Документальный фильм Александра Сладкова рассказывает о захвате Салманом Рудуевым села Первомайское.

Тогда, 9 января 1996 года, боевики под командованием Салмана Радуева и Хункар-Паши Исрапилова атаковали российский город Кизляр (Республика Дагестан) и, взяв группу заложников, 18 января возвратились на территорию Чечни.

Первоначальная цель — ликвидация вертолётной базы федеральных сил. Однако в результате боестолкновения с федеральными силами, боевики закрепились в местной больнице и взяли заложников. Используя ситуацию, Салман Радуев потребовал от руководства России вывести войска с территории Чечни и Северного Кавказа.

10 января боевики под прикрытием живого щита на девяти автобусах двинулись по направлению к Чечне, однако были остановлены федеральными силами в районе села Первомайское. Там боевики захватили блокпост новосибирского ОМОНа, взяв в плен 36 милиционеров (заместитель командира милицейского отряда был убит, при попытке оказать сопротивление), и вошли в село.

Хроника событий в Первомайском времен первой чеченской войны, в документальных кадрах Александра Сладкова.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Трое офицеров московского СО­БРа погибли в один и тот же день — 16 января 1996 года. Спустя сутки, в ночь с 17-го на 18-е, СОБР потерял еще од­ного бойца. Тогда, в 1996, отряд был поднят по тревоге и самолетом пере­ брошен на Северный Кавказ. Спецна­зовцам из Москвы предстояло при­нять участие в штурме Первомайского и обезвреживании банды Салмана Ра­дуева.

В СОБРе свято чтут память четве­рых погибших в Первомайском брати­шек. Друзей здесь не забывают. Но они уходят все дальше и дальше…

Андрей, сотрудник мос­ковского СОБРа:

— 16 января — второй день штурма. А началось все 15-го, когда мы первый рубеж обороны отбили, подошли к селу поближе.

Ночь тогда провели в арыке, на голой зе­мле. Понятно, какой там отдых. А утром 16- го, как только стало светать, опять пошли на штурм. СОБР ГУОП, московский СОБР, СОБР Московской области, ребята из спецназа внутренних войск, дагестанский СОБР, еще там были подразделения. Наша задача — за­ хватить половину села и пробиться к мечети, а там, как нам говорили, «Альфа» должна под­ключиться и президентский спецназ. Им предстояло заложников освобождать.

Вначале-то мы довольно быстро стали продвигаться. Так быстро, что чуть под залпы со своих же «вертушек» не попали. С верто­ летчиками связь плохая была. Хорошо еще, что они нас не накрыли. Когда уже в самом Первомайском бой начался, «чехи» встретили плотно. Они хорошо там укрепились, за каж­дый дом цеплялись и патронов не жалели.

Видимо, с боеприпасами у них все в порядке было.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— Отряды продвигались неравномерно.

Больше всех углубились в село бойцы СОБРа ГУОП и СОБРа Московской области. Они дошли до мечети первыми. Тогда за време­нем особо никто не следил, но бой-то уже продолжался несколько часов. У наших бое­ припасы заканчивались: патронов в обрез, выстрелы к РПГ и РПО израсходовали. В ра­циях аккумуляторы практически разрядились В рации-то милицейские, они не предназна­чены для такой длительной работы, тем бо­лее на холоде. Связь то есть, то нет. Зимой световой день короткий, смеркается рано.

Видимость, соответственно, все хуже и хуже.

Чеченцы попытались обложить нас с флан­гов. А дополнительных сил в помощь СОБРам не ввели. Люди устали, раненых много, их вытаскивать надо. Во избежание больших по­терь СОБРы стали отходить на исходную. От­стреливаясь, продвигались к окраине Перво­ майского, туда, где до окопов поменьше го­лого поля. Вот тогда, при отходе, наши ребя­та и погибли. Бухтияров — Бух, Туржанский — Туржик, Саша Заставный…

Заставный Александр Николаевич, ро­дился в 1965 году, в органах внутренних дел с 1986 года, в СОБРе с 1993 года, старший оперуполномоченный, лейтенант милиции. Погиб при исполнении служеб­ного долга 16 января 1996 года.

Андрей, сотрудник московского СОБРа:

— Я Сашу давно знал. Мы и в Буденнов­ске вместе были в командировке… А тогда я ленту израсходовал, присел за углом дома, это на самой окраине Первомайского было, последнюю ленту в РПК забиваю, крышку за­крываю уже. И тут вижу — Саша улицу перебегает, открытый участок, по которому “духи” мочили очень плотно. Он легко так бежал, как будто на кроссе каком-то. Шлем еще у него был кевларовый, не то французский, не то американский.

Саше оставался буквально шаг или два до дома, и тут какой-то шлепок, будто комок мокрой глины ему попал в каску — такой звук был. Саша как-то сразу сломал­ся весь. Пуля ему прямо в голову попала, то­чно под каску. На месте умер. Ребята его подхватили, потащили к окопам, но было уже поздно…

А боец он был настоящий. Снайпер очень хороший, из пистолета классно стрелял. За полгода до Первомайского наши сотрудники в Штаты в командировку летали, встречались с американскими коллегами, и Заставный там здорово себя показал, отстрелял из на­шего штатного оружия замечательно. Амери­канцы только рты раскрыли.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— Альпинистом он был отличным. Помню, был случай, когда в Москве на улице Бутле­рова бандит захватил двух девушек и удер­живал в квартире как заложниц, убить угро­жал. Наша группа туда выехала, и Саша За­ставный тоже. Они тогда вдвоем с Андреем Усаковым, командиром группы, спустились на фалах, высадили стекла в окнах, залетели в квартиру, и Заставный выстрелил из писто­лета.

Пуля чиркнула бандита по голове. Мас­терский выстрел, причесал, можно сказать, бандюгу из ПМа. Тот, конечно, обалдел, рас­ терялся, и ребята его скрутили. За несколько секунд все сделали. Этот эпизод часто по те­левизору показывают. Так вот, на кадрах ви­деосъемки правый альпинист-спецназовец — это За­ставный.

Рукопашником он тоже был сильным. Су­хощавый, подвижный, хорошо удар держал. По-моему, в девяносто пятом году на него солнцевские «братки» напали, три человека, машину хотели отобрать. Но ничего у них не вышло. Вообще Заставный в СОБР пришел уже довольно опытным бойцом, он ведь из ОМОНа перевелся — из муровского отряда милиции специального назначения. А это фирма очень авторитетная.

Бухтияров Андрей Михайлович, ро­дился в 1968 году, в СОБРе с 1993 года, оперуполномоченный, старший лейтенант милиции. Погиб при исполнении служеб­ного долга 16 января 1996 года.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— Андрей Бухтияров в СОБР пришел с гражданки. Он работал тренером по боксу, сам активно занимался. Уже будучи бойцом СОБРа, продолжал в боксерских соревнова­ниях участвовать. А по характеру очень скромный, я бы даже сказал застенчивый был парень. Честно говоря, когда его в отряд при­нимали, я думал, он испытаний не пройдет.

У нас все вновь принимаемые бойцы проходят традиционную проверку — длительный спар­ринг. Новичок должен сразиться с каждым из бойцов отделения, которое его принимает, и показать, на что он способен. Прежде всего как боец. Рукопашные поединки в СОБРе — это не спортивные соревнования на ринге. Тут дерутся и руками, и ногами, и ушами — чем угодно и как угодно. Нельзя только кале­чить и применять опасные для жизни приемы.

Короче говоря, Бух спокойно, без лишних эмоций отработал со всеми противниками. Удары держал стойко. Свои контратаки, зача­стую очень даже успешные, как мне показа­лось, он умышленно не доводил до конца — не наносил завершающего акцентированно­го удара. Как бы показывал, что проходит что бы то ни стало вырубить соперника. А вот ему тогда хорошо досталось.

Насколько я пом­ню, он даже травму какую-то получил. Я еще бойцов ругал, что меры не знают.

Испытание Андрей прошел. Стал слу­жить в отряде. Все у него получалось нор­мально. Он «качком» не был, на вид далеко не Шварценеггер, обычный парень, а рубашку снимет — весь скручен из мышц. Но в глаза его сила не бросалась. Мне он вообще запо­мнился как очень скромный и аккуратный парень. Может быть, таким его родители воспитали. У него мама — педагог, преподает в школе, а отец — военный юрист, полковник.

А еще, помню, у Андрея собака была, не­мецкая овчарка. Он к ней был очень привя­зан. Заботился, дрессировал. На могиле Ан­дрея, на гранитном памятнике, есть и ба­рельеф его овчарки, которая все продолжает ждать своего хозяина.

Николай, сотрудник московского СОБРа:

— У Буха самый первый выезд забавный получился. Тогда он еще стажером был, Анд­ рею даже удостоверения не успели офор­мить. Взяли его на мероприятие, чтобы он, как говорится, осмотрелся, понял, что и как.

Тогда у бандюков стрелка была назначена, и всех надо было задержать. Так вышло, что все они врассыпную бросились, наши за ни­ ми. Один к метро побежал. Ну и Бух за ним нырнул в метро, тоже один. Без оружия, без удостоверения…

Андрюха настиг бандюка, началась драка. Прибегают милиционеры из охраны метрополитена и начинают обоих вя­зать. А Андрюха смотрит, чтобы они бандюка ненароком не упустили. Доставили их в отде­ление милиции, ну а там уже и опера подо­шли, и наши ребята, все разъяснилось. Вот такое у него было боевое крещение.

А еще помню ездили мы с ГРУшным спецназом на полигон, с парашютами там прыгали. Андрей тогда здорово ногу подвер­нул. До места сбора потом далеко идти надо было. Но он никому ничего не сказал, собрал свой парашют и пошел. Позже только выяс­нилось. что у него нога не в порядке.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— В Первомайское Андрей не должен был лететь. Он тогда входил в группу, кото­рая работала по своей программе, и в коман­дировки ребят из этой группы не посылали. А тут, когда мы собрались по тревоге и нам дали приказ выдвигаться на аэродром, вдруг звонит Андрей и говорит: я тоже еду. Попро­сил, чтобы ребята взяли его оружие, броник, сказал, что подъедет прямо на аэродром.

К самолету он примчался в самый последний момент, уже все погрузились. Я его, помню, послал тогда матом. Куда, говорю, лезешь, в списке тебя нет. А он: ну как же я останусь, когда ребята едут. Я ему опять: не морочь го­лову, оставайся, еще наездишься. А он свое: лечу с вами.

Тут за Андрея начальник наш вступился: ладно, Геннадий, запиши его, пусть летит. И я в уже напечатанный и заве­ренный список откомандированных на Север­ный Кавказ своей рукой вписал фамилию: Бухтияров А. М.

Уже там, под Первомайским, я снимал наших ребят на видео. Осталась видеоза­пись, где Андрей за день до гибели. Сидит в белой вязаной шапочке. У всех ребят шапоч­ки черные, а у него почему-то белая оказа­лась. Для меня Бух, вечная ему память, навсе­гда останется благородным, очень скром­ным, замечательным парнем.

Туржанский Сергей Владимирович, родился в 1971 году, в СОБРе с 1993 года, оперуполномоченный, лейтенант милиции. Погиб при исполнении служебно­ го долга 16 января 1996 года.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— Когда вылетали в Первомайское, боль­шинство бойцов было одето в камуфляжные костюмы расцветки «снег» — они подходили к зимним условиям, хорошо сливались с мест­ностью. У меня тоже утепленная куртка была такого типа. Уже под Первомайским, накану­не штурма, подходит ко мне Туржик и гово­рит: «Георгин, тебя в штурмовую группу не включили, может, махнемся куртками, а то у меня коричневый бушлат — на снегу здорово заметно». Нет проблем, говорю, какие вопро­сы — бери. Поменялись мы куртками.

Потом было черное для нас 16 января.

Туржик одним из последних отходил, ребят прикрывал. И упал. Упал на открытом участ­ке, в поле. Сначала непонятно было, что с ним. Думали, может, ранен, двигаться не в состоянии. А там вокруг все простреливает­ся — никак к нему не подобраться. Ребята и так и сяк пытались, но ничего не вышло.

Только на следующий день его бойцы из «Витязя» вытащили и нам передали.

Серегу тоже снайперская пуля достала. Помню, лежит он в моей куртке. Она ему не по размеру, комплекции-то у нас разные. В замерзшей крови вся. Не помогла ему курт­ка расцветки «снег»… А бушлат Сережи я храню.

Алексей, сотрудник московского СОБРа:

— 16 января к середине дня мы прошли к мечети в Первомайском, то есть достигли намеченного рубежа, и фактически выпол­нили поставленную перед нами задачу. По рации доложили об этом руководству. Мы там, наверное, с час удерживали позицию и ждали ввода в операцию новых сил. Но ни­ какой поддержки мы не получили. Стало темнеть, и дали команду: отход.

При отходе попали под сильный пуле­метный и снайперский огонь. Дымы кончи­лись у нас. Последний дым очень удачно по­ ставил Юра Женченко. Под прикрытием это­ го дыма мы и выходили. Если бы не Юра, на­ верное, потери были бы больше.

Первым был поражен Андрей Бухтияров.

Мы его подхватили и понесли. Потом от тако­го же ранения в голову погиб Саша Застав­ный. Его мы тоже сумели вытащить. А когда все уже на исходную вышли, недосчитались Сергея Туржанского из первого боевого от­ деления. Тогда стали осматривать место боя и участок, где выходили. Заметили, что в од­ном месте едва-едва пар идет. Подумали, что это Туржик. Ранен, передвигаться не мо­жет, но дышит.

У мотострелков взяли бээмпэшку, хотели на ней подскочить, но там ров вокруг поля глубокий. Пытались было в об­ ход, через мост, но тоже не получилось. А без техники к Сереге никак было не подоб­раться. Там местность открытая, хорошо простреливалась. Так что все наши старания ус­пехом не увенчались.

Как потом выяснилось, Серега не ранен был, а убит. И пар не от дыхания шел. Это кровь остывала. Пуля Туржику попала в голо­ву, прошила шлем, перебила сонную артерию. Его шлем у нас в отряде хранится.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— Туржик в отряд пришел вскоре после своей службы в армии. Он там хорошую под­ готовку получил. По воинской специальности он снайпер-разведчик и сапер-гранатомет­ чик. Физически был хорошо развит. А по ха­рактеру Музыку обожал слушать какую-то приколь­ную. Группа еще как-то по-дурацки называ­лась, которую он все заводил. «Сломало но­гу» или что-то в этом роде. Мура, короче. Но ему нравилось.

Приходько Анатолий Николаевич, ро­дился в 1960 году, в СОБРе с 1993 года, старший оперуполномоченный, старший лейтенант милиции. Отец двоих сыновей. Погиб при исполнении служебного долга 18 января 1996 года.

Геннадий, сотрудник московского СОБРа:

— Толик Приходько в отряде ведал оружи­ ем. К нам он перевелся из дивизии имени Дзержинского, там он тоже оружейником был.

Вообще он оружие любил, охотник был заяд­лый. Родом он с Алтая, охотиться еще маль­чишкой начал. Когда под Первомайским мы в поле ночевали и мерзли отчаянно, Приходько себя, наверное, лучше других чувствовал. Охотничья сноровка сказывалась. Он постоян­но чем-то занят был. Костерки какие-то умуд­рялся разводить, помогал ребятам (большин­ство-то горожане) согреться, устроиться получше.

У меня, например, тогда ноги здорово промокли. В канаву какую-то провалился. Бер­цы отсырели, а к ночи мороз. Так он нашел подходящий камень, разогрел его на костерке и в мои ботинки запихивал, чтобы высохли скорее. Так у него все складно выходило. А ко­гда я сам решил этим способом воспользо­ваться, моментально ботинки прожег.

Алексей, сотрудник московского СОБРа:

— После боя 16 января, когда погибли трое наших ребят, нас вывели в поселок Со­ветский на отдых. На подъезде к этому по­селку был оборудован блокпост. Там стояли дагестанские милиционеры, вооружены они были лишь пистолетами. Нам дали команду усилить этот блокпост. 17-го мы туда втроем поехали нести службу, пробыли там до часу ночи. Потом вернулись в Советский, а на блокпост на “уазике” поехали наши ребята, и среди них Приходько.

Через некоторое время вдруг стрельба началась, гранатомет сработал. Как потом выяснилось, по дороге на блокпост машина попала в засаду. Из гранатомета и из авто­матов “уазик” обстреляли чеченские боевики, которые пришли на помощь Радуеву. Машину гранатой здорово разворотило.

Тогда Женя Киреев и я, поскольку мы до­рогу на этот блокпост знали, вместе с ребята­ми из СОБРа ГУОП сели на БМП и поехали ис­кать наших. Несколько сот метров проехали — нас обстреливают чеченцы из гранатомета. БМПшку подожгли. Попадание было в нижнюю часть. Никто не пострадал, нас только сброси­ло всех взрывной волной.

В конце концов до­брались все-таки до блокпоста. Там нашли од­ного нашего парня, раненого. Голова шарфом обмотана, больше перевязать нечем было. А Толика Приходько мы не нашли. Он решил ид­ти обратно за подмогой. Охотник, он на мест­ности хорошо ориентировался в любое время суток. Но той ночью ему не повезло, до своих он так и не дошел. В эту ночь как раз радуевцы из Первомайского прорывались.

Утром стали опять искать, прочесывать местность, но все безрезультатно. Ближе к полудню Толю нашли армейцы и передали нам. Убитого. Пули попали ему в грудь. А мы его сразу не нашли, потому что он в форму “снег” был одет, еще припорошило — и не заметишь. Только когда совсем рассвело, То­лю обнаружили.

Сергей, сотрудник московского СОБРа:

И — Туржик, Бух, другие ребята… Не могу так сразу вспомнить про них что-то особенное. Работали, общались. Нормальные они все парни были, надежные, без понтов, бой­цы хорошие… Это как воздух: дышишь, ну вроде так и надо, а не стало — и дышать не­чем.

Евгений, сотрудник московского СОБРа:

— Перед той командировкой я собирался переводиться из СОБРа. Предложение было заманчивое, работа по тому же профилю. Но когда вернулся из Первомайского, понял, что никуда я из отряда не уйду.

Конечно, гибель ребят тогда на всех здо­рово подействовала. Сразу какими-то мелки­ми показались все бытовые проблемы, шеро­ховатости в отношениях. Все сплотились. В Первомайском особенно ясно стало, что мы все собой представляем.

Бывает, что в обычной обстановке — крутой парень, а в экс­тремальной — меняется до неузнаваемости. А бывает, что наоборот, был вроде середня­чок, а тут вдруг проявил себя как настоящий стойкий боец, не запаниковал, не стал оглядываться на других.

Те ребята, что погибли в Первомайском, — Саша Заставный, Андрей Бухтияров, Сер­гей Туржанский, Толик Приходько — они каки­ми были здесь, в Москве, классными профес­сионалами и достойными людьми, такими и в бою оставались. Такими мы их и будем пом­нить.

Журнал Братишка № 2 2001. Геннадий ГОЛОВАНОВ Игорь ВЛАДИМИРОВ

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В 1996 году произошло нападение чеченских боевиков на дагестанский город Кизляр — один из кровавых эпизодов первой чеченской войны, дерзкий теракт, в ходе которого погибли мирные граждане и военнослужащие.

9 января 1996 года боевики под командованием Салмана Радуева и Хункар-Паши Исрапилова атаковали город Кизляр (Республика Дагестан) и, взяв заложников, 18 января возвратились на территорию Чечни. В результате нападения на Кизляр и боя в районе села Первомайское погибло около 70 человек, более ста получили ранения.

Обстоятельства совершения этого террористического акта, хроника и результаты расследования событий, связанных с нападением на Кизляр и боевыми действиями в селе Первомайском читайте далее.

Подготовка операции

Предпосылки

22 (по другой информации — 23-го) декабря 1995 года президент Чеченской Республики Ичкерия (ЧРИ) Джохар Дудаев приказал полевым командирам Салману Радуеву и Хункар-паши Исрапилову подготовить и провести войсковую операцию по захвату военного аэродрома дагестанского города Кизляр, куда по его данным 8-10 января 1996 года должны были прибыть 8 вертолетов с боеприпасами и ракетами HУРС. В соответствии с приказом Дудаева четыре вертолёта необходимо было уничтожить, а остальные переправить в Чечню.

Формирование отряда

Для проведения операции был сформирован сводный батальон в количестве примерно 250 человек, в который входили:

подразделение Айдамира Абалаева – около 70 человек;
подразделение Турпалали Атгириева – около 40 человек;
сводное подразделение Северо-Восточного фронта вооруженных формирований Чеченской Республики Ичкерия (ВФ ЧРИ) под руководством Сулеймана Радуева (брат Салмана Радуева) — около 60 человек;
сводное подразделение Юго-Восточного фронта ВФ ЧРИ, во главе которого стоял родной брат Хункар-паши Исрапилова – около 30 человек;
«Наурский батальон» под командованием Мусы Чараева – около 40 человек.

В их число входили также 8 пленных военнослужащих Российской Армии, которые должны были помочь в ходе следования через блокпосты российских войск.

В сводках различных силовых структур приводились данные о численности отряда в 200, 400 и даже более 500, причем половину боевиков якобы «составляли профессиональные арабские наёмники».

Общее руководство операцией Д. Дудаев возложил на Х. Исрапилова и С. Радуева, причем Х. Исрапилов осуществлял военное руководство операцией, а С. Радуев – политическое: после захвата Кизляра он должен был вести переговоры с представителями российских властей и СМИ.

План нападения на Кизляр

5 января 1996 года сводный отряд должен был собраться в поселке Новогрозненский.

6 января утром на грузовых автомашинах отряд должен был выдвинуться в район села Азамат-Юрт.

В ночь с 6 на 7 января на лодках предполагалось осуществить переправу через реку Терек и сосредоточиться в лесном массиве в районе станицы Шелковская. Там пересесть на другие автомашины и к вечеру 8 января прибыть на административную границу между Чечней и Дагестаном в районе станицы Бороздиновской.

9 января в 2 часа ночи основные силы должны были пешим порядком выступить из Бороздиновской и через Каргалинский гидроузел прибыть в Кизляр. Отряд Атгириева на автомашинах с боеприпасами должен был прибыть в город окружным путем через блокпосты федеральных войск. Отряд должен был находиться на заранее спланированных позициях, а подразделение Атгириева подвезти боеприпасы к 4 часам утра 9 января.

Начало штурма Кизляра планировалось на 4 часа утра.

Подразделению Айдамира Абалаева была поставлена задача атаковать вертолетную базу, ликвидировать охрану, захватить вертолеты с боеприпасами, часть из них уничтожить, а остальные переправить в Чечню с помощью плененных летчиков или боевиков, которые, по их словам, умели управлять вертолетами.

«Наурский батальон» под командованием Мусы Чараева получил задание захватить войсковую часть №3693. Необходимо было подавить сопротивление охранявшего её батальона Внутренних войск МВД России и постараться захватить как можно больше военнослужащих в плен. Затем, захватив хранящиеся в войсковой части боеприпасы, вместе с пленными направиться в комендатуру, которую планировалось создать в здании больницы.

«Сводному отряду Северо-Восточного фронта ВФ ЧРИ» под командованием Сулеймана Радуева была поставлена задача захватить авиационный завод, расположенный недалеко от вертолетной базы, уничтожить находящееся там оборудование, затем, собирая из близлежащих домов заложников, направиться вместе с ними к больнице. По прибытии к зданию больницы это подразделение должно было выдвинуться к железнодорожному вокзалу и взять его под контроль.

Подразделение брата Исрапилова должно было быть в резерве. Группа управления во главе с С.Радуевым и Х.Исрапиловым должна была находиться в одном из помещений, расположенных недалеко от РОВД. После захвата здания РОВД планировалось организовать там штаб.

С момента начала операции было решено собрать жителей Кизляра в трех местах: вокруг здания администрации, дома культуры и здания больницы. При этом боевики должны были им объявить, что власть в городе переходит в руки военной администрации вооруженных сил ЧРИ и объявить комендантский час. После этого планировалось занять круговую оборону и подготовиться к возможному нападению со стороны федеральных войск России.

В первых числах января 1996 года план операции был письменно утвержден Джохаром Дудаевым.

По некоторым данным, еще 23 декабря 1995 года президент, премьер-министр и министр обороны РФ получили официальное донесение за подписью начальника Главного разведывательного управления Министерства обороны России генерала Ф.Ладыгина, где сообщалось о планах террористов нанести удар по г.Кизляру в Дагестане. Однако, судя по показаниям Салмана Радуева, именно в эти дни Джохар Дудаев впервые познакомил его с планом нападения на Кизляр.

Кроме того, по данным сайта Агентура.Ru, информация, полученная из неизвестного источника Д.Дудаевым, оказалась ложной – никаких восьми вертолетов с боеприпасами в Кизляре не ожидалось.

События в Кизляре

Выдвижение боевиков к Кизляру

Вечером 5 января 1996 года весь отряд боевиков на автобусах и автомашинах отбыл из Новогрозненского (Ойсхара) и мимо населенных пунктов Суворов-Юрт (Нойбёра) и Кади-Юрт доехал до реки Терек в районе села Азамат-Юрт. На двух лодках боевики за ночь переправлялись на противоположный берег и на другом автотранспорте добрались до станицы Шелковская. Часть отряда сосредоточилась в лесном массиве, расположенном недалеко от станиц Шелковская и Гребенская, другая часть была расселена в жилых домах этих населенных пунктов. В период с 6 по 8 января боевики на автомашине «УАЗ-452» неоднократно выезжали в Кизляр для разведки.

Примерно в 21–22.00 8 января отряд на автобусах и автомашинах выехал в направлении станицы Бороздиновская. Двигались в основном по трассе, иногда объезжая посты федеральных войск.

В станицу Бороздиновская боевики прибыли около 3.30 ночи, остановились в поле, недалеко от административной границы между Дагестаном и Чечней. Здесь Салман Радуев впервые сообщил боевикам о том, что объектом атаки будет город Кизляр.

9 января

9 января 1996 года около 4 часов утра батальон боевиков вошел в город Кизляр.

Боевики совершили нападение на вертолетную базу, расположенную у города радом с Кизляром. Удержать аэродром боевики не смогли, хотя в результате боя им удалось уничтожить два вертолёта Ми-8, два бензовоза 3 и разграбить склад неуправляемых реактивных снарядов (НУРС).

Отряд боевиков, атаковавший воинскую часть, был отбит. Нападавшие были отброшены от места дислокации батальона и отступили в город.

Как признавал позже Салман Радуев, результаты нападений на вертолетную базу и войсковую часть были не в пользу боевиков: они понесли большие потери убитыми и ранеными, но уничтожить атакуемые объекты не смогли. Полного контроля над городом достичь не удалось.

Вооруженные формирования ЧРИ отступили в город и заняли здание больницы, захватывая в заложники жителей ближайших домов и сгоняя их в больницу. Всего, по разным данным, в заложники было взято от 2000 до 3000 и более человек, среди которых было много женщин и детей. Здание больницы заминировали и предупредили, что в крайнем случае его подорвут вместе со всеми находящимися в нем людьми.

Условия освобождения заложников С.Радуев выдвинул следующие: вывод федеральных войск из Чечни, признание выборов в Чеченской Республике в декабре 1995 года (в результате которых президентом Чечни в составе РФ был избран Доку Завгаев) недействительными.

Из здания больницы по спутниковому телефону Салман Радуев связался с крупнейшими информационными агентствами мира и передал информацию о захвате Кизляра. Также С.Радуев связался с Д.Дудаевым, который, узнав о тяжелых потерях, понесенных отрядом, приказал отпустить заложников и возвращаться на территорию Чечни.

10 января

В ходе переговоров с представителями властей Дагестана было достигнуто соглашение о том, что боевикам будет предоставлен транспорт, на котором они покинут Кизляр и через село Первомайское отправятся на территорию, контролируемую силами ЧРИ – в село Новогрозненское. Договоренность между председателем Госсовета Дагестана М.Магомедовым и С.Радуевым предполагала, что все заложники, кроме 10 представителей руководства республики, будут отпущены. Однако боевики нарушили этот пункт, захватив еще примерно 50 человек заложников, из числа находившихся в больнице.

С.Радуев пообещал отпустить всех заложников, как только колонна боевиков прибудет в Чечню. В дальнейшем возникли разночтения в интерпретации этого обещания. Дагестанские и федеральные власти полагали, что заложники будут освобождены сразу же после пересечения административной границы с Чечней. В этом случае оставалось еще много времени и пространства для того, чтобы предпринять боевую операцию против боевиков Радуева до того, как они достигнут Новогрозненского. Радуев же предполагал освободить заложников по прибытии в Новогрозненское.

10 января около 5.30 утра к зданию больницы прибыла колонна автотранспорта. Сопровождали колонну 10 представителей властей Дагестана во главе с первым заместителем министра внутренних дел этой республики В.Беевым. Среди них были министр по делам национальностей правительства Дагестана Магомедсалих Гусаев, министр финансов Дагестана Гамид Гамидов, заместитель Председателя Народного собрания Дагестана Абакар Алиев, депутат Народного собрания РД Имампаша Чергизбиев (чеченец по национальности), а также ряд других членов правительства, депутатов и представителей администрации Хасавюртовского района.

Колонна с боевиками и заложниками (по разным данным, от 60 до 160 человек) отъехала от больницы примерно в 7 часов утра 10 января 1996 года. Её движением руководил по рации первый заместитель министра внутренних дел Республики Дагестан В.Беев.

По версии журналистов газеты «Сегодня», федералы полагали, что по достижении села Первомайского заложники будут отпущены, а, по пересечении колонны автобусов моста через реку Аксай, начнется операция по ликвидации боевиков. От моста до ближайшего чеченского населенного пункта Азамат-Юрт около шести километров. Этот отрезок пути был очень удобен для атаки: справа жидкий лесок и незамерзающий Терек, а слева — покрытое сетью арыков поле.

На чеченской территории колонну автобусов должны были атаковать с воздуха два штурмовика Су-25, остановив ее. После чего звено вертолетов Ми-24 должно было ракетами превратить автобусы в развалины. Разбегавшихся же в панике боевиков брать живыми или мертвыми предназначалось двум ротам 7-й дивизии ВДВ, которых намеревались десантировать по обе стороны шоссе.

Примерно в 11.00 колонна прибыла на блокпост федеральных сил около села Первомайского, и направились на территорию Чечни. В это время по рации было получено сообщение, что мост взорван. Колонна по распоряжению Беева остановилась, а сопровождавшая ее милицейская автомашина отправилась проверить эту информацию. Почти немедленно автомашина была обстреляна ракетами с вертолета.

Колонна вернулась в село Первомайское, замыкавшее ее подразделение Турпала Атгириева вошло на блокпост и разоружило находящихся там бойцов Новосибирского ОМОНа. Жители Первомайского покинули село еще до прихода боевиков. Все захваченные нами заложники были распределены в жилых домах села Первомайского и охранялись боевиками. Само село было блокировано федеральными войсками.

Бои за Первомайское

11-14 января 1996 года

С 11 по 14 января обе стороны активно готовились к боевым действиям. Боевики силами заложников укрепляли село. Заложников заставляли рыть окопы, часть из них, несмотря на холодные ночи, специально была оставлена в автобусах для того, чтобы предотвратить обстрелы позиций террористов.

Федеральные войска подтягивали артиллерию, дополнительные подразделения, проводили рекогносцировку. Под Первомайским была сосредоточена группировка войск общей численностью 2,5 тыс. человек, 32 орудия и миномета, 16 огнеметов, 10 гранатометов, 3 установки РСЗО «Град», 54 БМП, 22 БТР, 4 БРДМ, несколько танков и боевых вертолетов. У С.Радуева было от 200 до 300 боевиков, свыше 100 заложников, 82-мм минометы, вывезенные из Кизляра на грузовиках, а также большое количество пулеметов, гранатометов, огнеметов и иного оружия и боеприпасов.

К месту событий прибыли министр внутренних дел РФ Анатолий Куликов и директор ФСБ Михаил Барсуков. Переговоры зашли в тупик. Радуев постоянно менял свои требования. Настаивал, чтобы Григорий Явлинский, Борис Громов, Александр Лебедь и Егор Гайдар стали то посредниками в переговорах, то добровольными заложниками. Требовал, чтобы в переговорах участвовал премьер-министр Виктор Черномырдин.

13 января директор ФСБ Михаил Барсуков объявил следующий день, 14 января, последним сроком для освобождения заложников боевиками. Он обещал им безопасный проход в Чечню в случае освобождения всех заложников и сдачи оружия.

14 января переговоры возобновились и продолжались примерно до 15.00, после чего были приостановлены. Как говорится в официальном заявлении Центра общественных связей ФСБ России, в 16.30 боевики из стрелкового оружия и минометов начали обстрел подразделений федеральных войск, был обстрелян вертолет.

Структура блокирования села федеральными войсками представляла собой три кольца: два внутренних — в селе и около него — и одно внешнее, растянутое по большой территории. Усиленный мотострелковый батальон 136 ОМСБР в количестве 730 человек блокировал село с северо-востока, востока и юго-востока, а две тактические группы воздушно-десантной дивизии в количестве 80 человек блокировали село с запада и юго-запада. Тактическая группа 22 ОБР СпН с 876 ОР СпН 58 армии в количестве 59 человек блокировала село с северо-запада. Мотоманевренная группа погранотряда в количестве 80 человек блокировала село с севера, взаимодействуя с мотострелковой ротой.

По сообщению корреспондентов газеты «Сегодня», присутствовавших на месте событий, основные силы были развернуты со стороны Дагестана, тогда как западное направление, наиболее угрожаемое для прорыва, так как вело в Чечню, занимала бригада седьмой дивизии ВДВ, лишенная артиллерийского и авиационного прикрытия. Центральную позицию на западном направлении занимала вторая рота в количестве 37 человек. Материально-техническое обеспечение российских войск было неудовлетворительным.

15 января

Утром появилась информация, что боевики расстреляли пришедших к ним на переговоры дагестанских старейшин (по разным данным, от 2 до 7) и 6 милиционеров-заложников. Попытки возобновить переговоры успеха не имели и принято решение провести штурм села Первомайского с применением вертолетов, танков и БТРов, невзирая на возможные потери у заложников. Общее командование федеральных сил осуществлял Виктор Зорин, первый заместитель директора ФСБ Михаила Барсукова.

Утром 15 января после малоэффективной артиллерийской подготовки и авиационного удара девять штурмовых групп — отряд специального назначения «Витязь», специальные отряды быстрого реагирования (СОБР) и подразделения 22 отдельной бригады специального назначения ГРУ ГШ — пошли на штурм. Во втором эшелоне в полной готовности к штурму строений, в которых могли находиться заложники, шла группа антитеррористического центра «Альфа».

В принципе все эти подразделения не были предназначены для ведения общевойскового боя. Спецподразделения не были оснащены в достаточном количестве гранатометами, огнеметами и подствольниками — самыми эффективными из огневых средств при действиях в населенном пункте. Не было бронетехники, огнем которой они могли сами управлять.

К 13 часам бойцы «Витязя», преодолев канал, захватили первую линию обороны боевиков на окраине села и ворвались в юго-восточный квартал. Остальные, наткнувшись на яростное огневое сопротивление в районе моста и кладбища, вынуждены были остановиться. Через два часа, понеся небольшие потери, остановился и «Витязь». С наступлением сумерек всем подразделениям было приказано отойти на исходные позиции.

16 января

16 января штурм Первомайского повторился. Вновь был атака вдоль южной окраины села, боевики оказали ожесточенное сопротивление. Наибольшего успеха удалось достичь на правом фланге атакующих подразделений «Витязя». Подразделение вторично захватило юго-восточный квартал Первомайского, вышло к центральной улице и наткнулось на второй рубеж обороны боевиков: окопы полного профиля, отсечные позиции, умело оборудованные в домах огневые точки. Особую опасность представляли снайперы, выбивавшие из рядов атакующих в первую очередь командиров. На их счет относят до половины всех потерь в Первомайском.

Все попытки спецназовцев прорвать вторую линию обороны боевиков успеха не имели. Общие потери федеральных войск составили около 15 человек погибшими и ранеными. В 17.00 вновь был дан общий отбой. Отходя, личный состав штурмующих подразделений закреплялся на окраине села, в открытом поле. Ночь они вынуждены были проводить в ирригационных каналах или в неотапливаемых автобусах, горячую пищу начали давать только на третий день противостояния в Первомайском.

Затянувшаяся операция, приведшее к продолжительному нахождению федеральных войск в тяжелых погодных условиях, с каждым днем снижало боеспособность блокирующих село подразделений. Ночующие в зимнем поле, без нормального отдыха и обогрева, военнослужащие находились в явно невыгодном положении по отношению к боевикам Радуева.

17 января

В 23.30 разведчики сообщили о появлении в тылу, в районе села Советское, отряда боевиков, что было подтверждено прибывшим оттуда местным жителем. Боевики Шамиля Басаева атаковали внешнее кольцо федеральных войск. Для отведенных с позиций спецназовцев, измотанных недельным противостоянием, удар боевиков с тыла оказался неожиданным. В получасовом бою принявшие его дагестанские милиционеры и военнослужащие частей СКВО понесли серьезные потери. Удар вертолетов рассеял атакующих боевиков Басаева.

Спустя несколько часов на этом же участке пыталась вырваться из окружения ударная группа боевиков. Вслед за идущими в полный рост с огнеметами и гранатометами боевиками шли заложники и несли раненых чеченцев. На данном участке прорыв не удался, однако, как выяснилось позже, это был лишь отвлекающий удар.

Воспользовавшись разгоревшейся у села Советское перестрелкой, еще основная группа боевиков, в которую входили все участвовавшие в операции полевые командиры вместе с заложниками начала прорываться в сторону Чечни через блокпост к Тереку. В результате внезапной атаки боевиков погибли почти все оказавшиеся на пути отхода боевиков бойцы 22-й отдельной бригады специального назначения, включая начальника разведки 58-й армии СКВО полковника А.Стыцины. Основным силам боевиков, включая Радуева и Турпал-Али Атгериева, удалось вырваться из окружения и вернуться в Чечню, уведя с собой 15 заложников.

Операция завершилась к середине дня 18 декабря.

Захват парома «Авразия»

16 января в турецком порту Трабзон террористами во главе с М. Токджаном, воевавшим, по его утверждению, в батальоне Басаева, был захвачен паром «Авразия» с преимущественно российскими пассажирами на борту. Требованиями террористов были: снятие блокады села Первомайское и вывод федеральных войск с Северного Кавказа.

19 января в 18.10 в результате спецоперации паром был освобожден, все заложники спасены.

Освобождение оставшихся заложников

23 января 20 заложников из числа захваченных боевиками Радуева во время кизлярских событий, а также накануне — в районе села Герзель-Аул, — были освобождены в чеченском поселке Новогрозненском, в руках у боевиков оставались еще 12 новосибирских милиционеров.

Спустя месяц, 9 февраля 1996 года, Государственная Дума России приняла специальное постановление, согласно которому боевики Радуева были амнистированы. После этого Радуев освободил захваченных им новосибирских милиционеров. Задержанные в Первомайском боевики были отпущены на свободу (фактически обменены на пленных милиционеров), а тела погибших переданы для захоронения.

Потери

22 марта комитет Госдумы РФ по безопасности распространил данные о потерях среди военнослужащих и мирных граждан в ходе операции федеральных войск в Кизляре и Первомайском.

В справке, подписанной председателем комитета Виктором Илюхиным, сообщается, что 9 января во время прорыва боевиков в Кизляр погибло 34 человека, в том числе 7 сотрудников милиции и 2 военнослужащих. В селе Первомайское, куда боевики увели с собой 60 заложников, погибло 30 человек, в том числе 16 заложников и 14 сотрудников милиции. Обнаружено 38 тел боевиков, они выданы родственникам. Количество раненых и убитых боевиков, вынесенных при прорыве из оцепления, не установлено.

По другим данным, в ходе операции по освобождению заложников в г. Кизляре и с. Первомайское было уничтожено 153 боевика, убито 16 заложников, от рук террористов погибло 26 солдат и офицеров федеральных войск, ранено 93 человек, разрушено 250 домов, захвачено в плен 30 боевиков, освобождено 82 заложника.

Российские военные заявили, что в ходе операции в селе Первомайском были освобождены 82 заложника, а еще 13 погибли. Кроме того, было объявлено, что потери среди штурмующих составили 26 человек убитыми и 128 раненными. По другим данным, в Кизляре и Первомайском погибли не менее 78 военнослужащих и сотрудников милиции.

В Кизляре повреждено и разрушено более 800 домов и квартир, в Первомайском — 330 частных домовладений, также повреждено свыше 60 автомобилей и тракторов. Выведены из строя газопровод, водопровод, ЛЭП, разрушены здания мечети и медсанчасти.

Последствия

19 января Госсовет Дагестана издал указ об объявлении траура по жертвам терроризма в городе Кизляре, селениях Первомайское и Советское: 19, 20 и 21 января 1996 года объявлены днями траура в республике, на всей ее территории были приспущены государственные флаги, отменены развлекательные мероприятия и передачи.

Рейд Радуева на Кизляр сильно обострил отношения боевиков с жителями многонационального Дагестана, ухудшилось отношение местного населения к проживающим на территории республики чеченцам-акинцам.

После завершения Первой чеченской войны Салман Радуев, а также ряд полевых командиров, участвовавших в «кизлярском рейде», были удостоены высшей награды Ичкерии, ордена «Къоман Сий» («Честь нации») и звания бригадных генералов. Салман Радуев стал командующим созданной им «Армии генерала Дудаева» (АГД), Хункар-Паша Исрапилов некоторое время возглавлял Антитеррористический центр ЧРИ, Турпал-Али Атгериев стал министром госбезопасности в правительстве Аслана Масхадова, а Айдамир Абалаев также в течение непродолжительного времени являлся министром внутренних дел республики.

В марте 2000-го года, в ходе начавшейся в Чечне «антитеророристической операции» Салман Радуев был захвачен сотрудниками российских спецслужб в селении Новогрозненский на юго-востоке республики. В октябре того же года был задержан и Турпал-Али Атгериев.

В декабре 2001-го года Радуев и Атгериев были приговорены Верховным судом Дагестана к пожизненному сроку заключения и 15-ти годам лишения свободы соответственно. В 2002-м году оба они умерли в колониях при невыясненных обстоятельствах.

Официально было объявлено о том, что Турпал-Али Атгериев, отбывавший свой тюремный срок в колонии под Екатеринбургом, скончался 8 августа 2002-го года «от лейкемии», а Салман Радуев умер 14 декабря того же года в пермской колонии «Белый лебедь» «от внутреннего кровоизлияния». Между тем, многие в Чечне считают, что Радуев и Атгериев были убиты.

Два других известных полевых командира: Хункар-Паша Исрапилов и Айдамир Абалаев погибли в ходе Второй Чеченской войны. Исрапилов был убит зимой 2000 г. при выходе боевиков из окруженного российскими войсками Грозного, а Айдамир Абалаев погиб в мае 2002 г. на юго-востоке Чечни.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В том бою за Первомайское подразделение Андрея Владимировича Крестьянинова действовало рядом с отрядом спецназа «Витязь». Местность была открытая, по обоим отрядам ударил пулемет, поступил приказ отступить на другие позиции.

Но было поздно, «Витязи» уже вышли на рубеж, забросали гранатами два пулеметных расчета чеченцев: «И как в кино в детском, он повернулся к нам и улыбается — «Ну что ребят! Поможем нашим?», ребята сказали — конечно поможем». С криком «Ура!» как в 1941 году, за командиром они помчались в окопы.

Андрей Крестьянинов командовал отрядом быстрого реагирования главного управления по борьбе с организованной преступностью МВД России. Он был сражен чеченской пулей в бою у села Первомайское в Дагестане. Ему было 35 лет.

Обстоятельства гибели в бою расскажет боец его подразделения, который оказался рядом с ним в этот момент. Случилось это уже в селе.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Перед выездом в Первомайское «Витязям» обещали: операция по освобождению заложников займет максимум дней десять, а по том — обратно на базу, отдыхать после многомесячной командировки на войну, из которой отряд вернулся 2 декабря 1995 года. Однако бывалым спецназовцам не очень-то верилось что их бросок будет скоротечным — слишком взрывоопасной в то время была обстановка в Чечне. Так в конечном счете и оказалось.

О некоторых эпизодах операции в Первомайском рассказали пять бойцов «Витязя», принимавших в ней самое непосредственное участие (четверо из них получили тогда ранения).

Рядовой Вячеслав Шуваев*:

— Девятого января, сразу после завтрака, нам объявили, что выезжаем в Кизляр, боевики захватили горбольницу. По-быстрому собрались через два часа выехали в Чкаловский. В Моздоке к нам присоединились братишки из отряда «Русь». Две группы поехали в Кизляр на бэтэрах, остальные — на «вертушках». Сели на аэродроме, где чеченцы сожгли два наших вертолета.

Опоздали: колонна с боевиками уже ушла. Наскоро перекусили, запрыгнули «вертушки» и высадились на омоновском блокпосту, километрах в пяти от Первомайского. Там мы и простояли дня три. Спали на земле, кому повезло — в бэтрах. Спальники хотя и у всех были, но ночью все равно сильно мерзли. Костры немного выручали, сухпай на них разогревали. Туго было с дровами.

Рядышком, у соседей, стоял деревянный туалет мы его потихоньку, дощечка за дощечкой, и перевели. Омоновцы, ко­гда узнали, что нужду придется в чистом поле на ветерке справлять, сильно обиделись. Смеху было… Единственная положительная эмоция за все дни.

К тому времени войск уже много к селу подтянули. Машин — длиннющая колонна.

Утром выдвинулись к окраине се­ла. До ближних домов — километра два. Можно было уже рассмотреть, как и что там. Заложники без дела не стояли, рыли для боевиков окопы. А перед нашими позициями машины четыре джипа и две «Волги». Туда-сюда. Слух прошел, что дагестанцы, да только больно внимательно они нас разглядывали…

В топтании провели еще день и ночь. Кухню подогнали, горячая пища появилась. Но разве до желудка, ко­гда вот-вот в бой идти? Потом мы еще поближе к селу продвинулись и опять сутки, считай, на поле простояли.  Нам все говорили: штурм, завтра штурм», — а его все нет и нет. Короче, дали время бое­викам окопаться.

Младший сержант Сергей Бур: — Почти неделю на месте топта­лись. Конечно, на пользу не пошло — чуток перегорели мы. Привыкли ведь, что дают приказ, мы его выполняем и уходим. Нас даже на вой­не «скорой помо­щью» прозвали. Если бы сразу да­ли команду на ли­квидацию банды, мы сделали бы все гораздо быст­рее и меньше по­терь было бы и среди наших ре­бят, и среди за­ложников.

Рядовой Сергей Веселый: — В операции в Первомайском мы старались действовать так, как нас учили. Но трудно пришлось — боевиков до чертиков, да и в землю им дали возможность зарыться. Та­ких классных окопов, с ходами сообщения из одного дома в другой, раньше и не видели. А у нас даже с оружием туго.

Когда я первый раз выстрелил из «Шмеля», прицел по­ ставил на сто пятьдесят метров, а снаряд улетел хорошо если метров на семьде­сят. Пришлось у «альфовцев» огнеме­ты просить. Второй раз получилось получше: в окопчик двое «духов» нырнули, ну я и врезал по ним. По-моему, накрыл. У боевиков почти все оружие оказалось новеньким: пуле­меты, снайперские винтовки, даже АГС. Мы некоторые трофеи в бою ис­пользовали.

Младший сержант Сергей Бур: — Да, наши стволы — одно ста­рье. Все горячие точки с нами про­шли, да и до нас повоевали будь здоров. При подходе к Первомайско­му приказали одиночными стрелять, наверное, чтобы потом не обвинили, что мы заложников перестреляли, да и боеприпасы берегли. Попробовал одиночными — не получилось.

А связь? Если по уму, то у каждо­го второго из нас в бою должна быть классная радиостанция типа «Мото­ролы». Реально же на весь отряд меньше десяти стареньких. Не то что у Радуева, имевшего, как писали га­зеты, спутниковую связь…
Сейчас уже разговоры пошли, что операцию нужно было проводить в темноте. Мы у боевиков приборов ночного видения не заметили, но у нас их ведь тоже не было: ни бинок­лей, ни прицелов ночных.

Рядовой Вячеслав Шуваев: — Утром пятнадцатого января над селом зависли боевые вертолеты, их «крокодилами» зовут. Началась артподготовка, и мы пошли на штурм. Сначала заняли рубеж по арыку — до ближних домов метров сорок. Только сунулись дальше, как двоих наших ранило. В тот день мы отбили несколько домов, нашли там СВД с патронами, АГС, ПТУР с боекомплектом, автомат, ПК и несколько гранат. Крепко, видно, боевикам врезали, если даже не взяли все это с собой.

Рядовой Андрей Док: — Когда только занимали исходную, мы по арыку шли. Тогда нашей третьей штурмовой группе долго пришлось повозиться: в самом конце этого канала у боевиков огневая позиция находилась. Лупили по нам — лечь не встать. Но все-таки мы их пулеметчика завалили, а гранатометчик убежал. Правда, недалеко. Его позже мертвым нашли в одном из домов. Может, тоже наша работа, а, может, еще кто постарался…

Младший сержант Сергей Бур: — Третья штурмовая группа находилась на левом фланге, а наша — справа. Напротив, в двух-трех десятках метров — чеченские окопы. Как потом выяснилось — первая линия обороны. Часа три боевиков оттуда выбивали. Сильно по нам мочили. Можно было бы попробовать забросать гранатами, расстояние позволяло, но над окопами трепыхались белые флажки. Мы подумали, что там заложники сидят, боялись задеть, поэтому стреляли осторожно. Когда разобрались, оказалось, что все флажки веревкой связаны, боевики за них дерг, дерг, дурачили нас.

В тот день меня ранило. От «сферы» рикошет, и пуля прочертила по спине. Пацаны «рубашку» от пули из-под кожи вытащили, а сердечник уже потом. Предлагали промедол воткнуть, но я отказался от этой наркоты: кто меня, отключенного, в тыл потащит, когда все делом заняты? Сам потихоньку дополз.

Отправили сначала в грозненский госпиталь, а затем во Владикавказ. Оттуда я, можно сказать, сбежал: так и не удосужились сделать перевязку. Рану обработали только в Москве…

Рядовой Сергей Веселый: — В первый день здорово командир первой штурмовой группы всех выручил. Игорь его зовут, лейтенант. Когда мы выбили чеченцев с первой линии обороны (нашли там много окровавленной одежды, но трупов не было), стали к домам подбираться. Командир впереди шел, и тут неожиданно из-за угла дома «дух» с автоматом вываливает. Лейтенант первым сориентировался и срезал его очередью.

Ближе к вечеру, когда стало по­нятно, что другие спецподразделения задыхаются где-то в районе школы и кладбища, нам приказали отойти на исходную, к каналу. Во время отхода смертельное ранение получил Дима Евдокимов. В нашей группе он предпоследним отходил.

Пуля, кажется, легкое пробила, и Димка в самую грязь упал. Сзади него Саня Карась шел, он и начал его вытаскивать. Пространство от­ крытое, все простреливается, а они в грязище, перемешанной с наво­зом, барахтаются. Саня рукой гре­бет, а все бестолку. Но потом все-таки поднял Евдокимова, тут уже на помощь Сырок подоспел. Вот они его вдвоем под пулями и потащили. Чудом сами в живых остались! Я ду­маю, что вот это можно назвать на­ стоящим героизмом.

Младший сержант Сергей Бур: — Жалко парнишку. Первый раз в бою оказался. Такие обычно идут у нас сзади и не воюют, больше боеприпасы подносят. Когда его ранило, никто и не думал, что насмерть. Он даже говорить мог. А потом… В грозненский госпиталь через два часа после меня его привезли. Мертвого уже. Я к хирургу: как так? А он говорит, что ничего нельзя было сделать… Вот тут ребята говорят, что, когда посмотрели его военный билет, то обалдели. Оказывается, Евдокимов родился в Первомайском, только Курганской области. Во как на войне бывает!

Рядовой Андрей Док: — Ночь с 15-го на 16-е провели в арыке, хотя кто-то там из больших начальников толкал идею уйти назад подальше. Но тут братва уже заора­ла: какого хрена мы полдня с этой ямой канителились? Сейчас уйдем, а утром по новой боевиков выбивать придется, еще больше увязнем. Хо­рошо, что до генералов это дошло, и мы остались ночевать на месте. В ближайших домах взяли ковры, одея­ла, чтобы хоть чуть-чуть согреться.

Рядовой Вячеслав Шуваев: — На следующий день, около де­вяти часов, снова — вперед. Сначала лично мне как-то не по себе было. Опасались, что боевики успели мин понаставить, а потом уже не до страха стало. Я находился в группе боевого обеспечения, мы шли по центру, че­рез огороды, а штурмовые группы — по краям, там, где дома стояли. Мет­ров сто прошли спокойно, и тут не­ожиданно по нам открыли огонь из сарая. Человек пять в нем засело, по вспышкам было видно.

Задержались там где-то на полчаса. Дальше вы­ шли к дороге, по обеим ее сторонам — дома, а на противоположной, мет­рах в двадцати, вторая линия оборо­ны. Там меня и ранило. Я находился за углом дома, стрелял в «духа», ко­торый из окопа высунулся. И тут, сам не знаю как, услышал, что сзади что- то упало. Повернулся, а метрах в шести «эфка» лежит. Не успел за­ лечь, как рванула. На несколько се­кунд потерял сознание, а когда оч­нулся, вся щека в крови, правая ру­ка задета и ноги. Хорошо, что «броник» на мне был, иначе могло быть и хуже. Ко мне лейтенант, взводный связистов, подбежал и взял мою «Муху».

Потом рассказывали: только он прицелился — снайперская пуля в руку попала. Санинструктор, Док, сделал мне перевязку, а братишки оттащили сна­ чала к арыку, а потом в госпиталь от­ правили. Поехали туда вместе с Се­регой Чеченом (это у него прозвище такое). В палате раз пять снился тот взрыв. Сейчас вроде бы все нор­мально. Отошел.

Рядовой Сергей Чечен: — То место, через которое пошла 16-го наша группа боевого обеспече­ния, оказалось очень неудачным. Во- первых, открытое, а во-вторых, ого­ роды разделяли сетчатые заборы. Днем раньше мы их, конечно, заме­тили, но никому даже в голову не пришло, что нас кинут именно на них. Вот и метались под пулями, дырки искали, чтобы пролезть.

Мож­но было из гранатометов или «Шме­лей» дорогу расчистить, да жалко на такую ерунду добро переводить. Ко­гда метров через пятьсот подобра­лись ко второй линии обороны, я на­ чал из пулемета «работать». Тактика простая: гранатометчик бил по до­ мам, а я его огнем прикрывал. В тот момент меня и ранило. Только пози­цию собирался сменить, чуть поднял­ся, как что-то меня в ухо долбануло. Пуля под «сферу» зашла, пробила ухо и отлетела в поясницу.

Потом были госпитали. Грозный — Владикавказ — Москва. Во владикавказском госпита­ле к «тяжелому» санитар подходит, мол, пошли на перевязку. Мы ему: «Брат, ты что, он лежачий ведь», — а в ответ: «Захочет — встанет!»

Рядовой Андрей Док: — Когда мы на второй день штур­ма, 16-го, в окопы второго рубежа обороны уперлись, боевики сильный огонь открыли. До них рукой подать, а не подступишься, метров двадцать нужно идти через открытое место, к тому же сетчатый забор сильно ме­шал. Командира третьей группы ра­нило — снайпер ему в коленку попал. Мы за стеной дома укрылись, чуть правее, метрах в семи — большая вя­занка дров и туалет деревянный. Втроем туда перекатились — я, лей­тенант из «учебки» и еще пацан — у нас автоматы с подствольниками.

Гранатами боевиков обстреляли, и огонь их немного пригасили. Но по­ том они нас тоже достали из грана­томета. Меня взрывной волной от­ бросило и в правую ногу осколок впился. Боль была несильная, поэтому сам перебежал обратно к дому, перевязался там.

И тут замкомандира отряда под­ полковник Кублин (он возглавлял на­ шу штурмовую группу) попытался к дровам перебежать: с той позиции лучше ситуацию оценивать. А мужик он здоровый, крупный, автоматной очередью его и срезало. Доктора- офицера поблизости не оказалось, он выносил из боя другого раненого, поэтому мне работать пришлось.

Подбежал к нему, перевернул: дырка в животе, кровь. Пока осматривал, доктор появился, вместе с ним Оле­ га Васильевича давай бинтовать. А боевики, они всегда, как шакалы, ра­нят бойца и держат на мушке, ждут, пока помощь придет. Вот и на этот раз сильно стали по нам мочить. Па­ша-пулеметчик выручил. Мужчина.

Залег перед нами и давай из ПК «ду­хов» гонять. Пока он долбил, те го­ловы попрятали, и мы успели коман­дира в безопасное место оттащить. Сначала волоком, а потом за руки, за ноги несли. В сознании был, по­ ка ползли, помогал ногами немнож­ко. А Паше тогда крупно повезло!

Когда боевики очухались, открыли огонь, у него пуля в подстежке от «снега» застряла, только кожу на спине чуть разодрала. Командира от­ тащили, и я назад вернулся. Но тут нога разболелась, и меня в тыл от­ правили: с раненой рукой еще мож­но воевать, а на одной ноге восемь раз умереть можно.

Рядовой Сергей Веселый: — Вот так мы и воевали. Все время шли впереди. У нас в отряде все мужчинами себя показали. Напишите обязательно о сержанте-контрактнике Илье. Двух боевиков лично в плен взял! Здорово нам помогли братишки из отряда «Русь». У них парень классный погиб (рядовой Долгов Олег Николаевич). Сам ранен был, а нескольким другим раненым пацанам помощь оказывал, тогда его снайпер и снял. СОБРы на своем участке тоже вовсю бились. У «альфовцев» снайперы были красавчики, ничего не скажешь. Мы видели, как они заделали у «духов» двух «кукушек» и пулеметчика.

Самое обидное, что боевиков во главе с Радуевым упустили. Не знаю как, но через нас они бы не вырвались. Одна из групп ночью пыталась прорваться через наших соседей, московский СОБР и дагестанский ОМОН, но как только ребята ей врезали, сразу отступила.

Утром восемнадцатого января 1996 года бойцы отрядов «Витязь» и «Русь» совместно с «Альфой» и СОБРами после артподготовки и воздушного удара занялись прочесыванием села. Боевиков в нем уже не было…

В ходе операции по освобождению заложников один солдат «Витязя» — рядовой Евдокимов Дмитрий Михайлович — погиб, десять человек (из них — трое офицеров) получили ранения.

— Сейчас всякое в газетах пишут о той операции, — подвел итог нашему разговору рядовой Вячеслав Шуваев. — Говорят, что спецназ использовали неправильно, что это вообще была не наша работа. Не мне судить, правильно или нет там все спланировали и почему мы кота за хвост тянули несколько дней, но думаю, что работа эта была наша. И мы сделали ее.

*Фамилии в материале изменены.

Андрей РОДНОВ. Фото Сергея ЧИРИКОВА. Журнал Братишка №5 1997

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Цель данной публикации – напомнить читателям о трагических событиях января 1996 года и рассказать о героизме бойцов и офицеров разведотряда, выделенного из состава 173-го отдельного отряда спецназа, через позиции которых осуществляли прорыв основные силы террористов Салмана Радуева в ночь на 18 января 1996 года.

Краткая справка о 173 отдельном отряде спецназа ГРУ:

С 02.12.1994 г. отряд находился уже в Моздоке — начиналась чеченская кампания. Разведорганы 173-го ооСпН участвовали в ней с самого начала, ведя разведку в интересах войск, и в частности 68 АК генерала Рохлина перед и во время штурма Грозного.

До июня 1995 г. отряд вел активные боевые действия, не имея в своем штате боевой техники. Наконец настойчивые просьбы командования отряда были услышаны, и спецназовцы получили новое штатное расписание, Первая рота «садилась» на БМП-2, а вторая и третья — на БТР-70.

Как и в Афганистане, в их штат включили группы оружия, которые состояли из двух отделений АГС-17, по три расчета в каждом, и отделения ПТУР по три расчета ПТУР «Фагот» или «Конкурс». На базе взвода материального обеспечения была развернута рота. В штат опять ввели инженерно-саперный взвод. В отряде появился свой медпункт на 10 коек и автоперевязочная АП-66. Этот штат позволял отряду действовать вполне автономно.

Славная страница в боевой истории 173-го ооСпН — участие его подразделения под началом майора В. Недобежкина в операции по ликвидации бандформирований Радуева в с. Первомайское в январе 1996 г. Именно это подразделение приняло на себя удар прорывавшейся из кольца окружения группы боевиков общей численностью около 200 человек. Сорок пять спецназовцев отряда уничтожили в бою 85 боевиков.

Такого урона радуевцы не понесли даже в результате всех предыдущих действий штурмовых групп, артиллерии и авиации. За мужество и героизм, проявленные в том бою, майору В. Недобежкину, капитану В. Скороходову, старшему лейтенанту С. Харину и лейтенанту А. Зарипову присвоено звание Героя России, а капитан С. Косачев удостоен этого высокого звания посмертно.

В ходе последующих боевых действий разведорганы отряда вели активные засадные действия против дудаевцев.

Отряд покинул Чечню лишь в ноябре 1996 г., спустя три месяца после окончания боевых действий. Но с марта 1998 г. и по наше время спецназовцы вновь выполняют специальные задачи на территории Дагестана и Чечни.

За мужество и героизм, проявленные при выполнении боевых задач, 1847 военнослужащих отряда награждены боевыми орденами и медалями, а шестеро удостоены Золотой Звезды Героя, двое из них — посмертно. 124 — такова цифра скорбных потерь спецназовцев за пятнадцать лет почти непрерывного участия в войнах и вооруженных конфликтах.

Собирались штурмовать, а пришлось окапываться

Когда поступило сообщение о захвате заложников в Кизляре, на Ханкале была создана войсковая группа, в которую вошли мой отряд и отряд из 7-й воздушно-десантной дивизии.

По первоначальному плану в момент пересечения границы Чечни автобусов с террористами по ним должен быть нанесен удар вертолетами. Колонна остановится, мы высадимся, обезвредим бандитов и освободим заложников. На все не более 40 минут. Такая задача ставилась в ночь на 10 января.

В 7 часов утра 10-го мы были уже готовы, но вылетели только около 13.00. К этому времени обстановка и, само собой, задачи изменились. Теперь нам предстояло блокировать с северо-запада населенный пункт Первомайское.

Высадились спокойно, выдвинулись и заняли позиции в 600–700 метрах от села. Старший нашей войсковой группы начальник разведки 58-й армии полковник Александр Стыцина отдал приказ личному составу оборудовать позиции и вести наблюдение за противником. С 10-го на 11-е реально блокировали радуевцев только мы и десантники. Лишь 11-го подошли 136-я бригада, СОБРы и остальные.

Отвлекающие действия

15 января был первый штурм. Наша основная задача – отвлекающие действия. Имитируя атаку, предстояло убедить противника, что штурмовать будут именно с нашей стороны.

В 9.00 двумя группами решили выйти к развалинам и к арыку, если удастся, перейти через него и приблизиться к блокпосту, захваченному радуевцами. Вышли к развалинам, закрепились. Группа прапорщика Черножукова приблизилась к селу метров на 50–70, по дороге уничтожив расчет ПТУР под мостом.

Боевики не ожидали, что мы так близко сможем подойти незамеченными. В ходе выдвижения мы почти не стреляли, лишь закрепившись, начали долбить выявленные огневые точки, используя в основном ручные гранатометы, огнеметы «Шмель» и АГС-17, расчет которого шел вместе с нами.

Радуевцы поверили, что штурмуют именно с нашей стороны, и начали стягивать туда силы. Огонь стал очень плотным, о чем я доложил руководству. В сущности, свою задачу мы на этом этапе операции выполнили.

Потери

У десантников на нашем правом фланге сожгли две машины. У чеченцев был хороший оператор ПТУР. Он примерно с полутора километров влупил по стоящей машине – экипаж чудом успел выскочить. Вторую сожгли от великого ума того начальника, который распорядился поставить ее на место подбитой. Мудрено ли попасть в исходную точку?

Отходить мы должны были, когда начнется штурм села основными силами. Те, кто планировал операцию, рассчитывали, что духи бросят позиции перед нами и отойдут. Но этого не случилось, и мы откатывались под огнем. Чтобы занять развалины, нам потребовалось около 20 минут, а отступали часа полтора.

Вертолетчики, отработавшие впопыхах вначале по нам, исправились и неплохо нас прикрывали, но и духи пристрелялись. Особенно хорошо у них долбил гранатометчик. Мы отходили по арыку, а он стрелял в дальнюю от него стенку, стараясь накрыть нас осколками.

Основные потери мы понесли как раз при отходе, когда четверых ранило. Вертолет сел, чтобы забрать их, и в этот момент духи его обстреляли НУРСами. Видимо, они их захватили в Кизляре на аэродроме. Для пусков приспособили обычную трубу как направляющую. Запуск производили от автомобильного аккумулятора.

После штурма мы нашли четыре такие установки, на которые была установлена оптика, остальные имели механические прицелы. И хотя стрельба НУРСами велась достаточно примитивно, один Ми-8 на взлете чуть не завалили. Ракета прошла буквально в полутора метрах от хвостового винта. Вертолет спасло лишь то, что он на некоторое время завис.

Скрытое управление войсками: как оно осуществлялось

Питие определяет сознание

Люди, находящиеся на КП, не могли просчитать многие простые моменты операции по одной тривиальной российской причине – в буквальном смысле пропили ее. Полковник Стыцина, начальник разведки 58 армии, сбежал с КП в расположение бойцов аксайской бригады спецназа, для того чтобы отдохнуть от обязанностей посыльного за водкой. По его словам, пьянки на КП не прекращались с самого первого дня.

Так возникло и сообщение о том, что группа прорыва «для скорости бега разулась». Это по снегу-то и мерзлой пахоте? В действительности трупы разули наши солдаты, обувь которых пришла в негодность. А начальники ничего умнее не придумали (и потом озвучили на пресс-конференции), что чеченцы очень быстро бежали именно потому, что были в носках, а не в ботинках. Не будешь же объяснять генералам, почему солдаты вынуждены разувать покойников!

В. Колосков

После боя к нам пришло распоряжение завтра штурм повторить, но без имитации. Приказ дали по открытому каналу связи. Удивительно, что «наверху» никто не додумался о необходимости засекретить переговоры в эфире. На своем участке мы с десантниками, которые были справа от меня, и с пехотной ротой (это громкое название носили 17 мотострелков) слева собрались и продумали элементарную программу связи: с какого по какое время на каких частотах работаем, сигналы перехода на запасную частоту и т.д. Приставка засекреченной связи «Историк», стоящая на Р-159, нас очень выручала.

Мы указывали на открытость связи Стыцине, а он в свою очередь докладывал руководству о необходимости скрытого управления, особенно на этапе подготовки операции.

Но за все время операции руководство частоту ни разу таки не сменило. Все уточнение задач на следующий день – когда, куда и как будет наноситься удар артиллерией, кто будет, а кто не будет штурмовать и где – делалось по открытым каналам связи. После этого стоит ли удивляться по поводу всего остального.

Нашего полку прибыло

Вначале у меня в отряде было 39 человек, но, потеряв на штурме четверых, я стал подумывать о пополнении, особенно видя, что задачи, которые ставятся войскам, одна бредовее другой. В это время из Ханкалы прилетела еще одна наша группа, 24 человека. Им поставили задачу, абсурднее которой слышать мне не приходилось: физическая охрана бойцов «Альфы» во время штурма.

Кажется, каждому «альфисту» должно было придаваться по четверо наших. Узнав про это, я связался с руководством и попросил отдать мне вновь прибывших для восполнения потерь, которые я нарочно преувеличил. Сработало! Нас свели в один отряд.

Перед прорывом

17-го были пробные заходы штурмовиков Су-25 на село и пробные пуски «Града» – психологическое воздействие на боевиков. Вот что из этого вышло.

По все тем же открытым каналам связи мне поставили задачу на корректировку огня реактивной артиллерии. Войскам приказали отойти на километр-полтора от села, дабы их не зацепили огнем. Я сразу сообразил, что если мы сейчас отойдем, то духи, которые эту команду наверняка слышали, сделают рывок и окажутся в наших окопах, а мы – в чистом поле. Уговорил соседей справа и слева не отходить, тем более, мы прикинули, что от своего огня вряд ли пострадаем.

«Град» делает первый залп. Два снаряда ложатся в село, четыре в поле и четыре по пехоте. Досталось 136-й бригаде. Докладываю результаты стрельбы и даю корректировку. С огневых сообщают: «Все поняли, вводим поправки. Наблюдай повтор!» Наблюдаю. Та же картина: два снаряда – в село, четыре – в поле и четыре – по нашим. Снова доложил на огневые. Оттуда доложили, что поняли, на чем все заглохло.

Эти артиллерийские упражнения выполнялись примерно во время обеда, а затем до глубокого вечера по открытым каналам шло согласование и уточнение задач завтрашнего штурма. Без всяких проблем можно было узнать, кто, куда и какими силами будет наступать, с кем взаимодействовать, позывные и время начала штурма.

Прекрасно сознавая, что не только у нас есть радиостанции, я решил в эту ночь уделить безопасности отряда больше внимания. Обычно я выставлял вперед секреты. А в эту ночь прикинул, что наиболее удобное место, по которому можно незаметно подойти к нашим позициям, канал. Вот на нем-то и выставил засаду, которая находилась там до двух часов ночи. В два они вернулись.

Уходя, поставили мины ОЗМ-72, которые впоследствии все сработали. На позициях находилась треть личного состава, которая вела наблюдение, остальные отдыхали.

Прорыв

Примерно в 15.00 от наблюдателей начали поступать доклады: «Вижу 10 человек», «Вижу 20 человек», «Вижу 30 человек». А потом: «Е…ть! Да сколько же их тут?!»

Я тут же отдал команду: «К бою!» Заработал АГС на правом фланге, буквально с 80 метров. Радуевцы в ответ нанесли огневой удар по нашим позициям из всего, что у них имелось. Работали и крупнокалиберные пулеметы, и гранатометы. Весь огонь был сосредоточен на насыпи, где находились наши позиции.

Как же смогли радуевцы подойти так близко? Ночь и моросящий дождь сводили возможность наблюдения даже в ночной бинокль БН-2 к видимости 40–50 метров. Перед нами располагалась такая же насыпь, за которой под покровом ночи противник и сосредоточился. Прорыв был организован достаточно грамотно.

Вначале подгруппа огневого обеспечения нанесла удар. Наши позиции подсветили. Нашей же подсветки не было с 23.00, хотя каждую предыдущую ночь в воздухе висели и осветительные мины, и снаряды, и САБы. Сколько мы ни просили артиллерию возобновить подсветку, дальше обещаний дело не пошло.

Потом штурмовая подгруппа осуществила атаку. За ней шла третья подгруппа – ядро, в которое входил и сам Радуев со своими приближенными, раненые и заложники. Штурмовая группа практически вся была в состоянии наркотического опьянения. В атаку эти люди не бежали, а шли как зомби, а в сумках у трупов потом оказалось очень много наркотических веществ.

Несмотря на то, что атакующих расстреливали практически в упор, они не пытались залегать, перебегать или переползать, как это делает нормальный солдат под огнем. Они просто шли на пули, заменяя павших в первых рядах. Именно эта группа натолкнулась на плотный огонь бойцов В. Скороходова.

Не сумев преодолеть огонь, боевики стали смещаться в сторону своего левого фланга. Интересно, что команды им отдавали по-русски, так же по-русски они их передавали дальше: «Уходим влево! Уходим влево!» Направление прорыва сместилось в сторону центра, где находилась группа А. Зарипова.

Огонь чеченской подгруппы огневого обеспечения был такой силы, что на момент изменения направления атаки в живых в этой группе осталось лишь три человека. Зарипов получил тяжелое ранение. В результате в нашей обороне образовалась брешь метров 30, в которую и устремились радуевцы.

Кто действительно бежал, так это третья подгруппа, то есть ядро. Еще когда мы строили оборону, то разыгрывали варианты прорыва и отражения нападения. Это вполне объяснимо: мы были на направлении, по которому можно было кратчайшим путем достигнуть Чечни.

Поэтому, когда радуевцы пробились через порядки Зарипова, я дал команду на отход, и мой правый и левый фланги раскрылись как створки ворот, отойдя к пехоте и десантникам, одновременно обрушивая огонь на фланги прорывающихся. Но даже в этой ситуации, когда мы били из РПГ, из АГС-17 и огнеметов «Шмель», штурмовая группа ни разу не ускорила шаг и не залегла.

Весь прорыв длился не более получаса.

В самом начале боя взрывом разнесло мою радиостанцию, и все управление я осуществлял голосом. Но в той ситуации это было, на мой взгляд, более оперативно и доходчиво, так как не терялся контакт командира с подчиненными.

Поведение командира в этой ситуации сильно влияет на подразделение, и если бойцы видят, что управление не потеряно, они способны держаться, даже перейдя предел человеческих возможностей.

Положили мы духов немало, однако Радуеву удалось уйти.

Запоздалые рассуждения

Безусловно, описанную выше ситуацию можно было предотвратить, создав оперативный резерв, который смог бы своевременно подскочить к нам, тем более что участок вероятного прорыва вычислять долго не требовалось. Прямо за нашими позициями находился дюкер метра полтора в диаметре – трубопровод, снабженный трапом с перилами и соединявший правый и левый берег Терека. Кратчайшая и удобнейшая дорога в Чечню и в небольшой лес, в котором легко раствориться.

Я вынужден был оттягивать до трети сил для прикрытия своего тыла, опасаясь подхода из Чечни Басаева или Масхадова. С нашей стороны я заминировал и подходы к дюкеру, и сам дюкер, но это не остановило фанатиков. Сыграла свою роль и нерасторопность соседей, которых я просил вывести их технику в мои боевые порядки для работы во фланг прорывающихся, что было сделано лишь часам к 7 утра.

Конечно, Радуев действовал грамотно, осуществив прорыв. Но, в сущности, ему ничего другого и не оставалось. Поняв, что 18-го начнется штурм села всеми имеющимися силами и средствами, что в этот раз будет работать и штурмовая авиация – а это не шутки, – ему некуда было деваться, как попробовать прорваться.

В противном случае его ждали или смерть, или позорное пленение. Ему это было ясно как божий день, жаль, что этого не смогли просчитать на нашем командном пункте люди, руководившие операцией.

Владимир Недобежкин. Журнал «Солдат удачи» 2-1998

Материалы по Первомайскому на сайте «Чеченская война«:

Первая чеченская война. Крещенский бой спецназа

Первая чеченская война. Бой у Первомайского. Кто предал наших солдат?

Первая чеченская война. Прорыв боевиков из села Первомайского

Забытый полк. Первомайское

1996 год. Кизляр — Первомайское. Первая чеченская война. Репортажи журналистов

Первомайское. Первая чеченская война. Репортажи журналистов

Первая чеченская война. Новосибирские милиционеры, взятые в плен на блок-посту у села Первомайское

День Крестьянинова

Первая чеченская война. Освобождение Первомайского: 20 лет спустя

Первомайская колонна. Захват Первомайского Салманом Радуевым

Альберт Зарипов. Первомайка

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Сегодня, 9 января, исполнилось двадцать четыре года со дня нападения боевиков Салмана Радуева на Дагестан.

«ПРИШЛИ ВОЛКИ»

9 января 1996 года по личному указанию первого президента Чеченской Республики Ичкерия Джохара Дудаева отряд боевиков (общей численностью, по разным данным, порядка 300 350 человек) под руководством Салмана Радуева напал на Кизляр.

Захватить местный аэродром бандиты не смогли, хотя им удалось уничтожить один вертолет и два бензовоза. В результате боя нападавшие были также отброшены от места дислокации батальона внутренних войск. Сразу же после этого боевики захватили родильный дом и больницу, куда согнали из близлежащих жилых домов более трех тысяч заложников. Группа боевиков удерживала мост через Терек на подходе к городу.

Радуев заявил по местному радио, что в город «пришли «волки» и не уйдут, пока Россия не выведет федеральные войска из Чечни и всего Северного Кавказа».

По некоторой информации, известность пришла к главарю «Армии Джохара Дудаева» случайно: на последнем этапе он заменил получившего ранение бандита Хункар­-Пашу Исрапилова, который и был руководителем акции.

После переговоров с руководством Дагестана 11 января боевики с сотней заложников на выделенных автобусах покинули город. Блокпосты получили команду беспрепятственно пропускать террористов и их «не провоцировать».

Варианты штурма разрабатывались прямо на маршруте. По пути следования в районе Баба­юрта налетчики изменили маршрут, свернув к поселку Первомайский. Когда силовики поняли, что Радуев пытается уйти с заложниками в Ичкерию, и достать его будет непросто, — было принято решение остановить колонну. Это сделали предупредительными выстрелами с вертолета.

Судя по всему, окончательного плана действий у федералов не имелось, как не было и руководителя на месте событий, готового взять на себя всю ответственность за последствия силовой операции. Только этим можно объяснить замешательство, которым Радуев воспользовался на сто процентов.

Пока ситуация «зависла», он развернул свой отряд и занял поселок Первомайский, попутно разоружив 37 новосибирских омоновцев, находившихся на блок­посту: бойцы оказались заложниками приказа — огня не открывать.

Пять дней длились переговоры, в ходе которых удалось добиться освобождения всех удерживаемых женщин и детей. За это время боевики смогли построить оборонительные укрепления. Заложников заставляли рыть окопы, часть из них, несмотря на холодные ночи, специально была оставлена в автобусах для того, чтобы предотвратить обстрелы позиций террористов.

В те дни неоднократно сообщалось, что поселок был превращен в крепость. На самом деле, Первомайский являлся обычным кавказским кишлаком, где преобладали саманные строения. Наиболее зажиточные жители сумели обзавестись кирпичными домами.

Конечно, боевики прорыли окопы и ходы сообщения, но все равно это был не более чем населенный пункт, в кратчайшие сроки подготовленный к обороне.

Позиции не представляли собой единую систему, а скорее были предназначены для нанесения внезапных ударов и быстрого отхода. Ни о каких железобетонных сооружениях не было и речи. Впрочем, и без всех этих «инженерных ужасов» любой дом, а тем более подвал представляли серьезную опасность для наступающих.

…То, что мы наблюдали тогда, не имеет четкого определения. Инициатива полностью принадлежала генералам МВД. Ими был допущен целый ряд грубейших профессиональных ошибок, непозволительных в принципе. Отряды СОБРов прибыли к поселку со штурмовыми лестницами, которые абсолютно не пригодны при штурме одноэтажных сельских домов.

«Мы вошли в эту деревню, абсолютно не представляя, какую конкретно задачу нужно выполнить. Прём напролом, как штрафная рота, не можем понять, почему элитные части используют как пушечное мясо», — это характерная исповедь тех дней.

«Такого бардака я еще ни разу не встречал, складывается впечатление, что кто то специально устроил весь этот цирк. Теперь об освобождении и речи не идет, нас только подгоняют вперед для полного уничтожения боевиков», — говорил другой офицер СОБРа, вышедший из поселка вместе с ранеными.

Впрочем, чему удивляться? После новогоднего штурма Грозного и всей первой «чеченской» кампании вопрос о том, как федеральная власть относится к рабоче­-крестьянским детям своей страны, брошенных с оружием в руках на убой, — этот чисто риторический вопрос отпал сам собой.

СУМБУРНЫЙ ШТУРМ

Первый штурм Первомайского планировался 14 января, но его пришлось отложить, поскольку бандиты, точно рассчитав время, выставили перед собой живой щит из пленных дагестанских омоновцев и других заложников из числа гражданских лиц. Всю последующую ночь самолеты сбрасывали над поселком осветительные ракеты.

Операцию по уничтожению Радуева и освобождению заложников начали 15 января с огневой подготовки, которую осуществляли три противотанковые пушки МТ-­12 и пара Ми­-24 с воздуха. Если учесть, что удар наносился по позициям мотострелкового батальона (а по численности боевиков столько и было), окопавшегося в населенном пункте, то станет ясно, что этих огневых средств явно не хватало.

Операция проводилась силами сборной группировки, в которую входили «Альфа», «Витязь», «Русь», «Вега» (вчерашний «Вымпел»), коржаковцы из СБП, бойцы СОБР — из Волгограда, Ставрополя, Махачкалы, Краснодара, Москвы и Московской области, сотрудники ГУБОПа МВД.

В оцеплении стояли части внутренних войск, мотострелки, подразделение сводного парашютно­десантного батальона 7-й Гвардейской воздушно­десантной дивизии и 876-я Отдельная рота специального назначения 58-й армии.

Наиболее опасный участок длиной в километр прикрывали бойцы 22-й обрСпН.

При постановке задач не был использован не только макет поселка, но даже элементарные схемы и карты. Каждое подразделение, участвовавшее в операции, обеспечивалось своими силами. А о том, что операция может иметь инженерное обеспечение, похоже, командование не догадывалось.

Как и в Грозном, численного перевеса у наступающих практически не было. К 14 часам силам МВД удалось занять половину поселка, но потери вынудили их отойти. Поскольку задачи ставились «на пальцах», то стоит ли удивляться тому, что взаимодействие между отрядами не было организовано, рабочие частоты не совпадали, фактически отсутствовало централизованное обеспечение операции — и на переднем крае, и в тылу.

16-го штурм повторился, но снова неудачно, управление оказалось частично потеряно. Хотя к середине дня бойцам «Витязя» удалось выйти к центру Первомайского — мечети, где террористы держали заложников…

Только на исходе дня прибыла артиллерия — батарея реактивных пусковых установок БМ-­21 «Град» и батарея 122 мм гаубиц Д-­30. Утром 17-го в 8 часов передовым порядкам поступила команда оставить позиции и отойти на пятьсот метров, дабы не пострадать от огня артиллерии. «Боги войны» осуществили пристрелку, но из за погоды огневая подготовка не состоялась.

Не желая попасть под штурмовой удар, в ночь на 18 января радуевцы попытались нанести отвлекающий удар и захватили блок­пост у села Советское, заставив отойти дагестанский ОМОН, — но были выбиты оттуда практически сразу. В это время основная часть банды прошла на прорыв несколькими группами к единственно возможному пути отхода — мосту через реку Терек. К носилкам, которые «доверили» заложникам, привязали раненых и убитых.

Поскольку «тройное кольцо блокады» являлось исключительно пропагандистской «уткой» (плотность фронта составляла 46 человек на полтора километра), Радуеву с частью боевиков, несмотря на огромные потери, удалось скрыться. Основной удар приняли на себя бойцы из 22-й бригады, потерявшие пятерых погибшими и шестерых «тяжелыми».

«Разведчики дрались отчаянно, сдерживая пятикратно превосходящего противника, которому к тому же нечего было терять, — пишет военный историк и журналист Сергей Козлов. — Их героические усилия никто не поддержал ни огнем, ни маневром. Да и кому было поддерживать, если боевой порядок операции не предполагал ни создания бронегруппы, ни резерва, а для того, чтобы осуществить быструю перегруппировку, надо хотя бы находиться в трезвом рассудке.

Когда же заместителю Куликова генерал­-лейтенанту Голубцу доложили о прорыве, он, по отзывам очевидцев, был до такой степени пьян, что единственное распоряжение, которое он смог отдать, звучало примерно так: «Доставить их (боевиков) мне сюда!» Любопытно было бы посмотреть, как скоро бы он протрезвел, если бы вдруг «чехи» выполнили его просьбу и пришли на зов».

По официальным данным следствия, в ходе прорыва погибло 39 боевиков, еще четырнадцать было взято в плен. По горькой иронии судьбы, этот прорыв спас жизнь почти половине заложников — в Ичкерию были уведены 64 человека, включая семнадцать новосибирских омоновцев. Еще 65 человек были освобождены во время штурма села, пятнадцать заложников погибли.

Около 11 часов 18 го января после удара «Града» и гаубиц спецподразделения пошли в новую атаку и к 15 часам овладели населенным пунктом. К этому времени основные силы чеченцев давно прорвались из Первомайского.

В течение последующего месяца омоновцев обменяли на пленных боевиков, гражданских заложников — на трупы убитых террористов.

Официальные потери силовых структур составили девять человек убитыми и 39 ранеными в Кизляре, а также 29 убитыми и 78 ранеными в Первомайском. 24 убитых и 19 раненых в Кизляре пришлось на гражданское население.

В ГОЛОМ ПОЛЕ…

Пресса сообщала чудовищные «подробности»: «При штурме села у наступающих часто происходили нестыковки, вертолеты ведут неприцельный огонь, под который попадают свои. В первый день штурма, когда вперед пошла «Альфа», ее накрыли именно таким образом. Спецназовцы успели продвинуться вперед, а отошедшие назад армейские подразделения вызвали для поддержки вертолеты и огонь артиллерии. «Альфовцам» пришлось на себе испытать этот удар. Судя по всему, элитные подразделения понесли серьезные потери. Пока нет точных сведений, но речь идет уже о десятках погибших».

В Первомайском бойцы Группы «А» (старший — генерал-­лейтенант А. В. Гусев) вместе с «Витязем» проводили разведку боем на юго­-восточной окраине поселка, выявляли и подавляли огневые точки противника, осуществляли огневое прикрытие подразделений МВД, оказывали медицинскую помощь и эвакуировали раненых с поля боя.

На заключительном этапе операции пали смертью храбрых сотрудники «Альфы» майор Виктор Воронцов и майор Андрей Киселёв.

Вечная им память… Мы помним вас, ребята!

Спецназу госбезопасности пришлось действовать как полевой пехоте. Несколько дней, выброшенные в чистое поле без палаток, а зачастую и теплой амуниции (собирались для действий в городских условиях на один день буквально за полчаса), отсутствие снабжения и координации.

— Ребята вылетели в Дагестан после суток, уставшие, — рассказывает Анна Киселёва, жена майора офицера «Альфы». — Их бросили в голом поле, в снежную грязь — без нормальной еды, без теплого обмундирования. Но и в этих тяжелейших условиях они сделали все, что должны были делать. Свою задачу они выполнили. Они герои, хотя это и пытались замолчать. И не их вина, что руководство операцией осуществлялось так откровенно бездарно.

А в это время президент Ельцин перед телекамерами на полном серьезе рассказывал о том, что «…на позициях расположились 38 снайперов, и у каждого своя цель».

ПОСЛЕСЛОВИЕ

К сожалению, и операция в Первомайском, в свою очередь, не была проанализирована, не был проведен разбор действий ее участников, а как следствие — не выработан план действий по предотвращению аналогичных ситуаций в будущем.

Радуев и другие командиры, которые участвовали в том нападении, после войны стали бригадными генералами и получили высшие награды Ичкерии. 13 марта 2000 года дудаевский зятек был арестован представителями ФСБ на территории Чечни.

25 декабря 2001 года Верховный Суд Дагестана признал Радуева виновным по всем пунктам обвинения, кроме «организации незаконных вооруженных формирований».

Требования государственного обвинителя — Владимира Устинова — были выполнены, и Радуев был приговорен к пожизненному заключению. 14 декабря 2002 года умер в одной из пермских колоний строгого режима. Также в месте заключения скончался Турпал-­Али Атгериев.

Хункар­-Паша Исрапилов погиб зимой 2000 года при выходе из блокированного федеральными войсками Грозного. Умар Хасаханов, другой известный чеченский командир, имевший отношение к тем событиям, был убит весной 1996 года во время покушения на Радуева.

ОСТАНОВИЛОСЬ СЕРДЦЕ…

10 января 2011 года в результате острой сердечной недостаточности скончался ветеран Группы «Альфа» капитан Перов Александр Васильевич.

Родился 3 сентября 1957 года в городе Москве. В 1974-м окончил среднюю школу №758. В 1976-1978 гг. служил в Группе советских войск в Германии (ГСВГ). В феврале 1979 года был принят на работу в Комитет государственной безопасности, в 15-е Главное управление КГБ СССР.

С марта 1982 го по февраль 1993 года — в Группе «А». В составе подразделения прошел боевую стажировку в Афганистане (ноябрь-декабрь 1983 года). Участвовал в уничтожении банды полевого командира Кали Кудуза («Плешивого»).

За годы, проведенные в Группе «А», капитан Перов неоднократно участвовал в специальных операциях. Награжден медалями «За отличие в охране Государственной границы СССР», «За безупречную службу 3-й степени», «70 лет Вооруженным силам СССР», «Воину — интернационалисту от благородного Афганского народа».

Похоронен Александр Васильевич на Бабушкинском кладбище. Проститься с ним пришли боевые товарищи и коллеги по работе.

Вечная память…

По теме:

Первая чеченская война. Бой у Первомайского. Кто предал наших солдат?

Первая чеченская война. Крещенский бой спецназа

Первая чеченская война. Прорыв боевиков из села Первомайского

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В 1996 году силовики так и не смогли взять штурмом дагестанское село, в котором окопалась банда чеченского полевого командира Салмана Радуева. Были несколько попыток – безрезультатно. Боевики, а их реально был батальон засели в отрытых на скорую руку окопах и оборонялись. В жилых домах сидели заложники: гражданские люди, захваченные боевиками в больнице Кизляра, и целый отряд милиционеров, сдавшихся в плен без боя.

И тогда руководившие операцией чекисты пошли на хитрость: они объявили о том, что живых заложников в Первомайском больше нет, и что утром село, если боевики не сдадутся, будут равнять с землёй.

И тогда Радуев принял решение – прорываться в Чечню. ​

Для удара боевики выбрали стык позиций 22-й бригады спецназа ГРУ и разведроты 7-й воздушно-десантной дивизии. И прорвались. Радуев ушёл, увёл с собой заложников, унёс раненых, оставив на поле боя пятьдесят четыре погибших боевика. Это были действия, отчаянные от безысходности, но, они удались. Мы потеряли убитыми четверых, среди них был Александр Стыцина, НР 58 ОА, классный мужик, профессионал, мы его очень любили и уважали.

Это исходный материал, снятый на месте прорыва. Он кровавый, тяжёлый, но так было. В материале – короткие свидетельства сбежавшего заложника и солдат-спецназовцев, без прикрас. А на Радуева позже было организованно покушение.

Группа СпН ГРУ вышла в тыл бандитам, и атаковала из засады кортеж полевого командира. Радуев был тяжело ранен, пострадала голова, и, после установки в его голове титановой пластины его силовики называли «Титаник».

Через несколько лет чекисты Радуева взяли, устроили засаду у его охраняемого дома, в глубоком тылу боевиков, выкрали, когда он пошёл «на дальняк» (в огородный туалет). Радуева осудили и он, неожиданно, как и большинство остальных осужденных полевых командиров, — умер в тюрьме.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В январе 1996 года, сводная банда во главе с Салманом Радуевым и Хункар-Пашой Исрапиловым напала на дагестанский город Кизляр, а потом, прикрываясь заложниками, ворвалась в село Первомайское, где заняла оборону.

Вообще, событие то, как и Будённовск, имеет символическое значение в истории современной России. В нем, словно в зеркале, отразились все проблемы ельцинизма — развал управления государством, недееспособность ведущих политиков и фактическая измена ведущих СМИ.

«Успешность рейда Радуева была предопределена отсутствием стратегического выбора, который создал бы определенность в целях у всех — от президента до обычного гражданина, а в данном конкретном случае — для командиров армейских частей, выполнявших задачи на Северном Кавказе, — писала газета «Спецназ России». — Стратегия разрушалась ударами в спину тем, кто сражался против бандитов. Кремлевские изменники не раз отзывали свои приказы на уничтожение главарей банд, отводили победно наступавшие войска.

В 1996 году им надо было решать главную для них задачу — создать иллюзию легитимности предстоящих президентских выборов. В условиях войны это казалось невозможным. Поэтому политика уступок и непротивления бандитам продолжалась и нарастала по мере приближения выборов. Она-то и привела к дерзкому захвату Кизляра бандами Радуева».

Налет на Кизляр стал прямым следствием событий в Будённовске, где банда Шамиля Басаева, хотя и изрядно потрепанная «Альфой», была выпущена под прикрытием заложников в Ичкерию. И вот новая трагедия… Как писал в те дни военкор Виктор Сокирко: «Элитные войска превращены в штрафбат».

ПОВТОРЕНИЕ БУДЁННОВСКА

Трагедии, случившейся в самой южной российской республике, предшествовали события в соседней Чечне, где вовсю продолжались боевые действия. 15 декабря 1995 года боевики вломились в центральную часть райцентра Урус-Мартан. Затем ими была предпринята попытка захвата Гудермеса — второго по величине города Чечни. Боевиков выбили, но в тяжелейших уличных боях погибли более сорока российских военнослужащих. Следующим шагом, предпринятым 9 января 1996 года, стало нападение на Кизляр.

Для проведения акции был сформирован сводный отряд в количестве примерно 250 боевиков. В него вошли отряды Айдамира Абалаева (около 70 человек) и Турпал-Али Атгириева (около 40 человек). Плюс два сводных подразделения — «Северо-Восточного фронта ВС ЧРИ» под руководством Сулеймана Радуева (около 60 человек) и «Юго-Восточного фронта ВФ ЧРИ», где главным был родной брат Хункар-паши Исрапилова (около 30 человек). А также «Наурский батальон» под началом Мусы Чараева (около 40 человек).

Майор Виктор Воронцов (в первом ряду — второй слева) с боевыми товарищами по Группе «А»

Общее руководство операцией глава Ичкерии Джохар Дудаев возложил на своего родственника Радуева и Исрапилова, причем последний осуществлял военное руководство операцией, а Радуев — политическое: после захвата Кизляра он должен был вести переговоры с представителями российских властей и СМИ.

В Кизляр боевики пришли не случайно — там находился военный аэродром, на котором базировалась боевая авиация. Вертолетная база стала не единственным объектом атаки: сумев сжечь несколько винтокрылых машин, боевики направились к городку Внутренних войск МВД, но получив там достойный отпор, решили действовать по Будённовскому сценарию — захватили городскую больницу и родильное отделение. Тем самым Радуев полностью повторил изуверский поступок Шамиля Басаева, прозванного после Будённовска «гинекологом».

В центре Кизляра боевики действовали точно по басаевскому сценарию. Людей вышвыривали из домов, хватали на улицах и гнали к больнице и роддому. Недовольных расстреливали. Так были убиты более двадцати мирных жителей, два солдата и семь милиционеров, а в руках банды оказалось около трех тысяч заложников. Однако и Радуев потерял двадцать девять человек, уничтоженных дагестанскими милиционерами.

К роддому рванули журналисты, и вскоре Россия впервые увидела через объективы телекамер невзрачного, малорослого человечка с дегенеративными чертами лица. То и был Салман Радуев — «командующий Северо-Восточным фронтом Ичкерии», бывший инструктор одного из отделов Чечено-Ингушского республиканского комитета ВЛКСМ, женатый на родной племяннице главы Ичкерии Джохара Дудаева.

Требования террористов были прежними — вывод российских войск из Чечни, то есть превращение целого региона в зону бедствия, а его населения — в заложников у бандитов и международных террористов. Иными словами, у афганских талибов и нынешних вурдалаков из ИГИЛ (ДАИШ) были свои предтечи.

ПЕРВОЕ СООБЩЕНИЕ. 9 ЯНВАРЯ 1996 ГОДА. 8:00
РАДИО «МАЯК»

«Нападение чеченских боевиков на дагестанский город Кизляр произошло сегодня в 5 часов 45 минут московского времени. По радио на связь с руководством милиции города вышел некто Радуев, потребовавший немедленного вывода из Чечни федеральных сил, угрожая в противном случае начать расстрелы мирного населения.

В настоящее время боевиками блокирована войсковая оперативная группа, из стрелкового оружия расстреливается железнодорожный вокзал. В Кизляр утром прибыл замминистра внутренних дел Дагестана».

Вскоре после захвата больницы руководству Дагестана, не заинтересованному в ведении боевых действий на своей территории, удалось договориться с террористами о беспрепятственном выходе колонны с заложниками из Кизляра.

Особенность ситуации была в том факте, что заложниками в данном случае — в отличие от Будённовска — оказались преимущественно представители кавказских народностей. И здесь сработала кавказская солидарность. И наверняка страх кровной мести. Ведь могли пострадать и чеченцы-акинцы, проживающие на территории этой республики.

Так или иначе, после переговоров с руководством Дагестана, рано утром 10 января колонна, состоящая из десятка автобусов и нескольких «Камазов», выдвинулась в сторону Чечни.

Блокпосты получили команду беспрепятственно пропускать радуевцев и их «не провоцировать». Варианты штурма разрабатывались прямо на маршруте. По пути следования в районе Баба-юрта террористы изменили маршрут, свернув к поселку Первомайское, расположенному в трехстах метрах от границы. Здесь колонна была остановлена залпами с вертолетов Ми-24 — руководство операцией, несмотря на настойчивые просьбы главы республики Магомеда али Магомедова, приняло решение не выпускать колонну.

Выставка к 20‑летию со дня нападения банды Радуева. Музей города Кизляра. Январь 2016 года. Фото: РИА Дагестан

Кстати, залп поразил машину сопровождения дагестанского ГАИ. После чего автобусы развернулись и направились в село, где боевики разоружили ничего не знавший о планах руководства блокпост — 36 омоновцев (по другим данным — 37 или 38, еще пятеро предусмотрительно покинули рубеж), которым был дан приказ пропустить колонну и не стрелять. В руки бандитам попали два БТРа, 36 автоматов, четыре ручных гранатомета, ручной пулемет и множество боеприпасов, а также радиостанция.

Выставка к 20‑летию со дня нападения банды Радуева. Музей города Кизляра. Январь 2016 года. Фото: РИА Дагестан

Следующие четверо суток — 11, 12, 13 и 14 января ушли на рекогносцировку и подготовку к операции. Ситуация осложнялась наличием заложников: к плененным в Кизляре прибавились около ста жителей Первомайского. Они, как и оказавшиеся в плену 36 бойцов сводного милицейского отряда, были вынуждены рыть окопы и протягивать колючую проволоку.

Терек в районе Первомайского делает петлю, в его излучине и находится поселок. Между ним и рекой — широкий канал. В поселке около девятисот домов с участками. Общая площадь — свыше одного квадратного километра. За рекой — Чечня…

11 ЯНВАРЯ 1996 ГОДА. 15:00
РТР, «ВЕСТИ»

Сегодня Президент и премьер-министр России дали свою оценку кизлярским событиям.

Ельцин: «Сейчас вот, буквально в эти часы, час, может быть, решается, отпустят, я думаю, что все-таки отпустят, деваться им сейчас некуда. Чечня — это территория, так сказать, уже открытое, так сказать, поле. И наши, так сказать, силы, которые готовы какие-то предпринять меры, не задевая, конечно, заложников. Но вот сейчас с минуты на минуту ждем: если отпустят заложников, — тогда это одно развитие событий. Если заложников не отпустят, тогда будет другая операция разрабатываться».

В те дни неоднократно сообщалось, что поселок был превращен в крепость. На самом деле, Первомайское является обычным кавказским кишлаком, где преобладали саманные строения. Наиболее зажиточные жители сумели обзавестись кирпичными домами. Конечно, боевики прорыли окопы и ходы сообщения, но все равно это был не более чем населенный пункт, в кратчайшие сроки подготовленный к обороне.

Также окопами служили арыки, которые имелись у каждого дома, с перекрытиями из плит. Боевики их немного подкопали, сделав переходы, и набросали туда ковров из домов.

Позиции не представляли собой единую систему, а скорее были предназначены дли нанесения внезапных ударов и быстрого отхода. Ни о каких железобетонных сооружениях не было и речи. Впрочем, и без всех этих «инженерных ужасов» любой дом, а тем более подвал представляли серьезную опасность для наступающих.

По пути следования колонны террористов с заложниками. Фото ТАСС

Попытка выманить террористов из села для последующего уничтожения из засады не увенчалась успехом. Несколько дней с Радуевым велись переговоры, в ходе которых удалось добиться освобождения всех удерживаемых женщин и детей. Но за это время боевики успели основательно укрепить Первомайское, подготовив его к обороне.

«По законам контртеррористической операции оцеплений должно быть несколько, — рассказывал один из участников тех событий. — Внутреннее кольцо блокирует саму зону действий, внешнее ограждает от попыток прорыва извне. Наше оцепление за неимением сил было одновременно и внешним, и внутренним, и силами наступления.

Сколько было в селе боевиков? После 18-го мы смогли довольно точно подсчитать — не менее трехсот. Откуда они взялись? Джохар, узнав о походе своего родственника-отморозка, отправил ему вдогонку часть своей гвардии во главе с Исрапиловым, чтобы Радуев не наделал слишком больших глупостей. Многие из «волков» присоединились к отряду уже на обратном пути. Исрапилов и был реальным лидером чеченцев.

Радуева они берегли, имея в виду старый принцип: если главарь жив, то и банда как бы жива, если главарь уничтожен, то и банда считается уничтоженной. В отряде, кстати, имелись снайперши. Некоторые были задержаны и назвались санитарками. Но мы их потом увидели на кассете, изъятой у американского корреспондента. Сидели в укрытии с винтовками в руках рядом с Радуевым».

Федеральные войска сосредоточили под Первомайским «сборную солянку» численностью до двух тысяч человек. Помимо спецназа ФСБ здесь были собраны отряды Внутренних войск «Витязь» и «Русь», СОБРы МВД, Дагестанский ОМОН, батальоны 7-й дивизии ВДВ и 136-й мотострелковой бригады, спецподразделения ГРУ и Службы безопасности президента. ФАПСИ обеспечивало связь.

Техника и вооружение — 32 орудия и миномета, шестнадцать огнеметов, три установки «Град», 54 БМП, 22 БТР, четыре БРДМ, несколько танков и боевых вертолетов.

Однако вся эта мощь не имела общего руководящего центра и даже была лишена приборов ночного видения, чтобы предотвратить прорыв боевиков в темное время суток. Карт не было. Имелся план садовой застройки Первомайского.

«Именно тогда страна была потрясена неадекватным поведением Ельцина, который рассказал с телеэкрана про снайперов, которые следят за каждым движением боевиков, — отмечал автор «Спецназа России» — «Царь Борис» показал пальцем, как снайперы сопровождают стволами своих винтовок перемещение намеченных целей. В глазах президента вся страна могла видеть, как пошатнулся рассудок гаранта Конституции».

После того, как радуевцами были расстреляны двое пришедших к ним на переговоры дагестанских старейшин и шестеро милиционеров, российское руководство решилось на штурм. Время «Ч» было назначено на 9 часов утра 15 января.

«АЛЬФА» В ПЕРВОМАЙСКОМ

Сотрудников Управления «А» Антитеррористического центра ФСБ России подняли по тревоге утром 9 января. Первая вводная — бой в городе! Командир подразделения генерал-лейтенант Александр Гусев приказал экипироваться почти всем — в Дагестан вылетали все пять оперативно-боевых отделов, свыше 120 человек.

Когда спецназ ФСБ прибыл в Махачкалу, террористов с заложниками уже выпустили из Кизляра и бойцам спецназа ФСБ в срочном порядке пришлось догонять колонну. Связи с сотрудниками МВД и армейскими частями не было. Спецназовцы, охарактеризовавшие ту ситуацию как «первую в мире антитеррористическую гонку на автобусах», узнавали информацию от местных жителей…

— Пока мы долетели, уже руководство Дагестана решение приняло, — отмечает экс-командир Группы «А» генерал Александр Гусев. — Они посадили к боевикам в автобус несколько своих должностных лиц, в том числе замминистра внутренних дел, и поехали в сторону Чечни. У нас всегда есть часть людей, один из отделов находится на боевом дежурстве, на месте. Остальные собираются в пределах минут 45-50 и готовы выезжать. Сигнал поступает централизованно, независимо от того, где человек находится. Приезжают и больные, и раненые. Оставляешь их, они другим рейсом прилетают. Люди очень самоотверженные. А когда мы прибыли в Кизляр, террористы вместе с заложниками уже ехали колонной. Мы за ними двигались до Первомайского, где они уже расположились в селе.

В то время командующим Северо-Кавказским военным округом был генерал Квашнин. Я ему говорю: «Давайте сейчас я займу крайние дома своими силами». А он до того договорился, что мы вот будем поддерживать огнем метров за 400-500, а вы дальше идите. Я ему возразил: «Если где-то есть постройка, в которой содержатся заложники, — все, мы по ним работаем, это наша задача. А идти в атаку — это не задача спецподразделения». Мне также не очень понятно, как была построена изоляция этого места. Потому что со стороны, противоположной Чечне, стояли на позициях и боевая техника, и военнослужащие. А со стороны Чечни почти никого не было. Вот боевики в итоге в ту сторону и побежали.

…Под Первомайским «Альфу», как и другие подразделения, разместили на открытой местности. Без палаток. Без ничего.

— Ребята вылетели в Дагестан после суток, уставшие, — рассказывает Анна Киселёва, жена одного из погибших «альфовцев». — Их бросили в голом поле, в снежную грязь — без нормальной еды, без теплого обмундирования. Но и в этих тяжелейших условиях они сделали все, что должны были делать. Свою задачу они выполнили. Они герои, хотя это и пытались замолчать. И не их вина, что руководство операцией осуществлялось так откровенно бездарно.

Тем временем в штабе, возглавляемом директором ФСБ Михаилом Барсуковым (руководителем операции), разрабатывали план освобождения села от террористов. Впервые в истории спецподразделение, предназначенное для точечных операций, хотели использовать в качестве пехоты! Представители Министерства обороны высказали предложение: первой, при огневой поддержке артиллерией, на штурм идет «Альфа». Подразделение отстоял начальник АТЦ ФСБ генерал-полковник Виктор Михайлович Зорин.

Вскоре в первоначальный план внесли коррективы: первыми в населенный пункт должны были входить спецподразделения Внутренних войск и СОБРы. Спецназу же ФСБ предстояло идти вторым эшелоном и работать по локальным объектам. Эту задачу поручили 4-му отделу, которым руководил полковник Сергей Поляков. Все остальные отделы должны были находиться в резерве.

ШТУРМ. ОДИН, ВТОРОЙ, ТРЕТИЙ…

Утром 15 января начался штурм. После малоэффективной артиллерийской подготовки в поселок зашли девять штурмовых групп: отряд «Витязь», СОБРы и подразделения 22-й отдельной бригады специального назначения ГРУ.

Во втором эшелоне в полной готовности к штурму строений, в которых могли находиться заложники, шли штурмовые группы «Альфы» и Службы безопасности Президента (СПБ).

Как и в Грозном, численного перевеса у наступающих практически не было…

К 13 часам «Витязи», преодолев канал, захватили первую линию обороны боевиков на окраине села и ворвались в юго-восточный квартал. Остальные, наткнувшись на яростное огневое сопротивление в районе моста и кладбища, вынуждены были остановиться. Через два часа, понеся небольшие потери, остановился и «Витязь».

С наступлением сумерек всем подразделениям было приказано отойти на исходные позиции.

Поскольку задачи ставились «на пальцах», то стоит ли удивляться тому, что взаимодействие между отрядами не было организовано, рабочие частоты не совпадали, фактически отсутствовало централизованное обеспечение операции — и на переднем крае, и в тылу: каждое подразделение обеспечивалось своими силами.

Ситуация повторилась и на следующий день: 16 января федеральные войска потеряли убитыми и ранеными пятнадцать человек…

Имея возможности связи с руководством Ичкерии, радуевцы получили поддержку извне: в Грозном был взорван кинотеатр, захвачены и увезены в неизвестном направлении 29 российских строителей.

16 января в турецком порту Трабзон террористами был захвачен паром «Аврасия», на котором в заложники были взяты более сотни российских граждан. Требования террористов — снятие блокады Первомайского и вывод федеральных войск с Северного Кавказа.

16-го штурм повторился, но снова неудачно, управление оказалось частично потеряно. Хотя к середине дня бойцам «Витязя» удалось выйти к центру Первомайского — мечети, где террористы держали заложников…

Лишь к исходу дня к атакующим прибыла артиллерия — батарея реактивных пусковых установок БМ-21 «Град» и батарея 122 мм гаубиц Д-30.

К слову, «Грады» использовались только один раз. Били, естественно, не по селу, а за него, чтобы оказать психологический эффект на боевиков, и эта тактика, кстати, сработала. Однако кадры стреляющих «по Первомайскому» систем залпового огня обошли все российские и зарубежные СМИ.

Ночь с 16-го на 17-е прошла, как и предыдущая: федералы вели беспокоящий огонь, небо над Первомайским подсвечивали САБами, которые самолеты сбрасывали с большой высоты, поэтому светили они минут по двадцать. По-прежнему отряды спецназа обеспечивались, кто как мог.

«Альфовцы» совместно с коллегами из «Витязя» действовали на юго-восточной окраине села: подавляли огневые точки противника, обеспечивали отход соседних подразделений и вынос раненых. В ходе боя одна из групп попала в огневой мешок, несколько сотрудников были ранены. 16 января 2-й отдел под руководством подполковника Александра Репина сменил на позициях 4-й отдел.

Утром 17-го в 8 часов передовым порядкам поступила команда оставить позиции и отойти на пятьсот метров, дабы не пострадать от огня артиллерии. «Боги войны» осуществили пристрелку, но из-за погоды огневая подготовка не состоялась.

Салман Радуев — один из организаторов налёта на Кизляр

«…Барсуков вел себя так, будто успех операции для него — вопрос жизни и смерти, — рассказывал один из генералов. — Видимо, так оно и было, учитывая расклады в Кремле на начало 1996 года. Надо отдать ему должное: он выжал из ситуации максимум. Взаимодействие между частями стало понемногу налаживаться. Пошли продовольствие, боеприпасы. Дагестанцы начали хорошо помогать.

Наши выбрали тактику морального давления на боевиков с тем, чтобы вынудить их пойти на прорыв и уничтожить.

Какие варианты рассматривались?

Терек — бурная и холодная река. Перебраться через нее вброд или вплавь в принципе возможно, но верилось в это с трудом. Боевикам могли послать лодки с другого берега. Когда разведка обнаруживала скопления лодок, то вертолеты их разбивали. Вероятным средством переправы считался дюкер, то есть навесной газопровод через Терек. Подступы к нему наши заминировали. Но до Терека боевикам еще надо добраться, ведь между рекой и селом — широкий канал…

Сил федералов хватило, чтобы перекрыть три-четыре возможных направления прорыва. «Альфа», СОБРы, пограничники и другие несколько суток лежали в грязи. Почва там такая, что после каждого шага сапог проваливался и его приходилось вытаскивать руками. Бээмпэшки использовались в основном для патрулирования. Старшие офицеры спали в вертолетах. Пока работает двигатель, еще ничего, а потом печка вырубается и дуба даешь.

Хорошо действовали вертолетчики. Большинство из них не боялись зависать прямо над селом, хотя обшивка машин пробивается автоматной очередью. Тех, кто не долетал до села, заменяли. Но таких было немного.

Мы добились, чтобы из Моздока, хотя бы ночью, прилетали Су-24 и вешали осветительные САБы. Но в ночь прорыва «сушки» не могли взлететь из-за обледенения. У нас остался один миномет, который изредка бросал эти САБы».

ПРОРЫВ ЗА ТЕРЕК

Не желая попасть под штурмовой удар, в ночь на 18 января радуевцы нанесли отвлекающий удар и захватили блокпост у села Советское, заставив отойти дагестанский ОМОН, — но были выбиты оттуда практически сразу.

Вечером того же дня на очередном совещании всем подразделениям были нарезаны участки работы — решающий штурм было решено провести утром 18-го.

Этой же ночью основная часть банды прошла на прорыв несколькими группами к единственно возможному пути отхода — мосту через реку Терек. К носилкам, которые «доверили» заложникам, привязали раненых и убитых.

Бой с превосходящим противником, скрытно подобравшимся к позициям наших войск, приняла группа солдат и офицеров 22 бригады ГРУ под командованием начальника разведки 58-й армии СКВО полковника Александра Михайловича Стыцины, который пожертвовал жизнью, прикрывая отход своих бойцов и нанеся значительный ущерб наступающим бандитам. Впоследствии ему посмертно было присвоено звание Героя России.

Всего отряд ГРУ потерял пятерых погибшими и шестерых тяжелоранеными. Когда же утром открылась страшная картина ночного боя, оказалось, что они положили всю первую волну боевиков.

Майор Андрей Киселёв (справа) с боевыми товарищами

«Разведчики дрались отчаянно, сдерживая пятикратно превосходящего противника, которому к тому же нечего было терять, — пишет военный журналист Сергей Козлов. — Их героические усилия никто не поддержал ни огнем, ни маневром. Да и кому было поддерживать, если боевой порядок операции не предполагал ни создания бронегруппы, ни резерва, а для того, чтобы осуществить быструю перегруппировку, надо хотя бы находиться в трезвом рассудке. Когда же заместителю Куликова генерал-лейтенанту Голубцу доложили о прорыве, он, по отзывам очевидцев, был до такой степени пьян, что единственное распоряжение, которое он смог отдать, звучало примерно так: «Доставить их (боевиков) мне сюда!» Любопытно было бы посмотреть, как скоро бы он протрезвел, если бы вдруг «чехи» выполнили его просьбу и пришли на зов».

Кстати, упомянутый Голубец — тот самый генерал, что «прозевал» штурм Грозного боевиками в августе 1996 года.

Поскольку «тройное кольцо блокады» являлось исключительно пропагандистским штампом (плотность фронта составляла 46 человек на полтора километра), ядру боевиков с группой заложников удалось добраться до Терека и прорваться в Чечню. Согласно официальным данным следствия, в ходе прорыва погибло 39 боевиков, еще четырнадцать было взято в плен.

Около 11 часов 18-го января после удара «Града» и гаубиц спецподразделения пошли в новую атаку и к 15 часам овладели населенным пунктом.

18 ЯНВАРЯ 1996 ГОДА. 20:00
РТР, «ВЕСТИ»

Ельцин: «Всем журналистам говорю: в Первомайском операция завершена. С минимальными потерями как заложников, так и наших. Бандиты, если только кто-то под землей спрятался, уничтожены все. 82 человека заложников освобождены, 18 без вести пропавших. То есть они могли где-то спрятаться, куда-то бежать. Надо пока считать их живыми, надо поискать. Сейчас поисковые группы специально созданы, и остаются там, и два дня будут заниматься только этой работой».

Поселок Первомайское полностью очищен от боевиков и контролируется федеральными войсками, заявил сегодня агентству Интерфакс официальный представитель внутренних войск МВД России. По его словам, к 18 часам стрельба в селе практически прекратилась. На месте боев и на подступах к селу обнаружено 153 трупа боевиков, взяты в плен 28 бандитов. Федеральные войска потеряли в ходе операции 26 убитыми, 93 военнослужащих ранены. О судьбе главаря боевиков Салмана Радуева ничего не известно.

Трошев, командир 58-й армии: «На территории Чечни сегодня одна группа пыталась пройти, но ей это не удалось, — эта группа полностью уничтожена».

Куликов: «Их надо проверять, они все без документов, говорят, что они заложники. Когда начинаем проверять, синее плечо, обожженное, обожженный висок и щека — боевик. Проверяем сейчас. Противник, по нашим предварительным оценкам, свыше 100 потерял только убитыми. Это банда. Из них 29 в Кизляре».

Барсуков: «Сейчас идет зачистка по рубежам, по участкам, ищем тех, кто спрятался где-то, скрылся. Большая часть заложников освобождена, около 90 человек. Можно сказать однозначно, что в целом операция завершена, работа закончена, но еще много предстоит делать для того, чтобы все с корнем вырвать отсюда».

…Всего в ходе событий в Кизляре и Первомайском погибло 78 военнослужащих, сотрудников МВД и мирных граждан Дагестана, несколько сотен человек получили ранения. В результате боев разрушено много частных домов и квартир — все было потом восстановлено за счет бюджетных средств.

Схема поэтапного штурма села Первомайское

Потери боевиков — 153 «двухсотых», тридцать захвачено в плен. Джохар Дудаев потом сказал: «Еще один такой рейд, и я останусь без бойцов». Однако при фактическом разгроме банды, которая бежала, бросая на поле боя раненых и убитых, действия российских сил нельзя считать успешными.

Гражданские и военные потери сопровождались политическим поражением. С целью освободить уведенных в Чечню милиционеров Госдума 9 февраля 1996 года приняла постановление (противозаконное по своей сути) об амнистии выжившим радуевцам. Плененные террористы были обменяны на плененных милиционеров.

После завершения Первой Чеченской войны Салман Радуев, а также ряд полевых командиров, участвовавших в кизлярском теракте, были удостоены высшей награды Ичкерии (ставшей де-факто независимой), ордена «Къоман Сий» («Честь нации») и звания «бригадных генералов».

Салман Радуев стал командующим созданной им «Армии генерала Дудаева» (АГД), Хункар-Паша Исрапилов некоторое время возглавлял Антитеррористический центр ЧРИ, Турпал-Али Атгериев стал министром госбезопасности в правительстве Аслана Масхадова, а Айдамир Абалаев также в течение непродолжительного времени являлся министром внутренних дел республики.

Ныне все эти деятели являются обитателями исламского ада. Равно как и практически все «бригадные генералы», получившие это звание из рук Дудаева, Яндарбиева и Масхадова.

ПОДРЫВНИК «АЛЬФЫ»

Майор Воронцов пришел в Группу «А» уже старшим офицером — до этого за его плечами была учеба в пограничном училище, служба в аэропорту «Шереметьево» и спецподразделении «Вымпел».

Виктор Михайлович родился в Воронеже 18 января 1962 года в обычной семье: его родители много лет проработали на заводе. По их стопам сын не пошел: уже во втором классе у него появилась мечта стать пограничником. Успешно окончив среднюю школу №21, Воронежа, Виктор подал документы в Московское высшее пограничное командное училище имени Моссовета.

Специальность Виктору в Бабушкинском пограничном досталась не самая простая — переводчик-референт. К изучению английского и французского языков курсант Воронцов подходил серьезно: постоянно читал литературу на иностранном языке. Оставалось время и на занятия спортом.

Начальник разведки 58‑й армии СКВО полковник Стыцина Александр Михайлович — Герой России (посмертно)

Четыре года учебы пролетели быстро: в 1983 году лейтенанта Воронцова направляют к месту несения службы. Следующие десять лет вторым домом пограничника станет аэропорт «Шереметьево-2». Служба была интересной и напряженной — Виктора, назначенного на должность контролера и свободно владеющего английским языком, определили работать с иностранными делегациями. В 1987 году он был одним из тех, кто встречал в Москве прибывающую с визитом в СССР премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер.

В 1990 году майора Воронцова назначают на руководящую должность: он становится заместителем начальника отделения. Перед ним открывалась перспектива дальнейшего должностного роста. Но в конце 1992 года происходит событие, полностью изменившее его жизнь: при задержании в Москве итальянских фальшивомонетчиков получает ранение его друг и однокурсник Юрий Богданов — офицер спецподразделения «Вымпел».

Виктор принимает решение стать спецназовцем. После прохождения необходимых тестов в июле 1993 года он назначается на должность старшего оперуполномоченного Отдельного учебного центра Главного управления охраны России — такое название тогда носил «Вымпел». Придя в подразделение, молодой сотрудник начинает осваивать специальность подрывника.

Но служба в «Вымпеле» оказалась недолгой — наступил «черный» октябрь. Противостояние между двумя ветвями власти вылилось в локальную гражданскую войну в центре Москвы. Президент России Борис Ельцин рано утром 4 октября лично ставил задачу руководству «Альфы» и «Вымпела» — Белый дом должен быть взят непременно штурмом!

4 октября 1993 года Виктор находился дома, когда на мультитоне загорелась цифра «1», т. е. «Боевая тревога!» Пришлось срочно выезжать. Та ситуация стала единственной за весь период службы, когда он звонил домой во время проведения операции. Сотрудникам спецподразделений удалось решить сложнейшую задачу путем переговоров. Нервное напряжение было столь высоким, что когда Виктор вернулся домой, он несколько дней не мог ни есть, ни спать.

Вскоре «Вымпел» расформировали — президент России принял решение передать уникальное подразделение в МВД. То была его месть за отказ подразделения (вместе с боевыми побратимами из «Альфы») штурмовать Белый дом.

В результате из 668 сотрудников «Вымпела» в милицию согласились перейти только сорок восемь человек. Остальные расходились кто куда: одни, большинство, приняли решение уйти на гражданку, другие, меньшинство, перешли в другие подразделения. В их числе оказался и Виктор.

В Управление «А» Главного управления охраны (ГУО) России майора Воронцова зачислили в декабре 1994 года. Вместе со своим другом Константином Давыдовым Виктор пришел служить во 2-й боевой отдел под начало ветерана первого набора Группы «А» Александра Репина, награжденного за участие в штурме дворца Амина орденом Красного Знамени.

Вскоре начались командировки на Северный Кавказ. Задачи приходилось выполнять самые разные: от задержания главарей банд до обеспечения безопасности директора ФСК Сергея Степашина.

«Алтын» (шлем) Виктора Воронцова в Музее Управления «А»

Первую боевую награду Виктор получил за освобождение заложников в больнице Будённовска. В той сложнейшей ситуации он, как и большинство «альфовцев», не растерялся, действовал смело и решительно. Медаль Суворова ему вручал ставший после Буденновска директором ФСБ Михаил Барсуков.

В том же 1995 году в результате реформы по укрупнению подразделения (из двух боевых отделов сформировали пять) Виктор перешел в другой отдел — четвертый.

В свою последнюю командировку майор Воронцов выезжал уже в качестве сотрудника группы боевого обеспечения: теперь его задачей было поддержание в рабочем состоянии оружия и спецсредств. Виктор мог погибнуть еще 17 января — группа сотрудников «Альфы» попала под обстрел, но тогда все обошлось.

Жизнь спецназовца оборвалась на следующий день, уже после завершения активной фазы операции. В тот день, 18 января, у него был день рождения…

ЗВЕЗДА МАЙОРА КИСЕЛЁВА

На той же БМП погиб и еще один «альфовец» — майор Андрей Киселёв. Его сыну Никите не исполнилось к тому моменту и двух лет.

Андрей родился 16 ноября 1962 года в небольшом шахтерском городке Красноуральске Свердловской области. Мама работала учительницей в школе, отец был шахтером.

C самого раннего детства Андрей во всем старался быть первым: в школе был секретарем комитета комсомола, возглавлял школьный клуб интернациональной дружбы, с удовольствием занимался физической подготовкой: выполнил норматив кандидата в мастера спорта по лыжным гонкам.

Войска и спецназ у села Первомайское. Фото: Эдди Опп, «Ъ»

Была у Андрея и мечта — стать летчиком. После окончания школы он подал документы в летное училище. Поступить не получилось — не прошел по зрению. Попытка стать студентом Казанского авиационного института увенчалась успехом, но проучившись там три месяца, Андрей ушел в армию. Срочную службу будущий спецназовец проходил в воздушно-десантных войсках, в Прибалтике.

После срочной службы вновь учеба: Андрей принимает решение продолжить карьеру военного. С 1982-го по 1986 год он — курсант знаменитого Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища.

В РВДКУ будущий референт-переводчик стал изучать фарси — по мнению специалистов, один из самых сложных языков индоевропейской языковой семьи. Не забывал курсант и о спорте — выполнил норматив мастера спорта по офицерскому многоборью. Сразу после окончания училища Андрей женился: со студенткой-медиком Анной он познакомился здесь же, в Рязани.

В том же 1986 году состоялся выпуск: молодого лейтенанта распределили в часть связи, расположенную в подмосковных Медвежьих озерах («Медвежки»), где он принял должность инструктора по парашютно-десантной подготовке.

Вскоре на территории СССР запылали «горячие точки»…

Командировки на войну майора Киселёва отмечены орденом «За службу в Вооруженных Силах» 3-й степени и именными часами от Министра обороны СССР. В бригаде ВДВ на различных должностях он прослужил до 1993 года.

В начале 1990-х у Андрея Киселёва появилась возможность поступить в Военно-дипломатическую академию, но он решил продолжить службу в спецназе госбезопасности. В «Альфу» его порекомендовало командование бригады ВДВ.

…По «альфовской» традиции, перед тем как кандидата зачисляют в подразделение, с семьей беседует руководство. С разрешением от семьи проблем не возникло — Анна службой мужа гордилась.

Красными стрелками обозначены позиции в Первомайском, до которых с боем доходили бойцы спецназа ВВ МВД

В июле 1993 года майор Киселёв был назначен старшим оперуполномоченным Управления «А» Главного управления охраны России. Служил во 2-м оперативно-боевом отделе. В конце 1995 года перешел в 3-й. В «Альфе» офицер обрел близких по духу коллег, вскоре ставших друзьями — Анатолия Данилина и Андрея Никитина. По специализации Андрей был боевым пловцом — плавание, как и прежде, оставалось для него одним из любимых видов спорта.

Одним из первых боевых мероприятий спецназовца в составе подразделения стал осенью 1993 года Белый дом. Андрей попал в число почти ста «альфовцев», участвовавших в той операции. Наряду с другими он принимал участие в зачистке здания парламента, который сдался под гарантии Группы «Альфа».

Как и все сотрудники спецподразделения, выезжал Андрей и в командировки на Северный Кавказ. В событиях в Будённовске майору Киселёву участвовать не довелось: его отдел в это время находился в аэропорту Грозного. Уже после похорон погибших в Будённовске сотрудников он сказал жене: если меня убьют, будешь ходить с сыном ко мне на могилу…

В последнюю в своей жизни новогоднюю ночь Андрей был на дежурстве. Дежурил и сутки с 8 на 9 января, а рано утром девятого спецназ подняли по тревоге.

В операции у поселка Первомайское майор Киселёв руководил одной из групп огневого прикрытия. Он и его коллеги подавляли выявленные огневые точки противника.

РОКОВОЙ ВЫСТРЕЛ

Днем 18 января Борис Ельцин объявил: боевая операция завершена, никто из офицеров «Альфы» не погиб, группа возвращается в Москву.

Трагедия случилась около часа дня. Уже закончивших зачистку поселка «альфовцев» мотострелки решили подкинуть до автобусов на БМП. Свободного места на бронемашинах практически не осталось — спецназовцы сидели даже на стволах орудий. Места механиков- водителей заняли солдаты-срочники.

Колонна была готова к движению, когда неожиданно раздался выстрел. Позже выяснилось: механик-водитель второй в колонне БМП случайно нажал на электроспуск орудия «Гром»… Андрей Киселёв и Виктор Воронцов, находившиеся на первой бронемашине, погибли мгновенно. Весившего больше ста килограмм Александра Белоусова отбросило от БМП на несколько метров, осколками посекло Андрея Никитина. Тяжелую травму ног получил сидевший в момент выстрела на стволе орудия Игорь Шашкин.

Майор «Альфы» Виктор Воронцов (слева) начинал службу как кадровый пограничник

Как оказалось, боевая часть снаряда не встала на боевой взвод, не хватило расстояния — иначе жертв было бы гораздо больше…

Вспоминает один из участников событий: «Примерно в 14.30 вижу: прямо по полю бежит знакомый офицер, на нем лица нет. Спрашиваю: что случилось? Говорит: «Не знаю, как доложить Барсукову…» Произошло следующее. Офицеры «Альфы» покинули БМП, уступили место необученным пацанам. И кто-то из этих пацанов случайно нажал на электроспуск. Снарядом снесло двух «альфовцев», сидевших на соседней машине. К тому времени Барсуков уже доложил «Деду», что потерь в «Альфе» нет…»

19 января в квартиру Киселёвых в поселке Восточный позвонили. Когда Анна открыла дверь, на пороге стояли начальник 3-го отдела Александр Михайлов и еще несколько офицеров. Она сразу все поняла… В той ситуации выстоять помогла ее мама, приехавшая из Смоленска.

Церемония прощания с погибшими прошла в Культурном центре ФСБ на Лубянке. Спецназовцев похоронили в разных городах: Виктора Воронцова, по просьбе родителей, на родине, в Воронеже, Андрей Киселёв нашел свой последний приют на Митинском кладбище российской столицы. Посмертно оба офицеры были награждены орденами Мужества.

Но как бы ни была высока награда, она не может заменить потерю близкого человека. Анна Кисёлева до сих пор не может вспоминать без слез о происшедших событиях. Сын Никита выбрал гражданскую профессию.

Жена Виктора Воронцова Нина продолжает дело мужа — она подполковник ФСБ. Пошел по стопам отца и их сын Константин. Каждый год в середине января они ездят в Воронеж, чтобы рассказать о подвиге мужа и отца ученикам воронежской гимназии № 7, названной именем майора Воронцова. Работает в гимназии и музей, в котором собраны личные вещи и фотографии офицера спецназа.

Еще одна экспозиция, посвященная тем событиям, находится в комнате боевой славы Управления «А». Фотографии отличившихся в операции офицеров, список откомандированных в Дагестан сотрудников и шлем майора Воронцова — это то, что можно увидеть в этом музее, созданном в 2002 году на территории объекта «Прибой».

У ЧЕРТЫ

С момента трагических событий в Дагестане прошло уже двадцать лет, но, несмотря на прошедшие годы, без ответа так и осталось множество вопросов: как и кто допустил прорыв банды численностью 250 «штыков» в Кизляр? Почему отказались от варианта уничтожения колонны с боевиками на маршруте движения? Почему должным образом не было организовано блокирование села? Не раз поднимался и вопрос о целесообразности использования в операции по штурму населенного пункта подразделениями, главной задачей которых является борьба с терроризмом.

Были ошибки и в планировании: не было организована координация между разными ведомствами, не совпадали частоты радиосвязи, не было даже плана поселка. Каждое подразделение делало то, что умело. По общему мнению участвовавших в операции, ситуация разрешилась только на опыте и профессионализме сотрудников. А в сухом остатке: 150 уничтоженных боевиков, шестнадцать погибших заложников и полностью разрушенный поселок…

— События в Первомайском со всей очевидностью показали, что страна катится в пропасть, — констатирует вице-президент Международной Ассоциации «Альфа» полковник Сергей Поляков. — Последовавший в 1998 году дефолт заставил говорить о введении внешнего управления… И то, что мы пережили то страшное время, сохранив страну от развала, в этом заслуга политиков калибра Евгения Максимовича Примакова, ставшего премьером в 1998 году и отведшего Россию от пропасти, и военных, которые на протяжении 1990-х годов жертвовали своими жизнями ради пусть и призрачного, но будущего страны.

В «Альфу» майор Андрей Киселёв (слева) пришёл из ВДВ

Тем, кто не жил в «лихие девяностые», тем не понять, что мы пережили. Впрочем, как и нам, среднему поколению, до конца не осознать всего того, что пережили и испытали фронтовики и труженики тыла в период Великой Отечественной войны. Современный спецназ воюет в принципиально иных условиях, нежели мы, когда доходило до того, что ветераны Группы «А» снаряжали и экипировали нас в боевые командировки на Северный Кавказ.

Да, мы верили, что Россия возродиться… Иначе бы мы не оставались служить Родине! Но скажи нам тогда, в Первомайском, что Россия в значительной степени вернет себе былую мощь, что Крым вернется в родную гавань, а одной из визитных карточек тех дней и недель станут «вежливые люди» — честно говоря, не поверил бы… Но у Бога нет ничего невозможного. Если это ничего является благом, основанным не на силе, а на правде… подкрепленной силой.

Что касается собственно боев за Первомайское, я хочу отметить роль всего личного состава нашего подразделения, а также руководителя АТЦ Виктора Зорина и начальника штаба Группы «А» Анатолия Савельева, полковника Владимира Келехсаева и других, — говорит полковник Поляков.

…Оценивать итоги операции в Первомайском можно по-разному — но факт остается фактом: российский спецназ — ГРУ, МВД и ФСБ — в очередной раз оказался на переломе Истории.

Газета «СПЕЦНАЗ РОССИИ» и журнал «РАЗВЕДЧИКЪ»

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Из описания к видео: Первая чеченская война. Чеченская республика Ичкерия. 20 января 1996 года. Видео снято в подвале школы в поселке Ойсхар (Новогрозный). На кадрах пленные новосибирские милиционеры (их российские же СМИ «окрестили» ОМОНовцами), взятые в плен на блок-посту у села Первомайское и заложники, захваченные в основном в г. Кизляр. Пленные и заложники прорывались в ЧРИ вместе с бойцами Салмана Радуева, так как у них не было другого выбора — для них это был единственный шанс спасти свои жизни (по центральному телевидению их еще в селе Первомайском объявили расстрелянными боевиками). Всех кому удалось прорваться в ЧРИ разместили в школьном подвале и оказали медицинскую помощь.

Тяжелее всего пришлось новосибирским милиционерам, они были объявлены погибшими, а как оказалось, что они живы их быстро переименовали в предателей. Все заложники и пленные опасались за свою жизнь по возвращению домой. Размещением пленных, оказанием им медпомощи, организацией доставки им продовольствия и их охраной руководил Мурдашев Вахит (на тот момент командующий гудермесским направлением). Когда выяснилось, что русские добили практически всех раненных, оставшихся на полях…

В начале фильме (на второй минуте) Самхадов Джамбулат говорит: Когда наши ребята возвращались (о прорыве из Первомайска) с ними к нам перешли эти типа «заложники». Как говорили ребята они им очень помогли (помогали нести раненных), они нас просили к ним относиться хорошо. Наши ребята обнялись с ними на прощание и передали нам под охрану. К ним у нас нет и не будет плохого отношения. Их самих по российскому ТВ называют нашими пособниками, а ранее говорили, что их всех убили.

Поэтому необходимо поднять шум в журналистской среде, сделать видеосъемки — доказать, что заложники живы и что они у нас, и только после этого можно будет их отпустить. Если этого не сделать, не показать их всех журналистам, не дать им возможность взять у них интервью — чтобы доказать всему миру, что они живы, показать всю лживость русских, то их сами русские потом уничтожат.

На видео следующие: Самхадов Джамбулат, Насагаев Юнус, Хаджимурадов Асланбек, Окуев Касум, Хамзат Энганой, Курбанов Ислам, Саид-Ахмед Гойты, Хаджи из Танги-Чу, Шамхан Валерик.. .и т д.

Фильм Саид Селима.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Из служебного отчета группы «А»:

«9 января 1996 года в 9.45 в соответствии с указаниями директора ФСБ России генерала армии Барсукова М.И. личный состав управления «А» был поднят по боевой тревоге для получения дальнейших указаний».

Древний и мудрый Сунь Цзы советовал: «Корми солдата тысячу дней, чтобы использовать один час в нужное время и в нужном месте».

Этот час пришел в Кизляре и в Первомайском. Страна устала от угроз и кровавых дел чеченских; террористов. Все надеялись на победу. Напрочь забыв накормить и обучить солдата.

Заложники из Кизляра после Первомайского 20.01.1996 г.

Потом кричали: кто виноват? Бездарные генералы или даровитые террористы? Полноте убеждать себя, что во всех наших военных бедах виноваты генералы да полковники.

Кто оплевывал и уничтожал армию безденежьем, бездумными сокращениями, безумной конверсией? Кто орал с парламентских трибун о том, что «черного кобеля» КГБ не отмыть и потому его надо убить?

Оказывается, виноваты не они, кто под видом священной войны с тоталитаризмом разваливал армию и спецслужбы. Но тогда кто? Пока мы не ответим на этот вопрос, нас так и будут держать за глотку кровавые пальцы басаевых. Нам не видеть побед в борьбе с террором. Нам не суметь защитить своих граждан на своей земле. Ведь залог этих побед в мудром совете Сунь Цзы: корми солдата тысячу дней…

…А теперь возвратимся в Первомайское.

Из служебного отчета группы «А»:

«По первичной информации, группа боевиков в количестве 300 человек, вооруженная стрелковым оружием, ведя огонь по мирным жителям, захватила в качестве заложников около 350 человек в больнице Кизляра, Республики Дагестан. Одновременно боевиками была атакована вертолетная площадка г. Кизлярa, в результате чего уничтожено 2 вертолета и топливозаправщик, также захвачен жилой дом.

В 11.30 сто двадцать сотрудников во главе с генерал-майором Гусевым А.В., имея при себе оружие, специальные средства и средства защиты, экипировку, необходимые для выполнения задач по освобождению заложников, выехали на аэродром Чкаловский.

12.00. Личный состав прибыл в аэропорт и в 13.00 на двух самолетах Ту-154 спецрейсом вылетел в Махачкалу. В 15.30 и 17.00 самолеты совершили посадку в аэропорту Махачкалы.

В 20.00 личный состав на автотранспорте прибыл в управление ФСБ г. Махачкалы, где начальник Антитеррористического центра ФСБ России генерал-полковник Зорин В.Н. довел оперативную обстановку на текущий момент.

В 01.20 10 января по прибытии двух БТРов колонна начала движение в г. Кизляр, куда прибыла в 5.30».

Что же увидели бойцы «Альфы» в Кизляре? По существу, они увидели хвост колонны с террористами и заложниками, которые покидали город. К этому времени руководство Дагестана приняло решение выпустить чеченских бандитов из городской больницы и обеспечить им беспрепятственный проезд до границы Чечни. Террористы обещали освободить заложников на границе.

В 6.40 колонна террористов на 9 автобусах, 2 машинах КамАЗ и 2 машинах «скорой помощи» начала движение. Кизлярская больница осталась заминированной.

Началось преследование. Первоначально планировалось провести операцию на маршруте: блокировать колонну и освободить заложников. Хотя, признаться, в этом варианте был немалый риск. В заложники пошли некоторые высокопоставленные чиновники, депутаты Дагестана, да и колонна – 9 автобусов.

Представьте себе гибель хоть кого-то из заложников. А она была бы неизбежна, поскольку террористов не один и не двое, и вооружены они не ружьями, а автоматами, пулеметами, гранатометами.

Теперь «наложите» эти события на ту военную, кровопролитную, напряженную обстановку на Кавказе – и вы поймете, какие сомнения терзали руководителей операции.

Словом, Радуева и его террористов на маршруте не остановили, не блокировали. Он благополучно дошел до Первомайского, разоружил блокпост новосибирских омоновцев, которые безропотно подняли руки, пополнил число заложников и свой арсенал.

Из служебного отчета группы «А»:

«В ходе дальнейших переговоров командир боевиков Радуев выдвинул требования предоставить возможность для прохода колонны на территорию Чечни, где обещал выпустить заложников. В связи с этим штабом управления «А» был разработан вариант проведения операции по освобождению заложников на маршруте движения.

План операции предусматривал блокирование колонны бронетехникой, уничтожение террористов снайперским огнем и подрыв автомашин КамАЗ, груженных оружием и боеприпасами, склонение террористов к сдаче оружия и освобождению заложников.

Сотрудниками управления «А» была проведена рекогносцировка местности и подобраны возможные места проведения операции. Подразделению была поставлена боевая задача и отработана схема связи и взаимодействия, произведен расчет сил и средств».

Однако усилия командиров и бойцов спецподразделения оказались напрасными. Радуев отказался от выдвинутых требований, остался в Первомайском и начал оборудование огневых позиций. Надо сказать, что это был сильный ход бандитов. Теперь операция из специальной – по освобождению заложников и уничтожению террористов – превращалась в войсковую. Или, скорее, в специальную, чекистско-войсковую. Кстати, по этому поводу у специалистов и до сих пор нет единого мнения.

Министерство обороны считает операцию в Первомайском специальной, а Федеральная служба безопасности – общевойсковой. Кто тут прав, кто виноват?

Поскольку взяты в плен заложники, террористы выдвинули требования и расстреляли некоторых захваченных, налицо все составляющие для проведения операции антитеррора.

Но террористов – не один-два и даже не десяток-другой, а более трехсот штыков. На вооружении у них минометы, гранатометы, крупнокалиберные пулеметы, автоматы, снайперские винтовки. Они вырыли окопы полного профиля, создали укрепленный район обороны по всем правилам военной науки с передовыми и отсечными позициями, с ходами сообщения и даже перекрытыми щелями. Спросите любого мало-мальски понимающего в военном деле человека: что это? Это не что иное, как мотострелковый батальон в обороне. А поскольку окопался батальон не в чистом поле, а в достаточно большом селе, то для наступающих это еще и штурм населенного пункта. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Что за последствия? Они могут быть весьма плачевными, ежели не исполнить несколько «если».

Если не провести артподготовку и не подавить огневые средства противника, если не создать как минимум трехкратный (в годы Великой Отечественной войны создавался и пяти-, и десятикратный) перевес сил, если бросить на штурм неподготовленных солдат и офицеров, если… Впрочем, и этого, думается, достаточно. В этом случае попросту погибнут люди, которые идут на приступ, и атака захлебнется.

Что, собственно, и произошло. Артподготовки по большому счету не было. Обстрел из нескольких противотанковых орудий, пожалуй, больше смахивал на психологическое давление, чем на реальное уничтожение огневых точек.

Ничего себе давление… Палили из пушек, разрушили село. Да, и палили, и разрушили. Это все видели на экранах телевизоров. Но вот боевикам, зарывшимся в землю, пальба нанесла мало вреда. Когда после обстрела первые подразделения двинулись на штурм, террористы встретили их ураганным огнем. Дагестанский ОМОН сразу потерял несколько человек убитыми, ранеными и отступил. По законам тактики это означало лишь одно – передний край обороны противника оказался не подавленным, бандиты сохранили свои огневые средства, и всякого, кто попытается броситься вперед, ждет смерть.

Из служебного отчета группы «А»:

«15 января в 8.30 личный состав управления занял исходные позиции. После нанесения огневого удара авиацией и вертолетами боевые группы в составе отделов, выставив передовой дозор, во взаимодействии с подразделением «Витязь» вступили в бой с чеченскими боевиками и продвинулись в «квадрат четыре» на юго-восточной окраине поселка Первомайское.

В ходе боевых действий 15-18 января сотрудники управления выявляли, уничтожали огневые точки боевиков, осуществляли огневое прикрытие подразделений МВД, оказывали медицинскую помощь, эвакуировали раненых с поля боя».

За этими скупыми строками отчета кроется многое. Например, вывод из-под огня бойцов отряда «Витязь», которые оказались, по сути, в огневом мешке. Им помогли сотрудники группы «А».

На войне, когда захлебывалась атака, подтягивали артиллерию и вновь начинали «обрабатывать» передний край. По возможности вызывали авиацию и наносили бомбовый удар. Или был еще один вариант: наступающие войска обходили очаг сопротивления и двигались вперед.

Такого варианта у «федералов» не было, как, впрочем, не было никакого другого. Возобновить артподготовку не могли, так как уже с первых орудийных залпов поднялся вой: губят заложников.

Выходит, оставалось одно: погубить наши спецподразделения – «Альфу», «Вымпел», «Витязь», бросив их под кинжальный огонь бандитов.

Я часто думаю о страшной дилемме: да, государство должно, обязано спасти жизни заложников. Но какова цена этого спасения?

В последнее время мы часто смотрим на проблему глазами захваченного в плен безоружного человека. Горькая, унизительная роль смертника, к тому же ни в чем неповинного. Но сколь унижен и раздавлен профессионал, бессильный в своем главном деле – освобождении пленников и наказании бандитов! Что мог боец «Альфы» в Первомайском? Даже самый опытный, первоклассный боец? Подняться во весь рост в атаку и геройски погибнуть? Но это, по меньшей, мере глупость. Хотя и такого хватает на войне.

Не погибнуть самому, спасти как можно большее число заложников, уничтожить террористов – вот триединая задача специальных подразделений.

Бойцы группы «А» с успехом умеют штурмовать захваченные автобусы, самолеты, дома, в которых засели террористы, но не научены ходить в цепи и не сильны в общевойсковой тактике. Не их это дело. Но тогда чье? Мотострелков, артиллеристов, танкистов…

«Приехали, – скажут мои оппоненты. – Восемнадцатилетних необстрелянных, необученных мальчишек бросили в огонь, а отменные стрелки, спортсмены, опытные бойцы, побывавшие не в одной переделке, останутся в стороне».

Вот тут и возникает главный вопрос, с которого я начал свои размышления и который лежит в основе всех наших поражений последнего времени: почему солдат российских Вооруженных Сил необстрелян, необучен, плохо экипирован, а то еще и голоден?

Все это, кстати говоря, присутствовало в Первомайском. И водители, которые совершили свой первый марш на БМП, и многодневный холод, и отсутствие элементарных условий жизни.

Мне рассказывали сотрудники группы «А», как просились к ним в автобусы на ночь замерзающие российские солдаты. «Альфовцы» и рады бы пустить, да сами спали сидя, считай, на коленях друг у друга.

А наше телевидение все долдонило: оцепление, кольцо, блокирование. Забывая, что за каждым словом – люди. Сколько дней и ночей без сна и отдыха можно «блокировать» боевиков, сидя в окопе или в зимнем поле? Учитывая, что боевики грелись в это время в домах Первомайского.

Теперь многие с удивлением задают вопрос: как ускользнул Радуев? Да так и ускользнул, прорываясь с боями. Потому что по большому счету не было там никакого кольца. И не то что внешнего и внутреннего, а даже обычного окружения. Ну, разве что «островки» обороны, один из которых обороняли три десятка армейских спецназовцев. Горстка бойцов, на которую вышла радуевская банда. Они и перебили основную массу террористов, подпустив их почти вплотную. Однако помните, сколько было у Радуева людей – более трех сотен. Так что перевес почти в десять раз. Эти российские ребята-спецназовцы, несомненно, герои. Они почти все ранены, есть и погибшие.

Как это было, мало кому известно. Их вообще осталось немного после того боя – спецназовцев 22-й бригады. Кто уволился в запас, кто уехал в другие города, военные округа. После тех событий мне с трудом удалось найти нескольких героев. Вот как рассказывает о том страшном бое один из них:

«Нас в очередной раз подставили. В прессе тогда писали – три кольца окружения, снайперы. Все это ерунда. Никаких колец там не было. Ребята из нашей 22-й бригады специального назначения и приняли удар.

Плотность фронта была 46 человек на полтора километра. Представляете! По всем нормативам превышение протяженности на каждого бойца в три раза. А вооружение – только стрелковое, легкое, да два БТРа придали.

Наш участок был наиболее вероятным для прорыва. Почему? Да потому, что только здесь, в единственном месте, можно переправиться через Терек. Подчеркиваю, в единственном. Там труба нефтепроводная через реку протянута, а над ней мостик. И дураку было ясно: больше идти некуда.

Мы предлагали взорвать трубу. Нет, это же нефть, «бабки» большие. Люди дешевле. А взорвали бы – и «духам» некуда деваться.

Кстати, с той стороны два КамАЗа чеченских подошли. Стояли, ждали. С нашей стороны – ничего, «вертушки» по ним не работали.

Как таковой подготовки у террористов не было. Они начали обстрел, и их ударная группа пошла в атаку. Подойдя к опорному пункту метров на сто, передние бандюги залегли, начали оказывать огневое давление. Тем временем подтянулась группа прикрытия, и все скопом кинулись вперед.

С точки зрения тактики, они действовали правильно. По-другому и не могли. После боя мы проверяли документы у убитых. Афганцы, иорданцы, сирийцы. Около пятидесяти наемников-профессионалов.

У каждого, как правило, по два вещмешка, в одном – боеприпасы и консервы, в другом – наркотики, шприцы и прочее. Так что атаковали они в состоянии наркотической дури. Говорят, бесстрашные смертники. Боялись бандиты.

Да, Радуев улизнул, но многих мы положили. В бой пошли около 200 террористов. 84 человека мы уничтожили. Не считая раненых и пленных. Утром по следам посмотрел – вырвались человек двадцать, не более. С ними и Радуев.

Бригада тоже понесла потери: пятеро погибли, шесть человек ранены. Если бы на нашем участке посадили две-три роты, итог был бы иным. Многое было сделано бестолково. В оборону маленькую горстку посадили, минировать подходы не стали. На что рассчитывали? Может, такой прорыв кому-то нужен был?»

Вот такие горькие признания.

В том бою погибли начальник разведки 58-й армии полковник Александр Стыцина, командир роты связи капитан Константин Козлов, медик капитан Сергей Косачев.

Потеряла в Первомайском и группа «А» двух своих офицеров – майоров Андрея Киселева и Виктора Воронцова.

Воронцов был из пограничников, служил в отдельном отряде контроля в Шереметево-2. Сначала попал в «Вымпел», а в 1994 году перешел в группу «А». Отличился при освобождении заложников в г. Буденновске, за что и был награжден медалью Суворова.

Андрей Киселев – выпускник Рязанского воздушно-десантного училища. Служил в роте специального назначения полка связи ВДВ, был инструктором по воздушно-десантной подготовке. В 1993 году принят в подразделение «А».

Оба офицера принимали участие в сложных оперативных мероприятиях и боевых операциях. За мужество и отвагу, проявленные при спасении заложников, Андрей Киселев и Виктор Воронцов награждены орденом Мужества (посмертно).

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В январе 1996 года террористы атаковали дагестанский Кизляр, захватили заложников в больнице и роддоме и, прикрываясь живым щитом, заняли село Первомайское, превратив его в мощный укрепленный пункт.

В программе — непосредственные участники тех событий, давшие 20 лет назад отпор международному терроризму.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Продолжение выпусков новостей о захвате с.Первомайское чеченскими боевиками под командованием Салмана Радуева. Январь, 1996 год.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

На документальном видео, времён первой чеченской войны, захват чеченскими боевиками больницы в Кизляре, под руководством зятя Джохара Дудаева, Салманом Радуевым.

Развитие событий по Будённовскому сценарию, с захватом заложников, и выдвижением в Первомайское. Репортажи журналистов 1 канала.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Воспоминания начальника отдела боевой подготовки 7-й воздушно-десантной дивизии гвардии полковника Бориса Петрова о событиях 1999 года в Дагестане.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства