Действия ПДР 876 ДШБ МП СФ в Грозном. Iч


МОРСКАЯПЕХОТА В ГРОЗНОМ


МОРСКАЯ
ПЕХОТА В ГРОЗНОМ

Монах
(позывной в Чечне командира ПДР МП СФ майора О. Дьяченко)

«Солдат
Удачи» № 1, 1999 год (фото редакции «Солдата Удачи»)

Рождественский
подарок.

            Несмотря на то, что нас
ориентировали на возможную отправку в Чечню, в глубине души многие надеялись,
что этого не случится. Очень уж далек Кольский полуостров от места
предполагаемой выброски. Кроме того, на Северном Флоте, и в том числе на базе
«Спутник», были твердо убеждены: Морскую Пехоту некорректно использовать на
неморском направлении. Однако все оказалось иначе.

            7 января, в день Рождества Христова,
когда мы уже сидели за праздничными столами, нас подняли по тревоге.
Командование объяснило поставленную задачу. Дальше время пошло на часы и
минуты. Отдав распоряжения личному составу, я рванул домой собирать вещи. Чтобы
успокоить жену – бросил в сумку самоучитель по английскому. На душе скребли
кошки.

            Перелет до Моздока, бросок в
аэропорт Северный 13 января 1995 года ( явная не стыковка по данным botter
10 января ПДР уже вела бои, см. —
3 дшр и пдр 876 одшб, 276 мсп и 173 ооСпН на ул. Мира — пр. Керен), и
вот Морская Пехота Северного флота вошла в Грозный. В сводном батальоне МП СФ,
который прибыл в Чечню, не оказалось штатного разведывательного подразделения,
и моя парашютно-десантная рота, как одна из подготовленных, стала выполнять его
функции. Это означало находиться на переднем крае, иногда на рубеже, контролируемом
боевиками. С первых же дней нам пришлось расстаться со своим «фирменным» знаком
отличия – черными беретами с «крабами». Именно по ним били снайперы боевиков,
для которых мы стали первоочередной мишенью, выделяли нас среди других
подразделений федеральных войск.

Рота получила 5
винтовок ВСС «Винторез», оснащенных ночными прицелами, причем на одной стоял
лазерный. Для ведения ночное разведки выдавали несколько биноклей БН-2. Станцию
ближней разведки СБР-3 мы практически не использовали, так как в городских
условиях она оказалась беспомощной.

Согласно плану
командования наш отдельный десантно-штурмовой батальон отдельной бригады
Морской Пехоты Северного Флота (61-й ОБРМП СФпр. Керен) после перехода через
реку Сунжу должен был войти в южные кварталы Грозного. По косвенным признакам
становилось понятно направление главного удара – площадь Минутка. Как сообщала
разведка, она являла довольно мощный укрепленный район: помимо вырытых окопов,
заминированных проходов каждый дом представлял собой огневую точку – дот.

            Выйдя в немеченый район
сосредоточения, к обувной фабрике, мы выставили наблюдательный пост (НП) и
организовали круглосуточное наблюдение за площадью и прилегающими кварталами.
Часть жилого массива, в основном частный сектор, еще не взяли под контроль
федеральные войска, и оттуда в любой момент могли подойти отряды боевиков. Как
правило, просачиваясь через сады и огороды, духи накапливались в разрушенных
домах, откуда по ночам обстреливали наши позиции.

            Однажды, прибыв в расположение НП, я
увидел труп солдата-мотострелка из роты, которая находилась в одном здании с
постом. Как объяснили бойцы, ночью он вылез из здания на разделявшую нас с
противником дорогу и выстрелил из гранатомета. В темноте разобраться трудно –
солдаты из его же роты приняли парня за духа и отрыли по нему огонь.

Подготовка
к штурму.

            План штурма Минутки разрабатывался в
объединенном штабе, куда входили представители различных частей и соединений, в
том числе и нашего отдельного батальона. Предполагалось, что совместно с ротой
морпехов на этом направлении будет действовать 276-й уральский мсп.

            С его командованием и бойцами мы
очень сблизились. 276 мсп раньше нас вошел в город и уже имел боевой опыт,
которым охотно делился. Можно сказать, что именно его пехота познакомила нас
азами работы в условиях города. Ведь, как любое подразделение Морской Пехоты
нас готовили к высадке на побережье и захвату плацдармов.

            Командование батальона МП и
командиры подразделений выехали в расположение 276 мсп, чтобы обсудить вопросы
обеспечения предстоящего боя, в частности организацию подсветки рубежей
противника. Так как действовать предстояло ночью, то командование полка
предложило перед началом штурма усилить освещение района площади
соответствующими снарядами и минами. Я возразил, что внезапное усиление
подсветки вызовет беспокойство противника и лишит нас фактора внезапности.
Целесообразнее изменить световой режим уже сейчас и поддерживать его, чтобы
приучить противника к нему. Предложение одобрили.

            В состав моей роты на усиление
прибыли две группы специального назначения ГРУ (СпН ГРУ) из г. Асбест. Командир
одной из них помог освоить неизвестные нам ранее «Винторезы». К слову сказать,
наряду с положительными качествами (бесшумность, легкость, компактность и
хорошая пробивная способность пули СП-5 (СП-6)) эта винтовка имеет недостатки.
Один из самых серьезных – капризность. После отстрела двух, максимум, трех
магазинов ВСС часто заедала, поэтому бойцы роты использовали ее как
дополнительное огневое средство. Доверием в бою пользовались АКС-74 и СВД. Что
же касается АКС-74У, то их короткие стволы при интенсивной стрельбе быстро
грелись. Это приводило к повышению рассеиваемости пуль. Ручные пулеметы
РПКС-74, имеющие равную с АКС-74 огневую мощь, более громоздки, что при штурме
зданий серьезная помеха, поэтому мы вынуждены сдать их на склад.

            Ожидание штурма тяготило всех.
Однажды ночью с НП сообщили, что здание, в котором он располагался, подверглось
обстрелу. Причем огонь вели с позиций танков федеральных войск, находившихся за
нашими. Видимо, у ребят стали сдавать нервы, и они открыли беспорядочную
стрельбу. Пост морпехов был мгновенно выведен в безопасное место, но
мотострелковая рота вступила с танкистами в самый настоящий бой. Озлобление у
пехоты, похоже, достигло того пика, когда уже все равно, кого поливать свинцом
и крыть матом.

            Найти место расположения танков не
составляло большого труда, так как выстрелы слышались буквально в ста метрах о
здания общежития, в котором находилась моя рота. Я рванулся туда. Подбегаю к
ближайшей машине и, что есть сил, стучу прикладом по башне. При этом прячусь за
его броней, так как стрельба со стороны засевших на обувной фабрике
мотострелков не прекращается. Через несколько секунд открылся люк, и из него
показалась голова танкиста. Стараясь перекрыть звуки стрельбы, ору: «Впереди
наши, прекрати огонь!». Парень напряженно пытается понять меня, однако слова
тонут в грохоте башенных орудий. Но, видимо, гневное выражение моего лица
оказалось убедительнее, чем выкрикиваемые слова. Не дослушав, танкист исчез в
люке, и через некоторое время орудия танков замолкли. Тишина, установившаяся
над позициями, как вздох облегчения.

            За день перед штурмом для постановки
боевой задачи нас вызвали в штаб. Не разобравшись, где находится, а где
соседние подразделения, генерал бестолково водил карандашом по карте, указывая,
по какому маршруту выдвигаться и как лучше пройти на рубеж атаки. Затем, видимо
окончательно запутавшись, он перешел на постановку ближайшей и последующей
задач подразделениям Морской Пехоты. Я с трудом сдерживая себя и, чтобы хоть
как-то успокоиться, по совету психологов незаметно засовываю руку в карман и
делаю из пальцев фигу. По общему замыслу: моя рота, разделенная на четыре
штурмовые группы и усиленная двумя группами СпН ГРУ, выдвигается первой.
Занимая жилые кварталы, она должна обеспечить до подхода основных сил плацдарм.
Вторая десантно-штурмовая рота блокирует занятые нами объекты до
железнодорожного вокзала.

            Ближайшая задача мой роты –
железнодорожный вокзал. Обеспечение прикрытия и блокирование района возлагается
на 2 дшр. После захвата вокзала подразделениями Морской Пехоты 276 мсп
блокирует северную часть железнодорожного моста с левого фланга. Через
блокпосты 2 дшр к вокзалу должна подойти 3 дшр. По общему замыслу: в ходе
выполнения боевой задачи моя рота должна выдвинуться на Минутку и захватить на
ней пять многоэтажек. Одновременно с этим обеспечение выдвижения и блокирование
захваченных зданий от вокзала должна осуществить 3 дшр. После захвата
последнего многоэтажного дома моя рота блокирует его своими силами. Подытожив
сказанное, генерал отметил: «Задача очень большая, и, по всей видимости, вся
сегодняшняя операция ограничится лишь захватом вокзала».

            Выйдя из штаба, я зашел к четырем
бойцам из моей роты, ранее выделенным для обеспечения работы штаба, и отдал
распоряжение: «Убыть в роту для подготовки к операции». Правду говорят, что
глаза – зеркало души. Нет, в их глазах не было страха, а только безысходность,
такая, какая бывает у людей, судьба которых от них уже не зависит. У меня
самого на душе было почти также муторно. Махнул рукой: «Ладно, оставайтесь».
Про себя же подумал: «Пусть судьба будет к ним благосклоннее». Конечно, это не
основной аргумент, почему я оставил парней при штабе. Главная причина моего
решения заключалась в том, что воевать в городе лучше небольшими группами.
Наличие в роте трех офицеров (включая меня) и прапорщика позволяло добиться
хорошего управления всеми четырьмя штурмовыми группами по 12-13 в каждой.
Использование большего количества людей – нецелесообразно. Этим четверым бойцам
сам Господин случай дал шанс выжить.

            Меня беспокоило, что практически на
все пути предстоящего выдвижения мы подвергались опасности быть окруженными. В
штабе я говорил об этом, для убедительности пытался подтвердить слова данными
оперативной обстановки, нанесенной на карту. Но мои замечания во внимание не
приняли. Карта же со всей очевидностью свидетельствовала: батальон втягивался в
мешок, который боевики могли затянуть в любое время. А что боевики умело
использовали тактику окружения, ни для кого уже не было секретом. Впоследствии
я все же принял меры, чтобы обезопасить себя от возможности такого исхода.


http://kerenmp.livejournal.com

FacebookTwitterGoogleVkontakteOdnoklassniki


Добавить комментарий

Войти с аккаунтом:



Группа ВКонтакте