Впервые за многие годы командир роты морской пехоты капитан Александр Абаджеров новогоднюю ночь, да еще на рубеже двух тысячелетий, провел дома.

Искрилось в бокалах шампанское, в углу комнаты замерла красавица елка. Не за­снеженная, где-нибудь в горах Чечни, а домашняя, мерцающая разноцветными огнями. И так все это непривычно было Александру. Человеку-войне, как назы­вают капитана Абаджерова в бригаде морской пехоты.

Александр вспоминал 2000 год, нача­ло которого застало его в Чечне. У под­ножия гор тоже стояли елки. И тоже мерцали огоньки. Но это были трассиру­ющие очереди, которыми поливали с высот его морпехов боевики…

В командировку на вторую чеченскую войну старший лейтенант Абаджеров убыл в качестве командира 3-го парашютно-де­сантного взвода. В составе ОДШБ это подразделение являлось нештатным разведывательным.

Разведвзвод Абаджерова был на особом счету у командования. К решительному и грамотному, отчаянному и осторожному взводному, у которого был позыв­ной «Зима», относились на той войне особенно. А потому и задачи его подразделение выполня­ло самые сложные и рискованные. Почти месяц бойцы Абаджерова охраняли муфтия Чечни Ка­дырова, за голову которого террористы давали в то время миллион долларов.

Накануне Нового года «Зима» получил оче­редное ответственное и опасное задание — взять под контроль несколько высот в районе Ведено. Абаджеров знал: боевики сделают все, чтобы помешать его бойцам. Роту капита­на Алексея Милашевича на высоту 1406 он вы­вел без проблем, оставил на ней взвод лейте­нанта Юрия Курягина. Сам Абаджеров занял со своими бойцами соседнюю высоту.

Как вскоре выяснилось, боевики засели в этом же районе, на сопке Гизчены. И с высо­ты примерно 1600 метров по взводу Куряги­на начал работать пулемет. Стало ясно, что Гизчены — следующий этап действий мор­ских пехотинцев. Решение такое: силами парашютно-десантной роты и огнем артилле­рии выбить «духов» с высоты. Взводу Абадже­рова задача, как всегда, особенная: обойти Гизчены и встретить отходящих бандитов.

Легко сказать — обойти! В полной боевой выкладке, с многокилограммовым боезапа­сом нужно было спуститься по круче с двух­тысячной отметки до 900 метров и снова рва­нуть в гору.

Во время броска пулеметчики-дагестан­цы матросы Арсен Рамазанов и Цахай Абду­лаев (глазастые парни!) высмотрели у подно­жия соседней высоты двух «духов». Три мет­кие очереди, и морпехи увидели, как один бандит потащил другого в кусты. Откуда эти двое? Что-то задумали бандиты? Вскоре на высоте, где находился Милашевич, начался бой. Абаджеров слышал стрельбу, видел раз­рывы, вспышки, огонь и дым. И вдруг — ти­шина.

На расстоянии около трех километров еле видно, что по высоте ходят люди. Кто это? Милашевич отбился и осматривается? Или бандиты? Связи нет. Нужна ли помощь?.. «Взвод! За мной бегом марш!» Разведчики бросились на высоту к Милашевичу.

Они задыхались от нехватки кислорода, но упрямо двигались вверх. А «Карабин» (по­зывной Милошевича) молчал. И вот уже бег отставить, морпехи карабкаются по тонюсень­кой тропке, что прилепилась к краю обрыва. Оступился и едва не сорвался в пропасть ма­трос Разгулин. Но уцепился в последний мо­мент за какой-то корешок. Держится одной рукой, в другой — тяжеленный пулемет. Моло­дец, Славка, не бросает свой 12,7-мм СНВС, знает, как трудно будет его взводу без этой машины…

Вытянули Разгулина. И пулемет его тоже. И снова вперед.

Тропинка, расширяясь, привела к лесу. Ну все, последний рывок! Метров 300 — 400 в гору осталось. По дороге обнаружили одну за другой две лежки боевиков: верхняя одеж­да, боеприпасы. Видно, что перед боем бан­диты разгрузились.

И вот наконец высота. Живых — никого. Погибшие морпехи почти все обгоревшие, несколько раненых были добиты боевиками. Позже нашли контуженного матроса Эдуарда Осипова, раненого Дмитрия Щегурова. Еще троих обнаружили в заваленной, горящей зе­млянке. Собрали погибших, рассредоточи­лись и приготовились к обороне. Знал Абад­жеров, что боевики обязательно вернутся.

И те появились. Первый, не ожидая встретить на высоте живых, шел в полный рост. Очередь из пулемета Рамазанова была точна. Второй бандит, прикрываясь кустами, отступил. Но морпехи успели рассмотреть, что он был с радиостанцией.

Бойцы «Зимы» знают, что делать дальше: подствольные гранатометы давно уже заря­ жены. Гранаты полетели в место предполага­емого скопления бандитов. И сразу же пос­ледовал огневой налет артиллерии, которую вызвал командир.

Позже морпехи убедились, сколь эффек­тивен оказался их огонь. Но это было потом.

А сейчас требовалось вгрызться в землю, то­чнее — в каменистый грунт, готовиться к но­вым атакам боевиков. Было ясно — они высо­ту просто так не отдадут.

Как бы подтверждая прогнозы, с господ­ствующей высоты опять заработал пулемет­ чик. Позиции морпехов ему видны как на ла­дони. Разведчики понимают: огонь боевиков скорее отвлекающий, чем на поражение.

Вот так же «духи» отвлекали бойцов Милошевича.

Прилетел Ми-8. Погрузили раненых, пока прикрывавшие “двадцатьчетверки” давили «духов» на соседней высоте.

Как только вертолеты ушли, боевики с новой силой обрушили на Абаджерова огонь.

А вскоре полезли со всех сторон на штурм.

Больше шести часов атаковали «духи» Абаджерова и его бойцов сверху и снизу. Но «Зима» упорно держал высоту.

…Ближе к вечеру со стороны наших под­разделений в небо поднялась зеленая раке­ та — установленный сигнал: «Идут свои!» И когда подошла десантно-штурмовая рота ка­питана Сергея Шашина, стало ясно, что удерживаемая «Зимой» высота противнику уже не достанется.

Опустился густой туман и лишил окопав­шихся на сопке Гизчены боевиков возможно­сти вести огонь по морпехам, наблюдать за ними. А скопившиеся на высоте 1406 “черные береты” продолжали вгрызаться в камени­стые склоны. Все понимали: боевики успокоятся не скоро.

Наступила новогодняя ночь…

В темноте «духи» снова полезли на высоту. Морпехи ответили достойно, вызвали и скорректировали огонь артиллерии. Раз­рывы снарядов, всполохи над подожженны­ми зажигательными пулями пулеметчика Разгуляева травой и лесом у подножия соседней высоты, меткие трассирующие оче­реди стали для боевиков отнюдь не ново­годним фейерверком. Атаки противника бы­ ли отбиты…

Заменили морпехов на высоте 1406 только 3 января. А на следующий день они двинулись дальше по Чечне. Выполнять новые задачи.

За решительные и грамотные действия, выдержку и мужество, проявленные при удер­жании высоты 1406, капитан Александр Абад­жеров Указом Президента России от 12 авгу­ста 2000 года награжден орденом Мужества.

А бойцы «Зимы» после тех новогодних боев стали еще более собранными. Передел­ка, в которой они побывали, сделала их жест­кими, хладнокровными, расчетливыми. Под стать своему командиру — Человеку-войне.

Еще несколько месяцев после боев под Ведено находился в Чечне Абаджеров. Не раз боевики организовывали на него и его людей засады. Но всегда морпехи выходили победи­телями.

Однажды они несколько часов вели ночной бой с большой бандой боевиков. Ут­ром на позициях морпехов появилась развед­группа ФСБ. Ее бойцы, увидев горы стреляных гильз от патронов к крупнокалиберным пуле­метам. удивленно воскликнули: “Ну и «мочилово» вы тут, товарищи моряки, устроили!»

Свой характер Александр показывал не только в бою. Была у него возможность не­ много передохнуть, когда начальник медслужбы батальона отправлял его с сильнейшими ожогами голени в госпиталь. Абаджеров наот­рез отказался оставлять своих разведчиков.

Человек-война лечил себя сам. Кстати, и от отдыха на Большой земле он долго отказы­вался. Некоторые офицеры по два раза в Спутник слетали, с семьями повидались.

Абаджеров откладывал честно заслуженную побывку: «Успею еще. Здесь я нужнее…» …Заканчивалась первая ночь 2001 года.

Умиротворенные, расслабленные празднич­ным застольем люди вступали в новое тысяче­летие. А Абаджерову вспомнилось, как год на­зад пылающие чеченские елки подсвечивали ему и его бойцам наступающих бандитов.

Той новогодней ночи ему не забыть никогда…

Журнал Братишка № 2 2002

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

По распоряжению командования наступление началось 7 февраля 1995 года. Форсировали реку Сунжу в городе Грозный. Вперед выдвинулась разведгруппа «Малина-1». Они шли по разбитой улице в сторону автовокзала.  Осторожно двигалась разведка. Боевики могли проявить себя в любой момент.

Выйдя к площади автовокзала, старший лейтенант Фирсов С.А., дал сигнал 5-й роте на движение и стал ожидать ее подхода на этот рубеж, так как здесь менялось направление наступления и дальнейшее его продвижение грозило потерей не только зрительной связи с продвигающимися за ним подразделениями, но и огневого взаимодействия.

Как только направляющий взвод показался из-за изгиба улицы, с противоположной стороны площади из-за коммерческих ларьков, и из окон автовокзала ударили пулеметы и автоматы боевиков…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Выскочкой он назвал себя сам. Внезапно и безапелляционно. Во время ли короткого затишья в засыпанных снегом чеченских горах, или в прожаренном солнцем Каспийске, где кряжистый, косая сажень в плечах замкомбата каспийцев со свойственным ему к напором и энергией решал насущные вопросы обеспечения “черных беретов”, теперь уж не помню.

Да только запав в душу, такая оценка майором Игорем Олейниковым перепетий своего служебного роста невольно обрела право на самостоятельную жизнь.

— Что ж, Олейников, раз достоин — слу­жи. — Генерал еще раз придирчиво оглядел вытянувшегося перед ним молодцеватого офицера и, уже обращаясь к находившему­ ся рядом командиру полка, в сердцах заметил:

— Вот времена пошли — лейтенанты становятся командирами рот. Игорь покидал кабинет комдива в приподнятом настроении.

За те годы, что он руководил танковым взводом, Олейников сумел вывести свое подразделение в передовые не только в родном танковом батальоне, но и во всем 503-м гвардейском фастовском мотострелковом полку. По всем показателям и вполне заслуженно. А потому членам аттестационной комиссии, скрупулезно проверявшей амбициозного офицера “на вшивость”, оставалось лишь развести руками.

Неуверенности, страха перед новой должностью не было. Скорее наоборот — хотелось, с головой окунувшись в несоизмеримо больший объем ответственности, проблем и задач, поскорее испытать себя. Так уж он устроен…

Впервые понюхать пороху Игорю довелось, еще будучи неоперившимся лейтенантом. Было это на разделительной линии осетино-ингушского конфликта у станицы Ассиновская. А неполных два года спустя он уже вел свои танки дорогами Чечни, охваченной пожарами войны.

— Батальон разделился. 11 декабря 1994 года 1-я танковая рота старшего лейтенанта Фаниля Сарварова была придана псковской воздушно-десантной дивизии, — вспоминает майор Олейников. — Чуть позже, усилив подразделения морской пехоты, вошла в Грозный и моя рота.

Железнодорожный вокзал, стадион, площадь Минутка, президентский дворец, “зеленый квартал”… — везде, где становилось жарко, где наступающим морпехам позарез требовалась таранная мощь брони, появлялись “Т-72” Олейникова.

Выкручиваться из невероятно сложных, безвыходных ситуаций ему позволяли отменное знание людей, возможностей техники и день ото дня возраставший боевой опыт.

Не удивительно, что за свою отвагу и бесстрашие ротный был принят в войсковое братство морпехов. С особой теплотой вспоминает он сегодня о спальном мешке, подаренном командиром разведку балтийцев.

С морской пехотой пропахав пол-Чечни, Олейников дошел до Хачароя. Не потеря; ни одной машины. Все офицеры его роты стали кавалерами ордена Мужества. И называйте это как хотите — любовью, привязанностью, ностальгией — но не прельстившись блестящими перспективами службы в 166-й отдельной мотострелковой бригаде, где Олейников оказался в начале 1996 года, ни квартирой в Твери, он добился переводе в Каспийск.

Причем помощь и содействие в этом ему оказал бывший командир соединений морской пехоты Балтфлота Герою России генерал-майор Евгений Кочешков, Встретились они как-то в Главном штабе ВМФ, вспомнили былое, а заодно обсудили давно терзавшую Игоря проблему. Осенью 1998 года Олейников впервые примерит черный берет.

Человек счастлив, когда занимаете? любимым делом. Любые трудности, любые испытания тогда ему по плечу. После активной фазы второй чеченской кампании, когда майор Олейников во многом повторил пройденный во время предыдущей войны путь, он становится во главе разведывательного батальона вновь сформированной бригады морской пехоты Каспийской флотилии, что явилось объективной оценкой его служебной деятельности и ратных заслуг.

За решение проблем части Игорь Юрьевич взялся с удвоенной энергией. Для него не существует мелочей, он вездесущ, касается ли это обслуживания и эксплуатации боевой техники, огневой и специальной подготовки или бытовых условий личного состава. Жесткий стиль руководства Олейникова устраивает не всех, но коллектив разведбата постепенно обретает нужную форму, слаженность, традиции.

Да, чтобы разведка каспийцев отвечала всем требованиям времени, многое еще предстоит сделать. Но уже находящееся на границе с Чечней его подразделение блестяще справляется с поставленными задачами.

Олейникова и вправду можно назвать везунчиком, выскочкой. Только под этим следует понимать не результат паркетного шарканья, а огромный титанический труд с присутствием небольшой доли обыкновенной человеческой удачи. А это, поверьте, дано не каждому.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Наш первый разговор с полковником Григорием Семеновым состоялся на бетонке взлетной полосы сразу по возвращению офицера на родную землю в Заполярье. Именно здесь Григорий Сергеевич передал командующему Северным флотом адмиралу Вячеславу Попову для хранения в музее СФ Андреевский флаг, который морская пехота с гордостью пронесла по всему востоку Чеченской республики, выполнив все поставленные задачи. Вы­сокий, поджарый, с особенным «чеченским» загаром, полковник был не очень разговорчив. Семенов сказал тогда нам, встречав­шим «белых медведей» на аэродроме, только одно: «Мы сдела­ли все, чтобы вернуть на чеченскую землю мир».

И вот спустя несколько месяцев новая встреча. Полковник Григорий Семенов неохотно рассказывает о себе и о войне. Для него Чечня теперь не просто республика, а кро­вавая отметина на карте России, боль, ко­торую вряд ли поймут те, кто не терял дру­зей.

…Офицером морской пехоты полков­ник Григорий Семенов стал сравнительно недавно. С 1991 года он на Северном фло­те и в частях «белых медведей». А до это­го был мотострелком, офицерская судьба помотала его по всему Дальнему Востоку. Это уже после окончания академии слу­чился крутой вираж в армейской карьере, давший Григорию Сергеевичу возмож­ность надеть форму морского пехотинца, о которой он мечтал еще в Московском ВВОКУ.

Ему предложили далеко не пре­стижную должность командира разведыва­тельного батальона в бригаде морской пе­хоты Северного флота. Семенов, имевший полное право рассчитывать на более вы­сокую должность, без раздумий согласил­ся. В 1991 году он вместе с семьей при­был к новому месту службы в поселок Спутник.

В бригаде встретили комбата развед­чиков с присущим «белым медведям» раду­шием.

— Учил военным хитростям подчинен­ных, учился и сам, — рассказывает полков­ник Григорий Семенов, — ведь даже мне, офицеру с многолетним стажем, надо было заслужить право носить черный берет.

Никогда не пасующий перед трудностя­ми офицер постепенно втянулся в новую для себя атмосферу жизни морских пехо­тинцев, для которых во все времена девиз «Там где мы, там победа» был своеобраз­ной вершиной, И вскоре подразделение под командованием Семенова стало одним из лучших в бригаде.

В 1995-м полковника Григория Семе­нова назначили командиром 61-й бригады морской пехоты Северного флота. Это бы­ли сложные для части годы. Подчиненные полковника Григория Семенова, участво­вавшие еще в первой чеченской войне, го­товились к возвращению на Северный Кав­каз. Умудренные жизненным опытом, они понимали, что борьба с боевиками скорее всего продолжится и хасавюртовский договор лишь передышка. А пото­му активно занима­лись боевой подготовкой, гото­вились к войне на полигонах и стрельби­щах.

И бригада, как и в прежние годы, оста­валась одним из лучших подразделений Вооруженных сил страны. Готовность и умение морских пехотинцев действовать в самых сложных условиях, быстро и правильно выполнять поставленные задачи от­вечали самым высоким требованиям ко­мандования.

Когда в августе прошлого года на Се­верном Кавказе вновь разгорелся огонь войны, морпехи были к ней готовы. К стро­го определенному дню десантно-штурмо­вой батальон с приданными ему силами и средствами прибыл в Каспийск. Полков­ник Григорий Семенов отправился в го­рячий регион со своими ребятами. К уди­влению Григория Сергеевича, морскую пе­хоту к участию в боевых действиях привле­кли не сразу.

-Это дало нам возможность провести качественное слаживание батальона с при­данными ему подразделениями каспийцев и черноморцев, — рассказывает Семенов, — морально подготовиться к предстоящим встречам с врагом.

Но обстоятельства сложились так, что Григорий Сергеевич вынужден был вер­нуться на Север. Ему предстояло принять должность начальника штаба береговых войск СФ.

— Тяжело было оставлять своих и уез­жать домой, — говорит офицер. — Гораздо легче находиться вместе с подчиненными, чем быть вдали от них и понимать: ничем помочь ты им не можешь,

Но и в тылу Григорий Сергеевич помо­гал морским пехотинцам, готовя отвоевав­шим свой срок бойцам замену. И постоян­но просил командование побыстрее отпра­вить его на Северный Кавказ. Возвратиться в Чечню Семенову удалось в марте после трагической гибели генерал-майора Алек­сандра Отраковского.

Григорий Сергеевич принял из рук павшего Героя России ответ­ственность как за судьбу всей группиров­ки, так и за жизнь каждого морпеха. Спо­койствие и авторитет полковника Семено­ва помогли морским пехотинцам обрести прежнюю уверенность. Он не стал ничего кардинально менять, а просто продолжил работать с группировкой так, как настав­лял генерал-майор Отраковский, бывший учителем и для него.

Группировка морских пехотинцев стоя­ла тогда в Веденском и Агиштинском ущельях. Начинался непростой для всех федеральных сил период. Ожила «зеленка», воевать стало еще сложнее. Бандиты, хо­рошо знающие местность, пользовались этим преимуществом. Приходилось учить­ся воевать по-новому.

… Случилось это под Зандаком 1 апре­ля. Полковника Семенова вызвали на сове­щание к командующему восточной группи­ровкой генерал-лейтенанту Макарову. Вы­ходя из здания штаба группировки, Семе­нов услышал канонаду, доносящуюся со стороны расположения морпехов.

Срочно связался со своими и узнал, что в засаду попала разведгруппа. Численность напав­ших на разведчиков боевиков пока была неизвестна. Но по интенсивности ведуще­гося боя и докладам радиста группы было ясно, что морским пехотинцам приходится нелегко. Прибыв в базовый лагерь, пол­ковник Семенов принял командование на себя.

Само появление командира группи­ровки, по словам очевидцев тех событий, помогло оставшимся в базовом лагере «черным беретам» действовать быстро и правильно. Тем временем «чехи» подошли к позициям оборонявшихся морпехов на рас­стояние 100-120 метров. Появились первые раненые. Угроза потерять всю группу раз­ведчиков стала вполне реальной.

— Положение было сложное, «чехи» превосходили числом и упорно наседали на разведчиков, — рассказывает заместитель командира группировки морских пехотин­цев на Северном Кавказе полковник Миха­ил Могилка. — Как только завязался бой, на выручку своим выдвинулась группа мор­ских пехотинцев, но они могли не успеть.

В этих непростых условиях полковник Семенов принял, как потом оказалось, единственно правильное решение. Он до­верил артиллеристам накрыть позиции бо­евиков. Отдать артиллерии приказ дейст­вовать в ситуации, когда «духи» находятся от обороняющихся морпехов в ста метрах, — затея на первый взгляд авантюрная. Некоторые офицеры штаба группировки ска­зали командиру именно об этом.

Но пол­ковник Семенов, привыкший действовать обстоятельно и взвешенно, на сей раз ни секунды не медлил. Еще до принятия это­го сложного решения в район блокировки была отправлена парашютно-десантная ро­та вместе с артиллерийскими корректиров­щиками и авианаводчиками.

Несколько точных залпов батальонных артснайперов решили исход боя. Развед­группа отошла к нашим позициям. К сча­стью, никто из разведчиков в том бою не погиб, но трое бойцов были тяжело ране­ны.

На мой вопрос, было ли ему страшно, Григорий Сергеевич ответил:

— Страшно было отправлять на встречу с бандитами, вооруженными самым совре­менным оружием, девятнадцатилетних пацанов и говорить им как заклинание: «Вер­нитесь живыми». То, что с морскими пехо­тинцами воюют не только местные «защит­ники свободной Чечни», а и хорошо обучен­ные наемники, не секрет.

— Хотя должность командира группи­ровки позволяла отсидеться в базовом ла­гере и не лезть на прямой контакт с банди­тами, — рассказывает полковник Михаил Могилка, — полковник Семенов выезжал вместе с батальоном практически на все боевые задания, лично принимал участие в боевых операциях морских пехотинцев.

Странной называет Григорий Сергее­вич эту войну, не иначе. Ведь на ней прихо­дилось быть не только солдатом, но и дип­ломатом. Хорошие отношения с главами районов и сел приводили к тому, что бан­диты не находили у простых чеченцев под­держки, как это было в прошлой войне. Мирные жители убеждались сами в добрых намерениях «черных беретов», пришедших дать их земле мир. Ни единого раза пол­ковник Семенов не отказал в помощи мир­ным жителям Чечни.

«Черные береты» раз­минировали их поля, восстанавливали ли­нии электропередачи, врачи группировки оказывали больным медицинскую помощь. Да всех добрых дел морских пехотинцев и не перечислить. У полковника Григория Семенова сложились хорошие отношения практически со всеми руководителями рай­онов, где стояли лагерем «черные береты». Это главы администраций Зандака, Зандакара, Мехкеты, Датых, Уни, Агишты, Ведено, Ца-Ведено и других.

Конечно, нельзя ска­зать, что везде морских пехотинцев встре­чали с цветами, но и откровенной враждеб­ности тоже не было. О многом говорит и тот факт, что за время вывода морпехов из Чечни в их сторону не прозвучало ни еди­ного выстрела.

Время быстротечно. Прошло уже бо­лее пяти месяцев с тех пор, как командир объединенной группировки морской пехо­ты, начальник штаба береговых войск СФ полковник Григорий Семенов вывел своих подчиненных из Чечни. Но не забываются события тех дней.

Напоминанием о тех же­стоких боях будут служить фотографии то­варищей, погибших в горах Северного Кав­каза. И орден Мужества на груди Григория Семенова.

Андрей МАЛОВ. Фото Дмитрия СТРАУСА. Журнал Братишка № 1 2001

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Звание Героя России старшему лейтенанту Виктору Вдовкину было присвоено в первую чеченскую кампанию. Будучи начальником штаба батальона морской пехоты Северного флота, он возглавил штурмовую группу при взятии здания Совета министров в Грозном. Четыре дня находясь в окружении, без воды и пищи, помогая раненым, его группа держала оборону.

«Нападения ожидали за каждым поворотом»

7 января 1995 года 61-ю бригаду морской пехоты Северного флота подняли по тревоге.

– Мы должны были выдвигаться эшелонами по железной дороге, предварительно всю технику укрепили на платформах, – вспоминает полковник в отставке Виктор Вдовкин. – Потом экстренно, на Рождество, дали команду, батальон построился, маршем выдвинулся на аэродром Корзуново. На вертушках и Ан-12 нас перебросили сначала в Оленегорск, а оттуда на Ил-76 в Моздок. Уже на месте получили технику, боеприпасы, связь. Колонной, через перевал, выдвинулись в Грозный.

У нас была хорошая укомплектованность, было много ребят-контрактников. Еще осенью стало понятно, что без нас в Чечне не обойдется. Те дембеля, что должны были отправиться домой, построились, сказали мне: «Мы остаемся». Они не могли допустить, чтобы молодые пацаны без должного опыта шагнули под пули. Несколько человек нам пришлось убрать, они якобы не прошли вторую медкомиссию, хотя были здоровы.

Кто-то из них был родом из тех мест, кто-то – единственным сыном в семье. С каждым беседовали индивидуально, кто хоть сколько-нибудь сомневался, с собой не брали. Прибыли на место. Бои за Грозный были в самом разгаре. Канонада не прекращалась ни днем ни ночью. Морпехи практически сразу оказались в самом пекле.

Командиру северной группировки федеральных войск передали, что здание Совета министров якобы уже взято. На самом деле это была деза, получилось, как в детской игре с испорченным телефоном. Первыми там оказались десантники 98-й дивизии ВДВ. При штурме их изрядно потрепало, у них были большие потери. Десантуре удалось закрепиться лишь у передней стенки здания. Последовал приказ ввести туда морпехов.

К Совмину пошла вторая рота, которой командовал капитан Виктор Шуляк. С ней ушел заместитель командира батальона Андрей Гущин. Дудаевцы цеплялись за здание Совмина изо всех сил. Все стены были изрешечены пулями, многие пролеты снесены, оконные проемы забиты досками. Разбившись на группы, короткими перебежками рота Шуляка в тишине без потерь проникла в здание.

Духи растерялись, увидев морпехов. Началась резня, рукопашный бой. Витю Шуляка тяжело ранило. Пришлось срочно посылать разведчиков, чтобы они ночью вытащили ротного оттуда. Шуляка притащил на себе боец из охраны штаба. Командир второй роты, прежде чем потерять сознание, успел доложить обстановку и, скрипя зубами, набросать схему, где что и кто находится.

Связи с группой Гущина не было. Надо было ее восстанавливать, но начальник связи лейтенант Игорь Лукьянов и матрос-связист Рашид Галлиев попали под обстрел. Их накрыло одной миной. Матрос погиб на месте. А лейтенант с оторванными ногами, в шоке, все пытался встать, чтобы дойти до штаба… Позже он умер в госпитале от потери крови. Виктор Вдовкин сам решил возглавить штурмовую группу.

Лезть туда начальнику штаба вроде не по рангу. Но по-другому было нельзя. Офицеров выбивало, у нас в бригаде была оперативная группа, командиры занимали места ротных, взводных. Например, обязанности начальника связи стал исполнять мой друг Саша Лазовский. Я пошел к Совмину, потому что нужно было вытаскивать оттуда ребят. Пошел – это образно сказано.

На самом деле пополз с группой под прикрытием ночи, пока не рассвело. Пересекли простреливаемую боевиками площадь перед Совмином. Здание горело, всюду были кровь, грязь, дым, пробоины в стенах, завалы из кирпичей… Добрались до своих, наладили связь. Выяснилось, что рота расчленена на отдельные группы, Гущин контужен.

В штаб Виктор Вдовкин уже не вернулся. После нескольких попыток штурма боевики отрезали их группу от основных сил. Четыре дня в окружении они держали оборону.

– Тела погибших десантников нужно было куда-то складывать, было много раненых, которых требовалось лечить. Вытащить их было нельзя, площадь простреливалась, – говорит он.

Разместили раненых бойцов в подвале. Было холодно, помещение нужно было как-то обогревать. Там располагался банк, а в нем оказалось много фальшивых денег и старых, изъятых из оборота купюр. Мы жгли их, чтобы согреть раненых. Воды не хватало, она едва просачивалась по трубам, топили снег, набирали даже из канализации. Подставляли каски, процеживали через фильтры от противогазов. Воду давали только раненым.

Саша Лозовский, который заменил меня в штабе, прополз простреливаемую площадь, принес заряженные аккумуляторы к радиостанции. В вещмешок он собрал все, что в спешном порядке удалось найти на камбузе: печенье и халву. Пока полз, все это перемешалось, слиплось. Но это была хоть какая-то еда, и мы ее отдали раненым. Оставив мне все боеприпасы, Саша Лозовский уполз назад с одним рожком.

Боевики несколько раз пытались выбить морпехов из здания. Действовать пришлось в ближнем бою. Стреляли в упор, в ход пошел нож… Всюду были слышны крики на русском, чеченском, арабском языках.

– При зачистке здания ожидали нападения за каждым поворотом, – рассказывает Виктор. – Спасибо навыкам рукопашного боя. В дыму и грохоте действовали чисто на рефлексах, там некогда было думать и оценивать обстановку. Мы были, по сути, машинами, краем сознания отмечая, что нужно сделать выпад, пригнуться, отползти.

Боевиков в здании Совмина было много. Здесь располагался учебный центр дудаевцев. Морпехам противостояли чеченские боевики, афганские моджахеды, арабские наемники. Местные боевики хорошо знали подземные коммуникации, случалось, появлялись даже из канализационных люков.

– Дудаевцы – воины, их уважать надо, но они привыкли действовать только стадом, хорохорясь друг перед другом. А когда такой один, он слабее русского воина. Наши ребята покрепче духом, – говорит Виктор.

«Реальность была страшнее, чем самые жуткие фильмы»

Детство Виктора прошло в Южном Казахстане. Родители рано развелись, они были геологами и постоянно мотались по командировкам. Мальчика вырастили дедушка и бабушка. До сих пор он вспоминает своего деда Сан Саныча и его огромные, с кувалду, кулаки. Оказавшись в школьные годы на Каспии, Витя заболел морем. Окончательно решил стать моряком, когда едва не утонул.

Из «сухопутного» села Георгиевка Чимкентской области подался к гранитным набережным Балтики. В именитое Ленинградское арктическое училище не попал, выяснилось, что не собраны все необходимые документы. Форму курсанта надел в мореходном профессионально-техническом училище, которое располагалось в Петрокрепости, бывшем Шлиссельбурге, в Ленинградской области. Плавательную практику проходил на плавучей базе «Александр Обухов».

Училище окончил с отличием. Многие курсанты проходили срочную службу в армии на вспомогательном флоте, а Виктор Вдовкин с другом попросились на Военно-морской флот. В Северодвинске Виктор прошел отбор на подводную лодку, должен был служить радистом. Но тут на сборном пункте появились разведчики. Просматривая дела призывников, отобрали тех, кто имел разряды по силовым видам спорта. Среди них оказался и кандидат в мастера спорта по боксу Виктор Вдовкин.

В 1980 году эшелоном он был отправлен в Киев на Рыбальский остров, где на берегу Днепра находилась школа техников ВМФ при 316-м учебном отряде ОСНАЗ. В засекреченной учебке готовили «разведчиков-слухачей», пеленгаторщиков, а также морских диверсантов – боевых пловцов.

– После двух лет обучения нам присвоили воинския звания мичманов, вручили погоны, кортик и раскидали по отрядам особого назначения ВМФ, – вспоминает Виктор. – Я попал в Прибалтику, в Таллин, но наше подразделение подчинялось Северному флоту. В отряде были одни офицеры и мичманы, все – суперпрофессионалы. Начались оперативные дежурства и боевая работа на кораблях. Разведчики выходили на связь с самолетами, подводными лодками, надводными кораблями, следили за противником, собирали необходимые материалы.

Прослужив в отряде особого назначения ВМФ в Таллине пять лет, Виктор решил из морской разведки уйти на передовую, в морскую пехоту.

– За плечами уже был большой опыт оперативной работы, мне хотелось оказаться в более боевой обстановке, – признается он.

В 1987-м он попал за полярный круг в 61-ю отдельную бригаду морской пехоты Северного флота, которая базировалась в поселке Спутник недалеко от города Заполярный. Это было настоящее братство морпехов, которых называли и «черной тучей», и «полосатыми дьяволами». Здесь мало обращали внимания на звания, на первый план выходили человеческие качества, главное было – какой ты в деле и как действуешь в бою.

Служба в бригаде была не для слабаков. Морозы в Заполярье достигали 56 градусов, и даже летом мог выпасть снег. Виктор Вдовкин был назначен командиром взвода десантно-штурмового батальона. Учения проходили при любой погоде. На боеприпасах и топливе не экономили.

– Недаром морпехов со Спутника называют «белыми медведями». Силуэт зверя изображен у нас и на шевроне на рукаве, и на полковой бронетехнике. Когда были на боевой службе в Анголе, на броне красовался белый медведь, который обнимает пальму, – вспоминает Виктор.

Продолжая служить в 61-й отдельной бригаде, Виктор заочно окончил Ленинградское высшее военно-морское училище радиоэлектроники имени Попова. Был назначен сначала заместителем, а потом и начальником штаба батальона. Во время августовского путча в 1991 году бригада была приведена в боевую готовность.

– Мы сидели, дежурили на аэродроме Корзуново. Но был дан отбой, – рассказывает Виктор Вдовкин.

Обстановка в стране накалялась. По телевизору все чаще передавали слова «Чечня» и «незаконные вооруженные формирования». Дыхание войны ощущалось все ближе. А потом стало известно о гибели 131-й майкопской мотострелковой бригады. В новогоднюю ночь, 31 декабря 1994 года, перед сводным отрядом бригады была поставлена задача войти в Грозный и захватить железнодорожный вокзал.

Это была ловушка. Когда бойцы заняли пустующее здание вокзала, соединившись с подразделениями 81-го мотострелкового полка, на них обрушился шквал огня. Против бригады были брошены крупные силы боевиков. В полном окружении мотострелки сутки удерживали вокзал. В управлении царила неразбериха. У танкового батальона, который шел на помощь, были сожжены почти все машины.

Когда боеприпасы были на исходе, не получив поддержки ни артиллерией, ни войсками, ни боеприпасами, комбриг полковник Савин решился на прорыв. В ходе боя бригада потеряла 157 человек, погибли почти все офицеры управления, в том числе и сам комбриг. Из 26 танков, которые были безграмотно загнаны без прикрытия в тесноту улиц, 20 были сожжены. Из 120 боевых машин пехоты из города удалось эвакуировать только 18. Были уничтожены все шесть зенитных комплексов «Тунгуска».

Александр Невзоров снял о штурме Грозного фильм «Чистилище». Его упрекали, что фильм изобилует жестокими сценами насилия.

– Мы с Невзоровым столкнулись в Моздоке, когда выгружались. Персонаж фильма с позывным Кобра – реальный человек, я с ним работал в эфире (позже станет известно, что это майор ГРУ Алексей Ефентьев – авт.) Я Вам скажу, что действительность была еще страшнее, чем показано в фильме, – вспоминает Виктор.

«Четыре раза приходили в Георгиевский зал на награждение»

У Виктора Вдовкина было свое чистилище. Боевики в здании Совмина ждали, что морпехи будут обороняться, а они внезапным броском пошли в атаку. Вдовкин лично уничтожил три огневые точки, навсегда заставил замолчать двух огнеметчиков и двух снайперов, убил 14 боевиков, троих из них – в рукопашном бою.

Во время разведки позиций боевиков Виктор был тяжело ранен и контужен. По ним на площади перед Совмином бил снайпер, который засел в рядом стоящем кинотеатре. Заметив два наших танка, которые выкатывали на площадь, Виктор Вдовкин по рации передал «броне» координаты снайпера.

Точка была уничтожена. Но по танкам был открыт ответный огонь. Взорвавшаяся рядом с разведчиком граната обдала его горячим воздухом, оглушила. Вторым мощным взрывом Виктора отбросило к стене. Был поврежден позвоночник, нога посечена осколками.

Его вынесли с площади разведчики. Сознание постоянно «уплывало». В штабе, находясь в шоковом состоянии, он не давал вытащить из рук автомат. Пришлось комбригу полковнику Борису Сокушеву лично уговаривать Витю…

– Как выносили и везли на машине в госпиталь сначала в Грозный, а потом в Моздок, я уже не помню, был в отключке, – рассказывает Виктор. – Благодаря заместителю командира батальона Андрею Гущину я попал в военный госпиталь в Санкт-Петербурге, у нас потом с ним койки стояли рядышком. Он в Грозном тоже был тяжело ранен, когда нас грузили, сказал: «Это мой начальник штаба, его со мной».

Пришел в себя я уже в Питере. Признаюсь, я всю жизнь мечтал поболеть. Полежать в больничной коечке, отоспаться, почитать, чтобы рядом – медсестры в белоснежных халатах… Очнулся в госпитале, из-за тяжелой контузии были нарушены и речь, и слух. Чтобы перевести взгляд с одного предмета на другой, требовалось несколько минут. Увидел белый потолок, силуэт медсестры, подумал: «Сбылась мечта идиота, живой, теперь отосплюсь».

В забытьи он говорил с женой Женей. Она снова была девочкой, что сидела с ним в школе за одной партой и танцевала в одном ансамбле. Когда Витя поступил в училище в Петрокрепости, она поехала следом, стала студенткой Педагогического института в Ленинграде. В ЗАГС они пошли перед самым выпуском. Первая дочка родилась в 1985 году в Таллине, вторая – спустя три года в Заполярье.

Месяц Виктор Вдовкин провел в госпитале, потом прошел четыре реабилитационных центра. В родную бригаду вернулся, опираясь на палочку. И коротко, как по гвоздю ударил, объявил: «Хочу уволиться».

– Мы были злые, сказалась потеря сослуживцев. Операция была организована бездарно, отсутствовало элементарное взаимодействие между различными подразделениями, – говорит Виктор Вдовкин. – Когда пошли потери, мы сами засылали связистов, разведчиков к тем, кто был у нас справа и слева. Я считаю, если уж ввели войска, не надо было давать команду «стоп». Это самое страшное, когда ты идешь, работаешь, уже есть потери, и тут объявляют о прекращении огня, начинаются переговоры. А боевики, выиграв время, бросили белый флаг, перегруппировались и опять пошли в наступление.

На вопрос, как руководство отреагировало на его намерение подать рапорт на увольнение, Виктор Вдовкин отвечает: «Мне сказали, что мы тебя столько лет воспитывали, поезжай-ка ты в Москву, поучись три годика, подлечись». Виктор признается: думал, что из-за поврежденного позвоночника окажется в инвалидной коляске. Официальная медицина помочь ему была не в состоянии. Тогда сослуживцы нашли уникального мануального терапевта, который и поставил морпеха на ноги.

Указ о присвоении старшему лейтенанту Виктору Вдовкину звания Героя РФ был подписан президентом еще 3 мая 1995 года.

– Но награждение все откладывалось, президент Борис Ельцин все никак не мог выкроить для этого время, – с горечью говорит морпех. – Я уже учился в Военном университете. Четыре раза мы приходили в Георгиевский зал, ждали и уходили. Нас к тому времени накопилось уже 14 человек, были среди нас и неходячие ребята.

Видя все это, министр обороны Павел Грачев добился того, чтобы полномочия вручения высших наград передали ему. Золотые Звезды Героев нам вручали в Минобороны после совещания, на которое собрались все главкомы.

Тяжелое ранение не позволило Виктору Вдовкину стать строевым командиром. После окончания Военного университета он был сначала заместителем, а потом и начальником юридической службы Главного штаба Военно-морского флота. Позже вместе с главкомом Виктор ушел работать в Минтранс, трудился в Российских железных дорогах, в Росимуществе. Принимал активное участие в разработке программы по обеспечению жильем военнослужащих. Ныне Виктор Вдовкин является заместителем председателя Клуба героев. Воспитывает трех внуков.

События 1995 года в Чечне его не отпускают до сих пор. Виктору часто снится штурм Грозного. Бывают счастливые дни, когда ребята-сослуживцы остаются живы. Но это только во сне…

***

На въезде в поселок Спутник, где дислоцируется 61-й отдельный полк морской пехоты Северного флота, стоит памятник «черным беретам», погибшим в Чечне. На граните выбито около 100 фамилий.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

29.11.1963 — 17.01.1995

Колесников Евгений Николаевич – командир разведывательной роты десантно-штурмового батальона 336-й отдельной Белостокской гвардейской бригады морской пехоты дважды Краснознамённого Балтийского флота, гвардии майор.

Родился 29 ноября 1963 года в городе Завитинск Амурской области в семье военного лётчика (отец погиб в авиакатастрофе в 1967 году). Русский. Окончил 8 классов средней школы № 3 города Завитинска. В 1981 году окончил Уссурийское суворовское военное училище.

В Советской Армии с августа 1981 года. В 1985 году окончил Ташкентское высшее общевойсковое командное училище имени В.И.Ленина.

Направлен командиром мотострелкового взвода в 98 гвардейский танковый полк 1-й танковой дивизии 11-й общевойсковой гвардейской армии Прибалтийского военного округа.В феврале 1987 года лейтенант Колесников был направлен в Афганистан, где командовал мотострелковым разведывательным взводом в 783 отдельном разведывательном батальоне 201-й мотострелковой дивизии 40-й армии Туркестанского военного округа.

Воевал в провинции Кундуз на севере Афганистана. Благодаря умелому командованию и отваге лейтенанта взвод провёл без потерь десятки боевых операций, а его командир был награждён орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу». Провёл в боях два года, до вывода контингента советских войск на Родину.

С мая 1989 года вновь служил в Прибалтийском военном округе, теперь уже заместителем командира отдельной десантной разведывательной роты — инструктором по воздушно-десантной подготовке 19-го отдельного гвардейского разведывательного батальона 1-й гвардейской мотострелковой дивизии.

С июля 1989 года — в должности командира 84-й отдельной местной стрелковой роты при войсковой части № 42700 (склады инженерной службы Балтийского флота) в поселке Долгоруково Гурьевского района Калининградской области.

С апреля 1991 года Евгений Колесников — командир роты морской пехоты в 336-й отдельной гвардейской бригаде морской пехоты Балтийского флота.

В составе сводного батальона морской пехоты Балтийского флота в январе 1995 года прибыл в Чеченскую республику, где полыхала первая чеченская война. Геройски дрался в боях за Грозный, в том числе при штурме президентского дворца. Затем рота капитана Колесникова захватила здание детского сада, превращённого в опорный пункт боевиков.

Несколько дней морские пехотинцы обороняли захваченные рубежи, нанося большие потери боевикам, и сами атаковали противника. В боях проявлял личное мужество и высокое воинское мастерство. Сберегая жизни подчиненных, шел в бой впереди них. Лично уничтожил 3 снайперов, пулеметный расчет и гранатометчика дудаевцев.

17 января 1995 года продвигаясь с боем по Грозному, бойцы попали под сильный огонь из очередного здания, прекращённого в укрепленный пункт. Пути отхода также оказались под мощным огнём. Промедление грозило гибелью всему подразделению. И тогда Евгений Колесников повёл бойцов в атаку.

Фотография морских пехотинцев перед последним боем с Героем России Колесниковым Е.Н. Январь 1995. Грозный

В тяжёлом бою погиб командир роты и несколько морских пехотинцев, но здание было захвачено, а большинство подчинённых – спасено от неминуемой гибели. Тело капитана лежало перед зданием на площади несколько часов под огнём, но всё-таки было вынесено подчинёнными…

Командир соединения ещё при жизни офицера подписал представление о присвоении ему воинского звания «майор» на одну ступень выше положенного штатного звания за умелое командование подразделением и образцовое выполнение воинского долга в боевых условиях. 9 января 1995 года был подписан соответствующий приказ Министра обороны Российской Федерации.

Похоронен на городском кладбище города Балтийска Калининградской области.

За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, Указом Президента Российской Федерации № 434 от 3 мая 1995 года гвардии майору Колесникову Евгению Николаевичу присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно). В Указе воинское звание было указано ошибочно — капитан. Его родным вручена медаль «Золотая Звезда» №170.

Награждён орденом Красной Звезды (2.05.1989), медалью «За отвагу» (7.09.1988), юбилейной медалью «70 лет вооруженных сил СССР» (1988), двумя государственными наградами Республики Афганистан — медалями «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа» (15.05.1988) и «10 лет Саурийской революции» (27.04.1988).

Имя Героя носят улицы в городах Калининград и Балтийск Калининградской области. В Калининграде в его честь установлена мемориальная доска в 2006 году.

7 мая 1996 года на территории бригады морской пехоты открыт памятник 46-ти погибшим в Чечне морским пехотинцам (в числе 46-ти на памятнике выбита фамилия гвардии майора Колесникова Е.Н.)

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Сегодня, 27 ноября, свой профессиональный праздник отмечают бойцы и ветераны самого мобильного рода войск — морской пехоты. Первое подразделение «морских солдат» было сформировано на Балтике в 1705 году. Боевой опыт они приобретали в ходе Северной войны. В годы Великой Отечественной чёрные береты освобождали Брянск, Орёл, Беларусь и участвовали в Восточно-Прусской операции.

Морская пехота — это особый унифицированный род войск не только Военно-морского флота, но и Вооруженных сил России. Главное ее предназначение — морской десант. «Черные береты» защищают военно-морские базы как с суши, так и с моря. Они умеют вести бой и в городе, и в районе причалов и портовых сооружений.

Подразделения морской пехоты принимали непосредственное участие в штурме Грозного, во время первой и второй чеченских войн. Именно морпехи водрузили Андреевский флаг 19 января 1995 года на отбитом у чеченских боевиков Президентского Дворца Дудаева.

За время существования морской пехоты 113 человек стали Героями Советского Союза и полными кавалерами ордена Славы и 22 — Героями России.

С праздником, морпехи!!! Чистого и мирного неба над головой!

Материалы по морской пехоте на войне в Чечне на нашем сайте:

19 января 1995 года был взят штурмом президентский дворец в г.Грозном

Первая чеченская война. Грозный, 1995. Рассказ морпеха

Вторая чеченская война. Бой морской пехоты на высоте 1406

Первая чеченская война. «Питерская» рота

Вторая чеченская война. Бенойские будни морской пехоты

Морская пехота. «Бенойский архипелаг»

Первая чеченская война. Морская пехота в Грозном

Документальный фильм «Чёрные волки». Морская пехота в Чечне

Как морская пехота штурмовала Грозный

Первая чеченская война. Штурм Грозного морской пехотой

День Памяти. 879 ОДШБ

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Часам к десяти не по-зимнему жаркое солнце окончательно растопило туман. Земля, вдоволь вкусившая ночью затяжного ливнепролития, начала с маревой дрожью выдыхать влагу обратно, к бездонным небесам.

Подсыхало. Вместо грязевой размазни все явственнее очерчивались наезженные колеи со слепками «бэтээровских» протекторов. В терновнике, осоловевшие от тепла, перекликались пичуги. Ни дать ни взять – благодать вселенская!..

Как будто не было войны и людям все это приснилось.

Ан, нет. У «Волчьих ворот», входа в Аргунское ущелье, по-прежнему многоголосо «материлась» канонада.

Неожиданно из Сержень-Юрта выползла боевая машина пехоты с десантом на броне и взяла курс на североморцев.

– К нам гости, – негромко констатировал оставшийся за ротного командир первого десантно-штурмового взвода старший лейтенант Виталий Сушко. – Кто бы это и чего им здесь понадобилось?..

Гостями оказались саратовские собровцы. «Обрадовали»: в Шали (рукой подать от Сержень-Юрта) отловили «чеха». Он признался, что в селении скрывается полтора десятка бандитов. Командование СОБРа готовит ночную операцию по их захвату. Попросили «добро» в случае необходимости уйти на поселок с морпеховских позиций.

– Без проблем, – не раздумывая, заверил Виталий.

– Тогда не прощаюсь! – махнул рукой собровец. И БМП, крутнувшись «волчком», рванула обратно.

– Когда же все это закончится? – ни к кому конкретно не обращаясь, вздохнул взводный. – Вернемся с войны, ей-богу… сразу женюсь…

«Зло должно быть наказуемо!»

Проводив собратьев по оружию, мы вошли в «штабную» палатку. Молча закурили. Сушко, вперившись взглядом в ее дальний угол, сосредоточенно выпустил несколько дымовых колец и будто в продолжение начатого разговора приглушенно сказал:

– …и ведь все же прошли гады. И где-то неподалеку от нас. А что делать? Если рота держит «линию фронта» на рубеже километров пяти? Взвода – как «островки» в ненавидящем нас море… И помнишь, о чем вчера говорили? В лоб не лезут, втихую продираются – по ложбинам, кустам, как мыши…

– Кишка, видать, тонка в лоб-то? – спросил я Виталия.

– Не скажи, брат… Погани этой в Чечне еще достаточно. А бандит – он везде бандит. И тактика у него соответствующая: все больше норовит из-за угла, в спину ударить. Кончать с ними надо…

Я ведь родился и вырос на Северном Кавказе – в Ставрополье, город Зеленокумск, рядом с Буденновском. И после всего, что случилось в нем, такое у меня неимоверное желание… Не скажу, отомстить. Но люди, если еще можно их, бандитов, людьми называть, совершили такое и безнаказанно ушли?! Я считаю – это неправильно.

Зло должно быть наказуемо. Иначе, сам понимаешь, безнаказанность ведет к вседозволенности. Что в итоге мы и получили: Первомайское, Грозный 96-го. Ведь им же, по большому счету, все сошло с рук! А за три последних года они вообще обнаглели вконец. Поэтому просто необходимо дать понять бандитам, что для здоровья жуть как опасна излишняя самоуверенность. Да и Россия должна быть единым государством, а не лоскутным одеялом, расползающимся во все стороны.

– С таким настроением и ехали в Чечню морские пехотинцы?

– Честно говоря, в Спутнике за суетой сборов как-то не до философии было. Все понимали: есть приказ, который нужно выполнить. А вот позже, в Дагестане, из разговоров офицеров и прапорщиков ДШБ, особенно тех, кто уже прошел первую «чеченскую» кампанию, почерпнул для себя: «черные береты» выполнят все боевые задачи. Главное…

Виталий замолчал, тщательно растер окурок о стенку импровизированной пепельницы, а затем пристально посмотрел мне в глаза:

– Главное, чтобы нас не предали. Когда здесь погибнут парни, а потом, не расправившись до конца со всей бандитской мразью, внезапно, как это уже было четыре года назад, выведут войска, и все – бои, потери, кровь – окажется зря… А на Кавказ летели с одним намерением: если бить, то бить до конца. Сам знаешь, у нас на войне «золотой середины», как у политиков в Москве, нет и быть не может. Морпех сказал – морпех сделал…

За этой фразой не словесные «авансы», а конкретные боевые дела.

«Нам приказали: «Нужна высота!»

В начале декабря прошлого года командование Объединенной группировки федеральных войск поставило задачу десантно-штурмовому батальону подполковника Анатолия Белезеко: совершить переход через Андийский хребет и войти в селение Ведено с юго-востока.

Колонна «черных беретов» вышла из Ботлиха. Направление – граница Дагестана с Чечней. Об этом марше морские пехотинцы до сих пор вспоминают крепким словом. Узкие горные серпантины, крутые подъемы, спуски. Каждый поворот «бэтээры», техника сама по себе не маленькая, преодолевали в три-четыре приема. Слева – отвесная скала, уходящая ввысь, справа – пропасть, из которой разит могильным холодом. А на броне – десант, парни, жизнь которых всецело зависит от мастерства водителей.

Один неверный поворот руля, не вовремя включенная передача или резкое ускорение – и машина свалится в «преисподнюю», на россыпи жаждущих крови камней.

Но за время совершения многокилометрового марша морские пехотинцы не потеряли ни одной единицы боевой техники. Поломки? Да, были. Так, машина матроса Александра Кудряшова получила серьезное повреждение. Устранить такую неисправность даже в обычных условиях – проблема. А здесь еще сообщение от разведчиков: противник рядом. В любой момент обездвиженная, морпеховская колонна могла стать мишенью для боевиков. Но Александр быстро отремонтировал поврежденный агрегат, и «черные береты» продолжили путь.

В район сосредоточения десантно-штурмовой батальон прибыл точно в назначенное время. Все военные водители ДШБ – матросы Александр Кудряшов, Владимир Петроченко, Михаил Лужин, Максим Букреев, Алексей Тиличенко, Юрий Апасов, Юрий Антонов и другие – были представлены к государственным наградам.

На войне мало легких дорог. С окончанием марша пришел конец и ранее проторенным серпантинам. Под ноги морпехам выстилались теперь лишь вековые тропы, обледенелые, заскорузлые, зачастую не обозначенные на карте. А если даже и прочерченные едва видимым пунктиром, то уже давно стертые с лика гор камнепадами.

Шли пешком, по-суворовски. Сколько было под силу взять боеприпасов, продовольствия, волокли на себе. На каждом – килограммов по тридцать-сорок. Да еще оружие, бронежилеты, каски. А кругом непролазные кручи. Жуткий холод. Разреженный горный воздух, от которого кружилась голова, в кашле рвало грудь, носом шла кровь, от напряжения тисками давило в висках.

Спали в снегу. А иногда уходили прямо в ночь, туман, когда в горах вообще не видно ни зги. Первой десантно-штурмовой роте капитана Сергея Шашина приказали взять гору, на которой окопались «духи». Днем с соседней вершины морские пехотинцы наблюдали их. Бандиты даже открыли по «черным беретам» огонь. На что морпехи не замедлили показать и свои «зубы».

Разведка четко доложила: у врага – зенитные установки. Так как их гора одним склоном упиралась в селение, была какая-никакая дорога. Морские пехотинцы могли противопоставить только крупнокалиберный пулемет «Утес», который тащила на себе ишак Машка, да переносную, на матросских спинах, руках, установку ПТУР (противотанковых управляемых ракет).

Подъем в гору достаточно крутой. На вершине – бандиты, врывшиеся в землю. «Черным беретам» же карабкаться вверх открыто. Трудно надеяться, что в такой передряге можно, образно говоря, выйти сухим из воды. Но как там, в песне у Высоцкого: «Расклад перед боем не наш, но мы будем играть!» Будем! Поэтому в три часа по полуночи и прозвучала для 1-й ДШР короткая команда: «Вперед!»

В ту ночь «первая» расстояние в полтора километра преодолевала в течение двух часов. Шли цепочкой, почти держась друг за друга. Земли не видно. Очередной шаг – как в бездну, в неизвестность. Морпехи под «прессом» снаряжения оступались, падали, скатывались на метр-два вниз. Но ни один из «черных беретов» не проронил ни звука. В сознании каждого, иступленном от тяжести подъема, цепко угнездилась мысль: непроизвольный восклик, громкий шум – и роту обнаружат. Тогда всем хана.

На высоту взошли в назначенное время. Но боя не случилось. Бандиты снялись с горы ранее. В охранение по собственному почину заступили «старики». Остальные в изнеможении просто упали в снег.

– Конечно, после такого подъема принять бой очень тяжело. Реально шансы победить на стороне противника, – рассказывал старший лейтенант Виталий Сушко. – Но у парней, не поверишь, был такой боевой задор! Сам диву давался. Может, потому, что еще в Спутнике в них заложили: первая рота всегда должна быть лучшей.

– А после не удалось узнать почему «чехи» ушли? – не удержался я от любопытства.

– Хоть и девиз у морпехов: « Где мы – там победа!» – но любое наше наступление – далеко не как в анекдоте: «С голой пяткой на чапаевскую шашку», – начал объяснять взводный. – Предварительно по горе «работает» артиллерия. Это во-первых. А во-вторых, практика уже показала, что бандиты-то не постоянно сидят на высотах. Господствующие вершины они занимают, как правило, у поселков.

И поскольку их так называемые силы – это по большому счету всего лишь сборище оголтелых наемников, которым вряд ли доплачивают за ночные бдения в промерзших окопах, то они просто ушли на ночевку в селение. Словом, мы опередили «чехов». И когда они полезли к нам, завязалась перестрелка. Но в горах она, как правило, скоротечна.

Почему? Бандиты в основном ходят налегке: у каждого – стрелковое оружие, небольшой боезапас, несколько гранат. Так что в нашем эпизоде они, скорее всего, не были готовы к затяжному бою…

«С нами воюют не дилетанты»

Как только десантно-штурмовой батальон морской пехоты Северного флота начал боевые действия в составе Объединенной группировки, «чехи» сразу же истерично объявили: «Морпехов в плен не брать!» На что североморцы ответили: мол, нам на бандитские угрозы – плюнуть и растереть. «Черные береты» в Чечне страха не знают. В этом не раз убеждался лично.

Но было бы глупо предполагать, что морским пехотинцам на Северном Кавказе противостоят простые чеченские парни с берданками образца прошлого столетия. В штабе ДШБ в Беное. на боевых позициях десантно-штурмовых взводов и рот не раз слышал от североморцев, что, по разведданным, в рядах бандитов чеченцев осталось всего лишь около двадцати процентов. Остальные – наемники, «засланцы» из-за границы. И вооружены они далеко не луками со стрелами.

В их распоряжении имеются (или, по крайней мере, достоверно были) снайперские винтовки Драгунова, американские автоматические винтовки М-16, различные модификации автоматов Калашникова, ручные пулеметы, противотанковые установки, горные пушки, гранатометы АГС-17 «Пламя», гранатометы «Муха», зенитные ракетные комплексы аналогичные, известным со времен афганской войны «Стингерам». Уж не говоря о количестве бронетехники, мобильных и спутниковых системах связи. Есть чему удивляться? Еще бы!

На командно-наблюдательном пункте 1-й ДШР мне рассказали о находке матросов Деткина и Жаворонкова всего лишь в полутора-двух километрах от позиций. В лесу парни обнаружили прислоненную к дереву новую реактивную противотанковую гранату «тандемного» (то есть двойного) действия.

– У нас таких нет, и ничего подобного мы еще не видели, – говорили «черные береты». – Можем лишь предположить, что у нее два кумулятивных заряда. Первый – чтобы прорвать «активную» броню на танке, второй – чтобы затем выжечь все внутри машины. Кстати, маркировка – «мэйд ин» Россия-матушка…

А чуть позже в «заповедном» уголке Веденского ущелья разведчики из полка Черноморского флота, приданные группировке морской пехоты, наткнулись на «законсервированную» боевую технику бандитов. В числе трофеев: боевая машина десанта, боевая машина пехоты, танк Т-72, артиллерийская установка на базе бронетранспортера, автомобиль ГАЗ-66, под завязку «упакованный» снарядами. Все с ичкерийской «волчицей» на лобных местах, а главное – в рабочем состоянии. Заливай горючее, заводи, воюй.

– И так сволочи здорово замаскировали, – делились впечатлениями черноморские разведчики. – Если б носом не уперлись, хрен нашли бы…

А я думаю, все равно нашли бы.

Сколько же проклятий за эти девять месяцев послали в адрес «черных беретов» Басаев с Хаттабом? Ведь было от чего. И, на мой взгляд, в первую очередь за то, что в течение февраля группировка морской пехоты по-хозяйски располагалась в «вотчине» главарей бандформирований – Веденском районе. Не за день, конечно, и не за два, но со временем морпехи возвратили это чеченское «гуляй-поле», родину Басаева и эпицентр хаттабовских «университетов» к относительно спокойной жизни. Что как раз и было не по нутру бандитам, пытавшимся при любой возможности отомстить североморцам за их миротворчество.

– Воюют боевики хорошо. И было бы смешно недооценивать их подготовку, – рассказывал мне Виталий Сушко. – Здесь на войне я впервые столкнулся с такими понятиями, как, например, тактика арабских наемников. Только представь себе…

На штурм горы арабы идут, как правило, группой из двадцати человек. С собой – три миномета. Обстрел вершины начинают с трех сторон. Под прикрытием минометов поднимаются по склону. Причем с какой-нибудь соседней высотки их может поддерживать еще и снайпер. К моменту завершения минометного обстрела арабы, кстати достаточно тренированные бегать по горам, «выныривают» уже перед самым носом у обороняющихся бойцов. И начинается сплошной автоматный огонь. Да такой, что головы не поднять.

– Как-то с ротным прикинули: если вовремя не «просчитать» их действия, – резюмировал старший лейтенант, – то пятнадцать-двадцать подготовленных наемников могут взять взводный опорный пункт на горе буквально за тридцать-сорок минут. Так что с нами воюют не дилетанты. Но даже со своей тактикой они не особенно стремятся с батальоном в бой вступать.

– Боятся?

– Вероятно. Не могут «морскую душу» понять до конца…

Какой войны не нужно боевикам?

В Чечне морская пехота Северного флота – сила! И это уже не раз испытали на собственной шкуре бандиты. Девять месяцев (к началу мая) безвылазно на войне – показатель. Чего? Да всего. Мужества, отваги, бесстрашия, ярости, неудержимого натиска на врага, фронтового товарищества.

Вот далеко не полный перечень штрихов к «портрету» морских пехотинцев, которых глубоко уважают собратья по оружию и ненавидят лютой ненавистью боевики. Последние, кстати, ненавидят и боятся «черных беретов» еще за две характерные черты, присущие североморским морпехам, – полную тактическую непредсказуемость и заполярную основательность…

Федеральные войска продвигались к Ведено. Десантно-штурмовой батальон морской пехоты и воздушно-десантные подразделения действовали параллельно. А отличительная особенность «крылатой гвардии» в том, что она никогда, ни при каких обстоятельствах не оставляет свою технику. И так случилось, что на дороге рядом с высотой, на которую «пехом» выходила парашютно-десантная рота морской пехоты капитана Сергея Лобанова, колонна ВДВ попала в засаду.

«Чехи» подбили несколько машин. Завязался ожесточенный бой. И вдруг с горы во фланг бандитам ударили «черные береты». Боевики сразу же отступили. В это время командование ДШБ получило радиоперехват: «чехи» недоумевали, запрашивали своих главарей, что делать дальше? «Мол, мы их (морпехов) ждем на серпантинах, заминировали все дороги, а они приперлись через горы, пешком».

Много раньше, еще по осени, когда североморцы только подходили к Гудермесу, путь им преградил «полевой стан», откуда парашютно-десантную роту обстреляли боевики. «Черные береты» рассредоточились, окопались, вызвали по рации огневую поддержку. Вертолетчики, артиллеристы, танкисты так ударили, что от «стана» остались одни руины. А под ними – трупы.

После этого боя морские пехотинцы двинули дальше. Шли в общем-то спокойно, правда, порою теряясь в догадках: «Где же бандиты?» Радисты только докладывали командиру батальона подполковнику Белезеко, мол, там-то мотострелки попали в засаду, там-то «чехи» оказали сопротивление десантникам. А морпехам с кем воевать? С «ветряными мельницами»? Все-таки, согласитесь, странно, что боевики так долго не выходят на «черных беретов».

Ситуация несколько прояснилась в одном из селений, откуда накануне снялись «чехи». Местные жители утверждали, что бандиты, прознав о приближающихся морпехах, промеж собой говорили: «Связываться с этой «чумой»? По ним дали очередь, так они «полевой стан» с землей сровняли. Нет уж! Нам такой войны не надо…»

– Так оно было или нет, – рассказывали мне в первой десантно-штурмовой роте, – но по крайней мере, где бы мы ни появлялись, с нами боевики в затяжные схватки не вступали. Либо уходили заранее, либо если и стреляли, то прикрывая отход главных сил.

…Вечером на боевые позиции 1-й ДШР приехал на «бэтээре» комбат подполковник Белезеко. Что и говорить, миссия Анатолию Алексеевичу выпала почетная: вручить боевые ордена и медали капитану Шашину, старшему лейтенанту Сушко, старшему прапорщику Багрянцеву, их подчиненным, матросам. Кроме наград командир десантно-штурмового батальона привез и… новенькие погоны с «капитанскими» звездочками. Для Виталия. После чего объявил, что майор (уже!) Сергей Шашин назначен зам. комбата, а вместо него командовать «первой» будет капитан Сушко.

Я подошел к Виталию. Поздравить.

– Что же, товарищ ротный, сейчас творится в вашем сердце? – спросил, крепко, от души, пожимая его широкую морпеховскую ладонь.

– Честно говоря, бесспорная гордость, что служу в морской пехоте, – с улыбкой ответил офицер. – Подобное чувство уже испытывал, когда мы шли на Гудермес. И на сутки раньше выполнили поставленную боевую задачу. Батальон тогда входил в группировку ВДВ, где, бывает, себя в грудь бьют: мол, мы – «крылатая гвардия». А тут смотрят – какие-то «черные береты» и задачу… на сутки раньше?!.

Немного грустно, что в телерепортажах, куда ни глянь – везде одни воздушно-десантные войска. Может, это и своего рода реклама: мол, элита Вооруженных Сил, миротворцы. Ну что ж, если мы не можем, подобно им, так же предстать перед народом, то свое право на элитарность будем доказывать делами, в бою.

Грозный – Шали – Сержень-Юрт – Беной – Ведено

Василий Сергеев. Журнал «Солдат удачи» №6, 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальный фильм «Чёрные волки» рассказывает о 77 Каспийской гвардейской отдельной бригаде морской пехоты.

Свою историю 77 ОБрМП начала ещё в 1941 году, получила боевое крещение в битве за Москву.

С ноября 1999 года по сентябрь 2000 года 77 бригада морской пехоты принимала активное участие в контртеррористической операции на Северном Кавказе. Выполнено более 30 ответственных задач по очистке от боевиков населённых пунктов. За мужество и героизм орденами и медалями награждены более 300 военнослужащих.

С апреля 2001 г. выполнение боевых задач в горном Дагестане. Воины соединения действовали в Цумадинском районе, на высоте свыше 2-х тысяч метров над уровнем моря. Заслуженные государственные награды получили более 200 морских пехотинцев.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Рассказ Владимира Варварова «Полёт на войну» об участии одного из подразделений батальона морской пехоты Северного флота в боевых действиях в Чечне в январе-марте 1995 года.

Рассказ был написан в 1996 году, через год после того, как десантно-штурмовой батальон 61-ой бригады морской пехоты Северного флота вернулся со своей первой чеченской командировки. В данном повествовании я, стараюсь, больше рассказывать о жизни в непростых условиях людей-военнослужащих попавших в экстремальную ситуацию, нежели описывать различные военные события, происходившие с ними.

В этом рассказе, я, заместитель командира миномётной батареи, рассказываю о своём подразделении. Я опираюсь на свои тогдашние (возможно и не всегда верные) знания, восприятия, чувства и эмоции, делая, как уже писал выше, совсем небольшие корректировки.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

26 мая 1995 года штурм горного ущелья на направлении Шали – Агишты – Киров-Юрт. В бою 26 мая 1995 г. погибло 13 морских пехотинцев.

Подразделения 106-го полка морской пехоты 55-й дивизии морской пехоты Тихоокеанского флота начали наступление в ущелье между Шали и Агишты, встретили ожесточенное сопротивление противника и были остановлены, не выполнив поставленную задачу.

За этот бой посмертно присвоены звания Героя России начальнику разведки полка майору Павлу Гапоненко и мичману Андрею Захарчуку.

Рассказ командира 1 ДШБ 106 ПМП майора Жилинского А.А. о бое под Агиштами

26 Мая 1995 год. Мне 27 лет. Капитан. Командир десантно-штурмового батальона морской пехоты. Ущелье в горах между Шали и Агиштами. 6 километров южнее населенного пункта Шали. Наступление полка остановлено на рубеже высоты 443.0.

Большие потери личного состава, в том числе погиб командир 2 ДШР ст. л-т Андрей Буквецкий. Андрея принесли на плащ-палатке его бойцы. Молча постоял-попрощались. Андрея положили на броню БТР или МТЛБ, точно не помню. Увезли в тыл. Командир дивизии генерал — майор Холод не стал переть напролом, дал возможность оглядеться, принять решение, хотя задачи на овладение Агиштами никто не снимал.

Через несколько дней в штабе полка от командира полка получаю приказ направить 1 роту морской пехоты в тыл противника и овладеть высотой 502.8 в двух километрах восточнее населенного пункта Агишты. Прошусь самому руководить ротой. Командир полка запрещает. Вечером этого дня прибываю на высоту 443.0 ротный опорный пункт 1ДШР. Командует ротой замполит роты. Собираю офицеров, в последствии всю роту.

В глазах матросов страх, многие погибли в предыдущем бою. Дело понятное, не страшно только дураку. Объясняю личному составу предстоящую задачу.

Отдаю боевой приказ на совершение марша и овладение высотой 502.8. Отправить роту без командира роты (командир роты ст. л-т Андрей Бородин был ранен в бою 26 мая) и потерявшую многих товарищей одних — стыдно. Боюсь потерять всех.

Стою перед дилеммой выполнить или нарушить запрет командира полка. Нарушаю. Ночуем на высоте 433.0. Утром рано строю роту, проверяю личный состав, оружие, снаряжение. В глазах офицеров и матросов нерешительности нет – верю задачу выполним.

Пошли. Впереди боевой разведдозор, сапер. Следом вся рота. Видимость очень маленькая идем в зеленке. До места назначения около 10 км по горам, по незнакомой местности. С собой оружие, боеприпасы, немного продовольствия и воды.

Примерно через километр разведка подает сигнал на остановку. Сапер обнаружил минное поле, за ним опорный пункт противника. Даю команду организовать проход в минно-взрывном заграждении. Сапер работает, ждем, заняли круговую оборону. Минуты тянуться долго. Доклад сапера по радиостанции, проход готов. Первая пошла развед группа за ней рота. Выходим к опорному пункту противника.

Окопы, траншей в полный рост, личного состава нет. Брошены лопаты, кое какое снаряжение, противогазы. Даю команду вперед. Движемся по вершинам высот. Видимость очень маленькая. Сориентироваться на местности возможности не имею. Прошли примерно три километра. Должны выйти на высоту 445,6 на ней необходимо сменить направление движения. Соседних высот не видно из-за сплошной растительности. Разведчик залез на дерево там сплошная крона, видимости ноль.

Со мной в строю арт.корректировщик и два солдата из приданного арт.дивизиона — дальномерщик и радист. Прошу артиллеристов сделать по выстрелу по соседним высотам, дабы хоть как то сориентироваться. В голове — только бы не ошибиться и самим не оказаться на той высоте. Разрывы слышу на соседних высотах – идем верно. Оружие на себя вперед. Идти сложно горы, то вверх то вниз, склоны крутые заросшие лесом. Жарко очень хочется пить.

К обеду выходим на высоту 796.0 необходимо изменить направление движения на запад. Впереди резкий склон небольшое ущелье и подъем. Начинаем преодолевать ущелье под прикрытием развед группы. В некоторых местах склон почти отвесный, помню много поваленных деревьев. Двигаться очень сложно. Матросы устали. Не останавливаемся ползем.

Ущелье преодолели удачно, личный состав цел, оружие, боеприпасы на месте. Выдвигаемся на высоту 502.8 – место назначения. Впереди опять ущелье делаем небольшой крюк через соседнюю высоту 800.1.

Пройдя высоту 800.1. приближаясь к 502.8 попадаем под обстрел артиллерии. Артиллерия бьет по высоте 800.1, осколки косят ветки над головой. Ощущение хреноватое. Выхожу на связь с артиллеристами прошу прекратить стрельбу. Причину обстрела писать не буду. Слава богу все живы.

Ближе к вечеру выходим на высоту 502.8. Вижу в бинокль окраины населенного пункта Агишты. Движения в поселке нет. Оборудуем ротный опорный пункт. Матросы устали, черные все грязные, валяться с ног. Отдыхать не даю. Собрал офицеров поставил задачу на оборудование ротного опорного пункта. Приказал отдыхать только после оборудования окопов.

Сам думаю — пусть лучше уставшие, грязные, голодные, но живые. Чуть не палкой заставил матросов оборудовать окопы, проверил маскировку.

Помню подошел к пулеметчику, он оборудовал окоп, все хорошо замаскировал. Я спустился вниз метров на 50 посмотрел, окоп практически не видно. Похвалил матроса. Посидели с ним в окопе, проверили сектор обстрела, поговорили. Сейчас точно и не помню о чем. Помню, что сказал ему, что на него большая надежда. Парнишка был молодой улыбчивый такой, приятно с ним было поговорить.

К наступлению темноты ротный опорный пункт на высоте 502,8 был оборудован. Перекусили. Костры не разжигали – запретил. Ночевали на высоте в окопах, установив боевое охранение и дежурство офицеров роты. Устали как собаки, матросы с ног валились, но и спать страшновато, в двух километрах населенный пункт противника. В бинокль видно все дворы и подходы к поселку. До своих день пути по горам.

Лежу под деревом ночью. Думаю, вот и отдыхаю на Кавказе по бесплатной путевке министерства обороны, а все жалуемся живем плохо. Кто еще так может.

Утром построил развед группу, поставил задачу провести разведку вблизи Агишты. Ушли. По радиостанции взводный докладывает, что в таком то квадрате видит группу противника, разворачивающую минометную батарею, дает координаты. Даю команду отойти из квадрата. Вызываю артдивизион, делаю залп по указанному квадрату.

На южном склоне высоты 502,8 было небольшое естественное углубление на край которого матросы наложили валежен. Получилось небольшое укрытие. Ближе к обеду я сидел на валежинах и разговаривал с офицерами роты после радиообмена с командиром полка. О чем разговаривали, сейчас точно не помню. Только я услышал: Алах акбар. Спрыгнул в укрытия, закричал к бою. В то место, где я сидел попал выстрел с гранатомета РПГ-7. Еще подумал какого черта с противотанковых гранат по людям лупить.

Началось. Доложил командиру полка, что в квадрате Волк-6 южнее высоты 502,8 вижу группу пехоты противника. Вступил в боестолкновение. Боевики орали как бешенные лупили с гранатометов и перли на высоту. Посчитать было сложно. Зеленка кругом, дымища, рев стоит. Рота отстреливается. Слышу пулеметчик работает ровно – подумал еще молодец боец, не пропадем.

Боевики подошли слишком близко под прикрытием деревьев. Прут суки не удержим метров на 100-150 подошли. Вызвал арт.корректировщика. Рубеж безопасного удаления стрельбы 400 метров. Боевики на 100 метров от нас. Стрелять артдивизионом опасно, сами попадем под огонь, но и боевиков не удержим своими силами. Рота не полная, боеприпасов не много. Решаю – вызываю огонь арт. дивизиона.

Ставлю задачу артиллеристу, тот понимает пан или пропал. Первый снаряд ложиться левее метрах в 100, корректируем, второй правее. Третий уже некогда, даю команду залп. Слышу по радиостанции командир дивизиона дает команду дивизиону залп. Ору всем Ложись.

Сам лег на дно ямы, помню весь прижался к земле и лицом и даже пятки прижал. Страшно ни каждый день по тебе лупит 122 мм. артиллерия. Молился даже. Чего шептал не помню, помню, что молился первый раз в жизни, искренне причем. Во как жить хотел наверное. Хотя ни одной молитвы до сих пор не знаю, к сожалению.

После подачи команды на залп, секунды, почему то летели очень уж долго, как мне показалось. Ощущение такое, как будто взяли многоэтажный дом и бросили его в тебя. Воздух ожил и зашевелился. Потом ухнуло, высота зашевелилась под животом. Потом тишина и только ветки деревьев, сбитые над головой начали падать на нас. Пошевелил конечностями. Живой. Дал команду осмотреться. Боевики лежали на склоне кто где. Живых видно не было. Спасибо артиллеристам сработали очень быстро и точно. Всю жизнь думаю, вот ошибся бы хоть один солдат на один щелчок, лежали бы мы на этой высоте.

Отдышались, начали проверять личный состав. Все живы, за исключением пулеметчика матроса Алексея Караваева. Снайпер попал ему точно в голову. Так и лежал он в окопе, держа ПК. Жалко парня до чертиков.

Через какое то время получил приказ командира полка выдвинуться на рубеж 3 км. севернее населенного пункта Агишты и занять мост в ущелье через реку Басс.

Построил роту, поставил задачу, боевой развед дозор и сапер вперед. Пошли. Из плащ- палатки и веток сделали носилки и выносили погибшего матроса. Не доходя до моста километра за полтора обнаружил минометную батарею ВДВ. Ту самую, которую наблюдал мой взводный и по которой я стрелял артиллерией. Благо взводный координаты дал не точно. Ошибся я на сантиметр на карте. Вот какое взаимодействием было. Сейчас благодарю бога, что ошиблись. Угробили бы мы тогда ВДВэшников. Во как. Взодному говорю, молчи не было ничего.

Когда вышли на мост. Мост был занят моим батальоном. Там меня встретил начальник штаба батальона Олег Рагулин и мой зам по тыл Володя Аникеев.

Вовка тогда борщ сварил с говядиной. Корова в бою за Агишты погибла он ее и использовал. Вкуснейший борщ был. Честное слово ничего вкуснее не ел.

Так мы полком и заняли ущелье между Шали и Агиштами. За самовольство от командира полка в этот же день получил я подобающие подарки. Посчитали убитых и раненных, организовали блок посты в ущелье. И стали дальше Родину защищать.

24 года прошло с того времени, когда мы выполняли свою работу на северном Кавказе. Я уже давно гражданский человек. Часто в разговорах я слышу, что молодежь сейчас не та, и то ни так и это ни так, и патриотизма у них нет. Я всегда прерываю таких философов. Они не правы. С этой молодежью я смотрел смерти в лицо и никто из них ни разу меня не подвел, не скулил, не стонал, а четко выполнял свою ратную работу. Та у нас молодежь, настоящие мужики.

Я благодарен всем офицерам и матросам 1 ДШБ 106 полка морской пехоты, моим командирам за то, что мне посчастливилось стоять с ними в одном строю, за то, что я могу называть себя офицером морской пехоты. Для меня это очень важно.

Погибшие морские пехотинцы 106 полка 55 дивизии ТОФ:

Буквецкий Андрей Георгиевич, 1968 года рождения, г. Колывань Новосибирской области, старший лейтенант, командир 2-й десантно-штурмовой роты 106-го полка морской пехоты ТОФ. Погиб в бою 26 мая 1995 г. севернее населенного пункта Агишты в горном ущелье. Похоронен в г. Калач Воронежской области.

Варгин Василий Николаевич, 1961 года рождения, поселок Верхние Серды Екатеринбургской области, мичман, старшина разведывательной роты 106-го полка морской пехоты ТОФ. Погиб в бою 26 мая 1995 г. в горном ущелье севернее населенного пункта Агишты.

Гапоненко Павел Николаевич, 1961 года рождения, г. Лохвица Полтавской области, майор, начальник разведки 106-го полка морской пехоты ТОФ.. Погиб в бою 26-го мая 1995 года в горном ущелье севернее населенного пункта Агишты. Присвоено звание Героя России (посмертно). Похоронен в г. Лохвица Полтавской области, Украина.

Гусев Михаил Владимирович, 1963 года рождения, Краснокутский район Павлодарской области, старший мичман, командир взвода разведывательной роты 106-го полка морской пехоты ТОФ. Погиб в бою 26 мая 1995 г. в горном ущелье севернее населенного пункта Агишты. Похоронен в г. Петропавловске, Казахстан.

Дондуп Чойган Михайлович, 1975 года рождения, поселок Ээрбек Пий-Хелмского района республики Тыва, матрос, стрелок-помощник гранатометчика 1-й десантно-штурмовой роты 106-го полка морской пехоты. Погиб в бою 26 мая 1995 г в горном ущелье севернее населенного пункта Агишты. Похоронен на родине в поселке Ээрбек.

Захарчук Андрей Николаевич, 1974 года рождения, г. Ачинск Красноярского края, мичман, командир взвода инженерно-десантной роты 106-го полка морской пехоты ТОФ. 26-го мая 1995 г. в бою в горном ущелье у населенного пункта Агишты получил множественные огнестрельные и осколочные ранения. Вскоре умер от ран в госпитале. Присвоено звание Герой России (посмертно). Похоронен в г. Ачинск Красноярского края.

Казаков Александр Сергеевич, 1976 года рождения, г. Рубцовск Алтайского края, сержант, командир отделения 1-й десантно-штурмовой роты 106-го полка морской пехоты ТОФ. 26-го мая 1995 г. в бою в горном ущелье севернее населенного пункта Агишты получил огнестрельное проникающее ранение живота. Умер в госпитале 31 мая 1995 г. Похоронен на родине в городе Рубцовске.

Кондратенко Евгений Сергеевич, 1976 года рождения, г. Барнаул, матрос, старший стрелок 3-й десантно-штурмовой роты 106-го полка морской пехоты. Погиб в бою 26-го мая 1995 г. в горном ущелье севернее населенного пункта Агишты. Похоронен в г. Барнаул.

Стрельников Владислав Анатольевич, 1965 года рождение, г. Волжск Волгоградской области, старший лейтенант, врач-стоматолог полкового медицинского пункта 106-го полка морской пехоты ТОФ. 26 мая 1995 г. в Агиштинском ущелье при подрыве боевой машины на мине получил тяжелое ранение обеих ног. Вскоре умер от потери крови недалеко от места подрыва машины. Похоронен в Липецкой области.

Танаев Василий Александрович, 1972 года рождения, г. Павловск Нижегородской области, сержант, командир отделения 3-й десантно-штурмовой роты 106-го полка морской пехоты ТОФ. Погиб в бою 26 мая 1995 г. в горном ущелье севернее населенного пункта Агишты. Похоронен в г. Павловске Нижегородской области.

Непрокин Евгений Николаевич, 1976 года рождения, г. Хабаровск, матрос, санинструктор 2-й десантно-штурмовой роты 106-го полка морской пехоты ТОФ. Погиб в бою 26 мая 1995 г. в горном ущелье севернее населенного пункта Агишты. Похоронен в г. Хабаровск.

Третьяков Сергей Александрович, 1976 года рождения, г. Первоуральск Свердловской области, старший сержант, командир отделения инженерно-десантной роты 106-го полка морской пехоты ТОФ. Погиб в бою 26 мая 1995 г. в горном ущелье севернее населенного пункта Агишты. Похоронен в г. Первоуральск.

Харламов Андрей Викторович, 1976 года рождения, г. Углич Ярославской области, матрос, водитель 3-й десантно-штурмовой роты 106-го полка морской пехоты ТОФ. Погиб в бою 26 мая 1995 г. в горном ущелье севернее населенного пункта Агишты. Похоронен на родине в г. Углич.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальные кадры времен первой чеченской войны. Запись производилась в апреле-мае 1995 года, в одном из подразделений морской пехоты России.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

11 сентября 1999-го разведчики морской пехоты Черноморского флота под общим командованием тогда еще майора Вадима Клименко прибыли в район, непосредственно прилегающий к границам свободной от всех законов — и человеческих, и государственных — Ичкерии. Черноморцам предоставили три недели для дополнительной подготовки, доукомплектования и обмена боевым опытом с другими спецподразделениями. А затем для них началась настоящая война.

Чечня проверила боем сотни тысяч человек в погонах. Российские военные приобрели навыки крупномасштабной контртеррористической операции. Другое дело, когда из-за явной неподготовленности «линейных» частей матушки-пехоты, Внутренних войск приходилось бросать в бой разведку да спецназ, явно не предназначенные для войсковых операций.

Но не от хорошей жизни специалисты в области ведения войсковой разведки составляли в годы первой и второй чеченских кампаний ядро штурмовых групп, сами ходили в яростные атаки. Спору нет, нынешние реформы Вооруженных Сил по меньшей мере запоздали на 10-15 лет. Идея формирования Вооруженных Сил только частями постоянной боевой готовности сама по себе не нова. И, к сожалению, за проверенную на тысячах примеров истину — «воюй не числом, а умением» — пришлось платить русскому солдату вновь дорогой ценой.

О том, как воевали черноморские «черноберетные» разведчики, рассказывают они сами.

Из воспоминаний Героя России подполковника Владимира Карпушенко и майора Дениса Ермишко:

Первое, что приятно удивило «черные береты» в сентябре 1999 года, так это отношение к ним командования, офицеров, прапорщиков и солдат из других родов войск. Морскую пехоту на Северном Кавказе ценили еще со времен первой чеченской кампании. И среди прошедших боевое крещение в Дагестане и Чечне российских воинов не было даже намека на какую-то браваду — мол, вы, черноморцы, еще даже пороха не нюхали, а вот мы! Напротив, общее мнение было примерно таким: мы получили прекрасное подкрепление, отличных бойцов, которые никогда не подведут.

Среди спецназовцев черноморцы нашли знакомых. Капитан Oлег Кременчутский воевал в Чечне во время первой кампании. О противнике у него особое мнение:

— Враг опытный, осторожный, хорошо подготовленный, действует умно и хитро. Есть одна особенность — «духи» никогда не начнут бой, если у них не будет путей отхода. Их тактика такова: действиями из засады нанести наибольший ущерб и уйти с минимальными для себя потерями. Кстати, разведка у них работает превосходно.

Три недели подготовки к настоящей горной войне прошли в напряженном ритме. А потом Денис Ермишко, командир второго взвода с позывным «Гюрза», семь месяцев со своими разведчиками не выходил из боев. Против черноморцев действовали отряды полевых командиров Радуева, Басаева, Хаттаба. Разведчикам пришлось иметь дело с. отлично обученным, опытным, жестоким и опасным противником:

Однажды «духи» тщательно готовили засаду на разведчиков. Радиоперехват показал: интенсивность переговоров противника резко возросла. Капитан Карпушенко буквально кожей почувствовал опасность и даже показал рукой — смотрите, там, в леске, идеальное место для засады. В ту же секунду именно оттуда бандиты открыли огонь.

Младший сержант Нурулла Нигматулин из Башкирии получил пулю, едва спрыгнув с брони бэтээра… Он погиб первым из семи разведчиков-черноморцев. Весельчак, прекрасно ладивший со всеми в роте, отменный пулеметчик, ему было уготовано судьбой погибнуть за Россию в горах далекой от его родины Чечни. Сержант Алексей Анисимов, радист, сразу же подхватил пулемет Нуруллы. И, хочется верить, смог отомстить за погибшего собрата.

Первая смерть подчиненного как бы разделила жизнь Дениса-«Гюрзы». Он всей своей сущностью осознал, что на самом деле стоит за не раз слышанной фразой: командир умирает каждый раз, когда погибают его солдаты, и командир, спасая жизни своих подчиненных, бережет и свою. Ибо судьба подчас определяет им, независимо от погон, одну участь на всех.

Рота капитана Алексея Милошевича из батальона морской пехоты Северного флота вышла в горы для выполнения боевой задачи. Черноморцы для обеспечения выхода северян на задание направили свою развед-группу: старшего лейтенанта И. Шарашкина, старшего матроса Г. Керимова и матроса С. Павлихина.

Морпехи 30 декабря 1999 года оседлали сопку 1407, уже прозванную Зловещей. Это название безымянной высоты объяснялось весьма просто — с ее вершины постоянно вели огонь по нашим войскам. И по всем признакам именно там у боевиков находилось что-то вроде базы с развитой системой обороны. Комбат подполковник Анатолий Белезеко вечером произнес в эфире неуставную фразу:

— Леха, уходи с сопки.

Милошевич ответил:

— «Куб», я «Карабин». Все в порядке. Ночь продержимся…

Пожалуй, никто так и не узнает, в чем была ошибка капитана Милошевича, и был ли вообще им допущен просчет. Но около 8.30 утра «белые медведи» были окружены «духами». Жестокий бой длился полтора часа. Разведчики прекрасно видели, как их братьев-морпехов бандиты давят огнем, выбивая одного за другим. Еще накануне черноморцы заняли позицию на вершине соседней сопки. До места боя по прямой — всего два километра. Но где взять крылья, чтобы перелететь и помочь друзьям? По склонам же, по лесам до места кровавого боя добираться часов восемь. И то если торопиться и не особенно обращать внимание на засады и обстрелы. Сердца морпехов разрывались от боли, бессильной ненависти и гнева.

Душа отряда уходила на небо по каплям, и каждая — жизнью одного из двенадцати воинов «черной пехоты».

Когда первая группа черноморцев добралась до места боя, офицер доложил по радио:

— «Куб», «Куб», тут все — «двухсотые».

Ротный северян лежал, обращенный лицом к врагу. Он вел огонь до последнего вздоха. И ни один «черный берет» даже не пытался произнести слово о помощи. Тяжелораненый старший лейтенант Игорь Шарашкин приказал нескольким оставшимся в живых морпехам оставить его и отходить. Он лежал, истекая кровью. От пуль загорелся находившийся неподалеку стог сена. Офицер горел, не в силах отползти от стога. Бандиты стояли рядом и глумливо смеялись: не надейся на милость, не добьем. На той сопке «Гюрза» потерял своего однокашника по училищу — старшего лейтенанта Юрия Курагина.

С тех пор высоту называют Матросской.

«Гюрза» говорит скупо, его оценки лишены каких-либо эмоций. В глубине души русский человек сохранил свою извечную доброту. Но стоит только русскому, как говорят, хоть раз умыться кровью, увидеть смерть друзей, услышать крики раненых товарищей, он преображается. В бою наш солдат хладнокровен, беспощаден, хитер и осторожен, способен переиграть самого искусного противника, превосходно владеет оружием и непрестанно учится воевать еще лучше.

На очередном выходе на задание в горы один из морпехов был тяжело ранен. Вынести его в свое расположение не удавалось. Боевые друзья перевязали раненого, отнесли в относительно спокойное место, укрыли опавшей листвой. И затем держали вокруг него оборону, пока не подоспела подмога. Ни у одного из них даже не возникла мысль оставить товарища, отойти, чтоб не рисковать своей жизнью.

На фотографиях, как ни старайся, не увидишь разведчиков в бронежилетах. Несомненно, более надежной индивидуальной защиты пехотинца от осколков и пуль, чем бронежилет, еще не придумали. Но разведчики рассудили иначе. Сила и удача воинов разведгрупп — в маневренности, в способности быстро передвигаться по пересеченной местности. А если таскать на себе тяжелый и неудобный «броник» не один, не два, а десятки километров в горах, то многое в подвижности и маневренности можно потерять.

Денис Ермишко, пройдя войну, лично убедился, что все учебники, наставления, инструкции, боевые документы по разведподготовке воистину писаны кровью, впитали в себя опыт целых поколений.

…А русский солдат, похоже, остался прежним, словно сотканным из лучших боевых и человеческих качеств.

Из воспоминаний подполковника Вадима Клименко:

Не одними лишь орденами оцениваются заслуги воина. Суровые пахари любой войны без ошибки и точнее всех «ювелиров» из вышестоящих штабов определят содержание любой награды. Ведь не в золоте и не в серебре измеряют воины ее почетную ценность. Скромная медалька «За отвагу» из «сороковых-роковых» по негласной фронтовой иерархии подчас перевесит иной поствоенный орден.

Трижды во время боев на непризнанной войне в Чеченской Республике представления командира тактической группы Черноморского флота подполковника Вадима Клименко к награде не были реализованы. Но в награде ли дело? Он остался в живых и даже не был ранен. Там, на перевалах горной республики, он обрел проверенную перед лицом смерти дружбу. Героем России стал его друг и боевой собрат майор Владимир Карпушенко — за них за всех, и живых, и мертвых.

Для подполковника Вадима Клименко как разведчика мгновением высшего счастья были скупые слова признания после боя спецназовской элиты из «Вымпела»: среди «обычных» войск, услышал он тогда, есть равные нам профи — такие как ты, Вадим, и твои разведчики.

В морозный январь 2000-го, уже ближе к вечеру, разведгруппа возвращалась из поиска. Холод, усталость казались невыносимыми. Хотелось спать и чего-нибудь из давно забытого горячего питания. На перевале разведчики увидели заглохший трактор, в прицепе которого сидели чеченцы — женщины, старики, дети. Вскоре выяснилось: беженцы возвращаются домой из Ингушетии. Особист, он был с черноморцами на выходе, предложил Клименко: давай поможем, развезем по домам. Пока хлопотливые мамаши перебирались со своими сорванцами на бронемашину, Вадим подошел к одной старухе, помог забросить куль с вещами на верх БТРа. Вдруг он услышал, как маленький пацаненок лет четырех буквально заходится в истерическом плаче.

Командир решил успокоить плачущего мальчика, применив универсальное для всех времен и народов средство — шоколад. Тот буквально оттолкнул протянутую руку с плиткой неслыханного для простых чеченских детей лакомства. Старец вежливо и спокойно сказал Вадиму: «Не удивляйся, русский. Осенью во время бомбежки ваши штурмовики так напугали ребенка, что он испытывает животный страх перед российскими военными».

Как не посочувствовать маленькому, но уже пережившему столько человечку. комок подкатил к горлу Вадима. Старейшина заметил его состояние, сказал: «У тебя, командир, дома, наверное, такой же растет».

Разведчики в тот вечер, изнемогая от усталости, сделали пятнадцатикилометровый крюк, пока развезли всех по домам. Последней добиралась в свое жилище, приклеенное к высокой скале, лет семнадцати мамочка уже с тремя детьми. Морпехи попытались было ей помочь донести вещи и наследников до порога. Но та наотрез отказалась. Не поймет, мол, родня, если узнает, что ей помогли русские.

— На войне первым делом сталкиваешься с чувством страха за жизнь — свою и товарищей. Не боятся только умалишенные. Потом вдруг ты осознаешь, как «достала» тебя эта самая боязнь, как она мешает жить. Исподволь, день за днем силой воли убеждаешь себя: хватит испытывать страх, пора уже привыкнуть к опасности, относиться к ней хладнокровнее. Потом, после первых потерь, появляются озлобление, желание отомстить за смерть друзей и товарищей. И здесь стараешься не давать воли чувствам. В бою ведь они самый худший советчик.

Из воспоминаний офицера Павла Клименко:

«Нарезанный» в штабах срок в три месяца для черноморских морпехов второй чеченской волны завершился в июне 2000 года. «Северный» батальон с приданными черноморцами-разведчиками уходил с политых собственной и вражеской кровью перевалов и горных лесов. Впереди на бронетранспортере под ставшим счастливым для него номером 013 вел колонну командир разведывательного взвода старший лейтенант Павел Клименко. Там, высоко в горах, еще лежал снег. А на равнине уже начиналась летняя жара.

За год до этого, если бы кто-нибудь предрек взводному — мол, ощутишь не понаслышке боль из-за потерь своих людей, протопаешь сотни и сотни километров на разведвыходах, каждый из которых может стать для тебя последним, Павел просто не поверил бы. Хотя в родном Санкт-Петербургском высшем военном общевойсковом командном училище командир взвода старший лейтенант Рогоженков едва ли не каждый день курсантам повторял как молитву: готовьтесь воевать на Кавказе. Он знал, не надо быть провидцем, чтобы видеть, куда устремилась независимая от российских законов Ичкерия.

За первую чеченскую кампанию комвзвода был награжден двумя орденами Мужества. В составе сводного полка «белых медведей» лейтенант брал нашпигованные под завязку огневыми точками здание совмина и дворец Дудаева. Интересно, что бы сказал взводный командир, узнай сейчас, что именно он, Павел Клименко, сейчас, сию минуту в авангарде «чеченского» батальона его родной 61-й Киркенесской, стократно прославленной бригады?

Впрочем, братство морского десанта породнило все флоты. Надо же произойти такому совпадению, но в Чечне среди «белых медведей» встретил своего знакомого по стажировке на выпускном училищном курсе. Старшина роты старший прапорщик Багрянцев встретил его как родного, обрадовались оба. Но старый служака не преминул напомнить, как немало намучился с Павлом. Тот был курсантом, несомненно, хорошим, но, как говорят, с характером, со своим особым мнением по любому жизненному и служебному вопросу. А старшина с его опытом, по мнению без пяти минут офицера морской пехоты, придавал «слишком» много значения «мелочам» в ущерб настоящей боевой подготовке.

Время позже расставит по местам все акценты. Старший прапорщик с его педантизмом и придирчивостью окажется прав. В бою проявит себя отнюдь не трусом, будет заслуженно награжден. А уж заботами о быте подчиненных старшина занимался все 24 часа в сутки, вне скидок на полевые условия. Павел до сих пор во многом благодарен ему за преподанную науку, не прописанную ни в одном учебнике, название которой — опыт.

Вскоре после завершения боевых действий отважные «черные береты» испытали неведомое ранее чувство острой опасности. Эшелон с техникой и личным составом по дороге в Новороссийск должен был восемь часов следовать по территории Чечни. К тому времени морпехи, за исключением восьми человек выездного караула, сдали оружие. Впервые на негостеприимной территории они оказались без «калашниковых», пулеметов, снайперских винтовок. Автомат несколько месяцев был неотъемлемой частью морпеховского снаряжения. С ним не расставались ни на секунду. И, ложась спать, пристраивали АК так, чтобы мгновенно, лишь сняв с предохранителя, можно было открыть огонь.

Восемь часов десантники в эшелоне тягостно молчали. Здесь, на воюющей много лет земле, человек не мог быть одновременно безоружным и спокойным за свою жизнь, лишь автомат гарантировал душевный покой. Граница Чечни составом черноберетной пехоты была пересечена вовремя. Из враждебных степей не раздалось ни одного выстрела. Хотя полевые командиры с их отлаженной разведкой наверняка знали, какой эшелон, с кем и куда следует. Грозная слава отменных воинов сыграла роль психологического «бронежилета». И связываться даже напоследок с «белыми медведями» вкупе с «черноморскими дьяволами» не рискнули даже самые отчаянные боевики. Себе ведь дороже.

Опыт боевых действий окажется для Клименко мерилом многих ценностей в службе. Впрочем, как и ко всему, он отнесется ко многим вещам критически. Ведь не дело морского десанта «седлать» вершины, морские солдаты предназначены для иных целей. Но, главное, стало ясно: в наше время высоких технологий роль пехоты лишь возрастает. Как в том фильме — «А на рейхстаге первым распишется рядовой пехотный Ваня».

Из воспоминаний старшего прапорщика Бакита Аймухамбетова:

Осенью 2000 года тогда еще сержант-контрактник морской пехоты Аймухамбетов приедет в свой первый отпуск. В доме соберется родня. Мать начнет корить, мол, сынок, отчего не писал три месяца? Тот начет оправдываться: дескать, был на учениях, на полигоне почта работает из рук вон плохо. Двоюродный брат Азат его мягко оборвал:

— Не обманывай маму, теперь это уже не имеет смысла. Ты, Бакит, был там, за Тереком, в Чечне. Я знаю, не бывает учений по три месяца. Я сам точно так же не сообщал близким, когда воевал в первую чеченскую войну в разведке бригады Внутренних войск.

Мама, понятное дело, в слезы. В них — запоздалое переживание, радость — сын-то жив.

В сентябре 1999 года Бакит Аймухамбетов, как и сотни его товарищей, подали рапорт — желаю участвовать в контртеррористической операции на Северном Кавказе. Молодость полна задора, ее красит восхитительное безрассудство. 14 декабря 1999 года все перевернулось в его сознании. На полковом построении объявили, что его близкий друг сержант Нурулла Нигматулин пал смертью храбрых в бою с чеченскими сепаратистами. Еще несколько недель назад они делили поровну тяжести и радости службы в морском десанте. А сегодня «тот же лес, тот же воздух и та же вода, только он не вернулся из боя».

Вторая партия отправилась в Чечню уже в январе 2000 года. Солдат не спрашивает, где ему положено воевать за свою Родину, его дело — выполнять приказ. Не задавал лишних вопросов и младший сержант Аймухамбетов, когда не оказался в списках отправляемых на замену измотанных в боях и дозорах разведчиков. Но весной, когда очередных кандидатов на войну проверяли на предмет годности к выполнению боевой задачи, медики огласили свое твердое резюме: воевать вам, товарищ младший сержант, нельзя. Как быть, если его друг Илья Кириллов отправляется туда, где риск и смертельная опасность буквально пропитывают воздух? Решение подсказал сам врач:

— Я не дам согласия отправить вас на войну как призывника. А вот у контрактника есть право по собственному желанию отправиться в «горячую точку».

Контракт с командованием части Бакит заключил вместе с другом Ильей.

Солдатский хлеб на войне несладок. Оттого и ценили радости нехитрого быта. В глинистой земле вырыли окоп подлиннее, получилась столовая под открытым небом. Вторая яма стала подобием бани, где, не опасаясь пули снайпера, можно было помыться холодной водой. В блиндаже, когда тепло, крыша не протекает, возникает ощущение, будто находишься в фешенебельном отеле с видом на горы. Привозная вода в бочках, правда, отдавала сероводородом — ни жажду утолить, ни еду приготовить.

Так научились у разведчиков примечать тоненькие ниточки родничков да ручейки. Потом со всеми предосторожностями расчищали источник чистой воды, проверяли, не отравлен ли, ведь всякое здесь случалось. Старшина роты старший прапорщик Александр Каширов хозяйство вел образцово: баня, мыло, чистое белье, горячая еда — все вовремя, да еще и на складе умудрялся получить чего-нибудь повкусней. Мужик что надо!

Как-то случился прокол: часовой не заметил офицера, пропустил к блиндажу. Тот, чтобы морпехи не расслаблялись, ведь на войне кто много спит, тот мало живет, бросил в дверной проем дымшашку. «Сонное» царство вмиг оказалось в траншее на свежем воздухе. Пока судили да рядили, приходили в себя, считались, пересчитывались, одного так и не нашли. Потом выяснилось, что Алексей Грибанов проявил чудеса солдатской находчивости, надел на себя противогаз и продолжает спать в том невероятном дыму. Смеху и разговоров хватило недели на две.

Расклад был простой. Морской десант «сидит» на опорном пункте, рота и батарея артиллеристов держат высоту. Все без патетики и очень просто. Надо лишь выполнять приказы. На задание, бывало, морских пехотинцев-черноморцев вывозил на своем «Урале» водитель Леха, классный парень. Был. Как пришел срок Алеше увольняться — радовался. В последний раз, когда садился в машину, казалось, нет счастливей человека. Мол, съезжу напоследок, через два дня буду дома. А на той дороге уже был заложен фугас…

Два с половиной месяца на войне прошли в каком-то особом измерении. Поздним вечером, когда вернулись в Севастополь, как-то сразу спала невероятная душевная напряженность. Все, мы дома, живы, целы, невредимы. Медаль Суворова, врученная вскоре перед строем товарищей, даже удивила Бакита. Да, он был в Чечне, вместе со всеми честно делал свою ратную работу. Только все обходилось без подвигов, о героизме ведь и не думали. В голове у солдата на войне одни мысли — не наступи на мину, не попадись на мушку снайперу, не засни на посту, не подведи товарища, останься живым, вернись домой.

Каждому выпадает свой путь в жизни. Через год Бакит встретил севастопольскую девушку по имени Наташа. Поженились. Вскоре родилась дочь Диана. Друг Илья Кириллов также нашел спутницу жизни в белокаменном городе. Только со службой он расстался. Сейчас работает на нефтяных вышках Тюмени, а «южная» жена, презрев комфорт, уехала вместе с ним туда же, в Сибирь. Семья ведь, когда все вместе. Жаль, с боевыми друзьями, кто уволился, встречи редки. А с кем-то уже никогда не посидеть за столом. Однополчанин Сергей Зяблов в родном городе в кафе попытался приструнить загулявших сверх меры «братков». За что и получил нож в сердце. Вот и думаешь: столько раз мог сложить голову на скользких кавказских тропках, а жизнь потерял по-другому.

У каждого поколения солдат России свои перевалы, поля битв, свои высоты. Нынешние, образца 2009 года, лейтенанты, прапорщики, сержанты да и рядовые, матросы внешне мало напоминают своих предшественников, тех, кто шел дорогами поражений и побед Великой Отечественной войны, кто выполнял долг в Афганистане. Но в кровавом августе прошлого года, в Южной Осетии, новое поколение сумело в считаные дни наголову разгромить созданную по западным образцам армию, выпестованную «забугорными» инструкторами.

Так было и будет всегда.

Александр ЧЕБОТАРЕВ

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

7 февраля 1995 года разведгруппа из 4-х человек (позывной «Малина») под командованием старшего лейтенанта С.Фирсова обнаружила в районе автовокзала г. Грозного крупную группу боевиков, находившихся в засаде на пути выдвижения основных сил 2 батальона 165 полка морской пехоты.

Старший лейтенант С. Фирсов принял единственно возможное в этой ситуации решение, умышленно обнаружив разведгруппу, он вступил в бой с многократно, в десятки раз, превосходящим противником, принял на себя удар всех сил боевиков.

Более 4 часов, четыре морских пехотинца старший лейтенант Сергей Фирсов, сержант Юрий Зубарев, матрос Вадим Выжимов и матрос Андрей Сошелин, умело вели бой против нескольких десятков профессиональных наёмников-боевиков. Они дрались до последнего патрона, до последней гранаты, до конца выполнив свой воинский долг. Неоднократно боевики предлагали разведчикам сдаться, но морские пехотинцы, смеясь, отклоняли их предложения, продолжая метким огнем уничтожать наседавших врагов.

До последнего вздоха разведчики вели ожесточенный бой, погибли, но не сдались. Так, ценой своей жизни они спасли жизни десяткам своих боевых товарищей, выполнив библейскую заповедь: «Нет больше той любви, как ежели, кто положит живот свой за други своя»

Не сумев победить живых, в слепой ярости дудаевцы в упор расстреливали мертвые тела морских пехотинцев. Только в теле старшего лейтенанта С.Фирсова были обнаружены следы 72 пулевых ранений. Прибывшая на помощь 5 рота 2 батальона морской пехоты отбила тела погибших товарищей у врага. Истерзанные огнем в упор погибшие разведчики сжимали в руках автоматы в магазинах, которых не было ни одного патрона, а вокруг 4-х героев-богатырей лежали более 30 мёртвых боевиков.

За мужество и героизм, проявленные при выполнении воинского долга старшему лейтенанту Сергею Александровичу ФИРСОВУ Указом Президента Российской Федерации № 434 от 3 мая 1995 года присвоено звание – ГЕРОЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (посмертно), а его боевые товарищи сержант Юрий Владимирович ЗУБАРЕВ, матросы Вадим Вячеславович ВЫЖИМОВ и Андрей Анатольевич СОШЕЛИН награждены орденами «МУЖЕСТВО» (посмертно).

Подробнее читайте в статье: Первая чеченская война. 165 полк морпехов в районе автовокзала

Документальный фильм Андрея Островского «Командировка на войну» о первой чеченской войне.

Фильм снят в январе-феврале 1995 года, в Чечне. 165 полк морской пехоты Тихоокеанского флота

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

31 декабря 1999 года, на высоте 1406 «Черепаха» близ Харачоя, в жестокой схватке с многократно превосходящими силами боевиков погибли 12 морских пехотинцев из второй десантно-штурмовой роты 61 Киркенесской Бригады Морской Пехоты Северного Флота.

Морские пехотинцы под руководством командира взвода лейтенанта Юрия Курягина и прибывшего незадолго до этого в расположение капитана Алексея Милашевича приняли неравный бой. В первые же минуты погибли все офицеры, и тогда командование принял на себя младший сержант Владимир Таташвили.

В результате жестокого ночного боя смертью героев пали 12 “черных беретов”, унеся с собой более 40 боевиков и ценой своей жизни остановив бандитов, не дав им пройти.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства