После безуспешной попытки нагнать моих коллег, которые подорвались на броне под Ботлихом, но по слухам остались целы, я на “москвичонке”-развалюхе добрался до Ансалта. На краю дороги мелкий конопатый прапор листал “Плейбой”, полулежа на БРДМ. Этот “Плейбой” я сам вчера читал в Махачкале. Мне его дал Володя — стрингер из АП. Значит, он здесь был, и мне тут делать нечего…

Переночевав вместе с прокисшими от пьянства дагестанскими ополченцами на полу в отделении милиции, утром за чифирем я слушал, как двое спецназовцев в зеленых банданах обсуждали “совсекретную новость” — операция в каких-то селах чуть ли не в центральной части Дагестана. Кара… чего-то там… кахи, махи? Короткий разговор с таксистом, и зеленые купюры из рук в руки. Восточные люди…

Какая разница куда ехать? Хочешь — на шашлык, хочешь — в аэропорт, хочешь — на войну. Знай плати. Блокпосты, споры, сигареты, улыбки, похлопывания по плечу, странно пахнущий желтый бензин в стеклянных банках на обочинах дорог, брошенный шлагбаум и до смешного огромная табличка “Стой! Стреляют!” в лысом поле. Абсолютно все ушли на фронт. В шесть вечера добрались до его линии. Перед ней торговали сигаретами и жарили семечки. За ней гулко бухали орудия…

КАРАМАХИ. ВИД СВЕРХУ

Спецназовца звали Рашид. Остро отточенным финским ножом он взрезал зеленую корку арбуза, едва приоткрывая щель, и если внутри не было достаточно красно, зеленый мяч катился вдоль дороги, под гусеницы бээмпэшки. Выбрав самый спелый, даже посветив внутрь фонариком, он ломал арбуз руками и протягивал:”Кому бесплатный фрукт? На саратовском рынке дороже”. Прикуривал он по-пижонски, от уголька, намеренно дожидаясь, когда синеватая змейка огня доберется до ногтей, и тогда уже, словно нехотя, швырял головешку обратно в костерок.

Разговор не клеился. Вечером притащили БМП, сгоревшую там, внизу. В ней была медсестра и боец их отряда (точнее, их спекшиеся кости). Вытащить их из-под огня сразу не смогли. “Духи” расстреляли остов машины в упор, потешаясь над тем, как двое внутри страшно-надсадно воют, сжираемые огнем заживо. Боеприпасы в БМП еще долго рвались с сухим громким треском в мертвой тишине утра, убив крики и с ними надежду.

Увозили “двухсотых” на вертушке. Саратовские спецназовцы простились со своими товарищами не в полном составе. Четвертые сутки отряд спецназа внутренних войск брал базарную площадь Карамахи. Брали — это не то слово. Отгрызали угол за углом. Но … на каждое следующее утро все приходилось начинать заново.

По ночам спецназ в селе не оставался — бессмысленный риск. Быть беспомощной мишенью в темноте никому не охота, и с утра опять приходилось танцевать от той же печки по новой. Первыми в село заходили саперы — снимали мины, что ваххабиты поставили на тех же точках, где еще прошлым вечером сидел спецназ. Прорыва почти не было, топтались на месте. По ночам, разумеется, шарашили из орудий по селу вслепую — туда, где сами топтались днем, рассчитывая накрыть кого-нибудь из “любопытствующих”.

Где сидели “духи” было не ясно, но то, что их присутствие воспринималось всерьез, я понял мгновенно по злобному окрику из окопов ополченцев: ”Пригнись, не то снайпер башку снесет!” Время от времени что-то по-шмелиному, на низкой ноте гудящее беспокоило слух белозубых дагестанских ментов, что свежевали тушку барашка узкими, белыми от жира ножами. На запах подтягивались наши спецназовцы. Грязный камуфляж, песок на лицах, загар даже на ногтях, за плечами автоматы, в руках — арбузы.

Пока жарился шашлык, набивали магазины и пулеметные ленты патронами. Левее, метрах в пятнадцати от костра, шел “бой” — два молодых ополченца ожесточенно поливали из автоматов поселок, лежавший внизу, километрах в трех от позиции. Патронов не жалели. Как только они прекращали свою пальбу, по ним палил снайпер ваххабитов. Эта бессмысленная дуэль продолжалась с самого утра.

Потом появились два новых “добровольца” с еще более суровыми намерениями. Кое-как вставив ленту в тяжелый пулемет, один поправил камуфляжную косынку на голове и ринулся вниз, по холму. За ним едва поспевал второй толстяк с “цинком” патронов. На потеху всему батальону, едва преодолев тридцать метров, они опрометью рванули вверх, обратно в окопы, подгоняемые снайпером, который стрелял наверняка и довольно близко. Странно обрадованная неожиданным шоу толпа в окопах подхватила под микитки обоих “героев” и перевалила их через бруствер. Толстяков хлопали по плечам, радостно трясли, только что не бросали в воздух.

“Медалькой какой-нибудь теперь обоих наградят,” — презрительно процедил сквозь зубы сероглазый Рашид, сплевывая семечки. Лейтенант в сером камуфляже чуть заметно толкнул его локтем. “Не бухти. Пусть помогают. Беспокоящий огонь… Все такое…”

КАРАМАХИ. ВИД СНИЗУ

Имени солдата я не запомнил. Лет девятнадцати, обритый наголо, отчего казался еще моложе, без каски и даже без привычного зеленого платка, с засученными рукавами, парнишка стоял столбом посреди маленькой площадки за мечетью, усыпанной битым красным кирпичом и арбузными корками.

Зажмурив глаза и опустив лицо, солдат шептал молитву. Офицеры, казалось, не обращали на него никакого внимания. За мечетью шла какая-то непонятная суета. Все орали друг на друга, потом внезапно переходили на шепот, таинственно жестикулируя, потом опять возбужденно орали, затем кто-то кидался к рации и орал в микрофон, позабыв надеть наушники. Искали каких-то танкистов, потом артиллерию, потом “вертушки”, потом каких-то “своих”.

Вскоре появился танк, который так настойчиво искали. Не сразу, со второй попытки танкист поставил тяжелую машину вплотную к сараю напротив мечети, и радист стал запрашивать координаты какой-то цели. Наводчик спецназовцев долго не мог добиться от танкиста, понял ли он указание.

Матюкаясь, прижимая истертые наушники к побелевшим ушам, он трижды повторил все градусы и цифры, но, видимо, радист в танке совершенно оглох. Неожиданный, ошеломляюще громкий орудийный выстрел лопнул в нагретом до тридцати градусов воздухе, подняв столбом пыль до самой крыши разбитой снарядами постройки.

“Куда!? Не туда, мать твою! Что? Б… !!! Не слышу! Что?! Какое дерево?! Сам ты дерево, чурка, е… твою…!!!” — спецназовский наводчик, седой от пыли, с побагровевшим лицом натужно орал в микрофоны.

Наконец не выдержал, сорвал к черту наушники, пнул ногой пустой пулеметный “цинк” и, свирепо сверкая глазами, побежал к танку, не обращая внимания на окрики лейтенанта. Зайдя за угол здания, спец быстро перекрестился и в три прыжка заскочил на броню. Озираясь, сержант яростно стал колотить кирпичом по крышке люка. Она с лязгом распахнулась, и кто-то, не высовывая головы, что-то замяукал наводчику в ответ. Я разобрал только несколько слов: ”не слышал”, “на два градуса вправо” и “сам мудак”…

Второй выстрел, видимо, был в яблочко. Наводчик, прильнув к окуляру, хрипло орал: ”Есть! Навесил! Уже горит!”… На сарае, за которым прятался гранатометчик, весело потрескивал лопающийся от жара шифер. На площадке перед разбитой вдребезги мечетью спецназовцы расслабленно развалились на травке, подводя итоги боя.

Лениво защелкивая патроны из “цинков” в магазины автоматов, травили анекдоты. Мимо неспешно проехал бензовоз “Урал”, дважды коротко просигналив саратовцам. Голый по пояс водитель в зеленой кепке, одной рукой держась за руль, другой пытался сорвать грязный, бледно-болотного цвета броник с бокового стекла. Лихо развернув машину задом к селу, водила прошпарил еще метров десять и спрыгнул на битый кирпич. В ту же секунду прогремел мощный взрыв.

“Корреспондент! Мать твою, живой?” — слышу сквозь звон в ушах и чувствую, что меня кто-то трясет. Это наш лейтенант. Откуда-то появилась БМП с шестью спецами на броне. Встаю, ищу свой кофр, нащупываю фотоаппарат, иду к мечети. За ней пылает “Урал”.

“Корреспондент! Уйди оттудова, прошу тебя! Убьют ведь — пиши потом объяснительные…”

Крик сзади: “К бою!”

Выхлоп соляры, рев движка, разворот БМП. Двое спецов на броне, четверо рядом, прикрываясь ею. Успеваю сделать несколько кадров. Мимо меня очень деликатно, чтобы не толкнуть нечаянно — работает же человек, шустро пробегают еще трое спецназовцев.

У одного лицо и гимнастерка запачканы кровью, в руке снайперская винтовка, вся замотанная зеленой тряпкой. Проехав метров сто, БМП тормозит и сбрасывает с себя спецназ. Группа рассыпается по кустам. Тишина. Слышно, как слева горит “Урал”, чадя черным дымищем. БМП вдалеке взревел движком и снова затих. Всхлипнула рация, и снова мертвая пауза. Сверху доносится рев вертушек. Разворачиваются, но идут мимо.

— Ну чего, он так и будет до вечера в прятки играть?

— Может, у него время намаза? — Движение слева, всем внимание! Движение слева!

Короткая очередь из автомата. Чей-то крик. Гулкий удар, еще один. Длинная пулеметная очередь. Щелканье пули о кирпичи мечети.

— Движение справа от тебя! Второй возле большой яблони! Берегись! — невидимый наводчик на этот раз оказался прав: “духи” — снайпер и гранатометчик — работали в паре и постоянно двигались. Сейчас, благодаря снайперу, сидящему на крыше бывшего гаража и не дававшему поднять головы никому из спецов, гранатометчик безнаказанно пристраивался возле яблони с РПГ. Вновь всхлипнула рация: ”Всем внимание!” Одинокий хлесткий выстрел. БМП взревел и двинулся вперед. Очередь из башенного орудия…

И возбужденный рев, как на стадионе. Еще один одиночный выстрел, и мгновенно за ним еще один. “Броня, добавь!” Ухнуло два раза где-то рядом. “Отдыхаем! Отбой!”

Широкоплечий спецназовец со снайперской винтовкой смущенно просил меня не фотографировать его лицо. Я не стал настаивать…

А Карамахи взяли через два дня. Только без меня. Потому что пленка закончилась.

Дмитрий БЕЛЯКОВ

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

По воспоминаниям генерала Геннадия Трошева о тех событиях: За сутки (с утра 11 сентября до утра 12 сентября) разведбатальон и отряд спецназовцев преодолели три мощных опорных пункта ваххабитов, подавили несколько групп снайперов и вышли к центру села. Уже в полдень над Карамахи реял российский триколор.

На улицах села валялись трупы бандитов. Уже накануне ваххабиты, по всему чувствовалось, запаниковали, многие хотели сдаться — это мы знали и по радиоперехватам, и по показаниям пленных.

Однако наемники не давали «местным» возможности капитулировать, заставляли драться до конца. Понимали, что если те еще могли как-то избежать суровой кары закона под тем или иным предлогом, то им не было никаких оправданий: руки у них были по локоть в крови еще до прихода в Кадарскую зону.

Одновременно с натиском 22 бригады ВВ в Карамахи продолжили продвижение в Чабанмахи спецназовцы подразделения ГУИН и ОМОН. Особенно храбро сражались дагестанские омоновцы. Они с гордостью вновь водрузили российский флаг над селом. Это случилось 12 сентября в 18.00.

Остатки разгромленных банд скатились в лесистую лощину возле северо-западной окраины Карамахи. Фактически с утра 13 сентября началась «зачистка» обоих сел. Параллельно добивали уцелевших боевиков в «зеленке» между населенными пунктами. Это было непросто.

Двое суток (вплоть до 15 сентября) мы выкуривали бандитов из всех щелей. Побросав оружие, они просачивались из зоны боев поодиночке и мелкими группами. Заворачивались в ковры, ползали на четвереньках между овцами в стадах, в общем, шли на все ухищрения, спасая свои шкуры. Горько признавать это, но, к сожалению, некоторым удалось уйти…

В целом же в Кадарской зоне была разгромлена мощная группировка боевиков — до 1000 человек. Сотни убитых и раненых, захваченных в плен. Разрушен мощный укрепрайон. Ваххабитский анклав Дагестана прекратил свое существование…

По материалам статьи «Штурм Черной крепости» из журнала «Братишка»: В 11.37 бойцами 22 отдельной бригады внутренних войск водружен российский флаг на здании шариатской полиции в селе Карамахи. Полковник Керский докладывает командующему объединенной группировкой федеральных войск: взяты здания больницы, шариатской полиции, бойцы зачищают оставшиеся дома, над селом водружен российский флаг.

Шестнадцатидневная осада села Карамахи завершилась победой. Звучит салют из автоматов. К площади выходят передовые группы 20 отряда спецназа внутренних войск.

В этот же день подразделения федеральных сил заняли селение Чабанмахи. Еще сутки уничтожались отдельные очаги сопротивления боевиков.

Дорогой ценой досталась эта победа.

Только в одной 22-й бригаде вышло из строя около двухсот солдат и офицеров. Бригада совершила подвиг, и ни у кого не возникнет желания оспорить эти слова.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

28 августа 1999 года в 3:30 утра начались обстрелы села Карамахи реактивной артиллерией и авиацией. Федеральные силы приступили к захвату Кадарской зоны, которую обороняли, по официальным данным федеральных сил, более 500 боевиков под командованием амира Джаруллы.

Первыми в село Карамахи вошли бойцы Дагестанского ОМОНа и внутренних войск. Бандиты позволили им втянуться в село.

На улицах — ни души. Тишина. Группа капитана Саражутдина Алиева дошла практически до мечети (это центр села), когда бандиты открыли по ней огонь.

Милиционеры приняли бой. Старшина ОМОНа Аббас Шихсаидов отстреливался до последнего патрона, после чего гранатой подорвал себя и двух бандитов.

Так же поступил и другой боец — Раджаб Зуманов. В общей сложности в Карамахи погибло тринадцать человек. Удалось спастись только двум милиционерам. Попавшие в плен омоновцы были разрублены на куски.

Мурад Шихрагимов был ранен в обе ноги. Несмотря на боль, этот мужественный человек двое суток полз к своим.

И не просто полз, а тащил на себе тяжелораненого товарища. Вскоре после этого трагического случая на горе Чабан нарвалась на засаду боевиков разведгруппа спецназа внутренних войск.

Итог боя: четверо бойцов погибли, шестнадцать получили ранения.

Генерал Геннадий Трошев вспоминал о тех событиях: Операция началась еще 28 августа 1999 года, готовилась и проводилась в основном силами МВД. Однако уже с первых шагов стали очевидными просчеты на различных уровнях руководства.

План операции был упрощенным, явно недооценивалась реальная сила бандформирований, методы действий республиканской милиции и подразделений внутренних войск были неадекватны.

К примеру, дагестанские милиционеры поехали наводить порядок в Карамахи на «уазиках», с пистолетами и наручниками, полагая, что такой экипировки достаточно для разоружения ваххабитских отрядов.

Их встретили организованным пулеметным огнем, и такое легкомыслие обернулось тяжелыми потерями — ранеными и убитыми сотрудниками.

Ваххабиты действовали по всем правилам военной науки, а милиция шла брать их, как какую-нибудь мелкую банду жуликов. Удивительное дело, но и после преподанного бандитами «урока» ошибок у руководства операцией не стало меньше.

Во-первых, пункт управления был расположен в Верхнем Дженгутае — за полтора десятка километров от Кадарской зоны. На таком удалении многие генералы МВД руководили операцией фактически вслепую.

Во-вторых, радиосети милиции и внутренних войск находились под полным контролем бандформирований Кадарской зоны. Ваххабиты не только все прослушивали, но еще запускали «дезы», организовывали радиопомехи. В эфире — полнейший хаос. Как видим, в этом плане не было сделано серьезных выводов после первой чеченской кампании.

В-третьих, между подразделениями внутренних войск и милиции не было налажено четкое взаимодействие, в результате малоосмысленные атаки без труда отражались бандитами…

К прочтению:

Геннадий Трошев. Моя война. Чеченский дневник окопного генерала

Геннадий Трошев. Чеченский рецидив. Записки командующего

Геннадий Трошев. Чеченский излом

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

КОМБРИГА полковника Владимира Керского здесь считают крутым командиром. Он знает свое дело досконально. С подчиненными строг. Не терпит разгильдяйства и трусости. Сам постоянно на передке. Валидол принимает пачками. В населенных пунктах Карамахи и Чабанмахи его подчиненные попали в самое пекло. Только за одну неделю они пять раз штурмовали укрепления боевиков, стараясь закрепиться на окраине села.

За время боев в Кадарской зоне 22-я бригада оперативного назначения внутренних войск МВД России потеряла людей больше, чем за всю чеченскую войну. В одном батальоне из строя выбыли все офицеры. При этом потери не восполняются, и задачи приходится выполнять меньшим числом людей.

Мы находимся на наблюдательном пункте. До боевиков метров 250. Рядом прямой наводкой по укреплениям противника бьет танк с интересным номером “13”, разговаривать трудно. Наводчик орудия Вася Романов — личность уникальная. Именно он выстрелом сбил флаг боевиков со здания шариатской полиции. Романов может с большого расстояния попасть в любую амбразуру. Снайпер от Бога. Вдалеке в дыму виднеется расколотый пополам дом Хаттаба. Ювелирная работа наводчика.

— Каждый солдат моей бригады — герой, — говорит полковник Керский. — По нам бьют из каждого дома. Степень защищенности боевиков, их позиции неизвестны. Проводим доразведку, действуя вслепую.

…8 сентября. 17.00. С горы хорошо видно, как штурмовые группы выходят к северо-западной окраине села Карамахи (в переводе с даргинского — Черное село). Здесь сосредоточены большие силы боевиков. Солдаты перебегают от дома к дому, ведут огонь. 22-я бригада прикрывает действия 20-го отряда спецназа и дагестанского ОМОНа. Молочный туман закрывает все село. Бой разгорается. Везде слышны выстрелы и разрывы гранат. Наши танки и пушки молчат, а то, не дай Бог, по своим попадешь. Рация комбрига не умолкает ни на секунду. По переговорам ясно — “духи” лезут из щелей и охватывают наши фланги. Есть потери. Этот бой солдаты и офицеры 22-й бригады будут помнить всю жизнь.

Группу старшего лейтенанта Сергея Полякова снайперы обстреляли на сопке. Офицер погиб. В тумане у полуразрушенного дома бойцы лицом к лицу столкнулись с боевиками. Стреляли в упор, сошлись в рукопашной. “Духи” потеряли шесть человек убитыми и бросили миномет.

Под шквальным огнем штурмовые группы получили приказ отходить. Младший сержант Александр Голошов и рядовой Вячеслав Красноусов были последними, несли тяжело раненного Александра Струницкого. Последний раз их видели за сопкой, когда до укрытия оставались считанные метры. До 12 сентября они числились пропавшими без вести. Еще сутки оставалась надежда, что ребята добрались до своих, выжили, вышли на дагестанский ОМОН и, раненые, попали в госпиталь… Тела всех троих нашли после взятия села. Бандиты стреляли им в спины, видя, что солдаты несли раненого. Голошову и Красноусову не хватило нескольких секунд. В тот вечер на проклятых сопках полегло десять парней…

ПРОШЛО несколько часов. Сейчас поредевшая рота на лужайке чистит оружие. Копоть и грязь въелись не только в автоматы и пулеметы. Почернели лица солдат. Сегодня их поведут в баню. Уже соорудили душ, правда, воды мало. Ее доставляет водовозка. Потом обед и сон — тревожное забытье.
Большинство ребят подавленно молчат. Кто-то сосредоточенно курит. Переговариваются нехотя, по необходимости. Каждый переживает в душе все сам.
Сергей Хлестов делится мыслями о вчерашнем бое:

— Ротный приказал мне помочь забрать раненых. Полз в тумане на звук голосов. Вдруг слышу — стоны совсем рядом. Перевязал двоих, раздал бинты. Тогда же по цепочке передали, что Поляков убит. Отходили уже в темноте. Наших полегло много, но “духов” еще больше. Спасибо ротному, капитану Гиревину, без него пропали бы. Я прикрывал отход остальных. Стрелял, а потом оружие заклинило: пуля попала в пулемет.

Сергей отправился в Дагестан по желанию, напросился, чтобы включили в списки. Сам из семьи военнослужащего. Хочет стать офицером.

— Я воюю не за деньги и льготы. Считаю себя патриотом. Бандитов нужно остановить, иначе они придут в наши дома уже в России. Здесь мы защищаем свои семьи, родных и близких. И еще, пусть “духи” знают: за погибших мы будем мстить.

БОЕВЫЕ действия в Кадарской зоне имеют свои особенности. Прежде всего бросается в глаза отношение местных жителей к военным. На дороге у Волчьих ворот постоянно стоят машины с местными номерами. Дагестанцы привозят солдатам теплые вещи, сигареты, свежий лаваш, овощи и фрукты. Сами жители окрестных сел рвутся в бой, готовы защищать свои семьи с оружием в руках и разобраться с бандитами. Но крепость Карамахи штурмуют войска.

— Местные нас поддерживают. Дагестан — часть России. И отделяться от нас никто не собирается, — говорит Руслан Деев, командир отделения из Белгорода.
Поначалу я принял этого крепкого парня за контрактника. Ввела в заблуждение трофейная камуфлированная панама. Руслан воюет на Кавказе уже 53 дня. Вчера в бою был убит его друг. Пуля прошила насквозь тело и бронежилет. Боевик использовал винтовку, которую называют “антиснайпер”. Калибр 12,7 миллиметра. Дальность боя до трех километров. Пуля пробивает даже кирпичную кладку и броню БТРа. Такую винтовку я видел только у спецназа МВД Дагестана.

В 22-й бригаде такого оружия нет. Зато его хватает у боевиков. Все офицеры утверждают, что боевики вооружены гораздо лучше. У каждого второго — пулемет ПК. В почете СВД и винтовки “Магнум”. Ими боевики дорожат и редко оставляют на поле боя. Среди трофеев в Карамахи я видел автоматы, минометы и другое оружие, и только один раз — снайперскую винтовку с разбитой оптикой.

Руслану Дееву сильно повезло во вчерашнем бою. В его бронежилете застряли две пули. Он задирает тельняшку и показывает мне места, куда целились боевики. Прямо под сердце и в живот.

— Без брони я был бы уже не жилец. Так что вчера я вытащил счастливый билет, — философствует Руслан. — А вы лучше про нашего огнеметчика напишите, Ивана Валуна. Отчаянный парень. Вчера сжег снайпера.

Иван чистил автомат, тряпкой долго оттирал затворную раму. Было видно, что стесняется. Он плохо слышит — контузия. В ушах запеклась кровь. Вчера этот скромный сибиряк сделал три выстрела из огнемета “Шмель”. Шлем не надевал, чтобы не пропустить приказы командира, и оглох от грохота.

Снайпер “духов” выбрал удачную позицию: устроился на чердаке двухэтажного дома на пригорке и держал под обстрелом всю роту.

— До дома было метров триста, — вспоминает Иван, — я подполз к забору, прицелился и попал прямо в окно. Чердак взорвался. Если честно, во время боя даже испугаться не успел. Один раз стало не по себе, когда совсем рядом из ямы боевик закричал: “Аллах акбар!” — и начал стрелять. Мы закидали его гранатами. Страшно стало уже потом, когда отошли назад.

Бой на северо-западной окраине Карамахи 8 сентября был самым жестоким. До этого дня боевики еще рассчитывали на помощь из Чечни, ждали Хаттаба и Басаева. Они выжидали и готовились к прорыву. Потом поняли, что остались одни, сопротивлялись отчаянно. Авиация достала “духов” так сильно, что по вертолетам огневой поддержки они начали стрелять из ПТУРов. Да, видно, целились плохо. Орудия САУ подавили эту огневую точку.

11 сентября погода испортилась. В горах сыро, оседает туман и моросит мелкий дождь. Приданные 22-й бригаде танки прямой наводкой крушат дома на окраине села, в которых замечены снайперы и наблюдатели боевиков. По словам майора Игоря Павленко, в селе уже давно нет мирных жителей. Поэтому все огневые точки и укрепления безоговорочно уничтожаются. Лучше тратить снаряды, чем терять людей…

ВОСКРЕСНОЕ утро радует нас солнцем и хорошими приметами. Во-первых, по дороге на кухню встречаем солдатика с двумя полными ведрами воды — будет удача. И самое главное — у офицерской палатки боец делает древко для знамени. Всем становится ясно — сегодня решающий день. Полковник Керский ставит задачу.

Мы заходим в село. Бойцы батальона капитана Андрея Штыкова пробиваются к центру — зданиям больницы и шариатской полиции. Мы идем по одной из улиц. Под ногами проволока от снарядов ПТУР, неразорвавшиеся снаряды и гранаты. Перешагиваем через них осторожно. Рядом со мной обвешанный лентами пулеметчик Олег. Метров через сорок мы приседаем. Вокруг идет бой, свистят пули и слышны разрывы гранат. В ста метрах рванула мина, по крыше дома застучали осколки. Чей миномет, наш или боевиков? Неясно.

Из ущелья доносятся одиночные выстрелы. Там засел “дух” и обстреливает наших. Его засекли — на солнце сверкнула оптика. Через минуту по склону, заросшему кустарником, начинают бить минометы. Снайпер больше не стреляет.

Правее нас в село вошел 20-й отряд спецназа внутренних войск. Спецы прорываются с боем, обозначая свой фланг зелеными ракетами. У них за утро есть потери — два “двухсотых”. Сейчас главное — соединиться и не открыть огонь друг по другу.

Боевики отходят. Раздается сильный грохот. В небо взметнулся столб пламени размером с пятиэтажный дом. “Бээмпэшка” попала в склад с боеприпасами.
Мы заходим в один из домов. Крыша как решето. В стенах зияют огромные дыры. Видно, что жители ушли отсюда в спешке. В холодильнике мед и икра.

Мягкая мебель и японская техника разбиты. На полу видны капли крови. Везде бинты и шприцы. Бойцы находят ампулы с жидкостью бурого цвета. Среди боевиков много наркоманов… У окна лежанка. На перине остался контур человеческого тела. Еще утром здесь отдыхал боевик.

Прямо перед нами через дорогу стоит дом Хаттаба, его зачищает штурмовая группа. По всему периметру дома расположены амбразуры, мешки с песком. От прямых попаданий дом раскололся надвое. Вряд ли кто уцелел в нем после такого удара. В грудах кирпича солдаты находят фотографии Хаттаба и боевиков. Они одеты в новую, с уголочки форму, все с оружием. Много ваххабитской литературы, аудио- и видеокассет.

Документы раскиданы прямо под ногами. Бойцы нашли паспорт гражданина Иордании, еще один. Пленные утверждают, что в боях погибло много наемников-арабов. Часть из них находится под завалами.

Штурмовые группы подходят к центру села. Здесь были основные укрепления боевиков. Во дворах окопы и подземные ходы. Много растяжек. Группа прапорщика Андрея Алексеева обнаружила минное поле, обозначила его и вызвала саперов.

На соседней улице стреляют особенно сильно. В подвале дома засели двое бандитов. Сдаваться они отказались и были уничтожены. По словам офицера Дмитрия Белобородова, еще раньше в этом доме был замечен наблюдатель противника. Мы спускаемся в подвал — все то же. Бойницы, лежанки, бинокли, автоматы. Находим документы одного из убитых бандитов. Он русский. Вместе с паспортом — тетрадный листок с планом отхода через село Даранги. Второй боевик весь в синяках от уколов.

Оружия в селе — на целую армию. В одном из домов находим склад боеприпасов. Одних выстрелов для ручного гранатомета насчитываем около сотни. Появились и пленные.

Старика лет под семьдесят нашли в разбитом доме. Говорит, что пил чай, а боевиков ни разу не видел. Глаза настороженные, взгляд цепкий и совсем не старческий. Когда передавали его сотрудникам МВД Дагестана, выяснилось, что безобидный, на первый взгляд, старичок — один из идеологов ваххабизма в Карамахи. Его сын командовал здесь отрядом боевиков и отвечал за участок обороны села.

В 11.15 под прикрытием танка мы выходим на площадь перед зданием шариатской полиции. Поднимаемся на крышу. В 11.37 бойцами 22-й отдельной бригады внутренних войск водружен российский флаг на здании шариатской полиции. Полковник Керский докладывает командующему объединенной группировкой федеральных войск: взяты здания больницы, шариатской полиции, бойцы зачищают оставшиеся дома, над селом водружен российский флаг.

На лицах солдат и офицеров радость. Шестнадцатидневная осада села Карамахи завершилась победой. Звучит салют из автоматов.

К площади выходят передовые группы 20-го отряда спецназа внутренних войск.

В этот же день подразделения федеральных сил заняли селение Чабанмахи. Еще сутки уничтожались отдельные очаги сопротивления боевиков.
Дорогой ценой досталась эта победа. Только в одной 22-й бригаде вышло из строя около двухсот солдат и офицеров. Бригада совершила подвиг, и ни у кого не возникнет желания оспорить эти слова.

В Дагестане обстановка остается сложной, и вполне вероятно, что перед бригадой будут поставлены новые задачи…

МЫ ПОКИДАЛИ Кадарскую зону вечером 13 сентября. Жители горных аулов выходили к нашей машине, подносили фрукты и поздравляли с победой. В трех селах мужчины, женщины и дети просили оружие, были готовы купить автомат, патроны и гранаты за любую цену. Люди в этих местах живут войной. Свою землю они будут защищать. В каждом селе созданы отряды самообороны. И все же хочется, чтобы война не входила в их дома. Господи, ниспошли мир на эту землю! Пусть наши парни скорее возвращаются домой.

Имена и фамилии некоторых героев публикации изменены.

Юрий КОТЕНОК
Фото Юрия ТУТОВА и Михаила ЗВЕРЕВА

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Репортаж Нижегородского телевидения, о борьбе с ваххабитами, из расположения Псковской дивизии ВДВ, находящейся у сёл Карамахи и Чабанмахи, в республике Дагестан.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В этом выпуске:

— Как победить казарменный беспредел: дедовщина в российской армии;
— Чем опасна американская ПРО у российских границ?;
— Война в Чечне. Герои нашего времени: ими должна гордиться страна;
— Вместо десантников в армии скоро появятся бэтмены;
— Чем армия НАТО воюет с афганскими моджахедами?;
— Лекарство от старости: ученые разработали препарат, продлевающий жизнь;
— Миномет: проверено на себе;
— Армии мира призывают на службу подвальных крыс.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Фильм рассказывает о так называемом Дагестанском походе — боевой операции, проводимой в сентябре 1999 году войсками РФ в Кадарской зоне, близ сел Карамахи и Чабанмахи, которые к тому времени становятся центрами ваххабизма и фактически не подчиняются российским властям.

Эти события стали одним из факторов, спровоцировавших начало Второй Чеченской компании.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Данный документальный фильм рассказывает о жизни 22 Бригады ВВ, о жизни и смерти мед.работника Ирины Яниной.

События происходили под Карамахи (начало второй чеченской войны).

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

7 августа 1999 года полуторатысячная группировка под командованием Шамиля Басаева вторглась на территорию Дагестана. Боевики с ходу захватили ряд сел в Ботлихском и Цумадинском районах. Российских гарнизонов там не было, а малочисленная местная милиция не оказала сопротивления.

Боевики сразу начали укрепляться на захваченной территории, намереваясь использовать ее в качестве плацдарма для дальнейшего наступления. Их очередной целью было соединение со своими союзниками — вооруженными отрядами ваххабитов, сосредоточенными в районе сел Карамахи и Чабанмахи.

1 августа. Вторжение боевиков с территории Чечни в Цумадинский район Дагестана. Первый бой принимается сотрудниками Цумадинского РОВДа. Начинает формироваться народное ополчение в поддержку федеральных сил.

4-5 августа. Новое вторжение боевиков, в Ботлихский район.

17 августа. По сообщению представителей МВД РФ, все стратегические высоты заняты федеральными силами. Освобожден перевал Харами, через который произошло вторжение.

Август-сентябрь.

Продолжение боевых действий в Новолакском районе. В первых числах сентября внутренние войска МВД РФ, закрыв перевал Волчьи ворота, приступают к ликвидации кадарской зоны в Буйнакском районе, оплота радикального исламизма. В боевых действиях применялись артиллерия и авиация. Силами сводной группировки взяты населенные пункты Кадар и Карамахи, а затем гора Чабан и село Чабанмахи.

18 сентября.

Подписание протокола о передаче Новолакского района под контроль гражданской администрации. Новые попытки проникновения боевиков в Дагестан на Хасавюртовском и Кизлярском направлениях пресечены, боевые действия на территории республики завершаются.

В 2001 году президент России Владимир Путин признал, что в 1999 году руководство России было на один шаг от объявления мобилизации.

Путин напомнил, что в 1999 году, после нападения на Дагестан, стала реальной возможность отторжения Кавказа от России. «Тогда мы были на один шаг от объявления мобилизации и от ведения крупномасштабной гражданской войны», — сказал президент.

По его словам, тогда армия насчитывала 1 млн 300 тыс человек, а «воевать было некому», поскольку даже сухопутные войска не были укомплектованы, и юношей собирали со всей страны.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальный фильм «Карамахи. Хроника одного штурма» телеканала Рен-Тв расскажет о штурме дагестанского села Карамахи во время второй чеченской войны

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства