Желаете помочь сайту материально? Посмотрите информацию на сайте партнера

Данную информацию видят только незарегистрированные посетители


«Требуются украинцы»


Величайший из украинцев, Тарас Шевченко, назвал свою нацию "нацией гречкосеев" и сопроводил приговор неслыханным по жесткости обличением: Рабы, холопы, грязь Москвы, / Варшавский мусор ваши паны,/ - И гетманы, и атаманы!

Валерий Сердюченко, Львов
08.12.2010

«Требуются украинцы»

«Украина – не Россия», — любимое выражение
официального Киева. В национально-романтическом смысле, может, оно и
так. Однако…

Величайший из украинцев, Тарас
Шевченко, назвал свою нацию «нацией гречкосеев» и сопроводил приговор
неслыханным по жесткости обличением: Рабы, холопы, грязь Москвы, /
Варшавский мусор ваши паны,/ — И гетманы, и атаманы!

Украина — не Россия. Тогда почему же именно Киев веками пополнял
палаты Кремля наиболее преданными служителями имперского режима?

Казахи и белорусы никогда особенно не страдали национальным комплексом,
но украинцы! Воистину, трудно найти на земном шаре народ, который так
сильно мечтал бы о независимости и так мало делал для ее реального
осуществления.

Иоганн Гердер — главный знаток истории всех времен и народов —
высказался в одной из своих работ в том духе, что, мол, есть державные, и
есть недержавные нации. Первые обречены на то, чтобы подчинять, вторые –
чтобы подчиняться. Так, по Гердеру, предопределили Бог и природа, и
такое положение вещей ни на каком риторическом коне не объедешь. Поэтому
так трагична участь немногочисленных украинских пассионариев: Мазепы,
Гонты, Наливайко, Степана Бандеры, Вячеслава Чорновола. На протяжении
двадцати веков Священной истории Украина поднимала свою свободолюбивую
голову только в Смутные времена и опускала ее ниже пояса, как только на
севере либо западе появлялся очередной диктатор.

Исключения не в счет. Они лишь подтверждают правило:
национальные пастыри Украины раз за разом оказывались невостребованными
собственным «стадом».

Освободившись от советской опеки, Украина отнюдь не стала вторым
Римом, но превратилась в какое-то транзитное Гуляй-Поле, по которому
бродит лихой человек. Её колхозные поля заросли чертополохом, половина
заводов и фабрик остановилась, а другая половина перекуплена
иностранными фирмами и кампаниями – в первую очередь российскими. Ее
премьер-министров сажают в американские тюрьмы, её президентов
шантажируют скандальным компроматом, наиболее жизнеспособная часть её
населения подалась на заработки за границу — и тоже в первую очередь в
Россию…

Недавно автор этих строк возвращался из Москвы в родной Львов в
плацкартном вагоне. Вагон и весь поезд были забиты возвращающимся с
работ галицким людом. Каких только историй от них не наслушаешься! Вот
одна из них.

Пожилой галичанин вместе с зятем и родным сыном подрядились перекрыть
крышу в подмосковном ресторане для «новых русских». Владелица обещала
каждому по тысяче долларов за выполненную работу. Для львовщины это
немалые деньги. Работали без выходных, с утра до вечера. Жили прямо на
объекте, питались, чем Бог послал, и боялись высунуть нос за пределы
своего объекта, потому что хозяйка забрала паспорта для регистрации, да
так их у себя и оставила. Прошло два месяца. Наступил долгожданный день
расчета. «Сейчас проверим, что у вас получилось»? — сказала энергичная
бой-баба, прибывшая к своему ресторану на пожарной (!) машине. И на
крышу обрушились водяные потоки. О, ужас, крыша протекала, чердак
превратился в сплошную лужу. «Забирайте паспорта и убирайтесь на все
четыре стороны. Халтурщикам платить не собираюсь. Начнете выступать –
вызову муниципалов».

Пан Петро повествовал это, а в глазах у него стояли слезы обиды. «Не
могла, ну никак не могла протекать эта крыша. Мы же честные трудяги,
десятки домов за свою жизнь перекрыли. Не иначе кто-то из подосланных
хозяйкой людей повыдергивал ночью кровельную арматуру».

Зять и сын тоже горестно вздыхали и разводили руками. У них тоже не
укладывалась в голове эта иезуитская история. У автора этих строк –
тоже.

Такова участь сегодняшнего украинца, польстившегося на
русские заработки — он абсолютно беспомощен в незнакомой, жесткой для
него среде.

С ним не заключают ни трудовых договоров, ни нотариальных соглашений,
не регистрируют по месту временного жительства – все зависит от
порядочности (или непорядочности) заказчика. Соблазн одурачить
бесправного работягу слишком велик.

Но вот заказ выполнен, худо-бедно оплачен, и можно, наконец-то,
вернуться в родные пенаты. Не тут-то было. Киевский вокзал Москвы кишит
всевозможными «братками» и прочими авантюристами. К вам подходят
несколько типов в загадочной униформе и требуют показать документы.
Откуда знать, кто они такие и что им на самом деле нужно? В абсолютном
большинстве им нужны те доллары, что вы заработали. Поэтому наученные
горьким опытом галицкие «арбайтеры» предпочитают до последнего момента
отсиживаться в привокзальных окрестностях, а посадка в поезд временами
напоминает фильмы про гражданскую войну. За минуту до отхода состава
перрон пустует, и вдруг, откуда ни возьмись, на него высыпают сотни
народу и всяк стремится как можно быстрее укрыться за спасительными
плечами проводника. Уф-ф! Заработок в сохранности, голова тоже, поездное
радио передает украинские песни, можно расслабиться.

И расслабляются. А, расслабившись, начинают делиться друг с другом
историями, подобно той, что я только что рассказал. Горек хлеб на
чужбине. Но что делать населению десятков галицких городков, если они
превратились в безработные резервации?

Невозможно взять в толк, почему украинские трудовые
руки, столь ценимые в России, оказались ненужными на собственной родине.

Изо дня в день и из месяца в месяц плацкартные вагоны 71-го поезда
заполняются рабочей эмигрантской массой.

В соседнем купе разгорается веселье: там пирует бригада из четырех
человек, возвращающаяся аж из Самотлора. Нефтяники. «Да мы как были
главные на Самотлоре, так остались, — горячится Микола Степанович
Бунчак, буровик и тоже, между прочим, галичанин. – Куда москали без нас
денутся?»

И действительно. Из рассказов пана Миколы явствует, что Прикарпатье как
поставляло, так и продолжает поставлять нефтяному российскому Северу
квалифицированную рабочую силу. В советские времена её перебрасывали
туда вахтовыми самолетами, сейчас приходится обходиться плацкартой, но
украинское трудолюбие по-прежнему в цене. О своих заработках Микола
Степанович дипломатично умалчивает. Зато вдруг лезет в чемодан, достает
оттуда «мобильник» и сообщает своим домашним, что он уже в пути. Купе
почтительно внимает. Все-таки не у всех галичан их вынужденное
эмигрантство складывается безрадостным образом…

Львов. Сонные пассажиры пакуют свою дорожную поклажу. У некоторых она
выросла за время рейса до неподъемных размеров. Это потому что на каждой
остановке поезд атакуют толпы продавцов всевозможного товара.

Местное производство перебивается нынче на Украине
случайными заказами и вынуждено расплачиваться с рабочими не живыми
деньгами, а продукцией собственного изготовления.

По вагону беспрерывно носят (проводник в доле) хрустальные сервизы,
наборы громадных кукол, бельевые комплекты – всё за вполне подъемные
деньги.

Наутро благодарные семьи будут чествовать своих отважных кормильцев,
пустившихся в рискованную одиссею по российским рынкам рабочей силы. А
сами эти кормильцы осмотрятся по сторонам, увидят, что на родимой
Галичине они как были, так и остались не нужны – и снова подадутся на
71-ый поезд «Львов-Москва», и опять станут крепить благополучие
северного соседа.

Так было во времена строительства Санкт-Петербурга, так оставалось при
советской власти, то же самое и в свободные независимые украинские
патриотические времена. «Требуются украинцы» — прочитал как-то на одном
из афишных столбов Киевского вокзала. Как говорится, no comments.

Какой из этого всего напрашивается вывод?

Чтобы «народ» стал «нацией», в нем должен быть растворен
некий ген, который у украинцев, увы, отсутствует. Отсутствует — и все.

Признать это – значит, не выдавать «должное» за «сущее». Другое дело,
что это очень горько. Против него вопиет все мое украинское «я».

…Рискну закончить эти «мысли вслух» следующим пассажем. Пусть украинский
чита-тель этих строк назовет народ, которой ближе всего стоит к
украинцам по укладу жизни, языку, религии и прочим знаменателям
национального бытия. Немцы? Поляки? Турки, евреи, грузины? Ни те, ни
другие и ни третьи, а именно русские, какого бы зубовного скрежета не
стоило это признание ревнителям «украинской идеи». Они вызывают
сочувствие пополам с состраданием, потому что являются носителем мифа,
который никогда не был по-настоящему осуществлен.

Воплотится ли «украинский миф» в будущем? Как знать. Украинское «я»
автора затанцевало бы от радости. Но для этого украинцы должны перейти в
настолько иное, настолько новое качество (на генетическом уровне), что,
пожалуй, эти самые новые «украинские украинцы» не признают нас нынешних
за своих пращуров-земляков, и в день Страшного Суда воссядут на
отдельном месте.


http://www.stoletie.ru/rossiya_i_mir/trebujutsa_ukraincy_2010-12-08.htm

FacebookTwitterGoogleVkontakteOdnoklassniki


Добавить комментарий

Войти с аккаунтом:



Группа ВКонтакте