Два солдат внутренних войск в первую чеченскую воину изменили военной присяге, став… охранниками и палачами в концлагере чеченских бандитов. Сначала они истязали бывших товарищей по плену ради того, чтобы выжить самим.

Но скоро это начало приносить им садистское наслаждение, предатели умертвили собственные души…

«Покайтесь, ребята!»

В дни судебного процесса над рядовы­ми Константином Лимоновым и Русланом Клочковым небольшой зал заседаний суда Северо-Кавказского военного округа на­ сквозь пропах запахами корвалола и валерь­янки. Матери и жены погибших и изувечен­ных в чеченском плену заходились в истери­чных рыданиях, кто-то падал в обморок — на­столько страшная правда звучала.

На одном из заседаний к скамье подсу­димых подошел пожилой рабочий из Волго­донска Карапет Сасунян и, сильно заикаясь (сказывались последствия полученных от этих нелюдей черепно-мозговых травм), по­ просил: «Покайтесь, ребята! Снимите грех с души…»

Но слова его не произвели на Лимонова и Клочкова никакого впечатления: они упорно отрицали все свои злодеяния. О спасении ду­ши ни тот. ни другой, конечно, не помышля­ли. Собственно, и спасать-то уже было нече­го: испробовав палаческого ремесла и войдя во вкус, они прикончили собственные души, кстати сказать, и без того донельзя слабые, инфантильные…

Блокпостовая «лафа»

Военная служба началась для обоих од­новременно, в июне 1994 года. Одногодки, родились в 1976-м. Константин Лимонов, родом из поселка Пролетарий Верхотурского рай­она Красноярской области, был призван Ле­нинским райвоенкоматом Нижнего Тагила. Руслан Клочков, уроженец поселка Перво­майский Тамбовской области, — тамошним военным комиссариатом.

Обоих сразу направили во внутренние войска, в 21 софринскую бригаду (кстати, среди ее бойцов немало Героев России). По воин­ской специальности и тот и другой «стрелки- пулеметчики».

В мае 1995 года Лимонов и Клочков “за­гремели” в Чечню и попали в состав группы из 10 человек, поставленной охранять блокпост у селения Орехово в Урус-Марта­новском районе.

…Служба на блокпосту — повседневная рутина. Главная обязанность — досматривать машины. Днем «духи» беспокоили огневыми налетами редко; обстреливали в основном по ночам. Не хочешь получить пулю или гранату — не высовывайся. Что и делали не без успе­ха как Лимонов, так и Клочков, избегая всту­пать в огневые дуэли с пулеметчиками «нохчей» .

Дни службы бежали серо и однообразно, как мыши-полевки. А день шел за два, все- таки числятся на фронте. Из командиров ря­дом лишь старший блокпоста сержант Еркин, да и тот свой в доску. А проверяющие на­чальники появлялись редко. Значит, можно иной день и за водкой наведаться в соседний Катыр-Юрт.

У одного чеченского не то пасту­ха, не то дуканщика она всегда припасена для русских солдат. Где уж было Клочкову и Лимонову с их «богатым интеллектом» сооб­разить, кто стоял за этим «щедрым» шинка­рем…

До дембеля оставался месяц. Такую да­ту нельзя не отметить… И 22 октября 1995 го­да пулеметчики с благословения пожелавше­го выпить с подчиненными водочки сержанта Еркина вышли на заветную тропу — обменять несколько банок тушенки на веселящее зе­лье…

Только затарились водярой и налади­лись восвояси, как увидели, что на них уже наведены шесть автоматных стволов. Через пару часов подловленные в «духовском сад­ке» незадачливые «караси» полетели в зиндан чеченского концлагеря…

Исламский Освенцим

Рошни-Чу — одно из самых страшных мест на карте Чечни. Близ этого селения был устроен этакий исламский Освенцим, прина­длежавший департаменту МГБ Ичкерии. Од­новременно в лагере содержалось до 160 че­ловек, а сколько в общей сложности прошло через этот ад — одному Богу известно.

Дневной рацион узника — похлебка из воды без соли, где всего одна ложка гороха или крупы. О хлебе, даже ломтике — поза­быть. Непродолжительный сон — в яме раз­мером 3 на 8 м. Туда загоняют всех.

Кто в се­редине — задыхается от духоты. Припертые к холодным земляным стенам — коченеют. Ос­лабленных голодом пленников днем гонят рыть окопы, строить блиндажи, ворочать пу­довые камни и бетонные блоки. Жестокие из­биения по малейшему поводу или просто ра­ди развлечения охранников. Смерть грозит каждую минуту…

Предательство в обмен на жизнь

Клочков и Лимонов выбрали жизнь. Они стали лагерными надзирателями. Так совер­шилось то предательство, к которому они, как потом выяснило следствие, оказались из­начально предрасположены с первой минуты пребывания на войне.

Случилось оно не сразу. Около трех ме­сяцев друганы-пулеметчики были на положе­нии обычных пленников. Но лагерной охране требовались помощники. И тогда начались поиски среди узников желающих принять ис­ламскую веру (очевидно, «лагерфюреру» Мовлади Раисову это казалось некоей гаранти­ей благонадежности надзирателей из рус­ских).

Бывший узник этого ада офицер ФСБ подполковник запаса В.Фадеев (ставший здесь инвалидом от рук Лимонова и Клочко­ва) рассказывал о товарище по несчастью молоденьком солдате-пограничнике Сереже Саушкине, которого первым присмотрели чеченские «миссионеры»:

— Били его на допросах смертным боем — живого места на теле не осталось. Вижу — совсем загибается парнишка… Что-то у меня от жалости в мозгу повернулось, я возьми и скажи ему: «Сережа, притворись, прими их окаянную веру, понарошку прими, не век же здесь сидеть, даст Бог, обменяют».

А полуживой солдатик осуждающе по­ смотрел на подполковника ФСБ и разбитыми в кровь губами прошептал: «Да вы что, дядя Володя! Я ведь присягу давал. Христианин я, дядя Володя. Христианином родился, им и помру».

Такими стойкими оказались практически все присягавшие Родине узники Рошни-Чу. Кроме двух подонков…

Стоило Лимонову и Клочкову узнать, что лагерное начальство ищет среди пленников желающих принять ислам, как они тут же изъявили страстную готовность стать мусульманами и «борцами за веру». Запле­чных дел «духовники» заинтересовались добровольцами. Их отделили от остальных «неверных», начали кормить и преподавать уроки ислама.

В роли пастыря выступил бывший прокурор Республики Ичкерия в период правления Д. Дудаева Магомет Джаимов. Вряд ли он был большим знато­ком Корана, но это детали…

День, другой — и вот уже новообращенные мусульмане усердно творят намаз, повторяя ритуалы вслед за учителем.

В петле измены

Пленники так проворно накинули себе на шею петлю измены, что боевики поначалу засомневались в их искренности. Да уж не подстава ли они ФСБ? А потому для начала выдали им только резиновые дубинки, пове­лев следить за порядком в лагере и конвоировать узников во время выхода на принуди­тельные работы. Дескать, дубите пока шку­ры соплеменников, доказывайте свою вер­ность, а там посмотрим.

И Лимонов с Клочко­вым впряглись тянуть брошенную им лямку человеконенавистничества с упорством бур­ лаков, нанявшихся тащить по реке хозяйскую баржу.

Их садистская жестокость не знала пре­делов. В приговоре суда — десятки эпизодов.

Назовем лишь несколько. За разговоры ше­потом в зиндане после отбоя Лимонов (переименовавший себя на чеченский лад из Кон­стантина в Казбека), нанес такой удар дуби­ной в основание черепа Карапету Сасуняну (тому самому, что на суде призывал «ребят» покаяться, очистить душу), что тот стал инва­лидом.

В другой день Казбек поймал старика на алычовом дереве, куда тот взоб­рался нарвать незрелых плодов, чтобы не по­мереть с голода, и снял с ветки таким разма­шистым «снайперским» ударом своего дья­вольского орудия, что человек кувыркался ку­барем по земле с десяток метров.

Майора Дудина он сделал инвалидом все тем же спо­собом, проломив ему голову.

Пытавшегося просушить мокрые лохмотья одежды Виктора Барсагова швырнул на раскаленную печь — его тело стало сплошным ожогом.

У Виктора Березина не было сил развлекать пением ох­ранника-чеченца и, повинуясь одному кивку хозяина, Клочков и Лимонов забили его до смерти.

После стольких доказательств собачьей преданности хозяевам ничего не оставалось, как выдать новообращенным «борцам за ве­ру» автоматы с патронами.

Кровавая цепь Сатаны

Вскоре, в июне 1996 года, им устроили экзамен по душегубству: участие в казни 16 российских солдат-контрактников и неуста­новленного человека, предположительно учи­теля-чеченца, призывавшего свой народ к миру с русскими. Людей убивали двумя партиями, в два дня, предварительно заставив вырыть себе братские могилы…

Руководил убийством племянник «лагер-фюрера» Раисова по имени Джамбулат. Пе­ререзав горло первой жертве и столкнув в вырытую яму, он завопил: «Вот как надо по­ ступать с неверными!» И протянул нож «прак­тикантам».

Первым его поспешил схватить Клочков, повторивший сатанинский прием на следующем воине-контрактнике. Затем на­ступил черед Лимонова (судом доказано, что предатели лично убили по два человека каж­дый).

Агонизирующие в озерке крови тела из­решетили автоматными очередями. Клочков и Лимонов забросали яму землей. Когда убийцы покидали место преступления, эта земля еще шевелилась…

А на следующий день все повторилось с другой партией при­говоренных «шариатским судом».

«Лучше бы ты умер»

Во внутренних войсках тогда не знали, кем стали эти люди, и числили среди неза­конно удерживавшихся чеченскими сепарати­стами воинов.

В сентябре 1996-го мать Лимонова приеха­ла в Чечню на поиски сына. Была минута, ко­гда женщина трепетала от счастья: она на­ шла своего мальчика! Он стоял в двух шагах от нее, целый и невредимый, доставленный для обмена. Еще мгновение, и их объятия сомкнутся…

А Костик ненаглядный бросил ей: «Уходи, я остаюсь с ними!»

Возможно, предатель чувствовал: в родных краях возме­здие его настигнет, а под крылышком ичке­рийских «единоверцев», глядишь, и переси­дит заваруху…

«Лучше бы ты умер!» — промолвила сра­ женная страшным открытием мать. Какими словами выразить ее горе?

По одному из каналов ЦТ обласканные удуговской пропагандой телерепортеры прокрутили сюжет, где двое бывших рос­сийских военнослужащих гордо заявляли в кадре, что приняли ислам и готовы сражать­ся на стороне боевиков. Это были Лимонов и Клочков.

Ах, милосердна наша власть…

Вскоре, однако, «братья по крови» пере­стали нуждаться в холуйских услугах Руслана и Казбека. И без сожаления сдали их феде­ральным властям осенью 1997-го под видом ос­вобожденных заложников.

Пройдя сито проверки компетентных ор­ганов и месячишка три даже посидев в след­ственном Изоляторе, пока военная прокура­тура занималась уголовным делом об их де­зертирстве, душегубы благополучно выпорх­нули на волю. По амнистии. Слепая от милосердных слез матушка-власть позволила им надеть на себя личину добропорядочных гра­ждан. Клочков и Лимонов разъехались по ме­стам жительства, обзавелись семьями, деть­ми, хозяйством…

Вряд ли соседи и земляки этих нелюдей подозревали, кто поселился рядом с ними. Наверное, кто-то подавал им руку, а с кем-то они попивали пиво или водо­чку…

Но прошлое не забыть. Горе людей, потерявших родных, ставших по милости этих варваров инвалидами, звало к отмще­нию. И наконец-то осенью 2000-го года во­енная прокуратура СКВО возбудило против Клочкова и Лимонова уголовное дело. Рас­смотрев 16 томов его, суд в апреле 2001 года приговорил их к 15 годам лишения свободы с отбыванием первых 10 лет в тюрьме.

Вообще-то предателей на войне рас­стреливают. И суд признал в приговоре, что эти лица безусловно достойны смертной каз­ни. Но поскольку на нее у нас объявлен мора­торий, то в качестве высшей меры им опре­делили по 15 лет. Учли и то, что у этих подон­ков есть дети.

«А они наших детей пощадили?» — выкрикнула на это из зала одна из женщин. Ее юный сын — воин-контрактник — встретил свой смертный час в вырытой собственными руками братской могиле близ Рошни-Ну…

Есть еще один момент, о котором не шла речь в рамках этого уголовного дела. Матери, родственники погибших, оказавшиеся рядом на процессе, с изумлением для себя обнаружили, что их мужья и сыновья попали в плен при удивительно одинаковых обстоятельствах. 15-й блокпост, расположенный близ Шали, был взят в плен в полном составе без единого выстрела. Часовых сняли тихо. Видимо, знали пароль. Случилось это в ночь с 7 на 8 марта 1996 года. В плен тут попали 38 человек.

Почти по тому же сценарию оказались в плену военнослужащие 63-го блокпоста под Шатоем — их забрали в 6.45 утра 14 декабря 1995 года. В конце декабря того же года оказались в плену столько же военнослужащих 32-го блокпоста. Во всех 3 случаях выстрелов не было, боевики знали пароль. А накануне военным было приказано не иметь при себе оружия…

Журнал Братишка № 10 2001. Александр ВАСИЛЬЕВ

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства