Первая чеченская компания. Александр Сладков рассказывает и показывает про штурм горного района, превращённого боевиками в крепость.

За обе чеченские войны, Бамут штурмовали пять раз. Александр Сладков расскажет о самом первом и удачном штурме этой крепости

плеер 2

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В мае 1996 центр боевых действий переместился к Бамуту. С самого начала первой чеченской кампании здесь базировалась мощная бандгруппировка — более тысячи боевиков, в том числе около двухсот наемников, — имевшая на вооружении, кроме стрелкового оружия, танки, бронетранспортеры, орудия и минометы, реактивные и зенитные установки.

Ядро ее составляли так называемый галанчешский полк под командованием X. Хачукаева, батальон Р. Хайхароева, отряд «Асса» А. Амриева и десятки афганских моджахедов. Командующим всей группировкой являлся житель ингушского селения Аршты Ширвани Албаков, который впоследствии был убит. Финансировал боевиков родственник Албакова — Адам, в недалеком прошлом директор грозненского завода по производству и реализации нефтепродуктов.

Оборонительные сооружения в Бамуте готовились боевиками фактически с начала боевых действий, т. е. еще с осени 1994 года. Были созданы рубежи, подготовленные к ведению длительной обороны, способные выдерживать мощное воздействие авиации и артиллерии.

Наиболее укрепленным районом являлась высота 444,4 (северо-восточные склоны), где располагались четыре опорных пункта — тщательно замаскированные, с перекрытыми блиндажами в шесть накатов (!) бревен диаметром до 0,6 метра. Часть огневых точек укрыто железобетонными колпаками. Подходы к опорным пунктам заминированы, а вся местность перед ними пристреляна с использованием ориентиров, закрепленных на деревьях и других объектах.

Кроме того, в районе Бамута в советские времена дислоцировалась ракетная часть, и после нее остались заброшенные шахты и заранее подготовленные доты. В результате успешно проведенных федеральными войсками операций в Урус-Мартановском и Шатойском районах часть бандгрупп перебазировалась в Бамут. Мало того, для пополнения отрядов НВФ были организованы вербовочные мероприятия на территории Ингушетии. К примеру, в станице Орджоникидзевская набор добровольцев проводил Руслан Хайхароев. В довершение всего в мае в Бамут прибыла еще и группа наемников из Грузии.

По замыслу руководителя операции генерал-майора В. Шаманова (на тот момент он был командующим группировкой Минобороны в составе ОГВ), захват базового центра боевиков в Бамуте был спланирован и проводился в три этапа. В соответствии с решением командующего войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-полковника А. Квашнина была сформирована войсковая маневренная группа (ВМГ) в составе 131-й бригады, усиленных батальонов 136-й и 166-й бригад, подразделений внутренних войск.

Для огневого поражения опорных пунктов боевиков были созданы две артиллерийские группы. Для нанесения бомбо-штурмовых ударов с воздуха использовались 18 самолетов Су-24 и Су-25. Огневую поддержку осуществляли также вертолеты и огнеметы.

На первом этапе разведгруппы провели детальную доразведку намеченных маршрутов выдвижения наших войск и опорных пунктов боевиков, а затем были произведены огневые авиационно-артиллерийские точечные удары по выявленным позициям бандитов.

К исходу дня 19 мая основные силы ВМГ совершили перегруппировку и сосредоточились в исходных районах в двух километрах севернее Бамута. На следующий день авиация и артиллерия накрыли огнем вновь выявленные огневые средства и опорные пункты НВФ. Преодолевая жесточайшее сопротивление, наши подразделения ВМГ блокировали Бамут по господствующим высотам и тактически выгодным рубежам, что позволяло перекрыть пути переброски резервов и отрезать отход боевиков на территорию Ингушетии и в горные районы.

Во второй половине дня 23 мая, ближе к вечеру, спецназовцы после интенсивной огневой подготовки ворвались на северную окраину селения, продвинулись к центру почти на два километра и за полночь закрепились на достигнутых рубежах. Боевики сопротивлялись с какой-то особой яростью. В их тактике появились новые элементы.

Так, для обнаружения еще на подступах наших разведгрупп стали использовать специально обученных собак, привязывая их вблизи позиций. Не раз бандиты предпринимали психологические контратаки: шли в бой в полный рост под плотным прикрытием огня. Они были в новом камуфляже, как выяснилось, иностранного производства, многие находились под наркотическим воздействием. По всему чувствовалось, что их действиями руководил опытный военный, который громко подавал команды на чистом русском языке. Весь этот антураж должен был морально надломить наших ребят.

И еще один тактический прием противника. При нанесении нашей артиллерией ударов бандиты тут же стремительно сближались с наступающими подразделениями до 100–150 метров, что, естественно, резко снижало эффективность артогня. И тем не менее боевое мастерство и мужество спецназовцев сделали свое дело.

24 мая стал днем окончательного разгрома бандформирований в Бамуте. Тщательно спланированная, а главное, четко проведенная операция развеяла миф о неприступности «крепости» (ведь федеральные войска ранее уже дважды безуспешно штурмовали ее). Противник понес ощутимые потери: только убитых около трехсот пятидесяти, уничтожено несколько танков, БМП, минометов, захвачено много оружия и боеприпасов.

К сожалению, были потери и в наших войсках: 52 человека, в том числе 21 погибший.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

18 апреля 1995 года бойцы 7 отряда спецназа «Росич» попали в засаду. Боем на «Лысой горе» они отвлекли на себя тысячную группировку боевиков, тем самым спасли от уничтожения бригаду оперативного назначения, проводившую спецоперацию в Бамуте.

18 апреля 1995 года на Лысой горе их ждала не просто засада. Отряд вышел на хорошо укрепленный опорный пункт боевиков, где были сосредоточены значительно превосходящие силы. Спецназовцы их здорово потрепали, не позволив спуститься в Бамут, где основные силы войск проводили специальную операцию. Бой шел весь световой день. Это был самый тяжкий бой отряда за всю его историю. Потеряли десять человек.

Старший лейтенант Михаил Немыткин, лейтенант Андрей Зозуля, прапорщик Олег Терешкин и рядовой Рафик Кадырбулатов посмертно будут удостоены звания Героя России. В том бою погибли еще капитан Виталий Цымановский, младший сержант Сергей Кубат, рядовые Александр Шультов, Игорь Панков, Александр Ковалёв, Дмитрий Овчинников.

Подробнее об этом бое читайте и смотрите в материалах на нашем сайте:

Бамут. Бой спецназа «Росич» на Лысой горе во время первой чеченской войны

Первая чеченская война. Сражение на Лысой горе. Возвращение павших

Первая чеченская война. Бой на Лысой горе у села Бамут

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Бой за Бамут и события в Самашках — трагические эпизоды первой чеченской компании.

Александр Сладков рассказывает и показывает, что происходило и как велись боевые действия в этих населенных пунктах в апреле 1995 года.

плеер 2

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

27.06.1975 — 14.04.1995

Александр Михайлович Кисиленко родился 27 июня 1975 г. в г. Белгород. Командир штурмового отделения 1 взвода 2 ГСН отряда спецназа «Витязь». Погиб 14 апреля 1995 года при проведении поисково-разведывательных мероприятий перед штурмом села Бамут в Чеченской Республике.

Перестраиваясь на ходу в единую колонну, три спецназовских отряда растворились в темноте. Под прикрытием ночи им пред­стоял рейд к предгорью, где, преодолеть глубокое ущелье, одним надо было про­браться в тыл боевикам и до рассвета штурмом овладеть господствующей вы­сотой восточнее Бамута, другим — вый­ти к старым ракетным шахтам, спустить­ся под землю и уничтожить базу банди­тов. Спецназ обеспечивал проведение войсковой операции в Бамуте.

Благополучно обогнув слева село Чемульга, отряды ночью наконец-то вышли к предгорью и головным дозором упер­лись в густые заросли, круто поднимав­шиеся по склону. «Зеленка» встретила бойцов зловещей тишиной и запахом ве­сенней сырости. В кромешной темноте идти приходилось медленно, буквально на ощупь, раздвигая цепляющиеся вет­ки. Ноги скользили по влажному сыпуче­му склону. Дальше сплошняком подни­мался высокий лес.

Где-то внизу, в ночной пелене тума­на, наполовину втянувшись в узкое горле ущелья, прижатый крутыми берегами ре­ки Фонтанги к подножию горы, безмолв­но лежал Бамут. Не встретив сопротив­ления, группа Артура в назначенный час заняла высоту. Остальные группы, мино­вав ущелье, начали поиск.

Хотя боевиков на высоте не оказа­лось, по всему было видно, что они еще недавно были здесь. Это тревожило заставляло не выпускать из рук оружие вслушиваться в каждый шорох.

Закончив разведку и осмотр верши­ны и выставив посты охранения, Артур приказал готовить укрытия для круговой обороны. Было по-прежнему темно. Не­приветливый, сырой и угрюмый лес да­вил тишиной. Бесшумно ступая по тол­стому и упругому слою прелой прошло­годней листвы, Артур с двумя бойцами первого взвода обошел посты охранения Стало светать, наступило долгождан­ное утро. Откуда-то с равнины донесся нарастающий гул моторов. Колонна шла к Бамуту, и Артур заспешил наверх, на свой наблюдательный пункт. Начиналась войсковая операция.

До наблюдательного пункта остава­лось совсем немного, когда командир дальнего поста сержант Киселенко доло­жил по рации открытым текстом:

— Ноль второй, я Пятый, «ду­хи» здесь. Они совсем близко… Они рядом, идут прямо на нас… открываем огонь… И тут же со стороны ущелья донеслись раскатистые автоматные очереди.

Рация, тихо щелкнув замолчала. Связь оборвалась. Сколько не пытался Артур вызвать Кисиленко, все без толку. Из чрева рации доносилось лишь тихое ши­пение.

А внизу, у дальнего поста, уже вовсю шел бой. Подняв остатки группы, Артур бросился поперек слона вниз, к дальне­му посту охранения. Несколько десятков боевиков, не та­ясь, плотной группой шли прямо на пост.

Киселенко отложил радиостанцию, вполголоса скомандовал своему напарни­ку: «К бою, братишка!» — и первым от­крыл огонь. Застигнутые врасплох прицельными очередями некоторые боевики падали как подкошенные и замирали на месте, другие, нелепо раскинув руки и ноги, скатывались по склону.

Через несколько секунд их замеша­тельство прошло, уцелевшие бандиты за­ легли. Частая отрывистая дробь автома­тов поутихла, и Киселенко почувствовал, как тысяча маленьких молоточков натуж­но и ритмично стучит в висках. Он понимал, что отойти им двоим не удастся: боевики засекли их позицию и стреляли прицельно. Разъяренным пче­линым роем пули проносились над голо­ вами…

В ожидании решительной атаки «ду­хов» сержант устраивался поудобнее. По­ смотрел на своего напарника. Костя, плача от отчаяния, с руганью бил кула­ком по ствольной коробке автомата, од­на из выпущенных боевиками пуль уго­дила в окно выбрасывателя, и автомат заклинило.

Киселенко на миг выглянул из окопа. Тут же несколько очередей хлестнули над головой. Боевики все не начинали атаку, решая, как обойти пост.

Александр машинально прощупал карманы разгрузника — нож и гранаты на месте. Не поворачивая головы, он с со­жалением прошептал напарнику: — Уходи, братишка! Слышишь, не­ медленно уходи. Тебе здесь больше де­лать нечего.
Но тот отрешенно молчал, неуклюже сидя на корточках в углу окопа перед изуродованным автоматом.

Огонь нарастал. Казалось, что со сто­роны боевиков стреляет каждый куст, ка­ ждое дерево. — Уходи, я приказываю! — прикрик­нул Киселенко и, припав щекой к при­кладу, стал посылать в сторону подняв­шихся в атаку бандитов короткие очере­ди. Те снова залегли, и тогда Костя вы­скочил из окопа и быстро пополз вверх по склону.

Жестокие уроки войны были усвоены Киселенко на «отлично». Он знал, как действовать под огнем противника. Ло­жишься, прикрывая огнем товарища, он идет вперед. Потом он тебя прикрыва­ет, и ты идешь вперед. А сейчас он остался один перед вражьей сворой, мог рассчитывать только на себя и ждать помощи товарищей.

Саша не знал, что шедшая ему на помощь группа наткнулась на боевиков и тоже ведет неравный бой на этом же склоне, только немного правее и выше.

Присоединив к автомату полный магазин, Киселенко выпрыгнул из окопа, перекатился в сторону и отполз к поваленному дереву. Очереди боевиков дружно ударили по оставленному окопу. Разбившись на группы, бандиты перебежками продвига­лись по склону. Подступали все ближе и ближе.

Боевики охватывали его полуколь­цом. Не мешкая, сержант достал из разгрузника гранату, выдернул чеку и, ко­ротко замахнувшись, бросил ее вперед. Взрывом разметало подобравшихся к не­му ближе всего. Не давая опомниться остальным, дал длинную очередь. Он не успел залечь, как услышал родной и зна­комый голос командира.

Группа Артура была совсем близко. Вздыбив землю и кустарник, ахнули под­ствольники. Долгожданный шквал огня снова пронесся над головой Киселенко. Гулкое эхо взрывов зарокотало в ущелье.

Не выдержав атаки, боевики выскаки­вали из-за укрытий и, отстреливаясь, унося раненых и убитых, уходили по склону вниз, в сторону Аршты.

Киселенко вскочил по-кошачьи мягко. Скользя по сыпучему склону, он начал преследование, но…

Его нашли по примятой траве, обиль­но политой кровью. Сердце еще билось, выталкивая кровь из сквозной раны гор­ла. Александр часто и отрывисто дышал, жадно хватая воздух широко открытым ртом. Отрядный док помочь ничем не мог. Киселенко умер на глазах у своих товарищей.

Безжизненное тело уложили на плащ- палатку и бережно снесли по склону вниз к подкатившему бронетранспортеру.

Спецназ выполнил свою задачу. Опе­рация завершилась. По команде отряды вышли за боевые порядки войск прикры­тия и сделали небольшой привал. Поль­зуясь передышкой, солдаты негромко пе­реговаривались, полулежа курили.

Чуть поодаль, широко расставив но­ги, стоял Артур. До предела раскрыв во­рот куртки, он подставил грудь легкому весеннему ветерку и до боли в глазах всматривался в зелень оставленной вы­соты. Он искал место, где только что по­терял одного из своих лучших бойцов.

Впереди его ждали новые операции, новые бои, боль утрат. Но сейчас он скорбел по своей первой потере на этой людьми и Богом проклятой войне.

16 апреля 2019 года на здании строительного колледжа г. Белгорода появилась мемориальная доска в память о Александре Михайловиче Кисиленко, бойце отряда специального назначения «ВИТЯЗЬ», посмертно награждённого орденом Мужества.

На открытии мемориальной доски присутствовали родители А.М. Кисиленко- Мария Никитична и Михаил Иванович, заместитель председателя Всероссийской общественной организации ветеранов «БОЕВОЕ БРАТСТВО» — Виктор Романович Кауров, руководитель Белгородского отделения ВООВ «БОЕВОЕ БРАТСТВО» Герой России Вячеслав Михайлович Воробьёв, внук генерала армии, Героя Советского Союза Н.Ф. Ватутина — Александр Бедржихович Ватутин, сослуживцы А.М. Кисиленко, представители управления Росгвардии по Белгородской области , член Союза писателей России- Василий Михайлович Журахов, председатель Белгородского отделения Общероссийской общественной организации семей погибших защитников Отечества — Людмила Николаевна Серкова, студенты колледжа, школьники, горожане.

Память погибшего почтили минутой молчания, после чего к мемориальной доске были возложены цветы.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Шел второй месяц боевых действий в Чечне. И второй месяц осады Бамута. Глав­ной западной крепости боевиков, имеющей для них еще с прошлой войны не только стра­тегическое, но и большое символическое значение. Расположенный в нескольких кило­метрах от ингушской границы превращенный в крепость поселок, в котором еще с 1995-го жили одни боевики, в первую кампанию был взят одним из последних.

Сейчас командующий Западной группировкой генерал Владимир Шаманов решил взять эту их знаковую кре­пость одной из первых. Только не штурмом, а бескровной осадой.

…Спрыгнув с брони, пехота во главе с «замполитом» полка рослым подполковником Олегом отправилась в окаймляющие Бамут покрытые лесом горы.
Разведвыход по тылам боевиков шел по четко рассчитанному, продуманному маршру­ту. Впрочем, разведвыходом этот пеший по­ход по бамутским лесам был скорее для нас, а для мотострелков 58-й армии это была обычная смена засад, которую проводили ка­ждые 2-3 дня.

Все — от сухих пайков на трое суток до боекомплекта на несколько часов боя и круп­нокалиберных пулеметов — пехота несла на себе. Углубившись в лес на несколько кило­метров, шли уже молча, в колонну по одному. Двигались медленно, всматриваясь в каждый куст, вслушиваясь в каждый шорох. Впереди офицеры — батальонный и полковой «зампо­литы» — и арткорректировщик по имени Эдик.

Лес, мало отличающийся от подмосков­ного, царапал руки колкими сучьями. Одетая в изодранную песчанку пехота, прущая по го­рам в самых устаревших брониках, с много­килограммовой поклажей, не была похожа на увешанных ножами и пулеметными лентами «рейнджеров», любящих позировать перед телекамерами.

Такова, думалось, жизнь: в телерепорта­жах воюют одни, а в бамутских лесах совсем другие. Если бы мы не видели этих ребят в деле, то привезенные снимки и нам самим, возможно, показались бы потом не самыми лучшими. Но именно эти 18-летние пацаны, на плечи которых ложится сегодня основная тяжесть войны, какими бы они ни выглядели уставшими и замученными, и есть главные герои объявленной бандитами войны.

…Мы подходили все ближе к Бамуту. Идущий впереди подполковник показал на валяющуюся на тропе пачку «Мальборо» — “чехи”, наши такие не курят. Потом нам один за другим попадались брошенные боевиками окопы. Только минувшей ночью здесь шли бои.

Наконец мы достигли места, где нас ожидал привал. Закурив, лейтенант Эдик рассказал о ночной перестрелке, после кото­рой боевики отступили, оставив в окопах тро­феи: несколько лопат, матрасы, сало, чеснок, полиэтиленовые канистры с надписью «Юни- сеф».

— Кажется, они уже психуют-палили но­чью во все стороны, — подключился к разго­вору ротный лейтенант Костя. — Мы же, на­оборот, запретили солдатам стрелять без ну­жды.

Вскоре мы достигли самых дальних око­пов, оставленных боевиками. Рядом, на де­реве, красовался свежевырезанный полуме­сяц и надпись «Бено 11.99».

Занимать оставленные боевиками после ночного боя и артналета окопы пехота не со­биралась — слишком уж далеко они находи­лись от лагеря. Случись что — подмога сюда успеет не скоро.

— Мины под матрасы на всякий случай мы положили — вдруг «чехи» вернутся, — докладывал ротный Костя майору Александ­ру.

Немолодой уже майор, «замполит» ба­тальона воевавший в этих местах еще в прошлую войну и знавший, казалось, здесь все тропы, был самым опытным в группе. Он ­то и решил, что дальше соваться не стоит, хотя пройди мы еще метров 300, и стал бы виден Бамут.

Мы тронулись обратно.

ПЕХОТА ПРОТИВ СПЕЦНАЗА

За полтора месяца осады напичканного боевиками Бамута полк офицера Бориса Кор­неева потерял двух солдат.

Это был первый бой пехоты с терро­ристами.

Бронегруппа в составе четырех БМП, двух танков и двух БТРов совершала развед­ку боем. Шедшие головным дозором БМП и танк, не встречая сопротивления, около кило­метра проехали по улицам вымершего Баму­та. Дикий азарт войны манил их все дальше вперед. Наконец спохватившиеся боевики от­крыли огонь. Завязался бой.

Потеряв после атаки боевиков рядового Клочкова, закрыв­шего собой ротного, пехота открыла ответ­ный огонь и начала давить террористов. Не только, кстати, в переносном смысле. Из раз­давленной танком белой “шестерки” старший лейтенант Килешби достал целенькие огне­мет и гранатомет.

Уничтожив около пятнадцати боевиков и выяснив, что Бамут, несмотря на кажущееся спокойствие, просто нашпигован террориста­ми, бронегруппа вернулась в лагерь. И там офицеры вдруг с ужасом обнаружили, что в горячке боя они потеряли в Бамуте солдата Соловьева.

Развернувшись, бронегруппа снова пошла на поселок. На этот раз наших встретил плотный огонь с лесистых горокеще на подъезде к Бамуту. Прорваться не удалось.

С этого момента в бамутских лесах стали выставляться засады. Активизировались и боевики, сообразившие, что в отличие от прошлой кампании на этот раз их Бамут бу­дут давить сразу же. Они начали оборонять свой вымерший «город-символ» вахтовым способом: одну банду через 3-4 дня меняла другая.

Через неделю засады наконец принесли первые результаты. Десять одетых в яркие американские камуфляжи боевиков неспеш­но брели из Бамута в сторону нашего лагеря. Затаив дыхание, пехота, не сговариваясь, подпускала их все ближе и ближе. Лежавшие впереди ротный лейтенант Марк и арткорре­ктировщик старший лейтенант Михаил пер­выми открыли огонь. Тишину осеннего леса порвали гулкие звуки автоматных очередей.

Подкошенные боевики покатились в овраг. А в бой с пехотой вступила шедшая чуть сзади другая группа боевиков. Началась долгая пе­рестрелка.

Противники явно не спешили тра­тить патроны. Иногда перестрелка переходи­ла в словесную перепалку.

— Эй, Магомет, высунь голову, я ее тебе прострелю, — перемешивая русские слова с отборным чеченским матом, кричал сержант-контрактник Сергей, которого все здесь зовут Старый.

Крепко рассердил Старый бандитов. В их эфире потом не раз звучали сообщения о 800 долларах за любую информацию о Сергее. Но это будет потом.

Пока же на подмогу пехоте шла бронегруппа. А из вкопанных на окраине лагеря двух танков ювелирный огонь по зе­ленке вели комбат Фидель и командир полка подполковник Борис Корнеев. Надо было во что бы то ни стало отогнать боевиков и попы­таться захватить трупы бандитов. Только так, обменяв, можно было потом вызволить тело погибшего Соловьева,

— Командир, “барашки” у нас, отходим, — наконец радировали из лесу командиру полка.

Взятые боевики в красочных американ­ских камуфляжах и шикарных горных ботин­ках по своему внешнему виду напоминали ре­гулярную армию куда больше, чем положив­шая их пехота в изорванных камуфляжах и стоптанных кирзовых сапогах, в которых не то что воевать, ходить в горах невозможно.

На левой руке у каждого из террористов кра­совался шеврон: “ЧРИ спецподразделение «Духи».

Пехота махом разула боевиков. Никакие офицерские запреты, никакие увещевания, что это, мол, плохая примета, остановить по­бедителей уже не могли.

Из далекой Москвы, может, это и пока­жется кому-нибудь мародерством. Только здесь все видится по-другому…

А чуть позже по чеченскому телевидению усталые пехотные офицеры узнали, что «в го­рах под Бамутом президентская гвардия Ма­схадова столкнулась в неравном бою со спецназом СССР…»

С КЕМ ВОЮЕМ

Вечером за гостеприимным столом шел, конечно же, разговор о минувших боях, о том, с кем воюем. Офицеры не обижались на то, что у государства почему-то не нахо­дится средств, чтобы нормально одеть и обуть своих солдат. Нарокобизнес, работор­говля и кустарное производство бензина из ворованной транзитной нефти, по мнению подполковников и майоров, делали крими­нальную армию чеченских бандитов куда бо­гаче армии российской.

За столом, собравшим кабардинца стар­шего лейтенанта Килешби, азербайджанца прапорщика Джабира, дагестанца майора Фиделя, белоруса подполковника Сергея, ук­раинцев старшего лейтенанта Петра и пра­порщика Владимира, шел разговор о том, что развернувшееся в чеченских горах и степях вооруженное противоборство никак нельзя считать русско-чеченской войной.

Не пони­мали офицеры и тех, кто говорил, будто вою­ют они с бандитами. Не с бандитами и не с чеченским народом воюем мы в Чечне, а с хорошо подготовленной и прекрасно органи­зованной армией захвативших Чечню терро­ристов. Совсем не малочисленной, кстати, армией, в которой есть и наемники, и при­выкшие за эти годы жить разбоем чеченцы. И последних не так уж мало. Привыкшие жить воровством и разбоем, сбившиеся в волчью стаю, они будут стоять до последнего. Им есть что терять.

Но есть за что воевать и пехоте. Майор Александр, потерявший в этих местах в прошлую войну своего комбата, показывает выцветший российский флаг, который хранит еще с тех времен. «Когда в Бамут пойдем — будет на головной БМП».

И пускай в плане одиночной выучки бое­вики, все эти годы в отличие от армии уси­ленно готовившиеся к новой войне, действи­тельно во многом сильнее наших 18-летних солдат. День ото дня мужающие мальчишки, ведомые в бой забывшими все обиды на страну офицерами, вдруг начали побеждать наемников-террористов. Побеждать, воюя за правое дело.

АТАКУЕТ 313-Й

Танк с номером 313 очень спешил под­держать ведущую бой пехоту. На броне — прапорщик и 4 солдата. В горячке боя танкист отклонился от маршрута и по ошибке въехал в Бамут. Ударившая в Т-72 граната сбросила с брони пехотинцев и лишила танк внешней и внутренней связи. Только тут, пройдя почти весь Бамут с юга на север, в 313-м поняли, что они не в ингушском селе. И танк, сметая все на своем пути, понерся назад.

Наивные боевики пытались перекрыть ему дорогу грузовиком, который вмиг был раздавлен. Динамическая защита «ловила» гранату за гранатой, а экипаж беспрерывно стрелял из пушки и пулемета. С расположен­ного на господствующей высоте НП открыва­лось захватывающее дух зрелище: из Бамута несся танк с дымящейся башней и поверну­той назад пушкой, которая беспрерывно стреляла…

Достаточно одного взгляда на 313-й с его покореженными поврежденными решетками, чтобы представить, что испытали в Бамуте ребята.

Еще большие испытания выпали и на сбитую взрывом с брони пехоту. Сразу по­пав под шквальный огонь боевиков, пехо­тинцы, а точнее, саперы, уходили кто куда и выбирались поодиночке. Все они были ра­нены.

Первым в этот же день выбрался к своим прапорщик Гатикоев. На следующий день с боем пробился рядовой Гусев. Пузыркин и Дмитриев с поломанными ногами 12 дней пролежали в холодном лесу, в разное время попали в плен. Потом были обменяны на тру­пы боевиков.

Но самая невероятная история произош­ла с Борисовым. Будучи дважды раненным — в руку и ногу, Борисов четыре дня с боями прорывался к своим. Он спал на деревьях, сам перевязывал себе раны, отстреливался — благо с собой было 15 магазинов. Боевики то прекращали его преследовать, то снова нагоняли истекающего кровью солдата, пыта­ясь захватить Борисова в плен. Не у него — у них наконец сдадут нервы.

— Русские, — сами выйдут они на связь, — заберите своего героя. Достал нас уже, одиночными стреляет и уползает.

И Борисов дошел!

Дошли до Бамута и его друзья. К сожале­нию, перед тем как окончательно этот «креп­кий орешек» был взят в железные клещи, в этих проклятых лесах от осколков вражеской мины погиб командир полка подполковник Борис Корнеев.

Война есть война, но пехота обяза­тельно отомстит, уже мстит за своего ко­мандира…

Пройдя с пехотой 58-й армии суровыми бамутскими тропами, мы точно поняли, что представляет собой главное оружие нашей армии. Это все-таки не авиация, которая не летает в плохую погоду. И не артиллерия, ко­торая не всегда может достать боевиков, спрятавшихся, к примеру, за обратным ска­том крутой горки.

Главная сила — это наши 18-летние пацаны. Непобедимая наша пехо­та. Особенно если ею командуют такие гене­ралы, как Владимир Шаманов и Валерий Ге­расимов.

И после Бамута совсем по-другому слы­шится нам теперь шутливая поговорка: эх, пехота, сорок верст прошла — еще охота. Она пройдет и сорок, и восемьдесят. И дой­дет до победы, не теряя всепобеждающего ни с чем не сравнимого пехотного юмора.

Под Первомайской пехота пленила наемника- негра. Комбат сразу же отверг сделанное кем-то из солдат предложение посадить негра на кол. Негуманно.

«Сделаем-ка лучше его боем», — сказал комбат. Негра наряди­ли в самые рваные и грязные шапку, штаны и бушлат. И бой начал стирать портянки, уби­рать палатку и топить печку. Недолго, правда, послужил он пехоте.

Через несколько дней на ночевку в палатке комбата остановился ка­кой-то фээсбэшник. И вечером, после пятой или шестой, он вдруг увидел негра в солдат­ском треухе, который в углу палатки чистил картошку. Так боя не стало.

Ничего, не уны­вает пехота, возьмем еще…

Журнал Братишка №1 2000. Константин РАЩЕПКИН. Фото Максима МАРМУРА

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В этой статье изложено воспоминание непосредственного участника штурма Бамута во время первой чеченской войны, рядового контрактника 324 мотострелкового полка 34 дивизии Сергея Ивановича Сивкова.

Не знаю, как для других, а для меня бой на Лысой горе был самым тяжелым из всех, что я видел в ту войну. Может, именно поэтому события тех дней запомнились до мельчайших подробностей, хотя целых четыре года и отделяют меня от них. Конечно, не в этом сражении решался исход войны, да и вообще бой у Бамута трудно назвать сражением. Тем не менее, рассказать о нем стоит: многие из участников тех событий так и не вернулись домой, а тех, кто выжил в Чечне, с каждым годом становится все меньше и меньше.

В ночь с 20 на 21 мая я сменился с караула, когда в расположение нашего 324-го полка пришла машина с боеприпасами. Весь личный состав отправился на разгрузку, и каждый из нас уже знал о сегодняшнем наступлении. Большой лагерь войск МВД под Бамутом, где мы появились еще 17 мая, постоянно обстреливался чеченцами из автоматов и АГС, но на этот раз все обошлось без потерь. Боекомплект разгрузили и поделили здесь же, брали столько, сколько могли (у меня было 16 магазинов, полтора цинка патронов насыпью, 10 или 11 гранат для подствольного гранатомета: общий вес боекомплекта у каждого составлял примерно 45-50 кг).

…Следует отметить, что в бой шли не полки и бригады, а так называемые выездные (или боевые) группы, собранные из всех боеспособных подразделений той или иной войсковой части. Их состав периодически менялся: кто-то из «боевиков» охранял расположение части, кого-то отправляли сопровождать различные грузы.

Обычно в группе было 120-160 человек, какое-то количество танков, САУ и БМП… В этот раз нам не повезло: накануне 2-я рота уехала с автоколонной и «потерялась» — вернулась она лишь 22 мая. В итоге на штурм двинулось 84 человека на восьми боевых машинах пехоты. Кроме того, наступавших поддерживала артиллерия (несколько САУ и минометов).

Нашим батальоном тогда командовал майор Васюков. Настоящий «отец солдатам», он болел за своих людей и делал для них все, что мог. По крайней мере, с едой у нас был порядок, а вот сигареты каждый доставал как мог: проблем с табаком комбат не понимал, потому что сам был некурящим.

Спали мы недолго и поднялись в четыре часа утра, а уже в пять часов все колонны построились — и наши, и соседние. В центре 324-й полк наступал на Лысую гору, а справа от нас 133-я и 166-я бригада штурмовали Анжелику (я не знаю, какие имена у этих гор на географической карте, но все называли их именно так). С левого фланга на Лысую гору должен был наступать спецназ внутренних войск МВД, однако утром его еще не было, и где он находился, мы не знали.

Первыми в атаку пошли вертолеты. Летели они красиво: одно звено быстро сменяло другое, уничтожая на своем пути все, что можно. Одновременно подключились танки, САУ, РСЗО «Град» — одним словом, заработала вся огневая мощь. Под весь этот шум наша группа проехала вправо от Бамута к блок-посту МВД. Выйдя из-за него на поле (шириной около полутора километров), мы спешились, построились и двинулись вперед.

Впереди пошли БМП: они полностью простреляли небольшую еловую рощицу, стоявшую перед нами. Дойдя до леса, мы перегруппировались, а затем вытянулись в одну цепь. Здесь нам и сообщили, что спецназ прикроет нас с левого фланга, а мы пойдем справа, вдоль поля. Приказ был простой: «Ни звука, ни писка, ни крика».

В лесу первыми шли разведчики и сапер, а мы потихоньку двигались вслед за ними и, как обычно, смотрели во все стороны (замыкание колонны — назад, а середина — вправо и влево). Все рассказы о том, что «федералы» шли на штурм Бамута в несколько эшелонов, что вперед посылали необстрелянных солдат срочной службы — полная чушь. Людей у нас было мало, и все шагали в одной цепи: офицеры и сержанты, прапорщики и солдаты, контрактники и срочники. Вместе курили, вместе и умирали: когда мы выходили на бой, то даже по внешнему виду нас трудно было отличить друг от друга.

Через пять или шесть километров вышли на какое-то маленькое распаханное поле (выглядело оно так, словно здесь взорвалась авиабомба в полтонны весом). Отсюда было хорошо слышно, как по нашим самолетам ведут огонь из леса, и тут какой-то идиот пустил ракету «оранжевый дым» (обозначение «я свой»). Ему, понятно, досталось за это дело, потому что дым этот был заметен очень далеко.

Вообще, чем дальше мы шагали, тем «веселее» было. Когда группа снова зашла в лес, отцы-командиры принялись выяснять, здесь Лысая гора или не здесь. Тут я и в самом деле чуть не упал: ведь мы прошли не так уж и много, с нормальной топографической картой таких вопросов вообще не должно возникать. Когда, наконец, выяснилось, где находится Лысая гора, мы снова двинулись вперед.

Идти было тяжело, перед подъемом пришлось задержаться для отдыха минут на пять, не больше. Очень скоро разведка доложила, что в середине горы вроде бы все спокойно, а вот наверху стоят какие-то укрепления. Комбат приказал, чтобы в укрепления пока не лезли, а дожидались остальных. Мы продолжили подъем по склону, который был буквально «распахан» огнем наших танков (укрепления чеченцев, однако, остались целы).

Склон высотой пятнадцать-двадцать метров был почти отвесный. Пот лился градом, стояла страшная жара, а воды у нас было очень мало — никому не хотелось тащить в гору дополнительный груз. В этот момент кто-то спросил время, и я хорошо запомнил ответ: «Половина одиннадцатого». Преодолев склон, мы очутились на своеобразном балконе, и здесь просто свалились в траву от усталости. Почти в это же самое время у наших соседей справа началась стрельба.

Кто-то сказал: «А может быть, чеченцы уже ушли?» Спустя несколько секунд все поняли, что никто никуда не ушел. Казалось, что огонь вели со всех сторон, АГС чеченцев работал прямо над нами, а половина наших людей не успела даже взобраться наверх (в том числе и все пулеметчики). Рассыпавшись, мы стреляли, кто куда мог. Оставлять БМП без охраны казалось опасным — экипаж каждой машины состоял всего лишь из двух человек, — поэтому всю бронетехнику через полчаса отправили назад.

Не знаю, правильное ли решение приняло тогда командование. Вполне возможно, что огонь БМП помог бы нам в трудную минуту, но кто бы смог угадать, что произойдет с нами за несколько последующих часов?

Я добежал до конца нашей роты (в ней было 14 или 15 человек, командовал ротой капитан Гасанов). Здесь начинался овраг, а за его краем выше по склону находился основной блиндаж (или командный пункт ). Какой-то чеченец постоянно кричал оттуда «аллах акбар». Когда в его направлении несколько раз выстрелили, нам ответили таким огнем, что больше стрелять не захотелось.

Благодаря своей радиостанции я мог представить себе все происходящее в радиусе четырех километров. Разведчики сообщили, что потеряли всех командиров и начинают отход. В первые минуты боя им досталось больше всех: укрыться от пуль и осколков среди редких деревьев было невозможно, а сверху по ним вели непрерывный огонь.

Комбат кричал, что если они откатятся, то и вся наша группа окажется в окружении, затем отдал приказ уничтожить АГС любой ценой. Нашим замполитом был выпускник военной кафедрой УПИ (лейтенант Елизаров, химик по специальности), и его все время тянуло на подвиги. Он решил вместе с двумя солдатами подобраться к АГС снизу, о чем я доложил по радио. Мы (замполит, пулеметчик и я) уже начинали спуск, когда комбат обозвал нас придурками и приказал «вычислить цель визуально».

Из-за густой листвы «вычислить» АГС удалось лишь через три часа, когда дело свое он уже сделал. Подавили его минометным огнем (минометчики вообще стреляли очень хорошо, а наводчики САУ работали просто отлично: разлет не превышал 10-15 метров). А тем временем атаку на Анжелике чеченцы отбили.

Два дня спустя, в лагере, мы узнали о том, что происходило на нашем правом фланге, где наступали ребята из 133-й и 166-й бригад (сотни две их было, не больше). Они встретили такой плотный огонь, что только убитыми потеряли 48 человек. Раненых было очень много. Дело дошло до рукопашной схватки, в которой было уничтожено 14 чеченцев, но прорвать их оборону все равно не удалось.

Боевые группы обеих бригад откатились назад, и чеченцы стали перебрасывать освободившиеся силы на свой правый фланг. Мы хорошо видели, как они переправляются через речку в полутора километрах от нас, но достать их ничем не могли. Не было снайперской винтовки, а у чеченцев появился еще один АГС.

Наши потери резко возросли: многие были ранены по два и даже по три раза, и обещанного спецназа все еще не было. Докладывая о ситуации, комбат мог сказать одно: «Хреново: я людей теряю». Сообщить по радио точные данные о потерях он, конечно, не мог: все знали, что эфир прослушивается чеченцами. Командир группы сказал ему тогда: «Да ты вообще хоть последний останься, но горы не сдавай: отходить запрещаю». Весь этот разговор я слышал лично.

3-й батальон пошел в атаку и вышиб чеченцев с первой линии обороны, но за ней сразу же начиналась вторая, о существовании которой никто не подозревал. Пока наши солдаты перезаряжали оружие, чеченцы перешли в контратаку и вернули свои позиции. Батальон просто физически не мог удержаться и отошел.

Начался затяжной огневой бой: нас обстреливали и сверху и снизу. Расстояние было небольшим, взаимная ругань и мат сыпались с обеих сторон. Каждый, кто знает русский язык, легко представит себе, о чем мы там говорили. Запомнился диалог с двумя чеченскими снайпершами (судя по всему, обе они были из России).

На риторическое предложение одного из наших солдат первая ответила в том смысле, что этого добра у нее и здесь хватает с избытком. Вторая на обещание найти ее после войны со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами сказала: «А может быть, мы с тобой соседи по площадке, да только ты этого все равно не узнаешь!» Одна из этих снайперш чуть позже была убита.

К чеченским АГС вскоре подключился миномет. По нашим боевым порядкам он успел выпустить четыре мины. Правда, одна из них уткнулась в землю и не взорвалась, но другая попала точно. На моих глазах двух солдат буквально разнесло на куски, взрывной волной меня швырнуло на несколько метров и ударило головой о дерево. Минут двадцать я приходил в себя от контузии (в это время огонь артиллерии наводил сам командир роты.). Дальнейшее я помню хуже.

Когда сели аккумуляторы, пришлось работать на другой, большой радиостанции, а меня одним из раненых послали к комату. Выбегая на склон, мы едва не угодили под пули снайпера. Нас он видел не очень хорошо и промахнулся. Мы спрятались за какой-то кусок дерева, передохнули и побежали вновь. Внизу как раз отправляли раненых. Дойдя до той ямы, где сидел комбат, я доложил обстановку. Сказал и о том, что не смогли достать тех чеченцев, которые переправлялись через речку.

Он приказал мне взять гранатомет «Шмель» (здоровенную трубу весом 12 кг), а у меня одних автоматов было четыре штуки (свой собственный, раненого и двух погибших). Тащить гранатомет после всего случившегося не очень-то хотелось, и я рискнул обратиться: «Товарищ майор, когда я уходил на войну, мама просила меня не нарываться на неприятности! Тяжело мне будет бежать по пустому склону».

Комбат ответил просто: «Слушай, сынок, если ты его сейчас не возьмешь, то считай, что первую неприятность ты уже нашел!» Пришлось взять. Обратный путь оказался нелегким. Как раз в поле зрения снайпера я споткнулся о какой-то корень и упал, притворившись мертвым. Однако снайпер принялся стрелять по ногам, оторвал пулей каблук, и тогда я решил не испытывать больше судьбу: рванулся так, как только мог — это и спасло.

Помощи все не было, лишь артиллерия поддерживала нас постоянным огнем. К вечеру (часов в пять или в шесть — точно не помню) мы полностью выдохлись. В это время с криками: «Ура, спецназ, вперед!» появились долгожданные «спецы». Но сами они ничего не смогли сделать, а помочь им было невозможно. После недолгой перестрелки спецназ откатился вниз, и мы опять остались одни.

Чечено-ингушская граница проходила недалеко, в нескольких километрах от Бамута. Днем она была незаметна, и никто об этом даже не думал. А когда стемнело и в домах на западе зажглись электрические огоньки, граница вдруг стала ощутимой.

Мирная жизнь, близкая и невозможная для нас, протекала рядом — там, где люди не боялись включать свет в темноте. Умирать все равно страшно: не один раз вспоминал я там и маму родную, и всех богов. Отступать нельзя, наступать невозможно — мы могли лишь висеть на склоне и ждать. С сигаретами было нормально, а воды у нас к тому времени не осталось.

Мертвые лежали неподалеку от меня, и я чувствовал запах разлагающихся тел, смешанный с пороховой гарью. Кто-то уже ничего не соображал от жажды, и все с трудом удерживались от желания добежать до речки. Утром комбат просил продержаться еще два часа и пообещал, что воду за это время должны подвезти, если же не подвезут, то он лично поведет нас к реке.

Лысую гору мы заняли только 22 мая. В этот день в девять часов утра 3-й батальон пошел в атаку, но встретил лишь одного чеченца. Он выпустил одну очередь веером в нашу сторону из автомата и затем убежал. Догнать его так и не смогли. Все остальные боевики исчезли незаметно. Кто-то из нас видел ночью автомашину, выезжавшую из деревни. Видимо, в темноте чеченцы подобрали тела убитых и раненых, а незадолго до рассвета отступили. Тем же утром несколько наших солдат отправились в деревню.

Они понимали, что мост заминирован, поэтому речку перешли вброд. Дело в том, что у нас не было ничего, кроме оружия, боеприпасов и сигарет; сколько мы будем сидеть на Лысой горе в ожидании атаки, не знал никто — ведь группу обещали сменить еще накануне вечером. Осмотрев брошенные дома на окраине, наши взяли несколько одеял, полиэтилен и уже собирались возвращаться. В это же самое время, какие-то войска начинали красочное «наступление» на Бамут (если не ошибаюсь, это были войска МВД).

С вершины Лысой горы мы хорошо видели, как под прикрытием дымовой завесы по деревне медленно продвигались танки, а вслед за ними шли пехотинцы. Не встречая сопротивления, они дошли до кладбища, остановились, и тут их увидели те самые солдаты, спустившиеся вниз. На вопрос, почему произошла остановка, «наступавшие» скромно ответили: «Так вы ведь дальше еще не прошли». Наши, естественно, вернулись назад, а те так и ночевали на кладбище. Нам оставалось лишь смеяться: на Лысой горе в тот момент было семь или восемь человек, не больше.

В тот день комбата спросили, нужны ли ему подкрепления. Он ответил, что если пойдем брать деревню, то нужны. К Бамуту на вертолете послали людей из комендантской роты полка и придали им всех, кто только мог идти. Прибыли эти подкрепления уже после того, как все закончилось.

23 мая мы вновь перешли через речку, но на этот раз идти было труднее: из-за сильного дождя вода поднялась, да и течение усилилось. Чеченцев нигде не было видно. Когда вышли на берег, первым делом осмотрели мост и сразу же нашли несколько противопехотных мин (не меньше пяти). Мне тогда показалось, что лежали они здесь с 1995 года — так безграмотно их поставили.

Уже после войны в журнале «Солдат удачи» я прочитал статью о Бамуте, написанную каким-то украинским наемником, воевавшим на стороне чеченцев. Оказалось, что этот «военспец» и поставил те самые мины (которые наш пулеметчик — солдат срочной службы — просто взял в руки и зашвырнул в ближайшее болотце). («Солдат удачи», #9/1996, стр.33-35. Богдан Коваленко, «Мы покидаем Бамут. Боевики УНСО в Чечне».

Статья представляет собой смесь откровенного вранья и сочинительства,да такого рода, что, при первом ознакомлении, вызывает сомнении в реальном участии автора в боевых действиях в Чечне, и в районе Бамута. В частности, резкое неприятие эта статья вызвала у офицеров отряда СпН «Витязь» ОДОНа им.Дзержинского, авторскими выдумками о участии в бамутских боях этого отряда.

О минировании моста Б.Коваленко пишет: «Мин чеченцы имели массу и всяких. Среди них много МОН. Обычно они сбрасывали на них гирю, чтобы проверить действие. Я заминировал единственный сохранившийся мостик через реку (до этого мины не ставили год). Некоторые выражали свое неудовольствие: теперь им приходилось преодолевать реку вброд. Положение изменилось, когда на мине подорвался какой-то «кацапчук». Сомнительно, что «кацапчук» «подорвался» во время боёв,известные обстоятельства боя не дают нам такого информации, а любые «подрывы» после того, как боевики ушли из Бамута, последние наблюдать никак не могли…)

Выяснилось, что всех своих убитых чеченцы забрать не успели. Дом, стоявший у моста, был просто залит кровью, здесь же валялось несколько окровавленных носилок. Тело одного из боевиков мы обнаружили в этом же доме, а останки другого были вшиты в тополь прямым попаданием снаряда из САУ. Возле реки трупов не было. В блиндаже нашли и групповую фотографию оборонявшегося здесь чеченского отряда из 18 человек (славян или прибалтов среди них не оказалось — одни кавказцы). Не найдя здесь для себя ничего интересного, мы обошли близлежащие дома, а затем двинулись обратно.

Днем все заметили, что внизу творится что-то странное. Под прикрытием дымовой завесы какие-то кричащие солдаты куда-то бежали, стреляя в разные стороны. Вслед за ними катились танки и БМП: дома превращались в развалины за несколько секунд. Мы решили, что чеченцы перешли в контратаку, и нам предстоит новый бой, теперь уже за деревню, но все оказалось гораздо проще. Это наше телевидение снимало «документальный» репортаж о «взятии Бамута». Тем же вечером мы услышали сообщение радио «Маяк» о том самом бое, где мы только что сражались. О чем говорилось в том сообщении,я точно не помню: журналисты, по обыкновению, несли какую-то чушь («сообщили», в частности, о потерях с нашей стороны — 21 человек убитыми).

Ощущение, конечно, было мерзкое, но худшее ожидало нас впереди. 23 мая начался проливной дождь, который продолжался десять суток. Все это время мы сидели под открытым небом и ждали дальнейших указаний. Промокли патроны и оружие, грязь и ржавчину пришлось обдирать чем попало. О себе уже не думали, не было сил — люди не засыпали, а просто падали. Обычно двадцати минут нам хватало на то, чтобы прийти в себя и держаться дальше. В конце войны кто-то из журналистов спросил нашего ротного о том, какое качество русского солдата следует считать самым главным. Ротный ответил кратко: «Выносливость». Может быть, он вспоминал то многодневное «сидение» на Лысой горе, которым завершилось для нас взятие Бамута…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

19 мая 1996 года части генерал-майора Владимира Шаманова начали генеральный штурм Бамута. 24 мая федеральные войска взяли Бамут и господствующую над местностью высоту 444,4 — «Лысая гора».

Один из лучших боевых российских генералов (сумевший вызвать у дудаевских бандитов такую ненависть) — генерал Шаманов сумел малой кровью уничтожить практически всю бамутскую группировку противника.

Гарнизон Бамута под командованием Руслана Хайхороева составлял 800 человек. Для взятия Бамута были сосредоточены 2610 человек, 45 танков, 115 БМП, 17 БТР, 12 БРДМ, 75 орудий и минометов, 9 зенитных установок (166- я и 136-я омсбр, мсб 324-го мсп, 94-я оброн ВВ).

За трое суток, с 21 по 23 мая, бандиты потеряли около 350 боевиков, один танк, БМП и три автомобиля. Со стороны федеральных сил потери составили 21 убитыми и 54 человека ранеными. Оборонявший Бамут отряд Руслана Хайхороева вышел из окружения, воспользовавшись сумерками и сгустившимся туманом.

Генерал Трошев вспоминает:

«В мае 1996 центр боевых действий переместился к Бамуту. С самого начала первой чеченской кампании здесь базировалась мощная бандгруппировка — более тысячи боевиков, в том числе около двухсот наемников, — имевшая на вооружении, кроме стрелкового оружия, танки, бронетранспортеры, орудия и минометы, реактивные и зенитные установки. Ядро ее составляли так называемый галанчешский полк под командованием Xизира Хачукаева, батальон Руслана Хайхароева, отряд «Асса» А. Амриева и десятки афганских моджахедов. Командующим всей группировкой являлся житель ингушского селения Аршты Ширвани Албаков, который впоследствии был убит. Финансировал боевиков родственник Албакова — Адам, в недалеком прошлом директор грозненского завода по производству и реализации нефтепродуктов.

Оборонительные сооружения в Бамуте готовились боевиками фактически с начала боевых действий, т. е. еще с осени 1994 года. Были созданы рубежи, подготовленные к ведению длительной обороны, способные выдерживать мощное воздействие авиации и артиллерии.

Наиболее укрепленным районом являлась высота 444,4 (северо-восточные склоны), где располагались четыре опорных пункта — тщательно замаскированные, с перекрытыми блиндажами в шесть накатов (!) бревен диаметром до 0,6 метра.

Часть огневых точек укрыто железобетонными колпаками. Подходы к опорным пунктам заминированы, а вся местность перед ними пристреляна с использованием ориентиров, закрепленных на деревьях и других объектах.

Кроме того, в районе Бамута в советские времена дислоцировалась ракетная часть, и после нее остались заброшенные шахты и заранее подготовленные доты.

В результате успешно проведенных федеральными войсками операций в Урус-Мартановском и Шатойском районах часть бандгрупп перебазировалась в Бамут. Мало того, для пополнения отрядов НВФ были организованы вербовочные мероприятия на территории Ингушетии.

К примеру, в станице Орджоникидзевская набор добровольцев проводил Руслан Хайхароев. В довершение всего в мае в Бамут прибыла еще и группа наемников из Грузии.

По замыслу руководителя операции генерал-майора В. Шаманова (на тот момент он был командующим группировкой Минобороны в составе ОГВ), захват базового центра боевиков в Бамуте был спланирован и проводился в три этапа. В соответствии с решением командующего войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-полковника А. Квашнина была сформирована войсковая маневренная группа (ВМГ) в составе 131-й бригады, усиленных батальонов 136-й и 166-й бригад, подразделений внутренних войск.

Для огневого поражения опорных пунктов боевиков были созданы две артиллерийские группы.

Для нанесения бомбоштурмовых ударов с воздуха использовались 18 самолетов Су-24 и Су-25. Огневую поддержку осуществляли также вертолеты и огнеметы. На первом этапе разведгруппы провели детальную доразведку намеченных маршрутов выдвижения наших войск и опорных пунктов боевиков, а затем были произведены огневые авиационно-артиллерийские точечные удары по выявленным позициям бандитов.

К исходу дня 19 мая основные силы ВМГ совершили перегруппировку и сосредоточились в исходных районах в двух километрах севернее Бамута.

На следующий день авиация и артиллерия накрыли огнем вновь выявленные огневые средства и опорные пункты НВФ. Преодолевая жесточайшее сопротивление, наши подразделения ВМГ блокировали Бамут по господствующим высотам и тактически выгодным рубежам, что позволяло перекрыть пути переброски резервов и отрезать отход боевиков на территорию Ингушетии и в горные районы.

Во второй половине дня 23 мая, ближе к вечеру, спецназовцы после интенсивной огневой подготовки ворвались на северную окраину селения, продвинулись к центру почти на два километра и за полночь закрепились на достигнутых рубежах. Боевики сопротивлялись с какой-то особой яростью. В их тактике появились новые элементы.

Так, для обнаружения еще на подступах наших разведгрупп стали использовать специально обученных собак, привязывая их вблизи позиций. Не раз бандиты предпринимали психологические контратаки: шли в бой в полный рост под плотным прикрытием огня. Они были в новом камуфляже, как выяснилось, иностранного производства, многие находились под наркотическим воздействием. По всему чувствовалось, что их действиями руководил опытный военный, который громко подавал команды на чистом русском языке. Весь этот антураж должен был морально надломить наших ребят.

И еще один тактический прием противника. При нанесении нашей артиллерией ударов бандиты тут же стремительно сближались с наступающими подразделениями до 100–150 метров, что, естественно, резко снижало эффективность артогня. И тем не менее боевое мастерство и мужество спецназовцев сделали свое дело.

24 мая стал днем окончательного разгрома бандформирований в Бамуте. Тщательно спланированная, а главное, четко проведенная операция развеяла миф о неприступности «крепости» (ведь федеральные войска ранее уже дважды безуспешно штурмовали ее). Противник понес ощутимые потери: только убитых около трехсот пятидесяти, уничтожено несколько танков, БМП, минометов, захвачено много оружия и боеприпасов.

К сожалению, были потери и в наших войсках: 52 человека, в том числе 21 погибший».

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Бамут. Бой на Лысой горе

18 апреля 1995 года военнослужащие отряда спецназа «Росич» совершили групповой подвиг. Своими действиями они отвлекли на себя тысячную группировку боевиков, тем самым спасли от уничтожения бригаду оперативного назначения, проводившую спецоперацию в Бамуте.

Пятеро спецназовцев — беспрецедентный на тот период случай — посмертно были удостоены звания Героя России. Бой в чеченском Бамуте изучают в военных академиях, его эпизоды описаны в газетах, журналах и книгах.

Спустя более чем 15 лет обстоятельства спецоперации в Бамуте вдруг начали обрастать странными домыслами. Появились недобросовестные люди, которые, посчитав, что за давностью лет многое забылось, пытаются спекулировать на памяти павших бойцов.

Мы представляем материал, в котором максимально подробно и с документальной точностью изложены все обстоятельства произошедшего. Здесь нет ни слова вымысла — все записано со слов непосредственных участников боя на высоте 444,4 — Лысой горе. Те, кто в той кровавой круговерти остались живы, до сих пор в мелочах помнят тот день. Потому что врезалось в память навсегда, потому что сердце все так же болит за погибших под Бамутом товарищей.

Бой в Бамуте

В апреле 1995 года группировке внутренних войск предстояло штурмовать Бамут. Дудаев отводил ему особо важное место. В окрестностях этого горного села имелись шахты и коммуникации бывшей ракетной части стратегического назначения, где засело от двухсот до четырехсот боевиков. Подземные укрытия таковы, что их даже «Градом» не возьмешь.

Основные силы бамутской группировки были сосредоточены в лесном массиве в районе высоты с отметкой 444,4. В Бамут шли оружие и боеприпасы, в том числе и переносные зенитные ракетные комплексы. Вдоль реки Фортанги из Мужичей и Даттыха перевозили боеприпасы, продукты, обмундирование. Боеприпасы поступали также со стороны Али-Юрта. Из Бамута в Нестеровскую вела старая лесная дорога, причем опять через те же Аршты. Там уже Ингушетия, где боевиков практически не достать.

В ореховой роще в полутора километрах от Бамута была расположена хорошо укрепленная база дудаевцев. Подходы к ней заминированы. Бандиты брали в свои вылазки десять «зушек» (зенитные установки), установленных на УАЗы. Вот они-то и курсировали через Аршты до Нестеровской. На северной окраине Бамута на выезде к Аршты обосновалось еще человек двести со стрелковым оружием, гранатометами. Отмечалось также и наличие групп в лесном массиве между Бамутом и Давыденко…

В Бамуте и в его окрестностях была собрана самая значительная группировка противника. После боев в Грозном сюда отошел абхазский батальон Басаева, около двухсот человек. Так называемый «геленджикский полк», почти двести пятидесят человек, тоже повоевал в Грозном и в станице Петропавловской. Шалинская, гудермесская и аргунская группировки прислали сюда триста человек.

Иностранных наемников насчитывалось сотни четыре, среди них были и азиаты, и арабы, и европейцы. По самым скромным подсчетам, в этом районе против федеральных войск собралось до трех тысяч штыков. У них имелось до двадцати единиц бронетехники, около двадцати артсистем и минометов и даже две реактивные установки «Град».

***

Специальная операция началась в 6.00 18 апреля 1995 года. В Бамут начала входить бригада оперативного назначения внутренних войск. На въезде в населенный пункт в его северной части было обнаружено минное поле, к ликвидации которого немедленно приступили саперы.

Боевики оказывали упорное и яростное сопротивление огнем снайперов, минометов, ПТУР. Несколько БТРов, БМП и один танк подорвались на фугасах, усиленных зарядами тротила. Взрывы были такой силы, что гриб пламени и пыли поднимался вверх метров на 40–50. Взрыв породил пожар в селе, а ветер его усилил.

Боевики заминировали противотанковыми и противопехотными минами все центральные улицы. При срабатывании мин разрушались дома, постройки, этим самым замедлялся темп наступления бригады оперативного назначения. Для обеспечения правого фланга бригады артиллерией был нанесен удар по ранее спланированным целям в лесном массиве, что позволило к 7.15 выйти на рубеж второго квартала.

В 7.40 с высоты Лысая снайперы «духов» начали сильный обстрел боевых порядков бригады. Это место обработала артиллерия артдивизиона. В 9.25 боевики начали давить радиосети, установив радиопомехи.

Однако через несколько минут все корреспонденты были переведены на запасную частоту. В 10.30 было отмечено выдвижение бандгрупп из поселка Аршты в направлении Бамута. Это выдвижение было блокировано установкой НЗО (неподвижные заградительные огни), а при повторной попытке — штурмовой авиацией СУ-25.

С виду казавшееся разрушенным и пустынным село, расположенное среди гор вдоль поймы реки Фортанги, оказалось мышеловкой. Уже долбили по бригаде не только снайперы, но и крупнокалиберные пулеметы ДШК, уже подорвался на фугасе танк из головной походной заставы, когда отряду спецназа поступила команда взять на оконечности горного лесного массива высоту Лысая, чтобы прикрыть втягивающиеся в Бамут подразделения.

Эту гору уже давно знали заочно, ее проплешина была видна издалека с многих окрестных дорог — по которому торчат лишь редкие стволы деревьев, с которых «Градом» давно срезало не только листочки-веточки, но и крупные сучья. А дальше вверх — густейшая непроглядная зеленка, под которой, об этом все догадывались, муравьями ползают своими натоптанными тропками «духи». Только не муравейники у них там, а мощные укрытия, набитые самым разнообразным оружием и припасами.

Еще 14 апреля разведка софринской бригады нарвалась там на «духовскую» засаду, при отходе вынуждена была оставить на поле боя тела двух убитых товарищей. Их надо было во что бы то ни стало вынести. А дальше по обстановке: подняться на Лысую (втихаря или с боем – как получится), закрепиться на этой господствующей высоте, обеспечив поддержку основным силам, которые берут Бамут.

Отряд прошел по селу через боевые порядки бригады, свернул к реке, спешился. Тереха, Старичок и Ромка-пулеметчик, самые матерые прапорщик, сержант-контрактник и солдат, первыми шагнули в ледяные струи Фортанги. Когда по ним ударили две-три очереди из автомата, они обозлились чуток, входя помаленьку в осторожный, строгий, контролируемый холодным разумом азарт волкогонов. Это было на полпути к подошве Лысой горы. Боевики стреляли и редко, и не совсем метко, издалека, неприцельно, нестрашно.

Бесполезно дожидаясь авиаудара по зеленке и артподготовки, отряд потерял время и пошел на Лысую, считай, белым днем. Командир отряда сломал первоначальный план операции и направил группы для выхода на рубеж предстоящей обороны.

Первая пошла фронтально по склону крутизной градусов под шестьдесят, кое-где на четвереньках, со всеми своими брониками, «граниками», «эрдэшками» (бронежилеты, гранатометы, рюкзаки десантника), десятками автоматных рожков у каждого. Еще две группы ушли влево и вправо, разведчики оставались резервом чуть сзади, с командиром, начальником связи, начмедом…

Тела двух убитых софринцев обнаружили быстро. Они были на небольшом плато, где «духи» обосновались давно и прочно: здесь за линией полнопрофильных окопов был даже огород, где боевики сеяли мак и зелень для подкормки. Одна наша группа заняла оборону здесь, вторая с десятком софринцев обеспечивала спуск двух погибших ребят. Старший лейтенант Михаил Немыткин должен был подняться еще выше…

Старший лейтенант Михаил Немыткин (штрихи к портрету)

Его прозвище-позывной было Трамвай. Железный и не умеющий уступать дорогу. Только вперед, прямо по рельсам. А рельсовым маршрутом была служба. Нагорный Карабах он прошел еще солдатом группы спецназа калачевской бригады оперативного назначения внутренних войск. Потому осознанно сделал свой дальнейший жизненный выбор. Потому знал, что нужно солдату на войне и как его этому научить. Был романтиком спецназа, но не был дипломатом. Спецназовскую науку знал отменно, занятия проводил с упоением, до изнеможения.

Никогда не был парализован страхом. Рядом с этим офицером мальчишкам не было страшно.

Чеченский поход в 1994 году старший лейтенант Михаил Немыткин начинал в числе первых. Он был старшим на БТРе, который входил в Грозный еще до Нового года.

Звание Героя Российской Федерации присвоено 1 октября 1996 года (посмертно).

И в тот день, 18 апреля 1995-го , у подошвы Лысой горы старший лейтенант Немыткин был немногословен. Поставил задачу прапорщику Олегу Терешкину взять с собой трех бойцов и подниматься выше дороги. С Терешкиным пошли Коваль, Панк и Ромка-пулеметчик. Еще одна тройка засела у дороги. Сержанту-контрактнику по прозвищу Старичок Немыткин приказал так же коротко и ясно: «Возьмешь двух, и — выше дороги».

Сам пошел еще выше.

Старичок посадил рядового Шульгова в надежное укрытие — под корнями вывороченного взрывом дерева, приказав держать под наблюдением оба фланга, в случае чего — немедленно поддержать огнем.

Старичок с Семой ушли вправо вверх по склону. Нашли неплохое место для засады — рядом рогатина торчит, гильзы разбросаны, видимо, боевики его давно облюбовали. Только сели — выстрелы наверху, заработал пулемет Ромки. Старичок поднимает голову и видит трех «чехов» — идут, крадучись, все с автоматами. Очередь короткая, но конкретная — двое падают. Третий или поднимает своих, или оружие их забрать хочет. На мушке — его задница в зеленых штанах. Мишень отличная. Расстояние — метров тридцать-тридцать пять. Ба-бах! Готов!

Немного неловко работать, поскольку противник наверху, а склон очень крутой. Но вот из-за дерева появилась адидасовская голубая куртка. Бах-бах-бах! — одиночными. Мишка Немыткин сверху кричит: «В голубого не стреляй, я его уже завалил, готовый!»

Командир отряда вышел по рации: «Что за стрельба? Отходите!»

Немыткин ему: так, мол, и так — столкнулись в упор, встряли уже.

Старичок видит своего пулеметчика. Тот сидит спокойненько, воду из фляжки пьет. А из зеленки еще бандиты выходят. Старичок хотел уже крикнуть: «Смотри, подходят!» Но боец тихонечко ствол повернул и ка-ак даст! Спецназовцы грамотно рассредоточились, «духи» не всех заметили, они просто не ожидали, что солдаты так быстро поднимутся в гору, что внаглую подойдут к самым окопам.

Все — бой завязался!

Уже отчетливо орали сверху из зеленки: «Аллах акбар!» Старичка прошиб холодный пот. Это был не испуг, но одновременное сжатие всех внутренних пружин, сжатие до предела, до звона в ушах, до замирания сердца. Это длилось… Семнадцать мгновений весны, не больше. Восемнадцатое мгновение прервалось радийным криком командира: «Всем отходить!»

По рации Немыткин отчаянно вызывал Панкова. Не отвечает. Без своего солдата Михаил отходить не мог, так и сообщил командиру: «Без бойца не уйду!». Дал команду Ковалю аккуратненько пробраться к позиции Панкова, посмотреть, цел ли он.

А как это, аккуратненько?

Исчез Коваль.

Немыткин отдает свою станцию Терешкину и ползет слева вверх по высотке. Там выстрелы. Старичок приказывает своему напарнику-бойцу держать сектора обстрела, никого не подпускать. Сам пошел влево. Командир снова в рацию требует отходить. А как отойдешь, когда бой уже приняли, уже людей нет…

Тут подошла на помощь вторая группа с капитаном Виталием Цымановским во главе. Ползут на высотку слева. Лейтенанту Андрею Зозуле прострелили ногу. Он матюгается, ковыляет, отстреливаясь. В тыл не уходит. Знает, что где-то рядом его лучший друг Мишка Немыткин. Андрей знает, что Мишка не струсит, будет с нохчами биться до конца.

Зозуля не знал, что Немыткин уже убит. И сам лейтенант начал слабеть от тяжкой раны и от невозможности сделать в бою все, на что способен. Крепился изо всех сил. Когда «духи» стали окружать, привстал и выпустил последнюю очередь. Его достала снайперская пуля — прямо в голову, наповал.

Лейтенант Андрей Зозуля (штрихи к портрету)

Несмотря на лейтенантские годы, имел огромный боевой опыт. За полтора года службы в отряде лейтенант Андрей Зозуля принял участие в 73 специальных операциях. Уже в Чечне он успел отличиться не раз.

Вспомнить хотя бы тот бой 3 января 1995-го под Ассиновской, в котором погиб их старший товарищ подполковник Сергей Петрушко. Именно два Андрея — лейтенант Зозуля и капитан Ходак — под обстрелом вытаскивали раненого разведчика. Увы, тот был уже мертв. Андрей Зозуля погибнет, так и не узнав, что и подполковник Петрушко станет посмертно Героем России…

16 января 1995-го в районе Малого Бамута в засаду попало подразделение одной из оперативных частей. Вытаскивать пехоту из капкана пришлось опять-таки «росичам». Они вытащили из-под перекрестного огня девятерых солдат, сумели эвакуировать и подбитую технику. Бились тогда с «духами» долгие шесть часов. Уничтожили больше сотни бандитов. В трофеях нашего спецназа кроме оружия боевиков оказались и ценные документы.

Звание Героя Российской Федерации присвоено 20 июля 1996 года (посмертно).

Старичок его увидел — не узнал. Даже спросил у солдат, которые выносили лейтенанта: «Кто это?» — «Зозуля».

«Духи» стали лупить из гранатометов. Осколками здорово ранило Весю — в пах, в ногу, зубы покрошило. Капитан Цымановский его перевязал, отправил вниз. Сам с двумя или тремя бойцами пробрался к Старичку: «Где ребята?» — «А хрен его знает! Не высунешься, вишь, как лупят!»

Потом разглядели, что метрах в пятидесяти вверх по склону лежат убитые ребята: Кадырбулатов, Ковалев, еще кто-то… А как к ним подберешься, когда весь этот пятачок простреливается насквозь. Чуть выше справа, еще ближе к погибшим, метрах в двадцати, прижаты к земле другие парни. Глухо! Цымановский кричит Терешкину: «Олег, за мной, вперед!»

Прапорщик Олег Терешкин (штрихи к портрету)

Олег Терешкин родом с Урала. Серьезно увлекался лыжами, немного не хватило до мастерского звания. Зато физичекую подготовку получил, занимаясь спортом, отменную. Срочную служил в отряде спецназа «Витязь». Был одним из лучших по высотной подготовке.

Уволился в запас и устроился у себя на родине в пожарную часть. Но спустя некоторое время вернулся в спецназа — в отряд «Росич», там были рады, что пришел классный высотник, специалист по штурму зданий.

После гибели Терешкина в пожарной части, где Олег служил после срочной, сделали мемориал в его честь. В боевом расчете при выезде на пожар место

Терешкина никто не занимает — будто в отпуске сегодня Олег, будто на днях выйдет…

Звание Героя Российской Федерации присвоено 20 июля 1996 года (посмертно).

Выйти из боя было уже практически невозможно.

Они поползли. Выстрелы. Крики. Олег, видно, раненный, стал откатываться влево. Виталий Цымановский остался на месте. Недалеко от убитых ребят…

Солдаты — Берц и Большой — были в том бою рядом, они не только видели последние мгновения жизни Олега Терешкина и Андрея Зозули, они пытались их спасти: «Зозулю оттянули немножко, потом прапорщика Терешкина вытащили. Бой продолжался, я не видел, как других убивало. Я видел, как Кубата убило — он как раз вырвался, когда полз, его очередь по спине чиркнула, прямо через броник, через все. Так: «Чух-чух-чух…» Разрывы такие.

У меня в голове… Я уже ничего не соображал.

Вытянул Терешкина метров на двадцать. Подбежал начмед, весь уже замученный. Мы Терешкину броник срезали, смотрим — у него сквозное ранение прямо в живот. Давай его перевязывать. Не получается в этом кипеже, в спешке. Кое-как накладку сделали и побежали вниз. Наполовину спустились — и там стреляют, снизу. Ну мы попадали…

Спускал я его с Железякой, с сержантом еще одним, и с контрактником. Попадали все и лежим. Там тоже наши оборону заняли. Короче, такое ощущение было, что некуда бежать.

Я уже гранату достал, чеку вытащил. Лежу, думаю: все, буду гранатами откидываться. Лежал, лежал, потом думаю, че лежать? Гранату запихал обратно и побежал наверх. Смотрю — Горелый сидит и орет. Подбегаю, смотрю, у него Шульгов рядом лежит, из нашей группы. Он лежит, у него кишки вывалились. Ему в спину попали, входное отверстие маленькое, а спереди… вывалилось все.

Сложили аккуратно, олимпийку натянули, говорю: «Подай мне на спину». И побежал с ним вниз. Добегаю, где лежал прапорщик Терешкин, возле него рядом кидаю. Хотел назад идти, смотрю — снизу отряд «Витязей» поднимается. Мы сначала думали — чеченцы, приготовились бой вести. Они стали кричать: «Братаны! Москва! Все нормально! Где бой?». Мы: «Там, выше». Они как туда ломанулись. А мы взяли прапорщика Терешкина на палатку и побежали вниз.

Засунули в БТР его, потом принесли раненного в живот бойца из четвертой группы и старшину нашего, Старичка, его уже перевязали, но он белый весь. Засунули их. Я вместе с ними поехал — держал Терешкина. В общем, у него еще был пульс, когда тащили в БТР, а когда привезли, сказали — все, нет ничего…»

Генерал Романов, руководивший всей операцией в том районе, потом скажет командиру отряда «Росич»: «Если бы вы не продержались на Лысой, наша бригада в Бамуте была бы уничтожена…»

«Росич» продержался ценою жизни десяти своих парней. Будем помнить их имена: капитан Виталий Цымановский, старший лейтенант Михаил Немыткин, лейтенант Андрей Зозуля, прапорщик Олег Терешкин, младший сержант Сергей Кубат, рядовые Рафик Кадырбулатов, Александр Шульгов, Александр Ковалев, Игорь Панков, Дмитрий Овчинников.

Они сковали силы боевиков, отвлекли их от самого Бамута, где, зажатые в межгорье, сражались подразделения бригады оперативного назначения. Втянутые в бамутский капкан войска оказались под огнем с господствующих высот, среди которых гора Лысая — важнейшая. Невыигранный бой — еще не значит проигранный. Наверное, в таких случаях и говорят: цену жизни спроси у мертвых…

Многие из тех, кто вырвались из этой кровавой мясорубки, обязаны жизнью отрядному доктору. Первых раненых эвакуировал с Лысой горы сам. Тяжелораненых тащить вдвое тяжелее — это истина, проверенная неоднократно. Когда Док во второй раз совершил стометровый бросок вверх, он понял, что еще на один такой челночный рейс его просто не хватит. На нем пудовый бронежилет и докторская сумка, свой автомат отдал еще раньше лейтенанту Зозуле (у того «калаш», как назло, заклинило), который уже вовсю отбивался от «духов» наверху. Солнце — в глаза, слепит. Лес непроглядно густой. Лес чужой.

Когда прапорщика Терешкина тащили вниз, опытный военврач уже четко отметил признаки смерти. Сделали, что могли в тех условиях, но ранение было несовместимое с жизнью. А вот Старичок, это контрактник, жить будет: ему укол, повязку и — вниз.

Потом завертелось: простреленные руки, ноги, окровавленные лица… С собой было две сумки санинструктора, в них самых необходимых медицинских припасов на 10–12 раненых. Обе эти укладки скоро опустели…

«Духи» пустили в ход минометы, и стало совсем невмоготу. От команды «Отходим! Всем вниз!» до спасения была еще дистанция огромного размера: чащоба горного леса, где пуль и осколков в воздухе было больше, чем листьев на деревьях.

Док отходил в числе последних. Если раньше был безоружен, то теперь пришлось тащить на себе аж три автомата. Пришлось и стрелять — в ответ, защищая своих раненых бойцов…

Старичок пытался хоть как-то отсечь бандитов. Они с Фордом стреляли из-за толстого дерева, которое пулеметными очередями уже искрошили в щепки. Оба враз, слева-справа били очередями. Когда они заряжались, строчил пулеметчик Утек. Пальба жуткая. Но окружить спецназовцев «духам» не удавалось, били только с фронта. И тут Старичок сильно «нарисовался». Когда, стоя на коленях, отстреляли еще один магазин, его левую руку унесло назад. Подумал удивленно-спокойно, что вот руку оторвало.

Нет, рука была на месте. Обрадовался. Не он один «нарисовался» в тот момент. Ранивший его снайпер был наказан тут же, причем наказан высшей мерой. Хоть и был он грамотно замаскирован под зеленый куст — только в заднице, пожалуй, веточки у него не торчали, — попал на мушку славного солдата спецназа Берца. Как на стрельбище, как учили — «тук-тук-тук» — три патрона, и все в цель. «Куст» завалился…

Уже все они потонули в азарте боя. Адреналин лез из ушей, как зубная паста из тюбика. По спине Старичка уже струился не холодный пот, а горячая кровь (пуля вошла рядом с лямкой броника и вышла через спину, сделав дыру семь на семь сантиметров…

Старичка повели вниз. Сознания он не терял. Навстречу прошли парни из «Витязя», Гриша, Игорек, Артур… Теперь — порядок, теперь вытянут наших! Пока отрядный Док его бинтовал, Старичок слушал бой: это бандитские ДШК бьют, с трех сторон, сволочи, бьют, это Форд пять раз бабахнул из гранатомета, это мины полетели, сначала «духовские» — сюда, потом наши — туда…

Он оставил оружие командиру, но не забыл прихватить пару «эргэдэшек», когда его повезли в тыл. Он, впадая в забытье, еще продолжал воевать на Лысой горе…

Рядовой Рафик Кадырбулатов (штрихи к портрету)

«…Мам, сильно себя не расстраивай и успокойся. Я еще раз пишу — у меня все хорошо. Лучше напиши, как там Федюнька, как он учится. Поцелуй его за меня. И пусть не балуется. Вика как учится? Следи, мам, за ней — не выпускай из рук. Как ты сама? Не болеешь? Смотри, одевайся потеплей. И салаги чтоб раздетые не бегали!»

Такие вот заботливо-назидательные письма писал домой девятнадцатилетний солдат. Отец его, тракторист, умер от инфаркта, когда Рафику было всего восемь лет. Брату и сестренке и того меньше. Мама, Галина Михайловна, простая доярка — в работе чуть не сутки напролет, а заработок — слезы…

Ощущая на мальчишеских своих плечах груз семейных забот, рано повзрослел Рафик. Учился, работал. Перед призывом в армию не загораживался справками о тяжелом семейном положении. Родным, соседям, девушке своей говорил, что надо каждому отслужить, чтобы взрослую самостоятельную жизнь строить, закалившись в настоящем мужском деле.

Звание Героя Российской Федерации присвоено 20 июля 1996 года (посмертно).

***

Трижды прокричав в эфир «Отходить!», командир отряда понял, что команда эта уже невыполнима.

Его первая группа, смяв засаду противника, потеряла лучших командиров и бойцов. Они, верные законам спецназовского братства, не могли оставить товарищей, живых, раненых или убитых, на поле боя. Они были приучены за годы кавказских походов: «Из боя выходят или все, или никто».

Он стянул всех к себе, заняв жесткую круговую оборону в квадрате примерно восемьдесят на восемьдесят метров. Они трижды ходили в атаку, чтобы пробить коридор метров в пятнадцать, по которому ползком стаскивали раненых. Он сообщал на КП: «Много раненых, боеприпасов — на десять минут боя».

В ответ — безнадежно-растерянное: «Отойди на десяток метров и удерживай позиции». Каждого раненого тащили вниз два бойца. Обратной ходкой они перли на себе в гору по два ящика с патронами. Когда появились боеприпасы, капкан захлопнулся. Вызывали огонь артиллерии на себя. Еще трижды пытались прорваться на разных направлениях. Попробовали вытащить убитых — при каждой такой вылазке появлялось двое-трое раненых, поскольку, верные своей волчьей тактике, «духи» держали каждого убитого под прицелом.

Когда бойцов осталось человек тридцать-тридцать пять, ни на что не надеясь, они еще три часа вели бой.

Потом слышат — кто-то прорывается к ним снизу. Братишки из отряда «Витязь» двумя группами ломанулись на выручку.

Пробивались в крутом бою полтора часа. Еще восемь человек получили ранения. Командир был контужен.

Дождались Ми-24, прямо в воздухе им была поставлена задача отсечь наседающих «духов» и прикрыть отход двух отрядов спецназа. Вертолетчики подошли и дали залп, потом второй, третий, четвертый и отсекли преследователей.

В 17.50 после введения в бой резерва противник был остановлен, что дало возможность обеспечить дальнейший отход обоих отрядов. В 18.10 боевики предприняли попытку обойти оперативную бригаду с левого фланга, для чего начали выдвижение из лесного массива. Однако, наткнувшись на плотный огонь другой бригады оперативного назначения, прикрывавшей левый фланг группировки, были вынуждены отойти обратно. Бандиты пуском ПТУРа уничтожили КамАЗ бригады, загруженный минами. Загоревшийся автомобиль разрывало в клочья: детонировали мины, осколки от которых летели на 250–300 метров по сторонам и вверх.

Боевики буквально поливали боевые порядки свинцом с господствующей высоты Лысая. Начались пожары в южной части села, что усилило разрушения и увеличило потери. В период с 18.00 до 19.00 по боевым порядкам бандитов было нанесено комплексное огневое поражение, в результате которого сопротивление противника резко ослабло, а к 19.00 прекратилось совсем.

В той бамутской операции с участием бригады оперативного назначения и отрядов спецназа внутренних войск погибли девятнадцать, ранения получили пятьдесят один человек…

***

«А ЗАЧЕМ мы вообще туда полезли?» — Разглагольствования на эту тему не раз приходилось слышать после крутых боев, где были потери. В отряде «Росич», прошедшем огонь и воду, 18 апреля 1995 года стало впервые по-настоящему тяжелым днем. Но никто из опытных офицеров и прапорщиков, никто из молодых солдат (а в бою на Лысой горе из шестидесяти четырех человек было девятнадцать бойцов, прослуживших по полгода) не сказал: «Ради чего мы это делали?» Войсковому спецназу часто ставят невыполнимые задачи, и к этому «краповые береты» привыкли, это нормально.

С позиций «если бы да кабы» обычно рассуждает тот, кто мнит себя стратегом, видя бой со стороны. Они же, «росичи», если по-честному, если по большому счету, спасли от кровавого избиения, а может быть, и полного изничтожения (сродни тому, что случится много позже под печально известным селением Ярыш-Марды) бригаду, увязнувшую в дымящихся и стреляющих руинах Бамута. «Духи» оставили само село до поры, решив расправиться с дерзкими спецназовцами, которые сами полезли в пасть волка. Маленький отряд оказался костью в горле, которая душила бандитов, заставляла харкать кровью, впиваясь все глубже.

«Росичи» потеряли в том бою десять человек убитыми и семнадцать ранеными (из них двенадцать — тяжело). При всем при этом и сами они, и опытные полковники и генералы справедливо решили, что для той ситуации это были минимальные потери.

Даже по признанию самих боевиков, русские спецназовцы показали себя настоящими воинами. Против них вышло до 450 наемников-моджахедов. Но и они дорого заплатили за встречу с российским спецназом. Трупы боевиков развозили по кладбищам несколькими КамАЗами, а на склонах гор появились десятки безымянных могил залетных солдат удачи.

Сразу, по горячим, по кровавым следам, и позже, над картами и схемами, они восстанавливали мельчайшие подробности того боя, дотошно выясняя, кто где был, что делал, что видел. Пришли к выводу (тот вывод нужен был не для самоутешения или оправдания — какое может быть утешение при безвозвратной потере десяти лучших из лучших командиров и бойцов), что сделали одну-единственную ошибку, которую и ошибкой-то не назовешь — они пытались вытащить погибших ребят. Все тогда решали минуты. Соскочи они после первого огневого столкновения с Лысой горы — многие бы уцелели.

Но железное правило спецназа — не бросать на погибель товарища — «духи» использовали, чтобы заманить отряд спецназа в свой капкан.

«Витязи» помогли им выломать зубья того мощного, на крупного зверя поставленного капкана, разжать его пружину, оборвать тяжелую цепь, которой железные челюсти обычно приковывают к неподъемной дубовой колоде. Даже когда подоспела подмога, им нельзя было запоздать с отходом на десяток минут — «волки» сотнями стремительно стекались к Лысой горе в расчете на легкую кровавую поживу.

Бой длился восемь часов. И лишь первые минуты, по признанию парней, кто-то из них чувствовал страх. Не от превосходства противника, а от неясности обстановки. Потом все поняли, что вынужденно увязли. И тут пошла настоящая работа. Были злость, жажда мщения, необъяснимое чувство… Даже в самые отчаянные фазы боя они не думали о безнадежности своего положения, думали лишь о том, как подороже продать свою жизнь.

***

Но на этом бой не кончился. На горе остались лежать погибшие товарищи. Их нужно было забрать. Во что бы то ни стало. Решили сделать это на следующее утро.

Ночь готовились. Утром все стояли в строю. Все до единого, даже легкораненые и контуженые, отказавшиеся эвакуироваться в госпиталь. Но поступила команда из вышестоящего штаба отставить поход на гору. Командование пыталось договориться с боевиками об обмене погибших.

Два дня шли переговоры… Моральное состояние отряда все это время было тяжелым. Там, на горе, остались боевые товарищи.

Но вот пришла новость: боевики готовы на обмен.

Утром, уже на третий день, представители бригады и отряда поехали в Бамут на двух ЗИЛах.

Среди тех, кто выехал в Бамут, был все тот же отрядный Док. Он помнит тот день до мелочей. Подъехали к чеченской заставе. Бандиты обыскали всех из похоронной команды, проверили машины — оружия быть не должно ни у кого. Что поделаешь — пришлось согласиться на это условие, хотя безопасности никто гарантировать не мог.

Проводник на мотоцикле повел печальную колонну к мечети. Там их встретили полтора десятка чеченцев — все с оружием.

Всех погибших собрали: одиннадцать бригадных — в селе, восемь спустили с Лысой горы. Всего — девятнадцать. А вот из девятнадцати «списочных» бандитов привезли только восемнадцать. Еще один находился где-то под Грозным. Для обмена приехал один из генералов войсковой группировки. Ему выдвинули ультиматум: «Пока не привезете девятнадцатого, пусть кто-то из ваших остается у нас. Вот пусть доктор останется».

Но что тут скажешь? Как отказаться? Никак нельзя. Трусость и малодушие для русского офицера хуже смерти.

На процедуру обмена приехали на «тойоте» какие-то люди в чалмах, снимали и привезенных чеченцев, и наших на видеокамеру. Доку на все это было уже наплевать. Док уже смертельно устал и физически, и морально. Хотелось рухнуть хоть на жесткие нары, хоть на землю и уснуть.

Во вторую половину дня легче не стало. К нему приставили двух вооруженных охранников (у одного был автомат убитого на Лысой горе капитана Цымановского), завели в брошенный дом в центре Бамута. Здесь был обшарпанный диванчик и стол. Док сел, чуть расслабился, глянул на часы — 15.00.

Он присмотрелся к боевикам. В Бамуте ходили люди явно нездешние, явно азиаты — чалмы, какие-то просторные одежды, типа афганских или пакистанских, смуглые лица, незнакомая речь.

Чеченцы вели себя поначалу спокойно, даже поделились в обед куриной лапшой и хлебом. В ходе разговора выяснились и дополнительные детали того страшного боя. Поначалу чеченцы больше бахвалились своей победой, но потом стали проговариваться. Оказалось, что потери у них были огромные, значительно больше наших. Признались они и в том, что на Лысой горе против них бились настоящие воины. Особенно хвалили спецназовских командиров. Док понял, о ком шла речь — о Виталии Цымановском и Михаиле Немыткине.

Чеченцы говорили: «Этот наших двух убил. Думали, что он уже готов, наши парни подошли, а он из «Стечкина» очередь дал. Пришлось прикончить. А второй, тоже смелый парень, даже кричал: «За мной!» Мы его окружили, он сдаваться не хотел. Вот и получил…»

Капитан Виталий Цымановский (штрихи к портрету)

Каждый из участников боя на Лысой горе непременно называл капитана Цымановского как основного, самого толкового, самого «матерого», самого рассудительного, самого хладнокровного и отважного офицера, который ценою собственной жизни не позволил бандитам одержать победу над горсткой спецназовцев…

Долгих восемь лет ждали однополчане, чтобы Золотая Звезда нашла того, кто заслужил ее по праву.

Он всегда думал о себе в последнюю очередь. Сначала о маме, о жене Ольге и сыне Сереже, о бойцах своих… Маму и жену любил нежно, сына баловал, солдат берег. Рядовой Сухомлинов матери своего погибшего командира честно признался, что капитану Цымановскому жизнью обязан — в том страшном бою офицер пошел на противника первым, приказав остаться в безопасном месте солдату (тому до дембеля оставались считанные дни).

Сослуживцы по отряду горько-сокрушенно вздыхали в разговоре с его матерью: «Вы, тетя Неля, в воспитании сына одну-единственную ошибку допустили — не научили Витальку себя беречь…»

Звание Героя Российской Федерации присвоено 15 сентября 2003 года (посмертно).

К вечеру напряжение нарастало. Во-первых, в радиостанции у Дока сели батареи — он слышал тревожные запросы Большой земли в свой адрес, но обратной связи не было. Во-вторых, его охранники покурили «травки», а доктор знал, что в задурманенные головы всякое может взбрести. В-третьих, где-то неподалеку разорвались снаряды, и тот случайный или плановый обстрел мог запросто спровоцировать моджахедов на самые дерзкие и кровавые дела. Когда тьма накрыла Бамут окончательно, военврач встревожился всерьез. Было 22.00…

Но вдруг охранники встрепенулись: «Поехали, доктор!» В шестьдесят шестом «газоне» он оказался среди полутора десятков вооруженных до зубов боевиков. «Куда везут? Неужели все?» — мысли одна страшней другой лезли в голову.

Оказалось, в «газике» ехала смена чеченского караула на КПП. Боевики разошлись по своим постам, а офицера-заложника подвезли к мосту. С противоположного берега заурчал БТР, помигал фарами. Это был условный знак…

Военврач из спецназа направился к мосту, невольно ускоряя шаг. Увидел движущийся навстречу темный силуэт. Поравнявшись, два человека на мгновение остановились (точь-в-точь как в знаменитом фильме «Мертвый сезон», где советского разведчика меняли на американского летчика-шпиона).

Чеченец и русский мельком глянули друг на друга. Кончена бамутская эпопея!..

А на базе в офицерской палатке был накрыт поминальный стол — третий день. Собрались все. Кроме Дока. Ни к стаканам, ни к ужину не притронулись.

Когда он вошел, офицеры и прапорщики стали что-то передавать за спинами, из рук в руки, во главу стола, где сидел командир. «Носи, брат, заслужил!» — ему вручили краповый берет. Он поднес его к лицу, чтобы, по ритуалу, поцеловать. И никто из товарищей не заметил, что сукно цвета спелой вишни впитало скупые слезы сильного мужчины, выдержавшего еще одно испытание…

Каждый год 18 апреля «росичи» поминают своих братишек, тех, кто помог вырваться из волчьего капкана на Лысой горе…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В ночь с 13 на 14 апреля 1995 года отряду из 34 военнослужащих-спецназовцев была поставлена задача удержать высоту, в то время как основные силы будут штурмовать высокогорное селение. В течение четырёх часов бойцы спецназа выдерживали бешеный натиск боевиков, имевших значительное численное превосходство.

Потерпев поражение в коде боевых действий за Самашки, а затем и в лесном массиве юго-западнее этого населенного пункта, вытесненные из Закан-Юрта, Ачхой-Мартана, Катыр-Юрта и Валерик наиболее непримиримо настроенные отряды боевиков сосредоточились вблизи н.п. Бамут, Орехово, Старый Ачхой. Их общая группировка насчитывала более 600 человек. Кроме того, по данным разведки, руководством дудаевских сил планировалось перемещение резервов из района Ведено общей численностью более 800 боевиков.

Близость границы Ингушетии (н. п. Аршты на территории Ингушетии находится в 2,5 им от Бамута) позволяла боевикам отсиживаться на ее территории, оставляя наблюдателей и дежурные смены у огневых средств, а при необходимости — выдвигаться и наносить удары по войскам.

Итак, в 9 часов утра 14 апреля к отряду, закрепившемуся на Лысой горе отряду из 21 Бригады, подошли ничего не подозревающие «духи». Завязалась перестрелка. Противник, жаждущий вернуть себе отвоеванную высоту, был прекрасно подготовлен и вооружен.

Как выяснилось позднее, российскому отряду численностью в тридцать четыре военнослужащих противостоял авангард противника, абхазская группа Шамиля Басаева, состоящая по разным источникам из двухсот-трехсот боевиков.

После четырех часов яростной перестрелки с противником, который постоянно наращивал свои силы, бригада получила приказ выйти из боя. С КП также сообщили о том, что силы двадцать первой бригады вошли в Бамут. Однако удачный для спецназовцев момент был упущен, боевики, имевшие значительное численное превосходство, уже начали окружение группы российских солдат, удерживающих высоту.

Дистанция между бандитами и нашими ребятами сократилась до двадцати метров, и командир сводного отряда капитан Казаков принял решение вызвать минометный огонь на себя. Спецназовцы ринулись на прорыв. Когда им удалось, наконец, вырваться из лап озлобленного противника, в магазинах автоматов большинства бойцов оставались лишь считанные патроны. Однако каждый из них оставил для себя по одной гранате….

Получивший тяжелейшие ранения (в том числе и в голову), контуженый Андрей Савенков был вынесен товарищами из зоны боевых действий и немедленно доставлен в госпиталь. Там из его тела были извлечены несколько осколков общим весом чуть менее одного килограмма.

Пока идет бой на г. Лысой, бригада форсирует Фартангу, выходит на окраину Бамута.

Бой на Лысой входит в историю внутренних войск, как образец мужества воинов Софринской бригады.

Следует отметить, что по результатам служебной деятельности на территории Чеченской Республики 21 Софринская бригада признана одной из лучших среди всех соединений и воинских частей внутренних войск МВД России, участвовавших в контртеррористической операции на Северном Кавказе.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Когда 18 апреля 1995 года в сражении у села Бамут бойцы отряда спецназа «Росич» попали в засаду на горе Лысая, отряд «Витязь» без промедления пришел им на помощь. Оба подразделения мужественно вели многочасовой бой с превосходящими силами противника.

Насколько бойцы оказались готовы к тяжелой схватке в окружении? Как под ливнем пуль и осколков принимали верные решения, сумели дать отпор и организованно отступить? И как боевое братство спецназа помогло выстоять в невероятно трудных условиях?

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Новости Первого канала во время первой чеченской войны, весной 1995 г. В новостях речь идет о захвате цементного завода в Чири-Юрте (7 ВДД), бои за Бамут, Сержень-Юрт (506 МСП).

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Видео Александра Сладкова о взятии Бамута в первую чеченскую кампанию. Документальные кадры боевых действий.

Бамут был взят пехотой, спецназом, и десантниками, причем силы боевиков были в два раза больше. По всем канонам войны — это нонсенс, а точнее подвиг русских солдат.

Бой шел три дня, с 21 по 23 мая 1996 года. Погибли 22 военнослужащих, и около 350 чеченских боевиков. Причем боевики в основном гибли при бегстве в сторону ингушского села Аршты.

плеер 2

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В апреле 1995 года 7 отряд спецназа Внутренних войск «Росич» попал в засаду боевиков под селом Бамут.

После многочасового боя с превосходящим по силе противником подразделению удалось выйти из окружения.

Но поле боя покинули не все…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

18 апреля 1995 года, бойцы отряда спецназа «Росич» вступили в бой на горе Лысая у села Бамут.

Террористы превратили этот населенный пункт и его окрестности в мощный укрепрайон! Если бы не мужество «росичей», принявших удар противника на себя, втянувшиеся в село основные силы могли бы понести огромные потери.

Съемочная группа программы «Смотр» встретилась с участниками тех событий. Эксклюзивные подробности сражения на горе Лысая – в сюжете программы.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства