Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства
Главное меню
Афганистан

Оставив сердце в Афгане… 14.02.2011

Оставив сердце в Афгане…

15 февраля – День памяти воинов-интернационалистов

Будучи боксером, Ильяс мужественно держал тот мощный удар судьбы. Будучи настоящим человеком, он не сломался и своим примером доказал, что каждый, еще вчера балансировавший по краю жизненной пропасти, сегодня сам может вознестись к вершине самодостаточности и благополучия. Если того захочет и добьется…

Четверть века назад на первый взгляд обычного советского парня Ильяса Дауди последовательно настигли война «за речкой», тяжелейшее ранение, увечье, госпитали и жизнь, продолженная практически с «чистого листа». Не было только отчаяния, парализующего силу воли и дух противления свалившимся бедам. И как результат – награда за сделанное во время выполнения интернационального долга в Афганистане и все пережитое уже в послевоенный период: спустя двадцать три года Ильяс был удостоен высокого звания Героя Российской Федерации!

Впервые генерал-полковник запаса Александр Скородумов, командовавший в свое время в Афгане 149-ым гвардейским мотострелковым полком, представил гвардии старшего сержанта Дауди к званию Героя Советского Союза еще в августе 1986 года. А затем в течение двадцати с лишним лет упорно добивался уже торжества справедливости в отношении своего мужественного солдата. Александр Иванович не переставал бороться, направляя одно за другим обращения в Министерство обороны, администрации двух предыдущих российских Президентов, ссылаясь на военный архив и ходатайствуя об объективном и положительном рассмотрении данного вопроса.

В 2009 году генерал-полковник Скородумов, заручившись поддержкой недавнего руководителя Татарстана Минтимера Шаймиева, обратился уже в адрес Дмитрия Медведева. Своеобразным ответом ему стал Указ Президента России № 1497, в котором емко говорилось, что «За мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга в Республике Афганистан, присвоить звание Героя Российской Федерации Дауди Ильясу Дильшатовичу»…

Накануне знаменательной для всех «афганцев» даты – Дня памяти воинов-интернационалистов, совпадающего с окончанием вывода Ограниченного контингента советских войск из Афганистана, с Героем России, кавалером двух орденов Красной Звезды Ильясом Дауди встретился наш нештатный корреспондент:

- Ильяс, ты попал «за речку» прямо со студенческой скамьи, не окончив даже первого курса престижного столичного вуза: института нефти и газа имени Губкина. Были проблемы с успеваемостью?

- Напротив: учился я как раз хорошо. А дело в том, что многие из старших парней, с которыми рос в маленьком городке Азнакаево, расположенном на юго-востоке Татарстана, занимался боксом, оказались после призыва в ряды Советской Армии в воюющем Афганистане. Они очень достойно проявили себя в боевых ситуациях. К сожалению, некоторые из них погибли. И мне довелось участвовать в похоронах павших товарищей. Я видел страшное горе на лицах их родителей, возлюбленных и друзей. Но именно их подвиг воспитал во мне патриотические чувства, определил те социальные ориентиры и ценности, которыми я живу и по нынешний день. Эти парни стали для нас, подрастающей азнакаевской ребятни, непререкаемым авторитетом и гордостью на всю будущую жизнь.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я для себя не видел иного пути: если мое поколение воюет, то я также должен пройти дорогами той войны. Так я шел к своей судьбе, и ничто уже не могло меня свернуть с этой тропы. В период учебы в институте соседом по комнате в студенческом общежитии был парень-туркмен. К нему часто приходил его земляк, который сильно хромал, был немногословен и нелюдим. Впоследствии я узнал, что в одном из боев в Афганистане он попал в серьезную «передрягу» и был одним из немногих, кому посчастливилось выжить. Но все это лишь «подливало масло в огонь»: желание служить в рядах Советской Армии укреплялось во мне все сильнее и сильнее. Поэтому я написал заявление с просьбой призвать меня на службу и отнес в свой районный военный комиссариат – тогда еще Брежневский РВК – Москвы.

В то время военкомом был полковник Накашидзе, утомленный и достаточно раздраженный всевозможными обращениями к нему различных «лиц» по вопросу уклонения от службы в Советской Армии своих родных – сыновей, племянников и прочих родственников из числа неуспевающих студентов, которым грозил призыв в Вооруженные Силы. А тут я с просьбой: «Отправьте служить! Хочу выполнять интернациональный долг в Афганистане!» Это его обескуражило: «Ты что, с ума сошел? Здесь в очередях простаивают с единственной мыслью: как «откосить» от службы? А ты на смерть просишься? Иди отсюда! И чтобы я тебя больше не видел, а то позвоню ректору: он на тебя быстро управу найдет!»

Но я был настойчив. И через неделю военком «сломался»: «Ну, хорошо: будешь ты по этим горам бегать!» Так оно и получилось…

Служить попал в разведывательную роту учебного полка, обучался навыкам несения военной службы в разведывательных подразделениях, дислоцированных в Республике Афганистан. Благодарен судьбе и очень горжусь, что стал войсковым разведчиком. И здесь надо отдать должное потенциалу Советской Армии, которая, прежде чем отправить новобранца на войну, профессионально готовила военные кадры. Все, чем должен был обладать войсковой разведчик, нами в течение трех месяцев было подробно изучено и успешно освоено. Впоследствии многим из нас это спасло жизнь. Ну, а с 1-го августа 1985 года – я в разведывательной роте 149-го гвардейского мотострелкового полка. Афганистан – это как другая планета! Боевые будни были очень напряженными. Ночные засады в горах, всевозможные войсковые, дивизионные, полковые операции, рейды, реализации разведданных.

Мне повезло. Служил в 149-ом гвардейском мотострелковом полку 201-ой Гатчинской мотострелковой дивизии. Наш гвардейский полк вдоль и поперек прошел дорогами той тяжелой и «необъявленной» войны. Принимал участие во многих крупномасштабных войсковых операциях на всей территории Республики Афганистан: от Герата до Кунара и Хоста, от Кандагара до Ишкашима и Бахарака.

Героизм моих однополчан, проявленный в ряде наиболее известных боевых операциях, - особая строка в истории афганской войны. Он всегда являлся для нас примером и элементом особой гордости за сослуживцев. Такие события, как бой 4-й роты у кишлака Коньяк, бой у кишлака Шаеста, бой на горе Яфсадж, штурм укрепленного района Кокари-Шаршари, участие в Кунарских, Панджшерских, Мармольских, Багланских, Тахарских, Гератских и Кундузских операциях, ковали боевую славу нашему гвардейскому полку и его храбрым воинам.

- Вероятно, и первую боевую операцию молодому разведчику Дауди не пришлось долго ожидать? Какая стала для тогдашнего тебя самой памятной?

- В середине октября 1985 года во время проведения войсковой операции на юге провинции Баглан, в долине Андараб, командир полка поставил задачу переводчику гвардии старшему лейтенанту Холтураеву и мне проникнуть в брошенный «духами» командный пункт и захватить документы моджахедов.

Спустившись на дно ущелья, мы неожиданно попали в засаду душманов, сразу открывших по нам плотный ружейно-пулеметный огонь. Совершая мелкие перебежки и ведя ответный огонь, мы стали быстро отрываться от афганцев, двигаясь в направлении главной группы полка. Однако перекрестным огнем мятежники не позволили нам соединиться с основными силами и отсекли зоной сплошного огневого поражения.

Тут Холтураева тяжело ранило в спину. Я, взвалив на себя истекающего кровью офицера, пополз с ним до глинобитного укрытия, располагавшегося на стометровом удалении от нас. Использовав временную передышку, связанную с перегруппировкой моджахедов, оказал Холтураеву медицинскую помощь: вколол обезболивающее - «промедол» - и остановил текущую кровь.

В удалении от основной группы полка, практически находясь в кольце подступающих «духов», без радиосвязи и с ограниченным запасом боеприпасов мне пришлось в течение сорока минут – до подхода подкрепления и поддержки «вертушек» с воздуха – в одиночку вести огонь по моджахедам, одновременно поддерживая жизнь тяжело раненному офицеру.

- Оказавшись «за речкой» по собственному желанию, ты в дальнейшем не пожалел о своем выборе?

- Я вообще стараюсь в жизни ни о чем не жалеть, а тем более – о службе в Афгане. Афганистан – это самая светлая и чистая страница в моей жизни! Это то, что мне дорого и памятно! Я не представляю свою жизнь без тех событий, их участников. Вот, если задуматься: что мне дал Афган? Отнял здоровье у меня, причинил горе моим родителям. Однако верни все назад – пусть простят меня родители – ничего не изменил бы! Единственно, чего не хотел бы пережить заново – физическую боль во время и после ранения! Шесть хирургических операций в госпиталях в Шинданде и Кабуле… Заклятому врагу не пожелаю той боли…

- Расскажи, пожалуйста, подробнее о том бое, произошедшем близь афгано-иранской границе…

- Это была тяжелая операция. Наш полк 18 августа 1986 года бортами перебросили на запад Афганистана – аэродром Герата. Ранним утром 19 августа десант подразделений высадили на высотах в районе укреплений Кокари-Шаршари возле афгано-иранской границы. При высадке по десанту стал вестись прицельный минометный огонь. У нас появились первые потери. «Вертушки», не успев удалиться от места высадки, возвращались за раненными бойцами. Но плотным минометным огнем моджахедам не удалось рассеять передовые порядки батальонов полка. Мы стремительно выступили по направлению к укрепрайону, занимая одну за другой господствующие высоты. Теряя парней, мы шли вперед и атаковали группировку моджахедов.

И здесь наша рота, находясь на острие наступления, оказалась в зоне максимального огневого поражения, так как позиции моджахедов были расположены выше, а значит – выгоднее с точки зрения тактики ведения боя в условиях высокогорья. Так, в течение четырех с половиной суток наши рота и весь второй батальон, неся большие потери, с ограниченным запасом боеприпасов и воды противостояли многочисленной группировке полевого командира Исмаила-хана и отряду иностранных наемников «Черный аист».

Закрепившись на той злополучной высоте, мы оказались на главной линии напряженного наземно-воздушного противостояния. Уважая самоотверженность противника, не могу не высказать уважения его профессиональной подготовкой, грамотным ведением боя, организованным взаимодействием и слаженностью. Более того, приграничная зона с Ираном, где был расположен укрепрайон Кокари-Шаршари, очень способствовала эффективному тактическому и стратегическому использованию такого выгодного географического положения. Ходы и каналы в системе подземных коммуникаций, ведущих на территорию соседнего исламского государства, способствовали систематическому и своевременному пополнению укрепрайона боеприпасами и вооружением, свежей живой силой, а также позволяла эвакуировать раненных.

Так вот, буквально залетев на вершину указанной высоты, мы столкнулись со шквальным стрелковым и гранатометным огнем. Пытаясь занять наиболее выгодные боевые позиции, наши бойцы стали подрываться на противопехотных минах. Первым подорвался гвардии сержант Александр Замятин, вслед за ним – гвардии рядовой Сайегов, а чуть позже – сержант Бобеназаров – сапер из отдельного батальона инженерно-саперной службы 201-й мотострелковой дивизии. Все это происходило в условиях непрерывного стрелкового огня, когда невозможно было поднять голову. Оценив ситуацию и понимая ответственность за жизнь молодого пополнения, одновременно прочитав весь ужас от уведенного в глазах парней, шокированных произошедшим, я не видел для себя другого выхода как, приказав прикрыть меня огнем, самому взять саперный щуп и медикаменты. Стал поочередно подползать к каждому раненному. Перевязав, сам вытаскивал их на себе с места подрыва.

- Боевая обстановка и дальше оставалась напряженной?

- Все и далее происходило при непрекращающемся огне моджахедов в условиях высокой температуры воздуха (она превышала 550С), отсутствия воды, запасы которой на тот момент уже закончились, и дефицита боеприпасов, объем которых доходил до критической отметки и обеспечивался вертолетами Ми-8. Доставка всего необходимого была крайне затруднена, поскольку по нашим «вертушкам», осуществлявшим доставку боеприпасов и воды, прицельно били из гранатометов. На отдых и восстановление сил у бойцов времени не оставалось. Короткое ночное время противоборствующие стороны использовали для разбора и анализа обстановки, уточнения боевой задачи, чистки оружия и подготовки боекомплектов. Но ни исход физических сил, ни напряженная психологическая ситуация не сломили моральный дух и несгибаемую волю наших парней.

Обороняющиеся моджахеды, стараясь поднять свой боевой и моральный дух, периодически по громкоговорителю читали суры из корана, одновременно пытаясь оказать психологическое воздействие на обессилевших от затяжных боев и отсутствия воды советских воинов. Штурмовики Су-25, парами сменяя друг друга, наносили бомбоштурмовые удары по укрепрайону. Но душманские фортификации были крепки. Группировка Исмаила-хана по-прежнему самоотверженно вела бой.

- Как произошло, что ты подорвался на мине?

- 24 августа в 5 часов утра с двух вертолетов Ми-8 на удаленные от места боя высоты удалось сбросить так необходимые батальонам боеприпасы и питьевую воду. Командир батальона гвардии майор Малолетко по связи поставил задачу ротным, выделить от каждого подразделения по пять человек для транспортировки указанного груза на боевые позиции.

Командуя взводом, в отсутствии штатного взводного, взвесив все «за» и «против», предвидя риск для неопытных молодых солдат, недавно прибывших в Афганистан, оказаться в засаде моджахедов либо подорваться на мине, я убедил командира роты, что сам возглавлю данную группу.

Выбрав для выполнения задачи временную огневую передышку и взяв четверых бойцов, я и подчиненные стали стремительно спускаться в ущелье. Необходимость самому возглавить данную группу была оправдана еще тем, что роту к заветной вершине вел я сам. Все тропы, которыми мы взошли на вершину, цепко отложились у меня в памяти.

Выполняя полученный приказ, мы стремительно спускались вглубь ущелья. Внезапно под левой ногой я услышал характерный щелчок. Мгновение от щелчка до разрыва – это одновременно короткий миг и вся моя жизнь, пролетевшая у меня перед глазами. А ужас от понимания, сколько горя я причинил своим родителям? Еще чуть-чуть и разрыв. Вот это «еще чуть-чуть» - заполнилось самым главным, что является основной чертой в сущности человека – надеждой и верой! Надежда, а, может, все-таки – нет? Может, это не мина? – мысль, которую на излете прервал оглушительный взрыв – мощный удар чем-то тяжелым по ногам и оглушительный гул.

Под покровом ночи моджахеды вновь заминировали горные тропы, резонно рассчитывая, что именно по ним будем доставлять боеприпасы и воду на наши позиции. Их коварный замысел вскоре оправдался: находясь в авангарде группы, я и подорвался на противопехотной мине, получив тяжелое минно-взрывное ранение с отрывом левого бедра и обширного разрыва мягких тканей с многооскольчатым поражением правой ноги и тяжелую контузию.

Взрыв сбил меня с ног. Я, неспособный удержать равновесие, стал катиться вниз в ущелье, пытаясь остановить себя в этом круговороте, однако, не имея ни малейшей возможности остановить турбину, вращающую мое тело. Но мозг по-прежнему работал, четко фиксируя каждый мой кувырок: пронесет – не пронесет? Мысль, что в этом «круговороте» соберу другие мины, от которых уже не выжить, клином сидели в голове. Неимоверными усилиями, удержав себя на очередном кувырке, я достал «промедол» и вколол его в остаток ноги. Затем, распустив жгут с приклада автомата, перетянул себе ногу, стараясь остановить хлеставшую кровь.

Спустя время ко мне стали подбираться ребята. Я приказал, чтобы без щупа не подходили. Оценив сложившуюся ситуацию, подозвал к себе своего близкого боевого товарища Абдурахмана Магомедова и потребовал выстрелить в себя. Я понимал, что транспортировка меня на удаленные высоты к «вертушкам» с максимальной долей вероятности может принести новые жертвы, возможно, более значительные. А полученное ранение и большая потеря крови требовали быстрой эвакуации и хирургического оперирования.

- Однако настоящий друг, мне кажется, не смог бы выполнить такой «приказ»…

- Абдурахман и не выполнил его… Мне вкололи четыре «промедола». И не будь у меня «спортивного сердца» шансов выжить не было бы никаких. Кроме этого, объем потерянной крови достиг максимального предела. За время, в течение которого меня транспортировали, сменилось несколько групп из разных рот, от позиций к позициям удалявших меня от передовой, передававших мое тело на окровавленной плащ-палатке.

Когда через четыре часа меня доставили на площадку «подскока», откуда предстояло эвакуировать погибших и раненных, я, собрав имевшиеся у меня силы, привстал и увидел длинную линию из множества серых плащ-палаток с «200-ми» и «300-ми», положенными под валуны… Затем – провал…

В очередной раз пришел в себя от громкого звука вращающихся лопастей, нависших над головой вертолетов Ми-8, обжигающих лицо уколов песка и мелких камней, подхваченных винтами «вертушек». После погрузки, опять потерял сознание.

Очнулся от голосов при разгрузке вертолета уже на аэродроме Герата. Услышал разговор выгружавших: «Здесь же все трупы…» Следом голос пилота, выглянувшего из кабины: «Да нет! Там один должен быть жив!» Разгружая одного за другим погибших, они не заметили меня, накрытого плащ-палаткой, предполагая, что я – тоже «200-ый». «Он – особо тяжелый, его – в Шинданд», - оборвал старший. Меня вновь погрузили в вертолет, который стал стремительно набирать высоту, и я опять потерял сознание. Очнулся теперь уже в Шинданде. Открываю глаза – меня буквально набегу катят по госпитальному коридору: санитар «рулит» каталкой, а две медсестры бегут рядом, но с разных сторон. Одна спрашивает и одновременно пишет: фамилия, имя, отчество, звание, воинская часть, обстоятельство ранения… Другая большими ножницами разрезает мой новый маскхалат и кроссовок, далее, не прерываясь, переходит к стрижке ногтей на руках, к «на сухую» бритью волос и установке катетера. Еще миг… и я уже в белоснежной операционной. Группа врачей в зеленой медицинской форме. Вспышка лампы, маска на лице, и я в… ауте.

В сознание пришел на третьи сутки. Ощущение жуткого голода и память, что со мной произошло что-то очень страшное, - с этим я открыл глаза после первой операции по ампутации. С одной ногой было покончено. К обрубку в гипсе, что когда-то называлось ногой, тянулись две толстые прозрачные трубки, которые промывали основной шов. Однако самое тяжелое, о чем я еще не догадывался, было впереди.

Начальник Шиндандского военного госпиталя, как профессиональный хирург, знал о предстоящих мне операциях, но уже в госпитале 40-й армии в Кабуле. Провожая меня, лежащего на каталке, он пророчески сказал: «Держись! Тебе предстоят серьезные испытания, надо их пережить…» Так в сентябре 1986 года я оказался в знаменитом и легендарном Кабульском армейском госпитале.

Мне предстояло перенести на второй ноге еще пять хирургических операций, в том числе – нейрохирургических и связанных с трансплантацией кожи на пораженные части тела. Несмотря на то, что встреча с Кабульским госпиталем связана с драматическими событиями в моей жизни, я счастлив, что курс лечения прошел именно в этом медучреждении. Профессионализм и внимание врачей, медсестер навсегда остались в моей памяти. Это они спасли наши израненные тела и души – десяткам тысяч, таких как я. Это они морально подготовили нас к вхождению в другую, совсем не сентиментальную гражданскую жизнь, где нас никто не ждал и в упор не видел. Огромное им человеческое спасибо!

- Знаю, что еще до ранения, во время одной из войсковых операций тебе удалось установить с афганцами тесный именно человеческий контакт…

- На одной из операций при блокировании кишлака, обеспечивая безопасность по проводке колонны, моя БМП, командиром которой я являлся, стояла у кишлака Мулла-Гулям. Между БМП и глинобитной стеной одного из дувалов кишлака было небольшое пшеничное поле. Встав на место, установленное командованием, нашему взору предстала мирно созидающая афганская семья – отец семейства, бородатый дехканин, двое сыновей 12 и 10 лет, старуха с платком через плечо, где находился совсем еще младенец.

Наше вынужденное соседство, судя по их лицам, явно не обрадовало. Когда вечером пришло время собираться с поля, видимо, преодолев страх, старик подошел ко мне. Я в свою очередь выразил готовность его выслушать. Используя языки «дари» и жестикуляций, стал рассказывать мне, что он стар, у него четверо детей – трое сыновей, один из которых – инвалид, маленькая дочь, мать которой умерла при родах. Поле, на котором растет пшеница, – единственное средство существования, чтобы его семье не умереть с голоду. И если вдруг хлеб сгорит, воспламенившись от трассирующих пуль, выпущенных «шурави» во время ночного беспокоящего огня, – ему, Шераги (так звали афганца), придет конец!

Я поручил своим парням вынуть из боекомплектов трассирующие патроны, заменив их обычными, и ночью без серьезных оснований и моего личного приказа не стрелять.

День за днем мы несли службу, охраняя от вооруженных нападений «духов» наши движущиеся колонны. Афганцы убирали свой хлеб, с благодарностью кивая всякий раз, когда ловили мой взгляд. Испытывая искреннее человеческое сострадание, иногда по вечерам я приглашал Шераги с детьми на плов, приготовленный мной из пайкового риса и тушенки. Чувствуя доброе к себе и своей семье отношение, афганец имеющимися у него возможностями оказывал ответное внимание в наш адрес: афганские лепешки и простокваша, которые благодарный афганец приносил иногда по утрам, мы воспринимали, как искреннюю благодарность за наше понимание и человечность.

Однажды, решив, что наши отношения достигли достаточно доверительного уровня, дехканин привел ко мне на разговор трех… моджахедов. Разговор начал человек, видимо, старший по душманской иерархии. Как выяснил позже, - это был племянник Шераги.

Суть нашего разговора свелась к следующему. Из рассказов дяди им было известно мое имя, что я - «мусульманин и хороший человек». Поэтому они, считая, что моей жизни существует реальная угроза, решили предложить мне уйти вместе с ними. Пообещали, что мне будет обеспечен нормальный быт, семья и кров, а воевать совсем необязательно.

Выслушав монолог, я отметил, что тронут их доброжелательностью. Но, кивнув в сторону своих ребят, сказал, что уйду из кишлака только вместе со своими бойцами. На том и расстались. Мой отказ, безусловно, расстроил доброго соседа. Однако, несмотря на это, перед самим нашим отъездом я с удовольствием взвалил на плечи Шераги и его сыновей внушительные запасы риса, тушенки и муки, которые выменял на походном продовольственном складе на трофейный пистолет «Беретта»…

- Как сложилась твоя уже послевоенная жизнь?

- В 1987 году прошел полный курс лечения, реабилитации и протезирования. Сразу восстановился в институт, который спустя четыре года с отличием закончил по специальности «экономист газовой промышленности». После этого занимал ряд руководящих должностей в различных коммерческих структурах.

В 1992-м стоял, что называется, у самих истоков создания ветеранских организаций воинов-«афганцев». Координировал их деятельность и руководил объединенным экспертным советом по подготовке нормативной базы социально-бытовой и медико-психилогической реабилитации ветеранов и инвалидов войны в Афганистане. С 1992 по 2005 годы участвовал в реализации трех межгосударственных медико-социальных программ охраны здоровья и реабилитации воинов-интернационалистов и членов их семей, утвержденных Советом глав правительств Содружества Независимых Государств и реализуемых комитетом по делам воинов-интернационалистов при Совете глав правительств СНГ. С 2006 года – член комитета по делам воинов-интернационалистов при совете глав правительств государств-участников СНГ и советник председателя комитета.

В 1996 году участвовал в создании Московского фонда социальной защиты инвалидов военной службы, исполнительным директором, которого являюсь по настоящее время. Цель деятельности фонда – реализация социальных программ инвалидов военной службы и их семей, а также патриотическое воспитание подрастающей молодежи.

Кроме этого, начиная с 1996 года, занялся организацией холдинга в сфере общественного питания – кафе и ресторанов. За время работы в должности руководителя «Группы «Столичные рестораны» создал двенадцать ресторанов различных кухонь мира, в которых свыше 1000 рабочих мест!

В настоящее время я - слушатель Российской академии государственной службы при Президенте России. Однако при всей своей ежедневной занятости активно занимаюсь воспитанием шестерых детей!

- Ильяс, как ты сегодня воспринимаешь свою миссию в Афганистане?

- Наше присутствие в этой стране образовало внушительное по численности сообщество людей, состоящее из двух частей. Одна – наши воины: участники тех событий, выжившие и павшие; их родные и близкие. Это все граждане несуществующей ныне страны – СССР! Другая часть – афганское общество, на глазах у которого происходили эти драматические события: те люди, кто в этой войне также потерял близких и родных, кров, получил тяжелые ранения и увечья. Однако, несмотря на невзгоды и тяготы, пережитые этим народом, именно он глубже и искреннее, чем кто-либо, способен понять и простить нас – тех, чьи сердца навеки остались в Афганистане!

- Спасибо за интервью!

Сергей ВАСИЛЬЕВ,

ветеран боевых действий,

член Союза писателей России.

Фото из архива Героя России И.Д.Дауди
Никто не решился оставить свой комментарий.
Будь-те первым, поделитесь мнением с остальными.
avatar

Новости с северного кавказа

В ходе вооруженного конфликта на Северном Кавказе ...

Тайник боевика найден в Ингушетии

В Ингушетии отец попал под пули из-за сына-боевика...

В Дагестане назвали количество уничтоженных за год...

В дагестанском селе Анди введен режим КТО

В ходе вооруженного конфликта на Северном Кавказе ...

Режим КТО отменен в Цумадинском районе Дагестана

За год в России ликвидировано 140 боевиков и 24 гл...

В двух селах Дагестана введен режим КТО

Художественные фильмы о войне в Чечне

Художественный фильм "Прорыв"

Художественный фильм Русская жертва

Художественный фильм "Май"

Художественный фильм «Марш-бросок»

Художественный фильм "Простая история"

Сериал "Спецназ"

Фото чеченской войны

Фото Павла Черкашина...

Фото чеченской войны...

Боевики уничтоженные...

Фото чеченских боеви...

Фото с чеченской вой...

Грозный. Фото первой...

Фото чеченской войны...

Чечня. Грозный. Фото...

Грозный. Реконструкц...

Самодельное оружие ч...

Фото войны в Чечне 3

Фотографии террорист...

Видео о войне в Чечне

Исповедь генерала

Намедни. Первая чече...

Призывники для Чечни

Чечня вчера и сегодн...

Чечня / Cecenia (Ita...

Чеченский круг

Программа НТВ "...

Вторая чеченская вой...

Чечня. Грозный 1995....

Бунт. Дело Литвиненк...

Суды над русскими оф...

Военная тайна. О спе...

Кадыровские псы

Спецназ ГРУ "Во...

Ворота скорби. Das T...

Книги о войне в Чечне

Чечня глазами чеченца. Умалат ...

Рассказы о чеченской войне

Денис Бутов. Спец нас

Виктор Литовкин. Расстрел 131-...

Геннадий Трошев. Чеченский рец...

Генштаб без тайн

Захар Прилепин. Патологии

Яковенко Павел. На южном фронт...

"Белая книга". Чечня...

Максим Шахов. Чеченская рулетк...

Чеченский капкан

Александр Проханов. Чеченский ...

военные песни

Служу России!

Олег Янченко ''Уезжают пацаны....

Армейские песни под гитару - 2...

Чёрный тюльпан-8 (2007)

Андрей Климнюк - Oт Афгана до ...

Сыны России

60 песен из горячих точек

Солдатская студия. Сборник арм...

Кто шел дорогами войны

Виталий Леонов - "Хочу до...

Николай Кузнецов. Чечня. 1996г...

Алексей Жуков - Берет, душа и ...