Старший сержант запаса Петр Суховей хорошо помнит, как началась 1 чеченская кампания. Месяца не прошло, как он поступил на службу по контракту в 67-ую Бердскую бригаду специального назначения ГРУ, когда «рванул» назревающий конфликт на Северном Кавказе.

Как выносили на руках командира с оторванной ступней, как искали тела однополчан в штабелях трупов после страшного штурма Грозного, о друзьях, не все из которых вернулись из боя, спецназовец-пулеметчик рассказал накануне годовщины со дня начала первой чеченской войны — 11 декабря 1994.

— 1 декабря. Захожу на территорию части: тишина. Я в казарму забежал: «Что случилось?». Мне отвечают: «Да что-то всех на плацу построили». Смотрим: срочники пошли в казарму, офицеры и контрактники – в клуб. И командир части Леонид Поляков нам объявляет: «Проводятся двухнедельные учения на территории Северного Кавказа».

И мы все прекрасно поняли, что это никакие не учения, и будут длиться не две недели. Так все началось — достаточно неожиданно. Хотя в конце 1994 года предчувствие войны уже витало в воздухе.

— Наше поколение с садика воспитывали: надо Родину защищать, надо быть патриотом, встать на ее защиту, если потребуется. Мы же в Советском союзе выросли. Плюс в школе у нас НВП нормально преподавали, физически парней серьезно готовили. Когда в «срочную» пошел, мы же все в Афганистан просились.

Не взяли, но я отслужил честь по чести в ракетных войсках. Страна менялась, внутренне хотелось быть в гуще событий. И когда было объявлено о наборе по контракту, решил поступить на службу в Бердскую бригаду специального назначения.

Петр Суховей награжден медалью Ордена «За заслуги перед Отечеством 2 степени» и медалью «За Отвагу». Фото предоставил Петр Суховей.

За плечами спецназовца Петра Геннадьевича Суховея три командировки на Северный Кавказ во время 1-й Чеченской. Он награжден медалью Ордена «За заслуги перед Отечеством 2 степени» и медалью «За Отвагу».

— С каким настроем люди летели на войну? И что пришлось пережить российским военнослужащим во время штурма Грозного?

— Люди отправились, потому что это их работа, их долг. Летели, особого страха не было. Командный состав: комбат, замы у нас были опытные, афганцы. Было понимание того, что нас что-то ожидает серьезное.

Прилетели в Моздок. На следующий день началось обустройство лагеря: палатки ставили, связь налаживали. И началась специальная боевая подготовка, каждый день выходили на занятия. Боевой состав распределился: часть военнослужащих готовилась к боевым выходам, остальные несли внутреннюю службу.

Никакой официальной информации не было: там слухи, там ЧП, хотя боевые действия не начались. Аэродром в Моздоке в то время был очень напряженным транспортным узлом. Самолеты садились круглосуточно: Ил-76, Ан-12, Ан-22. И все привозили войска, войска: морпехи, артиллерия, десантура…

Выгружались с техникой, большим количеством личного состава. Так федеральная группировка войск формировалась, наращивалась. Потом постепенно начали работать. Один отряд ушел ближе к 20 числам, потом другой…

Произошло некоторое переформирование: кто-то из людей морально не выдержал, кто-то — физически. И меня определили в группу, которая будет выполнять боевые задачи, вроде говорили, что будем выполнять задания в горах.

И вот, наконец, 31 декабря поступил боевой приказ. Первое задание: уходя от погони На первое задание спецназовцы отправились на вертолетах в глубокий тыл противника. Задача — навести огонь нашей авиации по отступающим боевикам, провести диверсионные действия, вывести из строя оборудование боевиков, нарушить коммуникации.

— Яркий солнечный день: сыро, холодно, минус 5, волки по ночам рядом ходили. Там была дорога, по которой боевики доставляли боеприпасы и снаряжение в горы. И задачу мы успешно выполнили: взорвали эту дорогу, вывели из строя еще ряд объектов. После чего нас, естественно, обнаружили. Преследование длилось целый день, за нами след в след шли, разрыв между нами и духами составлял всего около 40 минут. Мы отходили к площадке десантирования. Когда они нас уже со всех сторон окружили, вызвали авиацию, себя обозначили.

Когда Петр Суховей с группой вернулись в Моздок, штурм Грозного уже начался. Прилетели вертолеты. И мы, как учили в бригаде, где «тройками», где «перекатом», отстреливаясь, благополучно эвакуировались и улетели. Моздок нас не принял, пришлось садиться в Беслане. И вот 4 января садимся, только-только от погони ушли, трое суток не ели, не спали толком.

Выбираемся из вертолета, и тут резкий контраст: мирная жизнь, все тихо, спокойно. У одного парня был день рождения. Мы купили шампанское, прямо на взлетке отметили это дело вместе с летчиками. Когда Петр Суховей с группой вернулись в Моздок, штурм Грозного уже начался.

Целые штабеля трупов 1 января, в районе железнодорожного вокзала, на части 131-й мотострелковой бригады боевики оказали массированную атаку, войска несли большие потери. Спешно сформировали колонну, чтобы прорвать кольцо окружения, и в составе этой колонны в Грозный направился разведотряд 67-й бригады под командованием капитана Игоря Лелюха и его заместителя лейтенанта Дмитрия Ерофеева.

— Спустя некоторое время с группой была потеряна связь. Стало понятно: с разведчиками случилась беда. Возвращались после неудачного штурма Грозного другие военнослужащие. Опытные военные, мужики по 26-30 лет, прапорщики и контрактники, слезая с КАМАЗа, просто рыдали: «Ребята, вы даже не представляете, что там творится!».

Самое страшное началось, когда спецназовцы двинулись в город, вспоминал Петр Суховей. Первая задача у них была разведывательная, вторая — найти разведгруппу бердской бригады, которая, уже было ясно, погибла. — Грозный был похож на Сталинград после бомбежки: все разгромлено, техника разбитая, БТРы, танки взорванные…

Там есть площадка возле Грозного — «Акула-7» называлась (кто был, тот знает). Это пригород Грозного, такая местность, на территории которой много техники стоит, танки, артиллерия, несколько госпиталей, в том числе морг огромнейший, в котором, сколько глаз хватает, лежит народ. Мы туда ездили опознавать Дмитрия Ерофеева с его одногруппником по училищу. Я столько убитых людей никогда потом в жизни не видел! Кому рассказывали, никто не верил.

Но это правда: ты подходишь, видишь штабель из человеческих тел, высотой метров 5 и длиной метров 30. И когда ехали по самому городу, все улицы были завалены растерзанными человеческими телами. Для меня Грозный остался в памяти именно в двух красках: серое вперемешку с кровью, плюс запах солярки и дров – топили, чтобы согреться. И эти трупы собирали по городу. И мы, сколько там жили – почти 10 суток, видели, как каждое утро колонна машины Уралов приезжала, 7-8 машин, и к вечеру их наполняли и увозили: погибшие – контрактники, офицеры, срочники…

В итоге мы нашли и капитана Игоря Лелюха – на перекрестке Комсомольской и Заводской.

Во второй командировке (июнь 1995 – сентябрь 1995) стало еще сложнее. Официально было объявлено перемирие, из 200 населенных пунктов федералы ушли, со стороны боевиков начались провокации. Но боевые задачи перед спецназовцами ставили. Работали они очень интенсивно, в горах.

— Во время одного из боевых выходов разведотряд нарвался на укрепрайон. Боевики просто не ожидали нас увидеть, сначала опешили. И начали нас из миномета обстреливать. А наш командир, майор Евгений Конопелькин — с большим боевым опытом, он знал, что еще пара минут, миномет пристреляется, от нас ничего не останется.

В итоге было принято решение сваливать назад. И во время этого отхода командир наступил на противопехотную мину. Ему оторвало полступни. Дальше все было сделано четко и по науке. Слева бойцы обеспечили прикрытие, чтобы его оттащить дальше. Медик первую помощь оказал. Ребята здоровые, взвалили его на себя. Я шел в головном дозоре с пулеметом. И мы перекатами начали движение вперед.

Нас тогда здорово выручил командир «брони», старший лейтенант из Юргинской бригады. Он поставил две БМП на горку, когда нас пытались захватить «в клещи», чтобы не дать нам пройти, и огнем автоматической крупнокалиберной пушки отсек духов. Так что в итоге мы Конопелькина дотащили до площадки, эвакуировали на вертолет, потом его увезли в Ростов, отняли ступню полностью.

Надо отдать должное этому мужественному человеку: когда я приехал через полгода в следующую командировку, он уже приехал из госпиталя и играл в футбол на протезе. Потом еще много лет успешно служил и получил звание Героя РФ. К этому времени Петр Суховей уже был пулеметчиком.

— Пулемет во мне всегда вызывал уважение. Правда, как оказалось, он очень тяжелый, и быть пулеметчиком – несладко. Сам пулемет 10 килограммов весит, плюс ночной прицел 3 кг. и еще 800 патронов в лентах. Соответственно, у тебя за плечами 40 килограммов снаряжения. И если в пехоте пулеметный расчет состоит из двух человек, в спецназе – ты один в двух ипостасях.

Зато пулемет – очень мощное оружие, и роль пулеметчика в группе очень значима. От пулеметчика зачастую зависит жизнь всего подразделения, с которым ты выполняешь поставленные боевые задачи. Потому что поставить заградительный огонь автомат не сможет, такую плотность и такую интенсивность огня, да еще при большой дальности может дать только пулемет. А значит, и обеспечить отход основных сил. И когда конкретно ставилась такая задача, мне приходилось свой пулемет применять. Стрелять по противнику, я даже видел, в кого попадал; поражал движущие цели…

Война затягивает, главное – вовремя остановиться — Что двигало военными, когда они шли на войну? Воинский долг? Романтика? Желание заработать? — Я всегда говорил, что война — это такая страшная и странная вещь, которая затягивает. Это совсем другой мир, особая атмосфера боевого братства, в которой нет места меркантилизму, подлости.

Помню, мы в Грозном в парке стояли — подразделения из разных городов рядом — и продуктами делились, и помогали друг другу, чем могли. Большинство военнослужащих и контрактников воевали, конечно, не из-за денег. Да, все знают, что на войне потери, что там убивают и калечат. Но если тебя не убили и не покалечили, ты возвращаешься в лагерь, на броне, пропыленный, уставший, и понимаешь, что живой – это ни с чем не сравнимое чувство!

Но вот оказываешься дома, отдохнул, с друзьями пообщался. И тебе становится скучно, вновь хочется туда, на войну. Я помню, как мы в третью командировку прилетели на Ми-26, выходим в лагерь: «О, как будто никуда не уезжали. Все здесь до боли знакомое!». Армия была, есть и будет После третьей командировки контрактник Петр Суховей с войной решил завязать. Поездка выдалась очень напряженной. Бердчанин не стал распространяться о подробностях боевых операций, но отметил, что ему «хватило приключений выше крыши».

— И я склоняю голову перед нашими парнями из бригады, которые продолжали воевать. Потому что во вторую кампанию спецназу досталось еще больше: в ходе нескольких боевых операций ребята гибли «пачками». В целом в Чечне наша часть потеряла почти 50 человек. И я горжусь тем, что я попал в Бердскую бригаду специального назначения, она не случайно была признана лучшей в сухопутных войсках, потому что на своих плечах вынесла Чеченскую войну.

Я горд тем, что служил под командованием очень достойных людей: командиры групп, офицеры. В массе своей толковые, грамотные, как люди интересные, как офицеры подготовленные. И что бы сегодня ни говорили о том, что российские военнослужащие там делали, и зачем это было нужно, это нисколько не умаляет заслуг солдат, офицеров, контрактников, их командиров и даже генералов. Они с честью выполнили присягу, которую давали Родине. Они без сомнений шли на риск и дрались честно.

Мы не имеем права забывать наших погибших товарищей, это необходимо для нас самих, для их родных. И молодцы офицеры запаса, которые в наши дни занимаются с молодежью, готовят их в военно-патриотических клубах. Права она или нет, но это наша Родина. Нам в ней жить. Армия была, есть и будет. И надо парней готовить к службе к ней.

— Как мы будем эту дату отмечать? Встретимся с боевыми товарищами, посидим. Навестим семьи погибших.

Будем открывать мемориальную доску памяти Героя России Олега Куянова в кадетском корпусе: она была установлена ранее, мы ее обновили. Отреставрировали ко Дню Героев Отечества мемориал «Воинскому братству защитников Отечества». Да, минуло много лет, все казалось, что это еще совсем близко, но уже четверть века прошло. На самом деле, и это не только мое мнение, война в Чечне — это самое яркое впечатление моей жизни. В память все четко и ясно врезалось, как бы странно или печально это не звучало.

Слава Богу, что я остался жив, потому что для некоторых моих знакомых война оказалась последней, кто-то вернулся назад покалеченным и впоследствии ушел из жизни.

Наталия Захарова

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Цель данной публикации – напомнить читателям о трагических событиях января 1996 года и рассказать о героизме бойцов и офицеров разведотряда, выделенного из состава 173-го отдельного отряда спецназа, через позиции которых осуществляли прорыв основные силы террористов Салмана Радуева в ночь на 18 января 1996 года.

Краткая справка о 173 отдельном отряде спецназа ГРУ:

С 02.12.1994 г. отряд находился уже в Моздоке — начиналась чеченская кампания. Разведорганы 173-го ооСпН участвовали в ней с самого начала, ведя разведку в интересах войск, и в частности 68 АК генерала Рохлина перед и во время штурма Грозного.

До июня 1995 г. отряд вел активные боевые действия, не имея в своем штате боевой техники. Наконец настойчивые просьбы командования отряда были услышаны, и спецназовцы получили новое штатное расписание, Первая рота «садилась» на БМП-2, а вторая и третья — на БТР-70.

Как и в Афганистане, в их штат включили группы оружия, которые состояли из двух отделений АГС-17, по три расчета в каждом, и отделения ПТУР по три расчета ПТУР «Фагот» или «Конкурс». На базе взвода материального обеспечения была развернута рота. В штат опять ввели инженерно-саперный взвод. В отряде появился свой медпункт на 10 коек и автоперевязочная АП-66. Этот штат позволял отряду действовать вполне автономно.

Славная страница в боевой истории 173-го ооСпН — участие его подразделения под началом майора В. Недобежкина в операции по ликвидации бандформирований Радуева в с. Первомайское в январе 1996 г. Именно это подразделение приняло на себя удар прорывавшейся из кольца окружения группы боевиков общей численностью около 200 человек. Сорок пять спецназовцев отряда уничтожили в бою 85 боевиков.

Такого урона радуевцы не понесли даже в результате всех предыдущих действий штурмовых групп, артиллерии и авиации. За мужество и героизм, проявленные в том бою, майору В. Недобежкину, капитану В. Скороходову, старшему лейтенанту С. Харину и лейтенанту А. Зарипову присвоено звание Героя России, а капитан С. Косачев удостоен этого высокого звания посмертно.

В ходе последующих боевых действий разведорганы отряда вели активные засадные действия против дудаевцев.

Отряд покинул Чечню лишь в ноябре 1996 г., спустя три месяца после окончания боевых действий. Но с марта 1998 г. и по наше время спецназовцы вновь выполняют специальные задачи на территории Дагестана и Чечни.

За мужество и героизм, проявленные при выполнении боевых задач, 1847 военнослужащих отряда награждены боевыми орденами и медалями, а шестеро удостоены Золотой Звезды Героя, двое из них — посмертно. 124 — такова цифра скорбных потерь спецназовцев за пятнадцать лет почти непрерывного участия в войнах и вооруженных конфликтах.

Собирались штурмовать, а пришлось окапываться

Когда поступило сообщение о захвате заложников в Кизляре, на Ханкале была создана войсковая группа, в которую вошли мой отряд и отряд из 7-й воздушно-десантной дивизии.

По первоначальному плану в момент пересечения границы Чечни автобусов с террористами по ним должен быть нанесен удар вертолетами. Колонна остановится, мы высадимся, обезвредим бандитов и освободим заложников. На все не более 40 минут. Такая задача ставилась в ночь на 10 января.

В 7 часов утра 10-го мы были уже готовы, но вылетели только около 13.00. К этому времени обстановка и, само собой, задачи изменились. Теперь нам предстояло блокировать с северо-запада населенный пункт Первомайское.

Высадились спокойно, выдвинулись и заняли позиции в 600–700 метрах от села. Старший нашей войсковой группы начальник разведки 58-й армии полковник Александр Стыцина отдал приказ личному составу оборудовать позиции и вести наблюдение за противником. С 10-го на 11-е реально блокировали радуевцев только мы и десантники. Лишь 11-го подошли 136-я бригада, СОБРы и остальные.

Отвлекающие действия

15 января был первый штурм. Наша основная задача – отвлекающие действия. Имитируя атаку, предстояло убедить противника, что штурмовать будут именно с нашей стороны.

В 9.00 двумя группами решили выйти к развалинам и к арыку, если удастся, перейти через него и приблизиться к блокпосту, захваченному радуевцами. Вышли к развалинам, закрепились. Группа прапорщика Черножукова приблизилась к селу метров на 50–70, по дороге уничтожив расчет ПТУР под мостом.

Боевики не ожидали, что мы так близко сможем подойти незамеченными. В ходе выдвижения мы почти не стреляли, лишь закрепившись, начали долбить выявленные огневые точки, используя в основном ручные гранатометы, огнеметы «Шмель» и АГС-17, расчет которого шел вместе с нами.

Радуевцы поверили, что штурмуют именно с нашей стороны, и начали стягивать туда силы. Огонь стал очень плотным, о чем я доложил руководству. В сущности, свою задачу мы на этом этапе операции выполнили.

Потери

У десантников на нашем правом фланге сожгли две машины. У чеченцев был хороший оператор ПТУР. Он примерно с полутора километров влупил по стоящей машине – экипаж чудом успел выскочить. Вторую сожгли от великого ума того начальника, который распорядился поставить ее на место подбитой. Мудрено ли попасть в исходную точку?

Отходить мы должны были, когда начнется штурм села основными силами. Те, кто планировал операцию, рассчитывали, что духи бросят позиции перед нами и отойдут. Но этого не случилось, и мы откатывались под огнем. Чтобы занять развалины, нам потребовалось около 20 минут, а отступали часа полтора.

Вертолетчики, отработавшие впопыхах вначале по нам, исправились и неплохо нас прикрывали, но и духи пристрелялись. Особенно хорошо у них долбил гранатометчик. Мы отходили по арыку, а он стрелял в дальнюю от него стенку, стараясь накрыть нас осколками.

Основные потери мы понесли как раз при отходе, когда четверых ранило. Вертолет сел, чтобы забрать их, и в этот момент духи его обстреляли НУРСами. Видимо, они их захватили в Кизляре на аэродроме. Для пусков приспособили обычную трубу как направляющую. Запуск производили от автомобильного аккумулятора.

После штурма мы нашли четыре такие установки, на которые была установлена оптика, остальные имели механические прицелы. И хотя стрельба НУРСами велась достаточно примитивно, один Ми-8 на взлете чуть не завалили. Ракета прошла буквально в полутора метрах от хвостового винта. Вертолет спасло лишь то, что он на некоторое время завис.

Скрытое управление войсками: как оно осуществлялось

Питие определяет сознание

Люди, находящиеся на КП, не могли просчитать многие простые моменты операции по одной тривиальной российской причине – в буквальном смысле пропили ее. Полковник Стыцина, начальник разведки 58 армии, сбежал с КП в расположение бойцов аксайской бригады спецназа, для того чтобы отдохнуть от обязанностей посыльного за водкой. По его словам, пьянки на КП не прекращались с самого первого дня.

Так возникло и сообщение о том, что группа прорыва «для скорости бега разулась». Это по снегу-то и мерзлой пахоте? В действительности трупы разули наши солдаты, обувь которых пришла в негодность. А начальники ничего умнее не придумали (и потом озвучили на пресс-конференции), что чеченцы очень быстро бежали именно потому, что были в носках, а не в ботинках. Не будешь же объяснять генералам, почему солдаты вынуждены разувать покойников!

В. Колосков

После боя к нам пришло распоряжение завтра штурм повторить, но без имитации. Приказ дали по открытому каналу связи. Удивительно, что «наверху» никто не додумался о необходимости засекретить переговоры в эфире. На своем участке мы с десантниками, которые были справа от меня, и с пехотной ротой (это громкое название носили 17 мотострелков) слева собрались и продумали элементарную программу связи: с какого по какое время на каких частотах работаем, сигналы перехода на запасную частоту и т.д. Приставка засекреченной связи «Историк», стоящая на Р-159, нас очень выручала.

Мы указывали на открытость связи Стыцине, а он в свою очередь докладывал руководству о необходимости скрытого управления, особенно на этапе подготовки операции.

Но за все время операции руководство частоту ни разу таки не сменило. Все уточнение задач на следующий день – когда, куда и как будет наноситься удар артиллерией, кто будет, а кто не будет штурмовать и где – делалось по открытым каналам связи. После этого стоит ли удивляться по поводу всего остального.

Нашего полку прибыло

Вначале у меня в отряде было 39 человек, но, потеряв на штурме четверых, я стал подумывать о пополнении, особенно видя, что задачи, которые ставятся войскам, одна бредовее другой. В это время из Ханкалы прилетела еще одна наша группа, 24 человека. Им поставили задачу, абсурднее которой слышать мне не приходилось: физическая охрана бойцов «Альфы» во время штурма.

Кажется, каждому «альфисту» должно было придаваться по четверо наших. Узнав про это, я связался с руководством и попросил отдать мне вновь прибывших для восполнения потерь, которые я нарочно преувеличил. Сработало! Нас свели в один отряд.

Перед прорывом

17-го были пробные заходы штурмовиков Су-25 на село и пробные пуски «Града» – психологическое воздействие на боевиков. Вот что из этого вышло.

По все тем же открытым каналам связи мне поставили задачу на корректировку огня реактивной артиллерии. Войскам приказали отойти на километр-полтора от села, дабы их не зацепили огнем. Я сразу сообразил, что если мы сейчас отойдем, то духи, которые эту команду наверняка слышали, сделают рывок и окажутся в наших окопах, а мы – в чистом поле. Уговорил соседей справа и слева не отходить, тем более, мы прикинули, что от своего огня вряд ли пострадаем.

«Град» делает первый залп. Два снаряда ложатся в село, четыре в поле и четыре по пехоте. Досталось 136-й бригаде. Докладываю результаты стрельбы и даю корректировку. С огневых сообщают: «Все поняли, вводим поправки. Наблюдай повтор!» Наблюдаю. Та же картина: два снаряда – в село, четыре – в поле и четыре – по нашим. Снова доложил на огневые. Оттуда доложили, что поняли, на чем все заглохло.

Эти артиллерийские упражнения выполнялись примерно во время обеда, а затем до глубокого вечера по открытым каналам шло согласование и уточнение задач завтрашнего штурма. Без всяких проблем можно было узнать, кто, куда и какими силами будет наступать, с кем взаимодействовать, позывные и время начала штурма.

Прекрасно сознавая, что не только у нас есть радиостанции, я решил в эту ночь уделить безопасности отряда больше внимания. Обычно я выставлял вперед секреты. А в эту ночь прикинул, что наиболее удобное место, по которому можно незаметно подойти к нашим позициям, канал. Вот на нем-то и выставил засаду, которая находилась там до двух часов ночи. В два они вернулись.

Уходя, поставили мины ОЗМ-72, которые впоследствии все сработали. На позициях находилась треть личного состава, которая вела наблюдение, остальные отдыхали.

Прорыв

Примерно в 15.00 от наблюдателей начали поступать доклады: «Вижу 10 человек», «Вижу 20 человек», «Вижу 30 человек». А потом: «Е…ть! Да сколько же их тут?!»

Я тут же отдал команду: «К бою!» Заработал АГС на правом фланге, буквально с 80 метров. Радуевцы в ответ нанесли огневой удар по нашим позициям из всего, что у них имелось. Работали и крупнокалиберные пулеметы, и гранатометы. Весь огонь был сосредоточен на насыпи, где находились наши позиции.

Как же смогли радуевцы подойти так близко? Ночь и моросящий дождь сводили возможность наблюдения даже в ночной бинокль БН-2 к видимости 40–50 метров. Перед нами располагалась такая же насыпь, за которой под покровом ночи противник и сосредоточился. Прорыв был организован достаточно грамотно.

Вначале подгруппа огневого обеспечения нанесла удар. Наши позиции подсветили. Нашей же подсветки не было с 23.00, хотя каждую предыдущую ночь в воздухе висели и осветительные мины, и снаряды, и САБы. Сколько мы ни просили артиллерию возобновить подсветку, дальше обещаний дело не пошло.

Потом штурмовая подгруппа осуществила атаку. За ней шла третья подгруппа – ядро, в которое входил и сам Радуев со своими приближенными, раненые и заложники. Штурмовая группа практически вся была в состоянии наркотического опьянения. В атаку эти люди не бежали, а шли как зомби, а в сумках у трупов потом оказалось очень много наркотических веществ.

Несмотря на то, что атакующих расстреливали практически в упор, они не пытались залегать, перебегать или переползать, как это делает нормальный солдат под огнем. Они просто шли на пули, заменяя павших в первых рядах. Именно эта группа натолкнулась на плотный огонь бойцов В. Скороходова.

Не сумев преодолеть огонь, боевики стали смещаться в сторону своего левого фланга. Интересно, что команды им отдавали по-русски, так же по-русски они их передавали дальше: «Уходим влево! Уходим влево!» Направление прорыва сместилось в сторону центра, где находилась группа А. Зарипова.

Огонь чеченской подгруппы огневого обеспечения был такой силы, что на момент изменения направления атаки в живых в этой группе осталось лишь три человека. Зарипов получил тяжелое ранение. В результате в нашей обороне образовалась брешь метров 30, в которую и устремились радуевцы.

Кто действительно бежал, так это третья подгруппа, то есть ядро. Еще когда мы строили оборону, то разыгрывали варианты прорыва и отражения нападения. Это вполне объяснимо: мы были на направлении, по которому можно было кратчайшим путем достигнуть Чечни.

Поэтому, когда радуевцы пробились через порядки Зарипова, я дал команду на отход, и мой правый и левый фланги раскрылись как створки ворот, отойдя к пехоте и десантникам, одновременно обрушивая огонь на фланги прорывающихся. Но даже в этой ситуации, когда мы били из РПГ, из АГС-17 и огнеметов «Шмель», штурмовая группа ни разу не ускорила шаг и не залегла.

Весь прорыв длился не более получаса.

В самом начале боя взрывом разнесло мою радиостанцию, и все управление я осуществлял голосом. Но в той ситуации это было, на мой взгляд, более оперативно и доходчиво, так как не терялся контакт командира с подчиненными.

Поведение командира в этой ситуации сильно влияет на подразделение, и если бойцы видят, что управление не потеряно, они способны держаться, даже перейдя предел человеческих возможностей.

Положили мы духов немало, однако Радуеву удалось уйти.

Запоздалые рассуждения

Безусловно, описанную выше ситуацию можно было предотвратить, создав оперативный резерв, который смог бы своевременно подскочить к нам, тем более что участок вероятного прорыва вычислять долго не требовалось. Прямо за нашими позициями находился дюкер метра полтора в диаметре – трубопровод, снабженный трапом с перилами и соединявший правый и левый берег Терека. Кратчайшая и удобнейшая дорога в Чечню и в небольшой лес, в котором легко раствориться.

Я вынужден был оттягивать до трети сил для прикрытия своего тыла, опасаясь подхода из Чечни Басаева или Масхадова. С нашей стороны я заминировал и подходы к дюкеру, и сам дюкер, но это не остановило фанатиков. Сыграла свою роль и нерасторопность соседей, которых я просил вывести их технику в мои боевые порядки для работы во фланг прорывающихся, что было сделано лишь часам к 7 утра.

Конечно, Радуев действовал грамотно, осуществив прорыв. Но, в сущности, ему ничего другого и не оставалось. Поняв, что 18-го начнется штурм села всеми имеющимися силами и средствами, что в этот раз будет работать и штурмовая авиация – а это не шутки, – ему некуда было деваться, как попробовать прорваться.

В противном случае его ждали или смерть, или позорное пленение. Ему это было ясно как божий день, жаль, что этого не смогли просчитать на нашем командном пункте люди, руководившие операцией.

Владимир Недобежкин. Журнал «Солдат удачи» 2-1998

Материалы по Первомайскому на сайте «Чеченская война«:

Первая чеченская война. Крещенский бой спецназа

Первая чеченская война. Бой у Первомайского. Кто предал наших солдат?

Первая чеченская война. Прорыв боевиков из села Первомайского

Забытый полк. Первомайское

1996 год. Кизляр — Первомайское. Первая чеченская война. Репортажи журналистов

Первомайское. Первая чеченская война. Репортажи журналистов

Первая чеченская война. Новосибирские милиционеры, взятые в плен на блок-посту у села Первомайское

День Крестьянинова

Первая чеченская война. Освобождение Первомайского: 20 лет спустя

Первомайская колонна. Захват Первомайского Салманом Радуевым

Альберт Зарипов. Первомайка

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Еще четверть века назад название сверхсекретного ведомства при Главном разведывательном управлении Генштаба Вооруженных сил даже не произносилось вслух. Окончательно «засветился» спецназ ГРУ лишь во время боевых действий в Чечне, где выполнял задачи по разведке и ликвидации бандгрупп и их лидеров. Особенно отличился армейский спецназ при разгроме банды Гелаева в горах Дагестана.

ЧЕРНЫЙ ПЛАЩ «ГЕНЕРАЛА»

Армейский спецназ не раз наступал Гелаеву на пятки, но Черный Ангел, прозванный так за страстную любовь к черным плащам, исчезал, словно невидимка. Разведчики не отрицают, что Гелаев был супер-профессионалом: «дивизионный генерал» с трехклассным образованием десять лет водил за нос все российские спецслужбы.

Рассказывает гвардии майор спецназа ГРУ Анатолий П.:

– Мы помогали пограничникам прочесывать район, откуда гелаевцы бегали из Чечни в Грузию. Две наши группы (около 30 человек) столкнулись с ними лоб в лоб. Они сразу ударили по нам из всех стволов. У боевиков такая тактика – бить плотно, почти в одну точку. Несколько наших солдат были убиты сразу. Но и мы не лаптем щи хлебаем. Их к земле пригвоздил наш пулеметчик Мушатов – казах по национальности. Царствие ему Небесное. (Майор троекратно перекрестился.) Сам он из Астраханской области, там живут его родители и восемь сестер. А он, единственный сын в семье, погиб.

Десятка два боевиков обложили Мушатова со всех сторон. Давят пацана огнем и давят! Кинулся к нему командир группы – тоже получил пулю в грудь. А Мушатов все строчил и строчил из пулемета…

Мне потом бойцы говорили, что он всегда брал больше патронов, чем жратвы. Запасливый… Только изменило ему солдатское счастье: ранило Мушатова осколком гранаты в живот. Лежит бедный, все старается руки к животу прижать… Видим, что умирает, скрипим зубами и ничего сделать не можем. Колем, колем ему промедол, чтобы парню не так больно было умирать…

Из боя Мушатова вынес на себе сержант-контрактник Олег К. И тоже схлопотал пулю в бедро. Слава Богу, выжил Олежка на радость жене и детям.

«УРА!» ПРОТИВ «АЛЛАХ АКБАРА!»

Гвардии майор спецназа ГРУ Анатолий П.:

– Этот бой едва не стал для нас последним. Второй час идет перестрелка. Стволы наших «Калашниковых» так раскалились, что прикуривать можно. Боеприпасы кончаются. Мы уже собрались в штыковую на чеченцев пойти… Один черт помирать!

И тут на нас гелаевцы пошли… в психическую атаку. Сразу вспомнил фильм «Чапаев». Бегут они в полный рост, стреляют из автоматов от пояса, орут что-то по-своему. Был у них один такой горластый. Мы его «замполитом» прозвали. Кричит, подлюга: «Аллах акбар!» А в ответ ему ревут другие бородачи: «Аллах акбар!» И затем ругаются по-русски.

Нас выручила матушка пехота из 42-й дивизии: бойцы скрытно подошли к боевикам и ударили им в спину с криком «Ура!» Вот это была наша психическая атака! Мы пехоту, конечно, поддержали огнем и матом. Чеченцы сразу опешили. Некоторые побежали назад, побросав оружие.

Своих убитых и раненых мы вынесли на высотку. Пришлось тащить и мертвых боевиков. Как-никак – боевой результат. Надо же перед начальством отчитаться. Заказали по рации вертолет, а он сесть в лесу не может. Кроны деревьев так вверху сплелись, что просто хана. И стали мы рубить деревья. Некоторые стволы, почти в два обхвата, валили тротиловыми шашками.

Стемнело. И снова пришлось ждать вертолет до утра – под стоны раненых и голодное урчание желудков…

Только на третье утро пришла вертушка, сбросила нам еду и подняла на лебедке наших раненых и убитых мальчишек. А сами мы остались еще на пять дней, пытались найти боевиков, но те исчезли, испарились, словно призраки.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО ЦЕНОЙ В 100 ДОЛЛАРОВ

Перед бегством в Грузию банда Гелаева две недели петляла по Ингушетии и Чечне. Черный Ангел искал «дверь» в границе. Эту лазейку за 100 долларов ему продал местный житель-предатель, нарисовав схему беспрепятственного прохода через российско-грузинскую границу. После того как боевики расстреляли 9 пограничников, две группы армейского спецназа сразу прикрыли границу.

На участке прорыва до этого держал оборону, так называемый, временный пограничный пост: 4 прапорщика ФПС и 6 дагестанских милиционеров. Боевики об этом знали и спокойно шли в «дверку» между второй и третьей заставами Хунзакского погранотряда. Это труднопроходимый, но единственный путь в Грузию зимой.

Поэтому Гелаев, набравшись наглости, решил передохнуть под носом у пограничников. Там его ждали проводники – местные жители. Тем более у бандитов кончились продукты. Нагруженные, словно ишаки, боевики тащили в рюкзаках 1,5 тонны груза. Их вооружению может позавидовать любой российский спецназ: на 36 человек – 8 ручных пулеметов, 26 автоматов, 6 огнеметов «Шмель», многотысячный запас патронов, у каждого – одноразовые гранатометы, мобильная связь, портативные навигаторы для определения географического местоположения.

Переночевав в селении Шаури, утром они совершили марш-бросок на машинах, в которых в основном сидели Гелаев и его охрана. Две «Нивы» и «Волгу» они взяли в Метраде, заплатив за услуги 200 долларов, пообещав их владельцам оставить автомобили перед дорогой на Грузию… Но всю обедню гелаевцам испортил начальник погранзаставы «Мокок». Посадив в ГАЗ-66 бойцов, капитан бросился в погоню за Черным Ангелом.

Вот что рассказал на допросе о гибели пограничников один из плененных боевиков:

– По пограничному вездеходу мы ударили из четырех пулеметов. Брезентовый тент кузова разлетелся в клочья. Семеро солдат погибли сразу, не сделав ни одного выстрела. Водителя Гелаев срезал лично из снайперской винтовки, но здесь промахнулся и добил бойца ударом кинжала в сердце. Удар был такой силы, что пробил насквозь не только солдата, но и водительское сиденье. Капитану, похоже, дагестанцу, отрезали голову и… в общем то, от чего рождаются дети. В наших руках оказались трофейное оружие и пограничная рация. Так что мы были в курсе, что делалось на заставе…

БОЙ НА ОСЛИНОЙ ТРОПЕ

Уничтожение банды Гелаева длилось 24 дня, но костяк отряда был разгромлен за две недели.

Полковник ГРУ Алексей В.:

– Погода дерьмо, идет сильный снег, вертушки не летают. Выдвинуть войска «колесами» в горы трудно – минимум двое суток. До поселка Метрада можно добраться только на «уазике» или «Ниве». Дальше идут ослиные тропы, похожие на дороги-ниточки, на которых даже ишак прижимается ушами к скале. Сначала под рукой командования было всего две группы разведчиков – 24 человека. Третья пришла позже. Эти три группы спецназа ГРУ и решили исход всей операции.

Первый десяток бандитов «замочила» армейская и пограничная авиация. Фронтовые бомбардировщики Су-24 буквально пикировали на горы высотой в 3400-3600 метров, где были замечены гелаевцы. Но от истребителей вскоре пришлось отказаться. Бомбардировка боевиков в горах со штурмовика равносильна стрельбе из пушки по воробьям.

Как только появились просветы в облаках, в горах начали работать вертушки. Но старые, истерзанные войной в Чечне Ми-8 держались в разряженном воздухе только благодаря профессионализму летчиков. К тому же боевики давно приспособились к авиаударам в горах. Завидев вертолет, заходящий на боевой курс, они накрывались большим белым покрывалом и практически исчезали в снегу. В общем, гелаевцы играли с летчиками в кошки-мышки.

ЛАВИНА ВМЕСТО СНАРЯДА

Спецназ ГРУ загнал банду Гелаева на гору высотой в 3600 метров. Вертелись боевики там как вши на гребешке: выше идти некуда, внизу явная смерть – ледник и непроходимое ущелье. Там одно зверье живет. Разведчики видели, как от грохота стрельбы из берлог повылезали медведи, возмущенные ранним пробуждением от спячки.

Командующий горной армейской группировкой в Чечне генерал-лейтенант Аркадий Бахин:

– На хребет высотой в 3600 метров наши разведчики поднимались почти по шею в снегу. Иногда среди сугробов торчали одни их головы. И дорогу они пробивали руками и автоматами. Поэтому шли очень медленно — за световой день 800 метров. Крутизна склонов достигала 65 градусов. Что такое 3600 метров в горах? Есть, правда, неучтенная статистика: зимой каждый километр на высоте добавляет 6 градусов мороза. А на хребте уже было минус 20. И забрались туда вчерашние школьники, наши солдаты.

Боевики иногда грелись в пещерах у костра, а наши пацаны, чтобы не обнаружить себя, не могли развести огонь даже для того, чтобы согреть пищу. В первую неделю на их ногах не осталось ни одного «живого» ботинка. От нечеловеческих перегрузок обувь разлеталась вдребезги. То, что выдержали наши ребята за две недели в горах, за гранью человеческих возможностей.

Часть боевиков разведчики уничтожили с помощью… природы. Это была поистине ювелирная работа. Нужно было ударить в гору выше бандитов так, чтобы снежный вал сбросил их со склона. По боевикам решили бить лавиной. Как назло, из горной артиллерии под рукой оказался только один сильно изношенный 82-мм миномет, который даже не добивал до гелаевцев.

Эту древнюю фронтовую «трубу» подкинул «воздушный извозчик» Ми-8, чудом пробившись к спецназовцам сквозь метель. Вертолет, тоже «по старости», не смог взять больше: только один миномет, 120 мин и боевой расчет. Пришлось его и боезапас тащить на осле в горы, поближе к боевикам.

ПРЫЖКИ В ВОДОПАД

В одной из пещер спрятались 16 гелаевцев. На третьи сутки у них не выдержали нервы, и они решили уйти вниз – в ущелье.

Командующий горной армейской группировкой в Чечне генерал-лейтенант Аркадий Бахин:

– Из пещеры боевики спускались на связанных автоматных ремнях, один конец которых держали два мощных чеченца. Последний, зная, что ему не уйти из каменного схрона, решил спрыгнуть со скалы в водопад и разбился. В этом бою погиб наш солдатик, получивший тяжелое ранение в шею. Совсем был ребенок, сирота – без отца и матери. Родной брат в тюрьме сидит… Мы этого пацана представили к званию Героя России.

Спецназовцы преследовали боевиков, поднимались практически по отвесным скалам. Одна из групп прошла по Большому Кавказскому хребту на высоте 3400 метров, чтобы обойти противника с тыла.

Полковник ГРУ Сергей В.:

– Впереди у разведчиков – глубокая расщелина, точнее, пропасть глубиной в 800 метров. С такой высоты автомобиль выглядит спичечным коробком. Вот с этой кручи и сорвался рядовой Зиновьев. Мне потом доложили, что Зиновьев и другие бойцы, сорвавшиеся со скал, падали в пропасть молча, чтобы своим предсмертным криком не выдать расположение группы.

У разведчиков было горное снаряжение. По два мотка веревки на каждую группу. Почти в сумерках они спустились на каменную полку размером с обычный подоконник. А дальше – резкий обрыв и каскад водопадов. Вот туда, скользя на заднице по скале, с высоты 10-15 метров солдаты и прыгали. И так несколько раз, пока не вышли к реке.

Всю ночь группа шла по пояс в студеной воде, на морозе в 20 градусов. Иногда – проваливаясь в промоины, окунаясь в них с головой. Одежда, покрытая коркой льда, сковывала движения. В таких условиях обычно не выживают. Они могли, конечно, остановиться, найти дрова и обогреться. Но командир группы принял решение – идти быстрее, чтобы окончательно не замерзнуть. Тем самым он спас солдат от смерти. Бойцы только слегка обморозились.

Полковник ГРУ Владимир С.:

– Сколько несет на себе разведчик? Лично знаю одного офицера, позывной у него мощный – Тигр». Однажды утром он переодевался, собираясь в горы. Посмотрел я на его спину и едва не закричал: там – сплошной синяк. Работая в горах, он ее избил до черноты своим рюкзаком. Труднее всего пулеметчикам, поэтому они все мужики здоровые. Тащат на себе около 60 килограммов: ручной пулемет, боезапас до 1,5 тысячи патронов плюс одежда, питание. Радист – чуть поменьше: радиостанцию типа «гроб» (весит около 15 кг), запасное питание, оружие.

«КАРМАННАЯ АРТИЛЛЕРИЯ»

Остатки банды Гелаева сидели в ущелье выше разведчиков метров на сто. Попытка их выкурить оттуда затянулась на несколько дней. Боевики огрызались огнем и даже смогли организовать сильнейший камнепад, взорвав кусок скалы. Нашлась одна ослиная тропа, но там уже сидел вражеский пулеметчик – он мог месяц держать здесь целый полк. Сбить боевиков со скал можно было только авиабомбой. Но в этом месте, на выходе из ущелья, в 2,5 км – поселок Метрада. При применении объемно-детонирующих боеприпасов его просто смело бы с лица земли.

Поднявшись по водопадам, разведчики, перемахнув 3000-метровый хребет и непроходимый ледник, обрушились на голову врага. Прицельный огонь из автоматов вести было нельзя – мешали скалы и деревья. Подствольники на «Калашникове» тоже не помогли: для того чтобы гранате встать на боевой взвод, ей необходимо пролететь 50 метров. А до гелаевцев – меньше тридцати. Тогда разведчики просто забросали бандитов «карманной артиллерией» – гранатами-«лимонками».

СМЕРТЬ ПАДШЕГО АНГЕЛА

Спецназовцы знали, что Гелаев передвигался с трудом: у него были обморожены ноги, а шел он с любимым оружием – ручным пулеметом, который потом отдал телохранителям, взяв в руки более легкую снайперскую винтовку СВД.

Нелепая смерть на войне – дело обычное. И гибель Черного Ангела, видимо, навсегда останется тайной. Гелаев, поняв, что не может уйти в Грузию, перед Новым годом спрятался в одной из чабанских кошар вместе с двумя преданными телохранителями – арабскими наемниками. Вряд ли это возможно было сделать без поддержки местных – жителей Дагестана. Он даже переоделся в дешевое тряпье. Его мусульманская гордость – дикорастущая борода (он не стриг ее с момента совершения хаджа в Мекку в 1997 году) была оскоплена «лесенкой» (с такой бородой он и лежал в махачкалинском морге).

В потертой куртке, трениках «Адидас» с пузырями на коленях и в шерстяной шапочке типа «петушок» он походил скорее на бомжа, чем на грозного полевого командира.

Тело Гелаева было посечено осколками (все-таки спецназ ГРУ ранил его гранатами в последнем бою). Из агентурных источников стало известно, что Гелаев вместе с охранниками проводил разведку местности и его гибель стала случайной.

По информации ФСБ, Черный Ангел был убит на Аваро-Кахетинской дороге, ведущей в Грузию. В стычке с пограничниками, опять же случайно оказавшимися на его дороге, охранники прикрыли своего босса, расстреляв дагестанских контрактников из автомата. Те успели перед смертью подранить Черного Ангела…

* * *

В одном из отрядов спецназа ГРУ в Чечне есть необычный памятник: из речного булыжника разведчики сложили небольшую пирамидку, напоминающую древнюю сторожевую башню. На солдатской каске, лежащей на памятнике, отражаются багровые всплески пламени. Тыловые умельцы сделали из стали звезду и, подведя газ, зажгли Вечный огонь. Там все почти, как у Кремлевской стены, на могиле Неизвестного солдата.

Однажды ранним утром я видел, как группа вернувшихся с боевой задачи разведчиков положила к памятнику скромные букетики. На заснеженный булыжник легли 12 ландышей – ровно по числу бойцов в группе. Ребята нашли их в горах, где на южных склонах уже появились первые весенние цветы…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства