Уже совсем скоро, 6 августа, исполнится 23 года со дня операции «Джихад» — это кодовое название по штурму Грозного, проведенной чеченскими боевиками в 1996 году.

Тогда, нападение на Грозный стало неожиданным и внезапным для многих, по этой причине в обществе появились слухи о том, что город собирались сдать преднамеренно. По крайней мере, так считают многие участники тех боев, хотя прямых доказательств предательства не существует. Многие из участников событий клянут неразбериху и разобщенность в военном руководстве объединенного командования.

Сегодня мы публикуем воспоминания командира взвода спецназа 101 Бригады ВВ Алексея Ковылина, который был непосредственным участником тех событий в Грозном. (Материал журнала «Братишка» за 1997 год)

Слушая тихую неторопливую речь сидящего передо мной человека, я всячески старался отвести взгляд от страшных лиловых рубцов, перечеркнувших низ его живота. Не удавалось. Скальпель военного хирурга сохранил Алексею Ковылину жизнь. Пуля, прошедшая сквозь него, хотела эту жизнь отобрать.

В пылающем Грозном августа 1996-го ему везло несколько раз. Даже тогда, когда тяжело ранило. Повезло, что хватило боеприпасов отбиться от озверевших «духов», повезло, что из-под огня его, уже истекающего кровью, вытащили ребята, повезло, что остался жить.

Главным везением сейчас стало бы для него возвращение на военную службу. Ковылина комиссовали из войск, признав не годным по трем статьям.

После такого ранения не служат — был вердикт бумажных педантов. Чтобы Ковылин вернулся в войска, нужно личное разрешение главнокомандующего. Только он способен «нарушить» бумажные правила.

Алексей не сдается. Говорит, что будет бороться, добиваться, что очень хочет служить. Мне за этим оптимизмом почудилась легкая неуверенность. Хотя сломить человека, прошедшего ТАКОЕ, наверное, тяжело. Да и сдаваться Ковылин не умеет — не тому учат в спецназе. Но в том-то и коварство трясины бесконечных чиновничьих коридоров, что могут они поглотить любую надежду, любое терпение.

Ровно год назад в Чечне произошло то, что в средствах массовой информации получило нейтральное название «августовские события в Грозном». Не стоит, я думаю, объяснять, чем они стали для страны, чем они стали для войск, чем они стали для каждого, кто в них участвовал. Августовский «водораздел» размашистым росчерком поделил войну на две части. Так же, как и судьбу Ковылина, одного из многих. И предлоги «до» и «после» для него имеют теперь совершенно определенный смысл.

Я слушал его спокойный и размеренный рассказ о том, что было «до». И вопрос: «Что ж это у нас за Родина такая, если бросает детей своих, отдавших ради нее, ради долга, свое здоровье, а нередко и всего себя?» — все время мучил меня, когда я обращался к тому, что стало «после».

Бывший десантник, старшина Алексей Ковылин служил в части, охраняющей Калининскую атомную электростанцию. Во взводе спецназа. До тихого маленького городка энергетиков с красивым русским названием Удомля грохот боев в далекой Чечне доходил только по каналам телевидения.

В части его тоже не ощущали — такова специфика службы, что на войну никого не посылали. Охрана мирного атома — тоже дело наисерьезнейшее. Каждый человек на счету. Но все же и этой части пришлось открыть чеченскую страничку своей истории.

Узнав о формирующейся в Москве 101-й бригаде внутренних войск, четверо парней подали рапорта о желании влиться в ее ряды. Одним из них был Ковылин. Рапорта удовлетворили. Дома у Алексея осталась беременная жена…

В Чечне Ковылин стал прапорщиком, командиром взвода спецназа — офицеров катастрофически не хватало. Война все время опережала на полшага… Некоторое время был старшим в охране комбрига. Мотался с ним повсюду, но чувствовал — это не для него. Не за этим приехал Ковылин на чеченскую землю.

Несколько раз просил командира бригады отпустить на другую должность. Более боевую, благо возможности свои оценивал здраво. Знал, что будет от него больше пользы для бригады, для братишек, если займется боевой работой по-настоящему. Комбриг отпускать не торопился. Ценил.

В мае Алексею удалось уехать в отпуск, к жене — родилась дочь. Когда вернулся, все-таки сумел добиться перевода в разведывательно-штурмовую роту.

Дело пошло, правда, не так быстро, как хотелось бы. Августовские события он встретил в таком вот промежуточном состоянии… В начале августа собрался в отпуск.

5 августа, вечером, Алексей вернулся с операции, сдал оружие, рацию. Отпускные документы были полностью оформлены. Отъезд планировал на 6-7 августа…

Ранним утром 6-го Ковылина вызвал комбриг и поставил задачу выехать в МВД Чеченской республики.

Ситуация в министерстве была накалена до предела. Никто толком ничего не мог объяснить. Вскоре в городе началась стрельба. Министр тем временем выехал в аэропорт Северный. Алексей остался в распоряжении замминистра.

Рассвело. Улицы были пустынны. Стреляли уже совсем близко к зданию. Через некоторое время к Ковылину прибежал наблюдатель, доложил, что видит перемещение многочисленных вооруженных людей перед домом.

Алексей принял решение открыть огонь по боевикам, пока те не успели закрепиться в соседних со зданием МВД домах, где у них могли быть заранее подготовлены боеприпасы, оружие, продукты.

К середине дня парни расстреляли весь боекомплект, взятый с собой. И пришлось бы им совсем туго, если бы не склад боеприпасов в самом министерстве.

Дальше боеприпасы старались экономить, расходовать только по конкретным целям. И расходовали удачно — несмотря на то, что здание находилось в плотном кольце чеченцев и порой расстояние между атакующими и оборонявшимися было всего лишь несколько десятков метров, взять «цитадель» с десятком защитников боевики так и не смогли.

А защитники поняли, что надеяться можно только на себя. Помощи не было ни в первый, ни во второй, ни в последующие дни. В жарком августе 96-го в Грозном всем нашим было туго, но никто не сдался…

Говорит Алексей Ковылин:
— Шестого, после первой серьезной атаки, наступило временное затишье. Мне сказали, что вызывает замминистра. Фамилию его уже не помню, но мы его все называли Батя. Я подробно доложил ему свои соображения по дальнейшей обороне. У него оказался сотовый телефон и он позволил мне позвонить домой. Дозвонился маме на работу. А она уже все знает. По телевизору в новостях объявили о сложной обстановке в Грозном.

Мама плачет, я ее пытаюсь успокоить, говорю, что уже числюсь в отпуске, что скоро приеду, что все нормально. Помню, разговор заканчивал уже на ходу, потому что начался обстрел. Мы с замминистра вышли во внутренний дворик. На противоположной стороне площади, в здании почтамта, закрепились «духи» и долбили по нам. Я очень волновался, чтобы мама не услышала выстрелов, трубку рукой прикрывал, старался разговор побыстрей закончить…

Боевики все еще не теряли надежды взять здание, где держались подчиненные Ковылина. Атака следовала за атакой. Хорошо, что тыл у ребят был прикрыт, — в стоявших недалеко от министерства зданиях ФСБ, Координационного центра и Доме правительства тоже находились наши.

Спасало еще и то, что перед домом протянулся бетонный забор с бойницами. Если бы его не было, огромные окна на первом этаже вряд ли стали хорошим укрытием для солдат. Первые дни огненной круговерти в сплошном грохоте люди забыли об усталости. Не то что прилечь, присесть некогда было.

Оборонявшимся в здании МВД повезло. Связь со своими была. Один узел находился в самом министерстве (из него Алексею однажды в первые дни удалось связаться с бригадой), другой — в Координационном центре, но туда добраться оказалось сложнее: нужно было пробежать по улочке, обстреливаемой с двух сторон боевиками. Ковылин бегал, связывался со своими, докладывал обстановку на его «опорном пункте».

В один из сеансов связи узнал, что в первый день боев на 13-м блокпосту погиб комбат и еще 27 человек, что вот уже несколько дней к ним не могут прорваться из бригады, забрать раненых и тела погибших. Узнал, что бригада полностью блокирована, что на площади Минутка тоже упорно бьются наши братишки.

Об отпуске забыл напрочь, понял одно: уходить нельзя ни в коем случае. Хотя замминистра спрашивал Ковылина об отходе. 9-го августа, в один из самых трудных дней, когда уже казалось, что силы на исходе, Алексей отрубил: «Отходить не будем».

В подвале, куда частенько спускались «спецы», было много гражданских. Испуганно жались к стенам, оглушенные грохотом взрывов и автоматных очередей. Очень боялись, что ребята их оставят, уйдут, все не верили, что спецназовцы будут держаться. А бойцы приносили в подвал добытую где-то тушенку, воду. Почти все отдавали детям, старикам, себе оставляя самую малость.

9-го, на четвертый день обороны, было очень тяжело. Ковылина сильно контузило. Своей же миной. Война есть война. С Координационного центра как-то сумели передать координаты оборонявшихся, и бригадные артиллеристы попытались помочь. Несколько раз мины удачно взорвались на почтамте, занятом боевиками. Потом разрывы стали приближаться к зданию МВД.

Одна из мин ударила прямо в стену дома. Ковылин и еще несколько его ребят находились в приемной министра. Около окна со стороны улицы и прогремел взрыв. 80 сантиметров левее — и адская болванка разорвалась бы прямо в комнате с людьми. А так…

Из окна вылетела железная решетка, приемную засыпало обломками кирпичей. Алексея швырнуло на землю. В красно-коричневом облаке кирпичной пыли засуетились ребята. Вытащили командира на улицу, начали отливать водой. Когда пришел в себя, увидел, что горит Дом правительства.

«Духи» подожгли его из двух «Шмелей». И так получилось, что по странной, почти невероятной случайности (а может, это вовсе и не случайность была), они попали в комнату, где хранились боеприпасы. Огонь, начавшись на верхних этажах, очень быстро — через каких-то полчаса — охватил все здание.

Тот, кто успели его покинуть, прибежали к Ковылину и в Координационный центр. В обороне всего комплекса правительственных зданий получилась серьезная брешь.

Ночью к оборонявшимся в здании МВД прорвались два танка из 205-й бригады Министерства обороны России. Два из двадцати, шедших на прорыв. Но и это было хорошей подмогой. К сожалению, одна из машин села «брюхом» неподалеку на какой-то бетонный выступ и, дабы она не досталась боевикам, Ковылин расстрелял ее из гранатомета.

Говорит Алексей Ковылин:
— «Духи» постоянно кричали нам: «Сдавайтесь». Обещали жизнь солдатам, ну а офицерам и прапорщикам, естественно, нет. Мы не сдавались. Иногда они кричали, спрашивая, за что мы воюем. (Длинная пауза). За пацанов искалеченных, за убитых…

12-го, ближе к полудню, мои бойцы добыли где-то полведра воды. Я даже голову помыл, по пояс обмылся. Как заново родился. Опять был бой, потом к концу дня стало затихать. Я побежал на КЦ, чтобы связаться со своими, потому что уже дня два не выходил на связь. Меня ранило по дороге на последнем шаге, когда до ворот оставалось совсем чуть-чуть. Скорее всего работал снайпер.

Пуля была крупного калибра. Прошла насквозь, пробила мне ногу, а на вылете руку, в которой держал автомат. Я ощутил сначала тупой удар, потом через секунду резкую боль, видимо, сразу задело нерв. Я лежал и ругался. Был уверен, что добьют. Место-то совсем открытое. Ползти не мог, нижняя часть тела онемела. Но двое бойцов вытащили меня.

Уж не знаю, как это им удалось, тогда во мне было девяносто пять килограммов, а они ребята отнюдь не богатырского сложения. Сделали три укола промедола — не помогло, налили мне водки полкружки, ну и, видимо, от потери крови я отключился. Кровь остановить никак не получалось. Жгут не помогал. Пришлось напихать тампонов в дырки с двух сторон. Отнесли меня в подвал КЦ, где лежало много раненых.

В тот же день через пять часов мы своими силами прорвались на Ханкалу. Там находились раненые аж с первого дня. Погрузили нас в 131-й ЗИЛ, крытый тентом, и в сопровождение дали два БТРа и ребят — спецназовцев из отряда «Русь». По дороге убило водителя. Я лежал и ждал конца. Пули били по бортам, дорога была очень разбитой и на каждом ухабе боль просто пронзала.

Потом госпитальные койки — Владикавказ, Ростов, Москва.

Мама узнала, что я ранен, 16 августа. Выписали меня 10 февраля.

…Сейчас Алексею нужно перенести еще одну операцию. Заключительную. До этого ему их сделали уже десять. Пока он с мамой, женой, дочуркой Юленькой, которой уже полтора годика. С момента выписки съездил в родную 101-ю бригаду несколько раз.

В первый раз его отправили в отпуск в надежде на то, что за это время вопрос о его дальнейшей службе решится положительно. Приехав в часть во второй раз, услышал, что оставить его не могут. Против ВВК не попрешь. Зато выплатили положенные деньги. Хоть что-то, потому что страховку за ранение пока так и не получил. Бумажная карусель, в которой кружатся его документы, никак не может остановиться.

Ковылин как-то зашел в местный военкомат спросить, какие льготы положены ему как участнику боевых действий в Чеченской республике, как ему оформить пенсию по инвалидности. Но ничего вразумительного в ответ не услышал. Не правда ли, знакомая до боли ситуация?
Не положенные выплаты беспокоят Алексея больше всего. Главное для него — снова служить.

И тут он наткнулся на крепостные стены людской черствости. Опять бумажка важнее человека. Конкретного, не абстрактного. Вот он, живой, с огромным багажом профессиональных навыков, стоит и говорит: «Возьмите меня». А в ответ: «Не имеем права». То, что сейчас он еще оправляется от ранения — не оправдание. С его упорством, желанием быть полезным Родине, с его закалкой он быстро встанет в строй.

Бывший комбриг 101-й, зайдя как-то в гости к нам, военным журналистам, из многих имен тех, с кем прошел пламя Чечни, вспомнил о своем «шефе» охраны. Об Алексее Ковылине. От него мы впервые услышали об этом парне. Комбриг сказал коротко (а его слово дорогого стоит): «Настоящий мужик!»

В своей бывшей части, из которой уходил в 101-ю бригаду, его тоже все помнят. От командира до обычного техника. Знают и о его желании служить. И рады видеть Алексея у себя. Даже «держат» несколько вакантных мест. Надеются, что в Москве его вопрос все же решится. Не верят, что такими людьми можно разбрасываться.

Александр ЛЕБЕДЕВ. Журнал Братишка №6 1997

Материалы по 101 ОсБрОН на нашем сайте:

Первая чеченская война. 101 ОсБрОН. 305 ОБОН, Гудермес. 1996 год

Первая чеченская война. 101 ОсБрОН, в.ч. 5130, 22 военный городок, Грозный

Первая чеченская война. 15 городок, 101 ОсБрОН. в/ч 5594

Первая чеченская война. 101 ОсБрОН. 303 ОБОН. в/ч 5385, Аргун

Первая чеченская война. Вывод 101 ОсБрОН из Чечни. Ноябрь. 1996 год

Первая чеченская война. 101 ОсБрОН. Август 1996-го

Первая чеченская война. От Червлённой до Грозного. 101 Бригада ВВ

Первая чеченская война. ст. Калиновская. 101 Бригада. 1996 год

Первая чеченская война. 101 ОсБрОН, в.ч. 5130, 22 военный городок, Грозный

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

14.04.1977 — 7.08.1996

Фомин Алексей Николаевич был призван Красноармейским РВК Самарской обл.

Проходил службу в в/ч 5594 — 101 бригаде Внутренних Войск, в звании рядового, в батальоне материального обеспечения (БМО) роте материального обеспечения (РМО).

Погиб 7 августа 1996 во время операции по зачистке г.Грозный от бандформирований в Старопромысловском районе, на ГУОШе.

Из журнала боевых действий:

10.35 Началась операция по зачистке жил. Кварталов – справа ул. Гудермесская – слева пр. Ленина , направление Минутка.

Старший подполковник Вегеря с ним 50 чел. Дошли до ул. Зоя Космодемьянская.

15.05 Операция по обеспечению прохождения 205 Бр.МО

Группа прикрытия 110 чел. Старший подполковник Вегеря.

Обстреляны на пересечении ул.Шарипова- Интернациональная. Майор Иващенко с ним 12 чел., были отрезаны от основной группы

Потери: погибло – 6 чел., ранено 12

Во второй половине дня сводный отряд в количестве около 100 человек выдвинулся из бригады в центр Грозного. Дойдя до улицы Спокойная приняли бой.

К ночи отступили на 16 КПП. Погибли 5 человек.

Абдурахманов Рим Робертович, мл.с-нт
Доминников Алексей Владимирович, л-нт
Ермаков Иван Михайлович, л-нт
Литовченко Владимир Петрович, ряд
Фомин Алексей Николаевич, ряд

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

18.11.1976 — 30.09.1996

Сергей Беляев родился 18 ноября 1976 года в городе Кандалакша. Учился в средней общеобразовательной школе №10. Его с теплотой вспоминают учителя. Они запомнили его любознательным и позитивным ребенком, который увлекался историей и фотографией

В 1992 году поступил в ГПТУ №9, которое окончил по специальности электрик 2 разряда.

На военную службу призван 10 января 1995 года.  28 января у всех должна быть присяга. Родные планировали поехать на присягу. А тут пришло письмо, что он присягу принял и он в совершенно другом месте уже. И что находится в отдельном взводе. По усиленной программе их готовят в Чечню. Уже в марте несколько человек уйдет и что впереди его ждет Чечня.

Вскоре Сергей объявил семье, что подписал контракт. Он часто писал домой. Сережа очень переживал за маму и сестру. И поэтому он, как мог, успокаивал их в письмах, чтобы они не переживали за него. Хотя воевал на самой передовой — был водителем взвода материального обеспечения батальона связи. А как известно, транспортное средство зачастую оказывалось главной мишенью боевиков.

С декабря 1995 по сентябрь 1996 года принимал участие в боевых действиях по обеспечению правопорядка и восстановлению конституционного строя в Чеченской Республике, в составе 101 Особой Бригады Оперативного Назначения Внутренних Войск в городе Грозный.

В августе 1996, в Грозный, в котором находились лишь милицейские части и подразделения внутренних войск, внезапно  начали штурмовать боевики. Они прозвали свою операцию «Джихад».

В конце сентября 1996 года рядовой Сергей Беляев пропал без вести в городе Грозном. Мама с сестрой звонили во все колокола, оббивали пороги различных инстанций в поисках Сережи, обращались на передачу «Жди меня». Война же закончилась — вопрошали они, но от Сережи не было никаких вестей.

Отчаявшись найти своего Сережу живым, Беляевы сдали анализы на ДНК, чтобы была возможность найти его среди неопознанных останков. Один раз они ездили по приглашению комитета солдатских матерей на печально известное Богородское кладбище в Подмосковье, где до сих пор проходят захоронение безымянных солдат.

Через девять лет после того, как пропал Сережа, в Кандалакшу пришло печальное известие. Его останки опознали среди захороненных на Богородском кладбище. Семье предлагалось решить -или оставлять его там, или перезахоронить в Кандалакше. Этот вопрос, даже и не обсуждался. Конечно же, нужно было вернуть Сережу домой. Но то, с каким равнодушием поступили с семьей Сережи те, кто отвечал за груз 200, в голове просто не укладывается.

В июне 2005 года при проведении идентификационной экспертизы останков неизвестного военнослужащего, захороненного на Богородском кладбище, была установлена их принадлежность пропавшего без вести Беляеву.

В июне 2005 года Сергей Беляев был перезахоронен на городском кладбище в городе Кандалакша.

В эту трудную минуту помог личный состав войсковой части внутренних войск из Полярных Зорей. Они с почестями похоронили героя. И до сих пор опекают маму Сережи — Надежду Ивановну. Сколько страданий и горя легло на плечи этой хрупкой женщины, известно только ей одной. Все 9 лет поисков материнское сердце надеялось, что сын жив и вернется домой.

Имя Сергея увековечено на мемориальной плите памятника воинам, погибшим в локальных войнах и военных конфликтах в городе Кандалакша, и установлена памятная табличка на школе, где Сергей обучался с 1984 по 1992 года.

Светлана Раппу: Дорогие друзья!!! Я являюсь внештатным корром на народном тв Кандалакша, в Мурманской области. Иногда делаю сюжеты. Даже не за плату, а просто потому , что мне это нравится.  Я не профессиональный журналист и мои сюжеты для профессиональных журналистов  будут скорей всего выглядеть  сыромятными и наивными. Но меня оправдывает то, что я вкладываю в них Всю мою душу.Мне бы очень хотелось, чтобы побольше людей в нашей стране смогли увидеть мои сюжеты из проекта «Имена в граните».

Уже больше года я снимаю спецрепортажи о своих земляках, которые погибли в Чечне и Афганистане. Мне стала близка и дорога эта тема после того, как я столкнулась с горем отца Юры Николаевского, который потерял своего сына в ГДР, когда тот ценой своей жизни предотвратил взрыв танка в самом центре города Ютербога.. и я сняла сюжет о сыне-герое и увидела, как это было важно его отцу, тоже офицеру- танкисту в прошлом.

Каждый раз я чувствую благодарность от родных погибших и это вдохновляет меня на дальнейшую работу. Вокруг моего проекта объединяется много людей- и родные, и друзья и одноклассники и учителя погибших, и члены нашего местного общества Боевое братство.

Заранее благодарна просто хотя бы за то, что вы меня выслушали.. всех вас с Новым годом!!!  И пусть никто из вас больше не окажется на войне.. только если придётся защищать родную землю.. это уже святое.. пишите свои отзывы на мои сюжеты.. для меня это очень важно видеть ваш отклик!!!

Сюжет Светланы о Сергее Викторовиче Беляеве

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Помню, в парке второго батальона 101 ОсБрОН увидел я надписи на броне бээмпэшек: “Алёнка”, “Натаха”, “Валера”.

— Так легче воевать — с именем любимой девчонки или погибшего товарища на родной машине, — окинув хозяйским взглядом БМП, сказал комбат майор Андрей Снатин.

Не мною замечено: многим военным свойственна сентиментальность. Загляните в дембельские блокноты и альбомы — убедитесь. Здесь совсем другое. Выстраданное, нежно сбережённое… Имя — а за ним любовь: жди меня, и я вернусь. Войсковому братству верность.

Кто был в Чечне, поймёт майора.

— Командирскую БМП я назвал в честь механика-водителя рядового Утяганова, вместе с которым воевал ещё во время своей службы в нальчикской бригаде. — В глазах комбата чёрной влажной смолой сгустилась боль. — Валерий дважды спасал меня от смерти. А себя вот не сберёг. Погиб под Гехи, посмертно награжден медалью “За отвагу”. С тех пор он брат мой…

В память о нём на стене комнаты в сборно-щитовом домике, где временно обитаю, поместил фотопортрет Валеры и прикрепил к нему свою боевую награду и знак “Участник боевых действий”. И где бы в дальнейшем ни довелось мне жить — в палатке, в землянке, в казарме, или, даст Бог, в собственной квартире, с фотографии на меня всегда будет смотреть Валерий — братишка мой младший…

Братом старшим многие в батальоне считают и самого Снатина. Если б не комбат…

Утром 6 августа, когда в город просочились многочисленные банды сепаратистов, бронегруппа второго батальона по приказу из центра боевого управления вышла на помощь разведчикам и спецназовцам, попавшим в крутой переплет. Метров четыреста проехали бээмпэшки — чеченцы с трубами тут как тут. Прошитая кумулятивным сверлом, споткнулась головная машина. Кто смог — выскочил, выполз из огня и дыма. Наводчик-оператор успел передать по рации: “Ротный контужен, есть раненые и “двухсотые”, из-за брони всех вытащили. Выручайте, мужики!”

Снатину фронтового опыта не занимать, за плечами не одна “горячая точка”. Так что сориентировался быстро. Решение одно: вперёд, “Валера”! Подъехать как можно ближе к подбитой БМП, занять выгодную позицию за домами в переулке, отсечь наседавших “духов” из пулёмета. Рывок, разворот, а дальше — ну никак. Уж очень плотный огонь, сожгут, к чертям. За считанные секунды у Андрея созревает новое решение. Десанта в машин нет, придётся самому эвакуировать парней. Вышел в эфир, обрисовал комбригу в двух словах ситуацию. Спешиваясь, крикнул наводчику: “Прикрой!”.

— Мне было важно, — скажет потом, — чтобы бойцы увидели: комбат рядом, спешит на выручку, уцелевшая броня поддерживает огнем. Они ведь совсем растерялись, мальчишки мои. Отовсюду молотят — головы не поднять, нохчи с криками “Аллах акбар!” того и гляди затянут кольцо окружения. А отдать спасительное распоряжение некому — капитан Петренко, ротный, без сознания. С моей машиной связи нет, их подбитая бээмпэшка факелом пылает… Ползу, как никогда в жизни не ползал, и думаю: только бы не достали шакалы раньше времени…

Наверное, небесный помощник оберегал в те минуты майора Снатина, отводил нацеленный в него свинец. Чудом уцелел, ужом подобрался к подранкам. Растормошил капитана: “Вадим, очнись! Кроме нас, здесь командовать некому, погибнут же парни!”

Заметили пустовавший окоп неподалёку. Туда! Стали вдвоем курсировать, ползком вытаскивая на себе окровавленных солдат.

Пули — градом. Мимо, мимо…

Быть может, душа Валеры Утяганова, услыхав из своего далёка призыв командира, невидимым надежным щитом заслоняла Андрея, который оплачивал ему, боевому “меху”, долг за двукратное спасение жизни, спасая теперь своих подчиненных.

— Везучий я, — прикоснувшись рукой к бронированному орудию “Валеры”, улыбнулся Снатин. — Двенадцать пострадавших удалось в окопе укрыть. И только тогда уже меня зацепило. Одна пуля в руку, другая в ногу. Говорю: в рубашке родился. Тут и помощь очень кстати подоспела. Друг мой, комбат-три Володя Мезин, примчался с пехотой на бэтээрах. Следом — комбат-один Серега Иванов привел свои бээмпэшки. Дали прикурить “духам”. Прикрыли нас бронёй, эвакуировали “двухсотых” и “трёхсотых”. Выручили, спасибо мужикам.

Такая вот быль.

И было ей продолжение — двадцать стреляющих дней и ночей. В других ситуациях, с этими и другими действующими лицами…

“БРЕСТСКАЯ КРЕПОСТЬ” НА СУНЖЕ

6 августа 1996 года банды чеченских боевиков атаковали блокпосты федеральных войск, КПП, комендатуры, стратегические объекты Грозного. Одними из первых приняли на себя удар офицеры и солдаты 101 Особой Бригады Оперативного Назначения Внутренних Войск МВД РФ.

Сорок два разведчика и спецназовца во главе с командиром разведывательного батальона капитаном Олегом Визнюком, выдвинувшиеся на выручку заблокированным боевиками омоновцам, попали в засаду у цементного завода. Из кровопролитного боя живыми вышли шестнадцать воинов.

В 1996 году войска заняли тактически важные районы Грозного. В Москве говорили о том, что весь город контролируется федеральными силами. Но блокпосты и расположения частей ежечасно обстреливались, рвались на минах и фугасах колонны. Ближе к лету, поднакопив силы за время бесконечных переговоров и перемирий, большие банды «чехов» стали проникать в Грозный. На улицах разрушенного города все чаще можно было видеть людей в зеленых повязках, призывающих население к священной войне с русскими. К августу это все вылилось в открытое противостояние.

…Колонна, выделенная от 101-й ОсБрОН, состоящая из трех БТРов, мчалась на выручку окруженным на «блоке» омоновцам. Начало светать. Со всех сторон на ребят смотрели пустые глазницы полуразрушенных домов, из которых в любой момент «духи» могли открыть огонь. Старшим первого БТРа, а также всей колонны был командир разведбата капитан Олег Визнюк, второй машины – сержант Сергей Константинов, третьей – рядовой контрактной службы Юрий Сорокин, он же начальник группы спецназначения.

…Юрий начал службу еще зимой 1990 года в элитных подразделениях ГРУ в Ленинградском военном округе. Там он и получил необходимые для спецназовца знания и опыт. Уволившись со службы, уехал на родину, на Ставрополье. В начале лета 1993 года вновь встал в строй: ему предложили пойти служить по контракту в группу специального назначения внутренних войск. По результатам тестов по физической и боевой подготовке, умению работать с людьми Юрия Сорокина назначили на должность начальника ГСН. Но боевой учебой с личным составом группы заниматься пришлось недолго. 1994 год… Чечня…

Автовокзал остался позади. На скорости шли до химзавода. Первая машина уже начала вписываться в поворот, как вдруг из здания раздался эрпэгэшный выстрел. БТР на полном ходу врезался в стену завода. Сразу же затарахтели очереди. Колонну обстреливали со всех сторон. Маленький пятачок у здания превратился в адский котел, наполненный криками и стонами раненых. Старшему второй «коробочки», Сергею Константинову, очередью из ПК пробило голову. Комбат вылез из горящего БТРа и стал руководить боем. Бойцы предприняли штурм здания, где засели боевики. Но силы были слишком неравны. Пришлось отступить и занять круговую оборону.

– Радист, – отдавал распоряжения комбат, – доложи о положении в штаб.

Через час, еще раз выходя на связь, узнали, что подмога попала в засаду. Оставалось рассчитывать на свои силы. Бой затягивался. Количество тяжелораненых и убитых росло.

В следующий момент очередь боевиков сразила и комбата. Бойцы рассеянно озирались по сторонам.

– Отходить к «броне», – скомандовал Юрий.

Под перекрестным огнем чеченских снайперов и пулеметчиков он прикрывал отход. Видел, что из сорока семи человек в живых осталась лишь треть, а то и меньше. «Хотя бы оставшихся надо спасти», – успел подумать, и в эту же секунду в ногу спецназовца впилась пуля. Он упал на колено, потом сел и, отталкиваясь одной ногой от земли, продолжая вести огонь, пополз к уже заведенным бронетранспортерам. Уезжая с места бойни, Юрий видел, как на пятачок со всех сторон высыпали бандиты.

– Водитель, прорываться будем к 13-му КПП, который у Старой Сунжи, – отдал распоряжение Юрий Сорокин. – Там и закрепимся.

Бой шел с 8.30 по 14.00. Все, кто находился на броне, был так или иначе ранен. Когда ребята буквально влетели под защиту бетонных блоков КПП, половина была в предобморочном состоянии. Юрий, принявший командование на себя, сразу позаботился о размещении бойцов. На КПП, помимо них, находился взвод на БМП и танк. Это были остатки разбитой колонны, были отдельные военнослужащие, выжившие после боев в центре и отступившие сюда. А вокруг засели «непримиримые». У них – минометы, «граники», огнеметы и, конечно же, стрелковое оружие.

Наспех перевязав раны, бойцы принялись оборудовать огневые позиции. В первые же сутки осады бандиты несколько раз пробовали штурмовать блокпост. Но безрезультатно. Под постоянным обстрелом оборонявшимся удалось из КПП сделать неприступную крепость. Тогда «чехи» сменили тактику. Они больше не пытались атаковать. Они заняли позиции за ближайшими руинами и начали расстреливать здание почти в упор. Регулярно грохотали разрывы гранатометных выстрелов, противно гудели мины.

Бойцы держались. Но через пару дней появились новые проблемы. Воду брали из пробитого снарядом водопровода, а вот еду взять было негде. Не хватало и медикаментов. Почти у всех загноились раны.

Утром следующего дня боевики после неудачных переговоров (хотели, чтобы защитники блокпоста сдались) пустили какой-то газ. Но по счастливой случайности ветер переменился. Тогда «чехи» снова начали обстрел. Теперь они подошли совсем близко. Еще немного, и они ворвутся внутрь…

– Связист, – распорядился Юрий, – выйди на штаб, назови наши координаты. Пусть артиллерию подключают. Вызовем огонь на себя, другого выхода у нас нет.

Через некоторое время прогремели раскаты взрывов. КПП буквально засыпало землей, пару раз снаряды ложились прямо у стен. Обстрел прекратился, «чехи» отошли.

15 августа, на девятый день беспрерывных боев, бандиты вновь решили пойти на переговоры. Голодные, израненные, уставшие солдаты наконец смогли выйти из окружения к своим.

Много изменений произошло в жизни Юрия Сорокина с тех пор. Но не зажили душевные раны.

– Судьба наша такая: там оказаться в 1996-м, – говорит Юрий. – О том, что было, не жалеем нисколько. Именно на войне, служа в родной 101-й бригаде, я встретил настоящих людей, которые не подведут никогда ни при каких обстоятельствах. Помнить мы должны тех ребят, кого потеряли. И бороться за то, чтобы о них не забывала Родина.

В тот прожженный порохом августовский день, после гибели комбата капитана Олега Визнюка, именно на долю простого русского солдата выпала непростая задача по выводу спецгруппы из района засады. Приняв на себя командование, рядовой-контрактник Юрий Сорокин четкими, умелыми действиями и командами способствовал прорыву двух БТРов из-под огня боевиков, тем самым сохранив жизнь нескольким десяткам товарищей. Семь долгих лет искала его Золотая Звезда Героя.

Но справедливость восторжествовала, и в марте 2003-го рядовой запаса Юрий Сорокин получил из рук Президента России заслуженную ратным подвигом высокую награду.

Денис Козлов. Журнал «Братишка» №12, 2003

Фото с сайта 101 Бригады

А в это время…

…6 августа 1996 года на окраине Грозного боевиками было подбито три вертолёта, которые совершили вынужденную посадку на территории, контролируемой боевиками. С НП 101 бригады даже без бинокля было видно, как лётчики покинули горящие вертолёты и вели неравный бой с «духами», которые пытались их заблокировать.

Комбриг, без предварительного согласия командования, быстро и коротко поставил задачу нач.штаба 4-го батальона: под прикрытием огня подразделений боевого охранения батальона, стремительным броском вперёд резервной группы 3-х минутной готовности в район падения вертолётов, интенсивным огнём из пулемётов БТР деблокировать ведущих бой в окружении вертолётчиков и десант и эвакуировать их в район обороны батальона.

БТРы на высокой скорости, ведя плотный огонь, с боем прорвались в указанный район, загрузили раненых, убитого лётчика капитана Забоева, экипажи вертолётов и так же на предельной скорости, прикрывая свой отход огнём из КПВТ, развёрнутых на 180 градусов башен, вернулись в ППД. Задача была выполнена успешно и без потерь. А чтобы «духи» не смогли демонтировать с подбитых вертушек никакое оборудование, два оставшихся вертолёта расстреляли из ЗУшек (третий сгорел сразу после падения).

Всех эвакуированных лётчиков доставили в 15-й городок. Они уже не думали, что выживут. Оказали им необходимую медицинскую и психологическую помощь. Через несколько дней их переправили в Ханкалу на КП авиации.

Перед отправкой в Ханкалу майор Рева подробно рассказал о том, как всё произошло…

…Он получил задачу вылететь по маршруту: Ханкала-Хасавюрт в составе экипажа: командиром он, штурман к-н А.Королёв, бортмеханик к-н О.Китчак. Всё шло по плану, но вдруг они услышали в эфире доклад к-на В.Фомина о том, что один из вертолётов подбит и заходит на вынужденную посадку в р-н, занятый боевиками. Рева сам вмешался и попросил разрешения поменять курс полёта и вытащить экипаж подбитого вертолёта. «Добро» получил сразу. Уже подошли близко к упавшему вертолёту, как попали под сильный обстрел из ДШК боевиков, в результате чего был ранен в голову солдат-стрелок, находившийся в хвостовой части за пулемётом.

Вертолёт вздрогнул. Рева понял, что подбит. Борттехник Китчак доложил ему, что пробиты топливные баки. Рева принимает решение посадить вертолёт, чтобы исключить взрыв в воздухе и гибель экипажа. Спешившись из горящего вертолёта, экипаж вступил в бой, где получил тяжёлое проникающее осколочное ранение в ногу (раздробив кость) О.Китчак и пулевое ранение в руку-штурман А.Королёв. К ним на выручку попытался пробиться экипаж ранее сбитого вертолёта, но тщетно: капитан Сергей Забоев, перебегая, был смертельно ранен в живот. «духи» бросились к нему, чтобы добить, но стрелок с-нт А.Романычев яростно отсекал их огнём из пулемёта.

Появился третий вертолёт, летевший им на помощь — командир м-р Л.Лобанов так же вылетел на спасение экипажей. Лобанов влетел в зону обстрела, резко приземлился и начал эвакуацию. В это время вертолёт был почти в упор расстрелян «духами» из гранатомётов. Осколками ранило солдата-стрелка. Из горящей вертушки его вынес штурман к-н Игорь Катерлина, у которого до локтей обгорели руки. Вот так и отбивались они от «духов». Патроны кончались. И вдруг увидели, как на бешеной скорости, буквально через спины лежа стреляющих «духов», прорвались БТРы 101-й, при этом ведя просто ураганный огонь.

Лётчики взбодрились, активизировали свой огонь оставшимися боеприпасами и в спешном порядке вместе с пехотой 4-го батальона загрузились в БТРы. «Духи» были ошарашены и просто шокированы такой «наглостью» и замешкались, чем и воспользовались бойцы 101-й. БТРы буквально расталкивали и сбивали опомнившихся «духов», которые с опозданием пытались что-то предпринять. Затем стремительно набрав скорость, вырвались из этого района и очень быстро добрались до батальона. Капитан Сергей Забоев ещё дышал, но довезти его живым не успели…

Из воспоминаний военнослужащего 4 бата:

— Мы видели эти вертолеты, но думали живых уже нет. Около того места нами было замечено очень много боевиков, там просто невозможно было выжить.

Нас построил комбат, и сказал: -«Нужно вытащить всех наших с места падения вертолетов.» Мы с ребятами посоветовались (знали куда лезть придется), бойцов набирали сами (страшно было до жути), выдвигались на 2-ух БТР. Провожал нас комбат — хотел поехать с нами, но ему не дали «добро».

Добрались до 6-ого контроля, там нас встретили наши ребята с блокпоста — даже удивились откуда мы здесь взялись. Узнав, куда мы прем, пытались отговорить. Приказ есть приказ — выдвинулись. Метров за 100 до вертушек спешились, вокруг тишина, впереди горят вертушки. Рассыпались цепью, выдвинулись вперед, прошли метров 50 — тишина. При подходе к вертушкам, неожиданно начался ураганный огонь, стреляли со всех сторон, оказалось у 6-ого блокпоста не выдержали нервы — стали стрелять…

…В общем вытащили мы летунов, с ними был новосибирский спецназ, патронов у них почти уже не было..

Знаменитый тринадцатый блокпост… Быль о нём похожа на легенду, но попробуйте сказать об этом в первом батальоне бригады, на котором висели все блокпосты, — вам тут же с обидой возразят: а чем другие хуже? На седьмом, одиннадцатом, двадцать втором… — везде было жарко, везде была напряжёнка с продуктами и водой, везде свистели пули и лилась кровь. На все маленькие крепости боевики давно точили зубы — каждая из них играла важную роль в системе обороны города.

С первого дня боёв и до самого перемирия предпринимались упорные попытки овладеть ими силой, взять измором, парализовать волю к сопротивлению угрозами и заманчивыми предложениями сдаться на самых выгодных условиях. Зря порох тратили, клыки ломали, теряли время на переговоры. Все “блоки” дружно отвечали: “Нет”. На разные лады — а в основном, стволами и “шершавым языком” окопа.

А первым среди равных оказался именно тринадцатый. Слышал, его даже “Брестской крепостью” называли.

Слава батальону — одна. Хорошо дрался на блокпостах, в составе штурмовых отрядов и групп прикрытия. Закончил войну с минимальными потерями. “Брестская” на Сунже пусть будет одним из символов его ратной доблести — его и разведывательно-штурмовой роты, группы спецназа бригады, ярославского ОМОНа. Волею судьбы бойцы нескольких подразделений, выполнявших разные задачи, оказались на укреплённом пятачке у моста.

Рассказывает рядовой Алексей Макаренко: “ — Из нашего первого “бата” на “блоке” к началу заварухи, 6 августа, было двадцать человек. Плюс отделение омоновцев. Командир поста, офицер, заболел, временно исполнять его обязанности назначили контрактника — старшину роты Косарева Павла. “Блок” был хорошо укреплён, с наскоку не возьмёшь, запас продуктов и воды – на несколько дней, пять БК, настроение нормалёк, твёрдая уверенность: навалятся “волки” — отобьёмся.

Обстрел начался в семь утра. Мы с ответом не задержались, пошла у нас война. Где-то к часу дня подъехали разведчики и спецназовцы на двух повреждённых бэтрах. Шестнадцать бойцов, почти все ранены. На ребят было страшно смотреть. Вырвались из засады, потеряли убитыми больше двадцати товарищей. Там и командир разведбата остался. Сильно по нему убивались — мировой был комбат. Страдали, плакали, что погибших не смогли вытащить из-под огня. Молотиловка, говорили, была жуткая. Полку нашего, значит, прибыло.

Числа десятого приютили ещё группу армейцев, прорвавшуюся на танке и двух БМП по главе со старлеем, у них было восемь “двухсотых” и несколько “трёхсотых”. С одной стороны — подмога, а с другой — обуза. Погибших хоронить надо. Раненым оказывать помощь, а у нас своих полно. И лишние рты. Хорошо, у омоновцев был НЗ — два мешка муки и бутыль подсолнечного масла. Кое-как лепёшками перебивались. А вот с водой — беда. Экономили, как могли, и всё равно на всех не хватало.

Пробовали к нам прорваться из бригады — раз, другой, третий. Ни хрена не получилось. Очень плотно нас “духи” заблокировали. В жаркие минуты запрашиваем по рации помощь, вызывая на себя миномётный огонь. Здорово выручали батарейцы. Ювелирно работали, “огурцы” ложились точно по периметру поста, отсекая атакующих бандитов.

До нохчей, наконец, дошло, что без тяжелой артиллерии выкурить нас не удастся, и зачастили ихние парламентёры. Сдаваться не предлагаем, выпустим с оружием, то да сё… Мы посовещались между собой и решили: пошли они, суки, на… У нас танчик, три бээмпэшки, два бэтра, патронов навалом. Умрём, но с поста не уйдём.

Долбимся дальше. Так бы оно и ничего, терпимо. Раненые только совсем плохие. Самый тяжелый — Дима Сашин, боец из ГСН разведбата. Руку надо срочно ампутировать, иначе умрёт от гангрены. Проблема — как? Ни хирургических инструментов, ни обезболивающих препаратов. Есть только водка, — выпросили у беженцев, раны обрабатывать. “Будем делать операцию подручными средствами”, — сказал наш санинструктор рядовой Фаиз Юртбаков.

Наточил сапёрную лопату, заставил Сашина выпить бутылку водки. И отрубил ему руку по самое плечо. “Поплывший” Димка и опомниться не успел, только застонал, когда ему кость дробили. Спас братишку док… Через несколько дней начался вывоз раненых. А после короткой передышки пошла война по новой. Обстрелы, угрозы. Но пока у нас оставались силы и боеприпасы, бандиты не имели никаких шансов прорваться на КПП. Отбивались плотно. За время обороны непосредственно на КПП потеряли только одного солдата, 19 августа от снайперской пули погиб оператор-наводчик БМП Костя Казаркин…”

Сегодня мы уже можем говорить о том, что очередной “освободительный поход” чеченских боевиков Хаттаба и Басаева провалился во время второй чеченской кампании. Взяты штурмом главные дагестанские базы ваххабизма — горные сёла-крепости Карамахи и Чабанмахи. Все попытки боевиков прорваться к осаждённым и деблокировать карамахинскую группировку отбиты с большими потерями для басаевцев. Практически рассеяна и уничтожена чеченская группировка, пытавшаяся захватить Хасавюрт. Чеченским боевикам нанесено тяжёлое поражение. За полтора месяца беспрерывных боёв чеченцы и дагестанские ваххабиты потеряли почти полторы тысячи человек убитыми, более двух с половиной тысяч ранеными и около двухсот боевиков было задержано или попало в плен.

План “экспорта” на дагестанскую территорию “исламистской революции” и провозглашения здесь “исламской ваххабитской республики” провалился. Чеченцы были вынуждены откатиться в Чечню. Но победа эта далась дорогой ценой. Россия потеряла в этих боях сто пятьдесят семь своих солдат, офицеров и сотрудников МВД. Больше пятисот человек ранено, двадцать пропало без вести. В ходе боёв мы потеряли три вертолёта, штурмовик, пять танков и больше тридцати единиц бронетехники. Ещё около пятидесяти человек погибло из состава дагестанского ополчения. Вечная слава героям!

Итак, первый этап очередной кавказской войны остался за Россией. Мы выстояли. Но можем ли мы сегодня почивать на лаврах? По разным подсчётам, под ружьём в Чечне остается от пяти до семи тысяч отлично подготовленных профессиональных боевиков, ещё около пяти тысяч боевиков числится в различного рода “диких” отрядах, всегда готовых за деньги воевать под любыми знамёнами. Это целая террористическая армия. Причём армия, обозлённая неудачами и потерями, жаждущая реванша и денег. Сегодняшние взрывы в Москве и других крупных городах — это лишь “артподготовка” боевиков перед новым походом. Определены и цели. Чеченская разведка замечена в Кизляре и его окрестностях, на границе Осетии и Ингушетии, в Ставрополье.

Рассказывает рядовой Сергей Петров:

“ — Я был водителем второго бэтээра спецгруппы разведбата, которая утром 6 августа попала в засаду. Этот бой, где погиб наш командир капитан Олег Станиславович Визнюк, прикрывая отход, буду помнить всю жизнь. И восемнадцать суток, проведенных на КПП, тоже никогда не забуду.

14 августа по радиостанции поступило из бригады сообщение, что по договоренности с нохчами будет производиться обмен наших убитых, которых местные жители закопали на месте боя возле цементного завода, и раненых на пленных “духов”. На эксгумацию поехали вшестером: Серёжа Крупин, Саша Кожемякин, Игорёк Платонов, Серый Филёв, Коля Яковлев и я. Привёз к заводу гражданский чеченец на грузовике. Боевики нас обыскали, заставили сесть и стали запугивать. “Живыми, — каркают, — отсюда не выпустим, сейчас поотрезаем уши, загоним в подбитый бэтр и спалим из РПГ”.

Затем сменили пластинку: “Выкопать разрешим, а после этого всем прострелим руки и ноги, чтобы больше не воевали”. Так издевались, волчары. Мы сидим молча. В конце концов дали нам лопаты, два противогаза и показали место захоронения. Роем… Не могу, тяжело вспоминать… Разложившиеся тела погибших. Боже, не узнать никого. Вздутая кожа, как в мыле. Извлекали убитых из земли голыми руками, от жуткого запаха не спасали даже противогазы.

Но брезгливости, тошноты не было, ведь это наши погибшие товарищи. Откопали, погрузили в кузов. Три тела были без голов. Надругались, нелюди… Может, ещё над живыми, беззащитными… Перед тем, как отправить нас обратно на КПП, нохчи разоткровенничались. Сказали, что наши ребята дрались, как настоящие мужчины, — у боевиков, засевших на заводе, потерь было больше, чем у нашей группы, хотя они имели численное превосходство и стреляли из укрытий, а мы находились на голом пятачке.

Это признание бандитов укрепило нашу решимость стоять на КПП до конца.

Обороняли свой пост вплоть до перемирия. В последние дни кончились продукты. Но всё равно мы держались!”

Прав солдат. Ему и его товарищам оставалось в буквальном смысле слова день простоять да ночь продержаться. Но миротворцы хорошо знали о планах командования по ликвидации бандитской группировки в Грозном, о критическом положении выдохшихся “духов” во второй половине августа и мощном потенциале федеральных сил, сосредоточенных для нанесения контрудара. И преподнесли собиравшимся делать ноги боевикам роскошный подарок, о котором те даже не мечтали…

НЕТ СОЛДАТ СИЛЬНЕЕ НАШИХ

В палатке, где по просьбе военных корреспондентов собрались офицеры, — волнующий час воспоминаний. О том, что дорого изболевшемуся на войне сердцу, что никогда не изгладится из памяти, в чём проявляется русский дух и русский характер.

Вот из уст майора Сергея Иванова звучит похвала командиру бригады полковнику Юрию Денисову, согретая теплом мужского уважения:

“К вечеру, бывает, ног под собой не чуешь, а комбрига никакая усталость не берёт. Работает, как боевая машина с большим запасом топлива. Везде поспевает, жестко контролирует обстановку в подразделениях. В августе, когда тут был настоящий ад, вообще забыл, что такое сон. А как он переживал за каждого погибшего, старался помочь бойцам, оборонявшим блокпосты и “Минутку”. Там было очень трудно с продовольствием и водой. И комбриг берёт на себя непосредственное руководство операцией по деблокированию. Дважды возглавлял штурмовые отряды — шёл в боевых порядках, рисковал жизнью наравне с солдатами…

Мы уже успели познакомиться с Денисовым и могли добавить ещё штрих к портрету комбрига. Во все горячие командировки Юрий Иванович берёт с собой альбом — семейную реликвию. На старых фотокарточках — три поколения потомственных защитников Отечества. Прадед — полный георгиевский кавалер. Боевые ордена — у деда и у отца, — участников Великой Отечественной. На последней странице — заповедь: “Доблесть родителей — наследство детей. Дороже этого наследства нет на земле других сокровищ. Каждый шаг, каждое деяние запечатлевайте в памяти и сердцах детей и внуков ваших”.

Память… Она — как бессменный часовой, поставленный на пост совестью охранять те святыни в душе, на которых закаляется чувство воинского долга, питающее отвагу и мужество, верность присяге, готовность выполнить боевой приказ.

Никогда не забыть рано поседевшим ветеранам бригады подвигов погибших и оставшихся в живых сослуживцев. Они всегда будут равняться на командира батальона майора Игоря Бунина: получив в бою множественные осколочные ранения, тот отказался от госпитализации и продолжал управлять огнём — перевязанный простынями, потому что бинты не могли остановить кровотечение. Будут восхищаться стойкостью комроты старшего лейтенанта Александра Ерёмина, который вытащил из-под огня тело убитого офицера, сам был тяжело ранен — пуля прошла в вершке от сердца, не разрешил вколоть себе промедол, командуя штурмовой группой, привёл её к базе.

Не раз вспомнят о том, как старшина Денис Соловьёв и лейтенант Александр Буженин ночью проникли в тыл врага, подобрались к опорному пункту и, забросав его гранатами, вдвоём уничтожили около тридцати “духов”. Будут, отдавая дань геройству, поминать третьим тостом механика-водителя БМП рядового Ивана Драного, пытавшегося с перебитыми ногами вывести подожжённую машину и её погибавший экипаж в безопасное место. Всех павших товарищей и подчинённых будут до конца дней своих вспоминать. Поминать…

Мы беседовали в палатке, а рядом, у входа, стоял скромный памятник из белых плит с именами убиенных на поле брани солдат и надписями “Вечная память”. Памятник, увенчанный красной звездой. У подножья — звездочка из патронов, цветы, сигареты россыпью. Такие памятники из бетонных плит, из листов металла я видел на территории каждого подразделения бригады. А в палатках и казармах — койки с опоясками из простыней поверх одеял. Имена на них сигаретами выложены (не докурили фронтового табаку, не доцеловали невест и жён юные мальчики и мужики своими горькими обветренными губами), у изголовий — фотографии, стопки писем, тельняшки, образки с ликами Спасителя, Пресвятой Богоматери, Святого Георгия Победоносца. СИМВОЛ ВЕРЫ, ЛЮБВИ, ТОВАРИЩЕСТВА.

Майор Снатин рассказывает:

“ — Увольняем осенью солдат, а у них и формы-то приличной нет, — та, в которой воевали, застирана, латана-перелатана. Кто-то из тыловиков предложил: “У кого нет денег, пусть родители вышлют — купим вам цивильное, чтоб не позорились в лохмотьях. Нового обмундирования на всех не хватит”. А они — со страшной обидой: “Нет уж, уйдём на дембель в том камуфляже, какой имеется. Мы — не бомжи, и стыдиться нам нечего. Всегда говорил: сильнее нашего, российского, солдата, нигде в мире нет. А какие души у них, — рабоче-крестьянских парней! Все памятники в бригаде по своей инициативе и своими руками сделали солдаты. И ни разу не было случая, хоть с куревом у бойцов напряжёнка, чтобы кто-то стащил оттуда сигарету или бутылку минералки. Ведь это — святое!

И ещё об одном скажу. Отправляясь на “Минутку”, ребята взяли с собой красный флаг. Надпись на нём: “Победителям социалистического соревнования” или “Бригаде коммунистического труда” — что-то в этом роде. Нашли его на одном из разбитых предприятий, сохранили. А в дни боев солдаты сшили два триколора. И выставили вместе с кумачовым в окна. Один из этих флагов хранится в моем батальоне. Для нас он — Боевое знамя бригады. Настоящего при формировании соединения, как положено по уставу, от имени президента нам так и не вручили, и до сих пор не сподобились…”

ЗНАМЁНА НА “МИНУТКЕ”

Бой обещал быть не маленьким. В районе “Минутки”, куда военные держали путь, орудует Хаттаб, он же “черный араб”. Ударная сила банды — наёмники. Это не пастухи с гор — противник покрепче.

Задача отряда — захватить две девятиэтажки, оборудовать там опорные пункты и, действуя по обстановке, крепко сковать неслабого противника. Операция была хорошо продумана и подготовлена — в штабе бригады не дилетанты собрались. Маршрут движения — вдоль железной дороги, “духам” и в голову не придёт, что военные могут ловко прозмеиться окольным путем. Боезапас, вода и продукты — на пять суток. Моральный настрой — только победа.

Повезло. На все сто удался манёвр. Дошли без шума. Без шума заняли дома. Успели оборудовать позиции, организовать систему огня, выставить сторожевое охранение — всё по науке.

Прозевал их злой “араб”, караулил в другом месте. Вызвав Кудасова на переговоры, сокрушался: “Мы только собирались захватить “Минутку”, а вы уже там. Предлагаю сдаться…”. Аналогичное, с боевым вспылом, предложение в ответ.

И началась эпопея под названием “Минутка”.

Через неделю непрерывных позиционных боев “минутка” та — стала казаться вечностью. Иссякли запасы продуктов и воды. Пили дождевую, из лужи. Черпали из сливных бачков в санузлах, нацеживали из простреленных труб в подвале. Кипятили по пять раз кряду, фильтровали через ИПП. Глотали её, мутную, мерзкую на вкус. В часы затишья между боями охотились на воробьёв и собак, жевали отвратное мясо. И продолжали драться.

Под давлением обстоятельств, для укрепления узла обороны, заняли ещё одну девятиэтажку. Вскоре с помощью жёсткого натиска штурмовых групп и военной хитрости им подбросили БК и воду в канистрах — всю её отдали раненым.

Кудасов и Мезин были довольны подчинёнными.

В те дни у бригады появилось Знамя. Два флага сшили сами солдаты из простыней. Краску нашли в разбитых квартирах. Вместе с кумачовым как раз по одному на дом.

Рассказывает полковник Евгений Кудасов:

“Кажется, это были последние переговоры перед замирением. Выхожу к “командующему сектором”. А у него уже столик накрыт — белый хлеб, жареная картоха, свежая зелень, “пепси”. “Угощайся, командир!” — приглашает. — “Спасибо, сыт… Давайте ближе к делу. У вас, господин “командующий”, какое звание?” — “Я, — выпятил грудь, — бригадный генерал”. — “Нет, воинское звание, если служили в армии!” Помялся: “Сержант”. — “Ну так вот, — говорю, господин сержант, хреново вас тактике учили. При наступлении во время боя в городе необходимо как минимум пятикратное превосходство. У вас его нет. Но даже при десятикратном вы нас не возьмёте…”.

Тут гляжу, из подъезда, пользуясь случаем, выскакивает невысокий солдатик с флягой и бегом к луже, воды набрать. Грязный, оборванный, жалкий с виду. “И вот с такими мы воюем?!” — удивлённо восклицает чеченский “командующий”. — “Да, и с такими тоже”. А сам думаю: не беда, что ростом не вышел, он духом крепок, с ним пропитанное порохом Знамя и позицию свою на “Минутке” он тебе, матёрому, не сдаст”.

Рассказывает подполковник Владимир Мезин:

— Мы провели на “Минутке” почти три недели. Оставили её не по своей воле. Никогда не забуду, как выходили из подъездов мальчишки. Каждый держал за кольцо гранату. Устроят “духи” провокацию — живыми не сдаваться, постановили на солдатском вече. Провокаций не было, был позорный обыск. Вроде по условиям соглашений, подписанных за нашими спинами. Шмонали, как последних зэков… Такого позора наши войска не знали, наверное, за всю свою историю.

И всё равно утерли нос бандитам. Они потребовали, чтобы мы эвакуировались на предоставленных автобусах с белыми флагами. А мы по приказу комбрига — молодец Денисов! — развернули и выставили в окна наши самостроки с надписями “ОсБрОН” и красный — победного цвета.

Хотели нас морально раздавить. Не вышло. Раздавить можно людей, не способных к сопротивлению. Мы были готовы драться, вести солдат в новый бой. За войска и за Россию…

Ваша правда, мужики! Вы искупили чужой позор.

Над вами — незапятнанное Знамя бригады.

ВОЛК ПОД КОПЫТОМ ДОНЧАКА

“Герб” подразделения, которым солдаты мечтали украсить борт командирского бэтээра, — это разгорячённый скакун копытом прижимает к земле волка с перебитым хребтом, другая нога дончака занесена над головой поверженного хищника для последнего смертоносного удара. Тоже красноречивый символ будущей победы.

Глядя на рисунок “герба”, вспомнил разговор в палатке первого батальона накануне “экскурсии” на “горку”.

— Принесла же нелёгкая Лебедя перед большой охотой! — рубили о наболевшем мужики. — Ведь все было схвачено у нас в двадцатых числах августа. Грозный блокировали, наводнили войсками. Из районов скопления боевиков мирные жители эвакуировались. Можно было смело крушить отряды бандитов бомбами и снарядами. Наступая им на пятки, долбить силами резервов. Вместе с братьями-армейцами и верным чеченским ОМОНом вымели бы из Грозного всю погань. “Духи” лютуют и кажутся удальцами в крупной стае, когда за ними численное превосходство. А как только начинаешь серьёзно давить на них, куда только гонор девается. Не случайно бандитские главари шли на переговоры с блокпостами. Слабо было взять укреплённые позиции, сломить наших солдат.

Под занавес (завтра уходит из Грозного последняя колонна бригады) общаемся в “кубрике” — офицерской канцелярии четвертого оперативного. 14-й БОН обустроил свою обитель… в подземелье. Когда-то на “горке” находилась точка ПВО, в пустующие катакомбы-блиндажи и заселились оседлавшие сопку вэвэшники. Условия, конечно, — хуже некуда. Въевшиеся в стены грязь и копоть (зато удобно царапать крепкие “приветствия” бандитам), всепроникающая сырость, неуютье жуткое. Даже осознав поганую, горькую правду этой войны, русский боец не падает духом. Утверждает правду своими боевыми символами. Неофициальными батальонными гербами, знаменами — самостроками. Надписями на стенах катакомб, на бортах машин — в укор политикам, ударившим и без того истерзанную Русь поддых откровенным соглашательством с сепаратистами.

“Мы сюда ещё вернёмся!” “Бог нам судья” “Уходим непобеждёнными”

Чем больше узнаешь иных людей, тем сильнее начинаешь любить собак. Впрочем, есть возражение по поводу нашего прозвища. На войне мы не просто верные псы. Мы — волкодавы. Породистые, натасканные на хищного зверя. Нам командовали “фас!”, и мы, обливаясь своей и чужой кровью, трепали стаи разбойников. Но нас сажали на цепь — стоило захрипеть волку, схваченному за горло. Раз, другой, третий. Потом вновь кидали в мясорубку, чтоб опять вытащить за миг до победы. Нас хреново кормили, ругали почём зря. Мы терпели и продолжали делать свое дело, которому служим. Защищали, сторожили, боролись с врагами, жертвуя собой. И сейчас готовы к схватке. Только с силами дайте собраться, покормите вволю. И не сажайте больше на цепь, не воруйте нашу победу…

Хороший образ придумал деловито-речистый “комиссар” неприступной “горки” в мысленном споре со столичными кликушами: окровавленные, израненные защитники и стражи не изменили своему долгу и призванию. Своим символам веры. И что б там ни доказывали с пеной у рта ангажированные журналисты и кабинетные грамотеи-державоненавистники, — украденная, отнятая у военных победа была и остается плодом труда тех, кто её ковал. Судьба неласковая продиктовала в декабре 1996-го им, бойцам ОсБрОНа, строки “афганской” песни на кавказский мотив: “Дела не доделаны полностью, но мы уходим, уходим, уходим, уходим”. Офицеры и прапорщики ответили в унисон: ещё не вечер, и приказ стоять на страже никто не отменял.

Пока враги стреляют из засад, пока скалят зубы недобитые “волки”, будут у 101-й бригады и других частей ВВ боевые дела.

Фамилии изменены. Полковник Юрий Кислых

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

24. 1. 1968 — 6. 8. 1996

Герой России

Визнюк Олег Станиславович – командир разведывательного батальона 101-й особой бригады оперативного назначения внутренних войск МВД России (в/ч 5594, город Грозный, Чеченская Республика), капитан.

Родился 24 января 1968 года в городе Брянске. Русский. В 1985 году окончил 10 классов средней школы №27 города Брянска.

В армии с августа 1985 года. В 1989 году с отличием окончил Ташкентское высшее общевойсковое командное училище имени В.И. Ленина. По выпуску из училища в 1989-1992 годах в должности командира мотострелкового взвода проходил службу в Южной группе войск (Венгрия). После замены из Венгрии служил на Украине в Киевском военном округе в поселке Гвардейске, под городом Днепропетровском в разведывательных подразделениях (командир взвода, командир роты) в одном из соединений из состава 6-й гвардейской танковой армии, затем была служба в Одесском военном округе. Из-за нежелания проходить дальнейшую службу в составе Вооружённых Сил Украины в начале 1994 года Приказом Министра обороны Украины был уволен в запас.

Во внутренних войсках МВД России (далее – ВВ МВД России) с сентября 1994 года. Вначале проходил службу в Московском округе ВВ МВД России в городе Брянске на должности командира взвода в полку оперативного назначения ВВ МВД России (в/ч 6703). В 1995 году дважды был в командировках в районе боевых действий на территории Северо-Кавказского региона. В ходе одной из командировок, выполняя обязанности командира взвода разведки неоднократно участвовал в проведении разведывательно-поисковых, диверсионных и войсковых операций.

Так, 1 апреля 1995 года, будучи контуженным и находясь под непрерывным огнем превосходящих сил противника, смог пробиться к горящему БТР и вынести на себе раненного командира полка, четверых подчиненных, оружие и боеприпасы. Получив в бою минно-взрывную травму, в последующем не покинул свое подразделение, а остался до конца срока служебной командировки. За мужество и отвагу проявленные при выполнении специального задания Указом Президента РФ в 1995 году награжден орденом Мужества. В сентябре 1995 года Визнюк О.С. был назначен на должность командира отдельно дислоцированной роты.

В феврале 1996 года был переведен по собственному желанию для дальнейшего прохождения службы в Северо-Кавказский округ ВВ МВД России и назначен на должность командира разведывательно-штурмовой роты разведывательного батальона, находящегося в составе вновь формируемой 101-й особой бригады оперативного назначения (в/ч 5594) Северо-Кавказского округа ВВ МВД России.

С апреля 1996 года – командир разведывательного батальона 101-й особой бригады оперативного назначения ВВ МВД России. В составе этой же бригады входил в город Грозный в начале 1996 года и принимал участие в боевых действиях на территории Чеченской Республики в период первой чеченской компании. За считанные месяцы подготовил и сплотил крепкое боевое подразделение, лично возглавил проведение 79 специальных операций и разведывательно-поисковых мероприятий.

В ходе разведывательно-поисковых мероприятий, проведённых силами и средствами разведывательного батальона под командованием капитана Визнюка О.С., было выявлено и ликвидировано 8 банд боевиков, захвачено более 100 единиц стрелкового оружия, около 50 единиц гранатомётов различного типа, уничтожены гаубица Д-30 и семь складов с боеприпасами.

2 августа (за 4 дня до гибели) 1996 года был представлен командованием бригады к досрочному присвоению воинского звания «майор», которое так и не успел получить.

4 августа 1996 года был подписан приказ об убытии в отпуск с 6.08.1996.

Капитан Визнюк О.С. геройски погиб при выполнении боевого задания в городе Грозном 6 августа 1996 года. Похоронен в городе Брянске.

За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания на территории Северо-Кавказского региона, Указом Президента Российской Федерации от 31 декабря 1997 года капитану Визнюку Олегу Станиславовичу присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно). Родственникам Героя вручена медаль «Золотая Звезда» (№426).

Награждён орденом Мужества (1995), медалями.

Бюст Героя установлен в холле лицея № 27 (бывшей школе № 27, которую в своё время окончил Визнюк О.С.), на здании лицея – мемориальная доска. Мемориальные доски установлены также на территории в/ч 6703, дислоцированной в городе Брянске, и в/ч 7427, дислоцированной в городе Пятигорске Ставропольского края.

Именем Героя назван Центр детского творчества Фокинского района города Брянска и патрульный катер ВВ МВД России на подводных крыльях с местом приписки в городе Сочи. В городе Брянске проводятся спортивные соревнования по дзюдо памяти Героя. Кроме того, его именем назван поисково-спасательный катер Росгвардии.

Биография дополнена модератором сайта о Ташкентском ВОКУ Мурылевым Андреем

Разведывательный батальон 101-й бригады был грозой для сепаратистов. За боевую злость, дерзость и мёртвую хватку чеченские боевики прозвали командира батальона «чёрным бульдогом» и назначили за его голову 100.000 долларов. В любых, самых трудных ситуациях комбат со своим подразделением всегда демонстрировал превосходство над противником.

6 августа 1996 года прошла информация о том, что в город Грозный проникают боевики и возможно резкое обострение обстановки. Однако реальное положение дел оказалось куда более серьёзнее. На рассвете 6 августа значительные силы чеченских боевиков (по данным ФСБ России – 23 бандформирования) вошли в город Грозный, заблокировав важные объекты и подразделения российских войск на КПП, блокпостах и в их пунктах временной дислокации.

К подразделению ОМОН, находившемуся в одном из зданий Октябрьского района и запросившим помощь, командование решило отправить именно разведчиков, видимо, полагаясь на их боевой опыт и умение даже в самых тяжёлых и опасных ситуациях обходиться без потерь – командир разведбата капитан Визнюк О.С. всегда берёг людей.

В городе развернулись кровопролитные бои. Группа разведчиков и бойцов группы специального назначения из состава разведывательного батальона 101-й особой бригады оперативного назначения ВВ МВД России под командованием командира разведывательного батальона капитана Олега Визнюка получила приказ прорваться на помощь к одному из подразделений, попавшему в окружение в центре города Грозного. Утром 6 августа 1996 года на трёх БТР 42 разведчика выдвинулись из базы, размещенной в 15 военном городке.

На одной из городских улиц в районе цементного завода колона разведчиков попала в засаду. В результате прицельного огня из стрелкового оружия и гранатометов со стороны боевиков один БТР, в экипаже которого находился Визнюк, был подбит и загорелся, два других получили различные повреждения, но остались на ходу. В группе появились первые раненые и убитые. Быстро сориентировавшись, разведчики спешились и заняли круговую оборону. Несколько часов бойцы отбивали ожесточенные атаки боевиков и упорно пытались прорваться, теперь уже в сторону КПП № 13, до которого было порядка 800 метров. Им посылали на помощь новые группы, но, ни одна из них не смогла прорваться к ним.

Вступив в бой возле цементного завода, разведчики оттянули на себя значительные силы боевиков, что позволило заблокированному подразделению ОМОН вырваться из окружения с минимальными потерями. Окружившие разведчиков бандиты в этом многочасовом бою понесли большие потери.

Когда обстановка стала совсем критическая, капитан Визнюк О.С. приказал срочно погрузить раненых в два уцелевших БТР и прорываться в сторону, располагавшегося недалеко от места боя, КПП № 13.

Из огненного кольца на двух повреждённых БТР сумели вырваться только шестнадцать раненых бойцов.

Подбитый БТР и останки бойцов 101 бригады на месте боя

Сам же капитан Визнюк О.С. при отходе остатков группы геройски погиб в ожесточенной перестрелке. Вырваться из огненного мешка суждено было не всем, вместе с отважным комбатом на поле боя осталось лежать 26 бойцов (2 офицера, 3 сержанта, 21 рядовой) разведывательного батальона. Забрать погибших товарищей с места гибели разведчикам не позволяла сложная обстановка в городе в течение почти десяти дней.

Только 14 августа, после долгих переговоров боевиками было разрешено забрать трупы погибших бойцов из расположения КПП № 13 и с места гибели основной группы разведывательного батальона 101-й особой бригады оперативного назначения ВВ МВД России.

Материал с сайта Братишка.ру:

…Ты сердце не прятал за спины ребят…

Александр ШАГАНОВ

…Второй час у цементного завода гремел бой. Свирепый русский мат и «духовское» завывание «Аллах акбар!», крики и стоны раненых сливались с раскатистым треском автоматных очередей, гулкой пулеметной долбежкой, уханьем гранат.

Второй час разведчики и спецназовцы, плотно окруженные бандитами, ждали помощи. И когда угасала надежда и слабел огонь, в дьявольскую музыку боя врывался голос, ободряюще-зычный, победно-громкий: «Не дрейфить, пацаны! Прорвемся!»

И не существовало в тот час для мальчишек-солдат голоса родней. Это был голос капитана Олега Визнюка — их комбата. Голос батяни. «Держаться, сынки! Выживем! Я — с вами!»…

КОМБАТ И КОМБРИГ

Комбриг Денисов — человек не суеверный, никогда не придавал серьезного значения предсказаниям и приметам. И все же… И все же в то утро 6 августа 96-го года сердце его обдало холодком нехорошего предчувствия, когда командир разведывательного батальона сказал, точно отрезал: «Старшим бронегруппы со своими бойцами сейчас должен ехать я! Разрешите, товарищ полковник!» И тут он, Юрий Денисов, вспомнил, как погиб в Афгане его друг детства и однокашник по военному училищу старший лейтенант Вячеслав Саксаков: уже был подписан приказ на замену, Слава упаковал чемоданы, а его послали на операцию…

И теперь очень похожая ситуация складывается: в кармане Олега Визнюка лежат отпускное удостоверение и проездные требования, ему бы скорей на бэтр и — в аэропорт Северный, да проклятая война осколочком острым перечеркивает личные планы… Жаль, подумал полковник, командир разведбата как никто другой заслужил передышку — за считанные месяцы подготовил и сплотил крепкое боевое подразделение, лично возглавил 79 спецопераций, представлен к ордену Мужества и к «майору» досрочно. Пахал, не щадя себя, на износ.

Впрочем, другого решения и не ждал комбриг от своего лучшего комбата. Нет на свете такой силы, которая принудила бы Визнюка оставить в лихую минуту подчиненных. Даже будь он сейчас дома в Брянске, в кругу семьи, немедленно вернулся бы в Грозный, узнав, что здесь такая мясорубка кровавая завертелась. В этом Денисов не сомневался. Не было у Юрия Ивановича сомнений и по поводу просьбы Визнюка: все задачи, которые ему ставили, Олег выполнял на пять с плюсом, и в этой, восьмидесятой по счету, операции сделает все как надо.

Смелость, активность, командирское творчество, умение быстро оценить обстановку и принять верное решение в критической ситуации, четко управлять бойцами и группами под вражеским огнем, укрепляя их дух личным примером бесстрашия, — эти и другие качества, коим в разведке и в бою поистине нет цены, капитан Визнюк проявлял так полновесно, талантливо, по-военному красиво и гармонично, как мог делать только офицер от Бога, призванный волею Его служить Отечеству. Даже внешне он притягивал к себе людей — открытой мужественной красотой, богатырской статью современного витязя в спецназовских доспехах, способного выполнить то, что не каждому под силу.

Не зря в солдатских разговорах Олег Визнюк — батя, хотя по возрасту мальчишкам — старший брат. И у него, полковника Денисова, такое же мужское теплое чувство к капитану. За то, что спорилась у Олега учебная и боевая работа. За то, что не жалел парней на занятиях и оберегал их под пулями — грамотными командирскими действиями, личной отвагой. За то, что у них, комбрига и комбата, получилась прочная спарка: все это время легко, с полным взаимопониманием работалось. Наконец, за то, что Визнюк, прекрасно подготовленный, надежный боевой профессионал, которому смело можно доверить самое трудное задание. Такое, какое предстоит ему в это жаркое утро — первое утро грозной августовской эпопеи, у которой будет трагическая, унизительная для военных развязка…

Но про то не знали комбриг с комбатом, да и знать, конечно, не могли. Знали одно: сбылись тревожные прогнозы командования, построенные на основе последних разведдонесений. Просочившиеся в город бандиты пытаются взять реванш за поражения в открытых боях и настроены драться люто и нагло, пользуясь численным превосходством на жизненно важных направлениях. Будут блокировать военные городки, КПП, опорные пункты с целью последующего захвата правительственных учреждений, комендатур и других объектов чеченской столицы.

Поэтому главная задача войск — продержаться в осаде, измотать сепаратистов и, сосредоточив силы для контратаки, мощными ударами уничтожить отряды противника. На огненном фоне всей заварухи единственное радовало, вселяло уверенность: готовиться к выполнению главной задачи с ходу, впопыхах комбригу и его офицерам не было необходимости. Не первый день на войне, знают, почем фунт лиха. Тактика противодействия изощренным бандитским вылазкам детально продумана и на КП группировки, и в штабе бригады, созданы запасы всего необходимого для долговременной активной обороны. Словом, есть порох в пороховницах, беда не застала врасплох. Теперь — воевать по отработанному тактическому сценарию. Умно и расчетливо. Заботясь о главном — о сохранении людей.

Легко сказать. Командир предполагает, а тот, кто высоко над ним и его старшим начальником, располагает. И, к сожалению, не всегда сообразуясь с обстановкой, канонами контрпартизанской борьбы, реальными возможностями частей, подразделений и войсковых нарядов. С шашкой вперед, и вся недолга! Вот и сейчас…

«Духи» плотно зажали омоновцев в одном из зданий Октябрьского района. Те лихорадочно запросили помощи. Сверху приказ — немедленно выслать на разблокирование разведчиков и спецназовцев. Он, полковник Денисов, пробовал убедить: «Помощь оказать готовы, сил не пожалеем. Но в принципе это не задача «беретов». У них другое предназначение — разведывательные и специальные операции, которых обычным подразделениям не потянуть. В данной обстановке считаю целесообразным выдвинуть в указанный район группу оперативного батальона». В ответ категорично: нет, только разведбат — на броне!

Что ж, приказ, он для всех приказ — и для генерала, и для полковника. Благо есть кому организовать его выполнение. Капитан Визнюк… Но, Господи, как же не хотел Денисов посылать Олега! Как старший товарищ не хотел: давило, давило предчувствие. Отпускника на операцию — нехорошая примета… Но как комбриг, хорошо знающий, на что способен каждый офицер, пересилил себя: «Коль рвешься в бой, готовь спецгруппу, Олег Станиславович. Верю в тебя — пробьешься, выручишь товарищей. Об одном прошу, комбат, зря не рискуй, береги себя и людей. А теперь смотрим на карту…»

Получив боевой приказ, Олег побежал к казарме батальона — готовить своих гвардейцев. До выезда — всего ничего… А Денисов с головой окунулся в поток других проблем, каких у комбрига во фронтовой лихорадке не счесть. Бандиты наседают на городки, «блоки» — руководство обороной. Загрузка своего штаба по полной программе. Выполнение распоряжений командующего. Анализ поступающей информации. Оценка обстановки. Решения. Доклады на КП…

Находясь в центре боевого управления, он будто слился с рацией, с картой, с телефонами, втянутый в круговерть многотрудных командирских забот. И среди них, точно тревожная тема в героической симфонии, — мысль о Визнюке и его группе. У мужиков сейчас самый тяжелый крест. По улицам — с бешеной скоростью, сквозь огонь. На выручку попавшим в беду…

Прорвутся. Должны прорваться!

Только бы не сбылось предчувствие…

А может, лишь оттого покалывает сердце, что многое связывает, сближает их, полковника и капитана. Окончили соседние училища, богатые славными традициями. Он, Денисов, — Чирчикское танковое, Визнюк — Ташкентское общевойсковое. Служил Олег в 6-й гвардейской танковой армии, в составе которой сражался с фашистами его, комбрига, отец. Под давлением обстоятельств оба перевелись из Вооруженных сил во внутренние войска и стали патриотами ВВ — воюющих войск. Оба не по приказу, а по долгу офицерской службы отправились в Чечню. У Олега — это третья по счету добровольная командировка на войну.

При формировании 101-й бригады разведывательно-штурмовую роту возглавил. Опыт был немалый: во время предыдущих поездок в мятежную республику командовал «зелеными» и «краповыми беретами». Судя по тому, как взялся за подготовку РШР, отлично командовал: изучил до тонкостей все особенности боевой специальности. Не по учебникам. По жизни. Так же, под диктовку жизни-службы на войне, учил своих подчиненных: больше пота — меньше крови. И когда освободилась должность комбата, у всех офицеров управления бригады мнение было единодушным: лучшая кандидатура на вакантное место — капитан Визнюк.

Как там говорят в народе? Птицу видно по полету, человека — по делам. Так вот, первые же серьезные дела Олега Визнюка в 101-й были образцом инициативы, самостоятельности, находчивости, без чего немыслим настоящий офицер-разведчик…

Чтобы унять беспокойство, обнадежить себя, комбриг позволил крошечную паузу в работе над пульсирующей болью информацией с передка и, продолжая слушать эфир, не отрывая взгляд от карты, выбрал в памяти одну операцию, проведенную капитаном Визнюком, — может быть, не самую важную, но очень красноречиво характеризующую командирский стиль Олега.

В июне силами 101-й проводились разведывательно-поисковые мероприятия между станицами Гребенской и Червленной. Заблокировав и прочесав районы по северной части Терека, задержали целую группу подозрительных типов, среди которых на «фильтрах» по характерным признакам отсеяли стайку ичкерийских «волков». Неплохой улов получился. Однако Визнюку этого было мало. »

Есть одно интересное местечко за пределами района блокирования: база отдыха и лодочная станция, — говорит по завершении операции. — Подозрительный объект, на мой взгляд. Послал туда наблюдателей. И как в воду глядел: ребята вернулись с любопытными данными. Пощупать бы тщательнее, товарищ полковник. Засады там нет, ручаюсь». — «Добро, действуй». Через пару часов приезжает с пленными боевиками и трофеями. Не подвело профессиональное чутье. Там, на базе отдыха, куда Олег с группой захвата наведались «в гости», бандиты устроили лежбище. Ну и арсенальчик, само собой. Нагрянув внезапно, как снег на голову, разведчики взяли «курортников» тепленькими, «без шума и пыли». С неопровержимыми уликами — стволами и боеприпасами… Одним осиным гнездом в Чечне стало меньше.

И так всегда. Выполняя поставленные задачи, не довольствуется Визнюк достигнутым результатом, обязательно по своему почину дополнительно подработает, если в ходе операции видит разные варианты решения тактического уравнения со многими неизвестными. По формуле с элементами боевой интуиции и спецназовской дерзости. Сколько раз эта формула выручала «зеленые» и «краповые береты», помогая разгадывать иксы-игреки вражеских ухищрений! А вот результат, который он, Денисов, отметил в представлении к досрочному присвоению комбату очередного воинского звания:

«В ходе оперативно-поисковых мероприятий, проведенных разведывательным батальоном во главе с капитаном Визнюком О.С., было выявлено и ликвидировано восемь банд боевиков, захвачено более сотни единиц стрелкового оружия, около пятидесяти гранатометов, уничтожены гаубица Д-30 и семь складов с боеприпасами». Послал комбриг представление на майора 2 августа, после того как узнал, что ранее отправленный им с оказией в Москву наградной лист кадровики затерли: оказывается, капитан уже представлен к ордену Мужества за первую командировку в Чечню (Олег, скромняга, не любил рассказывать о своих боевых заслугах), а два ордена за полтора года — вроде как… многовато будет.

Того бы министерского чиновника-перестраховщика, ведающего наградами, да на броню с Визнюком и такими, как он, комбатами, ротными, взводными — трудягами войны! Дабы узнал истинную цену серебряного креста.

Из наградного листа:

«Капитан Визнюк О.С. одним из первых в части убыл в служебную командировку на территорию Чеченской республики. Выполнял обязанности командира взвода разведки и неоднократно участвовал в разведывательно-поисковых, диверсионных и войсковых операциях.

1 апреля 1995 года, будучи контуженным, смог пробиться к горящему БТРу и вынести на себе командира полка, четверых подчиненных, оружие и боеприпасы, находясь под непрерывным огнем превосходящих сил противника. Получив минно-взрывное ранение в бою, не покинул свое подразделение, а остался до конца служебной командировки. Всегда является для подчиненных примером храбрости…»

О наградах в этом контексте — так, к слову. В горячке боя кто думает об орденах и медалях? Под огнем там, на броне, в окопах, на КП и ЦБУ — иные мысли и упования. Мужество и трезвый расчет. Ратное мастерство. Военная хитрость, быстрая реакция на уловки противника…

«Все это есть у Олега, прорвется», — внушал себе полковник Денисов, обуздывая свою тревогу за комбата.

…Голос Визнюка в рации сквозь треск очередей. Напряженно-ровный. Закодированное чередой условных чисел и вспомогательных слов из жаргона разведчиков сообщение: «Попал под обстрел. Двое «двухсотых». «Коробочки» целы. Не доезжая до Минутки, свернул на запасной маршрут. Петляю. Обстановка ни к черту». Примерно так.

Умница Олег! Не теряется. Принимает единственно верное решение. Держись, комбат!

Через десять минут: «Возле цементного завода попал «в елочку» (засаду. — Авт.). Мой бэтр подбит. «Духи» обложили со всех сторон. До тринадцатого КПП метров восемьсот. Но прорваться нет возможности. Группу спешил. Принимаю бой! Жду помощи…»

«ИДЕТ ОБЫЧНАЯ РУТИННАЯ СЛУЖБА…»

А дома в этот день, 6 августа, как и двумя-тремя днями раньше, ждали от него телеграммы или телефонного звонка, наверное, в сотый раз перечитывая последнее письмо Олега из города Грозного:

«Здравствуйте, мои дорогие! За меня не переживайте, у меня все нормально, идет обычная рутинная служба, учусь понемногу в новой должности. Конечно, все сразу тяжело охватить, но в основном специфика знакома.

Без вас скучаю очень-очень сильно, не хватает вас постоянно. Единственное выручает: боевая подготовка идет днем и ночью. Часто выходим на учения и стрельбы. Но все равно жду, когда наступит август и приеду в отпуск. Хочется всех вас увидеть, просто посидеть и поговорить.

Как жутко соскучился по своей крошечной Настеньке! Так хочу увидеть ее, взять на руки, она, наверное, изменилась здорово.

Не болейте, не скучайте, я вас очень-очень люблю.

Целую! Ваш Олег. 6.06.96 г.»

Эта весточка для родителей Олега — Галины Сергеевны и Станислава Петровича, младшего брата Андрея, жены Лены была как бальзам на изболевшуюся душу. Тот, у кого воевали сыновья и мужья, братья и друзья, знает, что значит ждать оттуда родного, любимого, единственного, ненаглядного, когда почтовый ящик, телефон и календарь становятся самыми главными предметами в квартире. Верить в его счастливую звезду. Молиться Богу: «Спаси и сохрани…» Вглядываться в черты бесконечно дорогого лица на фотографиях в альбоме, проникаясь глубинным смыслом великих симоновских строк: «Жди меня, и я вернусь, только очень жди…»

Письмо усыпило тревогу, беспокойство, терзавшие души родных комбата в дни и ночи томительного ожидания. Рутинная служба… Учения, стрельбы… Стало быть, третья его командировка проходит в относительно мирном режиме, без риска для жизни. Может, и догадывались отец с мамой, братишка и жена, что Олег многое скрывает, недоговаривает: Грозный не Брянск, там даже в период моратория обстреливали военных, о чем неоднократно сообщалось по телевидению. Но что такое догадки по сравнению с укрепляющими надежду оптимистическими строками? А главное — долгожданный август наступил. Не сегодня-завтра…

Маленькая Настенька не отходит от окна, хочет первой увидеть, как шагает к подъезду папа, и звонко крикнуть, хлопая в ладоши: «Приехал! Приехал!» А Станислав Петрович, Галина Сергеевна, Лена, Андрей-солдат, которому повезло служить в брянском оперативном полку, где служил старший брат до перевода в 101-ю бригаду, ожидание предстоящей встречи согревали разговорами-воспоминаниями об Олеге.

— В первые августовские дни мы только этим и жили, — вытирая слезы, скажет мне Галина Сергеевна. — Олег, Олеженька, сынок… Возвращается! Не уставали повторять его имя, и было оно как солнышко для всех нас…

Они не знали, да и знать, конечно, не могли, что 6 августа внезапно кончилась «рутинная служба» Олега — комбат вел свой последний бой…

Второй час воины разведбата, обливаясь кровью, стойко держались в блокаде, ведя ожесточенную перестрелку с «духами». Ждали подкрепления, силы и боеприпасы таяли. Но бронегруппы второго и первого батальонов, посланные комбригом на подмогу, не смогли протаранить плотные заслоны боевиков.

И тогда капитан Визнюк приказал: «Заводить бэтры, грузить «трехсотых» и «двухсотых!» Идем на прорыв! Я прикрою!» Обеспечивая отход своих бойцов, он занял позицию у горевшей «коробочки», ближе к территории завода, откуда долбили-наседали «волки». Выдернул чеку гранаты, привстав с земли, замахнулся для броска, и в этот миг…

«…Развед-штурмовая рота, которой командовал старший лейтенант Визнюк О.С., неоднократно признавалась лучшим подразделением в соединении. Молодой офицер требователен к себе и к подчиненным, служебный долг ставит выше остальных интересов. Постоянно работает над повышением своего профессионального и интеллектуального уровня. Взыскательно относится к поддержанию уставного порядка, умело ведет ротное хозяйство. Много времени уделяет изучению техники, умело действует при вооружении БМП, БРМ, БРДМ, БТР. Уверенно водит танк, БМП, БТР, автомобиль, имеет квалификацию «специалист первого класса». Способен самостоятельно принимать решения и действовать в экстремальных ситуациях. Много времени уделяет занятиям спортом. Является призером соединения по офицерскому многоборью, гиревому спорту, рукопашному бою, марш-броску на 5 км, стрельбе. Принципиален, пользуется большим авторитетом у командования, подчиненных, товарищей…»

И вот она, госпожа удача! С тобой подписывают контракт в брянском оперативном полку внутренних войск. Должность — командир взвода. Но ты, давно переросший этот уровень, несказанно рад. Ты снова в своей стихии! Проводишь с бойцами тактические занятия, стрельбы, днюешь и ночуешь в подразделении. На тебе твой любимый камуфляж.

Рассказывает заместитель командира части подполковник Сергей Черный:

— Когда я увидел Визнюка в деле, понял — это офицер с большой буквы. Решение любого, учебного, служебного, хозяйственного, вопроса — на высшем уровне. Кое-чему сам у него учился, особенно при проведении занятий с боевой стрельбой. В батальоне все брали с Олега пример. Сделает у себя Визнюк, повторят остальные офицеры. А делал он все с огоньком, с выдумкой, творчески. Использовал различные подручные средства для совершенствования учебной базы, вносил новизну, живинку в проведение ночных стрельб. У каждого его солдата была записная книжка с основными положениями уставов, наставлений, которые должен знать рядовой боец. Работать с ним было для меня великой радостью.

В сентябре 1995-го Олега назначают командиром отдельно дислоцированной роты. Но я его вижу начальником группы боевой подготовки полка, специально держу эту должность вакантной. Ну а дальше — прямая дорога в академию…

Его академией стала война, будь она проклята.

За год дважды побывал в районе боевых действий. Готовился к третьей поездке. На сей раз долго не давали хода рапорту Олега. Отговаривали: «Навоевался, хватит рисковать головой!» Но разве его удержишь? По призванию боевой командир, он упорно рвался туда, где трудно. В 101-ю…

Как предчувствовали мы беду.

Незабываемый день шестого августа. Я с оперативным батальоном брянского полка находился в тактической группе. По приказу начальника базового центра готовлю подразделение к спецоперации. Отслеживая обстановку, слушаю эфир на разных частотах.

И вдруг — голос Визнюка в радиостанции, его позывной: «Я — «Тамерлан»… Принимаю бой! Жду помощи». Грохот стоит страшенный…

«Прорываемся к тринадцатому КПП! Это приказ бати. Нет другого выхода»… Водители с трудом завели два бэтра. Истекавшие кровью бойцы, отстреливаясь, из последних сил поползли к броне. «Прорвемся!» — звучал голос капитана Визнюка. Теперь уже только в мыслях пацанов. Упавший возле пылающего бэтээра комбат молчал.

Погибший Олег Визнюк. Скриншот из видео

Молчал… Батяня… Убит? Тяжело ранен? Любой ценой вытащить его. Пугающе неподвижного, беззащитного. Вдвойне родного. Любой ценой! Сволочи снайперы. Не дают! Не дадут… Гады! «Уходим!» Набирая скорость, огрызаясь огнем из бойниц, машины пошли к спасительному «блоку». Сквозь огонь… Сто… двести… пятьсот метров… «Уходим… А он, комбат, там…» — плакали, стонали от бессилия солдаты…

Погибший Олег Визнюк. Скриншот из видео

СТО ТЫСЯЧ ЗА ГОЛОВУ КАПИТАНА

В эти часы со встревоженными, напряженными лицами застыли у батальонной радиостанции разведчики и спецназовцы 101-й, оставленные в резерве. Больше всех переживал рядовой Евгений Артемов по прозванию Спец — один из лучших воинов РШР, которого капитан всегда брал с собой на операции, неизменно назначая в состав штурмовой группы. До чего ж несправедливой бывает судьба: комбат ведет бой, а он, матерый штурмовик, не у дел.

Утром Визнюк послал Артемова на позицию у ограждения — разведать обстановку. Выполнив приказ, Спец бегом вернулся в казарму и чуть не застонал от досады: пять минут назад бронегруппа во главе с комбатом выехала на задание. «Опоздал!» — не находя себе места, маялся Евгений. Умчались на бэтрах под вражеские пули его земеля Женя Шмидт, Паша Пискунов, Рифат Хасанов, Саша Кожемякин, Серега Петров… Те, кого Визнюк считал своей опорой, — ядро батальона. Таких, как они, было человек двадцать. Многие им завидовали — тоже рвались на боевые с командиром. Но тут уж ничего не поделаешь, в разведке нужны самые надежные и проверенные люди…

Согревались надеждой: «Выстоят, продержатся в ожидании подкрепления. Батяня спасет». Артемов с товарищами, как и комбриг, машинально прокручивали в памяти боевые события, когда капитан и его гвардейцы уверенно демонстрировали превосходство над противником. Хорошо работали, врагам мало не казалось.

Не случайно еще до августовских боев в Грозном «непримиримые” объявили «зеленым» и «краповым беретам» 101-й бригады газават, назначив за голову командира разведбата сто тысяч долларов. В черный список «духов» батальон попал после одной спецоперации. И раньше вели с боевиками недетские игры; собирая разведданные, жестко гладили «волков» против шерсти. А в ту майскую ночь достали, как говорится, до самых печенок…

В районе автовокзала устроили засаду у взорванного моста, используемого бандитами для скрытных передвижений, — имелись такие сведения. Став невидимками, замерли в ожидании. Визнюк был убежден — вернемся на базу с дичью: обследовав объект, обнаружили две доски между пролетами — верный признак, что неизвестные проторили здесь дорожку для ночных прогулок. Любопытно — кто?

У всех ушки на макушке, пялят глаза в темноту. Чу, звуки осторожных шагов. На мосту нарисовался силуэт. Похоже, старик. Командир подает условный знак: берем! Сработали тихо, без грубого насилия. «Ни звука, уважаемый». Вскоре еще две тени показались. На сей раз мужчины явно помоложе. И этих не мешкая взяли под белы ручки. Прошло несколько минут — очередная пара к доскам тихо подбирается. «Стой! Проверка документов». Хотя чего там проверять? И так ясно, что за птицы. Кому из мирных придет в голову среди ночи переться через разрушенный мост с риском сломать себе шею? Выводы подтвердились тут же. Очухались задержанные после пережитого шока и давай отмазываться. Мы, дескать, к боевикам отношения не имеем. Хотите, откупные заплатим — баксы, наркотики… Ну да не на тех напали.

Пленный чеченский боевик

Сдали любителей прогулок под луной куда следует. А утром, вернувшись из Ханкалы, капитан Визнюк пожал руки всем охотникам: «Знаете, кого мы с вами взяли? Полевого командира, гранатометчика и снайпера. На допросе раскололись. А старичок у них был вроде дозорного, проверял дорогу. На ловца и зверь бежит».

В другой раз обнаружили в лесопосадке на окраине Грозного замаскированную гаубицу Д-30. Орудие ухоженное, практически готовое к применению, только клин затвора снят. Ставь его, подвози снаряды и открывай огонь. Позиция оборудована по всем правилам артиллерийской науки. Взорвали вражеский ствол тоже по всем правилам, восстановлению не подлежит.

Прозвучали мощные взрывы в подземных коммуникациях возле больницы, откуда боевики постоянно обстреливали наши посты. Опять же комбата и его «беретов» заслуга. Вычислили, просчитали — и там, где были лазы, вздыбились глухие завалы, не то что человек, мышь не проскользнет. От всей души постарался главный подрывник батальона прапорщик Сергей Василенко, неизменно сопровождавший командира на боевых. После этого обстрелы со стороны больницы прекратились.

А то еще был случай. Однажды утром возвращались на базу из Старопромысловского района, где проводили разведывательно-поисковые мероприятия. Ехали в приподнятом настроении: не зря устроили ночную засаду на дороге. Тормознули иномарку. Осмотрев ее, обнаружили автомат и боеприпасы в багажнике. Хозяин машины начал давить на психику: я, мол, крутой, из окружения самого Масхадова, вам не поздоровится и все такое. Ну ясно, волк — хозяин леса. Но не надо забывать, что на коварного хищника всегда найдутся матерые волкодавы. Усадив задержанного в бэтээр, порадовали себя мыслью: будет оперативникам из ФСБ конкретная работа.

Пленный чеченский боевик

Когда проезжали мимо завода, на столбе увидели чеченский флаг. Не к добру, вчера вечером его не было. И тут за кормой головной командирской «коробочки» ухнула граната, хлестнули автоматные очереди. Машина шла с отрывом на сто метров от остальных «броников», и бандиты, очевидно, подумав, что это одиночный бэтр, решили его поджечь. Но из-за приличной скорости взятого на прицел бронетранспортера чеченский гранатометчик промазал.

Визнюк быстро сориентировался в обстановке. Картина привычная. «Духи» засели в производственном корпусе. Судя по интенсивности огня бандгруппа небольшая. «Земля!» — спешиться, значит. «К бою! Вперед!» Прикрывая другу друга, как учил командир, бойцы короткими перебежками при поддержке башенных пулеметов приблизились к забору, стали плотно окна обрабатывать, гасить огневые точки противника.

— Потом был такой момент запоминающийся, — расскажет спустя полтора года кавалер медалей Суворова и «За отвагу» Женя Артемов. — Я повернулся, меняя позицию, гляжу — батя стоит на дороге в полный рост, рядом пули взметают фонтанчики земли, а он — ноль эмоций… В этот момент будто слышу его любимые слова, которые командир, безжалостно гоняя нас на занятиях, часто повторял: «Ничего не бойтесь, парни. Если вам суждено жить долго, пуля в бою не найдет». Это была самая лучшая психологическая закалка для пацанов… Ну так вот, стоит, значит, Олег Станиславович, как от пуль заговоренный, спокойно раскладывает «Муху», целится… Выстрел! Флаг с изображением зверюги стал медленно падать — комбат перебил древко из «граника». Отбросил «Муху» и, не сгибаясь, направился к нам. «Ну что, пацаны, брать будем?» — «Смерть волкам!» — дружно отвечаем. И — к зданию, внимательно слушая каждую команду капитана, как всегда идущего в составе штурмовой группы.

Друзья из разведбата. Олег Визнюк — справа

Вот когда пригодилась его наука! Стремительные передвижения, огневая поддержка, согласованность, четкое взаимодействие, прикрытие. Всему научил нас батяня. Особенно благодарен ему за один урок. Первый мой выезд на боевые. Визнюк проверяет вооружение и экипировку. Я взял с собой пятьсот патронов — сто в пулеметной ленте и четыреста в «эрдэшке» (РД — рюкзак десантный. — Авт.). Командир подходит ко мне, пристально смотрит: «Тебе этого хватит?» Я все понял и побежал за добавкой. С тех пор таскал с собой по полторы тысячи патронов. Лучше надорвешься, зато в бою и себя спасешь, и товарищей выручишь…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

17.11.1976 — 06.08.1996.

Жарин Иван Константинович 17.11.1976 г.р. Родился в городе Миасс, Челябинская область. Жил: Бульвар Львовский 22, города Нового, Заволжского района, город Ульяновск.

Герой Российской Федерации. Кавалер Ордена Мужества (посмертно.). Награждён также другими наградами.

(Назвали его в честь его Деда,по линии Папы.).

Родители его: Жарин Константин Иванович и Жарина Юлия Гавриловна, являются членами партии Боевое Братство.

Родился в роду трудового народа (славян,казаков). Отец его работал с детства на огороде кормил своих родителей, братьев. Мама его-работала тоже с детства на огороде своём, кормила своих родителей, брата, сестру. Познакомились его родители когда его мама ехала сдавать экзамены по обучению, в поезде. Потом отец его работал на знаменитом заводе: Авиастар, а мама его работала учителем:астрономии, физики и преподавала кружки юного астронома, моделированию. Есть родная сестра: Жарина Юлия Константиновна,была жената: на Кузьмин Анатолий,есть дочь от первого брака: Кузьмина Екатерина Анатольевна. Сейчас: Жарина Юлия Константиновна,жената на: Бажутин Михаил Юрьевич. У Вани есть родной брат, это Жарин Дмитрий Константинович. И так же есть и родственники из других городов, это: Свиридовы из города Миасс; Шутёмовы из города Миасс; Жарины из города Ульяновск; Бажутины из города Ижевск; Галкины из города Миасс; Ковины-из города Миасс; Кузьмины из города Ульяновс; Жарины из города Химки.

В детстве Жарин Иван Константинович, очень любил слушать, а затем читать книги по истории нашей отчизны, про героев погибших при защите отечества. Любимыми были книги про Московский Кремль, а позднее книга про Великую Отечественную Войну. В школах любимыми предметами были: астрономия, физика,история, физкультура, биология, география, алгебра, математика. И много других предметов любил изучать,он. Почти все, потому что, человек должен знать всё, чтоб выжить в современном мире.

В свободное время от обучения Иван посещал секции и кружки. Рано начал ходить заниматься спортом. Занимался в частности футболом, у известного ульяновского тренера Епифанов.Е.А.. Так же он тренировал много и других команд футбольных, в том числе и детских, куда и ходил заниматься Иван. В свободное время Иван увлекался моделированием. Особенно любил строить морские суда и самолёты. Ещё он любил рисовать и писать шрифтом, любил путешествовать.

Любил культуру СССР, памятники патриотические, литературу про героев войн. Увлекался военной техникой. Нравились ему виды спорта: борьба, каратэ, самбо, лыжи, рыбалка, фигурное катание, хоккей, хотел заняться бодибилдингом и продолжить после армии службу по контракту в какой нибудь элитной части нашей страны, в соответствии со своими навыками. В школе Иван был пионером и подавал хороший пример обществу. Ваня крестился в армии, когда служил и обучался в 22 особой бригаде оперативного назначения (КОБРА).

Обучался в нескольких школах города Ульяновска. Потом учился в вечерней школе. После чего работал на знаменитом и легендарном заводе: Авиастар, города Нового, Заволжского района, города Ульяновск.

Был призван на службу 08.12.1994 г.

Проходил службу в легендарной и знаменитой особой части по борьбе с терроризмом 22 Особой Бригаде Оперативного Назначения (КОБРА) внутренних войск МВД России, город Калач-на-Дону. Задача этой части: поиск и уничтожение НВФ.

Потом служил в созданной в 1995 году 101 Особой Бригаде Оперативного Назначения ВВ МВД РФ, городе Грозном.

Краткая история его гибели:

Погиб Иван в бою, 06.08.1996 году. На территории Чеченской республике в городе Грозном в неравном бою против чеченских боевиков.

Их послали на помощь, на БМП, к своим товарищам. Когда стали подъезжать, их начали обстреливать чеченские боевики из различного вида оружия и гранатомётов. Боевики подбили машину БМП, где ехал Иван. После этого, горящая БМП отъехала как можно дальше от места боя, и Иван начал вытаскивать своих раненых товарищей из горящих машин, прикрывая их собой. Одновременно отстреливался от бандитов и вел с ними неравный бой. До последнего вздоха он оказывал своим товарищам медицинскую помощь и прикрывал их своим телом…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

3.01.1977 — 07.08.1996

Рядовой стрелок-снайпер разведроты 101 Бригады ВВ МВД РФ Шаманин Алексей Георгиевич

Родился 3 января 1977 года в г.Ижевске. Окончил среднюю школу №78 в 1994 году. До призыва в армию работал слесарем — ремонтником в объединении «Удмуртнефть». Был призван в ряды ВС РФ Устиновским РВК 19 июня 1995 года.

Рядовой ВВ МВД,  стрелок-снайпер разведроты, разведывательного батальона. Службу в Чечне проходил с 22 февраля 1996 г. Погиб 7 августа при выполнении служебно-боевого задания. По некоторым данным, Алексей погиб от потери крови. Он был в БТР, из люка вёл огонь по боевикам, попал выстрел от гранатомёта. Оторвало руку. Кровь не смогли остановить…

Похоронен на Хохряковском кладбище в городе Ижевске 25 августа 1996 года.

На школе, где учился Алексей, установлена мемориальная доска.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

8.11.1977 — 6.08.1996

Уроженец с.Багаряк Каслинского района Челябинской области. Русский. Образование среднее профессиональное. Холост.

Родители: Котовы Евгений Семенович, Людмила Максимовна.

После окончания 8 класса средней школы поступил в Снежинское ПТУ № 120, которое успешно закончил в 1995 году.

22 ноября 1995 года Снежинским ГВК был призван в ряды Вооруженных сил РФ. Прошел курс молодого бойца в в/ч 6699 в городе Курск.

По окончании подготовки был направлен в войсковую часть 5594 для прохождения дальнейшей службы. В Чечне — водитель-механик бронетранспортера разведывательного батальона развед-штурмовой роты 101-й ОсБрОН. Принимал участие в ликвидации вооруженных чеченских сепаратистов.

6 августа Владимир выехал на головной машине колонны разведбата с заданием — разблокировать КЦ, находившийся в центре Грозного.

По пути следования боевики устроили засады, в одной из которых БТР, которым управлял Владимир был сожжен выстрелом из РПГ.

В этом бою, длившемся несколько часов, вместе с Владимиром погибли 25 его сослуживцев…

6 августа 1996 года погиб при выполнении служебно-боевой задачи в г.Грозный, но тело рядового Владимира Котова до сего дня не обнаружено и не захоронено на родине.

Хотя нашел вот это видео с опознанием:

Решением Каслинского суда Котов В.Е. признан погибшим при участии в боевых действиях на территории Чеченской Республики.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Видеофильм-клип о 101 ОсБрОН ВВ МВД РФ, снятый в Чечне, в Грозном, с марта по август 1996 года.

«НАС ПРЕДАЛИ, НО НЕ ПОБЕДИЛИ!»

Сформированная в чеченской столице в дни жестоких боев, 101 бригада достойно и с честью прошла первую войну. Брошенная в кровавое пекло августа, несла крупные боевые потери — но не сдавалась. Мёртвой хваткой держалась на всех контрольно-пропускных и опорных пунктах, водружая над собой самодельные знамена…

Мужественно вытерпела подло украденную победу и сдавливающий горло ошейник перемирия…

А после того, как последней покинула политую своей и вражеской кровью землю, выживала, забытая в заснеженных полях Ставрополья, в то время как центральная пресса трубила, что «101 бригада умирает без боя»…

Но и тогда бригада нашла в себе силы достойно стать в общий строй и вернуться в волчье логово, чтобы завершить схватку на многострадальной чеченской земле…

…Бригада расформирована… Но она продолжает существовать, пока жив последний её боец!

101 ОсБрОН

…Тогда я не знал, что встречу НАСТОЯЩИХ людей. Внесенные в «чёрные списки» военкоматов и сборных пунктов по различным причинам, вплоть до висевших на них статей. Переведённые из других частей с клеймом — «залётчики»… Не подчиняющиеся никаким законам войны, политики, конституции и здравого смысла, а только-лишь приказам командиров…

Таких в бригаде было немало… и всё-же — они были лучшими… настоящими солдатами и офицерами. Это и есть 101-я бригада ВВ РФ. (майор, командир подразделения разведки)

В 1996 году общая численность личного состава насчитывала более 8000 чел. Подразделения, входившие в её состав, располагались по всей территории Чечни.

Участие в боях — март 1996 г., август 1996г — Грозный, Аргун и др. В августе 96-го при нападении боевиков на столицу Чечни понесла огромные потери, но ни один из контролируемых бригадой объектов не был сдан или оставлен бойцами. После подписания мирного соглашения в Хасавюрте оставалась в Чечне до декабря 1996 г. и была выведена из Чеченской Республики последней.

С 1997 года дислоцировалась в Ставропольском крае, принимала участие в штурме Грозного и боях в Дагестане во 2-ю Чеченскую компанию.

В 2000 году была расформирована, на базе одного из её батальонов сформировалась46-я бригада. Военнослужащие бригады провели более З тысяч спецопераций, изъяли сотни схронов с оружием, вывели из преступного оборота более З00 единиц стрелкового оружия, 5З7 гранатомётов, 2166 гранат, 1767 снарядов и мин, более 5З млн. патронов различного калибра. За мужество и героизм, проявленные при выполнении служебно-боевых задач, 488 военнослужащих бригады награждены государственными наградами.

101 бригада начала формироваться в г.Владикавказе в феврале 1995 года. В военкомате г.Ставрополь набирали контрактников. В апреле был сформирован
один батальон и направлен в г.Грозный в 15 городок. Часть офицеров направили в посёлок Дачный для подготовки молодых бойцов для 101 бригады. В мае 1995 года в Дачный прибыло молодое пополнение из Чувашской, Башкирской Республик, Марий-Эл, Волгоградской и др. регионов, позже туда же прибыл АЗДН. Подготовка молодых бойцов и боевое слаживание бригады закончилось в октябре 1995 года, после чего началась переброска л.с. в г.Грозный в 15 и 22 городки.

Бригада формировалась в двух направлениях, в посёлке Дачном под Владикавказом и в г.Грозном в 15 и 22 городках. В декабре 95г. из состава СКО ВВ в Пермь на базу хранения техники Минобороны было отправлено несколько команд для получения БМП. Длилась эта история около месяца. БМП буквально выдергивали тягачами на заснеженном поле, где они намертво вмерзли в землю, потом отогревали их тепловыми пушками, т.к. внутри слой льда достигал 50 см.

По прибытию во Владикавказ — 8 января 96 г., часть техники, предназначенной для округа была передана в 101 бригаду. В январе 96г. так-же начали формировать 2 батальона на БМП. В 8-м городке г.Владикавказ начали собирать офицеров и солдат — экипажи БМП, через месяц приблизительно их перевели в Дачное, где получали и готовили технику. Большая часть л.с. была переведена из других частей. Именно тогда в 1 и 2 батальонах практически перестало существовать понятие дедовщина. Ближе к весне технику и л.с. перебросили на полигон в Тарское, где окончательно доукомплектовали экипажи и десант и проводили занятия по боевому слаживанию. В апреле 96г. 60 БМП-1 вошли в 15 городок Грозного.

Состав 101-й бригады к августу 96 года:

в/ч 5130: — 22-й городок, г.Грозный — 105 СМП
(4 мотострелковые роты
рота МТО
рота СРС
Командир — полковник Щербинин)

в/ч 3753: — Калиновская — 676 ПОН
1-й БОН
2-й БОН
3-й БОН
АЗДН
РВР
ГСН «Цербер»
ИСР
авторота
РМТО
рота связи
РМО
ВССС (СРС)
комендантская рота
взвод РХБЗ

в/ч 5385: — Аргун — 303 ОБОН
(3 мотострелковые роты
РР
ИСР
РБО
РМО
АЗБ
численность около 550 чел.
Комбат — м-р Сова)

в/ч 5386: — Урус-Мартан — 304 ОБОН
3 роты
РМТО
минометчики
связь
разведка
взвод хоз.обеспечения
комендантское отделение
Комбат — подполковник Хафизов

в/ч 5387: — Гудермес — 305 ОБОН
(Рота боевого обеспечения —
(взвод разведки
взвод химиков
комендантский взвод
взвод связи)
Три роты на БМП
Рота МТО
Комбат — подполковник Маринин
Численность составляла 760 чел.)

6 августа в Грозный вошли вооруженные формирования ЧРИ. Накануне часть подразделений были сняты с блок-постов и выведены из
города. Практически все КПП и опорные пункты подверглись нападению и были заблокированы бандитами. Рано утром в черте города совершил аварийную посадку подбитый боевиками МИ-8. 2 вертушки, вылетевшие на помощь были так-же подбиты и вынуждены были сесть рядом. Один пилот погиб. На помощь им вышли бойцы 4-го БОН 101-й бригады, подразделения которой находились поблизости. Вертушки были уничтожены, 1 лётчик погиб, остальные были спасены.

В это время разведбат получает приказ выдвинуться на помощь подразделению, заблокированному в центре города. 42 человека на 3-х БТР попадают в засаду возле цементного завода. В результате длительного боя 26 бойцов разведбата погибли, выжившим удалось добраться до 13-го КПП. Им на выручку вышла колонна БМП из 2-го батальона, но и она была разбита недалеко от бригады, погибли 5 человек.

Подразделения 303-го ОБОНа так-же несут крупные потери — в засаду попали бойцы ИСР и разведчики. 6-го числа бригада потеряла более 40
человек.

7 августа из городка вышел отряд численностью около 100 человек. В районе ул. Спокойная произошло боестолкновение, отряд с убитыми и ранеными отступил к 16 КПП. Среди погибших были рядовые и офицеры. В 15-й городок попали только утром 8-го числа. В последующие дни бригада ежедневно проводила спец. операции по уничтожению боевиков с переменным успехом. Не смотря на крупные потери в город выходили группы, а окруженные блок-посты продолжали выполнять свои функции, что давалось им нелегко — заканчивались боеприпасы, медикаменты и продукты.

10 августа сводному отряду бригады удалось закрепиться в высотных зданиях на Минутке, и держать площадь вместе с другими подразделениями до перемирия. Не на всех контролях был свободный доступ к воде, а в городе в те дни было очень жарко.

Ни один из блоков не был оставлен подразделениями, на предложения бандитов уйти на приемлимых условиях у бойцов был один ответ — огнем. К моменту, когда в Грозный прибыли другие войска СКО город фактически можно было очистить от банд-формирований с минимальными потерями и в кратчайшие сроки. Не хватало только приказа. Но вместо приказа было подписание мирного договора и совместное патрулирование города.

Из Чечни бригада уходила последней — в декабре 1996 года.

Потом были скитания по Ставропольскому краю. Опять палатки, перебои с обеспечением… О бригаде вспомнили только в 99-м году, когда снова потребовалось применение силы в Чечне. Подразделения 101-й принимали участие в штурме Грозного, выполняли задания на территории Чечни и Дагестана. И опять были потери.

—————————

В июне 2000 года бригаду расформировали.

676 ПОН перестал быть частью бригады с момента переподчинения 54-й дивизии с 1997г.

105 полк прекратил свое существование в мае 1999 г.

Чтобы сохранить разведбат — его приказом выделили в отдельную часть. Собственно, так и начинается история 346-го отдельного разведывательного
батальона.

46-я оброн ВВ развертывается в Чечне в соответствии с Указом президента от 28 августа 2000 г. N 1584.

ГИМН 101 БРИГАДЫ

Мы в Грозном крещёные боем
В Чечне начинали свой путь
Сегодня клянёмся пред строем
Нас ветром войны не согнуть

Сто первая бригада боевая
На южных рубежах стоит страны
Сто первая бригада — ты родная
Будь лучшей в дни мира и войны

Прошли сквозь засады и пламя
Теряя друзей боевых
Овеяно славою знамя
Мы чтим выше жизней своих

Сто первая бригада боевая
На южных рубежах стоит страны
Сто первая бригада — ты родная
Будь лучшей в дни мира и войны

Мы выполним долг свой священный
Позиций своих не сдадим
Свой подвиг бессмертный военный
Отечеству мы посвятим

Сто первая бригада боевая
На южных рубежах стоит страны
Сто первая бригада — ты родная
Будь лучшей в дни мира и войны

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальные съемки в расположении 15 военного городка 101 бригады ВВ (в/ч 5594) г.Грозный, во время первой чеченской войны, с апреля по август 1996 года.

На кадрах: рабочие моменты комбрига Юрия Гавриловича Завизионова, поездка по Грозному в 105 милицейский полк,  разбитая техника, фиксация последствий диверсий боевиков, августовские бои, опознание убитых…

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальные съемки в расположении 305 ОБОН (входил в состав 101 бригады ВВ) во время первой чеченской войны. Гудермес, 1996 год

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальные съемки в расположении 676 Калиновского полка (входил в состав 101 бригады ВВ) во время первой чеченской войны. 1996 год

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Документальные съемки снятые в расположении в.ч. 5130 (входила в 101 ОсБрОН), находившаяся в 22 военном городке, в Грозном, в августе 1996 года, во время первой чеченской войны.

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства

Музыкальное сопровождение А.Розенбаума — На перевале дождь

Чеченская война - Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства