Кавказский мятеж: нарастающая угроза для России

Кавказский мятеж: нарастающая угроза для России

The Washington Post«, США)

Арсен Моллаев, Владимир Исаченков

МАХАЧКАЛА
— Милиционера, который остановился на светофоре в столице Дагестана,
застрелили из соседнего автомобиля. Водитель взорвал себя на
контрольно-пропускном пункте. Мэр пережил 15 покушений на убийство.

Нападения
на представителей власти происходят практически ежедневно в Дагестане,
крупнейшем и самом беспокойном на Северном Кавказе российском регионе с
преобладающим мусульманским населением, ставшим питательной средой для
распространения террора по всей территории страны, включая Москву.

Сепаратистское
движение, которое началось более 15 лет назад как борьба за
независимость Чечни, мутировало в силовую борьбу за создание исламского
государства в регионе протяженностью около 650 километров (400 миль) с
востока на запад — от богатого нефтью Каспийского моря до Сочи, места
проведения зимней Олимпиады 2014 года. Вряд ли это произойдет, но уже
ясно, что Кавказ будет и далее оставаться гнойной раной
посткоммунистической России.

Картина знакомая: бедность,
50-процентный уровень безработицы, правительство погрязло в коррупции и
злоупотреблениях — все это подталкивает недовольных в ряды исламских
боевиков, а жестокие милицейские расправы, от которых страдают невинные,
пополняют ряды сепаратистов новобранцами.

«Существует
колоссальный разрыв между властью и обществом в Дагестане, — говорит в
интервью Алексей Малашенко, эксперт по Кавказу из московского отделения
Фонда Карнеги. — Люди чувствуют себя все более обозленными, а
популярность исламистов увеличивается».

Северный Кавказ включает в
себя шесть полуавтономных республик, и исламистские повстанцы с
легкостью перемещаются из одной в другую.

Едва затяжная война
Москвы против чеченских боевиков окончилась хрупким миром, местом боевых
стычек стала Ингушетия. Правительственные субсидии и улучшение качества
управления снизили напряженность в Ингушетии, и теперь обострилась
ситуация в Дагестане.

Но у Кремля, похоже, нет универсальной
стратегии против роста повстанческого движения. Его ответ в значительной
степени ограничивается перестановкой должностных лиц, возглавляющих
регион, но не обеспечивает обещанных реформ.

Теперь, после
многолетних заверений в том, что кавказские боевики взяты под контроль,
российские власти бьют тревогу. В январе, после того, как
террорист-смертник убил 36 человек в крупнейшем московском аэропорту,
президент Дмитрий Медведев назвал терроризм главной угрозой для России и
признал, что в 2010 году нападения возросли.

После этого взрыва
Россия объявила о грандиозных планах создания горнолыжных курортов в
горных местах потрясающей красоты, что обеспечит создание рабочих мест.
На что месяц спустя боевики ответили убийством трех русских лыжников и
взрывом главного лыжного подъемника. Милиция сообщила, что также была
обезврежена крупная бомба в автомобиле рядом с пансионатом.

Эти
нападения произошли в другой республике, крошечной Кабардино-Балкарии,
где нападения на представителей власти выросли более чем в семь раз — в
2010 году они случались примерно по четыре раза в неделю, и по
официальным данным погибли 42 милиционера.

Всего по официальным
данным в прошлом году на Северном Кавказе были убиты около 300
сотрудников правоохранительных органов и около 650 ранены.

Кавказские
повстанцы взяли на себя ответственность за взрыв в аэропорту и двойной
взрыв террористов-смертников в прошлом году в Московском метрополитене,
где погибли 40 человек. Доку Умаров, чеченец, который возглавляет
боевиков и называет себя эмиром Кавказа, пообещал, что 2011 год станет
для России «годом крови и слез».

Российские власти неоднократно
заявляли, что мятежники тесно связаны с «Аль-Каидой» и финансируются
сочувствующими с Аравийского полуострова.

У повстанцев нет
достаточно сил, чтобы добиться отделения от России, но и Москва не в
состоянии подавить их, так что тупиковое состояние в регионе может быть
долгим и мучительным. Боевики действуют малыми, автономными отрядами,
которые властям трудно выследить, говорит Геннадий Гудков, ветеран
контрразведки, а теперь депутат российского парламента.

Еще
десять лет назад дагестанцы сражались наравне с русскими федеральными
войсками, чтобы отразить боевиков, которые вторглись из соседней Чечни.
Чечня с тех пор обрела большую стабильность под жестким руководством
поддерживаемого Кремлем правителя, а Дагестан стал главной базой для
боевиков.

«На Кавказе Россия фактически превратилась в
несостоятельное государство, — считает политолог Юлия Латынина. — В 1999
году исламисты в Дагестане были маргиналами, которые терпели поражение,
но теперь они стали мощной силой».

Социолог Руслан Гереев,
отслеживающий молодежную среду в Дагестане, говорит, что исламские
повстанцы набирают в регионе популярность среди подростков, которые
«видят в них своих кумиров».

Офицер российского спецназа,
попросивший называть его просто Николаем из-за специфики своей работы,
говорит, что новобранцы проходят подготовку в течение нескольких
месяцев, а затем действуют автономными группами по десять человек. По
его оценке, количество боевиков в Дагестане насчитывает примерно 500
человек, многие из которых в подростковом возрасте.

Вербовщики,
судя по всему, располагают крупными суммами для привлечения новобранцев
из числа безработных и бедных. Как говорит Николай, у группы из 12
боевиков, которую недавно уничтожило его подразделение, было более
одного миллиона долларов наличными. Если повстанцам срочно нужны
средства, они отнимают деньги у местного бизнеса, сказал он.

Но
местный правозащитник Исалмагомед Набиев считает, что дагестанцы,
вероятно, опасаются исламистов меньше, чем милиции, у которой «есть вся
власть, но они действуют как бандиты».

Хотя Чечня стояла у
истоков мятежа, но теперь здесь, вероятно, самое сложное место для
действий исламских боевиков. Поддерживаемый Кремлем региональный лидер
Рамзан Кадыров, сам бывший мятежник, привлек многих бывших боевиков в
свои собственные военизированные формирования, которые правозащитники
обвиняют в убийстве и пытках людей по подозрению в связях с боевиками.

«Кадыров чрезвычайно жесток и весьма успешен в борьбе с исламистами», — говорит Латынина.

В
то же время, Кадыров стремится подорвать радикалов с помощью исламских
обычаев и строительства грандиозной мечети, расхваливаемая как самая
большая в Европе. Его строительные проекты создали новые рабочие места и
превратили столицу, Грозный, из военных руин в современный город.

В
отличие от Чечни, где слова Кадырова есть закон, силы Москвы в
Дагестане должны управлять сетью подвижных союзов, где население в 2,7
миллиона человек состоит из десятков этнических групп.

Саид
Амиров, мэр Махачкалы, столицы Дагестана, олицетворяет собой опасности,
которые влечет за собой высокая должность во власти. После покушения в
1993 году он прикован к инвалидной коляске и имеет личную армию из
нескольких сотен охранников. В 1998 году начиненный взрывчаткой
автомобиль, предназначенный для него, повредил много домов и убил 19
человек, но он остался невредим.

Перестрелки между силами
безопасности и подозреваемыми боевиками могут длиться нескольких часов в
этом городе, представляющем из себя хаотичное сочетание невыразительных
советских многоквартирных зданий и небольших частных домов,
расположившихся между горами и Каспийским морем. Николай, офицер группы
спецназа, говорит, что только в Дагестане он видел, как начальника
милиции возят с телохранителями в бронированном лимузине Mercedes. «И
боевики не единственные, от кого ему требуется защита».

В
Дагестане также есть преступники, которые убивают милиционеров ради их
оружия, а должностных лиц из-за их дорогих автомобилей, и которые
похищают людей с целью выкупа, сказал он. Такие группы часто
используются враждующими кланами в качестве наемников.

В
нападениях на бары и магазины, торгующие алкоголем, как правило,
обвиняют исламских боевиков, но это также может быть делом рук
рэкетиров, вымогающих деньги.

Официантка в баре «Лувр» с
содроганием вспоминает, как в январе после нападения троих вооруженных
человек в масках сильно обгорели два посетителя. «Они палили из
пистолетов в воздух, плеснули бензин на шторы и убежали», — рассказала
официантка, которая из опасения за свою жизнь просила называть себя
просто Патимат.

Региональное руководство Дагестана рассматривает
возможность объявления амнистии для боевиков, которые сложат оружие —
эта мера помогла усмирить Чечню и Ингушетию, бывшие до того эпицентром
насилия на Кавказе.

Ингушетией ранее руководил бывший генерал
КГБ, который поощрял жестокие зачистки, вызывавшие гнев общественности.
Нынешний руководитель Юнус-бек Евкуров стремится положить конец насилию в
отношении гражданских лиц, он амнистировал многих бывших боевиков, и
число нападений значительно уменьшились.

Но у боевиков еще есть лагеря в лесистых горах, и подозреваемый во взрыве аэропорта — родом из Ингушетии.

Царям
потребовалась половина 19-го века, чтобы покорить Кавказ, и аналитики
не думают, что нынешнее повстанческое движение может поколебать власть
России над регионом. В бурные годы после распада Советского Союза,
ослабленный контроль Кремля и пустая казна подогревали сепаратистские
настроения, но сегодня боевиков слишком мало, чтобы силой добиться
отделения, а политические и бизнес-элиты не поддержат его.

«Кавказ
не отойдет от России, потому что местные элиты получают деньги из
федерального бюджета», — говорит Малашенко из Фонда Карнеги.

Фактор
Кавказа будет играть важную роль в политике России по мере приближения
выборов марта 2012 года, когда премьер-министр Владимир Путин, как
ожидается, может попытаться возвратиться на пост президента. Вторая
война в Чечне началась под руководством Путина за несколько месяцев до
мартовских выборов 2000 года, и его жесткая позиция помогла ему победить
на президентских выборах.

Оригинал публикации: Insurgency in Russia’s Caucasus a growing threat


http://www.inosmi.ru/social/20110306/167130714.html

FacebookTwitterGoogleVkontakteOdnoklassniki


Добавить комментарий

Войти с аккаунтом:



Группа ВКонтакте