Нередко бывает, что награды не находят своих героев: теряются наградные, ошибаются кадровики, меняется политическая обстановка в подразделении. Бывает, что награждают не тех, кто проявил себя на поле боя, а тех, кто ближе к штабу или важному начальнику.

Бывает, что о подвиге забывают или у подвига не остаётся свидетелей. Всякое бывает, это жизнь. Но, к счастью, бывает и так, что звезда падает на грудь заслуженно, своевременно, именно тому, кто совершил поступок, который не отметить нельзя.

Поступок, зафиксированный временем, становится историей. Из историй складывается летопись. А летопись состоит не только из дат и мест сражений, количества погибших и раненых, но и из фамилий. Имён героев, достойных памяти на века.

27 апреля 2012 года в дорожно-транспортном происшествии погиб Герой России гвардии подполковник Анатолий Вячеславович Лебедь. Один из самых известных и прославленных десантников нашего времени. Кавалер ордена Святого Георгия 4-й степени, трёх орденов Мужества, трёх орденов Красной Звезды, ордена «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени, медали «За отличие в военной службе» трёх степеней, мужественный, порядочный, честный человек.

О боевом пути Героя рассказывает его сослуживец — один из старших офицеров 45-го отдельного гвардейского орденов Кутузова и Александра Невского полка специального назначения ВДВ.

— Родился Анатолий — младший сын в семье — 10 мая 1963 года в городе Валга Эстонской СССР, в семье рабочих. Отец его — Вячеслав Андреевич — фронтовик, морской пехотинец, участник Сталинградской битвы, после увольнения в запас был направлен на целину в Казахстан, затем переехал в Эстонию.

Анатолий гордился военным прошлым отца, рассказывал о его рукопашных схватках с фашистами, борьбе с диверсантами, о штыковом ранении в шею и боевом товариществе, благодаря которому отец остался жив, истекающего кровью Вячеслав Лебедя перебинтовали и вынесли с поля боя верные друзья.

Во время обучения в профессионально-техническом училище N11 небольшого старинного городка Кохтла-Ярве, Анатолий — комсомолец, спортсмен и активист — активно занимался парашютным спортом в местной школе ДОСААФ. К окончанию техникума на его счету было порядка 300 прыжков!

Небо магнитом тянуло парня в свои необъятные просторы, но попытка поступить в Борисоглебское летное училище неожиданно окончилось провалом, Толик завалил математику. Пришлось устроиться слесарем-ремонтником на Ахтменский ремонтно-механический завод, откуда 3 ноября 1981 года он и был призван на срочную службу.

Военную присягу принял 20 декабря в учебке 44-й учебной дивизии ВДВ, что в посёлке Гайжунай, Литовской ССР. Затем в должности командира отделения — командира боевой машины служил в 57-й отдельной десантно-штурмовой бригаде, в посёлке Актогай Талды-Курганской области Казахской ССР.

Летом 1983 года сержант Лебедь решает стать офицером и поступает в Ломоносовское военное авиационно-техническое училище (пригород Ленинграда), специальность: вертолёты и авиадвигатели. 27 июня1986 года юношеская мечта Анатолия сбылась — он стал лейтенантом.

Распределили его в 307-й вертолётный полк ЗабВО. Долго там мёрзнуть бортовому авиатехнику МИ-24 не пришлось, перекинули в ТуркВО, где полгода готовили к выполнению задач в условиях специфического климата Афганистана.

239 отдельная вертолётная эскадрилья ВВС 40-й общевойсковой армии приняла в свои ряды невысокого, но чрезвычайно развитого физически борттехника вертолёта МИ-8 25 апреля 1987 года.

Люди, далёкие от военной науки, находясь под впечатлением от пары кинофильмов, думают, что борттехник — такой полупьяный прапорщик, который в полёте мирно дремлет, а проснувшись, выталкивает нерасторопных десантников с борта на землю. Это заблуждение.

В полёте каждый член экипажа занят своим делом. Борттехник контролирует работоспособность систем машины, следит за расходом топлива и функционированием насосов, показаниями датчиков на приборной доске. А когда верто­лёт зависает над площадкой приземления, именно борттехник первым устремляется с борта вниз! Он обязан увидеть грунт на пло­щадке, оценить, куда встанут колёса, рассмотреть опасность повреждения вертушки.

Лебедь, за глаза называемый в эскадрильи «Рэмбо», всегда выса­живался первым. И уходил в составе десантной груп­пы в бой. За полтора года в Афганистане, (с пятимесячным перерывом), Лебедь участвовал в эвакуации ране­ных, поиске и уничто­жении караванов с оружием с воздуха, захвате боеприпасов и снаряжения противника в наземных операциях. Думаю, именно в Афганистане, участвуя в уничтожении банд и караванов в горах и зелёнке, он научился тому, что так пригодилось нам потом на Кавказе.

Говорят: везёт сильнейшим. И Анатолию повезло, он летал с Николаем Сайновичем Майдановым, будущей легендой армейской авиации, прозванным армейцами «лётчиком от Бога». Единственным в стране боевым пилотом, удостоенным звания Героя Советского Союза и Геро­я России (посмертно).

Экипаж Майданова принимал участие в десантных операциях в районах Панджшера, Ташкудука, Мазари-Шарифа, Газни, Джелалабада. За это время он высадил более 200 разведывательных групп. Моджахеды вели охоту за экипажем Майданова, дважды в их вертолёт попадали «Стингеры», несколько раз простреливали борта и лопасти, но она не падала. Однополчане и десантники знали: если в вертушке экипаж Майданова, можно быть уверенным, живыми вернутся все.

Днём 12 мая 1987 года, приняв на борт досмотровую группу Баракинского спецназа (668-й отдельный отряд специального назначения) экипаж Майданова совершил облёт по маршруту Падхаби-Шана — Чарх — Альтамур — Сепест. Пусто. Возвращаясь домой, полетели через кишлак Абчакан, и тут офицеры Евгений Барышев и Павел Трофимов заметили двух моджахедов на лошадях в русле руки. Вероятно, неподалёку, в зелёнке, прятался караван. Спецназовцы решили десантироваться, и вступить в бой.

Высадив разведгруппу из 13 человек, вертолёты (пара Ми-8 и пара Ми-24) сделали по два захода и, обстреляв каньон и зелёнку из всего бортового вооружения, ушли за подмогой. Чуть более часа понадобилось на заправку вертушек, сборы резервной группы и обратный путь к месту боя. По земле к ущелью подтянулась бронегруппа, помогла и армейская авиация: пара Су-25 сбросила бомбы в Абчаканское ущелье и «отработала» по соседнему ущелью Дубандай.

Как позже выяснила агентура, численность отряда душманов, у которого был отбит караван, составляла до ста человек. Они вели караван из Пакистана. В этот день в зелёнке Абчаканского русла караван отдыхал, стоял разгруженным.

Тяжёлый бой закончился за полночь. Оставшееся от душманов оружие и боеприпасы на следующий день вывозили несколькими вертоле­тами. Всего, по уточненным данным, было уничтожено и захвачено 255 вьючных животных, порядка 50 моджахедов, 17 переносных зенитных ракетных комплексов «Хуньин-5», 5 пусковых установок реактивных снарядов, 10 минометов, безоткатных орудий, 1-ЗГУ, ДШК, около 2,5 тысячи боеприпасов к пусковым установкам, тяжелому оружию, минометных мин, 350 противопехотных мин и ручных гранат, более 300 килограммов взрывчатых веществ, свыше 300 тысяч патронов.

Из Афганистана Анатолий вернулся в Магочинский район Читинской области, но вскоре улетел в Западную группу войск, в немецкий город Магдебург, где благополучно служил до вывода российских войск из Германии.

В октябре 1993 года 337-ой отдельный вертолетный полк на основании Директивы Минобороны РФ передали в состав СибВО, в город Бердск Новосибирской области.

Великий Советский Союз развалился. Вооружённые силы пришли в упадок, служить стало неинтересно и бесперспективно. Зарплату военным не платили по полгода, собственное жильё отсутствовало. Какой может быть боевая подготовка, когда топлива для полетов не было месяцами, и взлётка зарастала по пояс?

1 октября 1994 года Анатолий оформил пенсию и вместе с женой Татьяной и сыном Алексеем переехал в уютное Подмосковье. На хлеб зарабатывал в местной ветеранской организации воинов-интернационалистов. Затем неожиданно оставил наладившийся быт и добровольцем, по туристической визе, уехал в бывшую Югославию, помогать братьям-славянам в их правом деле. Чем конкретно Анатолий занимался на Балканах, он никогда не рассказывал, отвечал сухо: «сербы нам не чужие, воевал за Родину». Первую чеченскую кампанию пропустил по личным соображениям.

В августе 1999 года, после нападения чеченских боевиков и иностранных наёмников на Дагестан, большая группа добровольцев, готовых защищать целостность государства Российского, со всех окраин страны потянулась на Кавказ. Дело было правое, а патриотов, слава Богу, у нас всегда хватает.

Лебедь с Игорем Нестеренко, с которым крепко сдружился на Балканах, закупив снаряжение и обмундирование, прилетели в Махачкалу, где присоединились к отряду местного ополчения, и поехали в горы. В ходе боевых действиях примкнули к сводному отряду милиции, в составе которого воевали до октября.

Когда боевиков выдавили на территорию Чечни, и армия перешла через границу, друзья заключили контракт с Министерством обороны, и снова вернулись на войну. Заместителем командира разведывательной группы 218 отдельного батальона специального назначения нашего полка Анатолий служил более полугода. В дальнейшем, в каком бы он звании ни был, и какую бы должность ни занимал, продолжал выполнять боевые задачи в составе разведгрупп, лично выводя бойцов на разведывательно-поисковые мероприятия.

Саратовец Игорь Нестеренко погиб на боевом выходе первого декабря 1999-го в районе города Аргуна, на железнодорожной насыпи напоровшись на засаду с парнями из пехоты, а Лебедь продолжил начатое дело с двойной энергией. Именно тогда я и познакомился со старшим лейтенантом Лебедем.

Он поразил меня своим фанатизмом и нестандартным подходом к делу. Он искал противника там, где обычно не ищут, и лез туда, куда обычно не лазят по соображениям безопасности. И ведь всегда находил, и выполнял задачу так, что командирам не за что было критиковать «вольнодумца».

Я спрашивал его, для чего он снова полез на войну, ради чего мёрзнет в горах и рискует жизнью, ведь «свой долг Родине» он отдал ещё в Афганистане.

«Если бандит взял в руки оружие, и убивает, присваивает чужое, его надо уничтожить немедля. Да, здесь, в горах, иначе он почувствует безнаказанность и вылезет грабить в центре Москвы. Боевик должен знать: сделал зло, спрятаться не получится, найдём, и отвечать ему придётся по-взрослому. Понимаешь, чем больше задавим наверху, тем меньше их в города спустится», — отвечал Лебедь.

В 2001-2003 годах мы результативно поработали в Веденском районе Чечни. В зону нашей ответственности входили сёла Хатуни, Элистанжи, Махкеты, Тевзана, Агишты. В боевой работе нам активно содействовали разведчики из Тульской дивизии ВДВ и спецназовцы МВД и УИН. Общими усилиями самый бандитский район республики потихоньку перешёл в число мирных. Обстрелы колонн и постов прекратились, боевики предпочитали прятаться высоко в горах и спускались буйствовать на равнину, только когда голод к стенке припирал.

Как-то, после дерзкого нападения боевиков на заставу и подрыв милицейской колонны под Сельментаузеном, возникла у меня с Толиком «тёрка»: где можно быстро найти нападавших и сделать результат без потерь? Лебедь и его «лепший друг» увели свою разведгруппу в лес, и вскоре принесли доказательства уничтоженной базы вместе с её хозяевами-боевиками, а я в это время со своими парнями тихо разоружил и пленил семерых бандитов в самом селе. Они спустились туда, чтобы отмыться, отдохнуть и отсидеться, пока их ищут в горах, но вместо бани попали в десантное отделение моего бронетранспортёра.

Так, общими усилиями мы с товарищем Лебедем полностью обезвредили крупную банду, и дали хорошую «пищу для размышлений» особистам и военным прокурорам.

В полдень 25 июня 2003 года усиленная разведгруппа, в составе которой был Лебедь, обнаружила хорошо укреплённую базу боевиков, что располагалась в горно-лесистой местности выше печально известного села Улус-Керт, на спуске в Аргунское ущелье. Боевиков уничтожили, базу взорвали.

Ближе к вечеру, при прочёске прилегающей к базе территории, Лебедь подорвался на противопехотной мине: получил минно-взрывное ранение с травматическим отрывом правой ступни, обширным дефектом мягких тканей, шоком 1 степени и острой кровопотерей до одного литра.

Для эвакуации раненого вызвали вертушку, и до посадочной площадки, что находилась в нескольких часах ходьбы от места операции, бойцы несли своего товарища на руках. Спасли, как когда-то Вячеслава Андреевича под Сталинградом.

Полтора месяца Анатолий пролечился в госпитале имени Бурденко, получил протез. Только встал на ноги и начал ходить, тотчас выписался и прилетел обратно в Чечню. Не увольняться. А ходить на боевые! «Протез хороший, как живой. Готов к выполнению любых задач!» — отрапортовал в Ханкале слегка прихрамывающий разведчик, и командование возражать не стало, вернуло в батальон.

То, что в Чечне протез частенько ломался, а Лебедь ремонтировал его с помощью скотча и подручного крепёжного материала, и снова шёл на боевые, не красивая сказка, а быль, я подтверждаю, сам свидетель его колдовских трудов с протезом.

В декабре 2003-го мы одиннадцать суток участвовали в операции по ликвидации банды Руслана Гелаева, в заснеженных горах расстрелявшей 9 пограничников с заставы «Мокок» в Дагестане, и захватившей села Шаури и Гагатли.

Уходя от возмездия, Гелаев разделил банду на мелкие группы, и пытался просочиться в Ахметовский район Грузии, но широкомасштабная войсковая операция с привлечением артиллерии, авиации и спецназа отправила «Чёрного Ангела» в ад.

В августе следующего года мы красиво, на боевом выходе, отпраздновали день ВДВ, 5 августа уничтожив в предгорье пятерых боевиков, у двоих из которых обнаружили удостоверения сотрудников местных силовых структур, выданное им 2 августа в Грозном.

9 января 2005 года дозор разведгруппы Лебедя попал в засаду. Двое бойцов получили ранения. Когда боевики попытались захватить их в плен, Лебедь, с пулемётом наперевес контратаковал бандитов и, уничтожив троих, заставил остальных ретироваться. Раненых своевременно эвакуировали в Ханкалу, оказали помощь.

На следующей операции, 24 января, Анатолий получил лёгкое осколочное ранение, но не вышел из боя, продолжил командовать группой, вывел своих бойцов из-под огня и лично уничтожил ещё троих боевиков. В результате операции была взорвана забитая под завязку боеприпасами и продовольствием база боевиков, а один из убитых бандитов, согласно найденных при нём записей, оказался связным Шамиля Басаева.

Указом Президента Российской Федерации от 6 апреля 2005 года за мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга в Северо-Кавказском регионе, гвардии капитану Лебедю Анатолию Вячеславовичу присвоено звание Героя Российской Федерации с вручением знака особого отличия — медали «Золотая Звезда» (N847). Президент России Владимир Путин награждая Анатолия, назвал его одной из путеводных звёзд страны.

В августе 2008-го, после нападения грузинской армии на Цхинвали, мы, совместно с десантниками из Новороссийска и Ставрополя, выдвинулись на выполнение боевых задач на грузино-абхазскую границу. В случае попытки противника перейти границу, мы должны были найти и обезвредить их передовые подразделения, собрать разведданные, совершить диверсии и прочее, в общем, заняться тем, чем и должна заниматься разведка ВДВ.

Все поставленные задачи мы успешно выполнили. К сожалению, не обошлось без потерь,10 августа при подрыве БТР на мине у реки Ингури погиб младший сержант Александр Свиридов, один офицер получил травму. БТР взрывом сбросило в ущелье, в воду, это спасло сидевших на броне. Механик-водитель вылетел в открытый люк и остался в живых, руки у него потом тряслись двое суток, еле успокоили. Через несколько дней в схожей обстановке погибли солдат и офицер из новороссийского полка.

Сначала мы захватили военную базу в Сенаки. 14 августа удалось заняли порт Поти, где базировались корабли грузинских ВМС. 8 кораблей были взорваны нами на рейде, их боевое охранение в панке бежало. 15 быстроходных десантных катеров, 5 бронированных «Хаммеров», предназначавшихся для поездок на фронт президента Саакашвили, а посему оснащенных соответствующими средствами управления, навигации и закрытой связи, 4 тысячи единиц стрелкового оружия, огромное количество боеприпасов и медикаментов, стали трофеями.

Намного позже, в полку, разбирая и обсуждая ход войны, я согласился с мнением Толика, что для победы грузинам мало было иметь самую современную технику и вооружение, отличные средства связи и РЭБ, модную экипировку, им необходим был дух воина, который приходит с победами.

Заграничные инструкторы и мощная физическая подготовка никогда не помогут в реальном бою, если нет характера и воли к победе. Несмотря на массу проблем, мы победили, в первую очередь, благодаря характеру, закалке, взаимовыручке и опыту, полученному многолетнему лазанию по горам в Чечне…

В Грузии случился один хороший эпизод, где Лебедь проявил себя грамотным стратегом. Отряд нашего полка разделился для выполнения двух разных задач. Я с частью личного состава поехал на первую точку, Анатолий с двумя группами на двух бронетранспортёрах — на вторую.

БТРы заезжают на ограждённую со всех сторон стенами площадку, тормозят. Все парни сидят на броне сверху. Стволы автоматов глядят в небо, никто не ждёт беды, грузинами и не пахнет. И — раз, нос к носу, в соотношении один к одному, 22 грузинских спецназовца, на укреплённой позиции, развёрнутых полукругом в цепь, готовых к бою. Толик прыгает с брони и, с криком, «командир, выходи ко мне, поговорим», устремляется к грузинам. За ним спешит еще один офицер, на всякий случай переводящий его призыв на грузинский язык. Командир грузин выходит вперёд.

Они разговаривают. Толик увещевает противника не только грозным видом и строгим голосом, но и оружием, демонстрируя, что в случае чего не просто легко расстанется с жизнью, но и с удовольствием прихватит с собой на тот свет щеголеватого грузинского офицера. В это время, не теряя ни секунды, наши парни спешиваются, заходят грузинам во фланги, щёлкают затворами. Лебедь, оценив обстановку, полярно сменившуюся в течение пары минут, заканчивает свой диалог словами: «командир, вы окружены, во избежание кровопролития — сдавайтесь, и мы гарантируем вам жизнь».

Грузины сдались, без единого выстрела, сложили оружие. И все остались целы. И наши, и противник. А ведь могли пострелять друг друга, если бы не молниеносная правильная реакция Лебедя на ситуацию.

Видите, этот случай абсолютно не вписывается в навязанный Лебедю газетами образ «человека войны», готового лишь стрелять, крушить и уничтожать. Этот случай показывает, что у Толика всё в порядке было со здравым смыслом и тактикой, и тут он победил именно умением поступать нестандартно, и извлекать выгоду из самых невыгодных ситуаций.

И ещё, Толик был советским человеком, жил и служил в стране, где каждый, вне зависимости от национальности, был друг другу братом.

Да, были за годы службы у разных офицеров нашего полка с Анатолием «тёрки», гладко только на бумаге, но никак не на войне, и голос повышали, и за грудки друг друга хватали, доказывая правоту, но тут все признали его поступок разумным и героическим одновременно, пожали руку, поблагодарили, сняли шляпу перед его находчивостью. А Толик, молодец, отметил своевременные и точные действия отряда, выбравшего единственно правильный вариант развития событий…

Вечером 27 апреля 2012 года в Москве перед воротами на территорию парка «Сокольники», на пересечении Богородского шоссе и улицы Олений Вал Анатолий Лебедь не справился с управлением своего мотоцикла «Кавасаки», врезался в массивный бетонный бордюр, и в результате травм скончался на месте.

Десяток лет в «горячих точках», под тысячу прыжков с парашютом, и вдруг, нелепая случайность в трёх шагах от дома. Он сам был хозяином своей удачи в бою, а в мирной жизни оказался так же уязвим, как и любой другой, гражданский. Может и так. Но мало кто знает, что «косая» уже приходила за ним в этом году.

Во время группового прыжка с 4000 метров, находясь в сводном падении, один из офицеров на большой скорости ударился в Анатолия сверху и сломал ему ключицу. Лебедь камнем полетел вниз, выдернуть звено ручного раскрытия, и открыть купол не было возможности, рука не слушалась и не шевелилась.

Неимоверным усилием воли Толя сумел здоровой рукой дотянуться и выдернуть кольцо: открыть запасной парашют за секунды до трагедии, но управлять куполом с помощью строп управления при приземлении не мог, для этого нужны обе руки, поэтому сильно ударился об землю, покатился кубарем, протез разлетелся вдребезги, но в целом — повезло.

Похоронили мы Анатолия на Аллее Героев Преображенского кладбища. Среди многих известных и неизвестных героев последних войн попрощаться с легендарным подполковником приехали командующий ВДВ Герой России генерал-лейтенант Владимир Шаманов и президент Республики Ингушетия Герой России Юнус-Бек Евкуров.

«Военная судьба Анатолия Лебедя — пример беззаветного служения Отечеству, воинскому долгу. Он был храбрым офицером, не знавшим страха в бою. Для наших войск это невосполнимая потеря», — сказал Шаманов.

«Анатолий Лебедь был настоящим солдатом, солдатом с большой буквы. Он ценил достойного противника, ценил дружбу, любил подчиненных, никогда не был показушником», — отметил Евкуров.

И они правы, оба…

…Мы еще полночи беседуем об Анатолии, смотрим фото и видео, листаем послужной список, обсуждаем боевые операции и прыжки с парашютом с различных высот. Мой собеседник отмечает, что подполковник Лебедь демонстративно не интересовался политикой, не любил говорить о ней, отказывался от различных приглашений поучаствовать в политических мероприятиях, призывал и других военных молча делать свою работу и не лезть в прения.

Смотря одно из последних видео, где Анатолий с хорошим настроением покидает борт ИЛ-76 и, улыбаясь, летит под чёрным куполом парашюта с ярко-красной звездой, понимаешь, какой мощной энергией обладал этот человек. Несмотря на бытовые проблемы, ранения, не самый юный возраст, силы в нём было на десяток спецназовцев. Только в глазах — лёгкая грусть и усталость.

«У каждого свой бой в жизни, у кого-то он уже был, у кого-то еще впереди», — говаривал Анатолий, — «Когда доходит до дела, Родина становится расплывчатым понятием. Это потом говорят: они сражались за родину, и так оно и будет на самом деле. Но в тот момент каждый воюет за себя и за того, кто рядом. Ты дерешься, потому что тебе надо победить. И Родина — это те пятнадцать человек, что рядом, плечом к плечу. Те, кто это чувствовал, меня поймут».

За ВДВ!

Так же своими мыслями со мной поделился В., товарищ Анатолия Лебедя:

— Хочу, чтобы память о Толе была не только как о «Рэмбо» в орденах. Орденоносцев много — Человеков мало. А Толя был не только Воином с большой буквы, но и правильно смотрел на вещи, которые творятся в мире и в стране. Всегда с радостью соглашался поучаствовать в патриотических мероприятиях с детьми, мы недавно несколько таких встреч провели, глубоко разделял мысль, что настоящая и самая важная война сейчас не с автоматом в руке, а за сердца и души детей. Поэтому очень редко его можно было увидеть на каких-то помпезных или светских полувоенных тусовках.

В свободное время, если оно появлялось, он старался быть там, где он полезнее и нужнее, старался передать свой опыт молодым, роль «свадебного генерала» отвергал категорически. Из военных качеств его, хочу отметить и то, что он всегда готов был прислушаться к опыту других, перенять, осмыслить. Ходить по войне с понтами — это не про него.

Толя был хорошим товарищем на войне и верным другом в гражданской жизни, не бесчувственным суперменом, как стараются представить его некоторые, а замечательным человеком с тонкой душевной организацией, но при этом — настоящим мужиком, солдатом, сыном своей Родины.

Толик как жил, так и погиб, на скорости. Солдаты живы, пока о них помнят. Анатолий Лебедь будет жить вечно!

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Первое утро

Первое новогоднее утро встретило нас непроглядным темно-серым небом. В воздухе пахло гарью. Где-то горели подорванные нефтяные скважины и нефтехранилища. Тревожные новости поступали с узла связи. Прослушивавшие радиоэфир связисты докладывали, что введенные ночью войска ведут тяжелые бои в полном окружении в центре Грозного. Имеются потери…

Нашей группировке поставлена задача сформировать штурмовой отряд и продвигаться на помощь к майкопской бригаде, в направлении железнодорожного вокзала. Ядро группировки должно было состоять из усиленного танками батальона от 19 МСД, сводного полка 76 ВДД и десантного батальона 21 овдбр. Моих разведчиков оставляют в резерве Командования. С небольшой группой своих набиваюсь идти впереди батальона бригады.

Наша задача — разведка, ни каких боев. Необходимо было собрать информацию о положении, составе и вооружении противника.

В районе населенного пункта Октябрьский разведчики псковской дивизии смели в огневом контакте засаду «душков». Колонна неумолимо двигалась на Восток, к городу. Где-то впереди «ухают» разрывами артснаряды выпущенные по Грозному. Значит мы уже рядом.

На каждой высотке были оборудованы районы обороны по всем правилам военной науки. Все выглядело, как на картинке из Боевого Устава. Работали явно специалисты. Траншеи, ходы сообщения, землянки и перекрытые щели. Многое укреплено и залито бетоном. Готовились не один день, тем более не зимой.

До обеда не встретив серьезного сопротивления, мы подошли к дачному району Грозного. На дачах немного повоевали. Встретились с небольшой группой боевиков, которые понеся потери отошли в город и растворились.

Передвигаясь последовательно по высоткам, нам удавалось довольно быстро и, главное, без потерь подойти к Грозному. На одном из скатов стояли колонны рязанского десантного полка, тяжелая бронетехника уральского мотострелкового полка с танками. Внизу немного поодаль виднелись многоэтажки, гаражи. В городе были слышны одиночные разрывы, ружейно-пулеметная стрельба. Справа от нас горели нефтехранилища, наполняя и без того тяжелый воздух специфичным черным едким дымом.

Командир мотострелкового полка отказался вводить своих в город. Также без движения стояли и БМД рязанского полка, имевшего куда меньше серьезной бронетехники, чем пехотинцы. Наша же колонна после недолгих минут остановки пошла в город. Наши отцы-командиры знали, что там, впереди, ждут еще нашей помощи блокированные «майкопцы». Все это понимали и потому молча шли вперед. Больше всего удивило нас то, что их же собратья пехотинцы стояли и не особо рвались им на выручку. Вот оно братство по оружию… Позорники… А еще потом удивляются, почему их не любят десантники?!

На этой короткой остановке я увидел четырех своих однокашников, которых до этого дня не видел более двух лет. Некоторых уже в последний раз…

Дойдя до гаражей у многоэтажного дома, подаю команду спешиться. Входим в город.

Разведка, вперед! И дозор ушел за поворот. Медленно, крадучись, как коты на подушечках разведчики передвигались от укрытия к укрытию, взаимно перекрывая свои и смежные сектора наблюдения. Колонна же замерла, притихла и всеми способами вслушивалась в каждый звук.

Город встретил нас напряженной тишиной, черными зияющими дырами окон, в которых почти не было стекол. А те, что еще не потеряли своих стекол были перечеркнуты белыми крестами бумаги, как в Великую Отечественную. Где-то не далеко горели дома, слышался треск шифера или чего-то подобного. На стенах и заборах надписи: «Русские не уезжайте! Нам нужны рабы и проститутки!» Первые мысли: «Вот мрази!»

Впереди колонны псковичей шел танковый взвод, который только что потерял первый танк. Псковичи ушли влево на улицу Социалистическую, мы же выходим параллельно справа от них.

Оставшийся на перекрестке дорог стоит танк Т-72, свежая темно-зеленая окраска немного не вписывается в зимний пейзаж. Танк напоминавший слона с длинным хоботом, который явно искал себе цель…

Первым в его прицел попал «трофейный» БТР, на котором передвигались мои разведчики, «особисты» и майор-оружейник. В воздухе повисла напряженная тишина, в которой были даже слышна работа электродвигателей привода наведения танковой пушки. Несколько секунд напряженной тишины. Все!…Слава богу!… Танкисты опознали нас и мы, с облегчением вздохнув, продолжили движение. Разведчики ушли вперед.

Поравнявшись с четырехэтажным зданием какого-то училища или школы, один из моих разведчиков сидящих на броне заметил бородача в окне четвертого этажа. Не долго думая, подаю команду «Противник слева! К бою!». Бойцы спрыгивают и занимают удобные огневые позиции. Но наводчик БТР не смог навести КПВТ на эти окна. Угол возвышения слишком велик. Тогда мы быстро определив три окна с одинаковыми занавесками на этаже вместе с оружейником закидали гранатами из «подствольника». Такой прием можно назвать — «От границы — к центру».

Результат нашей стрельбы заметил все тот же боец. «Борода» показалась в окне и больше не вставала. Разведчики «зачистили» здание и вынесли первые трофеи — РПГ и два АКМ с патронами.

Колонна из БТРа, шести машин с личным составом и КШМ Р-142Н вышла на улицу Социалистическую и двинулась в сторону центрального парка параллельным курсом с псковичами.

Впереди метров в ста псковичи попали в засаду. Завязался бой. Ничего не понятно. Откуда стреляет враг?! Его не видно, но он уже рядом. На перекрестке выстрелом РПГ подбита БМД, горящие бойцы пытаются выскочить из боевого отсека, но невидимый нам пулеметчик «срезает» их длинной очередью, и парни падают рядом с горящим факелом машины…

Идущая следом БМД обходит справа горящую «Бэшку» и, подставляя свой правый борт, дает возможность братишкам забрать своих раненных и «двухсотых». Им уже все равно, но не нам!… Никто даже в мыслях не допускает оставить своих ребят здесь. Даже «двухсотых»…

Огонь усиливается. Падают еще несколько десантников. По прикрывающей БМД выпускают две ПГ гранатометчики. Орудие и ПКТ уже смолкли, значит, убит наводчик-оператор. Подраненная машина отползает за угол этого полу разбитого дома еще видимо сталинской постройки. Молодец, механ. Все же вывез своих из под огня…

Наконец-то догадались выкатить танк на прямую наводку. Танк бьёт по нижним этажам дома, в надежде его развалить и похоронить этих уродов живыми.

Справа от нас в доме замечено шевеление. Беру группу бойцов и направляюсь обходя справа во двор двухэтажного жилого дома. Пара боевиков увидев нас уносит ноги за угол. Мы, осторожно передвигаясь, обходим еще правее, прикрываясь толстыми стволами деревьев. Пройдя двор, выходим к злополучному дому, по которому ведет огонь танк. За домом спокойно сидят несколько боевиков, два гранатометчика перезаряжаются.

Увидев нас, они оторопели и кинулись в рассыпную… Посылаю ВОГ (выстрел осколочный гранатометный к «подствольнику») и короткую очередь вдогон чертям…

Рассеяв эту группу, возвращаемся к своим. Нельзя увлекаться погоней — можно попасть в засаду. Тем более город не знакомый.

Вышли к колонне. Комбат ранен в лопатку. Ему оказывают помощь. В окне первого этажа замечено шевеление занавески. Наши «особисты», проснувшись, решили поиграть в «СМЕРШ». Два майора-летчика взяли АКСУ и бронежилеты пошли на «свободную охоту». Комбат, увидев этих Рембо спросил: «А куда поперлись эти пьяные обезьяны?»

Сидим вдоль улицы у деревьев. Откуда нам ждать выстрела, никто не знает. Вдруг в доме слышится возня. Несколько ударов ногой в дверь и длинная очередь. Пули свистят у нас над головами. Мы разворачиваемся и готовимся к стрельбе. Огонь открывать не пришлось, оказалось, наши «особисты» выбивали ногами двери и стреляли в помещение, где как им показалось были «духи»…

Прибежал комбат, понял что происходит, попросил меня присматривать за суперменами и не отпускать далеко от себя. Для их же блага. Так и сделал.

Вечерело. К сумеркам нам удалось продвинуться еще на несколько кварталов и очистить центральный парк культуры и отдыха. Все подразделения занялись оборудованием оборонительных позиций и мест для отдыха личного состава. К вечеру стала подтягиваться тяжелая бронетехника техника. Инженерными машинами выкорчевали несколько деревьев.

Пока было еще светло, мы стали осматривать близлежащую местность. Несомненной достопримечательностью парка являлось наличие ресторана и пивобезалкогольного комбината, в закромах которых было найдено немало запасов соков и вина.

При осмотре во дворе пивобезалкогольного комбината обнаружена пехотная БМП-2 с расстрелянным боекомплектом. Рядом трупы трех пехотинцев. По всей видимости «майкопцы», которым посчастливилось вырваться из огненного мешка железнодорожного вокзала. Рядом у забора и в холодильной камере — несколько трупиков «бородачей». Одеты в нашу форму, с нашивками «Россия. Вооруженные Силы». Наверное вся группировка ходила на смотрины.

Возвращаясь к своему БТРу заметил, что большой фонтан на центральной аллеи превратился в огромный склад боеприпасов, напоминавший пирамиду.

Пришла на память картина Верещагина «Апофеоз войны», только там были черепа, а здесь ящики с боеприпасами…

Рядом, возле развалин кафе на носилках лежали «двухсотые». Медики с командирами подразделений в свете карманных фонарей изымали у них документы и переписывали личные данные. В ту ночь я насчитал их шестнадцать…

Как потом оказалось был среди них мой однофамилец, из дивизионной разведроты 76 ВДД.

Много позже, когда я уже после первой кампании встретился со своими однокашниками, они признались мне, что чуть «не похоронили» меня по ошибке, услышав в списке погибших мою фамилию. Даже помянуть успели. Значит, буду долго жить!

Настроение после двух-трех боевых выходов, как ни странно было боевое. Несмотря на то, что вокруг было много трупов неизвестного происхождения, битой боевой техники. Хотелось побыстрее ворваться и сделать максимально для окончания этого бардака. Сидеть на месте, хоть и на передовой базе не в моем характере. Пока моя рота еще не подтянулась, сам себе ищу работу. Занимаюсь сбором информации, общаюсь с местными жителями.

С приездом начальника особого отдела нашей части работа в этом направлении немного активизировалась. Имевшие отдельную машину с кунгом (кузов универсальный нулевых габаритов) «особисты» всегда принимали меня по семейному. Сначала в тепле накормят-напоют, дадут отдохнуть, а потом расспрашивают. Все как в русской народной сказке. Дело то мы одно делали и не важно, что ведомства разные. Сплав нашей боевой, а их оперативной работы вскоре стал давать результаты. Организовав совместную офицерскую группу, мы начали проводить, как сейчас модно говорить спецоперации (мероприятия, акции).

На один из таких выходов вышли «восьмеркой». Четыре пары. Третья пара — я слева, начальник отдела Валентиныч — справа. Передвигаемся в виду плохой тактической обученности оперов «гусеницей». Перебегая открытое пространство между мусульманским центром и трибуной стадиона, дали себя обнаружить сторожевому посту рембата. А те и рады, открыли по нам огонь, заставив нас буквально вжаться в землю.

Подойдя к двухэтажному дому с палисадником, я боковым зрением заметил шевеление в кустах в секторе ответственности Валентиныча. Отстранив его в сторону, я делаю резкий выпад вправо и, прицелившись автоматом, кричу: «Стоять! Руки вверх!».

Валентиныч, быстро среагировав, обходит неизвестного слева, отрезая ему пути отхода за угол дома. Остальные тоже постепенно стали подтягиваться к нам, блокируя район. Держа на прицеле мужчину, сближаюсь с ним. Валентиныч переставляет его лицом к стене и переходит к личному досмотру. Обыскав его и не найдя ничего подозрительного опрашиваем его. Неизвестным оказался местный житель 16 лет отроду, вышедший за дровами.

Проверив правдивость его слов, отпускаем его домой, взяв обязательство никому ничего не говорить.

Валентиныч подошел ко мне и, пожав руку удивился, как это он мог пропустить парня. А потом добавил:
— А парень-то обоссался, когда ты его на прицел взял…

Придя на встречу в один из частных домов, блокируем его, и после осмотра входим. Подгруппа прикрытия занимает позиции и готовится к обороне. Мы же с оперативниками ведем беседы с людьми, пришедшими на встречу. (Не думаю, что уже наступило время, когда можно отрыто называть их имена и фамилии, должности). Таким образом, в Грозном начат сбор информации о боевиках, подготовка местных кадров для дальнейшей совместной работы.

Утром следующего дня проверяем информацию о заминированном танке и химическом фугасе.

Оставленный одной из сторон танк Т-72, потерявший подвижность из-за подрыва на фугасе действительно был заминирован. После разминирования его отбуксировали на рембазу.

Дальше еще интереснее — «духи» готовили к применению несколько фугасов с химической начинкой, в качестве которой использовался аммиак.

Обезвреживать пришлось пять таких подарков. В изобретательности «чичам» было не занимать. Для приведения в действие этих адских машин предполагалось использовать телефонные сети.

Возвращаясь на свою базу, мы попали под обстрел кочующей установки «ГРАД». На углу одного из кварталов прилично одетая женщина-чеченка держала на руках мальчика, у которого осколком было оторвано ухо. Передвигаясь вдоль улицы перебежками, мы подошли к ней. После короткой беседы женщина заплакала и попросила помочь. Взяв мальчика на руки, мои бойцы доставили обоих в пункт приема раненных, где им оказали квалифицированную помощь.

И уж совсем перед постами нашей базы у дороги я увидел бабушку с девочкой, возраст которой определить было трудно из-за массы одетых теплых вещей. Бабушка была славянской внешности.

Я обратился к ней с вопросом, чем мы ей помочь? Русскоязычные местные жители, не имевшие родственников в сельских районах, не имели запасов продуктов и только вошедшие в город российские войска стали для них какой-то надеждой на выживание. Я подал команду группе остановиться и сдать мне все имеющиеся в рюкзаках съестные припасы. Выход был суточным, и есть толком не пришлось. Золотое правило разведчиков гласит: — идешь на день, бери на неделю. Поэтому гора консервов оказалась внушительной. Пришлось даже одолжить бабушке плащ-палатку для переноски всего этого.

Радостная старушка, прижимая руки к груди, стала хватать банки, которые то и дело выпадали у нее из рук…

В благодарность старушка толкнула в спину свою, видимо, внучку к нам… и проскрежетала сквозь зубы:
— Возьмите её…

У меня чуть челюсть не вывалилась. Пришлось бабушку с внучкой нести на руках до дома.

Даже сейчас вспоминая тот случай на глаза наворачиваются слезы…

До чего же довели нашу страну…

Вернувшись к своему БТРу наскоро перекусили с экипажем. Ребята успели разогреть несколько банок с кашей и вскипятить чаю.

После короткого ужина с парой бойцов обходим прилегающую территорию. Вот уж превратности жизни — рядом с детской каруселью стоит остов сгоревшего БТРа и расстрелянная «копейка» с «чичиками». Рядом на дереве висят несколько экранов от бронежилетов, видимо выброшенные взрывом. У БТРа взорванные «цинки» из-под патронов. Несколько собак увидев нас не испугались и продолжили что-то с хрустом глодать… О том, что это может быть даже думать не хочется…

Осмотрев окрестности и убедившись в надежности и бдительности постов охранения, удаляемся к себе.

Прогрев отопителем внутренний отсек БТРа, готовимся ко сну. Не тут-то было. Прибежал посыльный со штаба Группировки и вызвал в Разведотдел.

Из-за «беззубости» руководство отстранило пехотного командира и назначило Командующим ТГ «Запад» генерала Бабичева, командира 76 псковской десантной дивизии. Начальником разведки ТГ назначен однокашник Бабичева, мой крестник — Дмитрич. С одной стороны это не сулило ничего хорошего: Дмитрич ходил со мной на «боевые» всего с четырьмя магазинами и без «броника», как будто искал своей смерти.

От нового командования требовали активных и решительных действий. И тут началось…

Не успев переварить только что проглоченную пищу, получаю задачу разведать пути подхода к ж/д вокзалу, где еще могут находиться остатки «майкопцев». Старшим со мной едет сам НР — Дмитрич.

Прикинув по карте Грозного сколь-нибудь подходящий маршрут ухожу к «броне» готовиться.

Выехали тихо, без рывков, без огней. Внимание напряжено до предела! Где-то впереди неизвестность и враг. Хитрый, коварный, вероломный и, пока еще, невидимый.

Покинув центральный парк через колоннаду, БТР резко поворачивает влево. Прямо перед нами еще дымятся «Жигули» с телами трех «духов». Один и них в милицейской форме, другие — в камуфляже. Надо сказать, что «маскарад» был входу у той стороны.

Странное дело, но с самого первого выезда на мероприятие у меня в голове все время вертелись слова из песни о Гражданской войне — «…если смерти, то мгновенной. Если раны — не большой…» Уж больно не хотелось оставаться инвалидом в этом нашем «рассейскам государстве»… Уж лучше смерть… Быстрая смерть…

Пройдя несколько сотен метров, натыкаемся на сгоревшие и покинутые БМП-2. Некоторые еще были теплыми. Оружие и боеприпасы сняты. Остатки «майкопцев», вырвавшихся с вокзальной площади…

Прямо по улице слышится стрельба. Уходим вправо на параллельную улицу. Наверняка «душки» приготовили засады для остечки резервов и подмоги.

Город будто вымер. Пустота.

Выходим в полной темноте к железнодорожным путям. Перед нами ж/д станция «Грозный». Слева-справа склады, пакгаузы, диспетчерские вышки и прочее. По нашим данным в районе старого здания вокзала пробились какие-то подразделения. Наша задача — установить связь, другая — вывезти раненных, тех, кого еще можно спасти.

Идем на нестандартный шаг — БТР выходит на ж/д- полотно и едет по шпалам! Здесь уж точно никто нас не ждет, а значит нет мин и засад! Так дошли до диспетчерского пункта — самого высокого в округе здания. Здесь должны быть наши. Так и есть. Нас заметили и идут встречать.

Знакомимся. Оказывается, на этом клочке земли закрепились разведчики рязанского полка, и среди них мой однокашник.

Пока экипаж занимается выгрузкой боеприпасов и сухпайков, мы с НР осматриваем окрестности, беседуем с командирами подразделений. В распоряжение наших достался один танк пехотинцев, брошенный на привокзальной площади. По приказу танк выходит на несколько секунд из-за дома, делает несколько выстрелов по разведанным целям и опять «ныряет» за угол.

Через площадь — «духи», в соседнем здании — «духи». Прямо, как в Великую Отечественную на «Малой земле».

Офицеры хвастают нам своими трофеями — в руках одного из них новехонький ППШ, у другого — Наган. Видимо похищено «духами» во время дудаевского беспредела со складов хранения или ВОХРовцев.

Проходя мимо бомбоубежища слышу тихий плачь ребенка. Спускаюсь туда с офицерами. Осторожно всматриваемся в темноту.
— Да тут местные… Наверное пережидают обстрел, — выдыхает один из офицеров.

Я уточняю сколько их там. Никто не знает. Да и правильно, им не до этого. Я их понимаю и иду вперед в темноту включая фонарь. На нарах сидит группа женщин с маленькими детьми, несколько стариков. Зная местные обычаи, представляюсь и прошу старшего подойти ко мне. Ко мне подходит старец с клюкой и в папахе. Поздоровавшись с ним за руку спрашиваю, сколько их тут и чем помочь?

Местных в бомбоубежище оказалось двадцать восемь человек, из них семеро — совсем мелкие, «груднички»…

Приказываю бойцам принести три упаковки сухпайка и три мешка замерзшего хлеба. Старшего прошу поделить всё поровну.

Вернувшись к БТРу, проверяем загрузку раненных. Те, кто мог держать оружие — на «броне», носилочных и прочих — под «броню». Ну все, с богом!

Начинаем движение в обратную сторону, развернуться возможности нет, и БТР движется задним ходом до места нашего выхода на ж/д полотно. Бах! Не тут-то было! Двигатель вдруг глохнет, а корму, чуть приподняв, резко опускает на землю. Следом звучит команда: «К бою!»

Пока механик ползет уточнять причину, все занимают круговую оборону и ждут боя. Выясняется причина остановки — при движении задним ходом БТР наехал и намотал на вращающуюся часть колеса медный контактный провод. Железнодорожный участок, как впоследствии оказалось, был электрифицированный и оборванных проводов на земле было много. С помощью молотка и зубила механик устранил неисправность и мы продолжили путь. Дальше было без приключений.

«Волчок»

Переночевав в БТРе, мы вылезли наружу и пошли к разрушенному в ходе уличных боев зданию Дворца культуры. Развалины еще дымились. Пламя пожара видимо разморозило водопроводные трубы, и из одной из них шла настоящая теплая вода! Взяв с собой полотенца и мыло, мы выдвинулись туда.

Мыться приходилось по одному. Все остальные же осуществляли огневое прикрытие.

В какой-то момент один из охранявших подал сигнал о движении в нашем направлении неизвестных в количестве двух человек. Моментально одевшись и приготовившись к бою мы начали обходить эту пару. Словно призраки среди дымящихся паривших развалин «храма культуры» короткими перебежками, если это можно так назвать двигались две старушки. Закончив охват мы тихо приподнялись из-за укрытий, чем несомненно испугали не ожидавших здесь никого увидеть бабушек. Это оказались коренные русские жительницы Грозного, не успевшие видимо выехать до штурма. Убедившись в наших мирных намерениях бабули пустили слезу и наперебой стали рассказывать нам о том, что им пришлось пережить в период дудаевщины…

Бабушки, набрав более-менее пригодной для пищи воды, удалились к себе в убежище взяв с нас обещание посетить их дом вечером и пообещав нам горячий чай с вареньем. Убедившись, что бабули благополучно добрались до своего жилища и выдержав определенную паузу, чтобы не скомпрометировать их связями с «федералами» (так тогда нас окрестила «родная — продажная пресса и ТВ») в глазах чеченцев, а глаза и уши «чичей» были всегда начеку, в чем мы не раз потом убедились.

Так у нас состоялся первый контакт с местными жителями.

Вернувшись в расположение я увидел, как на центральной аллее формируется колонна БМД рязанского полка. Офицеры привычно отдавали команды по подготовке к маршу и погрузке боеприпасов, других грузов. Голос одного из них стоявшего ко мне спиной показался очень знакомым и я подошел к нему.

Так и оказалось, что это был мой однокашник — Андрей Волков, или «Волчок» (как мы его между собой называли). Неоднократный чемпион и призер мира по парашютному спорту, живой и интересный парень.

Наскоро переговорив, пожав друг другу руки, мы разошлись. Отходя, Волчок резко обернулся, окликнул меня, пообещал быстренько «штурмануть» какое-то здание и также быстренько вернуться на базу. В ответ я пообещал приготовить вкусный горячий завтрак к его возвращению.

С Волчком нас связывали два курьезных случая с часами.

Второй курс. Зимний полевой выход. После ночных стрельб собираем ящики от укупорки боеприпасов и грузим в машину. Вся рота уже убыла в лагерь пешком. Днем солнце слегка растопило снежок, а ночью на дорогах образовалась наледь и колея от протекторов больших машин. Двигаться по ним было неудобно, то и дело спотыкаясь и падая, мы переносили ящики. Но все же лучше, чем идти по глубокому снегу.

Так, в очередной раз падая на лед, я нащупал рукой что-то металлическое и поднял. Осмотрев на свету железку, обнаружил большие часы «Ориент» с передвижным календарем до 2008 года и автоподзаводом. Вот думаю, повезло!

На утро слышу, как кто-то бегает перед палатками и расспрашивает о потерянных часах. Вынырнув из палатки, я увидел Андрюху. Протягивая ему часы, спрашиваю, не эти ли часы он ищет? Он с радостью вырывает их у меня из рук и, благодаря, удаляется. Подарок отца оказывается.

Второй раз на учениях в Белоруссии в 1991 году случилась аналогичная ситуация. Только на сей раз он потерял часы в БМД. На обслуживание после плава моем отсеки боевых машин и вымываем с кучей ила, грязи, стреляных гильз… часы «Ориент».

Подняв и очистив часы, я громко сказал, чтоб услышали другие: «Дай-ка угадаю, чьи это часы?» Не прошло и получаса, как появился улыбающийся Андрей, подошел ко мне: «Я за часами. Снова…» Он забрал часы, пообещав в очередной раз отблагодарить за находку позже.

Прошло не менее часа, и подогретый на костре завтрак из консервов сухого пайка да мороженного черствого хлеба уже давно остыл, а Волчка все не было.
Еще через час к пункту приема раненных подъезжает МТЛ-б с раненными, которых быстро выгружают все, кто находился рядом. В сердце что-то ёкнуло.

Я, подбежав к корме тягача, стал помогать извлекать носилки с лежачими. Лицо одного из них было сильно посечено осколками, а из-за грязи трудно было разглядеть очертания. Но я его узнал. Поставив носилки в санчасти, я вышел из помещения, дав время осмотреть и оказать помощь. Где-то за городом, в Андреевской долине приземлялись санитарные борты, и самых «тяжелых» доставляли по госпиталям. Подготовили к отправке и моего однокашника. Выйдя с капитаном-медиком на улицу, я спросил его о степени тяжести ранения. «Гиппократ» бодро заверил меня, что офицер будет жить…

Загрузив в вертолет носилки с Андреем, я со спокойной душой я вернулся к прежним делам.

Много позже, мой отец спросил меня, помню ли я старшего лейтенанта Андрея Волкова? Я, повеселев, утвердительно закивал головой, уверенный в том, что с Андреем все в порядке. Но отец сказал, что Волчок погиб, и его письма домой о подготовке штурма Грозного недавно зачитывали в телепередаче…

Вечная память!

Разведка

Начальник разведки группировки — Дмитрич — вызвал меня и замполита в штаб и поставил задачу: ведение разведки в одном из районов. Необходимо было добыть сведения об этом районе, мосте через Сунжу, подвозе боеприпасов, снайперах и укрепрайонах, которые не могли раздобыть разведчики округа. Теперь наш черед. Дмитрич даже похвастал перед командующим, что мои «ковбои» пройдут куда угодно.

Готовим операцию. Инфильтрация — на двух БТР. В напутствии командующий сказал, что если нам будет туго, то только через 30 минут после нашего сигнала к нам выдвинется батальон 76-й десантной дивизии. И то не факт, что он до нас дойдет — «духи» отчаянно обороняются, а мы идем прямо к ним в подбрюшье, к единственному целому мосту через Сунжу.

В общем, как всегда: надеяться приходится только на себя и собственные силы.

Готовимся к выходу. Загрузка — 2-3 боекомплекта. Из продуктов — банка консервов на двоих в сутки. Остальное — боеприпасы. Берем много РПГ и РПО.

Ко мне подходит мой давний знакомый, офицер-связист (познакомились еще на службе в Закавказье), и просится с нами на выход. Пытаюсь ему объяснить, что с выхода можно и не вернуться, но его это не пугает. Он говорит, что погибнуть можно и здесь от обстрела «духовским» «ГРАДом». Тогда говорю ему, чтобы бежал и отпрашивался у начальника штаба, мотивируя тем, что мне в группе нужна радиостанция большой дальности, то есть КВ-связь.

«Добро получено» — Саша с нами. Боевая экипировка, как у вертолета «Апач». Определяю ему место в боевом порядке, задачи: поддержание связи с базой, частоты и позывные.

Посадка на броню и проверка связи. Все готовы? Вперед! Я сижу на первом БТРе, свесив левую ногу в командирский люк.

БТРы тронулись, и после выхода через колоннаду парка резко сворачивают влево. Дорога покрыта снегом по льду, и наш первый БТР ускорением выбрасывает вправо на обочину. Со всего разгона врезаемся в бетонный фонарный столб. Двигатель глохнет.

Я очнулся в снегу по правому борту от бронетранспортера. Бойцы попадали с брони, но никто сильно не пострадал. Короткая перекличка и посадка по местам.

Сзади, из-за колоннады, только что показался второй БТР. Быстро усаживаемся по местам и уходим вперед. Хорошенькое начало!!!

Выйдя в назначенный район без огней и опознавательных знаков, мы десантируемся почти на ходу. БТРы уходят дальше вглубь и вправо по территории, контролируемой боевиками, открывают огонь из всего, что стреляет, чем отвлекают боевиков от нас. Мы же, воспользовавшись этим коридором и замешательством в стане противника, проходим в глубь района и растворяемся.

Погодка еще та! После полуночи стал поджимать мороз, а к рассвету вообще завьюжило. Это, несомненно, сыграло нам на руку. Когда начали перебегать улицу, из-за угла вырулил ЗИЛ-131 без номеров, вроде чеченский. Пришлось с разбегу плюхаться лицом в грязную жижу. Вымарались и промокли, но с машины нас не заметили.

Обойдя несколько сторожевых постов, на которых палят автомобильные покрышки, выходим в промзону. Впереди какой-то завод. Разделяемся.

Основная группа — два офицера и четыре бойца идут на НП к мосту, выполнять основную задачу. А задача такова: наблюдать за всеми передвижениями противника через мост.

Вторая группа — сосед слева — занимает позиции слева от нашего НП, вдоль забора и Сунжи.

Третья, базовая группа — самая многочисленная, остается в тылу района, осуществляет связь НП с базой группировки.

Мы с недавно прибывшим штатным командиром роты Александром идем вперед. Для НП подобрали небольшое двухэтажное здание заводской раздевалки с душевыми. Справа от нас ворота и строительный вагончик на салазках, стоящий на чем-то вроде невысоких свай. Под ним, как позже оказалось, жила собака со щенками.

Зашли тихо, еще затемно. Дверь снаружи заминировали. Метелица замела наши следы и даже слегка припорошила дверь. Снаружи могло показаться, что в здание давно никто не входил.

На первом этаже не было больших окон, там располагались, в основном, железные шкафчики для одежды и душевые кабинки. Два высоко расположенных зарешеченных узких окошка выходили во двор в сторону строительного вагончика. На полах — битые стекла от окон и штукатурка.

Оставив на первом этаже, в глубине помещения, пару сержантов с ПКМ, поднимаемся на второй этаж. Бойцы оборудуют подобие укрытия из остатков мебели.

На втором этаже — четыре больших окна. На каждого — по окну. Мы с командиром занимаем позиции в глубине помещения, напротив окон, выходящих на мост. Двоих же бойцов располагаем в смежной комнате — осуществлять наше прикрытие и наблюдать в тыл.

Основное оружие — АКСы с ГП — заряжены и готовы к бою. Приводим в боевое состояние парное оружие. У нас это две ВСС. Радиостанцию — на рабочую частоту. Проверяю связь с базовой подгруппой. Связь налажена. Ждем…

На рассвете нам становится холодно. Намокшие ноги сводят судороги. Пытаемся их разминать, перебирая пальцами ног, но это почти не помогает.

Постепенно переходим на отжимания и приседания — гоняем кровь. Немного помогает. Горячительного нет. Да и не принято у нас во время мероприятий.

Вот после, на базе — можно.

Слева от моста на Сунже — небольшая полынья. К ней то и дело спускаются местные жители, чтобы набрать воды. Все нормально. Одна женщина даже пытается стирать. Делает несколько глубоких наклонов, как будто трет по стиральной доске. Все, вроде, нормально. Рядом с ней — груда кирпича, за которую то и дело заходят и скрываются люди. Меня это насторожило. Подношу бинокль к глазам и более тщательно пытаюсь рассмотреть груду кирпича.

Бросаю взгляд влево, на женщину. Первая же мысль — снайперша!!! Эта дамочка, оказывается, наклонялась, чтобы подвязать снизу белый зимний маскхалат! А ПОД ГРУДОЙ КИРПИЧА СКРЫВАЕТСЯ ВХОД В СКЛАД ОРУЖИЯ И БОЕПРИПАСОВ, ГДЕ БОЕВИКИ ЭКИПИРУЮТСЯ И ОТКУДА ВЫХОДЯТ ПО СВОИМ ПОСТАМ.

Первая маленькая удача. Докладываю на базу об обнаруженном складе оружия. Решили огонь артиллерии пока не вызывать, а понаблюдать, куда будут расходиться снайпера. Гораздо важнее выявить все их позиции, графики их смены.

«Наша» дамочка в это время уже приготовилась и бегом выдвинулась на свою огневую позицию.

Всего за эти сутки нам удалось выявить восемь снайперских «лежек». «Мирные» жители с повязками на предплечьях спокойненько приходят после ночевки, как на работу, а вечером сдают оружие и уходят по домам.

До полудня по мосту прошли несколько автомашин, в том числе, и наши знакомые «ЗИЛ-131», которых мы встречали ранее. График их передвижений выявить не удается. Скорее всего, его нет. А вот несколько складов уже выявили. И, что самое примечательное — один из них у нас за спиной, на заводе. В случае нашего обнаружения принимаем решение уничтожить склад имеющимися средствами и под прикрытием разрывов уходить к своим.

Ближе к десяти часам внимание привлекает еще один дом на том берегу. Двухэтажный, с недостроенной крышей, он явно выделяется на фоне своих скромных одноэтажных собратьев. То и дело в него забегают люди в полувоенной одежде, по двое-трое. И почему-то не все оттуда выходят!? К домику подъехали несколько джипов, оттуда высыпали люди и скрылись в помещении. Простые люди на таких машинах не ездят.

…Насобирав несколько целей, решили отработать по ним артиллерией.

Запрашиваю базу группировки, начальника артиллерии. Даю целеуказание и команду на огонь. Сами же ведем наблюдение за результатами огня.

Артиллерия ведет пристрелочный огонь по одному снаряду.

Сложность ведения и корректировки артогня в городе в том, что из-за стоящих рядом строений не всегда можно заметить попаданий снарядов.

Решил вывести огонь на мост, а от него в дальнейшем и сориентировать.

Есть первое попадание. Даю разрешение на огонь всей батареи. Шесть стволов одновременно обрушивают свой огонь по зданию. Дом превратился в одноэтажные развалины.

Первая огневая задача выполнена.

Полчаса спустя до «духов» дошло, что уж больно прицельно ложились все выстрелы в цели, — значит, надо искать арткорректировщиков.

И они посылают прочесывать все возможные здания… детей!!!

Сначала показался мотороллер «Муравей» с небольшой алюминиевой будочкой, которые раньше развозили по детским садикам продукты. Мотороллер идет с большой натугой и просадкой назад, хоть на нем едут всего два пацана. Видимо, в ней, в будке, есть кто-то потяжелее парнишек. Внимательно присмотревшись к ним, я замечаю сбоку сломанную «куликовку» (антенна Куликова). Значит, у ребят есть с кем-то радиосвязь.

Доложив по радио базовой подгруппе о происходящем, я запросил связь по моему сигналу, сам же выключил радиостанцию, чтобы не демаскировать себя и группу.

Мотороллер медленно подъезжает к воротам нашего завода. Подростки спешиваются и идут внутрь территории, осматривают все свежие следы. Мы же благодарим Бога за ночную метель и готовим ВСС-ки на всякий случай. Занимаем позиции сверху напротив входной двери. Пацаны подошли к двери нашей раздевалки и, несильно подергав ее и убедившись в прочности запоров, удалились. Мы же с Александром смахнули испарину со лбов — не дал Бог взять грех на душу! Был бы еще взрослый противник, а то — подростки!!!

Наши предположения оправдались: дети, подойдя к воротам, общаются со взрослыми по-чеченски. Боевиков пока не видно, но через несколько минут, видимо, успокоившись, они вышли и встали возле вагончика спиной к нам.

Они, наверное бы, ушли, если бы не наше охранение, располагавшееся на нижнем этаже: подошло время завтрака-обеда и наши солдаты, вскрыв банку с кашей, умяли ее, а чтобы не оставлять за собой следов пребывания в помещении, решили банку выкинуть в окно. Окошки были маленькие, зарешеченные, да на нашу беду еще и выходили к воротам…

Ребята промахнулись: пустая банка с грохотом падает на бетонный пол раздевалки. Боевики оборачиваются в сторону здания и о чем-то шепчутся. В этот же момент залаяла собака, до этого момента лежавшая со своими щенками под вагончиком…

Все! Нас обнаружили! И так нелепо! Вот уроды!!! Если вырвемся живыми — поубиваю своих идиотов сам!

Сообщить о проколе ребятам вниз — нельзя, а сами они ничего не видят. Лестничный марш хорошо просматривается боевиками…

Настал момент, о котором говорил Командующий группировкой.

Попрощавшись с Сашей и пообещав сообщить близким о случившемся, готовимся к последнему бою. Решили работать сначала «бесшумниками», а после обнаружения — бить из всего, что есть, да погромче! Заняли огневые позиции, распределили свои цели.

Решаю вызвать огонь артиллерии, чтобы отвлечь внимание от нашего «паленого» домика. Для цели выбираю склад боеприпасов во дворе. Выхожу на связь с базовой подгруппой — в ответ молчание…

Несколько минут тщетных попыток докричаться остались безрезультатными.

Теперь все! Надежда только на себя и на Его Величество Случай.

Смотрю на боевиков. Они, пошептавшись, не двигаются с места, и, повернувшись к нам спиной, стоят у ворот. Не прячась и замечая противника.

Пронесло!

Но на этом все не закончилось. Наши доблестные воины, не имея представления о происходящем, продолжают упражняться в меткости метания пустой банки. На сей раз им удается попасть в окно, и банка падает в сугроб у ноги боевика…

Видимо, снег, выпавший ночью, смягчил падение, и «чехи» не услышали этого звука. Вот только собака…

Не знаю, сколько прошло времени, но для нас это была целая вечность.

Бог, видимо, есть на свете. Не успела наша история завершиться, как небо заволокли серые тучи, и повалил обильный снег. Огромными хлопьями. Так что видимость снизилась до 4-5 метров.

Когда страсти немного улеглись, я повторил вызов нашей подгруппы. Ответа не было. Проверил степень заряженности батарей, посканировал по радиочастотам и, услышав, что на смежных частотах есть обмен, переключился на рабочую.

Что-то меня стало беспокоить. Или нас «давят», или с базовой подгруппой не все в порядке. Но проверить это, не выходя из помещения, — невозможно.

Запросил соседа слева — тот ответил и подтвердил, что у него тоже нет связи с базовой. Оставалось стиснуть зубы и ждать времени окончания работы НП.

Дождавшись темноты, стали собираться в обратный путь.

Разминировали внешнюю дверь, попытались ее приоткрыть — все тщетно. Снегом ее окончательно засыпало. Запросили подмоги у соседей. С их помощью вышли наружу и уже двумя группами стали пробираться к базовой.

Дошли нормально. На наше счастье, все были живы и, наверное, почти здоровы. Стали разбираться: что случилось со связью?! А все оказалось до банальности просто — в КВ-станции нашего горе-связиста подсели батареи!!! Этот комнатный рейнджер готовился к большой войне и взял снаряженных магазинов к автомату под завязку, а вот запас АКБ не взял… Да и то правда, зачем связисту аккумуляторы?

Когда мы добрались до базы, я отвел Сашу-связиста в сторону и «ласково попросил», чтобы он больше ко мне не подходил. Так подставить группу!

Через сутки, собираемся на очередной разведвыход. Подходит ко мне Саша в полной боевой нагрузке, с оружием, и просит взять с собой. Не поднимая взгляда, посылаю его куда подальше. Он подходит ближе и, тихо толкая меня в спину, просит посмотреть на него. Смотрю — все карманы его разгрузки и рюкзака забиты запасными аккумуляторами к радиостанции!

Сутки спустя, нам приказали вывести на эти позиции батальон морской пехоты. Надо сказать, что со своей задачей мы справились. Вот только на одном из привалов этот самый батальон оставил целый взвод СПГ, за которым пришлось сбегать нашим разведчикам.

Выведя командование морпехов на тот завод, мы «засветили» им все «лежки» снайперов.

А с рассветом морпехи вступили в бой. Уничтожив всех снайперов и потеряв за три часа боя шестнадцать своих бойцов!

Сразу вспоминаешь генералиссимуса Александра Суворова и его слова: не числом, а уменьем!

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Они не такие, как мы. У них иные ценности, иные понятия о добре и зле. Например, счастье для них — это когда тебя не убили, не ранили, когда выпала возможность немного поспать или досыта поесть. Когда ты получил письмо из дома — это тоже счастье. И если нашел сухой подвал, который надежно защищает тебя от пуль и осколков, и в нем ты, наконец, согрелся — также наступает счастье…

Этих людей не по их воле вытеснили из нормальной жизни, швырнули в мясорубку первой чеченской войны. Штурм Грозного. Беспощадная и бессмысленная бойня. В те страшные новогодние дни все было именно так, как написано в этой книге. Даже если разум отказывается в это верить

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства