МЕДВЕДЕВ Алексей Юрьевич



Вы можете материально поддержать наш ресурс, перейдя по информационной ссылке на сайт-партнёра.

Данные объявления видят только незарегистрированные посетители


Майор милиции, заместитель начальника
СОБР УОП при УВД
Родился 30 августа 1959 года.
Погиб 14 декабря 1995 года.
Награждён орденом Мужества.
Похоронен на Дмитрово -Черкасском кладбище г. Твери


Вспоминают однополчане А. Ю. Медведева

10 декабря 1994 года нас подняли по тревоге. Собрались мы в течение
часа и выдвинулись в Москву. Алексей был назначен старшим группы. Куда
направляемся – не знали. Нам только сообщили, что едем в район боевых
действий.
В ночь с 10 на 11 декабря с подмосковного аэропорта «Чкаловский »
вылетели в Моздок. Через четыре дня мы прибыли в село Знаменское, где
располагался штаб оппозиции. Разбили лагерь в чистом поле. Ещё через 4
дня нас бросили на освобождение села Ищерское. Операция была грамотная.
Село освободили. Обошлось практически без потерь.
После операции вернулись в Знаменское и находились там, выполняя боевую задачу: сопровождение колонны «наливников».
29 декабря получили приказ выдвинуться в район Грозного. Сухпай взяли на
трое суток – через три дня думали вернуться назад. В общем- то тогда мы
в это верили. Ведь по радиостанции «Маяк» 25-го числа передали, что
город контролируют наши…
30 декабря подошли к селу Пролетарское – это пригород Грозного. Село
было уже всё разрушено. По нам постоянно работали снайперы, пришлось всю
ночь сидеть в броне (БТР). Ночью начался сильный обстрел.
В 8 утра 31-го числа нам отдали приказ штурмовать город. В 10 часов колонной бронетехники двинулись в Грозный.
Вообще эта война была парадоксальной. Любой знает, что в городе так не
воюют. Бронетехника шла колоннами, не было картматериалов – по городу
шли с туристической картой! Не было никакой согласованности: где наши,
где боевики, никто не знал.
В город вошли на скорости: всё горит, все во всех стреляют. Нас было три
брони. На первой Медведев, на второй тоже наши, а на третьей
солдаты-срочники. Их призвали за месяц до штурма, стреляли на полигоне
только один раз. Совсем молодые пацаны. Вокруг трупы, кровь. К нам
выбежал офицер с оторванными руками. Но остановиться мы не могли: идем
на скорости, только остановись – сожгут. Пацаны, увидев это,
перепугались. Не каждый мог выдержать такое…
Как мы вышли из этого боя – непонятно.
Засветло вышли на окраину города и встали. Ночью опять команда: к штурму!
Сообщили, что десантный батальон в районе вокзала попал в засаду.
Сказали, что нужно его выручать и пойдут только добровольцы. Выручать
ребят решили идти все. Прождали полчаса, но команду отменили. Сказали,
что уже все, поздно. Если даже там кто-то остался, то они к себе никого
не подпустят…
Затем нас бросили на молочный завод. Начались потери: погиб ярославский
СОБР вместе с генералом Воробьевым. Поехали их забирать -ещё потери. У
нас жесткий принцип: мы не уходили, пока не заберём всех своих…
После был нефтяной институт. Выдвинулись туда. На площади ле жат трупы
наших пацанов, дымятся – они попали под минометный огонь. Первый раз мы
там увидели генерала, который находился на передовой, стоял на броне и
руководил боевыми действиями. Это был Рохлин.
Нефтяной институт был самым высоким зданием в Грозном. На его крыше
работали наши корректировщики, и поэтому это здание было очень важным
как для нас, так и для боевиков.
Мы заняли институт. Через два дня нас должны были сменить. Дольше там
держаться нельзя было: кончалась вода, боеприпасы, медикаменты для
раненых.
Чеченцы атаковали нас каждый час. Алексей организовал грамотную оборону,
и когда ночью, после обстрела из гранатомётов, начался новый штурм, он
первым заметил чеченцев… Мы всегда удивлялись: откуда у него столько сил
берётся! С каждым переговорит, ночью все посты обойдет. Железный он
был, что ли? Таких замполитов, каким был Алексей, мы больше не видели.
Любой мог прийти к нему со своими проблемами. Часто, чтобы не обсуждать
личные дела в казённой обстановке, он приглашал ребят для разговора к
себе домой. У него была характерная черта: в любую командировку он ехал
первым. Говорил, что раз он замполит, то и должен ехать первым…
13 января 1995 года у нас закончилась первая командировка в Чечню. В
очередной раз в Чечню мы должны были выдвинуться 7 ноября. Это была
четвертая командировка для СОБР, вторая для Алексея. Но 1-го числа
неожиданно пришла команда, что 2-го должны прибыть в Москву. Не успели
далее проститься с родными. Во время первой командировки мы дали слово,
что если будем живы, то пойдём в церковь. Слово сдержали. Когда получили
приказ выезжать, решили перед отъездом сходить в храм, но Алексей не
смог…
Перед самым отъездом зашли к его матери. Алексей ей сказал, что мы едем на сборы в Ставрополье, но она, конечно же, всё поняла…
3 ноября прибыли в Грозный. Ночевали в ГУОШе (Главное управление
оперативных штабов). Только легли спать, как начался обстрел. Пришлось
занимать оборону. 7-го числа отправились в Моздок. Там встретили всех
наших и колонной через всю Чечню двинулись в Бамут -невесёлое место.
Вставали на усиление на разных заставах, сначала на 24-й, потом на 29-й.
Боеприпасов не хватало, и за ними постоянно приходилось ездить в
Грозный. Этим всегда занимался Алексей. Мы ему говорили, чтобы он
оставался в ГУОШе, но он отказывался. По дороге за боеприпасами боевики
постоянно легли по несколько машин…
Потом нас отправили на усиление на 31-ю заставу. Место жуткое: застава в
карьере, вплотную к ней стоит самашкинский лес. Солдаты, стоящие на
заставе, от усталости и голода уже не могли ходить. Они буквально падали
в грязь. Ночью лес озарялся светом, и «духи» начинали выть: так они
обрабатывали психику солдат. На этой заставе мы пробыли десять дней.
10 декабря нас сняли с заставы и отправили в Грозный обеспечивать
выборы, которые должны были состояться 17 декабря. Ночь провели в
Грозном, а утром приказ: в Ханкалу, в ставку федеральных сил. Там нам
поставили задачу выдвинуться в Шатой, в распоряжение командования 245-го
полка. Загрузились в «вертушки» -и туда. Места там красивые -горы. Мы
стояли на вершине, внизу ущелье и Шатой, за Шатоем – селение Борзы. В
этом селении дислоцировался чеченский спецназ. Комплектовался он в
основном из наемников из Афганистана и арабских стран. Называли они себя
волками. Нас сразу предупредит, что наш полк окружён, вокруг только
чеченцы.
12 декабря получили задание: выдвинуться в Шатой и подавить боевиков.
Пошло нас 14 человек и 12 человек из разведки, на двух БМП и «Урале «.
На самом выезде в Шатой заметили двух гранатомётчиков. Прозвучала
команда «в бой!».
На нашей стороне был фактор неожиданности. В тот день боевики собрали на митинг людей, убеждая их не голосовать.
В самом начале боя Алексей спас жизнь одному из собровцев. У него боевик
перехватил ствол автомата и уже собирался его убить, но Алексей
застрелил боевика. Мы заняли оборону. Боевики опомнились и начали нас
теснить. Солдаты растерялись, и мы стали отводить их к БМП. Алексей
командовал отходом. Попросили поддержки, но нам сказали, чтобы выходили
сами. Отходили за броней, подбирали раненых. Дошли до реки, а за рекой
стояли наши танки, которые и прикрыли наш отход. Из боя вышли все. Легли
на землю, закурили – до штурма Грозного Алексей не курил – была
радость, что все остались живы…
13 декабря боевики провели переговоры с командованием полка и поставили
условие: мы вам пленных, вы нам СОБР. Непонятно, откуда они узнали про
нас? Мы ведь прибыли туда секретно. Командование отклонило их
требование.
Утром 14 декабря боевики штурмом с гор взяли стоящую рядом заставу и увели всех в плен – около тридцати человек.
Командование послало туда разведку – два БМП – их сожгли. Нам поставили
задачу: выручать разведку. Мы на трёх БМП и около двенадцати солдат
двинулись на выручку. Вошли в Шатой – тишина. Мы сидели на первой броне.
Молчали: понимали, что будет тяжело. Только заехали за первый поворот,
как по нашему БМП ударили т гранатомёта. Но гранатомётчик промахнулся.
Сразу начался шквал огня. Рядом сидел молодой парень. Он служил писарем и
ни разу не участвовал в операциях. А тут ему на дембель, и он упросил
командира разрешить ему сходить на операцию. Его убили сразу, не успел
он с брони спрыгнуть…
Вторым выстрелом уничтожили наш БМП. Мы оказались отрезанными от своих.
Алексей взял на себя командование. Нас начали бить со всех сторон.
Алексея сначала ранили в руку, а через некоторое время он погиб: попали в
голову…
Затем из Ханкалы прилетели вертолёты, прикрыли наш отход и забрали раненых.
Позже мы узнали, что боевики специально подготовили операцию по захвату заставы, чтобы нас в ловушку.
У Тверского СОБРа было семь командировок в Чечню. Было всё: кровь, ранения, война… Но эта, четвёртая, оказалась самой трагичной…

Рассказывает Ирина, жена Алексея

Я была в командировке в Москве, приехала только вечером. Мне звонят и
под страшным секретом (»Только, пожалуйста, никуда не звони, никому не
говори, нигде не уточняй «) говорят, что Алексей тяжело заболел и
отправлен домой лечиться. Я, естественно, начинаю обзванивать всех:
объясните мне, что происходит, ну хоть что-нибудь скажите. Никто ничего
не знает, никто ничего не говорит. Просят перезвонить завтра утром
-может, что-нибудь станет известно. Утром я звоню: что у него, чем он
заболел? Когда Алексей звонил из Грозного последний раз, 9 декабря,
сильно кашлял. Я подумала, что у него, может быть, воспаление легких и
его отправили сюда лечиться. Мне говорят: «Не дёргайся, мы всех
наказали, откуда пошла утечка, ничего не известно; туда звонили – в
компьютере его фамилии нет. там есть только информация об А. (сотрудник
СОБР), что он ранен». Первоисточником всех этих, как тогда казалось,
слухов были военные федеральные войска, часть которых дислоцирована
здесь, и они только что вернулись из Чечни. Они позвонили в УВД и
сказали, что Алексей убит. Меня успокаивали, говорили, что информация в
компьютере в Моздоке опаздывает на двое суток, что там неразбериха, идёт
война, а на войне всегда большая путаница, и что вообще оттуда пришла
какая-то странная информация, будто Алексей направлен в Тверь командой
двести. Дома мы взяли медицинские справочники, выяснили, что такая
команда действительно есть, что это какое-то нервное заболевание. Мы
покрутили-покрутили: к Алексею это не может иметь ни малейшего
отношения. Полдня из управления звонили в Моздок, ничего мне не
сообщали. Потом сказали, что получили информацию, но она такая, что
лучше они сами ко мне приедут. Я жду час, жду два. Начинаю опять
звонишь. Ребята по всем каналам перепроверяли информацию. А в пятницу
вечером ко мне приехали. Сказали, что Алексея нет…
http://www.history.tver.ru/book/che/med.htm


Добавить комментарий

Войти с аккаунтом:



Группа ВКонтакте