Война в Чечне: видео, фото, документы, свидетельства
Главное меню

Чем Грозный похож на Минск (фоторепортаж)


18.12.2009 Светлана Станкевич, фото автора и Андрея Рогача

После убийства Натальи Эстемировой я перестала читать новости. Спустя месяц нам с мужем предстояло путешествие на родину правозащитницы.

Мы не ставили цели разобраться во внешних и внутренних конфликтах Чеченской Республики. Мы ехали в страну, которая была нам интересна - такой отдых. Кому - Турция, кому - Чечня.

Это была частная поездка, на которую ушёл весь отпуск длиной в месяц. До конечного пункта назначения нам предстояло проехать автостопом Украину, Крым, из Керчи переправиться на пароме в Порт Кавказ, миновать Краснодар, попасть сначала в Махачкалу и уже оттуда - в Чечню.

Кавказское гостеприимство дало о себе знать как только мы оказались на территории Северного Кавказа. Принимай мы все приглашения местных жителей, не уехали бы дальше Карачаево-Черкесии, откуда оказался наш первый местный знакомый Харис.

До этого мы предусмотрительно не сообщали водителям куда на самом деле держим путь. Здесь что-либо скрывать уже не было смысла – по крайней мере, так казалось. Однако, услышав «Чечня», Харис долго не желал нас отпускать из кабины своего КАМАЗа - оплота безопасности.

- В Чечне до сих пор неспокойно - мало ли что говорят. Да и вообще, кавказцам не дай поесть - дай повоевать. Здесь у каждого оружие, без него никак. Ружьё за тысячи две купить можно. Автомат хороший на двадцать потянет. Я с 10-ти лет за рулём КАМАЗа по сёлам ездил, отцу помогал - тогда же и стрелять научился. Сына своего тоже ещё в детстве научил. У меня дом в горах, поедем ко мне в гости, машину дам, барана зарежем! - всю дорогу не унимался Харис, но мы согласились лишь на пирожки с картошкой в придорожном кафе.

Неожиданное попадание в Махачкалу обусловлено случаем: у Минеральных Вод нас подобрала машина, направлявшаяся в Дагестан. Дагестанец Надир Чечню предпочитает объезжать.

Чем 
Грозный похож на Минск

Круг более чем в сотню километров стоит того - несколькими месяцами ранее это было выяснено на собственном опыте. Желая сократить путь, наш собеседник отправился в Краснодарский край через чеченскую территорию. Сто с лишним километров удалось преодолеть лишь через пять часов - всему виной задержки на блокпостах.

- Дагестанские номера - красная тряпка для чеченской милиции, - говорит Haдир и ругается в сторону: - Ишаки!

- Недолюбливаете чеченцев?

- А за что их любить? Один чеченец - ещё терпимо, а два чеченца - банда, - Надир пускается в воспоминания об опыте общения с чеченцами. На протяжении всего пути в 600 километров в машине по кругу звучит одна и та же песня, которую и теперь в любой момент я готова воспроизвести. «Хазбулат молодой, бедна сакля твоя» - в очередной раз зачинает пока неизвестный мне исполнитель с сильным кавказским акцентом.

- Дагестанцы поют?

- Нет, чеченцы, - прерывает Надир свой эмоциональный монолог.

Мы минуем Ставропольский блок-пост. На спидометре – 180. Нас обгоняет рейсовый автобус и скрывается в ночной дагестанской степи.

К человеку с рюкзаком в Дагестане повышенное внимание. Пока мы от них не избавились, сняв номер в гостинице, подверглись нескольким проверкам документов и вещей.

Чем 
Грозный похож на Минск

- Милиция здесь «на стрёме», - рассказывает наш новый знакомый Кирим, - Многие хотят уволиться, но не могут: в трудовой запишут «Уволен по трусости». А кто труса возьмёт на работу охранником? На стройку ведь никто из них работать не пойдёт.

Чем 
Грозный похож на Минск

Мы сидим на берегу Каспийского моря и пьём коньяк «за знакомство». У мусульман святой месяц - рамазан, строгий пост, но Кирим не придерживается традиций.

- У меня жена русская, так что не стесняйся, - смеётся он, когда я отказываюсь от алкоголя.

Чем 
Грозный похож на Минск

В море на лодке - брат и друг Кирима, браконьерствуют. Так выживают многие - днём на работу, ночью - в море.

На туристах, как в Крыму, здесь не разживёшься. Начало сентября - но пляжи пустые, по утрам где-нигде встретишь местных. Ни объявлений о сдаче жилья отдыхающим, ни экскурсионных киосков.

Чем 
Грозный похож на Минск

Поэтому к нам - особое внимание и забота. Телефонная книга постоянно пополняется новыми именами. Но спустя несколько дней мы направляемся в сторону Чечни, попутно узнав о взрыве на посту ДПС, который прозвучал за несколько часов до того, как мы здесь оказались.

Чем 
Грозный похож на Минск

От дагестанского Хасавюрта до Чечни - километров 15, но мы «зависаем» в городе на несколько часов. «Хасавюрт - город чудес: утром вышел и исчез», - говорит местный житель Гасан, подвёзший нас к автостанции, где туалет используется в качестве камеры хранения за 10 рублей.

Чем 
Грозный похож на Минск

Исчезнуть здесь немудрено: город-рынок с толпами людей. Сюда едут за покупками из всего Дагестана и соседней Чечни. Местный бизнесмен Анзо довозит нас прямо до границы и оставляет номер телефона «на случай чего». На посту, попутно с изучением паспортов, русские пограничники стращают боевиками и пленом в яме:

- Совет вам: дальше этого поста не соваться.

- До этого нас пугали рабством на кирпичных дагестанских заводах, - смеёмся мы. - Как-то обошлось, авось и здесь обойдётся.

Нам отдают паспорта и уже через минуту рядом тормозят белые «Жигули»:

- Добро пожаловать в Чечню!

Чем 
Грозный похож на Минск

Молодые парни в белоснежных рубашках всю дорогу хохочут над нашими рассказами, улыбки прямо-таки голливудские. Через некоторое время выясняется, что один из них - стоматолог из Гудермеса. Здесь мы с ними и расстаёмся, и здесь же нас подбирает следующая машина до Грозного.

Водитель Хамид и его друг Ахмед - одноклассники, не виделись после второй чеченской войны, с тех пор как Хамид эмигрировал во Францию. Едут из родного посёлка Ойсхара в Грозный «покататься».

Чем 
Грозный похож на Минск

На въезде в город - огромный глобус с надписью «Грозный - центр мира». На нашу просьбу остановиться в частном секторе у рынка, где мы планировали снять комнату, машут руками.

- Поселитесь у меня, - говорит Хамид тоном, возражать которому бессмысленно. - В Грозный буду привозить вас каждый день - я часто здесь бываю.

Чем 
Грозный похож на Минск

Ахмед объясняет, что гости здесь - святое. Особенно - туристы:

- Чеченцы ценят любые проявления мирной жизни. Поставили на въезде в Гудермес знак «Добро пожаловать!» - все радуются, потому что такие надписи внушают уверенность в завтрашнем дне. А появление туриста - вообще праздник. Все устали от войны, хочется спокойной жизни.

На радостях Хамид и Ахмед колесят по городу, скупая лакомства и сгружая их на заднее сиденье автомобиля. В итоге через час мы с Андреем оказываемся забаррикадированными пакетами с едой, а ребята не успокаиваются и накручивают между Гудермесом и Грозным больше сотни километров в поисках пива, которое в итоге удаётся купить из-под полы в одном придорожном магазинчике.

Чем 
Грозный похож на Минск

В Чечне алкоголь не в почёте: президент Рамзан Кадыров заявил, что каждого, кто будет заниматься продажей алкоголя, станет считать личным врагом. И ограничил продажу до двух часов в сутки.

Нынче же - рамазан, продажа запрещена вообще. Многие с этим согласны: в исламе табу на алкоголь. Мусульманин Альви из Ачхой-Мартановского района, с которым мы познакомимся позже, расскажет об отце, который несколько лет назад умер от рака:

- Прежде чем купить лекарство, мы изучали его состав. Есть спирт - нет лекарству. У отца даже проблемы выбора не стояло.

Чем 
Грозный похож на Минск

За всё время, проведённое в Грозном, Гудермесе и близлежащих посёлках, мы не встречали разрушенных бомбёжками зданий.

- Их нет, - говорят местные таксисты, которые, как известно, знают всё. - Приехали бы вы года три назад - такого «добра» было достаточно.

Единственные напоминания от войны в Грозном - редкие следы от обстрелов. За два года город буквально восстал из пепла. В 2007-м была объявлена президентская программа «Грозный без следов войны», которую практически удалось реализовать уже к 2009-му.

Чем 
Грозный похож на Минск

В итоге некогда «жемчужина Северного Кавказа» до боли напомнила мне Минск. В первую очередь, стерильностью - после дагестанских улиц и обочин она прямо-таки бросалась в глаза. Да, здесь, как и у нас, огромный штат дворников. Но есть и другая причина - мусорить в Чечне рискованно: чревато месяцем отработок с метлой на городских улицах.

Чем 
Грозный похож на Минск

Ещё из «минского» - широкие, с архитектурой в стиле 50-х, проспекты, главный из которых назван в честь Путина. На проспекте - множество надписей с известными брендами.

Бутики пришли и в исламский мир, отчасти «благодаря» войне. Многие чеченцы спасались бегством от бомбёжек и осели за границей. Теперь присылают посылки с европейской стоковой одеждой, ориентированной на мусульманские обычаи. Их здесь чтят свято, и если в Дагестане даже в рамазан наряду с хиджабами среди женской одежды встречались и джинсы, то в Чечне я стала объектом пристального внимания из-за непокрытой головы и платья на два сантиметра выше колена.

Чем 
Грозный похож на Минск

Больше таких промахов я себе не позволяла - платок, юбка нужной длины - и Хамид, осматривая по утрам мой внешний вид, одобрительно кивал: «Ну совсем как наша чеченка».

Во Франции у Хамида осталась жена. Как и он, беженка - в лагере познакомились. Он не знает, увидит ли её ещё:

- Моей матери 86 лет, нас у неё девять. Я, как самый младший, по традиции приехал её досматривать. Вернусь ли во Францию - не знаю. Раньше было проще - дал взятку белорусским таможенникам, польские тоже вошли в положение: посмотрели, что чеченец, забрали паспорт и отпустили. Я оказался в Страсбурге, там живёт сейчас жена.

Старшему брату Хамида Юнусу легче: он получил немецкое гражданство и свободно может навещать мать, которую, как и многих здешних старожилов, статус беженки и чужая страна не прельщают. Она уверена, что дома и стены помогают, несмотря на то, что по ним паутиной разошлись трещины: в прошлом году посёлок сильно пострадал от землетрясения. Комната, в которой живём мы с Андреем, полгода служила жильём для соседской семьи из восьми человек, чей дом был разрушен катаклизмом.

Чем 
Грозный похож на Минск

Соседские отношения здесь сродни родственным. Одолжить машину, заночевать, познакомить с новыми друзьями - в порядке вещей.

Мы ходим в гости к соседу Шайхану, ему нет и 30-ти, но жена и трое детей в наличии. Шайхан уже успел отстроить разрушенный землетрясением дом. Здесь не строят наспех, не обшивают стены сайдингом, чтоб «дешевле и красить не надо». Здесь каждое жилище внушает уверенность в том, что это дом, а не времянка или американский трейлер. Все они построены по одной формуле: высокий забор, красный кирпич, бетонированный двор, выложенная плиткой открытая веранда.

По вечерам мы смотрим по телевизору «пятиминутку ненависти» - под печальное хоровое пение кадры с Басаевым перемежаются изображениями разрушенного Грозного, за лицом Ахмата Кадырова следует возрождённый город. Среди местного населения оппозиционно настроенных встречать не приходилось - сказываются воспоминания о смутных временах Ичкерии. Молодёжь ограничивается шутками и роликами-пародиями на Кадырова-младшего из интернета, куда выходят, в основном, через мобильные телефоны.

Чем 
Грозный похож на Минск

У Шайхана новый «Мерседес», на нём он возит нас в очередной раз показывать Грозный, но компьютера у парня нет:

- Мы сильно отстали из-за войны. Интернет я недавно начал осваивать, «чатюсь» с ребятами через телефон. В Чечне 2000 пользователей чата уже зарегистрировано. Давайте вас запишу, - Шайхан называет мессенджер, о котором ни я, ни Андрей никогда не слышали.

Мы пожимаем плечами:

- Может, скайп, ICQ?

- Нет, не знаю.

Шайхан смотрит, сколько человек из Минска пользуются его мессенджером. Четыре.

Грозный, Гудермес и Ойсхара, между которыми мы дефилировали всё это время, расположены в равнинной части Чечни. Относительно гор, это достаточно спокойные районы. Местные в горы стараются не попадать, и нас долго отговаривали, когда узнали, что мы собираемся в Аргунское ущелье. Отговорки не подействовали: обозначив для себя пунктом назначения посёлок Итум-Кале, утром мы уехали из дома Хамида.

Чем 
Грозный похож на Минск

Автостоп на Кавказе своеобразный - когда бы ты не планировал приехать, ты всё равно приезжаешь раньше. Скорость, с которой передвигаются местные водители, поражает. При 200 км/ч они умудряются маневрировать немыслимыми способами.

Поначалу я закрывала глаза, когда мы выезжали на встречную или на неровную обочину. Потом привыкла, но желание передвигаться по Кавказу на своём автомобиле исчезло напрочь - правила, вбитые автошколой здесь не действуют. Права у многих куплены - за цену, в два раза меньшую, чем стоит обучение.

Две машины - и Аргунское ущелье перед нашими глазами. Кроме него, с противоположной стороны дороги на нас смотрит закамуфлированная миномётка, а над головой пролетает три военных вертолёта.

«Другая» Чечня налицо - здесь ещё не успели навести лоск, и вдоль дороги попадаются разрушенные брошенные дома. На сельских кладбищах - ряд металлических шестов с полумесяцами - могилы газаватчиков, погибших в Первую чеченскую.

Военные колонны здесь не редкость - местные жители стараются их пропускать либо побыстрее объехать, чтобы в случае чего не угодить под обстрел. По разбитой дороге проезжают редкие машины - в основном милиция в гражданском. Несколько раз у нас проверяют документы, читают короткую лекцию об опасности и желают удачи.

Паспорта держим наготове при приближении каждой машины. В одной из них бородатый «кадыровец» - боец личного полка чеченского президента. Основной состав полка - амнистированные боевики. Документов не требует, кивает - садитесь.

Всё заднее сиденье занимает автомат с лентами патронов. Пытаюсь подвинуть - тяжело. Чеченец оборачивается, лёгким движением смахивает автомат в сторону, освободив для меня место.

Сажусь, дуло автомата смотрит на меня, я - в него. Оружие в руках приходилось держать лишь в тире, поэтому всю дорогу разглядываю соседа по сиденью, периодически бросая взгляд вниз с обрыва - на мутные воды Аргуна. В селе Шатой выходим и направляемся к последнему по дороге блокпосту.

Девушка в военной форме, издалека завидев нас, с рюкзаками, бросается с поста за высокую ограду. Мы приближаемся к военным, которые издалека кричат нам:

- Откуда?

- Из Беларуси, - кричим в ответ.

- Земляки!

Земляки оказались из Брянска. Испугавшаяся девушка нерешительно выглянула из-за ограды:

- Что, правда из Беларуси?

- Правда, - мы протягиваем паспорта.

- А давайте сфотографируемся!

Туристов с рюкзаками за время нахождения в Шатое брянцы не встречали. Здесь скорее заподозрят в наёмничестве, чем поверят в туристические помыслы - это и испугало Лену, которая на родине работала в одном из брянских отделений милиции. Пять месяцев назад она приехала сюда в командировку, чтобы выплатить ссуду на квартиру.

- Здесь немного больше платят - это единственный выход для меня решить жилищный вопрос, - регистрируя нас, рассказывает Лена, удивительно красивая зеленоглазая блондинка. - Мы живём в палаточном лагере. В апреле холодно было, теперь нормально. Только летом опаснее - постоянные бомбёжки, пока «зелёнка» не опадёт. Позавчера вот целую ночь бомбили: наша разведка обнаружила боевиков, которые пробирались вниз. Но ничего, месяц остался - и домой.

Сфотографироваться нам так и не удалось. Кроме брянской милиции сейчас в Чечне несут службу бойцы из Ростова-на-Дону и Тамбова. Последние-то и помешали нам миновать блокпост Шатоя, откуда до Итум-Кале оставалось около двадцати километров…

Не вовремя приехавшее начальство из ФСБ не пыталось разобраться на месте. Мы нарушили зону режима контртеррористических операций (КТО) и через несколько минут сидели в полупустом кабинете охраняемого здания.

На стене - портрет Путина. Трое молодых парней, что привезли нас сюда, звонят по телефону, ждут кого-то. Выходят за дверь и тихо там переговариваются.

Чем 
Грозный похож на Минск

Мы, улучив момент, фотографируем друг друга моей «мыльницей», которая исчезает в сумочке, как только с обратной стороны нажимается ручка двери. Приехал четвёртый - внушительных размеров мужчина среднего возраста. Пока обыскивался рюкзак Андрея, тот начал беседу:

- Ну, слушаю вашу легенду. Карты местности везёте?

Карт, причём с карандашными отметками, было предостаточно. В телефонах - множество северокавказских номеров. И моя злосчастная смс-ка: «Возвращаться не хочется. Может, останемся - Андрей ведь снайпер».

Никакие смайлы в конце сообщения не могли сгладить реакцию ФСБ-шников. Тем более что Андрей действительно снайпер-разведчик - этому «ремеслу» в качестве резервиста он до сих пор обучается в Слонимской военной части.

Меня вывели на улицу, потому что старшему показалось, что глазами мы передаём информацию друг другу. Офицер, который допрашивает меня, периодически показывает на телефоне свою коллекцию наиболее впечатляющих кадров за время службы в Шатое. Единственный плюс - на небольшом экране немногое можно разглядеть. На всех демонстрирующихся снимках - мёртвые люди. По его словам - боевики, уничтоженные при спецоперациях.

- Вот эти на прошлой неделе лежали здесь в ряд, - офицер показывает в сторону ограды. Сунетесь за блокпост - и с вами такое будет.

Офицер не верит в мою «легенду». Говорить через несколько часов становится не о чем, нас зовут внутрь, где все вещи уже досмотрены и изучается ноутбук. В это же время сверяются наши с Андреем ответы, придраться к которым невозможно, но это не снимает всех подозрений.

Нас вновь садят в машину и везут в Шатойской РОВД. По дороге я удаляю «опасные» смс.

Однако, как только мы очутились в руках чеченкой милиции, внутреннее напряжение исчезло. В кабинет периодически заходят посмотреть на туристов.

- Я как раз подумываю турфирму открыть, - в дверь заглядывает очередной любопытствующий милиционер. - Отдыхающих хочу к нам возить, как выдумаете, покатит?

- Для любителей острых ощущений - ещё как, - отвечаем. И, как вариант, на будущее предлагаем маршрут «По следам Хаттаба».

Тема бурно обсуждается, пока молчаливый молодой оперативник составляет на нас протокол «для порядка». Обвинение сродни традиционным на родине «размахивал руками, ругался матом».

Но сегодня протокол мы охотно подписываем и так же охотно платим минимальный штраф - 200 рублей. Усатый милиционер, единственный, кто здесь не в «гражданском», неоднократно извиняется за русских коллег:

- Мы хотим, чтоб к нам ездили люди. Гостям всегда помогаем. Если бы вы попали в Итум-Кале, местные вас обязательно пригласили бы погостить. У нас так принято. А у командированных - нет. Чему тут удивляться, когда к нам боятся ездить? Такой приём у любого охоту отобьёт.

Чеченцы вынуждены отправить нас в Грозный. По пути даются советы по попаданию в Итум-Кале на будущее - стоит запастись путевым листом с обозначением маршрута, заверенным в грозненском РОВД.

У блокпоста на въезде в Шатой машина останавливается, чтобы поймать нам попутку до Грозного, и неожиданно молодой неразговорчивый парень, который составлял на нас протокол, протягивает бутылку коньяка. Улыбается:

- Возьмите, это дагестанский, хороший. В знак дружбы. Не обижайтесь, и, пожалуйста, приезжайте ещё.

Мы машем из окна машины, которая увозит нас по разбитой бронетехникой дороге в Грозный.

- Здесь строится база отдыха, - водитель указывает на лесной массив слева от дороги.

- Много желающих отдохнуть?

- Пока нет, но кода-то же ведь появятся. Вот мы и готовимся.

Чем 
Грозный похож на Минск





Источник