В самый канун Нового Года, исполняется 22 года бою у «Волчьих ворот». Это один из самых трагичных эпизодов второй чеченской кампании.

В бою под Дуба-Юртом принимали участие бойцы из Ельца, проявившие себя как настоящие герои при выполнении воинского долга.

Волчьи ворота к началу 2000 года являлись важной стратегической точкой. Этот район, по сути, был воротами в южные области республики, поэтому боевики готовились к столкновению задолго до начала штурма. Многочисленные маскированные окопы, врытые глубоко в землю вагончики и укрытия, растяжки – все это было подготовлено в ожидании федеральных войск.

84 разведбатальону совместно с отрядами спецназа было поручено выяснить количество и расположение сил боевиков на данном участке. Разведку предполагалось провести боем. Близ ущелья располагалось мирное селение Дуба-Юрт, которое относилось к «договорным», что означало соблюдение жителями нейтралитета.

В договорные поселения федеральные войска не имели права вводить военную технику, однако фактически соглашение соблюдалось лишь федеральным командованием, в то время как местные жители оказывали активную поддержку силам Хаттаба…

Более подробно об этом бое читайте в статье: 30 декабря 1999 г. Штурм «Волчьих ворот»

По теме:

Разведбат. Фильм Сергея Гапонова

Тайны чеченской войны. Волчьи ворота

Вторая чеченская война. Бой у Волчьих ворот

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

В начале сентября 1999 года штабом дивизии была получена директива начальника Генерального штаба ВС РФ о создании оперативно-тактической группировки 3-й мотострелковой дивизии с указанием штатов. 11 сентября командиром дивизии был доведен до задействованных частей приказ об отправке в район проведения контртеррористической операции. Первые подразделения загрузились в эшелоны и двинулись на Северный Кавказ 12 сентября. 13 сентября 1999 года 84-й отдельный разведывательный батальон с уточненным штатом личного состава и техники убыл на Кавказ.

На момент отправки профессиональная подготовка солдат срочной службы батальона оставляла желать лучшего. Часть солдат и сержантов уже уволились летом, на смену им пришли необученные зеленые пацаны, в лучшем случае пострелявшие несколько раз на стрельбище и еще не освоившие материальную часть военной техники батальона.

Некоторые молодые механики-водители боевых машин не знали, с какой стороны подойти к технике, не то чтобы водить машину в сложных условиях. Приходилось показывать все на ходу. При движении колонны к станции погрузки батальона несколько машин вышло из строя — срочно пришлось заменять исправными из танковых частей дивизии, техника которых не убывала в кавказскую командировку и которые по штату своих разведывательных подразделений имели такие же специальные машины.

За несколько дней до погрузки было проведено боевое слаживание разведывательного батальона, в ходе которого осуществлялось доукомплектование техникой, вооружением, личным составом и материальными запасами. Тут же в «поля» прибыли и финансисты батальона. Все денежные задолженности государства перед офицерами и контрактниками до августа включительно были выплачены, как и в других частях дивизии, которые убывали на неизвестную войну…

С первых дней боевых действий в Чечне батальон воевал дерзко и решительно. Офицеры приобретали необходимый опыт, мальчишки-срочники закалялись и мужали в пекле чеченских боевых будней. В итоге 84-й отдельный разведывательный батальон стал грозной силой, способной эффективно противостоять профессиональным наемникам бандформирований.

С сентября по декабрь 1999 года батальон выполнял специфические задачи разведывательного подразделения в составе группировки «Запад». За два первых месяца боевых действий в 84 орб не было потерь личного состава, и все возложенные задачи выполнялись грамотно, за что батальон и был уважаем командованием группировки. Командующий группировкой «Запад» генерал-лейтенант Владимир Шаманов требовал, чтобы разведчики использовались только по прямому назначению, а не в качестве штурмовых групп или охраны каких-нибудь военных чинов.

Кроме того, увидев плачевное стандартное вооружение разведывательных подразделений, с которым им приходилось выполнять боевые задачи, командующий группировкой распорядился обеспечить сверх штата снайперскими винтовками СВД, пулеметами ПКМ, автоматическими гранатометами АГС-17 и до настоящего момента невиданным в 84 орб специальным стрелковым оружием НРС-2 (нож разведчика стреляющий) и ПСС (пистолет специальный самозарядный), которое по штату предназначалось только подразделениям ГРУ. В первое время спальных мешков на всех разведчиков не хватало, и тут тоже помог Шаманов — каждый солдат и офицер в разведывательных подразделениях получил «спальник».

В декабре боевые части группировки «Запад» подходили к чеченской столице, городу Грозный, к которому стекались со всех направлений отряды бандформирований. Штурм города федеральными войсками для всех был очевиден. Войскам группировки был отдан приказ овладеть господствующими Гикаловскими высотами, которые имели стратегическое значение для последующего наступления на Грозный.

Гикаловские высоты уже в первую чеченскую войну были хорошо укрепленным районом, который штурмовали наши войска, неся потери. Во вторую кампанию инженерные сооружения на высотах еще больше разрослись, словно щупальца гигантского осьминога. Новые стрелковые ячейки, траншеи и ходы сообщения выкапывались, старые реконструировались, превращаясь в неприступные крепости. Высоты довлели над российскими войсками, ощетинившись разбросанными везде крупнокалиберными пулеметами, вмонтированными для устойчивости в бетон, замаскированными минометами и снайперскими винтовками.

Заместитель командующего группировкой, исполнявший обязанности генерала Владимира Шаманова на время его лечения в военном госпитале, поставил перед личным составом 84 орб задачу: провести поисковые мероприятия на высоте с отметкой 398.3, при обнаружении противника уничтожить его, организовать круговую оборону на высоте и удерживать ее до подхода мотострелков 752-го полка 3 мотострелковой дивизии.

При этом штаб группировки не располагал точной информацией о сосредоточении крупных сил боевиков. На этой высоте, по мнению офицеров штаба, оборону держали малочисленные отряды боевиков до 30 человек. Характер предстоящей задачи ставился в общих чертах, детально не расписывался. Было решено использовать разведчиков в качестве штурмовых групп, выполнять несвойственные им задачи.

Штурм высот был возложен на две группы общим количеством 29 человек. Первой группой командовал заместитель командира разведывательно-десантной роты по воспитательной работе капитан Андрей Середин, второй – командир разведывательно-десантного взвода той же роты старший лейтенант Александр Соловьев.

Обе группы одновременно ушли вечером 10 декабря 1999 года, пройдя крайнюю перед Гикаловскими высотами позицию взвода 752-го мотострелкового полка. От офицера мотострелкового подразделения разведчики узнали, что на высоте 398.3 находятся минометы противника, которые обстреливают их каждую ночь, и численность боевиков там превышает 60 человек.

Расстояние от передовых позиций мотострелков до отметки 398.3 составляло примерно 2–4 километра. Бронегруппа разведчиков в количестве одной единицы осталась в расположении мотострелкового взвода на случай эвакуации обеих групп и для поддержания огнем из пулеметов.

От этого места с наступлением темноты в ночь выдвинулись по южному склону. Подъем был длинный и затяжной, группы шли уступом, в шахматном порядке. Маршрут выбирали по карте, стараясь двигаться рощами до указанной высоты. На склоне горели три факела нефтяных скважин высотой более 12 метров. Вся местность перед горящей скважиной освещалась так, что на земле было видно нитку. Разведгруппы попадали на освещенный участок, в то время как боевики находились на темной стороне. Противник настолько был уверен в неприступности Гикаловских высот, что охрана и наблюдатели мирно спали, не ожидая ночного визита разведчиков.

Разведгруппы стали обходить район факелов с юго-западной стороны. Пробираясь через многочисленные ходы сообщения боевиков, разведгруппа капитана Середина наткнулась на боевое охранение бандитов, которые сначала приняли разведчиков за своих, сонно попросив закурить. В ответ по «духам» раздались выстрелы. И в это время высоты ожили.

Шквал пуль был такой плотный, что разведчики не могли сначала поднять головы. Стреляли боевики по группе с трех господствующих сторон.

Заработали пулеметы и минометы. Пули и минометные выстрелы, слово растревоженный осиный рой, вздернули пелену ночного спокойствия. Сначала «духи» били наугад, пытаясь по ответным выстрелам найти непрошеных гостей. Потом веер пуль стал ложиться более упорядоченно, выхватывая из темноты силуэты наших ребят.

Капитан Середин принял решение отходить. Но разведчики уже были обнаружены боевиками, которые собирались зайти группе с флангов. Местонахождение второго отряда «духи» пока не вскрыли, поэтому шли в полный рост, предвкушая быструю расправу над федералами.

Офицер-артнаводчик, приданный разведдозору № 1 из мотострелкового полка, по рации вызвал огонь артиллерии на позиции бандитов. Снаряды ложились на опасном расстоянии, за 300–400 метров до наших бойцов, обеспечивая отход группе.

Артиллерийские разрывы заглушили истошные крики «Аллах акбар» и отборный русский мат боевиков. Как оказалось позже, оборону Гикаловских высот кроме чеченцев и арабов держали братья-славяне, украинские наемники.

Командир разведгруппы № 2 старший лейтенант Соловьев отдал приказ своим людям принять бой, прикрывая отход соседней группы. Старший радиотелеграфист-разведчик Михаил Зосименко, обеспечивая отход группы № 1, получил смертельное ранение в голову. Оказавшийся рядом старший лейтенант Александр Соловьев, рискуя собственной жизнью, под градом пуль взвалил на себя Зосименко и в полный рост побежал к нефтяной цистерне. За цистерной уже находились его бойцы, которые поливали из автоматов все вокруг, создавая плотный огонь для выхода своих товарищей.

«Духи» уже теснили разведчиков с флангов, не обращая внимания на артиллерийский огонь. Старший сержант Дмитрий Сергеев, заметив смертельно опасную для них ловушку боевиков, встал в полный рост, и с бедра стрелял из пулемета, пока не был ранен в голову. Второй пулей был перебит пулемет, который в бою стал бесполезен, как дубина на длинных дистанциях.

Группы отходили назад перекатами, по очереди. Раненых бойцов тащили на плащ-палатках, забыв о страхе и усталости. «Духи» следовали по пятам. И когда казалось, что разведчикам не уйти от погони, внизу из тумана вынырнул БТР бронегруппы. Открыв с ходу беспорядочный пулеметный огонь по высотам, боевая машина под командованием командира разведывательного взвода старшего лейтенанта Геннадия Бернацкого своим появлением заставила боевиков отступить назад и эвакуировать разведгруппы батальона.

В этот день была первая потеря с начала чеченских боев в 84-м разведбате. Не приходя в сознание, от полученных ран скончался рядовой Михаил Зосименко в расположении медпункта 752 мсп. Батальон впервые выполнял функцию штурмовой группы вместо мотострелковых подразделений, в результате чего потери в этом ночном бою у разведчиков составили четыре раненых и один убитый.

На следующий день штаб группировки вновь спланировал разведку высоты 398.3. На этот раз боевики проявили бдительность. На подступах к высоте группа была обстреляна из всех видов оружия из тех же окопов и стрелковых ячеек, которые накануне были вскрыты разведчиками батальона. После доклада по рации заместителю командира разведывательного батальона майору Пакову об интенсивном огне противника группе приказали возвращаться в исходный район.

Все последующие дни, вплоть до 17 декабря, роты 84 орб в составе нескольких боевых групп штурмовали высоты с отметками 398.3 и 367.6, вскрывая опорные пункты и огневые точки боевиков, обеспечивали подход подразделений 752 мсп к данным рубежам. Потери батальона с 13 по 17 декабря составили семь раненых (1 офицер, 6 солдат).

Бои на Гикаловских высотах шли ожесточенные. Ни одна из сторон не желала уступать друг другу. Инженерные сооружения «духов» змеились по всем склонам высот, которые не могла пробить артиллерия российских войск. Подступы к высотам простреливались бандитами днем и ночью. Противник не собирался отсюда уходить, веря в неприступность своей крепости. А разведгруппы батальона, на этот раз совместно с подразделениями мотострелкового полка, вновь и вновь поднимались к высотам.

За личное мужество, героизм и умелое руководство боем при овладении высотой с отметкой 367.6 командир 2-й разведывательной роты батальона старший лейтенант Александр Хамитов был удостоен звания Героя России. Все бойцы батальона, штурмовавшие Гикаловские высоты, также были удостоены государственных наград.

В ходе боев за господствующие высоты оборона противника была сломлена мужеством, самоотверженностью и крепостью духа наших войск.

Во второй половине декабря 1999 года 84 орб сменил направление действий. С Гикаловских высот он был переброшен в сторону Аргунского ущелья под Дуба-Юрт.

…Приближался 2000 год. Самый трагический год в истории 84-го отдельного разведывательного батальона…

Чеченское селение Дуба-Юрт раскинулось на входе в стратегически важный пункт Чечни — Аргунское ущелье. «Волчьи ворота», так называли это район, боевики считали запертыми на замок. Здесь боевики под руководством Хаттаба готовились к затяжным и кровопролитным сражениям с федералами, чтобы не допустить их в южные районы республики.

84 орб получил от командования группировки задачу совместными с подразделениями армейского спецназа усилиями определить силы и средства противника в этой части горной Чечни.

Все общевойсковые части группировки «Запад» (245 мсп, 752 мсп, 15 мсп, 126 мсп) осуществляли наступление на чеченскую столицу. В распоряжении командующего группировкой на южном направлении находились 138 омсбр, 136 орб 19 мсд, оосн из ЛенВО с зоной ответственности Урус-Мартан — Гойское — Старые Атаги. Они выполняли задачу по выходу на высоты с западной стороны. 160 тп, 84 орб и 664 оосн должны были осуществить захват и удержание высот восточнее Дуба-Юрта.

Дуба-Юрт был «договорным» селением, то есть старейшины заверили командование группировки, что жители не помогают бандитам и не допускают их в село. При этом свои сельские отряды самообороны для защиты селения от боевиков разрешалось иметь. Соответственно боевые действия федеральных войск в Дуба-Юрте категорически были запрещены, и нарушение этих условий нашими войсками влекло уголовную ответственность как для лиц, отдавших приказ, так и для лиц, непосредственно нарушивших мирные соглашения.

Штабом группировки была поставлена задача 84-му отдельному разведывательному батальону овладеть господствующими высотами над Дуба-Юртом для последующего выдвижения и закрепления мотострелковых подразделений, приданных 160-му танковому полку. Для этих целей комплектовались сводные штурмовые отряды с взаимосвязью с 664 оосн ГРУ. В каждый отряд, состоявший из двух групп спецназа, придавалась разведгруппа 84-го батальона. Всего сводных групп было три, которые состояли из 6 групп спецназа и 3 группы разведбата. Всеми сводными отрядами командовали офицеры 664-го отряда спецназа.

Командиром первого штурмового отряда «Арал» был назначен старший лейтенант Аралов, ему был придана разведгруппа старшего лейтенанта Соловьева «Ромашка». Командиром второго штурмового отряда «Байкул» был старший лейтенант Байкулов, ему была придана группа старшего лейтенанта Кляндина «Сова».Третьей группой «Тарас» командовал старший лейтенант Тарасов, ему придавалась группа «Акула» лейтенанта Миронова от разведывательного батальона. Для удобства координации действий групп руководством операцией были определены одинаковые частоты радиоэфиров.

Перед штурмовыми отрядами ставилась задача овладеть высотами слева от «Волчьих ворот», которые выходили на один гребень, зайти на высоту и удерживать ее до прихода подразделений 160-го танкового полка с рубежа южных окраин Дуба-Юрта во взаимодействии с артиллерией полка и армейской авиацией. На левом берегу Аргуна с аналогичными задачами действовали подразделения 138-й мотострелковой бригады и 136-го отдельного разведывательного батальона.

Операция планировалась на вечер 29 декабря. Однако в этот день она не началась, так как группа 664-го отряда спецназа, действовавшая в этом направлении с 27 декабря, была обнаружена боевиками, и командование приняло решение сначала оказать помощь окруженным спецназовцам.
На помощь была отправлена группа старшего лейтенанта Александра Соловьева «Ромашка» на двух БРМ-1 в количестве 16 человек и группа спецназа численностью 12 человек. Общее руководство эвакуацией осуществлял командир 664 оосн подполковник Митрошкин.

При приближении к высоте, на которой вели бой спецназовцы, разведчики попали под плотный перекрестный огонь боевиков из стрелкового оружия и гранатометов. Спешившись с боевых машин и укрываясь за броней, сводный отряд стал заходить в лесной массив. С помощью средств связи быстро обнаружили нахождение блокированных спецназовцев, но освободить их из окружения не получилось — все подступы к ним простреливались.

Только через шесть часов разведчики оседлали высоту. «Духи», забрав убитых и раненых, отступили. К тому времени у спецназовцев был один убитый и трое раненых, у разведчиков двое раненых. После эвакуации отряда спецназа группе старшего лейтенанта Соловьева приказали возвратиться в расположение батальона.

30 декабря начальником разведки группировки «Запад» были уточнены задачи подготовленным сводным штурмовым отрядам. Радиочастоты для совместных действий изменены не были, хотя, по мнению Александра Соловьева, 29 декабря боевики пытались вести радиоигру с ним и указывали ложные координаты места нахождения спецназовцев.

В 12.30 практически одновременно, каждый по своему маршруту, начали выдвижение сводные отряды «Арал» с «Ромашкой» и « Байкул» с «Совой». Группа «Акула» была направлена на окраину цементного завода в расположение 84 орб на отдых. Ночью она вела разведку. Группа «Тарас» вышла последней. За штурмовыми отрядами выдвинулись подразделения мотострелков.

С господствующих высот боевикам нетрудно было наблюдать скопление наших войск перед Дуба-Юртом.

Сводный отряд, в который входила группа старшего лейтенанта Соловьева «Ромашка», выполнял задачу по захвату высот, которые они уже брали 29 декабря при спасении спецназовцев.

До промежуточных высот группы дошли без сюрпризов. При достижении конечных точек штурмовые группы попали под плотный огонь из стрелкового оружия, минометов и зенитной установки. Зенитная установка «духов» вслепую работала по ущелью, в котором находились «Байкул» и «Сова». Маршрут разведчики изменили и двинулись вверх по крутому подъему так, чтобы их не задел огонь зенитки.

Тем временем группы «Арал» с «Совой» благополучно добрались до высоты, откуда накануне эвакуировали спецназовцев. В овраге обнаружили схроны с убитыми боевиками, прикрытые наскоро свежими листьями.

Не успев закрепиться на высоте и организовать оборону, разведчики попали под автоматный огонь противника. Выслав вперед группу во главе со старшим лейтенантом Бернацким для подавления огня «духов», командир разведгруппы стал проводить разведку района.

Чуть ниже расположились «Сова» и «Байкул». «Байкул», находившийся впереди на некотором расстоянии от группы «Сова», обнаружил передвижение нескольких групп боевиков в сторону селения Дуба-Юрт…

Наступило 31 декабря 1999 года. Где-то уже накрывались столы для встречи Нового года, а здесь, в смертельно опасном Аргунском ущелье, разведчики готовились либо победить, либо умереть…

В 4 часа утра в штаб группировки пришла информация, что отряд спецназа старшего лейтенанта Тарасова, который действовал в непосредственной близости от селения Дуба-Юрт, попал в засаду, блокирован боевиками.

Командование ставит задачу резерву 84-го разведывательного батальона — разведгруппе старшего лейтенанта Шлыкова (позывной «Нара») выдвинуться на южную окраину Дуба-Юрта и занять оборону у отметки 420.1 с целью не допустить прорыва боевиков. Все мотострелковые подразделения в тот момент выполняли задачи по блокированию высот восточнее селения. Кратчайший путь на отметку 420.1 проходил через Дуба-Юрт. Группе «Нара» ставилась задача находиться в указанном районе до подхода основных сил мотострелков, пока сводные штурмовые отряды будут уничтожать боевиков на направлении группы «Тарас».

«Нара» под командованием заместителя командира 2-й разведывательной роты по воспитательной работе старшего лейтенанта Владимира Шлыкова на трех БМП-2 в количестве 29 человек около 6 утра начала выдвигаться из исходного района в направлении Дуба-Юрта. Селение накрыл густой туман, видимость была практически нулевая.

За сотню метров до Дуба-Юрта колонна «Нары» остановилась. Командир группы, связавшись с командованием операции, попросил подтверждение его действий в условиях ограниченной видимости района. Пришел ответ: «Продолжить движение».

Как стало известно позже, группа «Тарас» не вышла в указанный район, запутавшись в поисках высот. Никаких сигналов об окружении на командный пункт группировки они не передавали. Идентифицировать голос не представлялось возможным. Очевидно, боевики заранее готовили дезинформацию в эфире.

Пропустив колонну на 400 метров в глубь села, боевики одновременно открыли огонь по разведчикам из всего, что у них было.

Первый выстрел из гранатомета попал в головную БМП-2, в которой находился старший лейтенант Шлыков. Рядовой Сергей Воронин, который был рядом с командиром, получил смертельное ранение в живот. Под перекрестным огнем разведчики спешились, заняв круговую оборону. Определить конкретные места расположения боевиков не представлялось возможным. Солдаты направились к ближайшему кирпичному дому, надеясь там найти укрытие. На защиту за броней БМП-2 можно было не рассчитывать. Они последовательно выводились из строя вражескими гранатометчиками.

Экипажи боевых машин оставались внутри и продолжали вести бой. Старший оператор головной машины сержант Виктор Ряховский при обстреле занял место наводчика. Механик-водитель этой же машины рядовой Николай Адамов был сражен пулей снайпера. Командир отделения младший сержант Шандер, получив ранение, вел бой, пока второй гранатометный выстрел не оборвал его жизнь.

Радиоэфир наполнился призывами о помощи, звуками сражения, криками раненых.

Рядовой Михаил Курочкин, гранатометчик группы «Нара»:

«Снайперы по нам работали. Огонь шел со всех сторон. Видели, как боевики с гор спускались в село. Стреляли по нам и из домов этого села. А мы все лежали у первой подбитой «бэхи».

Огонь был такой плотный, что разлетелись от попаданий пуль провода над дорогой. Вторая наша «бэха» еще не горела, ее пулеметчик вел огонь.

Гранатометчик «духов» подполз к ней поближе — первый выстрел срикошетил, взорвался за домами. Второй попал в башню БМП. Там погибает сержант Сергей Яскевич, ему оторвало правую ногу. Он до последних секунд жизни просил помощи по рации, так и умер с наушниками на голове. Вокруг этой БМП лежали наши погибшие и раненые.

Обстановка была такой, что я не соображал ничего — только вел огонь из автомата. У второй машины пушку заклинило, у третьей пацаны еще отстреливались.

Двое ребят тащат Саньку Коробку — прямое попадание снайпера в голову, все лицо в крови, помогаю его тащить. Смотрю — в воротнике дыра от пули. Посмотрел ему в лицо — у него глаза нет! Пуля попала в затылок и вышла из глаза».

Почти одновременно с расстрелом колонны в Дуба-Юрте находившихся в горах разведчиков и спецназовцев начинают интенсивно обстреливать боевики.

Молчавшая всю ночь зенитная установка «духов» вновь заговорила. Пришлось вызывать авиацию и запрашивать огонь артиллерийского дивизиона, который стоял в Старых Атагах.

Штурмовики из-за плотного огня боевиков и плохой видимости не смогли качественно отработать цели. Артиллерия частично подавила огневые точки «духов», но заградительного огня не создала и вскоре перестала вести огонь.

А внизу, в Дуба-Юрте, продолжалась кровавая бойня. ВрИО командира разведывательного батальона майор Владимир Паков, который в это время находился на командном пункте 160-го танкового полка, принимает решение вытаскивать из боя «Нару» силами своего батальона. Группа «Акула» под командованием лейтенанта Миронова, наскоро экипировавшись и облачившись в бронежилеты, которые разведчики никогда не надевали в рейды, в составе БРМ-1 К –1 единица, БМП-2 – 2 единицы и численностью 24 человека спешно выдвигается в Дуба-Юрт.

Командование группировки пыталось задействовать авиацию для подавления огневых точек противника в селении и на соседствующих с ним высотах. Густой и плотный туман в Дуба-Юрте делает применение авиации смертельным для находящихся в селе разведчиков — вертушки и штурмовики могли зацепить своими НУРСами окруженных разведчиков. Начальник артиллерии 160-го танкового полка тоже не мог вести огонь по южной окраине селения, считая, что разлет осколков в радиусе 400 метров может стать губительным для находящихся на открытой местности наших бойцов.

Одновременно с выдвижением группы «Акула» на помощь разведчикам «Нара» в расположение 84 орб готовятся новые группы эвакуации из числа оставшегося личного состава батальона, из 160-го полка выдвинулись два танка с офицерскими экипажами в Дуба-Юрт. Позже с последней группой эвакуации разведывательного батальона направился еще один танк с офицерским составом.

Группа лейтенанта Миронова на одном дыхании влетела в село, успев заметить, что из домов уже высыпали жители Дуба-Юрта, которые столпились на входе в него. Было видно, как впереди факелом горит головная машина группы «Нара» и неподвижно стоят две другие с чернеющими на снегу телами убитых наших солдат. До них оставалось метров триста. В это время по второй колонне открыли огонь боевики.

Спешившись с брони и прикрываясь кормовыми люками для десанта, разведчики лейтенанта Миронова продолжили движение.

Лейтенант Миронов вышел по рации на связь с командиром батальона и сообщил, что прорваться на помощь «Наре» не сможет, у него появились раненые и убитые. Майор Паков приказал Миронову остановиться, закрепиться во внутренних дворах и ждать подкрепление.

Первыми появились два Т-64. Видимо, боевики не ожидали здесь появления танков, и их огонь на какое-то время стал ослабевать. Т-64 сделали несколько залпов по близлежащим сопкам, откуда был виден огонь противника, и медленно направились к подбитой колонне первой группы.

Прикрываясь броней, несколько разведчиков лейтенанта Миронова направились к зданию, где лежали раненые солдаты группы «Нара». Остальные солдаты группы «Акула», воспользовавшись затишьем, пробежали вперед и укрылись в арыке.

Подполковник Александр Куклев:

«Собрал всех, кто остался. Практически все боевые машины, оставшиеся в резерве батальона, имели какие-либо серьезные неисправности с вооружением или связью. То, что осталось в батальоне, боевым составом не считается, хотя эти люди и умели стрелять. У половины солдат, оставшихся в батальоне, автоматы АКС-74 У, эффективные на дистанции до 50–60 метров, и по два магазина. Со мной пошел арткорректировщик командир артдивизиона танкового полка. На выручку попавшим в засаду разведчикам были брошены все, кто в это время оставался в расположении батальона».

Тем временем в Дуба-Юрте бой продолжался. Крайнюю машину группы «Акула» боевики зажали БелАЗами, намереваясь отрезать пути отхода. Механик-водитель рядовой Эльдар Курбаналиев и младший сержант водитель-моторист ремонтного взвода Михаил Сергеев, который в бою выполнял обязанности оператора БРМ-1 К, погибли.

Разведчики групп «Нара» и «Акула» оказались в огненном мешке. Погрузив на броню раненых, танки отправились на командный пункт 160-го полка. После выгрузки раненых, даже не пополнив боекомплект, танки снова ушли в Дуба-Юрт.

Группу эвакуации под руководством подполковника Куклева боевики встретили огнем.

Старшина разведывательно-десантной роты старший прапорщик Алексей Трофимов, участвовавший в этом бою в составе группы эвакуации:

«Шли группой из трех БМП, моя — в центре. С дороги нас заметили боевики, начали по нам стрелять. Вошли в село, спрыгнули с брони и, прикрываясь ею, дошли до стены мечети. По обстановке чувствую: пацанов, вторую роту, просто привезли сюда мишенями в тир.

От танкистов приполз бульдозер, который должен был зацепить технику. Его обстреляли. Огонь был такой, что чечетку выбивали. Стреляли справа и слева. Мы гасили дальние огневые точки, а реально они сидели, как оказалось, в 25 метрах!

Увидел первого раненого. Прикрыли его броней, взяли на борт БМП. Собрали в машину человек восемь раненых. Когда вытаскивали раненых, в моей группе в ноги ранило водителя и пулеметчика. Один парнишка был из ремвзвода: не снял бронежилет — ему пуля вошла в бок, погуляла там, в теле. А мы поскидывали, чтобы легче.

Мою БМП подбило так: гранатой под дно, в силовые тяги. И БМП покатилась назад. От разрыва под броней я сильно ушиб колено, и осколок попал в голень. Всех раненых, кто мог передвигаться, перетащили в другую БМП, человек 6–7. Раненых вывозили конвейером — одну партию, другую… Всего сделал два рейса. Первую партию вывез на КП полка, там уже медики нас ждали.

Возвращаемся в Дуба-Юрт. На БМП я один с механиком-водителем, наводчика не было. Залетаю к стене у мечети, разворачиваюсь и начинаю грузить раненых. Полная БМП была раненых.

Сел в башню за наводчика, разворачиваюсь, проверяю оружие — пушка и пулемет заклинены. Слышал, как «духи» кричали: «Русским — хана!» Кричу механику: «Назад!» Высовываю голову из башни — и как раз рядом дом сложился от попадания ракеты. Ребята отходят назад под прикрытием дымов.
Слышу гул, поворачиваю голову — сзади три танка стоят. Прошли между танками, а ребята уходили вдоль арыка.

Вторую партию раненых я пригнал прямо в приемный покой медбата. В 16.45 я был у машин с медиками. Солнце уже начало садиться, а день был солнечный».

В Дуба-Юрте бой шел более шести часов. Наконец уцелевшие БМП выпустили несколько дымовых гранат в сторону села. Дымовая завеса медленно окутала место боя. Под прикрытием дымов остатки разведчиков с ранеными под руководством подполковника Куклева вышли из кровавого кошмара.

Потери разведывательного батальона составили 10 человек убитыми, 29 тяжелоранеными и 12 человек легкоранеными, которые отказались убыть в госпиталь. Невосполнимые потери бронетехники составили: БМП-2 – 3 единицы, БРМ-1 К – 1 единица. Через несколько месяцев в госпитале скончался участник боя в Дуба-Юрте из группы «Нара» рядовой Александр Коробка.

На следующий день, 1 января 2000 года боевики не ушли из селения.

Обмен погибшими состоялся через несколько дней.

Рядовой Михаил Курочкин, принимал участие в бою в составе группы «Нара»:

«Прошло три дня. Спецназ привез трупы боевиков на обмен. Меня послали опознать убитых. Я хорошо знал Сережку Воронина. Незадолго до этой операции мы с ним делали наколки на руках. Он накалывал себе на руке крест с Иисусом, летучую мышь и пламя вокруг креста… Лежат убитые: контрактникам «духи» головы отрезали, а срочникам — уши. У Сережки лицо вытянулось, весь в грязи, ушей нет — отрезали. Лицо не узнать, так обезображен. Сначала узнал его по кофте. Говорю: « Режьте кофту на левой руке. Если наколка — он». Разрезали… Это Сережка Воронин. Меня всего трясло, колбасило, так страшно было…»

Через несколько недель после расстрела второй роты разведбата в Дуба-Юрте спецназовцы уничтожили в горах Аргунского ущелья отряд боевиков. Среди трофеев была и запись боя, снятая боевиками. В кадрах, которые снимали примерно с трехсот метров над селением, эпизоды боя в Дуба-Юрте 31 декабря 1999 года и утро 1 января 2000 года, когда бандиты рассматривают остатки сожженной техники и трупы русских солдат.

Когда по телевизору, установленному в армейской палатке, мелькали страшные кадры боя, разведчики молчали, сжимая от бессилия кулаки и глотая навернувшиеся скупые слезы. Мучительный вопрос, кто виноват в смерти товарищей, навсегда остался в душе каждого офицера и солдата 84-го отдельного разведывательного батальона…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Разведбат послали на заведомую смерть

«Их расстреливали методично, в упор, по заранее отработанной схеме: подбиваются первые и последние БМП, машины начинают крутиться в разные стороны, паника — и рота практически обречена.

31 декабря 1999 года, когда Президент России отрекался от власти, российских разведчиков расстреливали чеченские боевики в «договорном» селе Дуба-Юрт, а в трех километрах «молча» стояли наши танки, выполняя приказ начальника штаба группировки «Запад» генерал-майора Алексея Вербицкого не вмешиваться в ход секретной операции.

Они — 20 человек из ста с лишним — спаслись только благодаря тому, что двое подчиненных полковника Буданова нарушили приказ: офицеры, когда поняли, что разведроту просто убивают и никакой секретной операцией там и не пахнет, направили свои танки на Дуба-Юрт.

…Теперь эти двадцать оставшихся в живых разведчиков спиваются, заглушая боль уходом в безвременье.

История предательства целого разведбата началась осенью 1999-го, когда наши войска погнали боевиков с территории Дагестана вглубь Чечни. Тогда всем казалось: осталась одна стратегически сложная и важная старопромысловская высота 338,3 — и Грозный будет взят. 11 декабря перед командирами двух разведгрупп 84-го отдельного разведывательного батальона задачу ставил лично начальник штаба группировки «Запад» генерал-майор Алексей Вербицкий. «Из его слов я понял, — рассказывает командир группы старший лейтенант Александр Соловьев, — что высота чистая и там работают только отдельные снайперские группы по два-три человека. Их надо было уничтожить, чтобы пехота могла с малыми потерями штурмовать высоту…»

По пути совершенно случайно разведгруппы отдельного разведбата столкнулись с коллегами — разведгруппой полка, который нес оборону перед высотой.

«Вы что, с ума сошли — куда вы идете? Самоубийцы, что ли?! — ужаснулись полковые разведчики. — Вся высота изрыта окопами, позиции заняты противником, перед окопами все заминировано». Эти данные были переданы генералу Вербицкому. В ответ прозвучало: «Вперед!» И чуть позже: «Там и подтвердите эти данные». При подходе к высоте разведчики засекли работу дежурных огневых средств противника. Остановились и доложили по рации.

В ответ прозвучал приказ командного пункта: «Продолжайте выполнять боевую задачу до обнаружения противника». «Ты представляешь? — говорят мне оставшиеся в живых разведчики. — Мы должны были определить, сколько их там, боевиков. А как? Пересчитать их по головам, что ли?..»
Но приказ в армии священен — и они пошли в тыл к врагу.

Одна из групп нарвалась на мины и обнаружила себя — началась боевая схватка в окопах, доходило до стрельбы в упор и гранатных дуэлей. Боевики знают: к разведчикам никто не приходит на помощь — они сами спасают друг друга, используя фактор неожиданности. В ту ночь у них это получилось. И только однажды разведчики чуть не проиграли боевикам: в окопах на стороне противника разведгруппа обнаружила спящих славян, одетых в российскую форму с шевронами «Российские Вооруженные Силы». Первые секунды наши ребята ничего не могли понять. Так и стояли, разглядывая спящих. Первыми открыли огонь славяне-боевики…

В то же самое время другая разведгруппа затаилась в окопе и подпускала на безопасное расстояние противника: воевать с федеральными силами шли наемники Басаева и Хаттаба, переговариваясь отборным русским матом на чистейшем государственном языке России. (Кстати: не эти ли славянские наемники мародерствуют в чеченских селах, расправляясь с местными жителями?.. Неплохая, надо сказать, подстава для федеральных войск.)

В ту ночь наши разведчики побили много русских мужиков, решивших подзаработать немного фальшивых долларов для своих нищих семей, — сами же потеряли одного своего товарища, еще троих эта война сделала калеками. Убегая под минометным огнем противника, разведчики все же скорректировали огонь артиллерии — и артиллеристы накрыли этот квадрат…

«Вечером, только я успел подготовить разведдонесение, — рассказывает старлей Александр Соловьев, — как от генерала Вербицкого получаю приказ: «Выжил? Готовься, через два часа туда же пойдешь». «Товарищ генерал, — отвечаю, — моя группа ни морально, ни физически не готова к выполнению задания». «Деваться некуда, — приказал генерал, — иначе придется класть пехоту».

Этой ночью разведчики не успели подойти к высоте, как по ним уже открыли минометный огонь. Потери — восемь раненых. Командиры развернули свои отряды, а утром на командном пункте уже лежали их донесения — координаты расположения минометных батарей противника, огневые точки, приблизительное количество боевиков… Но на следующий день валившиеся с ног разведчики с командного пункта получают новый приказ:

«Перепроверьте свою же информацию. По сведениям командования, на этой высоте вообще не должно быть боевиков». И третью ночь подряд разведчики подтверждали то, что ясно было в первую же: вся высота занята боевиками.

И, наконец, в четвертый раз была проведена грамотная войсковая операция — как выражаются военные, «по книжке». Вначале отработали вертушки, минометы, артиллерия. Затем разведчики взяли высоту за два с половиной часа, за ними слаженно прошли пехота и танки. Но почему нельзя это было сделать в первый же день, не теряя ребят?!

24 декабря в штаб разведбата поступило распоряжение: выделить одну боевую машину и пять солдат охраны для сопровождения генерала Вербицкого в населенный пункт Дуба-Юрт. Сопровождавшие генерала разведчики вернулись в расположение батальона и рассказали сослуживцам странную историю:

«На окраине Дуба-Юрта к нам подъехал джип с вооруженными людьми, генерал нам сказал: «Не бойтесь — это ополчение», пересел в джип и уехал в село. Мы остались на окраине села его ждать. Через 30-40 минут генерал вернулся, улыбался, а в руках у него был сверток». Разведчики порассуждали о содержимом свертка и вскоре успокоились, а через три дня, 29 декабря, получили от генерала приказ — о проведении в предновогодние дни операции в Аргунском ущелье.

Но в этот же день, 29 декабря, произошло еще одно не менее странное событие: офицер ГРУ — подполковник Митрошкин, которому было поручено командовать этой операцией, собрал всех командиров разведгрупп. Сели молодые старлеи в грузовик и отправились к селению Дуба-Юрт производить уточнение будущих своих действий на местности.

Вот как об этом рассказывает старший лейтенант Александр Соловьев: «Пока мы на окраине села рассматривали хребты и сопки, подполковник Митрошкин взял несколько магазинов к пистолету, пару гранат, сигнальные ракеты и одного из нас — старшего лейтенанта Тарасова. Нам подполковник сказал: «Поеду в комендатуру Дуба-Юрта, узнаю обстановку в селе. Если увидите красную ракету — спасайте меня». У Митрошкина в тот момент было все: карта, номера радиочастот, на которых мы потом работали, наши позывные, схема связи с артиллерией и авиацией. Уезжал подполковник в Дуба-Юрт по той же схеме, что и генерал Вербицкий, пересаживаясь в чеченский джип.

Когда минут через 40 подполковник и старший лейтенант вернулись, Митрошкин сказал нам: «Быстрей уезжаем отсюда!» С Тарасова пот лил градом. Мы его спрашиваем: «Ты что так вспотел?..» Он ответил: «В этой деревне все вооружены до зубов и одеты в натовскую форму». — «Вы хоть коменданта нашли?..» — «Какой там комендант может быть?!» Потом, когда все наши разошлись, я задержался и слышал, как Митрошкин сказал Тарасову: «Старший лейтенант Тарасов, я тебе уточню задание». Невольно я услышал это уточнение: «С тобою сегодня ночью будут работать чеченские разведчики». Помню, я был очень удивлен: какие у чеченцев могут быть разведчики???»

Чуть позже командование выстроило разведчиков у подножия гор — так, что все три разведотряда, которым предстояло выполнять секретное задание, отлично просматривались засевшими в горах боевиками. Даже посчитать наших разведчиков можно было по головам… В этот же день на сопках Аргунского ущелья они все попали в засады. А на следующий день — новый приказ: «Вперед, туда же!».

Перед походом в Аргунское ущелье разведчикам была поставлена задача — провести разведку высот и занять указанные рубежи: «Пехота вас поддержит». По существу, разведка использовалась как штурмовое подразделение. «Такие маневры описаны в боевом уставе разведчиков, и называются они «разведка боем», — поясняет мне командир разведгруппы Александр Соловьев. — Проводились такие маневры последний раз в Великую Отечественную, когда уж совсем плохо было на фронтах». Но в те дни декабря 1999-го «плохо на фронтах» было боевикам…

Тогда чем можно было объяснить такое жертвование собственной разведкой? Ведь любой мало-мальски сведущий в военном деле специалист понимает: с плохой разведкой гибнут следующие за ней войска, а значит, армия превращается в обреченную на поражение. Получается, не победы и звания нужны были руководителям той операции в Аргунском ущелье? А что тогда?..

Чтобы понять, что именно, вернемся в 30 декабря 1999 года.

Три разведотряда опять отправляются на аргунские сопки. Переночевав на высотах, 31 декабря они вновь попадают в засады, только теперь — по-крупному. Все три разведотряда просят помощи — всем командование отказывает, кроме первого разведотряда старлея Тарасова, застрявшего на высоте 666. В путь отправляется не успевшая отдохнуть от прошлого задания вторая разведрота. Добраться до высоты 666 можно только через селение Дуба-Юрт.

«Это мирное село», — сказал перед самым выходом роты командиру генерал Вербицкий. Речь шла о том самом селении, где старлей Тарасов день назад видел вооруженных до зубов чеченцев в натовской форме. В это же время командир другой разведгруппы старший лейтенант Петр Захаров (впоследствии погибший и посмертно представленный к званию Героя России) передавал с гор на командный пункт: «Караваны боевиков идут к Дуба-Юрту».

Перед самым Дуба-Юртом рота остановилась и вновь связалась с командным пунктом: по законам военного времени вначале надо было зачистить это село. Но с командного пункта начальник разведки группировки «Запад» полковник Тупик ответил: «Идите вслепую». А в селе роту уже ждали. И в течение шести часов разведчики вели неравный бой, вернее, те самые караваны боевиков огнеметным и снайперским огнем просто-напросто уничтожали разведроту. Разведотряды, попавшие в засаду в аргунских сопках, бились и слушали по рации страшные вопли из Дуба-Юрта: «Нас расстреливают в упор!», «Кончились боеприпасы!». Чуть позже: «Мама, спасите, помогите!..» Сердце разрывалось у слышавших те переговоры контрактников и офицеров: они отлично знали, что вторая рота состоит практически из одних срочников.

Командный пункт то и дело отвечал убиваемой роте: «Помощи не ждите — держитесь». А в трех километрах от Дуба-Юрта стоял 160-й танковый полк. Как позже вспоминал подполковник Олег Метельский: «Нашему полку был дан приказ — огня по Дуба-Юрту не открывать, так как это мирное село». Разведрота уничтожалась при молчаливом согласии артиллерии и заглохших от приказов генерала Вербицкого танков…

Слыша эти переговоры, на помощь засобирались остатки разведбата: связисты и повара, больные и раненые — человек 30-40, прихватив автоматы для ближнего боя, а по существу с голыми руками, пошли выручать сослуживцев. За несколько минут превратившись в мишени для отработки чеченских ударов, они знали, что идут на верную смерть. Кто-то их них все-таки рискнул добраться до наших танков: «Ребята, неужели вы не видите, что происходит?! Да помогите же огнем!» И уже к вечеру 31 декабря, нарушив генеральский приказ, на помощь разведчикам вышли два танка 160-го полка. Офицеры, вытолкав из танков солдат, сами повели боевые машины на Дуба-Юрт. Когда командовавший этим полком нынешний заключенный под стражу полковник Буданов разобрался, в чем дело, — дал приказ на огонь. Так были спасены 20 солдат из ста с лишним. А генерал Вербицкий и полковник Буданов с тех пор стали злейшими врагами.

Обещанная пехота, для которой разведчики расчищали путь, так и не появилась: ее просто не было. Для кого разведчики все-таки жизнью расчищали путь — этот вопрос так и повис в воздухе с конца 1999 года. И тогда, обращаясь к остальным застрявшим в горах разведчикам, в эфир вышел зам. командира разведбата Владимир Паков: «Кто меня слышит — беру командование на себя. Все спускайтесь». А начальник разведки группировки «Запад» полковник Тупик и командир отряда спецназа Чучковской бригады подполковник Митрошкин продолжали отдавать другие команды: «Закрепиться в горах еще на сутки». Если бы разведчики остались в горах еще на сутки — не выжил бы никто. Узнав родной голос Пакова, все стали покидать горы. Измученные, потерявшие друзей, они еле-еле шли. И над этой оравой некогда непобедимого разведбата несся шепоток: «Вербицкий. Тупик. Встретимся». Встретиться им не удалось. Руководители провальной секретной операции позорно бежали от своих солдат…

Вернувшись с гор, офицеры и солдаты-контрактники стали подавать заявления на увольнение из Вооруженных Сил. Формулировка была одна: «Мы приехали воевать, а не быть пушечным мясом». За один день было подано 50 рапортов, а потом каждый день в течение двух недель — в среднем по пять рапортов. Но остатки отдельного разведывательного батальона в течение еще двух недель — измотанные, обессиленные — по приказу командования держали круговую оборону. По всем законам войны они не должны были выжить. Каждую ночь крепкие русские мужики, которые знали, на что шли, когда подписывали контракт с российскими Вооруженными Силами, смотрели в горы и твердили одну и ту же фразу: «Нам конец». Но, видно, Богу было угодно, чтобы они остались живы и поведали правду о предательстве.

В те дни Петр Ерохин то и дело рассказывал своим сослуживцам историю, как по возвращении с аргунских высот он с товарищами наткнулся на совершенно не потрепанную в боях, так сказать, свежую группу. «Оказалось, что это разведчики старлея Тарасова, — рассказывал старшина Петр Ерохин. — Так это вы же погибали на высоте 666, вы же требовали помощи, к вам на выручку шла разведрота через Дуба-Юрт!» — ошарашенные, говорили мы им. Тарасов ответил: «Мы заблудились, а на наших частотах и нашими позывными вышли в эфир чеченцы».

Эта странная история не дает покоя разведчикам до сих пор. Почему заблудилась группа? Кто и почему дал ей неверные ориентиры? Откуда — вернее, от кого — чеченские боевики узнали позывные этой группы и частоты, на которых она работала? И невольно всплывали в памяти два «похода» — генерала Вербицкого и подполковника Митрошкина, вооруженных картами, номерами частот и позывными, — в «договорное» село Дуба-Юрт. В то самое село, которое 31 декабря 1999 года поставило крест на судьбе лучшего федерального разведбата. Кстати, приехавшие разобраться с этой ситуацией особисты долгое время делали вид, что они ведут следствие, а затем посоветовали остаткам 84-го разведбата молчать, если они еще хотят жить.

«Нет ничего тайного, что не стало бы явным», — более двух тысяч лет христиане всего мира повторяют фразу Спасителя. И наша история тоже раскрывает все свои «секретные» карты.

Один из руководителей той провальной операции — подполковник Митрошкин, — вернувшись в Рязанскую область, однажды пытался пустить в ход фальшивые доллары. Российский подполковник — слишком мелкая для Хаттаба сошка, чтобы расплачиваться с ним настоящими баксами… А вот генерал Вербицкий продолжает занимать должность заместителя командующего Объединенной группировкой войск по Западному направлению.

84-й отдельный разведывательный батальон пополнился новыми бойцами — от тех, кто в последние декабрьские дни 1999-го погибал в Аргунском ущелье, практически не осталось никого. «Я никогда больше не видел столько растерянных мужчин, как в тот день, когда мы спускались с аргунских сопок: остатки батальона превратились в подобие людей, отравленных страхом и неверием, — рассказывает старшина Петр Ерохин, потомственный разведчик (его отец воевал во Вьетнаме).

— Неправда, что все контрактники едут в Чечню за деньгами: много ребят, которых я знаю, воюет за идею, из любви к России. Вернее, воевало…»

А война, которая осенью 1999 года обещала стать молниеносной, тем временем превращается в бесконечную. »

21.06.2001. Московский комсомолец

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Данная документальная передача полностью посвящена событиям второй Чеченской компании и, в частности, 84 отдельному разведывательному батальону.

Непосредственные участники расскажут о тех событиях, в которых они принимали участие: штурм Грозного и операция в Аргунском ущелье («Волчьи ворота»).

плеер 2

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Идет вторая чеченская война. Боевики отступают в горные районы Чечни, в которых подготовлены склады с оружием и боеприпасами, снаряжением.

Группировка федеральных сил готовится выбить террористов из Аргунского ущелья, и 29-го декабря 1999 года 84 ОРБ ВДВ совместно с бойцами СпН ГРУ начинает штурм «Волчьих ворот»…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства