Египетский сценарий для СНГ



Египетский сценарий для СНГ

Положение в азиатских странах бывшего СССР очень напоминает ситуацию на Ближнем Востоке
Александр Шустов
09.02.2011

События в Тунисе и Египте заставляют задуматься — не
может ли подобное произойти в какой-нибудь из республик бывшего Союза, в
цивилизационном, социально-экономическом, демографическом и
политическом отношении очень похожих на Ближний Восток.

Если взглянуть на ситуацию в Центральной Азии сквозь призму событий в
Египте и Тунисе, то можно обнаружить очень много параллелей, а в
некоторых республиках ситуация до боли напоминает ближневосточную.
Начиная с 1950-х гг. в регионе наблюдается быстрый прирост населения,
причем во многих республиках он продолжается вплоть до настоящего
времени. В 1960-е -1980-е гг. население Таджикистана выросло в 2,6 раза,
Узбекистана — в 2,5 раза, Туркмении – в 2,3 раза, Киргизии – в 2 раза, а
Казахстана – в 1,8 раза.

В Таджикистане и Киргизии, покрытых малопригодными для
жизни горами, а также в Узбекистане, значительную часть занимают
пустыни, быстрый прирост населения уже в советский период не
соответствовал экономическим и природно-климатическим ресурсам.

Большая часть естественного прироста оседала в сельской местности,
увеличивая плотность населения и его давление на окружающую среду.

Особую остроту проблема аграрного перенаселения приобрела в
Ферганской долине. Плотность населения превышала здесь средние
показатели по Узбекистану в несколько раз, достигая нескольких сотен
человек на квадратный километр. Именно Ферганская долина в постсоветский
период стала одним из наиболее взрывоопасных районов Центральной Азии.
Еще более сложным было положение в Таджикистане. Если Узбекистан
располагал массивами свободных земель на западе республики, то в
Таджикистане свободных земель не было. 93% его площади занимают горы,
сельхозугодия составляют лишь около 1/3, а пашенные земли – менее 1/5
территории. В послевоенный период посевная площадь на душу населения
сократилась с 0,6 га до 0,17 га, тогда как в среднем по СССР она
составляла 0,79 га. Республика, большая часть жителей которой работала в
сельском хозяйстве, не обеспечивала себя продовольствием.

После распада СССР все эти проблемы только усугубились. Несмотря на
прекращение дотирования республиканских бюджетов со стороны союзного
центра, частичный развал индустриального сектора экономики и резкое
падение уровня жизни большинства населения его численность продолжала
быстро расти. Если к началу 1990-х гг. в Центральной Азии проживало
около 50 млн. чел., то к концу первого десятилетия 2000-х гг. – более 60
млн. Причем большая часть этого прироста пришлась не на Казахстан,
располагавший огромными и слабозаселенными территориями, а на
Узбекистан, Таджикистан и Киргизию, которые уже к концу советского
периода ощутимо страдали от аграрного перенаселения. В течение 2000-2008
гг. население Киргизии увеличилось на 18,2%, Узбекистана – на 32%, а
Таджикистана – на 37%. И это при том, что прокормить свое население
самостоятельно республики региона фактически не могли.

Более половины населения Центральной Азии сконцентрировано сегодня в
Узбекистане и Таджикистане. Если к моменту распада СССР в Таджикистане
проживало 5,3 мл. чел., то к 2008 г. -7,3 млн. Население Узбекистана на
начало 2009 г. составило 27,5 млн. чел., хотя в 1991 г. здесь проживало
всего 20,6 млн. В течение 2008 г. число жителей республики увеличилось
на 508,9 тысячи человек, из которых 331,8 тысячи или 65,2% пришлось на
сельскую местность. К 1 апреля 2010 г. в республике проживало уже 28
млн. чел., а к 2015 г. численность населения по прогнозам может
составить 33 млн.

Темпы прироста населения в Узбекистане почти такие же,
как в Египте. Также, как и там, следствием высокой рождаемости является
высокая доля молодежи – более трети жителей республики моложе 15 лет.

А неспособность экономики переварить ежегодный приток огромного
количества новых рабочих рук ведет к распространению безработицы и
бедности. По данным на 2005 г. в городах Узбекистана уровень доходов
ниже размеров минимальной потребительской корзины в 3, а в сельской
местности — в 8 раз.

В отличие от Египта страны Центральной Азии пока имеют возможность
снижать напряженность на рынках труда за счет экспорта лишней рабочей
силы в Россию. По докризисным оценкам переводы трудовых мигрантов
составляли около половины ВВП Киргизии и Таджикистана и около 1/5 –
Узбекистана. Без трудовой миграции внутреннее положение в этих странах
давно перешло бы грань социального взрыва. Однако бесконечно решать свои
проблемы за счет России невозможно. Российский рынок труда не
резиновый, а межнациональная напряженность, создаваемая массовым
притоком иноэтничного и иноконфессионального населения, уже становится
одним из главных факторов внутренней политики. К тому же трудовая
миграция лишает руководство республик стимулов для развития собственной
экономики и создания новых рабочих мест.

Параллели между ситуацией на Ближнем Востоке и в Центральной Азии
отнюдь не ограничиваются экономикой и демографией. Оба региона очень
похожи по типу организации и внутренней структуре власти.

Как и в странах арабского мира, в азиатских республиках
бывшего СССР у власти находятся семейно-родственные кланы,
монополизировавшие значительную часть национальной экономики.

Это обстоятельство провоцирует обострение межклановых противоречий,
которые является постоянным, хотя и скрытым от внешнего наблюдателя
фактором политической жизни. Одной из ключевых проблем при таком типе
организации власти является проблема ее передачи. Слишком долгое
нахождение у власти президентов Бен Али (23 года) и Хосни Мубарака (30
лет) стало одним из главных моментов нападок оппозиции, обвинявших их в
авторитаризме и подавлении политической оппозиции. Х. Мубарак к тому же
хотел передать власть своему сыну Гамалю, создав в Египте подобие
наследственной монархии по образцу Сирии.

Между тем, в Центральной Азии до сих пор известен лишь один
сравнительно мирный пример смены главы государства, когда в конце 2006
г. Туркмению после смерти С. Ниязова возглавил Г. Бердымухаммедов, да и
тот очень напоминал дворцовый переворот. В остальных случаях борьба за
пост президента сопровождалась силовым противостоянием и человеческими
жертвами, а в Таджикистане привела к возникновению кровопролитной
гражданской войны. Примечательно и то, что президенты Казахстана и
Узбекистана, возглавляющие свои республики с 1991 г., уже приближаются
по времени нахождения у власти к бывшему президенту Туниса, однако
легитимных сценариев передачи власти пока не просматривается.

В Центральной Азии есть и совсем недавний пример падения режима
президента К. Бакиева в Киргизии. Причем количество человеческих жертв
от последовавших за ним крупномасштабных межэтнических столкновений в
южных регионах страны превысило несколько тысяч человек.

В отличие от Египта и Туниса, которые последние два-три
десятилетия более-менее спокойно существовали в условиях
умеренно-авторитарных режимов, в некоторых странах Центральной Азии
после распада СССР сложилась своеобразная традиция силового
противостояния власти и оппозиции.

К числу стран с этой традицией безусловно относится Узбекистан, где
антиправительственные выступления нередко принимают характер вооруженной
борьбы. Все больше тяготеют к ней Таджикистан и Киргизия, где
вооруженное противостояние также становится нормой. Поэтому очередная
революция в Центральной Азии может оказаться гораздо более кровавой, чем
на Ближнем Востоке.

Специально для Столетия

FacebookTwitterGoogleVkontakteOdnoklassniki


Добавить комментарий

Войти с аккаунтом:



Группа ВКонтакте