй кампании, участник штурма Аргунского ущелья.

В Новогрозненском были укропы, Точно. Но это сейчас их так называют. Тогда их звали или «викингами» — по их радиопозывным каким-то. Я не связист, не знаю точно. Мы их бандеровцами называли, хохлами для простоты. Да они везде были — Грозный, Шатой, Аргун. Сашко Белый сидел тогда, если мне память не изменяет — а бойцы его были. У них были свои опознавательные знаки, и повязки, и шевроны — красный крест на белом фоне. Я сам видел еще в городских условиях — каски с крашеным в желто-синие цвета низом.

Про радиопозывные и прочие военные «игры разума» поддерживает тему офицер радио-разведки (все того же 84 орб)

Да, позывные у них были «викинги». Но такие наглые они в первую были. А во вторую только арабы нет-нет, да ингуши на связь выходили. На второй (Чеченской кампании) у нас перехваты сильные были — с точностью до 10 метров засекали. Так что, если что — вертушки или артиллерия. И всё. Квадрат накрывают — мама не горюй.

Про украинских наемников в Чечне говорят все собеседники примерно одинаково. Хохлы были, и было их «богато». Разница только в степени наглости.

В первую чеченскую был беспредел. Можно было — прикинь? — взять такси из Моздока прям до Дудаева, прикинь? Вот их и много было — «в простоте». Почему бы не приехать русских поубивать? Но во вторую уже попасть в Чечню не так легко было — оцепления кругом, милиция шмонала по дорогам, контрразведка работать сподобилась… И, главное, поживиться безнаказанно трофеями или, скажем, ушами (за которые премиальные платили) уже не получилось бы.

Схожи рассказы и об отношении к украинцам, воюющим против русских.

Ими особисты интересовались активно, с одной стороны, с другой — как-то не горели желанием работать. Мне показалось, что «хохлы» ментам нашим были больше интересны — и, соответственно, «вованы» за живыми охотились. Мы (морпехи — прим.) — нет, десантура — тоже нет. Пехота, «карандаши» — они вообще растерзать голыми руками могли… Натерпелись, озверели…

Командиры уровня от ротного, имеющие в своем распоряжении некоторый материально-технический ресурс, действовали несколько иначе:

В основном хохлы попадались уже мертвыми — о причинах смотрите выше. С трупов мы снимали все знаки отличия и опознания, документы — и оставляли. Если же попадали в плен живыми и контрразведка сразу не забирала — брали вертушку и транспортировали «в точку икс», откуда десантировали принудительно со сверхмалой высоты. Ты приехал за эту землю сражаться? Вот она, твоя земля. Живи на ней, кем жил. Как сможешь. А как еще? Убивать пленного мы (кадровые офицеры) не могли, бить брезговали…

Интересно мнение наших офицеров об «идейных наемниках» в контексте нынешней войны на Украине.

На Украине сто пудов много скрывалось тех «чехов», которые воевали против нас и не смогли договориться с Кадыровым. В Чечне сегодняшего формата им не жить, в Европе полит. убежище тоже не прям всем подряд давали — куда им еще деваться? Туда, где русских не любят, где готовы накормить и греть до поры того, кто против России готов пойти воевать. Вот и получалось, что сначала хохлы в Чечню, потом чехи в Хохляндию… Другой дороги у них нет — с войны на войну. И все против наших…

Лейтенант запаса, ветеран второй кампании, кавалер медалей «За Отвагу» и «Кавказский Крест» («За службу на Кавказе»):

…Я думаю, там (в армии Украины) много дебилов из воевавших в Чечне еще и потому, что война — это же болезнь, наркомания. Чтобы от нее избавиться, нужно понимать, за что ты воевал — чтобы потом ради этого жить. Почему после Великой Отечественной никаких «ветеранских синдромов» не было? То есть, конечно, были, просто не писали об этом…

Но и были не так повально — инвалиды куда большей проблемой были. Потому что люди воевали за мир и за свою землю. Отстояли землю, вернули на землю мир — теперь надо строить. Детей делать, растить этих детей под синим небом. Ради синего и кропили красненьким. А у этих садистов нет смысла в мирной жизни. Им не за чем жить. Вот и воюют, одержимые.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

— Твои последние слова перед смертью? — спросили боевики Сергея.

— Такая глупая и бессмысленная смерть! — ответил тот, собственноручно выкопав перед этим себе яму под дулами чеченских автоматов.

Однако выстрелов не последовало — чеченские боевики просто проверяли очередного украинца, прибывшего к ним для совместной борьбы против российских войск: а вдруг его подослали российские спецслужбы? Сергей — киевлянин и в Чечню прибыл добровольно.

Впрочем, все эти разговоры об организованном и массовом участии бойцов УНСО в боевых действиях на чеченской стороне — преувеличение. Действительно, унсовцы воевали, но их было немного, и из чеченцев никто не может вспомнить, кого еще, кроме рекламировавшего себя перед западными телекамерами с повязкой УНСО бойца Сашка, они знают.

Хотя, надо признать, чеченцы отзываются о нем, как о высокопрофессиональном бойце. Большинство же украинцев было в Чечне, а некоторые и сейчас — самостоятельно — в основном, они с Западной Украины, однако были, правда, и харьковчане, и донетчане.

Мотивов, в основном, три. Первый четко определяется формулой унсовских лидеров: «чем больший фронт российским имперским амбициям мы развернем вне пределов нашей страны, тем меньше этот фронт будет здесь в Украине». Вторая причина — это романтика и желание разнообразить скучную жизнь. Третья касается бывших военнослужащих советской и украинской армий — тяга к профессиональному делу, да еще и в боевых условиях.

В Чечне за месяц участия в боевых действиях можно было приобрести опыт, равный нескольким годам обычной армейской службы. Украинцев в Чечне знают и любят. Причем, как бойцы сопротивления, так и простые чеченцы. Когда общаешься с чеченцами на понятном им и правильном русском и не демонстрируешь украинский акцент или же не сымитируешь сложности общения на русском языке, — лучше сразу сказать, — что ты с Украины. А еще лучше добавить, что ты — украинец. Отношение людей меняется сразу.

Чеченцы говорят, что никогда не забудут помощи Украины, — пускай и неофициальной, а боевики утверждают, что в случае осложнения украино-российских отношений готовы выслать в Украину отряды для подмоги, утверждая, что один чеченец стоит десятерых российских военнослужащих. Известие же о сложностях, переживаемых ныне УНА — УНСО в Украине, вызывает у них раздражение и заявления вроде: «Приедем и пол-Киева разнесем, если тронут этих ребят!» Как правило, эта бравада произносится с улыбкой и гранатометом в руках…

Как-то мы добирались в район горного селения Ведено — бывшей ставки Джохара Дудаева, которое российские войска взяли в начале июня. На одном из горных «чек-поинтов» нас встретил командир Игорь — капитан российской армии. Сам родом с Украины — еще год назад был офицером украинской армии, но оставил ее из-за материальных соображений и нормального желания «прокормить семью». Игорь великолепно говорит по-украински, и даже как-то непривычно было подымать три первых тоста за Украину на позициях российской армии далеко в чеченских горах…

По его словам, до шестидесяти процентов офицеров низшего и среднего звена российского контингента в Чечне являются украинцами или же русскими, связанными с Украиной годами службы или учебой в ее высших военных заведениях.

Когда мы пили «за неньку», подъехали на БМП пять офицеров. Виктор из Винницы, Сергей из Сум, еще один (не помню имени) учился в военном училище в Василькове…

Командир Игоря, с которым я встретился во время уничтожения сданного чеченцами оружия, по званию полковник. Его родители проживают в Крыму. Именно его полк продвинулся дальше всех направлений по всей Чечне во время российского наступления весны — начала лета.

Эти офицеры командуют солдатами и прапорщиками — россиянами. А над ними стоят генералы — россияне же. Однако именно это «украинское» среднее звено, в конечном счете, и определило ход военных действий и их результаты. Игорь говорит, что главное для него сохранить жизнь вверенных ему людей.

Его подчиненные утверждают, что в их роте потери составляли около половины за время боевых действий — что ниже среднего показателя по российским войскам в Чечне. Игорь очень хочет опять служить в украинской армии, однако вернется, когда на свое жалованье сможет «нормально жить и содержать семью».

В этом я Игоря понимал, но он не мог понять, как это у меня не оказалось с собой сине-желтого флага, который он собирался повесить над своим пунктом. Во сцена-то была бы на чеченских просторах!

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства