26.05.1982 г. — 22.06.2001 г.

БЭТЭЭР затормозил напротив шлагбаума у КПП родной базы, и всем на броне показалось, что машина приглушив мотор, с облег­чением вздохнула, будто уставший пут­ник перед ночлегом после дороги даль­ше ней. Даже в хмурых озабоченных глазах “Шаха” — командира группы отряда спецназа внутренних войск капитана Сергея Шахова — мелькнули веселые чертики, когда он сдвинул на затылок “говорящую шапку” и по-хозяйски ог­лядел свое войско, кучно оседлавшее “коробочку”.

— Отставить разговорчики! — обернулся к солдатам взводный капитан Михаил Бородин. — Операция не закончилась! Командир рабо­тает в эфире. Мешаете! в сторону Шахова, который в это время плот­ но нахлобучил шлемофон и, утвердительно кивая, негромко говорил, прижав к горлу ла­рингофоны:

— «Шах» на связи… Понял Вас, «Первый» Есть! Только поужинать бы бойцам, а то восемь часов кряду мотаемся на бэтре, с утра росинки маковой во рту не было… Раз­решаете?.. Что? Не успеем? Ясно, Первый! Выдвигаюсь! — и наклонился к водителю:

— Жми к школе, Серега! В темпе!

Нырнувший в люк рядовой Сергей Доро­нин круто завернул руль, с хрипотцой, в уни­сон мотору, пропел сквозь зубы: “Еще не ве­чер, капитан, еще не вечер!”

Судя по голосу старшего в эфире, вычислили-таки искомого с помощью формулы: наблюдательность, интуиция плюс работа с населением. А значит, наконец-то проводим точечную операцию, работаем адресно. Хо­рошо бы! Тогда уж наверняка будет доброй к нашему брату фронтовая госпожа удача. Так думал “Шах”, глядя на приближающуюся школу, возле которой уже стояли бэтээры разведбата внутренних войск и спецназа ФСБ.

Отмечая с одобрением, как ловко спеши­ваются облаченные в “броню», увешанные оружием солдаты с бэтээра, затормозившего у сельской школы, капитан Шахов невольно задержал взгляд на рядовом Золотухине — Золотом, как прозвали его в отряде.

Впрямь — золотой парень Женька. Для всех открытый, общительный, последним го­тов поделиться. Решительный, порывистый, смелый. Да к тому ж и внешне выделяется в строю — высокий стройный красавец, обли­ком и статью — настоящий русский витязь- спецназовец. Душа группы. Из тех, про кото­рых уважительно говорят: с ним бы я в разведку пошел.

Буквально за месяц до командировки на­писала Женина мама письмо главнокомандующему с просьбой перевести сына служить на родину, в Самару. Материнскую просьбу уважили, подготовили приказ о переводе. А он, Золотой, приносит “замполиту” отряда майору Валерию Бурлакову рапорт. Прочитал тот, мужик далеко не сентиментальный, на листе неровные солдатские строки — и в гор­ле запершило…

Пишет рядовой Золотухин: “Прошу оставить меня служить в родном от­ряде. Меня здесь офицеры многому хороше­му научили. Благодаря им я стал настоящим воином. У нас дружный коллектив, отличные товарищи. Я не хочу расставаться с ними. Прошу учесть мое желание и направить вме­сте со всеми в командировку на территорию Чеченской республики”.

— “А матери что со­общишь? — кашлянув, достал сигарету май­ор. — Может, подумаешь еще? Из-за твоего перевода никто о тебе ничего плохого не ска­жет, не переживай. Не ты первый, не ты пос­ледний. Семейные обстоятельства — мало ли…”

— “Я твердо решил, — тихо произнес Евгений. — Маме все объясню, она меня поймет”.

Вспомнив об этой истории, Шахов обод­ряюще подмигнул Жене: — Сделаем все в лучшем виде, Золотой!

Верно я говорю? — Так точно! — расправил широкие пле­чи под бронежилетом Золотухин. — Иначе и быть не может, товарищ капитан!

Короткое — время тисками поджимает — совещание офицеров в пустующей школе.

Полковник, руководитель спецоперации, пря­ча огоньки азарта в глазах, лаконичными штрихами обрисовывает обстановку.

Предположительное местонахождение террориста вычислили разведчики внутрен­них войск. Сегодня, 22 июня, ближе к вечеру при проведении поисковых мероприятий ко­мандиру разведроты капитану Смолину и ря­довому Шарапову удалось разговорить мест­ную жительницу. Она назвала номера трех домов, где, по всей вероятности, скрываются бандит и его сподвижники.

Это место было тут же блокировано подразделением разведбата. При проверке западного рубежа оцеп­ления группе во главе с начальником развед­ки части подполковником Мезиным удалось захватить близкого родственника кровавого “Эмира” — полевого командира Бислана Хасаева, оказавшего вооруженное сопротивле­ние. Есть все основания начинать штурм.

Объекты — три рядом стоящих дома на улице Совхозной. Первый берут разведчики, второй — ему особое внимание — группа ФСБ, тре­тий — спецназ ВВ. Время “Ч” — 19.30. — По машинам!

Шахову и его гвардии достался третий от начала улочки объект. Как и все дома в Алхан-Кале, с виду безобидный, с мирными за­пахами и звуками сельского жилья, ничем не выдающий пребывания вооруженных “моджахедов”.

Условные знаки командира: первая подгруппа — Бородин, Золотухин, Каменев — от ворот налево; направо вторая — Кураев, Кулаков, Бурцев; группе прикрытия — снай­перу Мигунову, пулеметчикам Ухову и Архи­пову, гранатометчику Калинину — занять холм напротив здания, действовать, обеспечивая огнем товарищей, самостоятельно, по обстановке.

Через полчаса доклады старших под­ групп: “Чисто, подозрительных лиц нет”.

Шахов сам обошел двор, комнаты, все тщательно осмотрел — никого. Значит, раз­ведчики или эфэсбэшники надыбают, успо­ коил себя. Надо быть готовым подсобить братишкам, если там бой начнется. — Пока продолжать осмотр. В глухие за­кутки еще раз загляните! — дал команду.

И тут со двора солдаты зовут: — Товарищ капитан, там разведчик из группы оцепления что-то сообщить хочет.

Бегом к нему. — Я со своего наблюдательного поста еще до вашего приезда видел, как женщины в глубине двора перетаскивали старые шка­фы и коробки, — докладывает боец разведбата. — Что ж ты, глазастый мой, раньше-то меня не проинформировал! Мы тут не на учениях, брат!

Возле угловой пристройки, между стена­ми, за левым крылом дома уже стоят Боро­дин и Кулаков, показывают на завал из ме­бельной рухляди, коробок с “гуманитаркой”, листов ДСП. Оружие наготове…

— Еще раз спрашиваю, уважаемые хозяй­ки, прячется здесь Бараев? Нет?! Тогда рабо­таем по-боевому! — с этими словами Шахов вплотную подошел к шкафам и одиночными стал простреливать из автомата завал. Выпу­стил весь магазин. Методично изрешетил фанеру и картон. Ни звука в ответ.

— Разбирайте эту рухлядь! — приказал бойцам. — Бородин на контроле. Кулаков — возле сарая, прикрываешь. Бурцев — к воро­там, оттуда подстраховываешь группу Курае­ва, они продолжают осмотр.

Пока Золотухин и Каменев возились с ли­стами ДСП, “Шах” направился к Кураеву — вместе со взводным еще разок все прове­рить. До конца успокоить душу: тянем пус­тышку, Бараева на усадьбе нет.

Клешнившие коготки тревоги обмякли: единственное мес­то, где мог скрываться проклятый Термина­тор, — завал между стенами в глухой при­стройке. Но тридцать пуль кучно по всей пло­щади баррикады — это не горошины из бума­жной трубки. А бессмертие еще ни одному “моджахеду” справедливый Всевышний не подарил.

Знать бы командиру, как дальше события повернутся — из “шайтанки” в щепки разнес, из реактивного “Шмеля” испепелил бы тот завал в закутке.

— Откуда начнем повторный обыск? — вопросительно посмотрел на командира Ку­раев. — По-моему…

Он не успел договорить. Треснули, вспо­роли тишину автоматные очереди.

Шахов метнулся к левому крылу дома, от­куда доносился автоматный грохот. Напротив изрешеченного завала на одной линии лежит раненый капитан Бородин — на плече “гор­ку” пробило, большое вишневое пятно рас­плывается на камуфляже. И впереди… не­подвижно… Золотой.

Кулаков и Каменев наперекрест молотят по шкафам из “бесшумок”. А мощная пальба — из завала…

Словно наяву, увидел Сергей Шахов то, что произошло в тот момент, когда они с Ку­раевым у ворот начали разговор о повторном обыске. Будто рядом с Золотым он, “Шах”, находился…

Оттащив лист ДСП, Женя заметил: из ще­ли в том месте баррикады, до которого они с Каменевым, расчищая завал, еще не добра­лись, выглянула мушка автомата, нацеленная прямо на взводного, прикрывавшего их со стороны сарая.

Секунда — и ствол моргнет огненным веком.

Ничего этого не видит Бородин. Предуп­редить его криком он, Женька, не успеет. Он не знает, как спасти не подозревавшего об опасности командира… Как отвести беду…

И тогда он сделал короткий шаг и встал напротив мушки…

Резко качнулось вечернее, остывавшее после зноя небо. И твердая, теплая еще зем­ля вдруг уплыла из-под ног, помогая ему упасть, ощутить всем телом опору, облегчить боль…

На приоткрытых губах его умирал шепот, не успевший набрать силу предупредитель­ного крика: “Товарищ капитан…”

— Сержант, вытаскивай Золотого! Я при­крываю! Огонь, мужики! Огонь! — и “Шах” первым пустил длинную очередь.

Могучий Каменев секунд за пятнадцать вытащил Женю из пристройки в безопасное место. Остальное немо стонущему от внут­ренней боли Шахову запомнилось обрыви­стыми фрагментами, точно осколки раскро­шенной пулями мозаики врезались в память.

Прикрывая друг друга очередями, выхо­дят раненый Бородин и Кулаков. Тащит пуле­мет Кураев. Он, Сергей, выхватывает ПК из рук взводного и с неимоверной злостью, от живота, начинает долбить по баррикаде. Бо­ковым зрением видит: Золотого бережно ос­вобождают от броника и “лифчика”, разрыва­ют куртку. Выше предплечья, возле шеи у не­го пулевое отверстие. Хлещет кровь: похоже, пробита трахея.

Он, Сергей, меняет ленту. Откуда ни возьмись — снова Кураев. Несет еще один пу­лемет, у разведчиков из оцепления позаим­ствовал. Вдвоем сподручнее.

Забрасывают завал гранатами. Тут еще из бэтээра, сделавшего немыслимый вираж, наводчик рядовой Женя Звонарев исхитрился рубануть по “духам” очередями КПВТ.

Потом на броню погрузили раненых…

В развороченном схроне — два трупа. При опознании установят: это телохранители Арби Бараева — Пантера и Гиббон. Грешное тело самого Бараева обнаружат чуть позже.

Старший разведывательно-поисковой группы внутренних войск при повторном осмотре ме­ста боя утром 23 июня заметил следы крови, ведущие в соседний двор. Сразу смекнули: в схроне было трое бандитов, одного из них кто-то эвакуировал.

По приказу руководителя операции все силы ФСБ и войскового разведбата были брошены на поиск таинственно исчезнувшего террориста. Вскоре был за­держан чеченец, принимавший участие в эва­куации и захоронении нашедшего бесслав­ный конец Арби Бараева.

Успешные результаты спецоперации дос­тойны того, чтобы отметить их отдельной строкой. С 20 по 24 июля кроме Арби Барае­ва были уничтожены еще 20 боевиков, задержаны активистки диверсионной группы “Джи­хад-3” сестры Лабазановы.

Но не радовало все это бойцов и офице­ров отряда специального назначения. Они потеряли боевого товарища, скончавшегося от ран. Золотого парня. Красивого, отважно­ го и благородного русского солдата Евгения Золотухина. Цена этой жертвы несоизмеримо велика даже при сопоставлении с внушитель­ ными потерями бандитов. Погиб Герой. За други своя…

Была у него мечта — сдать спецназов­ский экзамен на право ношения крапового берета. Он обязательно выдержал бы труд­ные испытания на кроссовой дистанции, на полигоне, на огненно-штурмовой полосе, в рукопашном спарринге с “краповиками”. Ес­ли б выжить ему довелось на этой трижды проклятой войне.

Она сбылась, твоя солдатская мечта, Же­ня. По единодушному решению совета “крапо­вых беретов” отряда ты посмертно удостоен святыни спецназа внутренних войск. И на тво­ей фотографии, помещенной в мемориальном уголке отряда, оливковый берет художник пе­рекрасил в цвет запекшейся крови. Об этом сообщил мне капитан Сергей Шахов, расска­зывая о бое на улице Совхозной. Вспоминая о тебе, Золотой, — каким ты парнем был…

Указом Президента РФ от 10 авгу­ста 2001 года рядовому Золотухину Евге­нию Валерьевичу присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).

Журнал Братишка № 9 2001

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства