Битва за Грозный в январе 1995 года мало у кого ассоциируется с профессиональными эффективными действиями Российской армии. Всем памятны скорее трагедия Майкопской бригады и мучительные бои вокруг Президентского дворца.

Однако в тех случаях, когда федеральным силам удавалось наладить взаимодействие между частями, а солдаты и офицеры действовали тактически грамотно, задачи удавалось выполнять успешно и с небольшими потерями.

Характерный пример такой хорошо спланированной удачи – бой в ночь на 6 января 1995 года. Тогда отряду, в который входили 45-й полк спецназа ВДВ и небольшое подразделение группы «Вымпел» удалось эффектным штурмом взять высотку института нефти и газа.

45-й полк СпН ВДВ был сформирован в феврале 1994 года. Битва за Грозный была его первой операцией в качестве единого целого. Правда, солдаты и офицеры двух батальонов, из которых его составили, раньше участвовали в операциях в Абхазии, Южной Осетии и Приднестровье. Однако такого жестокого сражения в его истории прежде не было.

45-й полк в составе 400 штыков действовал в Грозном совместно с отрядом из 22 офицеров Управления специальных операций ФСК, куда входили бойцы расформированного на тот момент «Вымпела».

майор Шаврин Сергей Иванович. Иллюстрация Анастасии Антоновой

Отряд вошел в Грозный 3 января, и вошел в состав группировки «Северо-Восток» Льва Рохлина. К этому моменту войска, углубившиеся в город, понесли серьезные потери. Первой задачей полка стала очистка коммуникаций группировки Рохлина от просочившихся в тыл боевиков. Следующей задачей стал захват «Свечки» — высотного здания Института нефти и газа.

Многоэтажная «Свечка» позволяла просматривать и простреливать район, прилегающий к правительственному кварталу. Кроме того, из высотки вели огонь снайперы, изрядно доставшие пехоту.

Оттуда же бандиты корректировали огонь миномётов и координировали маневры своих отрядов. Так что Рохлин придавал огромное значение ее взятию, и штурмовать здание пошла наиболее подготовленная из его частей. В то же время, крушить «господствующую высоту» бомбами или тяжелой артиллерией не хотелось, поскольку ее выгоднее было использовать самим.

Операцией руководил полковник Павел Поповских. До Чечни он успел поучаствовать в конфликтах в Карабахе, Приднестровье и Абхазии. Словом, это был человек с немалым опытом реальных операций.

полковник Поповских Павел Яковлевич. Иллюстрация Анастасии Антоновой

Спецназ ВДВ и «Вымпел» располагали не только хорошо обученными солдатами, но и соответствующим снаряжением. Планы противостояния снайперам отрабатывались заранее в Моздоке.

Подготовка к штурму началась с организации наблюдательных постов и огневых точек вокруг «Свечки». Солдат вооружили малошумными и не дающими вспышек винтовками ВСС и оснастили ночной оптикой, так что снайперы имели полное преимущество перед боевиками в темное время суток. Всего таких позиций было устроено восемь.

Снайперская пара. Иллюстрация Анастасии Антоновой.

Боевики неплохо подготовили оборону здания. Оборудовали огневые точки, создали запасы боеприпасов, в общем, лобовой штурм был бесперспективным. Однако дудаевцы, зная проблемы федеральных войск в ночном бою, по темноте вели себя беспечно, открыто перемещались по зданию и выходили наружу.

В результате в ночь на 6 января, когда спецназовцы приступили к штурму, боевики начали нести тяжёлые потери от стрельбы снайперов. Благодаря использованию бесшумного оружия, боевики даже не сразу поняли, что идет бой.

Потеряв около десятка товарищей, террористы начали покидать здание, вытаскивая убитых и раненых. Однако до двадцати боевиков осталось внутри.

Штурмовать здание ночью не стали, чтобы избежать разнообразных случайностей, подрывов на минах и засад. Поэтому остаток ночи потратили на доразведку. Основной штурм назначили на утро.

Его должны были вести две группы, одна врывалась на первый этаж, другая прикрывала ее огнем. Кроме того, подразделение пехоты с танками было выделено для демонстрационной атаки со стороны больничного городка.

Утро 6 января началось с отвлекающей атаки. Два танка под прикрытием дымовой завесы, обстреливали первый этаж и подвал. Как часто бывало, группы дудаевцев начали стягиваться к зданию, против которого ждали атаки.

Отвлекающие обстрелы шли полтора часа. За это время группа захвата – 12 человек – обошла здание и подошла к стенам сзади. При этом две штурмовые группы случайно обстреляли друг друга, но обошлось без жертв.

Боевики сбежались оборонять фасад. Поэтому спецназовцы легко проникли внутрь через пролом в стене на уровне второго этажа, поднявшись по куче обломков.

Спецназ занимает «свечку» . Иллюстрация Анастасии Антоновой

Огонь танков перенесли выше, а внутрь ворвалась еще одна штурмовая группа. Сопротивление бандитов внутри было быстро сломлено. Часть гарнизона успела бежать через противоположный от наступающих торец здания, а оставшихся на верхних этажах быстро перебили.

Спецназовцы зачищали здание осторожно, и как следствие, медленно, так что здание зачищали несколько часов.

Зачистка здания спецназом. Иллюстрации Анастасии Антоновой

Свечка» тут же была заполнена людьми. Внутри разместили установки ПТУР, крупнокалиберные пулеметы, и начали обстреливать боевиков в институтском городке, который хорошо просматривался из здания.

Боевики попытались отбить здание, однако теперь господствующая над местностью высотка стала проблемой уже для них. Подбирающиеся к зданию боевики уничтожались сосредоточенным огнем изнутри.

Кроме того, теперь с крыши и верхних этажей можно было успешно корректировать огонь.

После успеха десантников и спецназа ФСК, в «свечку» вошли бойцы восточно-сибирского СОБР, которые и отбивали контратаки. Попытки бандитов вернуть здание продолжались до середины января.

Однако этот «Сталинград» шел уже при полном преимуществе федеральных сил. Внизу шел чрезвычайно ожесточенный бой, однако его исход уже был предрешен. Был взят военный колледж дудаевцев по соседству от «Свечки», пали здания института южнее, и прорывающиеся из больничного комплекса войска начали продвигаться вдоль Сунжи в сторону комплекса правительственных зданий и Президентского дворца.

Бои в центре Грозного будут чрезвычайно ожесточенными, но успех спецназовцев позволил взломать оборону дудаевцев и открыть путь к Президентскому дворцу.

Евгений Норин

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Новогодние праздники для всей страны — время незамутнённого гедонизма. Однако по мрачной иронии судьбы на них же падает одна из крупнейших трагедий современной российской истории. 31 декабря 1994 года — момент апофеоза первой войны в Чечне. В этот день начался штурм Грозного.

Чеченская война начиналась неудачно для российских войск. Операцию изначально плохо спланировали, а Объединённая группировка столкнулась с неожиданным сопротивлением, причём даже за пределами Чечни. Первые бои и первые потери войска несли ещё в Дагестане и Ингушетии. Однако равнинная часть Чечни, в центре которой стоит Грозный, сама по себе невелика. К концу декабря войска сосредоточились вокруг столицы Чечни. Тогда ещё никто не мог предсказать, чем обернется её штурм.

Планирование операции несло на себе печать спешки и хаоса. Окончательное решение о штурме приняли только 26 декабря 1994 года. Буквально через несколько дней армии предстояло идти в наступление.

Обороной Грозного руководил бывший кадровый офицер Советской армии Аслан Масхадов. Серьёзную проблему для него составляла анархия в рядах боевиков. Самые боеспособные группы — отряды Гелаева и Басаева — подчинялись скорее своим атаманам, а многие отряды представляли собой группы родственников и друзей по несколько человек, и их невозможно было даже толком подсчитать.

Однако боевики сумели нарезать сектора обороны хотя бы для самых крупных и устойчивых групп, создать множество захоронок с боеприпасами для гранатомётов и миномётов, а также приспособить свои отряды для малой войны в городе. Огромное количество оружия, захваченного ранее в арсеналах бывшей Советской армии, позволяло дудаевцам в бою давить огнём, стреляя даже по отдельным солдатам из гранатомётов.

Важное отличие отрядов боевиков от последующих кампаний — в Грозном они располагали некоторым количеством бронетехники и даже артиллерии. Грозный — единственное место, откуда регулярно сообщали о применении дудаевцами танков. Зато, вопреки популярному стереотипу, почти не было иностранных наёмников. Но имелась такая «экзотика», как русские наёмники, приехавшие подзаработать. При встрече с соотечественниками такой «родной крови» на милосердие рассчитывать не приходилось.

Если план обороны дудаевцев имел слабые места, то план наступления только из слабых мест и состоял. Разведка обороны противника практически не велась, а уровень боеспособности боевиков хронически недооценивался. Более того, группировка, которой предстояло штурмовать город, была очень слаба численно. Этот тезис может удивить при взгляде на длинный перечень полков, бригад и батальонов, участвовавших в штурме.

Однако Объединенную группировку на скорую руку собрали из подразделений «глубинных округов» бывшей Советской армии. Её основу составляли «кадрированные» части, имевшие лишь минимум людей, необходимый для обслуживания техники.

В результате в Грозный пошло огромное количество бронетехники и множество солдат, которые должны были её обслуживать, от водителей до ремонтников. Этот контингент располагал впечатляющей огневой мощью, но ему фатально не хватало людей, способных идти во дворы и подъезды, вести зачистку, контролировать территорию. Тем более что огромный процент солдат составляли юноши 18 лет, не успевшие получить даже самую необходимую боевую подготовку.

Трудно сказать, почему этого не учли командовавшие операцией министр обороны Павел Грачёв и начальник Генерального штаба Анатолий Квашнин, но факт состоит в том, что в город пошли силы, не готовые к серьёзному сражению. Судя по всему, предполагалось, что чеченцев ошеломит вид многочисленной бронетехники и они не окажут серьёзного сопротивления. Беспечность стоила дорого.

Чистилище

31 декабря колонны втягивались в Грозный с четырёх сторон — востока, запада, севера и северо-востока. Общим пунктом назначения был Президентский дворец — крупное здание в центре города.

Поначалу город выглядел вымершим, но в первые же часы стало ясно, что сопротивление будет жестоким. Группы «Запад» и «Восток» сразу втянулись в тяжёлое сражение. Западникам удалось прорваться в город, но вскоре отряды забуксовали под огнём. Восточная группа тоже вступила в тяжёлое сражение, но вскоре получила тяжелейший удар от собственной авиации.

ВВС работали катастрофически плохо в течение всего сражения и часто наносили удары по своим. Налёт имел катастрофические последствия: сразу до полусотни человек выбыли из строя убитыми или ранеными, а наступление Востока фактически сорвалось.

На этом фоне по-настоящему отрадно выглядят действия северо-восточной группировки генерала Льва Рохлина. Тот действовал разумно и быстро. Изначальный план предполагал атаку через промзону.

Однако генерал — в отличие от коллег — тщательно провёл разведку и выяснил, что на основном маршруте его ждут засады. Поэтому отряд Рохлина сманеврировал и проник в город по неожиданному маршруту, ломая боевикам планы. Отряду Рохлина быстро и без катастрофических потерь удалось захватить консервный завод и больничный комплекс. Словом, здесь солдаты могли поздравить себя с успехом.

На востоке наступление захлебнулось, на северо-востоке — удалось, а на западе войска медленно вгрызались в глубину Грозного. Однако самые драматичные события происходили с группой «Север» генерала Пуликовского.

Основную ударную силу группы составляли отряды 131-й майкопской бригады и 81-го самарского полка. Уместно назвать их именно отрядами бригады и полка, до штатной численности они откровенно недотягивали. Как бы то ни было, оба подразделения начали втягиваться на улицы.

Первоначально задачи группировки ставились на не очень большую глубину. Уже во время выдвижения «Север» начал вести тяжёлый бой. Летучие отряды дудаевцев обстреливали технику из засад. За недостатком нормально обученной пехоты зачистку толком не вели. Танк в городе куда менее уязвим, чем может показаться, но он нуждается в прикрытии пехотой.

Танкисты и наводчики БМП не видели целей или не могли задрать ствол достаточно, чтобы попасть в те цели, которые видели. В бою быстро получил тяжёлое ранение командир самарцев, и полк возглавил замполит, который и провёл полк через ад сражения.

Дудаевцы несли какие-то потери, но об успехе наступления говорить было сложно, требовался правильный штурм. И, однако, около 11 часов Майкопская бригада полковника Савина получает неожиданный приказ: выдвинуться к железнодорожному вокзалу. Для этого ей предстояло прорваться далеко в глубину города.

Это был странный и явно не отвечающий обстановке приказ. Однако командование пребывало в самом оптимистичном настроении. Предполагалось, что бригада станет ломом, который расшатает оборону дудаевцев. Как бы то ни было, майкопцы вышли на площадь перед вокзалом и заняли сам вокзал. Их тыл толком не был прикрыт, неподалёку находились только самарцы, которые уже вели свой отчаянный бой.

С вокзала Майкопская бригада не могла контролировать частный сектор и даже ближайшие пятиэтажки. Почему их не заняли, уже не спросишь, но, скорее всего, банально не хватило людей. Однако теперь бригада находилась фактически в окружении. Около пяти вечера, когда стемнело, позиции майкопцев атаковали со всех сторон.

Техника горела на площади, подожжённая огнём гранатомётов. Боевики стреляли из пятиэтажек и частного сектора. Одновременно рядом шёл бой за товарную станцию. Многие молодые призывники впали в ступор. Офицеры и не потерявшие головы солдаты сражались за всех сразу.

Преимущество боевиков в огневой мощи оказалось подавляющим. Более того, для обстрела вокзала дудаевцы привели даже бронегруппу. Полковник Савин непрерывно запрашивал по радио помощь — и не получал её. Комбриг уже сам был ранен осколком гранаты.

Чеченские отряды имели возможность менять людей перед позициями майкопцев. Те даже не имели возможности вывезти раненых, которых в итоге вытащили только благодаря танкам капитана Игоря Вечканова. Пробиться снаружи не удавалось никому: все войска были связаны боем, свободных сил не было.

В конце концов, поняв, что помощь не придёт, Савин решил вытаскивать себя сам. Окруженцы сумели отойти и с вокзала, и с товарной станции рядом, но Савин в ходе боя погиб, когда лично пошёл забрасывать огневую точку гранатами. Это было чудовищное поражение: за двое суток боёв майкопцы потеряли 162 человека погибшими.

Дравшиеся по соседству самарцы сообщили о 63 убитых и 75 пропавших без вести. В плен в результате новогоднего штурма попало около 80 человек. Число пленных могло быть и выше. Как и к майкопцам, так и к окружённым на западе Грозного десантникам являлись делегации боевиков во главе с депутатом и правозащитником Сергеем Ковалёвым, предлагавшие капитуляцию. Однако майкопцы на сдачу не пошли, а десантники вообще решили, что над ними издеваются.

Новогодний штурм закончился чудовищным провалом. Группировка «Север» была фактически разгромлена. Однако никто не отменял главной задачи: предстояло всё-таки взять Грозный.

Встань и дерись

Остатки группировки «Север» присоединили к группе Рохлина. Именно объединённому «Северу» предстояло сыграть главную роль в штурме Грозного. Русские находились в ситуации поистине катастрофической. Однако теперь пришло понимание, что происходит и как действовать. Рохлин сначала сосредоточился на очистке своих коммуникаций от летучих отрядов боевиков. В этом деле главную роль сыграл 45-й полк ВДВ. Десантники за несколько дней разбили рейдовые отряды чеченцев в своем тылу. Одновременно в городе кипел бой перед рекой Сунжей.

Тяжёлые потери несли обе стороны. Однако у боевиков запас прочности был ниже. Кроме того, русские получили подкрепление: в город вступили части морской пехоты. На фоне общего развала армии боеспособные батальоны приходилось набирать буквально повсюду. Именно так в Грозном появились морпехи с Северного флота, Балтики и даже с Тихого океана.

На сей раз Грозный подвергся правильному штурму без попыток кавалерийского наскока. Тактические приёмы вырабатывались на лету. В новогоднем штурме было потеряно множество танков и БМП, теперь уцелевшие действовали по-новому. Например, одним из приёмов было использование танка, сопровождавшегося пехотой — и самоходной зениткой, которая из автоматических пушек чистила чердаки и верхние этажи. Недостатки боевой подготовки никуда не девались, но теперь их смягчали не столько кровью, сколько железом: цели, подававшие признаки жизни, безжалостно расстреливались из всего имеющегося оружия.

Такой стиль войны вёл к тяжёлым потерям среди жителей. Однако общее настроение выразил один из взводных командиров: «У меня 18 человек, я отвечаю за их жизни, за жизни всех остальных людей на планете я отвечать не собираюсь». Именно в это время на стороне боевиков появились первые признаки паники. Радиоперехват зафиксировал, в частности, такой пассаж: «Появились трусы. Их надо расстрелять».

В середине января с нескольких сторон войска прорвались к центру Грозного и комплексу правительственных зданий. Упорная оборона Президентского дворца выглядит странно для обычно тактически гибких дудаевцев. Однако этот подарок вовсю использовали российские войска. Благодаря попыткам боевиков удержать статичный фронт, их позиции стали куда лучше известны наступающим, и теперь уже артиллерия российских войск находила жертвы.

19 января дудаевцы после тяжёлых потерь оставили дворец. После этого эпицентр сражения переместился за Сунжу, в район площади Минутка. К этому моменту начало сказываться истощение боевиков. Их отряды вели долгое тяжёлое сражение, а российские войска на лету учились эффективно действовать в городе. Сам Дудаев уже покинул Грозный, понимая, что удержать город не удастся.

Как ни странно, только в этот период, в конце января и начале февраля, военные приняли решение окружить Грозный и блокировать поступление подкреплений боевикам. В начале февраля боевиков в городе начали отсекать от остальной Чечни. Это запоздалое решение имело успех: именно в начале февраля боевики начали отступать из Грозного. Угроза тылу подействовала. «Абхазский батальон» Басаева — один из главных противников рохлинцев — во время этого отступления попал в засаду и понес тяжёлый урон.

Отход заметной части товарищей привёл к надлому боевиков в Грозном. Во второй половине февраля город был окончательно блокирован. Российским войскам катастрофически не хватало людей, поэтому малые отряды дудаевцев могли благополучно проскользнуть среди руин. Однако крупные группы выходили с огромным трудом, их блокировали и наносили тяжёлый урон. Правда, уже тогда проявилась скверная черта российских политиков — устраивать переговоры по малейшему поводу.

16 февраля вступило в действие трёхдневное перемирие для обмена пленными. Фактически передышку боевики использовали, чтобы отвести основную часть своих потрёпанных отрядов на юг, к горам. К концу февраля сопротивление было сломлено окончательно. В начале марта от дудаевцев очистили последние микрорайоны чеченской столицы. В условиях чудовищной нехватки снабжения, неразберихи, ужасающих потерь российская армия на голом характере выиграла битву.

Штурм Грозного стал чудовищным огненным крещением для современной Российской армии. Преступно плохо подготовленный и проведённый штурм стоил войскам более тысячи погибших, из которых едва ли не половина приходится на самые первые дни. Потери боевиков оценить крайне сложно из-за иррегулярного характера их отрядов.

Кроме отвратительной подготовки самого штурма сказалось отсутствие опыта. Так, было сделано очень мало для спасения жителей города. Эти несчастные, и русские и чеченцы, были предоставлены сами себе. При этом боевики, желавшие получить побольше мирных жертв для демонстрации прессы, даже иногда блокировали выход жителей, когда те пытались выбраться из города самостоятельно. Словом, жители Грозного попали между жерновов свирепой и бескомпромиссной войны.

Жертвы и накал боёв в Грозном были беспрецедентными. Увы, штурм города стал не концом военных ужасов, а лишь завершением одной из первых глав в этой книге скорби.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Уникальные кадры видеохроники, где показывается г.Грозный после проведения январского штурма 1995 года, во время первой чеченской войны.

На кадрах: Генерал-лейтенант Лев Рохлин, Архангельский ОМОН, ВДВ и пленные, мародеры, правозащитники и русское население города.

Голос за кадром корреспондент телеканала «Поморье» Ян Берлин.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Новый 1995 год. Ночь с 31 декабря на 1 января. Большинство россиян сидят за праздничными столами. Шампанское, конфетти, шутки и смех. В это время на юге страны, в столице Чечни, разворачивается самая кровавая драма в истории современной России. Федеральные силы идут на штурм Грозного. Новобранцы, никогда не видевшие оружия, брошены в бой против боевиков и профессиональных наемников. Высококлассные спецназовцы, прошедшие огонь Афганистана, идут на смерть по приказу командиров-карьеристов, никогда не нюхавших пороха. Апофеоз первой чеченской.

В 2019 году исполнилось 25 лет с начала войны, которая унесла десятки тысяч жизней с обеих сторон. Редакция сайта телеканала «Городской» решила посвятить несколько материалов брянским солдатам и офицерам, прошедшим этот ад. Среди них есть и те, кто встречал Новый 1995 год в атаке под свист пуль и разрывы снарядов. Кем были эти люди, что с ними сделала война, как сложилась их жизнь в дальнейшем. Наш первый герой — Игорь Михайлов, бывший в 1994 году капитаном Специального отряда быстрого реагирования брянской милиции.

Легкая улыбка на лице. Усталый взгляд. Приглушенный голос. Игорь Михайлов вместе с другими офицерами, такими же простыми брянскими парнями, в Новый год он оказался в самом пекле боев за Грозный. Город, внешнему облику которого сейчас позавидует иная европейская столица, в январе 1995 года был филиалом ада на Земле. Всех брянских СОБРовцев считали погибшими. Дома сослуживцы их уже оплакивали. Но офицеры не только выжили. Они с честью выполнили поставленную боевую задачу, за что 23 февраля были награждены Орденами Мужества. Мы беседуем с Игорем Михайловым спустя четверть века после страшных событий. О нем, о его службе в армии и милиции, о новогоднем штурме Грозного.

Не знали чем заняться

— Поначалу нас в СОБРе было всего семь офицеров. Отряд был сформирован на базе 6 отдела, который позднее стал УБОПом, — начинает свой рассказ Игорь Михайлов

Игорь Геннадиевич оказался в милиции после увольнения из армии в звании капитана в 1992 году. Военные погоны он снял не по своей воле: его часть, выведенная из ГДР в Сибирь, была расформирована. Капитан Михайлов, которому тогда было 26 лет, вернулся домой и начал искать работу. Офицер пришел в отдел кадров УВД и заявил о своем желании служить в милиции. Поначалу его определили в отдел, который занимался физической и боевой подготовкой сотрудников.

— И как оттуда вы попали в боевое подразделение?

— Начальник предложил. Тогда отряд только формировался, а у меня была соответствующая подготовка. Вот только никто не знал, чем нас занять. Поначалу мы и повестки развозили, и людей сопровождали. И только позже началась реальная работа. Были и освобождение заложников в Брянске, и борьба с бандами. Например, в Навле мы задержали большую ОПГ, которая занималась грабежами на дорогах, с убийствами, рэкетом. Это была большая спецоперация.

Ехали в простую командировку

— Когда вас отправили 11 декабря 1994 года в Чечню, вы понимали, с чем придется столкнуться?

— Нет, мы не представляли себе, куда и зачем едем. Так, по телевизору что-то слышали о Чечне. Но не знали, что нам предстоит. Получили командировочные. Думали, что жить будем в гостинице. Была какая-то эйфория. Но поскольку понимали, что придется работать, вооружились по полной. Нам выдали новейшие бронежилеты. Взяли с собой пулеметы, что оказалось верным решением. Еще думали, брать или нет. А ведь с нами оказались милиционеры из других регионов, которые прибыли только с пистолетами и короткоствольным оружием.

— Вас никто не проинструктировал, с чем придется столкнуться на месте. Но вы интуитивно понимали, чего можно ожидать. Это офицерский опыт?

— У нас в СОБРе служили настоящие профессионалы. Если говорить обо мне, я же кадровый военный, разведчик. Закончил Суворовское училище, затем Киевское общевойсковое военное училище. Был отобран в войска спецназначения ГРУ и служил под Ташкентом, где готовил солдат перед их отправкой в Афганистан. В самом Афгане был дважды, но в командировках – сопровождал молодых бойцов.

— А в Чечню вы ехали с какими задачами?

— Борьба с банформированиями. Никто из нас не думал, что это обернется полномасштабной войной. Инструктаж на базе «Альфы» занял всего около часа. Мы вылетали из Москвы, прибыли в Моздок, но только на месте уже узнали, где мы конкретно оказались. Затем больше двух недель прохлаждались на месте, жили в вагонах железнодорожных. Собирались встречать Новый год, купили еды, шампанского. А 30 декабря нас посадили в машины и отправили в сторону Грозного. В ночь на 1 января мы уже воевали в городе. Многие погибли, очень многие. А нас, всех брянских, Бог уберег.

Игорь Михайлов уверен, что выжить в боях за Грозный ему и сослуживцам помог опыт, приобретенный в Советской Армии. Но отправляясь в Чечню, как им сказали, на борьбу с бандами, офицеры были готовы к чему угодно, только не к бардаку и неразберихе, которые царили в федеральных войсках.

— Бардак был во всем – от непрофессионализма командиров, отправлявших танковые колонны на узкие улицы города, до полного рассогласования в действиях не только военных и милиции, но и между различными родами войск, — говорит бывший боец СОБР.

Против нас воевали профессионалы

— Вы сказали о непрофессионализме командиров. Почему?

— В начале 1990-х годов по ряду причин, в том числе из-за прямых увольнений со стороны ельцинского руководства, Армию покинуло множество боевых офицеров. Тех, кто прошел Афганистан. Тех, кто был хорошо образован и подготовлен. Их место заняли тыловики, не нюхавшие пороха, не изучавшие толком военной истории. И они повели войска брать город. А принцип захвата городов, извините, не менялся со времен Великой Отечественной. Но даже опыт той войны ничему их не научил.

— Но ведь вы сами были офицером, капитаном. Вы не могли никак повлиять на ситуацию?

— Нет. Я был обычным бойцом в сборном отряде СОБРовцев. Мы входили в город на колонне БТРов, а впереди был командир «на белом коне», который и вел нас. И когда мы попали под обстрел, оказавшись как на ладони у противника, пришлось прямо с марша вступать в бой. А солдатики рядом оказались необстрелянные. Пулеметчик в БТРе не смог сделать ни одного выстрела. Почему? Он не проверил оружие перед выездом. А там боек был сбит. В нас попали из гранатомета, но спасло то, что противник стрелял навскидку и попал по касательной. Выстрели он прицельно в лоб, мы бы сейчас не разговаривали.

— То есть стрелявший в вас человек тоже был плохо подготовлен?

— Не знаю. Думаю, он боялся, что наш пулеметчик все же даст залп, поэтому торопился. В целом же в Грозном нам противостояли хорошо подготовленные бойцы. Это были солдаты и офицеры Советской Армии, выходцы со всего Кавказа, это были наемники из Прибалтики и Украины – тоже профессиональные военные. Они все были очень хорошо подготовлены к войне. У них было четкое централизованное руководство. Мы же входили туда с новобранцами, во главе которых стояли не имевшие боевого опыта командиры.

Не могли не помочь

— В ситуации, которую вы описываете, любому здравомыслящему человеку будет просто страшно. Как вам удавалось сохранять хладнокровие?

— Ничего не боится только дурак. Конечно было страшно. Но мы выполняли приказ. Кроме того, для советского офицера понятия «честь» и «долг» — это не пустые слова. Мы не растеряли их и в 90-е. Понимаете, когда вы видите трупы людей, плывущие в Тереке, когда вам навстречу со слезами бегут женщины, просящие о помощи, вы уже не думаете о себе. Вы думаете о том, чем вы можете помочь этим людям.

— Как складывались ваши отношения с местным населением?

— Город ведь никто не эвакуировал. Люди его не успели покинуть. И мы пытались укрыть и защитить каждого, по мере возможности. Без оглядки на национальность. Ведь там были и чеченцы, которые выступали против дудаевцев. Эти люди были проводниками. И даже разведданные поставляли. Но больше было тех, кому самим нужна была помощь.

— Вы кого-то запомнили?

— Однажды ночью, среди шквала огня, а ночи в новогоднем Грозном из-за бесконечной стрельбы и взрывов мало отличались от дня, к нам пришел мальчик. Мы тогда ночевали в подвале молокозавода. Топили печку-буржуйку воском для сыра. И вот заходит семилетний ребенок. Русский. И говорит: «Дяденьки. У меня мама и сестра пятилетняя. Они очень голодные. Вот вам пачка чая, дайте нам паёк за неё». Как он пробрался к нам – неизвестно. Мы собрали все свои сухпайки, тушенку, всё, что у нас было, а нам выдали на три дня продовольствие, покормили его и проводили. Даже сомнения не возникло, что так нужно сделать.

Похороненные заживо

Сотрудники брянского СОБР оказались в самом эпицентре боев за Грозный. Они добровольно вызвались занять и удерживать самое высокое здание в городе, откуда велась корректировка огня артиллерии и авиации. По словам Игоря Михайлова, их командир честно сказал, что те, кто отправятся в нефтехимический институт, пойдут на верную смерть. Все брянские парни вызвались на это сложное и опасное задание.

— Нужно было под непрекращающимся ожесточенным огнем пересечь проспект, войти в здание и удерживать его сутки. Но мы отбивались там 36 часов, после чего нас сменили ребята из Сибири. Это был самый страшный бой за все время пребывания в Грозном. Командиры нас заочно похоронили. Они были уверены, что мы погибли. Уже даже в Брянск сообщили об этом. Но здесь, дома, было принято решение дождаться тел, и только потом сообщать родным.

— А почему командиры решили, что вас уже нет в живых?

— Трудно было поверить, что мы выжили. Что касается меня, то я упал, пока бежал через проспект. В это время рядом взорвался снаряд. В тот же момент. И сложилось ощущение, что снаряд угодил в меня. Но меня даже осколком не зацепило – все они прошли выше. А так, конечно, очень многие погибли и на подступах к зданию института, и в нем самом. Когда однажды мы попали под обстрел своих же, федеральных войск, мы закрылись в одном из кабинетов, спрятавшись под груду химических столов. Защита, прямо скажем, так себе. Но снова обошлось без жертв среди брянских.

— Когда вы вернулись, сильно удивили командиров?

— Вернуться тоже было непростой задачей. Было два варианта: идти тем же путем, каким мы добрались, но где нас точно поджидал противник, или побежать через площадь, где мы были, как на ладони. Мы решили выходить через открытую площадь, использовать эффект неожиданности, где нас никто не ждал и думать не мог, что мы пойдем этим путем. Сработало. А удивились больше всего в Моздоке, куда нас практически сразу после выполнения задания отправили. Там тоже уже знали, что мы якобы погибли. А тут мы прибыли все черные от копоти.

Погиб, потому что дурак

— Вас отправили фактически на верную смерть. Как вы оцениваете приказы, которые давало высшее военное руководство?

— Павел Грачев, министр, был уверен, что Грозный можно легко и быстро захватить. И отправил туда танки. Разве так действует нормальный военный? В армии царил полный бардак.

— В чем он проявлялся конкретно?

— Да во всем. Например, со мной в первом бою оказался пулеметчик, которому было 17 лет. Вдумайтесь – 17 лет и человек на войне. Как? Как он попал в Чечню? Он даже не знал, что нужно делать с оружием.

— Но это звучит невероятно. Как его вообще могли призвать в армию?

— Это был дикий 1994 год. Творился такой бардак, в который сейчас действительно сложно поверить. И мы были в шоке. Не могли понять. Он сказал, что его вызвали в военкомат, и вперед и с песней. Командовал тем парнишкой сержант, кстати, оказался из Погара, не знаю, что с ним стало, так вот – он подтвердил возраст бойца. Представьте, этих необстрелянных ребят посадили в БТР и отправили на войну.

— Вы сказали, что была и проблема с офицерами.

— Конечно. Борис Николаевич Ельцин уволил всех квалифицированных высших военных. Их места заняли чьи-то сынки, которые не имели боевого опыта. Это прозвучит грубо, но вот посреди Грозного гибнет генерал. Почему он погиб? Потому что дурак. Он шел по площади как на параде – в окружении полковников и в генеральской каракулевой шапке. Идеальная мишень. Человек не понимал, что он на войне. Его накрыло прямым попаданием снаряда. Уже после этого командиры предпочли одеваться в обычную полевую форму, не выделяться. Генералы уж точно перестали каракулевые шапки носить.

Мы никому не нужны

— Ваша семья знала, что вы отправились в Чечню?

— Да, все знали. Родители точно знали. А жена… Так получилось, что незадолго до командировки я развелся. Сыну было четыре года.

Игорь Михайлов вздыхает, голос становится еще более приглушенным. Взаимоотношения с сыном – это больная для него тема. Бывшая жена постаралась отгородить ребенка от отца. Когда он был маленьким, Игорь Геннадиевич пытался делать это через родственников. Сейчас сыну почти тридцать, но с отцом он не видится.

— Он в том возрасте, когда я оказался в Чечне. И мне приятно, что он выбрал тот же путь, стал офицером Российской Армии.

— У вас были еще командировки в Чечню?

— Нет. Дело в том, что в 1995 году я уволился из органов. Причина была личная. Возник конфликт с одним из командиров, конфликт очень неприятный. Он, тыловик, считал, что мы в Чечне развлекались. Так и говорил. Я не смог этого стерпеть. В итоге… Неприятная получилась история, но пришлось искать себя заново.

— И чем вас пришлось заниматься? Время ведь дикое. Найти работу очень сложно.

— Всякое было. Ушел в частный бизнес. Не сам бизнесменом, а по найму. Работал в охране, был начальником охранного предприятия. Потом понял, что нужно образование. Закончил брянский филиал академии госслужбы, нынешний РАНХиГС, диплом получил в 2007 году. Был директором ДК имени Гагарина в Володарском районе, но когда его решили сломать, меня сократили. После этого я пытался устроиться, но… никому мы не нужны.

Денин не выполнил обещания

— Что вы имеете в виду? Не нужен ваш опыт?

— Одно дело, когда бывший военный «садится на стакан», сам сдается. Но когда ты инициативен, ищешь себе применения, все равно не находишь… Я раз пять участвовал в выборах, пытался стать депутатом Горсовета. Участвовал в праймериз с Дениным на выборах губернатора и занял четвертое место, что очень высоко. Денин пообещал работу, но это осталось только обещанием.

— Если вы участвовали в праймериз, значит…

— Да, я десять лет был членом парии «Единая Россия», но потом вышел из нее.

— Государственная поддержка. Она есть у прошедших Чечню?

— Я получаю в месяц 2800 рублей боевых. Всё. Больше ничего. Из привилегий только госпиталь для ветеранов. Но и там все не так хорошо, как было поначалу. Если раньше ты там был как на курорте, мог пройти обследование с курсом лечения чего угодно, то теперь лечат то, с чем направят. Но и то хорошо – раз в полгода можно там подлечиться.

— У вас есть ветеранская организация. Вы поддерживаете друг друга?

— Конечно. Те ребята, с которыми воевали бок о бок, мы общаемся, стараемся поддерживать друг друга. Но, к сожалению, те, кто поднялся, достиг каких-то высот, им тоже до нас нет дела. Я пытался обратиться за помощью к двум нашим брянским Героям России. Просил помощи в поиске работы. Один даже общаться не стал, переадресовал к своему помощнику. А другой после выборов, когда получил свой высокий статус, на звонки перестал отвечать. Просто не берет трубку. Печально, но такова жизнь. Выкручивайся сам.

Хочу вернуться в Грозный

— Сейчас, по прошествии 25 лет, вы хотели бы посмотреть на то, каким стал Грозный?

— Конечно. Я бы с удовольствием туда слетал. Интересно посмотреть на город. И не только туда. Много есть мест, где хочется побывать. Но на путешествия не хватает денег.

— Вы же где-то работаете?

— Я водитель 18-й маршрутки. Это вынужденная мера, поскольку деньги нужны, а другого заработка честного я в настоящее время не нашел. Не могу сказать, что мне нравится такая работа. Знаете, есть водители, которые словно рождены для маршрутки. А мне сложно заниматься этим. Надеюсь, что еще смогу вернуться к управленческой деятельности и реализовать себя. Опыт и навыки позволяют быть уверенным, что справлюсь.

Фото из личного архива Игоря Михайлова

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

По просьбе подписчика нашей группы ВК публикуем видеоматериал о солдатах тагильчанах, которые погибли на чеченской войне.

В Новогоднюю ночь стучат бокалы с искрящимся шампанским, слышится смех родных и близких, небо окрашивается разноцветным бисером праздничного салюта.

А где-то далеко, на чеченской земле в это время погибали тагильские мальчишки и эта Новогодняя ночь, 1995 года, стала для них последней.

На видео: воспоминания от непосредственного участника новогоднего штурма Грозного, во время первой чеченской войны.

Земля вам пухом, братишки…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Александр Сладков: Когда мы, после побывки, заезжали в Грозный, 3 января 1995 года, мы уже знали: «131-й Майкопской бригады больше нет»! Об этом говорили все. Это была первая и главная ужасающая новость.

Я отъехал в Москву на Новый год. И уже 1 января, ночью, увидел по телевизору: в Грозном не победный марш, а мясорубка. 2-го опять был на Кавказе. Из Моздока я, и мои товарищи, попали в группировку «Север», ко Льву Рохлину, сначала на Консервный завод, а потом на Республиканский Больничный комплекс.

У нас тоже была мясорубка, возле входа в бункер (временный госпиталь) постоянно лежали тела наших убитых солдат и офицеров. Их вывозили по два раза в день, но склон у бункера, возле входа, никогда не пустовал. Здесь же рвались мины. Прилёты никто не считал, и них не докладывали. Но случалось по 5-10 обстрелов в день. Я имею в виду только пятачок перед бункером.

Уже потом, после первой компании я попытался разобраться, что ж случилось в Новогоднюю ночь, в Грозном, на вокзале, с Майкопской мотострелковой бригадой. Я нашёл участников, нашёл главных свидетелей.

Когда подбирали название для фильма, я всё пытался выяснить, как же была обозначена операция по освобождению Грозного от боевиков. Оказалось – никак. Фильм вышел – «Операция без названия». Трагедия, вызванная пренебрежением к противнику, слабой разведкой, и удавшейся попыткой привить нашим военным вину, внушить, что они стреляют не в бандитов (ТАК И БЫЛО), а в мирных людей.

К слову сказать: и мирных людей погибли сотни. Сотни. И я опять говорю о пренебрежении к противнику и слабой разведкой, преступное бескомпромиссностью и несдержанностью руководства страны.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальные кадры первой чеченской войны, снятые командой Александра Сладкова, в январе 1995 года, во время боев федеральных сил против чеченских боевиков в Грозном.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Расскажу одну историю из своей боевой практики. Может быть, кому-то из читателей журнала она будет не только интересна, но и полезна. Дело было в самом начале «первой Чечни». Мы штурмовали Грозный…

В ПРЕДДВЕРИИ «ЧИСТИЛИЩА»

…31 декабря 1994 года. 6 утра. Начали движение в сторону Грозного, а это всего каких-то пару десятков километров. Что нас ждет, никто не знал. Как говорится, все еще живы…

Я, в то время лейтенант, начальник разведки дивизиона, сижу на самоходке – командиром орудия назначен. Война есть война, и такое было: офицер – и вдруг командир орудия. Веду я не просто 2С3, а орудие прямой наводки, входящее в состав 2-й штурмовой группы полка. Наша конечная цель – закрепиться в больничном комплексе.

Да, потом будет знаменитый фильм Невзорова «Чистилище» про «наш» больничный комплекс, а пока… едем к Грозному. На самоходке – как на танке, только броня слабовата: толщина от 3 до 12 миллиметров. Да и на танках-то брони не хватает, хоть с динамической защитой идут. Не хватает, когда чуть ли не в упор на городских улицах бьют из гранатомета… Но это все для всех нас еще впереди.

Наш расчет успел навесить на самоходку ящики с землей, кирпичами – со всех сторон закрепили, даже на крыше (зная про работу их снайперов-гранатометчиков, способных поразить технику сверху). Пока ехали, пара ящиков все-таки упали, ничего, зато остальные висят. Мы еще даже представить не могли, как они нас потом спасут…

И вот мы на окраине Грозного. Впереди слышны разрывы и стрельба. Проезжаем русское кладбище, по сторонам пошли первые дома. Техники очень много, улица Лермонтова забита. Движемся вперед очень медленно. Вот по броне ударили первые пули. Так мы входим в бой. Он растянется на несколько дней…

Торчу из люка командира орудия, смотрю по сторонам, нет ли где на крышах домов и в окнах гранатометчиков. Посадил на противооткатные устройства орудия (проще говоря, на ствол) штатного командира орудия (он после «учебки», хоть стрелять умеет), а то одному скучно, две пары глаз всегда лучше.

Под рукой «мухи», гранаты, даже дымовая мина наготове (если придется орудие покидать под прикрытием дыма), не говоря уже о родном АКС-74У. Да, автоматы у нас маленькие, ведь мы артиллеристы, и основное наше вооружение – это орудие. В подсумке у каждого четыре магазина, один из них заряжен трассирующими пулями. Из боевого отделения заряжающие готовы подать снаряженные магазины. Внизу вскрытые цинки с патронами, надо очень быстро заряжать, менять пустые.

КАК ПОТРОШИЛИ «ОСИНОЕ ГНЕЗДО»

Проехали первое высотное здание – девятиэтажку, за нами в колонне движется ГАЗ-66 с «васильком», но миномет не кузове, а на прицепе. Минометчики тоже укрепились, как могли: по бортам мешки с землей, ощетинились стволами автоматов.

Сзади характерный звук выстрела из гранатомета. Оборачиваюсь. Успеваю краем глаза увидеть, что стреляют из окон седьмого этажа по колонне – техники много, не промахнешься… Тут же БМП-2 подняли стволы пушек и начали стрелять по окнам. Беда в том, что палят куда попало – в оптику им плохо видно из башен.

Решение созрело быстро. До штурма Грозного меня готовили как корректировщика, поэтому и карта крупного масштаба была при себе с плановыми целями; и частоты, и позывные огневых позиций, что вокруг города раскиданы, я знал, и пароли. Но самое главное, что была у меня радиостанция «Арбалет» – маленькая, с запасными аккумуляторами.

Я ее тут же включил, настроил частоту, такую частоту настроил и на радиостанции Р-123 в боевом отделении. Наводчику надел шлемофон, подключил к радиостанции. Вошли друг с другом в связь. Проверили – все нормально. Сказал наводчику: «Слушай меня и выполняй, что скажу! Все просто! Понял?!»

После этого спрыгнул на землю. Вокруг кутерьма и столпотворение: свист пуль, разрывы, вот несут раненого, горит БМП, автоматчики палят из окон. Как стрелять из орудия по «высотке»? Ведь уже проехали ее, она сзади. Ствол назад, почти на 180 градусов, не развернуть – слева вплотную частный сектор (забор, деревья), справа – два ряда техники.

Кое-как поставил самоходку поперек колонны (см. схему на рис.1). Вышел на связь с наводчиком, говорю: «Поворачивай ствол вправо, скажу, когда – стоп! Понял?» Он подтвердил: «Понял!» Тем временем меняю в автомате магазин, заряжаю трассирующими. «Теперь давай ствол вверх! Еще! Стоп! Смотри в прицел, даю два трассера! В окно!»

Ставлю на одиночный огонь. Стреляю трассерами в то самое окно, из которого только что вели огонь по колонне. «Видел?!» – спрашиваю по радиостанции наводчика. «Да!» – «Два снаряда, огонь!»

У меня расчет – молодцы. Снаряд в ствол загнали еще на подъезде к городу. Гильза на лотке. Несколько секунд и… выстрел! Внутри комнаты разрыв. Попал! Да как тут не попасть, каких-то 150-200 метров.

Все отлично, работаем! Работаем по окнам!

«Ствол вправо! Наблюдай трассер! Один снаряд, огонь!» Выстрел! Разрыв. Вот оторвалась панель, обнажив внутренности одной из квартир. Я увидел в межкомнатной стене пробитый проем. Потом мы узнали, что боевики рубили стены, делая проходы между комнатами, благодаря чему могли перемещаться по всему этажу и открывать огонь неожиданно из любого окна.

Мы продолжали стрельбу. «Прошерстив» снарядами этаж и убедившись, что стрельба из окон прекратилась, привели орудие в походное положение, только ствол не крепили на стопор, и двинулись дальше. На связь вышел начальник бронетанковой службы, он в техническом замыкании. Ругается (шутя, конечно), что после моих выстрелов его боевую машину завалило кусками панелей от дома. Говорю в ответ, что камень лучше, чем граната от РПГ.

ДУЭЛЬ

Едем дальше. Нет, это трудно назвать ездой – плетемся, будто в пробке, продвигаемся по улике Лермонтова. Вот больница скорой помощи, перекресток, слева мост через Сунжу. Там тоже стоит техника.

…Только как-то странно стоит. Лишь сейчас замечаю, что один из бэтээров возле моста лежит на боку, дымится, а второй застыл на мосту.

К орудию со стороны моста подбегает офицер, орет мне: «Давай поворачивай на мост, там танк и гранатометчики, надо долбануть!»

Да уж, вот тебе стечение обстоятельств… Рядом ни одного нашего танка – одни не доехали до перекрестка, другие уже переехали, а я как раз в центре этого «креста» стою, и офицер мне: «Не бойся, у тебя же броня! Огнем прикроем!»

«Вот, – думаю, – пехота, какая на фиг броня?!» А он не унимается: «Гранатомет в лоб не возьмет! Давай!»

Знаток артиллерии нашелся! Ну что ж, поворачиваю. Подъезжаю и вижу, что на той стороне реки частный сектор, вокруг по берегу много деревьев, дорога через мост скрывается за домом – поворот там, видимо.

И тут из-за этого дома выезжает танк, аккуратненько так, на полкорпуса. Поворачивает башню, стволом в мое орудие тычет и… стреляет. Успеваю заметить, ныряя в самоходку, что мажет он, «двоечник». Его снаряд попадает в дерево, слава богу!

А внутри орудия у нас очень напряженная работа закрутилась, такая что мама не горюй, на автомате, жить-то хочется! Снаряд в стволе, гильза пошла, почему так медленно, не понимаю, я глазом уже в прицеле, наводчик крутит рукоятки поворотного и подъемного механизмов…

Тут опять из-за речки «прилетает» выстрел. В прицеле пропала видимость, разрыв спереди. Слава богу, опять промазал… Да, танки пошустрее будут, автоматическое заряжание – это круто!

Сейчас лопнем от напряжения, гильза зашла, клин закрылся, блокировку сняли. Надо стрелять. Кричу наводчику: «Стоп!» Опять снаружи разрыв. Жму на кнопку. Выстрел! В прицел наблюдаю разрыв, красноватая кирпичная пыль. Еще один снаряд – туда же, в это облако. Разрыв. Не слышно ответа.

С той стороны – тишина. Высовываюсь из башни, жду, когда рассеется пыль. Вижу, что от угла дома, за которым прятался танк, ничего не осталось. Танка нет. Думаю, дело в юрком механике-водителе и в разбитых оптических приборах танка. 152-мм снаряд не шутка, шарахнет – мало не покажется, да еще на такой маленькой дальности. Опять же психологическое воздействие от близкого разрыва. В общем, уехал танк.

Спрыгнул с орудия, весь трясусь. Жив, не попали сегодня в нас!

ПО КРУГУ…

Начало темнеть. Подошел тот же офицер. В двух словах объяснил, в чем было дело. Оказалось, на мосту боевики обстреляли колонну разведбата.

Закурили. Вокруг суетились бойцы, занимали оборону по берегу, окапывались. Поговорить толком не успели. Начали работать снайперы с той стороны, рядом с самоходкой убило солдата, пуля попала в шею. С обеих сторон началась стрельба. По броне орудия опять забарабанили пули.

Как попасть обратно в самоходку? Ударил прикладом по башне несколько раз, крикнул, чтобы боковой люк открыли и кто-нибудь высунулся.

Появилась голова заряжающего с распахнутыми обалдевшими глазами – вот так в 19 лет, под конец XX века, у себя в России и на войне оказался… Кричу, чтобы башню вправо повернули на 90 градусов, потом спокойно влезаю туда под прикрытием брони. И мы начинаем расстреливать частный сектор на той стороне.

Однако стемнело, и в прицел уже ничего не видно. Осветительными ракетами не разжились, взяли парочку у разведчиков, но этого мало, это резерв – вдруг атака с той стороны. А стрелять надо.

Благо дальности выстрела маленькие. Вылез из орудия, отбежал немного в сторону. Смотрю сбоку на ствол, потом на дома, в радиостанцию командую, ствол выше или ниже направить. Потом бегу к орудию, ложусь на землю под стволом, опять командую, ствол вправо или плево, потом за орудие, командую: «Огонь!» И так по кругу…

Почти весь возимый боекомплект расстреляли, оставил двенадцать снарядов. Только в крайнем случае теперь стрелять будем. Где пополнять боезапас – не знаю, и довезут ли вообще снаряды в город?

«ПОСТАРАЕМСЯ ПЕРЕЖИТЬ!»

Устал… День прошел, хочется кушать. А вокруг тишины нет и в помине, все то же – стрельба, разрывы, свист, вой. Несколько наших машин горят на перекрестке. Одна, водимо, с боеприпасами – рвутся, разлетаются и убивают кого-то… Трассера летают туда-сюда.

Орудие отвел чуть подальше от моста, немного в кювет – хоть какая-нибудь защита. Снаряд в стволе, гильза на лотке, радиостанция на приеме. Посалил дежурить наводчика за прицельные приспособления, одного номера расчета – сверху, впереди башни, ракетницы ему дал. В случае чего – «огонь на поражение»; те же «мухи», гранаты – все у него под рукой. Механику-водителю сказал сидеть на месте, в готовности к маневру, и кушать, не выходя с места.

С остальными сели трапезничать в боевом отделении, вкушать сухпай. Наступал Новый. 1995 год. Вот уж не думал, что так буду его встречать…

Поел. Сменили дежурных. Пошел искать разведчика. Нашел его недалеко, в частном доме, штаб они там сделали. По-серьезному готовились к Новому году: стол накрывали чем могли (в доме никого не было, жители ушли перед штурмом) – соленья-варенья, чем богаты, тем и рады.

«Давай с нами встречать», – предложил он мне. «Встречать – это слишком по-мирному, постараемся пережить!» – шутя ответил я. Так и встречали: в темноте без веселых криков, без фейерверков и праздничных салютов – «пиротехники» и так хватало. И радовались, каждый про себя, что живы…

ОБМЕН «ПОЗДРАВЛЕНИЯМИ»

…Боевики дали нам на встречу Нового года пять минут. В 0.05 начался интенсивный минометный обстрел перекрестка. Мина упала на крышу, с потолка посыпалась штукатурка. «Ну все, началось», – сказал я разведчику и побежал к орудию. Молодцы, все на месте в моем расчете. С брони отправил их под орудие, чтобы, лежа на изготовку, продолжать наблюдение.

Возле моста разрывов не было, мины рвались на улице Лермонтова, от нас метров 80–100. Подбежал офицер-разведчик: «Посмотри за мост, за дома, вспышки видишь?»

И действительно, были видны вспышки, силуэты разрушенных домов ярко проецировались на фоне неба. «Из-за реки долбят, надо и нам по ним пострелять», – сказал офицер.

И постреляли. Сели с разведчиком в башню, достали план города, прикинули по вспышкам и по звуку (засек секундомером) направление и дальность стрельбы. На плане по этим данным оказалась площадь с каким-то памятником посредине. Туда мы и решили выпустить шесть снарядов, больше не мог.

Разведчик сегодня зауважал артиллерию – то, что она может, он видел впервые. Получилась полупрямая наводка: дальность – по прицелу, направление – по вспышкам.

Я лег на башню и «рулил» наводчиком – куда поворачивать ствол. Потом спрыгивал, орудие стреляло. Затем опять наверх, на броню. Вновь крутим стволом, снова прыжок с брони, выстрел. Засекал время по секундной стрелке часов, вроде, совпадало по дальности со стрельбой боевиков…

Обстрел стих. «Веселый» Новый год продолжался.

ОРУДИЕ УМЕРЛО, ПРЯМО КАК ЧЕЛОВЕК…

Когда наступило утро, я увидел, что вокруг самоходки нет ни одной стреляной гильзы – они загадочным образом все исчезли (после выстрела гильза выбрасывается из орудия через специальный лючок сбоку). Могу лишь предположить, что коммерческая жилка местных жителем, сидящих по подвалам, не гаснет никогда, даже под угрозой смерти, и гильзы ночью растащили именно они. Скорее всего, поэтому после ночи десятка два трупов местных жителей появилось на улице.

Догорали наши машины на перекрестке, было относительно тихо. К мосту подъехали наши танки. Типа на смену. Я попрощался с разведчиком и поехал искать свою штурмовую группу – благо на связь с командиром группы вышел и знал, куда двигаться. Начиналось 1 января 1995 года. Как встретишь Новый год, так его и проведешь! А впереди еще было много тяжелых январских дней, много смертей и неизвестности.

…Мое многострадальное орудие вывели из строя окончательно 11 января. Снаряд, наш снаряд, чиркнул по дереву (спасибо дереву), изменил траекторию и разорвался у катка ровно посредине гусеницы с правой по ходу движения стороны самоходки. Мы внутри ничего не поняли, просто вдруг неожиданно орудие качнуло, в броне появилось много дырочек, и в башню ворвалось солнце…

Орудие умерло, прямо как человек. Оно истекло солярой, маслом, антифризом, осколками брони, были пробиты все системы. На белом снегу из-под него растекалось черно-коричневое пятно…

Слава богу, весь расчет остался цел, даже никого не зацепило. Спасибо ящикам, висящим по бокам. Я остался «безлошадным». Уже вечером получил задачу убыть рано утром в одно из зданий, поближе к крыше, на корректировку. Так пригодилась моя доновогодняя подготовка артиллерийского корректировщика…

Вообще, можно долго рассказывать, много было интересных и страшных моментов, на книгу хватит. Но вот пока этим поделился…

СОВЕТЫ НАПОСЛЕДОК

Когда приходилось выполнять огневые задачи с закрытых огневых позиций в городе, то пользовались следующим методом. Имелись план города, карта масштаба 1:10000. Определить координаты огневой позиции не представлялось трудным, а вот с углами было посложнее. С получением координат целей делали так (см. рис.2):

– по плану определяли дирекционный угол улицы с помощью артиллерийского круга и линейки;

– устанавливали буссоль (или по центру улицы, или по бордюру) и выставляли на ней определенный по карте угол, то есть ориентировали по известному дирекционному углу;

– определяли основное направление стрельбы;

– совершали последовательно все действия, выполняемые старшим офицером батареи по ориентированию орудий и наводке их на цель;

– выполняли огневые задачи.

Вес это, конечно, без претензий на большую точность и отсутствие ошибок. Хотя дальности были небольшие, до 5 километров, так что даже ошибка определения дирекционного угла в 0-10 была незначительна.

ПОСТСКРИПТУМ

И последнее. Еще когда готовил эту статью, прочитал в журнале «Солдат удачи» отклик майора Р. Краснянского на наш с полковником Л. Карповичем материал о проекте новых «Правил стрельбы и управления огнем» (ПС и УО). Поэтому напишу несколько строк и в ответ на его рассуждения.

Прочитав статью Р. Краснянского, любой человек со стороны сделает вывод о том, что, как всегда в России, руководящие документы составляют дилетанты, не имеющие за плечами ни практики, ни опыта. А это, мягко говоря, нездорово.

На самом деле в работе над ПС и УО принимает участие большое количество специалистов рода войск, и мне, как ответственному исполнителю, надо учесть и обобщить полученную информацию. Процесс этот непростой. То, что до автора не дошел проект, – это не вина разработчиков. Отчасти предвидя данную ситуацию, и появилась статья в «Солдате удачи». Вот и автор узнал и захотел почитать – это положительно!

Но зачем так нападать на научно-исследовательскую работу? Надо конкретно вносить предложения в текст самих правил, но я этих пожеланий в данном материале так и не прочитал. Кроме, конечно, предложения сократить документ до каких-то пределов…

А приводимая Р. Краснянским формула, по которой он оценивает сложность ПС и УО (она, по мнению автора, «прямо пропорциональна произведению длины, ширины и толщины документа к количеству разделов и глав), просто подняла настроение! Надо сделать эту формулу универсальной и впредь измерять научные труды в кубометрах…

Роман Спирин. Журнал «Солдат удачи» №5-6, 2009

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Он абсолютно не похож на книжного или киношного рейнджера, который один в поле воин. Он не амбал-крушитель. Скромен, незаносчив, доброжелателен. Любит свое дело, которому отдается весь, без ос­татка. Короче, гвардии подполковник Владимир Чабанов мало смахивает на героя. Хотя в действи­тельности настоящий Герой России. Человек, выне­сший немало трудностей, не раз смотревший смер­ти в глаза.

Мы сидим в канцелярии батальона, и я слушаю неторопливый рассказ Чабанова о первой чеченской войне. О войне, на которой жизнь Владимира могла оборваться в любую минуту. Ибо он, как говорится, всегда был на острие атак. «Духи», столкнувшиеся с его солдатами в бою, назначили за голову Чабанова приличную цену. Но судьба уберегла его. Смелым и отчаянным всегда везет. Он как раз из таких.

«Лучшему моему другу» — с этих слов начиналась дарственная надпись Аслана Масхадова, которую то оставил на книге, присланной гвардии подполковнику Владимиру Чабанову.

Друг — это конечно, слишком. Скорее сказать — враг. Ибо именно его рота, которой в 1995 году командовал Чабанов, в горячие январские дни удерживала больше недели стратегически важный дом. Чего только не предпринимали боевики, чтобы выбить из здания мотострелков, но все попытки «духов» неизменно заканчивались поражением.

Где-то на десятый день упорных боев командир чеченцев Иса вышел с Чабановым на связь. Так мол, и так, давай выходи из здания, и поговорим один на один.

— Иван, если ты такой смелый, то я тебя жду через десять минут, — подытожил в эфире полевой командир.

Время бежало. Что делать? Выйти — значит немедленно погибнуть. Остаться в доме — значит дать повод боевикам усомниться в смелости русского офицера…

Минут через пять капитан Чабанов вышел из здания. В руках зажаты гранаты, из которых выдернуты чеки. Навстречу ему Иса, здоровый как бурый медведь.

Ну, думаю, всё, мне конец, разве с таким справишься? — улыба­ясь рассказывает Чабанов. — Это сейчас ту сцену вспоми­наю с улыбкой, а тогда бы­ло не до смеха…

И вот идут они навстречу друг другу — русский и чеченский командиры.

— Эй, Иван, я смотрю ты совсем отмороженный… Обещаю, что с твоей головы не упадет ни один волос. Масхадов тебя ждет. Пойдем к нему во дворец.

Во дворец, так во дворец, решил Чабанов.

— Сейчас, оглядываясь назад, я бы ни за что не пошел в логово к Масхадову — говорит Владимир, —  А тогда кураж боя ещё не прошел, и мне сам черт был мне не страшен.

Подходят они к зданию, где размещался штаб Масхадова. Боевиков вокруг — как ос в растревоженном улье. И каждый норовит затвор передернуть и автомат на русского офицера направить.

Масхадов встретил Чабанова как до­стойного противника. Правда, потом предложил сдаться. Дескать сопротивляться все равно бесполезно.

— Хотел было его по матушке по­слать куда подальше, да сдержался, — рассказывает Влади­мир. — Все-таки пришел к одному из чеченских лидеров не для того…

На той встрече Масхадов так и не сломил волю офицера. О чем договори­лись, так это только об обмене убитыми. Стратегически важный дом Чабанов со и бойцами так и не сдал «духам», впрочем, в этом мало кто сомневался.

Как-то в перерыве между боями вспоминаю, что сегодня у меня день ро­ждения, — рассказывает Чабанов, — война войной, а негоже такое мероприятие продинамить. Достали запасы, при­гласили своих боевых друзей-десантников.

Десантники тогда ради смеха подарили Чабанову значок — «Юный турист СССР». А Володя прицепил его на камуфляж. И стал этот значок для офицера чем-то вроде талисмана. До самого окончания войны Чабанов его не снимал. Верил, что именно значок бережет его от пуль и осколков. И как в это не верить после одного случая…

…Под утро кто-то шарахнул по чабановскому дому из гранатомета. Граната разорвалась в комнате, соседней с той, где находился офицер.

Чабанов подхватит «Муху» и подошел к окну. Интересно, кто там шумит с утра? Выглянул в окно и обомлел. Внизу боевик с РПГ-7.

Делаю шаг и… под ногой преда­тельски хрустят стекла, — рассказывает Чабанов. — «Дух» поднимает голову. Вскидывает гранатомет и целится в меня.

Тогда была настоящая дуэль: кто — кого? Выстрелы, так во всяком случае считает сам Чабанов, прозвучали одно­временно. Владимир помнит только, как огненный шар врывается в комнату и…

В себя он пришел где-то через час. Голова гудела, тело стало чужим. Но это ерунда, главное — жив остался. А что бо­евик?

Как потом рассказали Чабанову, «духа» разнесло на мелкие куски. Жесто­кая все-таки штука — война…

… Беседовали мы с гвардии подполковником Чабановым до самого вечера. Наш разговор часто прерывали его подчиненные. Забот у комбата полно. Но главной своей задачей Чабанов считает научить подчиненных воевать.

Воевать  так, чтобы было как можно меньше потерь. Он знает как это сделать. Он прошел через боль утрат. А потому для него человеческая жизнь важнее всего.

Журнал Братишка № 7-8 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальный фильм из цикла «История в лицах с Татьяной Дунаевой» рассказывает о трагической истории 131 отдельной мотострелковой бригады, которая произошла во время штурма Грозного накануне наступления нового 1995-го года.

Участники тех событий расскажут об этом бое и о том, как сложилась их жизнь в дальнейшем, вспомнят погибших товарищей.

Как известно, главной задачей того штурма было взятие президентского дворца в столице Чечни. Выполнение было возложено на группировку войск «Север».

Согласно официальным данным, она насчитывала 4097 человек, 82 танка, 211 боевых машин пехоты, 64 орудия и миномета. Одна из версий трагедии — несогласованность в действиях командования, плохая разведка перед наступлением и нерешительность отдельных командиров.

После того как бригада и полк организовали на площади у вокзала оборону, они были атакованы превосходящими силами боевиков. Они продолжались до самого отхода подразделений.

Более 120 единиц бронетехники были уничтожены ручными гранатометами. До сих пор 72 военнослужащих числятся пропавшими без вести.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Всё дальше время уносит от нас события Новогоднего штурма Грозного первой чеченской кампании. Солдатам, оказавшимся на острие боев, навесили ярлыки чуть ли не «ягнят, брошенных на заклание». Нарицательными стали и названия частей, понесших наибольшие потери: 131-я бригада, 81-й полк…

А между тем в те первые дни грозненской операции военнослужащие проявляли беспримерное мужество. Подразделения, вступившие в тот «грозный» во всех смыслах город, стояли до конца, насмерть.

Чеченский «нарыв»

30 ноября 1994 года президентом был подписан Указ «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской республики». Чеченский «нарыв» решено было «взрезать» силовым методом. Для проведения операции создавалась Объединенная группировка войск, включающая силы и средства различных министерств и ведомств.

Игорь Станкевич (январь 1995 года, Грозный)

— В первых числах декабря 1994 года мы с командиром полка полковником Ярославцевым прибыли по служебным делам в штаб нашей 2-й армии, — вспоминает Игорь Станкевич, бывший заместитель командира 81-го гвардейского мотострелкового полка, удостоенный за январские бои в Грозном звания Героя Российской Федерации. — В разгар совещания у начштаба объединения генерала Кротова раздался звонок. Звонил кто-то из высокопоставленных военачальников. «Так точно, — ответил генерал абоненту на один из его вопросов, — командир и зам 81-го полка как раз у меня. Информацию до них сейчас же доведу».

После того как генерал повесил трубку, он попросил всех присутствовавших выйти. В обстановке тет-а-тет нам было объявлено, что в скором времени полку поступит боевая задача, что «надо готовиться». Регион применения — Северный Кавказ. Все остальное – позже.

СПРАВКА: 81-й гвардейский мотострелковый полк — преемник 210-го стрелкового полка – был образован в 1939 году. Боевую биографию начал на Халхин-Голе. В годы Великой Отечественной войны участвовал в обороне Москвы, освобождал от фашистов Орел, Львов, города Восточной Европы. 30 военнослужащих полка стали Героями Советского Союза. На Боевом знамени части пять орденов — два Красного Знамени, Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого. После войны дислоцировался на территории ГДР. В настоящее время входит в состав 27-й гвардейской мотострелковой дивизии Приволжско-Уральского военного округа, является частью постоянной боевой готовности.

В середине 1993 года 81-й полк, входивший тогда в состав 90-й танковой дивизии 2-й армии, был выведен из Западной группы войск и размещен в 40 километрах от Самары, в поселке Черноречье. И полк, и дивизия, и армия стали частью Приволжского военного округа. В полку на момент прибытия к новому месту дислокации не оставалось ни одного солдата. С выводом «растерялось» также много офицеров, прапорщиков. Большинство вопросов, прежде всего организационных, приходилось решать оставшимся небольшим костяком полка.

К осени 1994 года 81-й был укомплектован по штату так называемых мобильных сил. Тогда в Вооруженных силах как раз начали создавать такие части. Предполагалось, что они могут быть по первой команде переброшены в любой район страны для решения различных задач – от ликвидации последствий стихийных бедствий до отражения нападения бандформирований (слова «терроризм» тогда еще не было в обиходе).

С приданием полку особого статуса в нем заметно активизировалась боевая подготовка, стали эффективнее решаться вопросы комплектования. Офицерскому составу начали выделять первые квартиры в построенном на средства властей ФРГ жилом городке в Черноречье.

В том же 94-м году полк успешно сдал проверку Министерства обороны. 81-й впервые после всех передряг, связанных с выводом и обустройством на новом месте, показал, что он стал полнокровной частью Российской армии, боеготовой, способной к выполнению любых задач. Правда, эта инспекция оказала полку и дурную услугу.

Ряд военнослужащих, получивших хорошую подготовку, загорелись желанием послужить в горячих точках, в тех же миротворческих силах. Туда подготовленных специалистов брали с удовольствием. В итоге за короткий период из полка перевелись около двухсот военнослужащих. Причем самых востребованных специальностей – механики-водители, наводчики, снайперы.

В 81-м полагали, что это не проблема, образовавшиеся вакансии удастся восполнить, обучить новых людей…

Эшелоны на Кавказ

81-й мотострелковый полк ПриВО, которому в декабре 94-го предстояло отправиться на войну, в короткий срок укомплектовали военнослужащими из 48 частей округа. На все сборы – неделя. Пришлось подбирать и командиров. Треть офицеров первичного звена были «двухгодичниками», имели за плечами лишь военные кафедры гражданских вузов.

14 декабря на железнодорожные составы начали грузить боевую технику (всего полк перебрасывался в Моздок пятью эшелонами). Настроение у людей не было подавленным. Напротив, многие были уверены, что это будет недолгая командировка, что вернуться удастся уже к новогодним праздникам.

Из-за дефицита времени, занятия с личным составом были организованы даже в поезде, по пути следования эшелонов. Изучались материальная часть оружия, порядок прицеливания, боевой устав, особенно разделы, касающиеся боевых действий в городе.

Еще неделя была дана полку на подготовку уже по прибытии в Моздок. Стрельбы, слаживание подразделений. И сейчас, спустя годы, понятно: полк не был готов к боевым действиям. Не хватало личного состава, прежде всего в мотострелковых подразделениях.

Полку в качестве пополнения были приданы около двухсот десантников. Таких же молодых, необстрелянных солдат. Учиться воевать пришлось уже под огнем противника…

Противник оказался не условным…

На момент начала штурма Грозного вокруг чеченской столицы были сосредоточены около 14 000 военнослужащих федеральных войск. В город, блокированный с северо-востока, севера, северо-запада и запада, готовы были войти 164 танка, 305 БМП, 250 БТР, 114 БМД. Огневую поддержку осуществляли 208 орудий и минометов.

В боевой технике федералы имели очевидное превосходство. Однако в личном составе преимущества не было даже до двух к одному. Классическая же теория боя требует преимущества наступающих примерно в три раза, причем с учетом городской застройки эта цифра должна быть еще больше.

А чем располагал на тот момент Дудаев? По данным, которые позже попали в руки наших силовиков, численность чеченской армии доходила до 15 тысяч человек в регулярных войсках и до 30-40 тысяч вооруженных ополченцев. Регулярные армейские части Чечни составляли танковый полк, горно-стрелковую бригаду, артполк, зенитно-артиллерийский полк, мусульманский истребительный полк, 2 учебных авиационных полка. У республики были собственные подразделения специального назначения — национальная гвардия (около 2000 человек), отдельный полк особого назначения МВД, полк пограничной и таможенной службы департамента госбезопасности, а также отряды личной охраны лидеров Чечни.

Серьезные силы представляли формирования так называемой «конфедерации народов Кавказа» — батальоны «Борз» и «Воины праведных халифов» Аслана Масхадова, батальон «Абд-эль-Кадер» Шамиля Басаева, отряд «Партия исламского возрождения» Салмана Радуева, отряд «Исламская община» Хаттаба. Кроме того, на стороне Дудаева воевали более пяти тысяч наемников из 14 государств.

Согласно захваченным в 1995 году документам, Дудаев помимо регулярных сил располагал как минимум 300 тысячами (!) резервистов. Принятый в регионе закон «Об обороне ЧР» от 24 декабря 1991 года ввел обязательную воинскую службу для всех граждан мужского пола от 19 до 26 лет. Естественно, что служба проходила в Чечне, в местных военизированных формированиях. Действовала система регулярных сборов запасников: за период 1991-1994 годов было проведено шесть полноценных мобилизационных учений.

Части чеченской армии пополнялись даже дезертирами: на основании указа Дудаева №29 от 17 февраля 1992 года военнослужащие-чеченцы, самовольно оставившие воинские части на территории СССР и изъявившие желание служить в ВС ЧР, реабилитировались, а возбужденные против них уголовные дела прекращались.

Другим дудаевским указом №2 от 8 ноября 1991 года в Чечне учреждалось военное министерство. К нему переходили все воинские формирования на территории республики вместе с техникой и вооружением. По оперативным данным, Чечня на конец 1994 года располагала 2 пусковыми установками оперативно-тактических ракет, 111 самолетами Л-39 и 149 Л-29 (учебными, но переделанными в легкие штурмовики), 5 истребителями МиГ-17 и МиГ-15, 6 самолетами Ан-2, 243 авиационными ракетами, 7 тысячами авиаснарядов.

Чеченские «сухопутные войска» имели на своем вооружении 42 танка Т-72 и Т-62, 34 БМП, 30 БТР и БРДМ, 18 РСЗО «Град» и более 1000 снарядов к ним, 139 артиллерийских систем, в том числе 30 122-мм гаубиц Д-ЗО и 24 тысячи снарядов к ним. Дудаевские формирования располагали 5 стационарными и 88 переносными ЗРК, а также 25 зенитными установками различных типов, 590 единицами противотанковых средств, почти 50 тысячами единиц стрелкового оружия и 150 тысячами гранат.

Для обороны Грозного чеченским командованием было создано три оборонительных рубежа. Внутренний имел радиус от 1 до 1,5 км вокруг президентского дворца. Оборона здесь основывалась на созданных сплошных узлах сопротивления вокруг дворца с использованием капитальных каменных строений. Нижние и верхние этажи зданий были приспособлены для ведения огня из стрелкового оружия и противотанковых средств. Вдоль проспектов Орджоникидзе, Победы и улицы Первомайская были созданы подготовленные позиции для ведения огня артиллерией и танками прямой наводкой.

Средний рубеж находился на удалении до 1 км от границ внутреннего рубежа в северо-западной части города и до 5 км в его юго-западной и юго-восточной частях. Основу этого рубежа составляли опорные пункты в начале Старопромысловского шоссе, узлы сопротивления у мостов через реку Сунжа, в микрорайоне Минутка, на улице Сайханова. К подрыву или поджогу были подготовлены нефтепромыслы, нефтеперерабатывающие заводы имени Ленина и Шерипова, а также химический завод.

Внешний рубеж проходил в основном по окраинам города и состоял из опорных пунктов на автомагистралях Грозный–Моздок, Долинский–Катаяма-Ташкала, опорных пунктов Нефтянка, Ханкала и Старая Сунжа – на востоке и Черноречье – на юге города.

«Виртуальная» топография

Четкими данными о противнике на период начала штурма войска практически не обладали, достоверной разведывательной и агентурной информации также не было. Не было и карт. У заместителя командира полка была нарисованная от руки схема, куда он приблизительно должен был выйти со своими подразделениями. Позже карта все же появилась: ее сняли с нашего убитого капитана-танкиста.

Задачи командующим группировками по действиям в городе за несколько дней до штурма поставил Анатолий Квашнин. Главная задача выпала как раз 81-му полку, который должен был действовать в составе группировки «Север» под командованием генерал-майора Константина Пуликовского.

Полку, который частью сосредоточился на южных склонах Терского хребта, а частью (одним батальоном) находился в районе молочно-товарной фермы в 5 км севернее Алхан-Чуртского, определялись две задачи: ближайшая и последующая. Ближайшей предусматривалось к 10 часам утра 31 декабря занять аэропорт «Северный». Последующей — к 16 часам овладеть перекрестком улиц Хмельницкого и Маяковского.

Начало боевых действий именно 31 декабря, как предполагалось, должно было стать фактором внезапности. Именно поэтому колонны федералов смогли практически беспрепятственно дойти до центра города, а не как утверждалось позже, попали в подготовленную ловушку бандитов, намеревавшихся втянуть наши колонны в некий «огневой мешок». Только к исходу дня боевики смогли организовать сопротивление. Все свои усилия дудаевцы сосредоточили на подразделениях, оказавшихся в центре города. Именно эти войска и понесли наибольшие потери…

Окружение, прорыв…

Хронология последнего дня 1994 года на сегодня восстановлена не то что по часам – по минутам. В 7 часов утра 31 декабря передовой отряд 81-го полка, включавший разведроту, атаковал аэропорт «Северный». С передовым отрядом находился начальник штаба 81-го подполковник Семен Бурлаков. К 9 часам его группа выполнила ближайшую задачу, овладев аэропортом и разминировав два моста через реку Нефтянку на пути в город.

Следом за передовым отрядом колонной двигался 1-й мсб подполковника Эдуарда Перепелкина. Западнее, через совхоз «Родина», шел 2-й мсб. Боевые машины двигались в колоннах: впереди шли танки, по флангам – самоходные зенитные установки.

От аэропорта «Северный» 81-й мсп вышел на улицу Хмельницкого. В 9.17 мотострелки встретили здесь первые силы противника: засаду из отряда дудаевцев с приданными танком, бронетранспортером и двумя «Уралами». Разведрота вступила в бой. Танк и один из «Уралов» боевиков удалось подбить, однако и разведчики потеряли одну БМП и несколько человек ранеными. Командир полка полковник Ярославцев принял решение оттянуть разведку к главным силам и на время остановить продвижение.

Затем продвижение возобновилось. Уже к 11.00 колонны 81-го полка вышли к улице Маяковского. Опережение ранее утвержденного графика составило почти 5 часов. Ярославцев доложил об этом командованию и получил приказ двигаться на блокирование президентского дворца, к центру города. Полк начал продвижение к площади Дзержинского.

К 12.30 передовые подразделения были уже около вокзала, и в штабе группировки подтвердили ранее отданное распоряжение – окружить президентский дворец. В 13.00 главные силы полка прошли вокзал и по улице Орджоникидзе устремились к комплексу правительственных зданий.

Но дудаевцы постепенно приходили в себя. С их стороны началось мощнейшее огневое противодействие. У дворца разгорелся ожесточенный бой. Здесь передовой авианаводчик капитан Кирьянов закрыл собой командира полка. Полковник Ярославцев был ранен и передал командование начальнику штаба полка подполковнику Бурлакову.

В 16.10 начштаба получил подтверждение задачи блокировать дворец. Но мотострелкам было оказано жесточайшее огневое сопротивление. Дудаевские гранатометчики, рассредоточившись по зданиям в центре города, принялись расстреливать наши боевые машины буквально в упор. Колонны полка стали постепенно распадаться на отдельные группы. К 17 часам был ранен и подполковник Бурлаков, из строя вышло уже около ста солдат и сержантов.

Об интенсивности огневого воздействия можно судить хотя бы по одному факту: только с 18.30 до 18.40, то есть всего за 10 минут, боевики подбили сразу 3 танка 81-го полка!

Прорвавшиеся в город подразделения 81-го мсп и 131-й омсбр оказались в окружении. Дудаевцы обрушили на них шквал огня. Бойцы под прикрытием БМП заняли круговую оборону. Основная часть личного состава и техники сосредоточилась на привокзальной площади, в самом вокзале и в окружающих зданиях. 1-й мсб 81-го полка разместился в здании вокзала, 2-й мсб – на товарном дворе станции.

1-я мср под командованием капитана Безруцкого заняла здание управления дороги. БМП роты были выставлены во дворе, на воротах и на выездных путях к железнодорожному полотну. В сумерках натиск противника усилился. Возросли потери Особенно в технике, которая стояла очень плотно, иногда буквально гусеница к гусенице. Инициатива перешла в руки противника.

Относительное затишье наступило лишь 23.00. Ночью перестрелки продолжались, а с утра командир 131-й омсбр полковник Савин запросил разрешение вышестоящего командования оставить вокзал. Был утвержден прорыв к парку имени Ленина, где оборонялись подразделения 693-го мсп группы «Запад». В 15 часов 1 января остатки подразделений 131-й омсбр и 81-го мсп начали прорываться от вокзала и товарной станции. Под непрекращающимся огнем дудаевцев колонны несли потери и постепенно распадались.

28 человек из 1-й мср 81-го мсп прорывались на трех БМП вдоль железной дороги. Добравшись до Дома печати, мотострелки заблудились на темных незнакомых улицах и попали в засаду боевиков. В результате две БМП были подбиты. Лишь одна машина под командованием капитана Архангелова выбралась в расположение федеральных войск.

…На сегодня известно – из состава подразделений 81-го мсп и 131-й омсбр, оказавшихся на острие главного удара, из окружения вышла лишь небольшая часть людей. Личный состав потерял командиров, технику (только за один день 31 декабря 81-й полк лишился 13 танков и 7 БМП), рассеялся по городу и выходил к своим самостоятельно — по одному или небольшими группами. По официальным данным на 10 января 1995 года, 81-й мсп потерял в Грозном 63 военнослужащих убитыми, 75 пропавшими без вести, 135 — ранеными…

Пусть мать врага заплачет первой

Сводный отряд 81-го МСП, сформированный из подразделений, оставшихся за пределами «вокзального» кольца, сумел закрепиться на перекрестке улиц Богдана Хмельницкого и Маяковского. Командование отрядом принял на себя заместитель командира полка подполковник Игорь Станкевич. Двое суток его группа, находясь в полуокружении, оставаясь фактически на голом и простреливаемом насквозь месте — перекрестке двух главных городских улиц, удерживала этот стратегически важный участок.

Станкевич грамотно разместил 9 БМП, организовал «привязку» огня приданных минометчиков по наиболее угрожающим участкам. При организации обороны были приняты нестандартные меры. С окрестных грозненских дворов сняли стальные ворота и прикрыли ими боевые машины по бокам и спереди. «Ноу-хау» оказалось удачным: выстрел РПГ «проскальзывал» по листу металла, не задевая машину. Люди после кровавой новогодней ночи постепенно начали приходить в себя. В отряд постепенно стягивались вырвавшиеся из окружения бойцы. Обустраивались как могли, организовывали отдых в перерыве между атаками противника.

Ни 31 декабря, ни 1 января, ни в последующие дни 81-й полк не покинул города, оставался на передовой и продолжал участвовать в боевых действиях. Бои в Грозном вели отряд Игоря Станкевича, а также 4-я мотострелковая рота капитана Яровицкого, которая находилась в больничном комплексе.

Первые двое суток в центре Грозного других организованных сил фактически не было. Была еще одна небольшая группа от штаба генерала Рохлина, она держалась неподалеку. Если бы бандиты точно знали это, они наверняка бросили бы все свои резервы, чтобы раздавить горстку смельчаков. Бандиты уничтожили бы их так же, как и те подразделения, что оказались в огненном кольце в районе вокзала.

Но отряд не собирался сдаваться на милость врагу. Были оперативно зачищены окрестные дворы, ликвидированы возможные позиции вражеских гранатометчиков. Здесь же мотострелки начали открывать для себя жестокую правду о том, что в действительности представлял из себя город, в который они вошли.

Так, в кирпичных заборах и стенах большинства домов на перекрестке Хмельницкого-Маяковского были обнаружены оборудованные проемы, возле которых были складированы выстрелы к гранатометам. Во дворах стояли заботливо подготовленные бутылки с «коктейлями Молотова» — зажигательной смесью. А в одном из гаражей были найдены десятки пустых ящиков из-под гранатометных выстрелов: здесь, видимо, находился один из пунктов снабжения.

Уже 3 января начали выставлять блокпосты вдоль улицы Лермонтова во взаимодействии с бойцами спецназа МВД. Посты позволяли хотя бы проскочить по улице Лермонтова, иначе всё расстреливалось на ходу.

Полк выжил. Выжил вопреки тем, кто пытался его уничтожить в Грозном. Восстал из пепла назло тем, кто в это время заочно «хоронил» и его, и другие оказавшиеся в эпицентре грозненских сражений российские части.

Еще почти весь январь «расстрелянный», «растерзанный» злыми языками 81-й полк участвовал в боях за Грозный. И об этом опять-таки мало кто знает.

Именно танкисты 81-го обеспечивали поддержку морской пехоте, штурмующей дворец Дудаева. Именно пехота полка захватывала завод «Красный молот», который дудаевцы из мирного советского предприятия превратили в полномасштабное оружейное производство. Инженерно-саперные подразделения части разминировали мост через Сунжу, по которому потом втягивались в город свежие силы. Подразделения 81-го принимали участие в штурме Дома печати, бывшего одним из опорных пунктов сопротивления сепаратистов.

— Отдаю должное всем боевым товарищам, с кем вместе вели бои в те дни, — говорит Игорь Станкевич. – Это и подразделения МВД, которыми руководил генерал Воробьев, геройски погибший потом в Грозном. Это и отряды внутренних войск, и группы спецназа ГРУ. Это сотрудники подразделений спецслужб, о работе которых, наверное, и сегодня нельзя многого говорить. Мужественные, героические люди, блестящие профессионалы, которыми гордилась бы любая страна. И я горжусь, что был с ними рядом на той передовой.

Героями становятся

Автору этих строк в первые январские дни довелось побывать в воюющем Грозном, как раз в расположении 81-го полка, который только-только перебазировался на территорию консервного завода, укрепив блокпост на перекрестке Хмельницкого — Маяковского. Журналистский блокнот испещрен записями: фамилии людей, героически проявивших себя в боях, многочисленные примеры мужества, отваги. Для этих солдат и офицеров это была просто работа. Никто из них не смел называть то, что произошло 31 декабря, трагедией.

Вот только некоторые факты из них:
«…Старший прапорщик Григорий Кириченко. Под огнем противника совершил несколько ходок в эпицентр боя, вывозя в отсеках БМП, за рычагами которой сидел сам, раненых солдат в эвакопункт». (Позже удостоен звания Героя Российской Федерации).

«…Старший лейтенант Сельдар Мамедоразов («небоевой» начклуба) прорвался на одной из БМП в район боя, вывез несколько раненых военнослужащих».

«…Майор медицинской службы Олег Пастушенко. В бою оказывал помощь личному составу».
«…Командир танкового батальона майор Юрий Захряпин. Геройски действовал в бою, лично поражал огневые точки противника».

И еще фамилии солдат, офицеров, встречи с которыми тогда, на той грозненской передовой, остались как минимум записью в полевом блокноте. Как максимум – памятью на всю жизнь. Майоры медицинской службы Владимир Синкевич, Сергей Данилов, Виктор Минаев, Вячеслав Антонов, капитаны Александр Фомин, Владимир Назаренко, Игорь Вознюк, лейтенант Виталий Афанасьев, прапорщики медслужбы Лидия Андрюхина, Людмила Спивакова, младший сержант Александр Литвинов, рядовые Алик Салиханов, Владимир Ищериков, Александр Владимиров, Андрей Савченко…

Где вы сейчас, те молодые фронтовики 90-х, солдаты и офицеры героического, прославленного полка? Воины опаленного в боях, но не сгоревшего дотла, а выжившего в этом адском пламени всем смертям назло 81-го гвардейского?..

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Сюжет программы «Военная тайна» с подробностями новогоднего штурма Грозного в первую чеченскую войну.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальный фильм чеченской стороны о новогоднем штурме Грозного 1994-1995 гг. Любительские кадры Грозного времен первой чеченской войны. Диктор волнующим голосом вещает о варварской агрессии русских и о самоотверженности чеченских боевиков, которые жгут без пощады танки захватчиков…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Авторы видео «Первая чеченская война. Новогодняя ночь 131 Майкопской Бригады» пытаются разобраться о ходе новогоднего штурма Грозного 31 декабря 1994 — 1 января 1995 года. Сопоставление документов, схем, карт и расположение подразделений 131 мотострелковой бригады.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

С момента трагических событий, в которых пришлось принимать участие 81 МСП прошло уже 23 года. В этом фильме дается оценка штурма Грозного офицерами 81 полка, которые принимали непосредственное участие в штурме Грозного 31 декабря 1994 года — 1 января 1995 года.

В фильме «Новогодняя ночь 81 полка» использованы трофейные съемки чеченских боевиков, любительские кадры офицеров, и некоторые съемки телестудий центрального ТВ.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства