Именно в этот момент коман­дир отдельной разведроты од­ного из полков Московского военного округа, словно оп­равдывая свой позывной, был больше всего похож на паука — хищного со­рокоглазого, который все видит и, дергая за ниточки своей паутины, несет погибель жер­тве.

Несколько часов напряженного ожидания дали результат. Из окруженного вечером се­ла Гехи-Чу в темноте стали разрозненными группами выбираться бандиты. «Паук» прильнул к ночному прицелу. Де­сять бандитов пробирались окраиной села к старому разрушенному коровнику. Идут на­стороженно, то и дело посматривая в «ночни­ки».

Комроты нажал тангету и вызвал засев­шего со своими солдатами в коровнике взводного. — Гостей видишь?

— Гостей вижу. Встретим по полной. — Давай. Я тебе огоньком подсоблю.

Не прошло и пяти минут, как над головой послышался свист снарядов. И сразу из всех стволов по “духам» ударила разведрота.

Трассеры разрезали ночное небо. Бандиты оказались в западне.

Не выдержав, они бросились напролом, не обращая внимания на огонь. Но разведчи­ки не дрогнули и поднялись в контратаку.

В свете вспышек ротный видел, как с криком “Ура” повел своих бойцов в контрата­ку взводный, как на бегу посылает длинную очередь из ПК пулеметчик Сэм.

Бой длился минут двадцать. Это была не единственная группа, попытавшаяся под по­ кровом ночи выбраться из окруженного Гехи- Чу, но она была единственной, которую уда­лось полностью уничтожить. В плен захвати­ ли лишь проводника бандитов. Да в одной из групп соседи-вэвэшники пленили видного полевого командира.

Разбирая трофеи, разведчикам удалось пополнить свой арсенал новейшей бесшум­ной снайперской винтовкой.

Утром в селении началась зачистка. А разведчиков-москвичей ждала новая задача — убыть под Самашки

Журнал Братишка № 7-8 2001. Левон АРЗАНОВ. Фото автора

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

С окончанием войсковой операции на территории Чеченской Республики боевые действия перешли в качественно новую стадию. Разведывательно-поисковые мероприятия – так теперь по-военному лаконично называют то, чем сегодня занимаются российские войска в чеченских горах. И главная роль здесь, бесспорно, отводится спецназу и армейской разведке.

Старые знакомые

Попасть в этот предгорный район Чечни оказалось не так-то просто. Сначала добирались вертолетом до военной базы. Потом долго тряслись по ухабистым дорогам на потрепанном войной «зилке» и попутной бээмпэшке. И только к вечеру наконец-то очутились у разведчиков.

Вместе с начальником разведки мотострелковой бригады Вадимом Ивановым мы еще в прошлую кампанию выкурили не одну пачку сигарет. Тогда он был капитаном. А теперь стал подполковником и кавалером трех орденов Мужества.

Вадим очень обрадовался нашему приезду. Тут же накрыл стол и вызвал комбата майора Рязанова. С ним мы тоже не раз встречались еще на той войне. В общем, к ужину собрались все старые знакомые. Подняли три обязательных. Как-то незаметно разговоры свелись к воспоминаниям о недавних боях в Чечне.

— В декабре начался штурм Грозного. Мы входили со стороны Старых Промыслов, — остановившись взглядом на солдатской кружке, рассказывает Сергей Рязанов. — После десяти дней боев командование поставило задачу занять и удерживать до особого распоряжения одну из многоэтажек. Легко сказать «удерживай», когда у меня солдат осталось всего двенадцать человек.

К исходу третьих суток перед нашим домом уже лежало несколько «духов». Боевики попытались забрать их трупы, но не смогли. Мы не дали. В ту же ночь мои бойцы скрытно подтащили к зданию одного из убитых бородачей и за ноги подвесили в проеме окна второго этажа.

«Чехи», естественно, озверели. С рассветом, фанатично вопя, кинулись на наши позиции. Ребята держались молодцами. Мы открыли шквальный огонь. Только и успевали менять магазины. К вечеру от курка автомата у меня на пальце появилась мозоль. Зато и бандитов положили немерено.

Ночью поспать не удалось. Как стемнело, «духи» снова полезли — хотели утащить своих убитых и раненых. Пришлось опять всю ночь стрелять…

— А помнишь, Серега, как мы завтракали в той многоэтажке, — со смехом прерывает собеседника Вадим. — Ты тогда по радио сообщил, что тебе совсем туго, и я со своими разведчиками поспешил на помощь.

Утром, как только выдалась передышка, решили перекусить. Приспособили под стол валявшуюся поблизости дверь. Разложили консервы. И тут как шарахнет!

Мы потом уже сообразили — в окно комнаты влетела мина и попала прямо в центр стола. Очухавшись, мы еще пару секунд оторопело смотрели друг на друга, ожидая, кто же упадет первым. Затем, до конца не веря, что остались живы, бросились, не разбирая дороги, в соседнюю квартиру. Лишь бы по-дальше от того места. И слава Богу. Наш бивуак через мгновение разнесло двумя минами, прилетевшими вслед за первой…

— Хорош людям байки травить, — вмешивается в разговор начальник штаба оперативной группы майор Дмитрий Накоряков, — пусть поедят, не то остынет. А потом в баньку. Завтра в горы…

— Ага, помойтесь хорошенько, — не унимался Вадим, — ведь у нас есть традиция: всем, кто покидает базовый лагерь, в «штатке» автоматически ставят «вакант». В горах кругом мины…

Мы тут же сплюнули через плечо и постучали по дереву. Ну и шуточки, однако.

… В землянке было тепло и уютно. Спать не хотелось. И Дима Накоряков по очереди с командиром взвода, которого все называли Михалычем, начали рассказывать различные истории из жизни своих сослуживцев. Я достал свой блокнот и записал:

«…Как у каждого офицера, есть у нашего начальника разведки Вадима Иванова карточка учета стрельб, куда заносят результаты по огневой подготовке. Первые записи Иванов сделал еще до вторжения боевиков в Дагестан, и выглядят они вполне обычно.

Например: 7.05.1999г, упражнение контрольных стрельб из АК-74, оценка «отлично». А вот дальнейшие пометки, наверное, порадовали бы любого командира, желающего обучить подчиненных отличной стрельбе: Ищерская, упражнение боевых стрельб, оценка – 7 убитых «духов»; Червленная, упражнение боевых стрельб, оценка – 15 «духов»

…Однажды Вадим с группой разведчиков проезжал через чеченское село. Механик-водитель бээмпэшки не заметил перебегающего дорогу гуся и… Ну, в общем, получился из незадачливой птицы «гусь табака». Из ближайшего двора выскочила бабка и начала истерично орать: мол, сволочи русские, последней животины лишили. Водила с испугу заглушил движок. К броне стали подтягиваться люди, явно не настроенные на миролюбивую беседу.

Но Вадим не растерялся. Незаметно достав из своего рюкзака кетчуп, завел «меха» за машину. Там, что-то шепнув солдату, выдавил томат ему на голову и выстрелил из пистолета в воздух. Боец выпал из-за БМП и сымитировал агонию. Остальные разведчики подхватили его и запихали в люк машины. Первой от шока отошла чеченка: «За что солдатика застрелил, изверг!». А Вадим, пока толпа не заподозрила обман, сел за штурвал бээмпэшки и с криком: «Так, мать, будет с каждым, кто тебя обидит», — дал по газам. Хулиганская, надо сказать, выходка, но зато до реального кровопролития дело не дошло…”

За разговорами время пролетело незаметно. Было уже далеко за полночь, когда мы наконец-то улеглись отдыхать. До подъема оставалось несколько часов.

«Экскурсия» в горы

С рассветом все было готово к выезду. Командир провел краткий инструктаж, и разведчики без лишней суеты заняли свои места на бронетехнике. Мы тоже взобрались на остывшую за ночь броню. Бр-р-р… Ощущение, надо сказать, не из приятных. Однако пришлось терпеть и еще какое-то время ждать, пока саперы завершат свою работу. Движение здесь начинается только после тщательной инженерной разведки всех основных дорог. Это закон, продиктованный минной войной. Иначе смерть.

Наконец-то тронулись. Небольшая колонна, набирая обороты, направилась в сторону гор. Через час добрались до места. Вокруг кустарник и буковый лес. Помощник начальника разведки бригады капитан Михаил Зыкин тут же приказал всем рассредоточиться и занять круговую оборону.

В движениях каждого солдата чувствуется уверенность. Сразу видно – в местных горах не новички. Несколько человек пошли вперед прощупать ближайшие заросли. Другая группа занялась обустройством ночлега на небольшой полянке. Здесь решили организовать базовый лагерь и, чтобы обезопасить себя, начали ставить вокруг минные заграждения. Двумя часами позже растяжки и мины были повсюду, даже на деревьях.

…Дальше пошли пешком с одним из разведвзводов. Эти ребята получили задачу занять и в течение десяти дней удерживать господствующую высоту. Сапер-проводник провел нас через минное кольцо и помахал ручкой. Все, теперь мы остались одни. Чуть заметная тропа, петляя между деревьями, скрывается в тумане. По ней наша группа, стараясь идти друг за другом след в след, стала медленно подниматься по крутому склону.

Идущий впереди сержант-контрактник по кличке Монах останавливается и внимательно рассматривает следы. Здесь недавно был человек. Значит, где-то рядом может оказаться засада или же, что еще хуже, мина. Дальше двигаемся уже осторожней. Вообще разведчики стараются передвигаться по кабаньим или медвежьим тропам. «Хозяин леса» чует даже суперзамаскированную взрывчатку и всегда обходит ее стороной.

…До вершины добираемся без происшествий. Монах поднимается туда первым, осматривается и делает знак рукой: чисто, «духов» нет. Командир взвода старший лейтенант Игорь Быконя дает указания, и разведчики приступают к работе. Свалив в кучу всю поклажу, бойцы сразу же минируют подходы. Затем, отыскав укромное место, начинают готовиться к ночевке.

В полуметре от земли привязывают к деревьям жерди. На них укладывают толстые ветки и все это засыпают листвой. Сверху в виде наклонной крыши приспосабливают каркас из тонких прутьев. На него натягивают солдатские плащ-палатки. К вечеру получилась неплохая лежанка для пяти-шести человек. Здесь предстоит отдыхать бойцам, которые ночью сменят затаившихся в засаде товарищей. Для всех остальных настил из веток сделали прямо на земле.

Ночь прошла сравнительно спокойно. Правда, то с одной, то с другой стороны от нас постоянно трещали пулеметные и автоматные очереди. Несколько раз грохотала артиллерия. Видимо, соседям-мотострелкам приходилось несладко. А нам повезло. «Духи» беспокоили только по радио. Периодически выходили на нашу волну и что-то болтали на разных языках.

Наблюдая за действиями разведчиков, удивился их отношениям между собой. У них нет разделения на молодых и дембелей. Все работают на равных. В разговоре не услышишь имен и фамилий – только клички: Злой, Макс, Рыжий. Это тоже одна из традиций разведки. А к своему командиру взвода они вообще относятся как к Богу.

Ему предлагают лучший спальник и лучшее место на лежанке, не начинают есть, пока командир не попробует хотя бы ложку каши из общей тарелки. Но самое главное: все его указания выполняются разведчиками моментально. Война в горах научила: без командира вся разведгруппа что мишень на стрельбище.

…Пришло время возвращаться. Когда спустились к базовому лагерю, в голове промелькнула мысль: «Вот и закончилась наша экскурсия». Для нас, журналистов, несколько суток в чеченских горах — экзотическая прогулка, для разведчиков же, которые здесь бывают чуть ли не ежедневно, — тяжелая и опасная работа.

«Ништяки» и «балабасы»

В базовом лагере царила деловая атмосфера. Бойцы готовились к очередной ночи. А мы присели к костру в ожидании попутки до главной базы. Здесь и познакомились с гостем разведчиков — командиром отряда спецназа, который расположился по соседству.

В разговоре наш новый знакомый, назвавшийся Белым, не раз употреблял странные и непонятные для нас словечки: «ништяки», «балабасы». Уточнять у него, что это значит, мы не стали.

По словам Белого, чеченские бандиты в родных горах теперь уже не полноправные хозяева. Сегодня спецназовцы и разведчики знают горные тропы не хуже, да и опыта работы в горно-лесистой местности поднабрались. Единственное преимущество боевиков – это отличное, дорогостоящее снаряжение и специально разработанные для высокогорья продукты питания.

Не так давно спецназовцы Белого уничтожили бандитскую группу. В «духовских» рюкзаках обнаружили отличные «ништяки»: литровые банки очищенных орехов, залитых медом (высококалорийная штука), брикетики с супами и кашами (добавь кипятка — и обед готов). Были там и таблетки для обеззараживания воды – растворяются моментально и придают напитку приятный аромат апельсина. Об этом Белый рассказывал с грустью. А когда вспоминал про импортные портативные рации и оружие, применяемые «духами», вообще угрюмо сдвигал брови.

Но затем спецназовский командир рассказал, что и у них имеются такие «балабасы», которым бандитские цацки в подметки не годятся. Взять хотя бы ботинки со свинцовой подошвой, развернутой каблуком вперед. Во-первых, увидев подобный след, противник не сразу определит направление движения российских разведчиков. А во-вторых, если в такой обуви наступить на противопехотную мину типа «лепесток», стопа останется целой, хотя и получишь солидный синяк.

Есть у спецов и стреляющие ножи, и оружие для бесшумной стрельбы. Это тоже «ништяки». «Духов», бредущих в кромешной тьме по горной тропинке, лучше всего “мочить” из таких вот штучек. «Чехи» теряются и начинают паниковать, потому что не сразу могут сообразить, откуда в них стреляют — вспышек нет, и звук специфический.

Да вот беда, очень мало подобного спецснаряжения у наших разведчиков. В конце беседы Белый признался, что в его подразделении есть лишь единичные экземпляры.

Когда командир спецназа ушел, я попросил сидевшего у костра солдата уточнить, что же все-таки на жаргоне разведчиков означает слово «ништяки». Он взглянул на меня, как на недоумка, не понимающего очевидные вещи, но разъяснить не отказался:

— …Это классное оружие, хороший ножик, изъятые у «духов» клевые сухпайки зарубежного производства. То есть все более или менее стоящее и ценное для работы в горах.

— А что такое «балабасы»? — не унимался я.

Боец, почесывая подбородок, на минуту задумался, а потом бойко ответил:

— Это ништячные «ништяки».

И отправился собирать дрова…

Некоторые фамилии в материале изменены. На снимках: так разведчики готовятся к испытаниям, которые ждут их в Чечне.

Андрей ПИЛИПЧУК. Журнал Братишка № 2 2001

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Верблюжий ландшафт располагал к таинственности. Раз — бугор, два — бугор. А за ним… инопланетяне. Леха сначала прицелился. Потом потряс головой. Поцарапал висок желто-грязным «маникюром» большого пальца. Ч-черт! Инопланетяне не уходили, не улетучивались. Их даже стало больше: четверо вместо двоих.

Они стояли всего в каких-то двух-трех сотнях метров. Они выделялись на фоне бесцветной дымки, окутавшей сонные окрестности. Можно было подумать, что за спинами неопознанных кто-то кипятит молоко. И облако пара бесшумно расползается, проникает во впадины и ложбинки, но не греет.

Леха еще раз пересчитал ростовые фигуры. Четверо, так и есть — четверо. Стоят на гребне холмика, переговариваются. У них неестественно большие головы. Огромные. Несоразмерные со стандартной величиной тел.

Привыкший доверять только собственным глазам, глазам разведчика, Леха размышлял: «Башни» здоровенные — отчего? Шапки? Тюрбаны какие-то? Капюшоны? Точно, капюшоны! Надетые поверх головного убора, они делают человека похожим на головастика. Та-ак, друзья-головастики… Теперь проверим, кто вы такие».

Большеголовые оказались врагами. В этом командир взвода лейтенант Алексей Нестеров убедился лично, когда вместе с тремя своими разведчиками подобрался к «инопланетянам» шагов на пятьдесят. Обрывки фраз не наши.

Жестикуляция тоже. Да еще этот голосок с певучим эстрадным акцентом. Вертлявые хвостики сомнений, крутившиеся в мозгу, исчезли мгновенно, как карты в рукаве опытного шулера. Это не наш спецназ, не наша глубинная разведка, пустившаяся в опасную, засекреченную автономку. Это…

«Жаль, что нельзя трогать, жаль, — сокрушался Нестеров. — Жаль, что подполковник заставил повторить приказание… Сейчас бы…»

Замерев в позе кобры, все так же горюя об усвоенном приказе, Леха отдал-таки требуемые подполковником распоряжения. Разведчики отошли. А по высоте долбанула наведенная арткорректировщиком полковая артиллерия.

«РЕКЛАМНАЯ ПАУЗА»

«Может, их не четверо там, может, больше, — успокаивал себя Нестеров, когда карабкался на перепаханную снарядами высоту, — опорный пункт четко оборудован… Поглядим, сколько их там. Было…»

Высота молчала. Молчали осевшие от разрывов ходы сообщения. Только потолочное бревно блиндажа, издав вдруг жуткий суставный треск, с шумом грохнулось наземь.

— Ушли, гады, — заключил контрактник Ромка, — выползли!

Он с силой пнул пухлый вещмешок.

— Опа-па…

Наружу вывалился стандартный набор кочующего бандита: таблетки, ампулы, шприцы, истертые томики по теории ваххабизма. Литература прикладного, практического толка хранилась в отдельной папочке — инструкции подрывнику, снайперу, лекции в помощь агитатору-«затейнику».

В углу блиндажа, укрытая чехлом и ветошью, безмятежно дремала снайперка.

— Антиснайперка, — поправил Нестеров внимательного солдата. — Лупит, я тебе скажу… Борт бэтээра с двух кэмэ прошивает.

Боец искренне восхитился:

— Дура!

— Сам ты дура. Новейшее вооружение. XXI век. Я такие только в экспериментальных образцах видел.

Солдат не обиделся, только удивился.

— И где они их только берут, суки…

— Кстати, о последних, — в проеме блиндажа показалась фигура старшины, — извольте ознакомиться…

Из вспоротого цинка в центр развороченного жилища влетели два маленьких изящных предмета. Издав звонкий, волнующий звук, они кувыркнулись к ногам Нестерова. Он нагнулся.

Женские туфельки на разумном каблуке. Черный цвет. Блестят…

— Размер тридцать восемь… примерно, — сообщил Алексей, — м-да…

Дальнейший детальный шмон наглядно показал, что блиндаж изобилует не только мужскими, но и женскими принадлежностями. Духи, косметика, пара спальников с аккуратно притороченными бирками: «Инга» и «Марта».

— Кровь в траншее, — крикнул с улицы старшина, — много… Лужа… Свежая…

— Тут тоже кровь, только запекшаяся, — доложил с другого конца укрытия боец, не узнавший антиснайперку. — Лечили кого-то раньше, что ль…

Он повернул на свет нечто бесформенное, присмотрелся…

Над бруствером повисла напряженная пауза. И вдруг…

— Брось! Брось, тебе говорю! — скомандовал Ромка-контрактник и зашелся в смехе. — Балбес…

После незадачливому следопыту сдержанно объяснили, мол, нормально все, никого не лечили. Просто… Ну… Сугубо женская вещь… Побывавшая в употреблении.

— Не врубаешься, — с трудом сдерживаясь, говорил Ромка, — так ты телек смотри, «олвэйс», «кэфри», рекламная пауза… Э-эх, деревня…

НЕ ВИЖУ — НЕ СТРЕЛЯЮ

Все началось с молочно-товарной фермы. И с того, что ротный запретил брать с собой лишнее. Под лишнее подпадали даже продукты. «Только боеприпасы, — требовал ротный. — Двойной боекомплект».

В шесть утра, по туману, разведрота, оставив животноводческий комплекс, полезла в горы. Оружие, БК давили спины. Языки — плечи.

— Хреновы Гималаи, — выдавил старшина, когда группа поднялась в нужную точку.

Предшествующие этому три часа пути прошли практически в гробовой тишине.

Ночью закрепившихся на высоте разведчиков обстреляли снайперы. Под утро одному бойцу пуля повредила броник. Она была на излете, поэтому ничего, кроме синяка на теле, не оставила.

Ротный распорядился не отвечать: что толку? Старый принцип: не вижу — не палю. А «духи»… По всему видать, эта высота была у них пристреляна.

Вскоре затрещавшая рация изменила разведчикам задачу — вывести подошедший батальон северо-восточнее ближайшего населенного пункта и посадить его на господствующие высоты. Банк данных, которым располагала разведка, впечатлял: где-то здесь, в обозначенном районе, кочуют несколько отрядов “духов”, бронетехника, «зэушка»… Северо-восточнее — понятие растяжимое, посему разведывательную роту напрягли «по-взрослому».

Одна группа ушла с батальоном на север, другая, во главе с Нестеровым, направилась смотреть высоты на востоке.

Проверка окрестных горок «на вшивость» и дала спустя сутки нежелательный, но искомый результат. Парные дозорные младший сержант Алексей Андреев и старшина-контрактник Олег Платонов, двигавшиеся на расстоянии поддержки огнем основной группой, вдруг замерли с выразительностью витринных манекенов. Поднятая рука — “Внимание”. Рука в кулаке — «К бою».

Второй команды не последовало. Это была та самая встреча с «инопланетянами»…

— Ушли, падлы, — злился Нестеров. Из блиндажа по следам свежей крови он вышел к скату разбитой артиллерией высоты. У подножия единственного уцелевшего дерева грациозно покоился труп лошади.

НЮХ НА «ГОБЛИНОВ»

Боевики, к слову сказать, здорово наловчились использовать гужевой транспорт. Ишаки, лошади, навьюченные тюками с оружием, боеприпасами, продовольствием, выносливы и неприхотливы. Двигаясь по каменистому руслу ручьев и мелководных рек, отряды «непримиримых» совершают таким образом многокилометровые горные марши.

При попытке форсировать одну из таких водных преград вторая разведгруппа роты практически нос к носу столкнулась с противником. Завязался бой, итогом которого стал… отход бандитов, имевших восьмикратный численный перевес. Одна из особенностей нынешней войны — обострившееся чутье экстремистов. Бес его знает как, но они научились определять тех, кто им противостоит. И коль это десантники — ретируются.

Даже своеобразный фольклор появился. Специфический фольклор «духовских» радиоперехватов. Десантники на бандитской волне — это «гоблины», морпехи — «гидросолдаты», подразделения ВВ — «шакалы»…

Так вот, с разведгруппой «гоблинов» у речного брода остался воевать всего лишь один обкуренный смертник. Надо отдать должное камикадзе: пока он выигрывал время, мобильная банда на гужевой тяге успела спрятать концы в воду.

«СВАДЬБА С ВЕЧНЫМ СНОМ»

На третий день группа Нестерова нашла то, что искала. На сопке, скрытой дымовой завесой тумана, располагался укрепрайон довольно многочисленного бандитского отряда. Лейтенанта на этот раз не мучили инопланетные видения.

Только голова кружилась. Нет, не от предвкушения грядущего боя. От банального недоедания, от голода.

Наблюдая за передвижениями «духов», Нестеров жевал кисло-сладкую грушу-дичку. На второе были какие-то ягоды. Не то шиповник, не то еще что-то. Отвратительно на вкус, терпко.

«Третий день без жратвы — это, конечно, слишком, — размышлял Леха. — Но кто ж знал… Спасибо бойцам, не ноют».

Окончательно оценив обстановку, разведчики пришли к выводу, что с наскока данную «линию Маннергейма» не возьмешь. Опорный пункт как на картинке. Долговременные огневые точки, окопы, блиндажи в три наката. Ходы сообщения… С этим у них всегда порядок.

С утра следующего дня округа забыла про тишину. Артиллерийские разрывы сменялись авиационными. «Зушка» боевиков, попробовавшая огрызнуться на наши Ми-24, была подавлена могучей «крокодильей» стремительностью.

Вечером и всю последующую ночь «духи» убеждались в том, что окрестные высоты уже заняты. Банда искала выход из безвыходности. Искала спасительную лазейку из замкнутого лабиринта. Подразделения подошедшего батальона не обнаруживали себя, терпели. Терпели даже тогда, когда одиночные разведчики боевиков подходили вплотную к секретам, пытаясь вскрыть наши огневые точки.

Нестеров этот прикол знал давно. Берется фонарь, закрепляется на конце шеста или палки, зажигается. Владелец такого приспособления для непосвященных остается практически неуязвимым. Зато блуждающие в темноте огоньки давят на психику, провоцируют затаившихся обнаружить себя.

Нестеров насчитал почти два десятка таких «светлячков». Они блуждали у подножия высоты, мелькали в «зеленке», действовали на нервы. Но безрезультатно.

С утра после очередного массированного авианалета батальон пошел на штурм. Разведгруппы — впереди, с двух разных направлений. Решительность и натиск вкупе с предварительными арт- и авиаударами сделали свое дело. Высота была взята практически без потерь.

С нашей стороны — только один легкораненый, с противоположной — несколько десятков трупов. «Женились на вечном сне» (фраза из радиодиалогов полевых командиров о тех, кто отошел в мир иной) несколько наемников-арабов, «псы войны» славянской наружности. Был среди них и двухметровый прибалт. По документам вроде как префект близлежащего населенного пункта, административная шишка…

ДОМОЙ

На пятый день группа Нестерова двинулась в обратный путь. Бойцы вполголоса толковали о начальнике разведки. «Мужчина наш подполковник, харчи подвез. Как пробрался?» Впрочем, это тема отдельного разговора.

Дозорные Нестерова несколько раз натыкались на лошадиные и ишачьи следы. Значит, летучие малочисленные эскадроны бандитов бродили где-то рядом. Возле речки, той самой, которую разведчики форсировали в самом начале своего пути, кто-то из впереди идущих протаранил натянутую между деревьями струну. Тугая веревка издала звук лопнувшей надежды…

Нестеров почувствовал, как что-то мощное садануло его в колено. Нога подкосилась, а в грудь влетела теплая зудящая волна. Уже падая, Леха заметил вспышку, услышал взрыв и сообразил: растяжка!

Лимонке, как всегда, не повезло. Ее разорвало на мелкие кусочки. Достаточно мелкие, чтобы повезло тем, кого она обсыпала своими иглами. Пятеро раненых, из них трое — в мягкие ткани. Все — не смертельно.

Подготовленную засаду боевиков разведчики разгоняли совместно с подошедшим подкреплением. Очнувшемуся Нестерову вкололи промедол, и он продолжил руководить боем. Потом носилки, жгуты, пригодившийся спальник с биркой «Инга», нервные команды медиков. Потом Леха поплыл, точнее — полетел…

* * *

В палатке разведчиков тихо. Отмытый, успокоившийся скромняга-боец показывает свои стихи. Просит не печатать, не называть автора. Хорошо. Я просто оставлю несколько строк для заголовка.
На тумбочке — «Жизнь Мухаммеда».

— Трофейная книга, — говорит солдат. И цитирует: — «Мир вам, люди могил! Счастье для нас, что вы умерли! Волнами мрака надвигаются беды, и каждая последующая будет ужасней предыдущей…» — Двадцатилетний пулеметчик сужает глаза: — Ничего не понимаю…

По просьбе героев этого материала некоторые фамилии изменены.

Александр ДИОРДИЕВ. Журнал Братишка № 1 2001

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Дата 5 ноября учреждена в качестве праздника военного разведчика указом Минобороны в 2000-м. Выбор этого числа обусловлен тем, что именно 5 ноября 1918-го Реввоенсовет РСФСР утвердил состав Полевого штаба РВСР, куда входило подразделение, обеспечивающее подготовку военной разведки.

Министр обороны РФ Сергей Шойгу поздравил сотрудников военной разведки с профессиональным праздником, отметив, что разведка — мощный инструмент защиты национальных интересов, сообщает департамент информации и массовых коммуникаций Минобороны России (ДИМК).

«Сегодня военная разведка является мощным и действенным инструментом защиты наших национальных интересов. Ее личный состав достойно продолжает традиции своих предшественников, вносит весомый вклад в укрепление обороноспособности РФ, проявляя самоотверженность и исключительную отвагу», — приводят в ведомстве слова главы Минобороны.

Министр также отметил, что особых слов признательности заслуживают ветераны военной разведки, опыт и знания которых востребованы, они помогают готовить специалистов самого высокого уровня для ВС РФ.

Военная разведка имеет в своем составе как оперативные, так и технические подразделения, а также информационно-аналитические и обеспечивающие структуры. Они оснащены самыми современными техническими средствами разведки, созданными на основе новейших достижений в области информационных, телекоммуникационных и космических технологий.

По словам начальника Главного управления Генштаба Вооруженных Сил РФ — заместителя начальника Генштаба Вооруженных Сил РФ Игоря Сергуна сегодня «ГРУ является практически единственной спецслужбой в мире, имеющей в своей структуре все известные в настоящее время виды и направления разведки».

За мужество и героизм, проявленные при выполнении специальных заданий по обеспечению национальной безопасности, более 700 военных разведчиков удостоены высоких званий Героев Советского Союза и Российской Федерации.

С праздником всех причастных к разведке!

Материалы по военной разведке в Чечне на нашем сайте:

Первая чеченская война. Разведка 1398 ОРБ, г.Грозный, 1996 г.

Вторая чеченская война. Разведка 46 ОБрОН, 96 ПОН, Гудермес. В.ч. 6780. 2000 год

Вторая чеченская война. Тропой «Гюрзы»

Герой нашего времени. Алексей Климов

Герой России Стержантов Александр Линович

Мы военной разведки спецназ

Песни разведчиков России и их друзей (2006)

48 забытых. Россия помнит своих героев, но избирательно

Серия книг «Спецназ ГРУ»

Бешеная рота: как «Гюрза» устроил чистилище для боевиков в Чечне

Вторая чеченская война. Работа разведки 46 Бригады ВВ

Первая чеченская война. 15 городок, 101 ОсБрОН. в/ч 5594

Первая чеченская война. 101 ОсБрОН. Август 1996-го

Вторая чеченская война. 346 Отдельный РазведБат

«Черный день» спецназа ГРУ. Самая большая потеря бойцов за обе чеченские кампании

Боевые машины разведчиков в Чечне

Вторая чеченская война. «Медведи» уходят в поиск

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Проучившись неделю в первом классе, Миша Миненков пришел утром в школу, развалился на стуле и положил ноги на парту. Никакие уговоры не помогали. Даже через много лет он не может объяснить, что с ним произошло. Ну а тогда учительница, конечно же, вызвала маму в школу и разгневанно сказала, что у нее в практике было только два таких упрямца.

— Один сейчас сидит в тюрьме, второй стал военным летчиком, — подытожила она.

— Мой сын будет летчиком, — ответила мама.

Дома ему сильно влетело. Но маму он больше не подводил, поэтому учиться и вести себя старался как можно лучше. Тем более что с детства мечтал поступить в суворовское военное училище и стать офицером.

«ЗДЕСЬ НЕ ЧЕМПИОНАТ ВДВ»

Желающих быть суворовцами всегда много. В 1992 году конкурс в свердловскую «кадетку» достигал 30 человек на одно место. Михаил успешно сдал вступительные экзамены и стал суворовцем. Но кроме этого у него оказалось очень важное преимущество перед сверстниками. К восьмому классу после победы на республиканских соревнованиях по самбо стал кандидатом в мастера спорта. Уже с тех пор он выступал в категории свыше 85 килограммов.

Тогда он весил 86 кг.

Через два года Миненков надел форму курсанта Рязанского училища ВДВ. Еще в суворовском он посмотрел фильм «В зоне особого внимания» и с тех пор видел себя десантником. Богатыря с Алтая назначили командиром отделения в разведывательном взводе.

Проучились почти три месяца. Первокурсники на полигоне постигали азы военной науки, когда туда приехали преподаватели кафедры физической подготовки. Каждая рота выставляла команду на чемпионат училища по рукопашному бою. Требовалось семь человек, по одному в каждой весовой категории. Скидок на возраст никаких, разделение только по весу. Миненков, как всегда, выступал в «тяже».

В первом же поединке он встретился с четверокурсником, чемпионом Вооруженных сил по этому виду спорта. Но к общему удивлению, бой проходил очень ровно, и чемпион сумел победить только по очкам с незначительной разницей. После этого тренер училищной команды по рукопашному бою предложил первокурснику заниматься. Вскоре он стал чемпионом воздушно-десантных войск по рукопашному бою…

Миненков еще учился на четвертом курсе. Его друг лейтенант Александр Локотов уже окончил Рязанское училище и служил в Новороссийске в воздушно-десантной дивизии. В январе 1998 года их пригласили выступить в телевизионных соревнованиях «Русский бой».

Шоу проводили под эгидой Министерства внутренних дел для сотрудников различных подразделений МВД. Десантников туда пригласили, чтобы «разбавить» компанию. Саша с Михаилом выступали в разных подгруппах. Правда, перед началом полуфинальных поединков организаторы шоу сказали, что специально сводят друзей в одном бою:

— Здесь не чемпионат ВДВ! — пояснили они.

Дело в том, что до этого Саша и Михаил уверенно расправились со всеми соперниками и, судя по всему, вышли бы в финал. Поэтому друзей и свели в предварительном бою. Миненков всегда выступал в категории свыше 85 килограммов, а Локотов до 85. Но, видя предварительные выступления своих возможных соперников, ребята понимали, что каждый из них сможет победить. Поэтому перед поединком друг с другом они бросили монетку, чтобы определить, кому проиграть.

Поддаться выпало Михаилу. Победителю шоу полагался приз — новая, девятая модель ВАЗа. Ребята договорились, что выигрыш возьмут деньгами и поделят их пополам. В своей победе они даже не сомневались. После соревнований каждый из них получил по три с половиной тысячи долларов.

Через полгода лейтенант Михаил Миненков попросил, чтобы его направили служить в ставропольский десантно-штурмовой полк командиром разведывательного взвода разведроты. Первая чеченская война уже закончилась. Но молодой офицер мечтал оказаться поближе к взрывоопасному региону. Ведь если там начнется что-то серьезное, именно эта часть окажется среди первых, кого бросят в бой…

«ТЫ ВЫГЛЯДЕЛ СЧАСТЛИВЕЕ ВСЕХ»

Это случилось через год — в августе 1999-го. Боевики напали на Дагестан. От ставропольского полка выделялась батальонная тактическая группа. Ей придали разведывательный взвод. Когда узнали об этом в разведроте, лейтенанты-взводные чуть было не передрались — каждому хотелось ехать первым.

— Едет Миненков, — жестко разнял спорщиков ротный. Потом отозвал Михаила в сторону: — Миня, запомни, ты едешь не за орденами и медалями. Главное — всех вернуть живыми…

Перед отправкой офицеры несколько дней провели безвыездно в части. Жена Михаила знала только день, когда колонна уйдет на аэродром. Накануне всю ночь она провела на КПП.

Рано утром ворота части открылись. Разведвзвод двигался во главе колонны. На броне первой БМП сидел Михаил. С женой они успели только встретиться взглядами и махнуть друг другу руками.

— Лицо у тебя было такое радостное. Тогда казалось, что нет человека счастливее тебя, словно ты уезжаешь всего на день-два.

Об этом жена рассказала Михаилу лишь через полгода, когда они смогли снова встретиться…

Самолеты с десантниками приземлились на аэродроме Каспийска. Во взводе Миненкова было четырнадцать «мужиков, и жил тот взвод по собственным законам». Это слова из песни, которую после нескольких месяцев боев написал один из солдат-разведчиков.

Через два дня десантники маршем отправились на войну в Ботлихский район к высоте Ослиное Ухо. Там уже погибали братишки-десантники из роты майора Костина, которому посмертно присвоили звание Героя Российской Федерации.

Взвод разведчиков значительно обогнал колонну батальона. «Осторожно, идут боевые действия! Стреляют на поражение!» Это было написано большими буквами на огромном фанерном щите, установленном на обочине дороги. Две бээмпэшки разведчиков перевалили через горку, проехали лесок и будто оказались в другом мире.

«Куда я попал?» — удивился Михаил. Работали авиация и артиллерия. Раненых везли потоком. Тут же на небольшую площадку приземлялись вертолеты. В них загружали раненых и отправляли в тыл.

Миненков доложил о прибытии старшему по группировке и вернулся к своим солдатам. Они расположились возле БМП на тентах, мол, ночь перекантуемся, а дальше — разберемся. Только прилегли, прибежал посыльный.

— Товарищ лейтенант, вас вызывают, — выпалил он, с трудом переводя дыхание.

В штабной палатке стояли три генерала.

— Сынок, видишь эту высоту? — устало обратился к Михаилу один из них, указывая на карте отметку 2041 метра. — На ней около двухсот “духов”. Твой взвод должен выбить их оттуда, занять высоту и удерживать ее.

— Но у меня только четырнадцать человек…

— А ты боевиков огнем своих БМП и из подствольников подавишь, — словно ничего не слыша, продолжали генералы. — В общем, действуй, лейтенант!

Миненков вернулся к своим. Туда уже подъехал его однокашник по училищу Валерий К. со своим подразделением. Михаил доложил командиру батальона о полученной задаче, объяснил своим, что предстоит сделать, пополнил боекомплект и двинулся на высоту. Перед отъездом он собрал у бойцов взвода документы и отдал их Валерию.

— Если не вернемся, мои передай жене, остальные — родственникам пацанов.

До высоты было километров тридцать. С нее контролировалась дорога Грозный — Тандо. Ехали почти всю ночь с проводником из местных. Правда, дорога заканчивалась на высоте 1200 метров. Поэтому метров восемьсот, которые оставались до вершины, шли пешком. На себе тащили оружие и боеприпасы из расчета на несколько дней боя. БМП оставили на дороге. Они должны были подавить боевиков на вершине. К счастью, их там не оказалось. Иначе никакие боевые машины не помогли бы при штурме.

На вершине десантники оборудовали огневые позиции, заминировали склоны и приготовились отражать возможное нападение. Через несколько часов им приказали вернуться обратно. На Ослином Ухе ситуация осложнялась, и каждый человек был на счету.

Батальонной тактической группе из Ставрополя предстояло заменить батальон десантников из Новороссийска, который уже несколько дней безуспешно штурмовал эту высоту. На вершину вела узкая дорога. Справа и слева от нее обрывы, которые боевики еще и заминировали. После нескольких лобовых атак из трехсот с лишним человек в строю осталось пятьдесят, двадцать погибли, остальные ранены.

Да и на вершине боевики укрепились основательно. Много раз их позиции обстреливала артиллерия, утюжили вертолеты. Все без толку. На время обстрела они переходили на противоположный склон горы в специально подготовленные укрытия. Как только огонь стихал, возвращались и продолжали буквально выкашивать штурмующих.

Ставропольцы меняли остатки потрепанного батальона буквально на переднем крае. Вертолеты там приземлиться не могли. Тогда летчики вплотную подлетали к склону, упирались передним колесом в гору и так зависали. При этом задние колеса оказывались на высоте нескольких метров от склона.

Из двери вертолета выпрыгивали прибывшие на замену, им выбрасывали боеприпасы, воду, а обратно загружали убитых, раненых и тех немногих, кто оставался в строю.

Новый батальон действовал двумя ротами. Третья и взвод разведки оставались в резерве. После каждого штурма обе роты теряли по 5 — 6 человек ранеными и убитыми.

Высоту решили обойти с фланга по дну ущелья и ударить в тыл боевикам. Первыми следовали чуть более полусотни оставшихся в строю новороссийцев, за ними третья рота ставропольцев. Но, похоже, боевики предусмотрели этот маневр и подготовили засаду. Когда разведдозор десантников вышел на открытое плато, по ним открыли огонь. Командовал дозором капитан Игорь Хоменко — начальник разведки ставропольского полка. Его назначили для помощи коллегам. Офицер приказал всем отходить, а сам прикрывал бойцов. Вместе с ним остался рядовой Чумак. Отбивались почти три часа.

Сколько раз им пытались помочь! Но напрасно. До них всего-то было метров пятьсот, но боевики простреливали буквально каждый сантиметр. Потом они подтащили минометы и принялись планомерно расстреливать маленький пятачок, на котором отбивались двое смельчаков.

Судя по всему, Игорь погиб первым от осколочного ранения в голову. Солдат, похоже, был еще жив, когда боевики смогли захватить это плато. Его они четвертовали. Позже капитану Хоменко и рядовому Чумаку посмертно присвоили звание Героя Российской Федерации.

После расправы над разведчиками боевики взялись за подразделение десантников из Новороссийска. Огнем минометов им отрезали обратный путь и периодически обстреливали место их расположения. Связи с командованием никакой.

К вечеру Миненкову и его взводу поставили задачу найти их и вывести. По дороге разведчиков несколько раз обстреливали боевики. Приходилось останавливаться и пережидать. Ответить — обозначить себя и не выполнить задачу. Пройдя два километра, они наткнулись на трех солдат и офицера, которые несли на плащ-палатке раненого подполковника. Люди были настолько измотаны, что им самим нужна была помощь. Миненков назначил пятерых бойцов, чтобы те довели их к своим. Дальше пошел с четырьмя солдатами.

До района, где должен был находиться батальон, оставалось метров четыреста. Взводный в ночной прицел смог рассмотреть людей с оружием.

Выкрикнул числовой пароль.

— Мы не знаем пароль! — закричали оттуда.

— Ты кто? — начал уже открыто действовать Миненков.

— Вороной!

Так называли одного из офицеров батальона.

— Андрюха, тогда назови первую букву фамилии своего лучшего друга, который отдыхает в Пятигорске, — продолжал осторожничать Михаил.

Еще не известно, может, ему в тот момент боевик к виску пистолет приставил. В «ночник» с такого расстояния лица не рассмотришь.

Вороной назвал фамилию полностью. Только тогда разведчики подошли. Правда, долго пришлось втолковывать их командиру, что приказано отходить.

— Не верю! — упрямо твердил он.

Связались по рации разведчиков с командиром дивизии. Тот подтвердил. Выходили до утра. Спасли тогда более полусотни человек.

БОЙ ЗА ТЕРЕКОМ

ВСКОРЕ взвод Миненкова перебросили на границу Веденского района Чечни и Дагестана. Горы здесь на тысячу метров выше, чем под Ботлихом. За месяц боев Михаил настолько похудел, что из «тяжа» превратился почти в «мухача». Так называют борцов или боксеров легкого веса. Военная форма на нем висела, как на вешалке.

30 сентября разведывательный взвод получил приказ возвратиться в Ставрополь. Маршем шли по территории Дагестана, огибая Чечню. Все были живы.

Но на границе Дагестана и Ставропольского края, проезжая через перевал, перевернулась БМП. Трое солдат получили ранения. После госпиталя их уволили в запас. Во взводе осталось одиннадцать человек. Казалось, все — отвоевались.

Но по дороге домой разведчики встретились с основными силами своего полка. Десантников отправили на войну. Они должны были войти в Шелковской район Чечни. Как бросить своих в трудную минуту? Словом, Миненков со своими бойцами снова отправились воевать. Тем более что в разведроте они оказались единственным подразделением, которое уже получило боевой опыт.

Начальник разведки части в какой-то степени щадил этот взвод. Но как только появлялись особо важные задачи, выполнять их отправляли старшего лейтенанта Миненкова с подчиненными.

— Миня, собирай своих. Утром на рекогносцировку отправитесь, — заглянув в палатку, сказал командир роты.

Разведчики являлись боевым охранением группы управления полка. Они знали, что в соседнем районе работали коллеги из отряда специального назначения ВДВ. Группы встретились на берегу Терека. Юрия Эма знали многие десантники. Поэтому остановились пообщаться.

— Товарищ майор, помните, я к вам на стажировку курсантом приезжал? — В командире спецназовцев Михаил неожиданно узнал командира подразделения, в котором стажировался на четвертом курсе.

После разговора разъехались выполнять свои задачи.

Здесь вдоль одного берега Терека километров на десять тянулся земляной вал, чтобы вода во время разлива реки не заливала поля. За ним рос старый лиственный лес. Стволы некоторых деревьев достигали в диаметре целого метра.
БТРы отряда перевалили через вал и углубились в лес. Ставропольцы отправились к себе по другому берегу реки. Но через три минуты ожил радиоэфир:

— У нас “двухсотые” и “трехсотые”. Ведем бой! Нужна помощь! — это был голос командира отряда специального назначения, с которым только что разговаривали.

Удивительно, но никаких звуков боя здесь не было слышно, хотя отъехали от места встречи всего-то метров 500. Эм повернул группу обратно. БМП, на которой Миненков замыкал колонну, оказалась первой. За ним следовали два БТРа с командованием полка, дальше вторая боевая машина разведчиков.

Вот и то место, где встречались со спецназовцами. Отсюда уже слышались выстрелы и разрывы гранат.

— Муравей, газу! — скомандовал Миненков по переговорному устройству водителю БМП по кличке Муравей.

Машина словно влетела на насыпь и скрылась в лесу. Метров через пятьдесят взводный приказал разведчикам спешиться и двигаться следом. Сам он остался на броне, спрятавшись за открытым люком башни. И снова:

— Муравей, вперед!

Лес оказался настолько густой, башня БМП буквально таранила ветки.

— Витя, ты что-нибудь видишь? — спросил он наводчика.

— Ничего, товарищ старший лейтенант!

Офицер схватил наводчика за шлемофон руками.

— Куда голову поверну, туда разворачивай башню и стреляй!

Так и ворвались в бой…

Происходил он на небольшой поляне. Там стояли два БТРа. На броне первого лежал убитый офицер, рядом несколько раненых. За вторым прятались спецназовцы. Справа от дороги был ров, за ним насыпь. Из-за насыпи их поливали огнем боевики, не давая возможности занять более выгодную позицию.

После боя спецы рассказали, что водитель первой машины начал объезжать большую лужу. В Чечне у водителей негласный закон: объезжать любые лужи. Но тут из-за деревьев выскочил боевик с РПГ-7, забежал между БТРами и всадил гранату в корму первой машины. После этого из леса начали расстреливать тех, кто сидел на броне и пытался вылезти из «коробочки»…

— Витя, видишь?!

— Нет!

Миненков повернул голову наводчика в сторону насыпи, за которой прятались боевики.

— Огонь!

Боекомплект пушки БМП расстреляли за две-три минуты.

— Муравей, выходи из боя, — крикнул Миненков.

Сам спрыгнул с брони и бросился к насыпи. Получилось так, что только она отделяла его от боевиков.

Вмешательство в бой оказалось очень своевременным. Виктор уложил снаряды практически по самому гребню насыпи. От их разрывов боевиков градом осыпали осколки. Они прекратили обстрел. Тем временем спецназовцы перегруппировались и подобрали раненых.

…Из того боя десантники выходили к Тереку почти два часа. Было много раненых. К тому же пришлось заминировать БТРы и взорвать их, чтобы не достались боевикам. По дороге чуть на вторую засаду не нарвались. Хорошо, один из бойцов заметил, что в лесу кто-то пробежал. Туда и ударили из всех стволов.

Жара — под тридцать. Раненых долго загружали на технику, потом доставляли в госпиталь. У Михаила начала гноиться нога, и ее ампутировали.
Домой он вернулся только зимой. Ему сделали протез, и пришлось, по сути, заново учиться ходить.

“ХОЧУ ОСТАТЬСЯ В ВДВ”

В феврале 2000 года у Миненковых должен был родиться ребенок. Он появился на свет 19 февраля. И в этот же день Михаил получил правительственную телеграмму — срочно прибыть в Кремль. 23 февраля исполняющий обязанности Президента Российской Федерации вручил офицеру Золотую Звезду Героя России. Тогда Владимир Владимирович еще спросил молодого старшего лейтенанта:

— Какие проблемы?

— Хочу остаться служить в десанте, — четко отрапортовал офицер.

Глава страны для этого не видел никаких преград.

Однако о торжествах после Кремля не могло быть и речи. Он сразу отправился на вокзал, там сел в поезд и поехал домой. Ведь уже 25 февраля ему надо было забрать из роддома жену и новорожденного сына. Успел как раз вовремя.

Затем Михаил еще несколько лет служил в родной части. И, конечно же, разведчиком. Стал начальником разведки полка. Несколько раз ездил в командировки в Чечню. Разрабатывал планы взаимодействия разведподразделений, организовывал все виды их обеспечения, решал массу других вопросов.

Лишь через два года на вступительных экзаменах в общевойсковую академию его хотели комиссовать по состоянию здоровья. Дескать, если нет ноги, то и учиться нельзя. Пришлось Михаилу ехать в Москву. Написал рапорт на имя министра обороны.

В нем объяснил, что все время служил в разведке. Пока он командовал разведвзводом, у него в подразделении никто не погиб. Когда возглавлял разведку полка, все разведчики также остались живы. Не в этом ли показатель службы?

Министр рассмотрел рапорт. После этого Миненкова приняли в академию. Закончил он ее в 2004 году и до сих пор продолжает служить в Вооруженных силах.

Журнал Братишка №1 2005 г. Игорь БЫСЕНКОВ. Фото из архива Михаила МИНЕНКОВА

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Заелись братцы-спецназовцы в Москве, избалованы они вниманием. Любой столичный отряд спецназа, СОБР или ОМОН на своем пусть и недолгом веку столько журналистов привечал, что при виде диктофона, фотоаппарата или телекамеры бойца начинает бить мелкая дрожь — надо опять медали тереть, вспоминать и рассказывать, кирпичи крушить и бутылки пустые бить о головы. Причем о свои, а не надоедливых репортеров.

Поэтому офицер восьмого отряда спецназа внутренних войск майор Юрий Дидковский при виде очередного журналиста только вздохнул и стал головой вертеть. То ли кирпич высматривал, то ли площадку для показательных выступлений. А может, просто смыться хотел.

Да только куда скроешься? Не столица — полевой стан, зажатый между дагестанских гор. КП бригады, уже второй день штурмующей село Карамахи. Вздохнул матерый спецназовец и отдал на съедение журналистам четырех молодых офицеров. Им-то, зеленым, все в новинку, вот пусть и делятся впечатлениями.

* * *

Лейтенант Константин Зиновьев, несмотря на свой юный вид, командует взводом разведки. Командует им всего два месяца, поскольку совсем недавно закончил училище. Да не какое-нибудь заштатное пехотное, а рязанское воздушно-десантных войск — мечту всех настоящих мальчишек.

Правда, окончание учебы для Кости и многих других выпускников оказалось горьким. Из-за сокращения ВДВ в десант попала лишь треть выпускников. Остальные две трети разбрелись по другим “неромантичным” видам войск. Кое-кто, не вынеся обиды, уволился. Лейтенант Зиновьев же обиду спрятал, хотя и шел во внутренние войска без особой охоты. Но прошло всего два месяца, и на судьбу молодой лейтенант уже не сетует.

Еще бы: восьмой отряд спецназа «Русь» — это воинская слава и боевые традиции. Да и такой четкой и отлаженной боевой подготовки ему раньше видеть не доводилось. И попал, получается, на передний край.

Вот и вчера получил отряд приказ выдвинуться к горе Чабан, помочь 22 бригаде внутренних войск. Разведчики Константина Зиновьева шли первыми, метров на пятьсот впереди отряда.

По заросшему деревьями и кустарником склону пришлось даже не идти, а карабкаться. Путь к вершине, где билась разведка 22-й бригады, занял три часа. И поставленную задачу взвод Зиновьева выполнил, к позициям бригады разведчики подобрались незаметно. АГС по ним заработал уже на подходе к вершине.

Была и еще одна причина у спецназовцев торопиться на помощь. С самого начала боя вместе с разведкой бригады на горе воевали двое братишек-разведчиков отряда прапорщики Сергей Горячев и Владимир Ночевка.

* * *

Старший лейтенант Сергей Шиханов замкомандира второй группы. Закончил саратовское училище внутренних войск, в отряде второй год. Это его группа шла за разведкой, готовая к бою. Вообще-то, с утра задача перед ней была поставлена другая, согласно приказу в первый же день операции зайти в Карамахи и осуществить зачистку. А если конкретнее, группе Сергея предстояло взять дом в центре села, где расположился штаб боевиков.

План хороший, только боевики помешали. Окружили разведку 22-й бригады на горе Чабан. Пришлось спецназу идти на выручку.

До сих пор не решил старлей, что было тяжелее: сам бой или подъем на гору. На каждом бронежилет, полный боекомплект, да еще и гранатометчику с пулеметчиком надо помочь. Считай, килограмм двадцать амуниции и боеприпасов тащишь. Карабкаться в гору пришлось через заросли. Дождь размочил глинистую скользкую землю. А впереди слышен бой. Очереди пулеметов боевиков, и в ответ один-два одиночных выстрела. Тут уж через не могу ходу прибавишь.

Как добрались, пулеметчик группы рядовой Максим Воронич занял позицию со своим ПК и отстреливался, пока другие раненых и убитых выносили. Старший сержант Игорь Горбунов нескольких раненых спас. И все под огнем. Да еще туман, смеркаться начало, того и гляди своих зацепишь.
Спускаться с горы было не легче. Меняясь, тащили раненых. До подножия дошли никакие.

* * *

Старший лейтенант Александр Осяйкин закончил владикавказское училище внутренних войск. Второй год в отряде, сегодня исполняет обязанности заместителя командира группы. Его группа в том бою шла на гору замыкающей и потом огнем прикрывала отход отряда.

— Подпирали нас “духи”, — вспоминает Александр, — да еще и не видно ничего, приходилось на слух стрелять. Слышишь, откуда бьют, туда и очереди посылаешь.

Непросто в том бою было. Из подствольного гранатомета из-за деревьев приходилось по навесной траектории стрелять. Если граната за склон уходила, так и разрыва не было слышно. Рядовой Сергей Коняев и в этой обстановке из РПГ-7 сумел заслать гранату в бандитов. А при отходе сержант Сергей Спиридонов хорошо поработал.

Так, огрызаясь, под огнем сверху и отходили. Внизу подогнали “Урал” отряда и повезли раненых на КП бригады к вертолету.

* * *

Старший лейтенант Михаил Кривошея пришел в отряд после окончания новосибирского училища внутренних войск в 1997 году. Заместитель командира группы. И у него тоже эта командировка была первой. Впервые же проверили и себя, и солдат в боевой обстановке.

— Двойной успех, — считает Михаил. — И задачу выполнили, вывели разведку 22-й бригады, и сами потерь не понесли. Какой бы тщательной ни была подготовка, а бой есть бой. Теперь уж точно ребята в себя поверили.

* * *

И старлеи, и лейтенант из взвода разведки немногим старше своих солдат выглядят. Прощаясь, лейтенант Константин Зиновьев выразил общее мнение разведчиков:

—Так охота зайти в эти Карамахи и разобраться там с “духами”. Желание просто жгучее…

День уже кончился, быстро темнеет. Заработали выстроившиеся в шеренгу за полем самоходные артиллерийские установки, с грохотом посылая за хребет снаряд за снарядом.

У этих лейтенантов еще все впереди. Они стоят здесь, на полевом стане, на КП 22-й бригады, улыбаются, еще не зная, что штурм Чабанмахи и Карамахи вместо планируемых суток займет две недели и понесет при нем бригада тяжелые потери.

Не знают о будущих тяжелых боях, не знают, что все они будут представлены к своим первым наградам.

Не знают, наконец, что через два часа отряд поднимут по тревоге и отправят в ночь перекрывать дорогу, по которой ожидается проход подкрепления к бандитам.

Все еще впереди. А эта операция была первой.

Журнал «Братишка» 1999 год. Андрей МАКАРОВ. Фото Ильи КУЗЬМИЧЕВА

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальные любительские кадры времен второй чеченской войны, снятые бойцами разведвзвода 46 Бригады Внутренних Войск, 96 полка оперативного назначения, войсковой части 6780 в 2000 году.

Взвод жил в палатках рядом с Гудермесом. Боевой выход в ночь на 50-й минуте, тогда боевики малыми группами в очередной раз пытались проникнуть в Гедермес: «Стрелять на поражение. Выходить на связь по нулям каждого часа, не пропустить противника в сторону нашей постоянной дислокации».

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Ко дню разведчика…

…Если бы не Макс, военные в тот день наверняка понесли бы потери. Или в семью кого-нибудь из представителей районной администрации могла нагрянуть беда. Фугас был заложен аккурат по центру колеи и замаскирован так, что даже глазу-алмазу спеца не вычислить смертоносный «сюрприз» под тонким слоем грунта. А тротиловой мощности «игрушки» хватало, чтобы тяжелую броню порвать, как бумагу, не говоря уже о жестяном «уазике». Вражескому подрывнику оставалось только выждать и замкнуть контакт, когда колеса машины наедут на невидимый капкан…

У разведчиков батальона 46-й бригады внутренних войск была информация о намерениях боевиков устроить диверсию на дороге. Знали даже, какой участок облюбовали бандиты для своей подлянки. Единственное «но»: район предполагаемой активности непримиримых охватывал …надцать квадратных километров. Попробуй-ка угадать место закладки взрывного устройства или лежки «моджахеда», караулящего жертву. А угадать надо – иначе беды не миновать: по имеющимся данным, местным «подпольщикам» был обещан солидный куш за акцию устрашения, они будут лезть из кожи вон, чтобы выполнить этот заказ.

Получив тревожное разведдонесение, «летучие мыши» вместе с саперами работали без роздыху. И вот в одном из нарезанных для поиска квадратов…

Макс, ефрейтор Максим Сидиков, выполняя задачу в составе боевого охранения группы, как всегда, действовал по правилу: по сторонам смотришь – гляди в оба, под ноги – зри в три. Благо глаз наметан, бывалый ротный на занятиях дал солдатам немало уроков грамотного наблюдения.

Трудно – да что трудно, почти невозможно было разглядеть в траве тонкий провод в зеленой оплетке. Максу это удалось. Говорят же: кто хорошо ищет, с тем дружит военная удача.

Убедившись, что глаза не врут, боец сообщил о находке командиру капитану Сергею Дубинину, который возглавлял поиск.

– В лесу, похоже, лежка, туда ведет проводок. А другой его конец не иначе как на дороге надо искать, – быстро сориентировался офицер, ощупав взглядом нить, зловещей змейкой тянувшуюся к зеленке. – Работаем, парни!

Приказ поисковым группам, «кротам» – и дело пошло веселее. Вскоре разведчики с саперами нашли и лежку, и фугас.

Надо признать, «сюрприз» был подготовлен мастерски. Бандиты все рассчитали до мелочей. Визуально обнаружить СВУ практически невозможно. После взрыва боевик остается в полной безопасности: провод протянут на расстояние двух километров; контакт – и можно не спеша покидать укрытие. Отошел в сторонку – ты уже законопослушный гражданин, документы в полном порядке, оружия при себе нет… Комар носа не подточит.

Только и военные не лыком шиты. Чтобы упредить умелого, коварного и дьявольски хитрого противника, денно и нощно работает батальонная разведка. И конкретными результатами доказывают подчиненные капитана Дубинина, что у них, «летучих мышей», зоркие глаза и чуткие уши.

Буквально через несколько дней разведчики уничтожили еще один фугас, на сей раз радиоуправляемый. В ходе поискового мероприятия обнаружили на холме замаскированную лежку с явными признаками наблюдательного пункта, откуда как на ладони просматривалась грунтовка. Ротный мысленно представил себя в роли диверсанта, прикинул, какой из местных предметов, хорошо просматриваемый с бандитского НП, удобнее всего использовать в качестве ориентира для точного определения момента подрыва, Скорее всего, столб высоковольтной линии электропередачи. Приказал саперам хорошо осмотреть отрезок дороги в указанном секторе. И как в воду глядел: напротив столба по центру колеи был закопан 122-мм снаряд с электродетонатором.

– А еще утверждают, что район у нас тихий, «спальный». Мол, разведчикам тут лафа, работа – все равно что прогулки на свежем воздухе, – усмехнулся командир взвода старший лейтенант Евгений Бровкин, когда «кроты» накладным зарядом ликвидировали «игрушку». Оно, конечно, не каждый день бывают такие знатные находки. Но, как говорится, редко да метко…

– Ради одного такого результата не жалко месяц на пузе проползать, – сказал в ответ Дубинин. – А что спокойный у нас район, так это просто замечательно. Народ настроен против бандитов, в такой атмосфере больше информации поступает об отморозках, которые всех тут уже достали. С другой стороны, лишний повод для напоминания бойцам: чем спокойнее обстановка, тем активнее нам надо работать. Тишина бывает обманчивой.

Тут в памяти капитана всплыл один поучительный эпизод. Он, Дубинин, и его разведчики работали в Грозном вместе с группой ОМОНа. Проверяли оперативную информацию о вероятном нахождении бандитских тайников с оружием и боеприпасами. В числе интересующих адресов значилась уцелевшая квартира в разрушенном доме. Дверь открыла старушка – радушная, приветливая, ну совершенно безобидная с виду. «Заходите, сынки, гостями будете, – светясь улыбкой, пригласила бойцов. – Сейчас чай поставлю, варенье…» – «Мы с проверкой, бабушка, уж извините…» – «Пожалуйста, пожалуйста, – кивнула хозяйка. – Только у меня ничего запрещенного нет. Живу бедно, одна…»

И правда, обстановка в квартире убогая. Никаких подозрительных признаков. «Ну что, будем искать, как обычно? – бросил на него, Сергея, вопросительный взгляд командир омоновцев. – Или…» – «Обыск по полной программе, – придавив кольнувшую сердце жалость, тихо ответил он. А про себя подумал: – В тихом омуте черти водятся. Особенно здесь, в Чечне…»

Начали осмотр. Туда заглянули, там прощупали. И нашли-таки вещдок: автомат, спрятанный за гардиной в стенной нише. Бабулька сникла, с ненавистью зашипела проклятья. «Чаек откладывается, мужики! Ищем дальше!» – оживился офицер ОМОНа.

А дальше – больше. Отодвинув диван, бойцы обнаружили лаз, который вел в соседнюю разрушенную квартиру. Там разобрали все по винтикам и нашли небольшой хитро замаскированный схрончик – «духовское» лежбище со стволами, патронами, запасом продовольствия.

«Хорошее у тебя чутье, разведка! – уважительно сказал ему, Дубинину, командир омоновцев. – Кто б мог подумать, что эта бабулька – божий одуванчик – с бандюками связана?»

Чутье во время работы у него действительно обострено до предела. И то сказать: не первый год на бандитов охотится. Окончив Дальневосточное общевойсковое училище по профилю разведки, напросился во внутренние, воюющие, войска, на Северный Кавказ. «За романтикой поехал, – шутил, прощаясь с друзьями-однокашниками. – У вэвэшников, говорят, с этим все в порядке. Не соскучишься». Получил разведвзвод, набирался опыта, учился у испытанных войной офицеров, поверяя вузовскую теорию боевой практикой. Затем прошел хорошую профессиональную обкатку в должности заместителя командира роты. На износ пахал. И повышение не заставило себя долго ждать. Оправдывая доверие, не заставил командование и он ждать результатов. Его разведрота в батальоне передовая по всем статьям. Что в учебе, что в спорте, что в работе не уступает главному сопернику-побратиму – группе спецназа. Увлеченные примером своего капитана, взводные и бойцы на лету схватывают его командирские уроки. Глядя на них, коллеги из горячих районов Чечни не скрывают удивления: «Мы думали, у вас за Тереком полная расслабуха. А вы так натасканы, как будто каждый день осиные гнезда зачищаете».

…В Старых Атагах дело было. Проводили спецоперацию несколько подразделений – спецназовцы, омоновцы, собровцы. Перебросили туда и разведроту из тихого уголка Чечни. Потрудились парни на пять с плюсом. Больше года прошло с тех пор, а в бригаде до сих пор вспоминают о том, что было выдано на-гора усилиями разведчиков.

Ну а они, «летучие мыши», с гордостью говорят о товарище, которому обязаны успехом, записанным в актив подразделения. Отличился тогда младший сержант Николай Галушкин из взвода Бровкина. Снайпер – и по специальности, и по прозвищу. Откопал в огороде пакет. На радость сотрудникам ФСБ. В том пакете находились финансовые отчеты с фамилиями и позывными десятков боевиков. «Место было ветками закидано, я и подумал: ориентир «духи» оставили. Потыкал щупом – есть! – сказал Снайпер оперативникам. – Повезло мне…»

От себя добавим: повезло прежде всего в том, что он и его сослуживцы прошли хорошую школу в разведроте. И школа эта развивается. Работают «летучие мыши» в своем «спальном» районе так, что мало никому не кажется. Выкладываются по полной программе и на заданиях, и на занятиях по спецподготовке.

Кстати, на одном из таких занятий и познакомился я с бойцами и офицерами этой роты. Понаблюдав через фотообъектив, как умело и слаженно действуют разведчики при выполнении учебных нормативов, воочию убедился: тишина их не обманет. Никакая чрезвычайная ситуация не застанет врасплох.

Фамилии изменены

Юрий Кислый, фото автора. Журнал «Братишка» №1, 2004

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Разведка 1398 ОРБ, г.Грозный, 1996 г.

Любительское видео, снятое в первую чеченскую кампанию.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Видеоклип на тему войны в Чечне

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства