Часам к десяти не по-зимнему жаркое солнце окончательно растопило туман. Земля, вдоволь вкусившая ночью затяжного ливнепролития, начала с маревой дрожью выдыхать влагу обратно, к бездонным небесам.

Подсыхало. Вместо грязевой размазни все явственнее очерчивались наезженные колеи со слепками «бэтээровских» протекторов. В терновнике, осоловевшие от тепла, перекликались пичуги. Ни дать ни взять – благодать вселенская!..

Как будто не было войны и людям все это приснилось.

Ан, нет. У «Волчьих ворот», входа в Аргунское ущелье, по-прежнему многоголосо «материлась» канонада.

Неожиданно из Сержень-Юрта выползла боевая машина пехоты с десантом на броне и взяла курс на североморцев.

– К нам гости, – негромко констатировал оставшийся за ротного командир первого десантно-штурмового взвода старший лейтенант Виталий Сушко. – Кто бы это и чего им здесь понадобилось?..

Гостями оказались саратовские собровцы. «Обрадовали»: в Шали (рукой подать от Сержень-Юрта) отловили «чеха». Он признался, что в селении скрывается полтора десятка бандитов. Командование СОБРа готовит ночную операцию по их захвату. Попросили «добро» в случае необходимости уйти на поселок с морпеховских позиций.

– Без проблем, – не раздумывая, заверил Виталий.

– Тогда не прощаюсь! – махнул рукой собровец. И БМП, крутнувшись «волчком», рванула обратно.

– Когда же все это закончится? – ни к кому конкретно не обращаясь, вздохнул взводный. – Вернемся с войны, ей-богу… сразу женюсь…

«Зло должно быть наказуемо!»

Проводив собратьев по оружию, мы вошли в «штабную» палатку. Молча закурили. Сушко, вперившись взглядом в ее дальний угол, сосредоточенно выпустил несколько дымовых колец и будто в продолжение начатого разговора приглушенно сказал:

– …и ведь все же прошли гады. И где-то неподалеку от нас. А что делать? Если рота держит «линию фронта» на рубеже километров пяти? Взвода – как «островки» в ненавидящем нас море… И помнишь, о чем вчера говорили? В лоб не лезут, втихую продираются – по ложбинам, кустам, как мыши…

– Кишка, видать, тонка в лоб-то? – спросил я Виталия.

– Не скажи, брат… Погани этой в Чечне еще достаточно. А бандит – он везде бандит. И тактика у него соответствующая: все больше норовит из-за угла, в спину ударить. Кончать с ними надо…

Я ведь родился и вырос на Северном Кавказе – в Ставрополье, город Зеленокумск, рядом с Буденновском. И после всего, что случилось в нем, такое у меня неимоверное желание… Не скажу, отомстить. Но люди, если еще можно их, бандитов, людьми называть, совершили такое и безнаказанно ушли?! Я считаю – это неправильно.

Зло должно быть наказуемо. Иначе, сам понимаешь, безнаказанность ведет к вседозволенности. Что в итоге мы и получили: Первомайское, Грозный 96-го. Ведь им же, по большому счету, все сошло с рук! А за три последних года они вообще обнаглели вконец. Поэтому просто необходимо дать понять бандитам, что для здоровья жуть как опасна излишняя самоуверенность. Да и Россия должна быть единым государством, а не лоскутным одеялом, расползающимся во все стороны.

– С таким настроением и ехали в Чечню морские пехотинцы?

– Честно говоря, в Спутнике за суетой сборов как-то не до философии было. Все понимали: есть приказ, который нужно выполнить. А вот позже, в Дагестане, из разговоров офицеров и прапорщиков ДШБ, особенно тех, кто уже прошел первую «чеченскую» кампанию, почерпнул для себя: «черные береты» выполнят все боевые задачи. Главное…

Виталий замолчал, тщательно растер окурок о стенку импровизированной пепельницы, а затем пристально посмотрел мне в глаза:

– Главное, чтобы нас не предали. Когда здесь погибнут парни, а потом, не расправившись до конца со всей бандитской мразью, внезапно, как это уже было четыре года назад, выведут войска, и все – бои, потери, кровь – окажется зря… А на Кавказ летели с одним намерением: если бить, то бить до конца. Сам знаешь, у нас на войне «золотой середины», как у политиков в Москве, нет и быть не может. Морпех сказал – морпех сделал…

За этой фразой не словесные «авансы», а конкретные боевые дела.

«Нам приказали: «Нужна высота!»

В начале декабря прошлого года командование Объединенной группировки федеральных войск поставило задачу десантно-штурмовому батальону подполковника Анатолия Белезеко: совершить переход через Андийский хребет и войти в селение Ведено с юго-востока.

Колонна «черных беретов» вышла из Ботлиха. Направление – граница Дагестана с Чечней. Об этом марше морские пехотинцы до сих пор вспоминают крепким словом. Узкие горные серпантины, крутые подъемы, спуски. Каждый поворот «бэтээры», техника сама по себе не маленькая, преодолевали в три-четыре приема. Слева – отвесная скала, уходящая ввысь, справа – пропасть, из которой разит могильным холодом. А на броне – десант, парни, жизнь которых всецело зависит от мастерства водителей.

Один неверный поворот руля, не вовремя включенная передача или резкое ускорение – и машина свалится в «преисподнюю», на россыпи жаждущих крови камней.

Но за время совершения многокилометрового марша морские пехотинцы не потеряли ни одной единицы боевой техники. Поломки? Да, были. Так, машина матроса Александра Кудряшова получила серьезное повреждение. Устранить такую неисправность даже в обычных условиях – проблема. А здесь еще сообщение от разведчиков: противник рядом. В любой момент обездвиженная, морпеховская колонна могла стать мишенью для боевиков. Но Александр быстро отремонтировал поврежденный агрегат, и «черные береты» продолжили путь.

В район сосредоточения десантно-штурмовой батальон прибыл точно в назначенное время. Все военные водители ДШБ – матросы Александр Кудряшов, Владимир Петроченко, Михаил Лужин, Максим Букреев, Алексей Тиличенко, Юрий Апасов, Юрий Антонов и другие – были представлены к государственным наградам.

На войне мало легких дорог. С окончанием марша пришел конец и ранее проторенным серпантинам. Под ноги морпехам выстилались теперь лишь вековые тропы, обледенелые, заскорузлые, зачастую не обозначенные на карте. А если даже и прочерченные едва видимым пунктиром, то уже давно стертые с лика гор камнепадами.

Шли пешком, по-суворовски. Сколько было под силу взять боеприпасов, продовольствия, волокли на себе. На каждом – килограммов по тридцать-сорок. Да еще оружие, бронежилеты, каски. А кругом непролазные кручи. Жуткий холод. Разреженный горный воздух, от которого кружилась голова, в кашле рвало грудь, носом шла кровь, от напряжения тисками давило в висках.

Спали в снегу. А иногда уходили прямо в ночь, туман, когда в горах вообще не видно ни зги. Первой десантно-штурмовой роте капитана Сергея Шашина приказали взять гору, на которой окопались «духи». Днем с соседней вершины морские пехотинцы наблюдали их. Бандиты даже открыли по «черным беретам» огонь. На что морпехи не замедлили показать и свои «зубы».

Разведка четко доложила: у врага – зенитные установки. Так как их гора одним склоном упиралась в селение, была какая-никакая дорога. Морские пехотинцы могли противопоставить только крупнокалиберный пулемет «Утес», который тащила на себе ишак Машка, да переносную, на матросских спинах, руках, установку ПТУР (противотанковых управляемых ракет).

Подъем в гору достаточно крутой. На вершине – бандиты, врывшиеся в землю. «Черным беретам» же карабкаться вверх открыто. Трудно надеяться, что в такой передряге можно, образно говоря, выйти сухим из воды. Но как там, в песне у Высоцкого: «Расклад перед боем не наш, но мы будем играть!» Будем! Поэтому в три часа по полуночи и прозвучала для 1-й ДШР короткая команда: «Вперед!»

В ту ночь «первая» расстояние в полтора километра преодолевала в течение двух часов. Шли цепочкой, почти держась друг за друга. Земли не видно. Очередной шаг – как в бездну, в неизвестность. Морпехи под «прессом» снаряжения оступались, падали, скатывались на метр-два вниз. Но ни один из «черных беретов» не проронил ни звука. В сознании каждого, иступленном от тяжести подъема, цепко угнездилась мысль: непроизвольный восклик, громкий шум – и роту обнаружат. Тогда всем хана.

На высоту взошли в назначенное время. Но боя не случилось. Бандиты снялись с горы ранее. В охранение по собственному почину заступили «старики». Остальные в изнеможении просто упали в снег.

– Конечно, после такого подъема принять бой очень тяжело. Реально шансы победить на стороне противника, – рассказывал старший лейтенант Виталий Сушко. – Но у парней, не поверишь, был такой боевой задор! Сам диву давался. Может, потому, что еще в Спутнике в них заложили: первая рота всегда должна быть лучшей.

– А после не удалось узнать почему «чехи» ушли? – не удержался я от любопытства.

– Хоть и девиз у морпехов: « Где мы – там победа!» – но любое наше наступление – далеко не как в анекдоте: «С голой пяткой на чапаевскую шашку», – начал объяснять взводный. – Предварительно по горе «работает» артиллерия. Это во-первых. А во-вторых, практика уже показала, что бандиты-то не постоянно сидят на высотах. Господствующие вершины они занимают, как правило, у поселков.

И поскольку их так называемые силы – это по большому счету всего лишь сборище оголтелых наемников, которым вряд ли доплачивают за ночные бдения в промерзших окопах, то они просто ушли на ночевку в селение. Словом, мы опередили «чехов». И когда они полезли к нам, завязалась перестрелка. Но в горах она, как правило, скоротечна.

Почему? Бандиты в основном ходят налегке: у каждого – стрелковое оружие, небольшой боезапас, несколько гранат. Так что в нашем эпизоде они, скорее всего, не были готовы к затяжному бою…

«С нами воюют не дилетанты»

Как только десантно-штурмовой батальон морской пехоты Северного флота начал боевые действия в составе Объединенной группировки, «чехи» сразу же истерично объявили: «Морпехов в плен не брать!» На что североморцы ответили: мол, нам на бандитские угрозы – плюнуть и растереть. «Черные береты» в Чечне страха не знают. В этом не раз убеждался лично.

Но было бы глупо предполагать, что морским пехотинцам на Северном Кавказе противостоят простые чеченские парни с берданками образца прошлого столетия. В штабе ДШБ в Беное. на боевых позициях десантно-штурмовых взводов и рот не раз слышал от североморцев, что, по разведданным, в рядах бандитов чеченцев осталось всего лишь около двадцати процентов. Остальные – наемники, «засланцы» из-за границы. И вооружены они далеко не луками со стрелами.

В их распоряжении имеются (или, по крайней мере, достоверно были) снайперские винтовки Драгунова, американские автоматические винтовки М-16, различные модификации автоматов Калашникова, ручные пулеметы, противотанковые установки, горные пушки, гранатометы АГС-17 «Пламя», гранатометы «Муха», зенитные ракетные комплексы аналогичные, известным со времен афганской войны «Стингерам». Уж не говоря о количестве бронетехники, мобильных и спутниковых системах связи. Есть чему удивляться? Еще бы!

На командно-наблюдательном пункте 1-й ДШР мне рассказали о находке матросов Деткина и Жаворонкова всего лишь в полутора-двух километрах от позиций. В лесу парни обнаружили прислоненную к дереву новую реактивную противотанковую гранату «тандемного» (то есть двойного) действия.

– У нас таких нет, и ничего подобного мы еще не видели, – говорили «черные береты». – Можем лишь предположить, что у нее два кумулятивных заряда. Первый – чтобы прорвать «активную» броню на танке, второй – чтобы затем выжечь все внутри машины. Кстати, маркировка – «мэйд ин» Россия-матушка…

А чуть позже в «заповедном» уголке Веденского ущелья разведчики из полка Черноморского флота, приданные группировке морской пехоты, наткнулись на «законсервированную» боевую технику бандитов. В числе трофеев: боевая машина десанта, боевая машина пехоты, танк Т-72, артиллерийская установка на базе бронетранспортера, автомобиль ГАЗ-66, под завязку «упакованный» снарядами. Все с ичкерийской «волчицей» на лобных местах, а главное – в рабочем состоянии. Заливай горючее, заводи, воюй.

– И так сволочи здорово замаскировали, – делились впечатлениями черноморские разведчики. – Если б носом не уперлись, хрен нашли бы…

А я думаю, все равно нашли бы.

Сколько же проклятий за эти девять месяцев послали в адрес «черных беретов» Басаев с Хаттабом? Ведь было от чего. И, на мой взгляд, в первую очередь за то, что в течение февраля группировка морской пехоты по-хозяйски располагалась в «вотчине» главарей бандформирований – Веденском районе. Не за день, конечно, и не за два, но со временем морпехи возвратили это чеченское «гуляй-поле», родину Басаева и эпицентр хаттабовских «университетов» к относительно спокойной жизни. Что как раз и было не по нутру бандитам, пытавшимся при любой возможности отомстить североморцам за их миротворчество.

– Воюют боевики хорошо. И было бы смешно недооценивать их подготовку, – рассказывал мне Виталий Сушко. – Здесь на войне я впервые столкнулся с такими понятиями, как, например, тактика арабских наемников. Только представь себе…

На штурм горы арабы идут, как правило, группой из двадцати человек. С собой – три миномета. Обстрел вершины начинают с трех сторон. Под прикрытием минометов поднимаются по склону. Причем с какой-нибудь соседней высотки их может поддерживать еще и снайпер. К моменту завершения минометного обстрела арабы, кстати достаточно тренированные бегать по горам, «выныривают» уже перед самым носом у обороняющихся бойцов. И начинается сплошной автоматный огонь. Да такой, что головы не поднять.

– Как-то с ротным прикинули: если вовремя не «просчитать» их действия, – резюмировал старший лейтенант, – то пятнадцать-двадцать подготовленных наемников могут взять взводный опорный пункт на горе буквально за тридцать-сорок минут. Так что с нами воюют не дилетанты. Но даже со своей тактикой они не особенно стремятся с батальоном в бой вступать.

– Боятся?

– Вероятно. Не могут «морскую душу» понять до конца…

Какой войны не нужно боевикам?

В Чечне морская пехота Северного флота – сила! И это уже не раз испытали на собственной шкуре бандиты. Девять месяцев (к началу мая) безвылазно на войне – показатель. Чего? Да всего. Мужества, отваги, бесстрашия, ярости, неудержимого натиска на врага, фронтового товарищества.

Вот далеко не полный перечень штрихов к «портрету» морских пехотинцев, которых глубоко уважают собратья по оружию и ненавидят лютой ненавистью боевики. Последние, кстати, ненавидят и боятся «черных беретов» еще за две характерные черты, присущие североморским морпехам, – полную тактическую непредсказуемость и заполярную основательность…

Федеральные войска продвигались к Ведено. Десантно-штурмовой батальон морской пехоты и воздушно-десантные подразделения действовали параллельно. А отличительная особенность «крылатой гвардии» в том, что она никогда, ни при каких обстоятельствах не оставляет свою технику. И так случилось, что на дороге рядом с высотой, на которую «пехом» выходила парашютно-десантная рота морской пехоты капитана Сергея Лобанова, колонна ВДВ попала в засаду.

«Чехи» подбили несколько машин. Завязался ожесточенный бой. И вдруг с горы во фланг бандитам ударили «черные береты». Боевики сразу же отступили. В это время командование ДШБ получило радиоперехват: «чехи» недоумевали, запрашивали своих главарей, что делать дальше? «Мол, мы их (морпехов) ждем на серпантинах, заминировали все дороги, а они приперлись через горы, пешком».

Много раньше, еще по осени, когда североморцы только подходили к Гудермесу, путь им преградил «полевой стан», откуда парашютно-десантную роту обстреляли боевики. «Черные береты» рассредоточились, окопались, вызвали по рации огневую поддержку. Вертолетчики, артиллеристы, танкисты так ударили, что от «стана» остались одни руины. А под ними – трупы.

После этого боя морские пехотинцы двинули дальше. Шли в общем-то спокойно, правда, порою теряясь в догадках: «Где же бандиты?» Радисты только докладывали командиру батальона подполковнику Белезеко, мол, там-то мотострелки попали в засаду, там-то «чехи» оказали сопротивление десантникам. А морпехам с кем воевать? С «ветряными мельницами»? Все-таки, согласитесь, странно, что боевики так долго не выходят на «черных беретов».

Ситуация несколько прояснилась в одном из селений, откуда накануне снялись «чехи». Местные жители утверждали, что бандиты, прознав о приближающихся морпехах, промеж собой говорили: «Связываться с этой «чумой»? По ним дали очередь, так они «полевой стан» с землей сровняли. Нет уж! Нам такой войны не надо…»

– Так оно было или нет, – рассказывали мне в первой десантно-штурмовой роте, – но по крайней мере, где бы мы ни появлялись, с нами боевики в затяжные схватки не вступали. Либо уходили заранее, либо если и стреляли, то прикрывая отход главных сил.

…Вечером на боевые позиции 1-й ДШР приехал на «бэтээре» комбат подполковник Белезеко. Что и говорить, миссия Анатолию Алексеевичу выпала почетная: вручить боевые ордена и медали капитану Шашину, старшему лейтенанту Сушко, старшему прапорщику Багрянцеву, их подчиненным, матросам. Кроме наград командир десантно-штурмового батальона привез и… новенькие погоны с «капитанскими» звездочками. Для Виталия. После чего объявил, что майор (уже!) Сергей Шашин назначен зам. комбата, а вместо него командовать «первой» будет капитан Сушко.

Я подошел к Виталию. Поздравить.

– Что же, товарищ ротный, сейчас творится в вашем сердце? – спросил, крепко, от души, пожимая его широкую морпеховскую ладонь.

– Честно говоря, бесспорная гордость, что служу в морской пехоте, – с улыбкой ответил офицер. – Подобное чувство уже испытывал, когда мы шли на Гудермес. И на сутки раньше выполнили поставленную боевую задачу. Батальон тогда входил в группировку ВДВ, где, бывает, себя в грудь бьют: мол, мы – «крылатая гвардия». А тут смотрят – какие-то «черные береты» и задачу… на сутки раньше?!.

Немного грустно, что в телерепортажах, куда ни глянь – везде одни воздушно-десантные войска. Может, это и своего рода реклама: мол, элита Вооруженных Сил, миротворцы. Ну что ж, если мы не можем, подобно им, так же предстать перед народом, то свое право на элитарность будем доказывать делами, в бою.

Грозный – Шали – Сержень-Юрт – Беной – Ведено

Василий Сергеев. Журнал «Солдат удачи» №6, 2000

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Чеченский лидер Рамзан Кадыров в прямом эфире показал встречу со своим бывшим советником Шаа Турлаевым, который объявлен в федеральный розыск в 2010 году по обвинению в покушениях на дагестанских политиков. Видео опубликовано на официальной странице главы Чечни в социальной сети «ВКонтакте».

«Лучшие из лучших», — говорит Кадыров, когда в кадре появляются знакомые Кадырова, среди которых Шаа Турлаев, который с 2010 года находится в федеральном розыске по делам об организации покушений на политика Ису Ямадаева и экс-мэра Хасавюрта Сайгидпаши Умаханова.

Чеченский лидер вёл прямую трансляцию из села Беной, где накрыл шикарный стол для своих знакомых. Cначала Кадыров показал всем смотрящим за его трапезой открывающиеся из его беседки виды на горы, а затем и тех, с кем собирался отобедать. В частности, на видео попал одноногий Турлаев.

Шаа Турлаев под кодовым прозвищем Седой обвиняется сразу по нескольким громким резонансным преступлениям. В 2004-м в результате полученного ранения у Турлаева началась гангрена ноги, и он сдался под гарантии Рамзана Кадырова. Турлаева амнистировали. После лечения, в результате которого ему ампутировали ногу, был назначен советником Кадырова. Основная работа на его должности заключалась в роли агента по установлению местонахождения действующих и бывших членов бандитского чеченского подполья. Является фигурантом нескольких уголовных дел об убийстве и покушении на убийство: дело Умара Исраилова (убит в январе 2009 года в Вене), дело Руслана Ямадаева (убит в 2008 году в центре Москвы), дело о покушении на убийство Магомеда Очерхаджи в Норвегии, дело о покушении на убийство Исы Ямадаева в Москве. Объявлен в международный и федеральный розыск. Розыскное дело на Турлаева заведено главным московским полицейским главком в марте 2010 года.

По официальным данным следственных органов, официально установить местонахождение Турлаева не представляется возможным. Между тем, по некоторым данным, он свободно передвигается на территории Чечни.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства